Феникс

6.2

***Эшерон***

Всю ночь мне снова снилась она. Проклятая белокрылая. Её глаза. Её губы. Её манящие изгибы. Эта мука была сродни самому садистскому издевательству, кое могло только существовать даже в Аду. Наказание заключенных казалось пустяком по сравнению с этим.

Я ощущал её касания на своей до боли раскаленной коже, улавливал дурманящий, как самый терпкий алкоголь, запах, чувствовал присутствие мощной энергетики. Сон был настоящей явью, рожденной моим изувеченным сознанием.

Проснулся словно в бреду. Кожа оледенела мгновенно, жар исчез, потонув вместе со всеми ощущениями, подаренными грезами. Реальность стала ещё большим наказанием. Желание вернуться на ту сторону было сильнее разума. Границы дозволенного крошились на глазах, как самый хрупкий хрусталь.

Ещё долгое время я лежал в кровати, прокручивая в голове весь приключившейся со мной бред, и не мог подняться на ноги. Сердце горело неистовым пламенем, с дикой, просто молниеносной скоростью разгоняя кровь и тьму по венам. Сила бушевала, как обезумевшая, слетевшая со всех тормозов, ошалевшая, словно неспокойное море.

Возбуждение было сравнимо с пыткой. Самой измучивающей, долгоиграющей, не щадящей. У неё не было тормозов, она выжимала всё до талого. Меня. Мою сущность. Моё бессмертное начало. Я стал пленником собственных нужд и потребностей.

И ладно, если бы это было на чисто физическом уровне, но нет. Всё ощущалось куда серьёзней. Мне нужна была та убогая. Я хотел её. Мой демон хотел её. До скрежета зубов. До боли в висках. До ломки костей.

От этих всех чувств я злился, ненавидел себя, призирал. В своих глазах я пал так низко, как не падал. Я считал себя предателем, уродом, но мой демон словно слетел с катушек. Всё отрицал, безумно рвался к белокрылой, позабыв обо всём.

Понимая, что если ещё хоть чуть-чуть задержусь в постели, сойду с ума. Поднялся и, не раздумывая ни минуты, направился в душ, но и холодная вода не смогла стать спасением. Ситуация усугубилась, как только она коснулась раскалённого тела.

Перед глазами снова возник образ белокрылой. Её обнаженного тела, манящих изгибов, безумно белых крыльев. Запах рома вперемешку с ароматом роз врезался в нос, выбивая последний кислород из легких. Я стал наркоманом, умирающим от ломки.

Мои чувства обострились, наполнились чужеродными, такими же безумными, как и мои. Весь этот коктейль грозился стать моей погибелью. Моим концом. Моим приговором. Титанических усилий мне стоило сдержать свою сущность и себя же самого. Таким диким, отрешенным от разума, я ещё не был. Даже после потери Эллен.

«Чёрт возьми, почему мне кажется, что она жива!?»

Как только в голове всплывает любимое имя, мне хочется опровергать реальность и её правду. Я прекрасно знаю, что Эллен давно погибла, но сущность говорит иначе. Моя Эллен жива. Где-то там она ждёт меня. Так же любит. Но где именно?

И вроде бы ответ на мой вопрос очевиден. Я хочу принимать убогую за мою малышку, и моё нутро её признает, но я не могу. Порой желаемое нельзя выдавать за действительное. От этого станет только хуже.

«Сегодня же разберусь с татуировкой. Пора избавиться от неё!»

Поставив перед собой цель, я еле как покинул душ. Не хотелось выходить из-под воды, ибо я боялся, что меня захлестнет ещё сильнее, но переживал зря. Как только она была выключена, все ощущения, удушающие меня до этого, исчезли. Растворились в воздухе. Улетели вместе с паром. Утекли с последними каплями воды.

Выйдя в комнату, избавился от влаги на теле и, не теряя времени, отправился вниз. Нужно разобраться с делами царства, а после, заняться поисками решения моей проблемы. Я устал от этих тянущих ощущений и воздействия проклятого тату на меня. Больше не выдержу его присутствия над своим сердцем.

Портал доставил меня прямо в кабинет отца. Бегло осмотрев беспорядок, я двинулся к рабочему столу.

— Ты опоздал. — равнодушно произнес отец, не удостоив меня и взглядом.

— Знаю.

— Разберись с жалобами по третьему кругу. — кивнул в сторону стопки бумаг у левого края. — Мне понадобится твое мнение по этому поводу.

— Черти до сих пор бунтуют?

— Не без этого! — скривился отец, поджав губы.

— Что опять их не устроило?

— Они убили нового князя. Я устал отправлять в это пекло своих лучших головорезов.

— Я предлагал помощь, ты сам отказался.

— Если ты примешься за это дело, в Аду на один круг станет меньше. Пепел мне в качестве земель не нужен. — хмыкнул отец, наградив меня хмурым взглядом.

— У меня есть уйма других способов. — ухмыльнулся в ответ, взяв в руки стопку с жалобами.

— Этих я опасаюсь ещё больше.

— Неужели, великий Люцифер стал бояться своего детища? — не удержался от издевки. Отец лишь хмыкнул, но ничего не сказал в ответ.

Дальше работали молча. Он разбирался с причинами потенциальной войны между подземным царством и территорией «Теней», я же тонул в сотнях жалоб рогатых, возмущенных «безрогой», не способной ни на что властью нашей семьи. Без скрежета зубов и ярости выносить это было трудно, ибо руки так и чесались утихомирить бунтующих лично. Наверное, так и сделаю. Слишком много проблем они стали порождать.

— Я тут подумал. — отложив листы, поднял уставшие глаза на отца. — Может, отправить туда Деймоса? Братец положит конец восстаниям.

— Я уже думал об этом, но два круга он не потянет.

— То есть, ты до сих пор уверен, что я потяну все девять, а он не справится и с двумя?

— Ты первенец.

— Это не аргумент.

— Ты сын своей матери. — на это я не нашелся, что ответить.

Я прекрасно знал, что дети между истинными сильнее и выносливее, нежели от обычных демонов. Я в отличие от Деймоса был именно таким. Нас с Летой родила одна мать, истинная нашего отца, Дей же стал результатом его нового вынужденного брака. Такого же, как и у меня.

После потери своей пары демон может выжить только в одном случае, если свяжет свою жизнь с другим бессмертным, способным вынести ту боль, что «потерявший» испытывал после разрыва связи. Вот так у нас появляется ещё один шанс, но он скорее наказание, чем спасение. Без своей пары мы уже не те. Бракованные куклы, лишенные жизненного стержня, чувств, эмоций.

Закончив работу, я обговорил интересующие меня детали с отцом, а после, как и планировал, перенесся в библиотеку. Хочу скорее убрать с себя это бремя, ибо уже не могу терпеть. Муки стали невыносимы.

Пока работал, мысли вроде бы ослабли, эмоции вернулись в спокойное русло, демон был уравновешен, но чем больше я находился вдали от желаемого объекта, тем сильнее сходил с ума. Теперь все мысли были заняты не Ленни, нет. Весь мой разум заполонила та рыжая убогая, что вчера лишила меня почвы под ногами своей реакцией на мою тьму. Снова завалилась в обморок, не вытерпев ласки моей энергии и её страстного огня.

Я и сам, честно говоря, был поражен таким спектром. Ещё никогда моя сила не желала так рьяно к кому-то тянуться. Нежить, оберегать, холить и лелеять. Я был обескуражен, шокирован, убит. Такой растерянности не испытывал даже с Ленни, а та могла сделать со мной всё, что угодно.

«Так, я здесь за другим!»— зарычав на себя, выбросил из головы лишние мысли и направился на поиски нужных сборников.

Ушло на это дело не так много времени, ибо я вовремя понял, что без лишней помощи здесь не справлюсь. Мне нужен тот, кто без проблем ориентируется и знает каждый источник дословно.

— Харон! — прикрикнув, призвал хранителя отцовской библиотеки.

— Чем могу быть полезен, мой господин? — из клубов дыма сформировалась полупрозрачная фигура демона-хранителя.

— Мне нужны запретные первоисточники. — почему-то хотелось начать именно с них. Казалось, желаемая меня информация ожидала меня именно там.

— Без приказа повелителя я не могу дать вам доступ к проклятым манускриптам.

— Я твой повелитель!

— Это не так, мой господин, и вы это знаете.

— В твоих же интересах дать мне то, что я прошу, иначе. — разозлившись, направился в его сторону. Тьма потекла по рукам, мечтая придушить непокорного. Мой демон одичал.

— Предоставь ему желаемое, Харон. — жизнь демону-хранителю спас возникший из портала отец. Хмурым взглядом он скользнул по мне, вынуждая отступить. — Надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы использовать проклятые манускрипты.

— Более чем.

— Харон!

— Сейчас всё доставлю, мой повелитель. — поклонившись, слуга растворился туманом и ровно через долю секунды вернулся обратно с кипой бумаг в руках.

Забрав полученные первоисточники, я направился в сторону кресел. Удобно расположившись, положил ноги на стол и манускрипт за манускриптом стал просматривать информацию. Отец с задумчивым видом наблюдал за мной, не спеша нарушать тишину.

— Что именно ты ищешь? — наконец, предел был достигнут. Отец не выдержал накала любопытства.

— Не думаю, что тебе это будет интересно.

— Это не тебе решать. Я должен знать, зачем открыл доступ к проклятым древним источникам.

— А с чего вдруг такое любопытство? Тебе ведь всегда было плевать, чем я занимаюсь.

Отец нахмурился, но ничего говорить не стал. Лишь недовольно поджал губы, скрывая в глазах раздраженное пламя. Он привык всё держать под контролем, но со мной справиться никогда не мог. Это его безумно злило.

— Пытаюсь понять, почему после смер. потери пары связь до сих пор остается со мной. — на удивление, я сам продолжил разговор. Что-то против моей воли вырвало из меня эти слова.

— Это противоестественно! — как и ожидалось, отец запротестовал, отрицая правдивость моих слов, но меня мало волновала его вера.

— И тем не менее это так.

— Как давно ты ощущаешь эту связь? После её смерти, или же она не исчезала?

— После.

Отцу мои слова явно не понравились. Хмурый вид превратился в ещё более мрачный, задумчивый, удаляющийся.

Дальше сидели молча. Я пролистывал, уже чёрт знает какой по счету, манускрипт, в то время как отец расспрашивал Харона о всех тайнах мироздания, что мог знать демон-хранитель в разыскиваемой мной области. Полезного было мало. Даже всезнающий демон не мог ответить на вопрос.

— Я попытаюсь узнать у своих, мой повелитель. — сдавшись, Харон растворился в воздухе, оставив за место себя сгустки тумана. За ним меня покинул и отец.

Я ещё долгое время пролистывал манускрипты в надежде, что всё же наткнусь на требуемую информацию, но под конец сильно измотался. Демон уже просто рычал как одичавший, разрывая мою плоть изнутри. Злость брала своё. Негативные эмоции снова нахлынули, словно цунами, но были смыты волной нехорошего предчувствия, сковавшего всё моё существо.

Высидеть на месте не получилось. Я открыл портал и переместился в свой кабинет и сразу же направился к столу. Залпом осушил половину бутылки эсры, стараясь заглушить нахлынувшую тревогу и боль, но ничего не вышло. Стало ещё хуже.

Демон неистово сильно рвался на поверхность, в академию. Словно магнитом тянуло туда и меня. Я боролся с этими ощущениями до последнего, но стоило невыносимой боли сковать всё тело и разум, как я непроизвольно перенёсся в неизвестном направлении.

Как только туман развеялся, я узрел одну из аудиторий с напуганными адептами. И ладно, если бы причиной их испуга был я, но это оказалось далеко не так.

Как только глаза наткнулись на скрючившуюся от боли белокрылую, все прошлые чувства стихли, растопив в душе дикую ярость. Я превзошёл внутреннего демона по габаритам мощности, что он испытывал до. Виной всему стала рыжая убогая.

— Сними действие!

— Я не могу!

Сквозь плотный туман, застлавший уши, я кое-как расслышал два знакомых голоса, вот только мне было уже не до них. Конечно, было желание разорвать Каризу за её новую выходку, но с этим я разберусь позже. Если ещё хоть минуту белокрылая пробудет под проклятием забвения, она погибнет. Бессмертие канет в Лету.

Преодолев разделяющее нас расстояние, я поднял на руки проклятую и, не обращая внимания на обалдевшие взгляды окружающих, скрылся в портале. От соприкосновения мой пыл немного поутих, но я всё ещё был зол. Хотелось уничтожить любого, кто желал навредить убогой. И в первую очередь, я начну с той Горгоны.

Из портала вышел в своем кабинете. В покои возвращаться не хотелось, ибо ещё одного визита Аллет в ненужный момент я не перенесу. Положив девчонку на диван, присел рядом, взяв за бледную, ужасно холодную руку. Её энергетика не чувствовалась уже совсем. Слабый отголосок огня ластился к моей тьме, но и тот был таким измотанным, словно вот-вот грозился исчезнуть и он.

«Главное, не причинить ей боль!»— рычала на меня моя сущность, опасаясь за хрупкую, висящую на волоске жизнь белокрылой. Честно говоря, я и сам боялся навредить.

Осторожно, маленьким дозами, шаг за шагом, стал выпускать тьму и огонь из своих тисков. Энергия тонкой струйкой потекла по рукам, нежась к телу девчонки, как к чему-то родному, и так же ласково вливаясь в её ослабшие клетки. Силы вошли в резонанс, принеся с ним такое удовлетворение и усладу, что я зарычал от нахлынувших чувств.

Питал убогую недолго, уже через пару минут огонь её оживился, с ещё пущим желанием стал ластиться к моей энергии, окутывая меня собой. Кожа белокрылой приобрела нормальный оттенок, перестав пугать меня своей бледностью и ужасной холодностью. Жизни убогой больше ничего не угрожало. Облегченно выдохнув, я откинулся на спинку дивана.

Так сидел ещё несколько долгих минут, прокручивая в голове воспоминания. Я когда-то тоже попал под действие такого проклятия, но моя сущность оказалась куда слабее белокрылой. Я продержался семь минут, но и этого хватило с лихвой, чтобы засосать меня глубоко в небытие, откуда смог меня забрать только отец. Не знаю, сколько продержалась убогая, но явно дольше, чем я. Ибо её жизнь была уже совсем на волоске, вытащил я её лишь по воле случая.

— Воды… — слабый стон вывел из раздумий. Щёлкнув пальцами, поднёс к её губам стакан с эсрой, понемногу вливая в рот. — Кха. Кха..Какая гадость!

— И это вместо благодарности? — хмыкнул при виде сморщившегося лица белокрылой.

— А мне есть, за что тебя благодарить? — наградила меня сердитым взглядом, скрывая за своей злостью и раздражением боль.

— Ну хотя бы за то, что я спас твою убогую жизнь.

— Я об этом не просила. — рыкнула, полыхнув огнём в глазах. Этот жест меня немного удивил, ибо так девчонка стала больше похожа на демона, чем на святошу.

— А мне об этом и спрашивать было не нужно. Ты МОЯ адептка, а значит, пока учишься в МОЕЙ академии, будешь жить. Потом можешь делать всё, что захочешь.

— Как «твоя»? — выпучила на меня свои изумрудные глаза, растерявшись от данной информации.

— А вот так, ангелочек. Добро пожаловать в ректорат.

Для девчонки эта фраза оказалась сродни другой: «Добро пожаловать в Ад!»