Феникс

Глава 1. Время не лечит

24 года спустя.

Эстера. Город ангелов.

***Флер***

— Объясни мне, Флерианна, какого беса ты снова забыла на Земле? — отец сверлит меня укоризненным взглядом, нахмурив брови. Голубые глаза горят холодом, но я-то знаю, что это не так. Он зол. Он в ярости. Просто в бешенстве.

— Отец, я…

— Сколько можно?! — резко соскакивает с кресла, ударяя кулаком о стол. Его нервы трещат по швам, как сгнившая ткань.

— Папа… Прости… — тут же исправляюсь, вспоминая, что он не любит, когда я так к нему обращаюсь. Только папа, не иначе. Для нас, ангелов, это святое.

— Флери, когда же ты уже одумаешься? — садится в кресло, тяжело вздохнув. — Значит так. — трёт переносицу, хмуря брови.

— Что такое, папа? Снова боль? — тут же обеспокоенно бросаюсь к нему, но отец вытягивают руку, мол, стой, где стоишь.

— Я в порядке. — садится ровно. Его взгляд и голос решительны, но я чувствую ложь. — Значит так, Флерианна, так больше продолжаться не может. Я устал биться с тобой. Раз ты не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

— О чем ты говоришь? — я широко распахиваю глаза, чувствуя, что сейчас будет то, чего до безумия не хочу. — Не говори мне, что ты хочешь отправить меня… — не успеваю закончить мысль.

— Ты отправишься в академию Равновесия. — ледяной голос окатил хуже холодной воды. Я отшатнулась, ошарашено глядя на отца.

— Ты обещал мне! Обещал! — голос сорвался на крик. — Я не поеду туда!

— Поедешь! — отец снова встал с кресла, скалой нависая над столом и смотря на меня из-под хмурых бровей.

— Нет! — выплюнула яростно.

«Как он мог? Он обещал, что я закончу учёбу в Эстере. Обещал!»

Огонь потёк по венам, раскаляя кожу до невыносимой боли. В глазах загорелось неистово убийственное пламя, мечтая спалить всех дотла. Я потеряла контроль. Необузданная сила снова взяла верх.

Мгновение, и меня погрузила темнота.

***

— Отпусти! — красивый звонкий смех девушки разлетался по округе.

— Никогда. — хриплый, до боли знакомый голос звенел в ушах.

Я открыла глаза, наткнувшись ими на влюбленную пару, ласково нежащуюся в объятиях. Взрослый мужчина прижимал к своей широкой груди хрупкую маленькую девушку, смотря на неё с огромной любовью, от которой у меня замерло сердце.

Их чувства казались такими светлыми, такими настоящими, что меня саму накрыла неистово чистая энергетика. Они веяли её. Излучали. Такую тёплую, манящую, невероятную.

— Я должна идти, иначе папа будет ругаться. — шёпотом сказала девушка, заглядывая в тёмные, как ночь, глаза любимого.

— Даже если мы задержимся на пять минут? — мужчина взял её лицо в ладони, оставляя на губах нежный поцелуй, от которого по моей спине побежали мурашки.

Все его касания я словно ощущала на себе. Будто бы это я стояла там за место той милой девочки, так наивно глядя на возлюбленного. Будто бы это я смотрела на него чистым восхищенным взглядом, утопая в его объятиях. Будто бы он любил меня.

— Даже если всего на минуту! — отстранилась девушка, с укором смотря на любимого. — Ты знаешь, что мой отец до безумия строгий.

— Он просто о тебе заботится. — улыбнулся он, погладив её по щеке.

— Вот именно! Он заботится, а вот такие вот нехорошие дяденьки, портят ему примерную дочь! — фыркнула, не сумев сдержать смех. Мужчина выгнул левую бровь и тут же бросился к любимой. Снова взял её на руки и начал кружить.

— Эш! Эш! Прикрати! — смеясь, просила она.

Яркая вспышка, и я вернулась в реальность.

Солнце невыносимо слепило глаза, врываясь в огромные окна. Ужасная духота не давала дышать, подгоняя к горлу тошноту. Меня мутило, голова болела.

Я приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Всё тот же кабинет отца. Белые стены, огромные окна, большие шкафы с книгами и кипы бумаг на столе.

Отец стоял подле окна, вглядываясь вдаль. Услышав мои слабые стоны, он тут же развернулся, обеспокоенно взглянув на меня. Голубые, как летнее небо, глаза, снова выглядели прежними. Любящими и родными. Не ледяными и отстраненными.

— Как ты себя чувствуешь, Флери? — он подошёл ко мне и присел на край дивана, положив руку на мою ногу. Теплая, успокаивающая энергия перетекала в меня, придавая сил.

— Всё хорошо, папа. — сказала слабо.

Я лгала. Мне было плохо. Ужасно плохо. Этот сон снова оставил на сердце невыносимый шрам. Словно заставил вернуться в прошлое, распотрошил старые раны.

И ладно, если бы он был единственный, но нет. Их было сотни. На протяжении моей недолгой жизни такие сны снились мне довольно часто. Время от времени, повторялись, а иногда, как сегодня, показывали другие картинки и кадры. Но всегда это были два влюбленных человека.

— Я связался с Кристофом, он скоро будет здесь.

— Это лишнее, папа. Помощь лекаря мне ни к чему. — нахмурилась при упоминании семейного целителя.

— Флери!

— Папа, прошу. Поверь мне, я чувствую себя хорошо. Просто небольшая слабость, но и она скоро пройдёт.

— И в кого ты у меня такая? — отец запрокинул голову назад и хохотнул.

— Упрямость досталась от тебя! — фыркнула, не сумев сдержать улыбку.

— А вредность от матери!

При упоминании мамы я мгновенно затихла. Улыбка сошла на нет, а следа веселья и не осталось вовсе. Отец заметил перемену моего настроения и попытался сменить тему, но я уже не хотела говорить. Снова застряла в своих мыслях, отключившись от реальности.

Мама ушла от нас, когда мне было около десяти. Бросила папу с двумя детьми на руках и просто ушла. Молча. Без объяснений.

Отец страдал долго, винил себя в том, что не смог удержать семью. Мы с Рафаэлем поддерживали его, как могли, но он закрылся от нас. Совсем погряз в делах, а после и забыл вовсе о существовании детей. Долгое время нас воспитывала тётя Алира.

Когда мне исполнилось двадцать, мы с Рафом вернулись обратно в отчий дом. Отец встретил нас холодно, я бы сказала даже равнодушно, но со временем оттаял. Мы более-менее нашли общий язык, но всё равно до сих пор между нами существует огромная пропасть.

Интересно, что бы было, если бы мама не ушла? Остались бы мы семьёй? Случились бы такие перемены?

Ответы на эти вопросы я не узнаю, даже если очень захочу. К тому же, как и сказала, желания, в это влезать, нет совсем. Как говорится, всё, что не делается, делается к лучшему.

Отец так и не смог больше со мной заговорить, вернее я его даже и не слушала. Молча встала с дивана и пошла на выход из кабинета, продолжая плыть глубоко в мыслях. До комнаты добиралась как в тумане.

***

Время близилось к вечеру. Весь день я просидела дома под строгим наблюдением отца, ибо меня постигло наказание. Даже возможности сбежать не было от слова совсем. Я слонялась по дому, заглядывая в разные его уголки, мечтая занять себя хоть чем-то, но придумывав разную работу, опускала руки. Душа этого делать не желала.

К ужину как раз вернулся брат. Моей радости не было предела, ибо хоть с ним я могла немного сбросить пар и просто поговорить, но мои планы на его счёт накрылись медным тазом. Раф явился хмур, как туча, и зол, как самый настоящий чёрт. По щеке стекала кровь из рассечённой брови, а нос понемногу начинал приобретать синеватый оттенок. Белая рубашка была испачкана в грязи и немного порвана у плеча.

Я при его виде не сдержалась и присвистнула, чем заслужила злой, рассерженный, мечущий молнии взгляд к своей обалдевшей персоне. Но Раф тут же отвлёкся от меня и направился к своей комнате. Я стрелой полетела за ним, мечтая понять, кто его так размалевал.

Тихо приоткрыла дверь, дабы не получить по голове разрядом тока, и на цыпочках, как можно аккуратнее вошла в его комнату. Рафаэля здесь не было и, судя по журчащей воде, мой злой ангел находился в ванной. Я тихонько шмыгнула к ней и, прислонившись ухом к двери, стала подслушивать.

Вода затихла, и пару секунд спустя, дверь распахнулась. Я от неожиданности полетела вниз, не сумев удержать равновесия. Брат успел поймать меня.

— Что ты здесь делаешь? — прозвучал рассерженный голос над головой. Я выбралась из его рук, поправила одежду и заглянула ему в глаза.

— Пришла проверить, как ты.

— Проверила? Можешь быть свободна. — обошёл меня сбоку и направился в сторону шкафа, по пути скидывая грязную одежду. Оставшись в одних боксерах, повернулся ко мне. — Отвернуться не хочешь, чертёнок? — исполнив его просьбу, развернулась, скрестив руки на груди. В нетерпении стала притопывать ногой, ожидая, когда же эта принцесса соизволит, наконец, одеться.

— Что с тобой произошло? — не вытерпела. Любопытство было сильнее меня в несколько раз. Огрело по голове своей дубинкой так, что я чуть не взвыла, мечтая узнать правду.

— Не важно. — сказал, как отрезал. В голосе чувствовались нотки недовольства, но я давила до талого, мечтая пробиться к своей цели. Изведу, но узнаю!

— А я так не думаю. Рафаэль, не забывай, что ты ангел. Мы не любим применять насилие. — смешок брата вышел настолько громким, что я от неожиданности вздрогнула.

— Серьёзно, Флер? Это ты мне говоришь? — я не выдержала и повернулась к нему, сверля недовольным взглядом.

— Про меня отдельная тема. — рыкнула.

— Ну вот и про меня так же. — отвернулся, продолжая напяливать рубашку.

— Значит, не скажешь?

— Верно подмечено. — бросил через плечо.

— Ну как знаешь. — тяжело вздохнув, пожала плечами и пошла в сторону двери.

— Стоять! — грозный рык заставил остановиться, не дотронувшись даже до ручки. — Что ты задумала, маленький бес?

— Ещё раз меня так назовёшь, и я клянусь! — резко развернулась к нему, озарив полыхающим огнём взглядом.

— Назову, и ты это знаешь! — хмыкнул, улыбнувшись лукаво.

— Иди ты к чёр… — на полуслове остановилась, вспомнив, что обещала отцу не бросаться такими фразами. Но что поделать! Не могу я быть нормальным ангелом. Не моё это. Нутром чувствую, что нефига я не ангел.

— Спасибо, уже был там. — продолжил лыбиться.

Сжав губы в линию, я с помощью магии притянула одну из подушек к себе и со всей дури, что у меня была, запулила в моську этого наглого неотесанного ангела. От столкновения с этой глыбой она лопнула, выпустив на волю множество белых маленьких пёрышек. Вот только этому бесу ничего не досталось. Продолжил лыбиться своей фирменной улыбкой, скрестив руки на груди.

Я фыркнула и, метнув в него взгляд, полыхающий огнём, выбежала из комнаты. До своей бежала ураганом, посшибав половину древних ваз и цветов на пол.

Из комнаты не вышла даже под уговоры отца, идти ужинать. Не было аппетита от слова совсем.

Вышла на балкон и, облокотившись на изгородь, стала смотреть на сияющие звезды. Покой распространился по телу, ночной холодный воздух освежил легкие.

Что же меня ждёт в будущем? Сдержит ли своё слово отец?

Я не хочу отправляться в ту треклятую академию. Уж лучше буду сидеть дома под арестом, чем гнить в той тюрьме, без возможности выбраться на Землю. Я не смогу без неё. Она для меня как отдушина в этом жестоком чёрством мире.

К тому же, пересечений с демонами мне хватает и на Земле. Видеть их постоянно в академии я не смогу, не вынесу. Прибью этих рогатых ненароком, ибо нервы у меня слабые.

Их самоуверенность, вседозволенность бесит меня настолько, что я готова скрежетать зубами и рвать на себе волосы, но в тоже время их некоторые качества знакомы и мне. Не зря брат называет меня чертенком, ведь я, в какой-то степени, такая же, как эти грешные.

Да, несвятая, хоть и ангел. Люди привыкли нас считать чем-то чистым и непорочным, но это не так. Мы не такие. Нам знакома жесткость, злость, алчность, все те пороки, что живут в каждом человеке или же демоне. Мы неидеальны. У нас есть свои минусы и недостатки, а у меня так их вообще вагон и целая тележка в придачу.

Многие из ангелов хоть и чтут традиции, живут, как подобает нашей расе, но большинство отошло от прошлого. Мы эволюционировали, и далеко не в лучшую сторону. Прогресс не стоит на месте, и только время покажет, плох он или же хорош. Может, нам нужно было уже давно отойти от прежних устоев, а может, мы сделали огромную ошибку.

На балконе я простояла почти до самого рассвета. Только когда веки начали прикрываться от усталости, я вернулась в комнату. Как только голова коснулась подушки, провалилась в сон.

Боль. Сердце разрывала ужасная боль. Я чувствовала, словно в него воткнуты тысячи иголок. Они резали изнутри, кололи, убивали, мучили. Это было просто невыносимо. Настолько невыносимо, что хотелось кричать до потери сознания, до остановки пульса.

Я открыла глаза, осматриваясь вокруг. В комнате не было ни капли света, только темнота. Сплошная, всепоглощающая, пугающая. Тихие всхлипы слышались откуда-то с боку.

Я щелкнула пальцем, но ответа от магии не получила. Я не чувствовала её. Совсем. Ни крупицы. Её словно не было вовсе.

Когда глаза более-менее привыкли к такому освещению, я смогла рассмотреть силуэт девушки. Осторожно, словно боясь спугнуть, пошла в её сторону. Под ногами что-то хрустело, крошилось, ломалось. Я опустила глаза в пол, но рассмотреть так ничего и не смогла. Одно отчётливо понимала, там было стекло и бумаги.

— А-а-а-а-а-а! — крик полный боли и отчаянья заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я вытянулась, как струна, наблюдая за силуэтом. Мгновение, и что-то с грохотом разбилось. В сторону полетели множество маленьких осколочков, добравшись и до меня. — Почему? За что? Зачем? — я мгновенно узнала этот дрожащий голос.

Вот только он сейчас был совсем непохож на тот, какой обычно звучал из той девочки. Этот был убитый, подавленный, сорванный, а тот жизнерадостный, счастливый, окрыленный. Они были, как небо и земля, как огонь и лёд, совершенно непохожими, словно принадлежали не одной девушке, а двум разным людям.

Я сделала ещё пару шагов, упиревшись коленями в кровать, и остановилась. Всхлипы были слышны совсем рядом. Я присела на край, вглядываясь в силуэт.

Девушка дрожала, тряслась всем телом, словно от холода, но это было не так. Ей было больно. Безумно больно.

Эти чувства и меня не обошли стороной. Нахлынули лавиной, утопив в себе. Казалось, словно я во второй раз переживаю то же самое. Но ведь это было не так. Или всё же я права?

Одно мгновение, и энергетика в комнате изменилась. Я почувствовала кого-то постороннего. Пугающего, страшного, но в тоже время такого близкого и родного.

Соскочила с кровати, осматриваясь по сторонам. Темнота, только темнота, но я кожей чувствовала его присутствие.

Глаза пламенем полыхнули во тьме, а после комната наполнилась светом. Я мельком взглянула на девушку, но для неё словно всё было прежним, света не было в её душе. Она сидела, спрятав лицо в ладонях и оперевшись на колени. Слёзы продолжали заливать щеки.

Перевела взгляд туда, откуда веяло холодом, и оцепенела. Рядом со мной стоял высокий, широкоплечий, как скала, мужчина. Литые мышцы виднелись сквозь ткань рубашки, придавая некой брутальности.

Резкие черты лица, тяжёлый подбородок, тёмные, как ночь, глаза. Хмурый вид придавали изогнутые брови и небольшой шрам над верхней губой. Тело было усыпано множеством татуировок, но только одна привлекла моё внимание.

Из полурастёгнутой рубашки виднелся феникс. Точной такой же, как и на моей ключице. Вот только его татуировка была словно шрам. Выжжена, растерта, испорчена.

Он смотрел сквозь, совсем не замечая меня. Всё его внимание было приковано к маленькой, трясущейся всем телом фигурке девушки. В глазах читалась ужасная, смертельная тоска, всепоглощающая боль, сожаление и вина. Он словно обвинял себя в чем-то ужасном, плохом, коварном.

— Прости меня, моя девочка. — грубоватый, хриплый бас шёпотом вылетел из его груди. Мужчина бросил последний взгляд в сторону девушки и по щелчку пальцев растворился в воздухе, разлетевшись на сотни частиц.

Меня вместе с ним выбросило из сна.