Феникс

Глава 11. Правда

***Эллен(Флер)***

Прошло две недели с тех событий в доме Эшая. Я не скажу, что за это время произошло что-то захватывающее, но кое-что всё же приключилось. Вернулась моя родительница, о которой мне не хотелось даже вспоминать. Узнала я об этом совершенно случайно, и как сказал отец, вообще не должна была узнать.

Кааму рано утром пришлось уехать по делам, о чём меня известила записка с завтраком на моей прикроватной тумбе. Недолго думая, после того как перекусила и приняла душ, я поспешила вызвать такси и уехать домой, ибо всю ночь моя душа была неспокойна. Нет, не из-за Эшая. Она чувствовала что-то иное. И как показала реальность, не ошиблась.

Отворив входную дверь, я тихо вошла в наши с папой апартаменты. Сменив обувь на удобные тапочки, двинулась вглубь квартиры. Ни одного звука. Ничего. Просто гробовая тишина, которая казалась до боли странной. Обычно в это время у папы был включён телевизор, либо же на кухне варилось что-нибудь вкусненькое, вея по дому потрясающим ароматом. Но и его сейчас не было.

Внутри меня начал твориться хаос, нехорошее предчувствие сдавливало горло, лишая необходимого кислорода. Тяжело сглотнув, я трясущимися руками схватила вазу с тумбочки, и на цыпочках направилась дальше. Только когда приблизилась к папиной комнате, смогла расслышать первый звук. Журчание воды.

Понимая, что отец не принимает душ в двенадцатом часу дня, ибо утро у него начинается в 8, я насторожилась ещё больше. Да, могло случиться всякое, мог испачкаться или облиться чем-то, но я думала иначе. Вернее моя интуиция твердила так, а ей я привыкла доверять.

Осторожно провернув ручку двери, ступила в комнату. Бегло осмотревшись по сторонам, наткнулась на помятую кровать, что смутила меня ещё больше. Отец всегда, как встает, заправляет постель. А вот разбросанные у кресла вещи вообще вызвали шок. Женские вещи! На спинке неопрятно висело платье, у подножья валялась сумочка, из которой выпала косметичка, и весь этот шедевр дополняли пустые бутылки дорого вина.

Сжав в руке вазу, я напряженно проскользила глазами к двери ванной. В мозгу уже лихорадочно подыскивались оправдания. С одной стороны, мне от чего-то стало легче, но с другой, папа никогда втихаря не приводил в дом женщин. Да он вообще забыл о них после ухода матери!

Радость за отца и осадок от ревности смешались в гремучую смесь. Стало обидно, что он променял меня на эту…эту… женщину, и, самое главное, после того, что меня чуть не прихапала смерть в свои объятия. Ну ладно, преувеличила. Мы с Тимом почти не пострадали, единственное, у него треснуло пару костей, а я получила лёгкое сотрясение.

Было видно, что папа сильно волновался. Бегал туда-сюда, как ошпаренный. А когда меня вывели из кабинета врача, вообще чуть не убил своими медвежьими объятиями. Все уши прожужжал, лекций сотни прочитал, запретил мне садиться в машину к Тиму, а после, просто наказал Кааму отвезти меня домой, а сам свинтил в неизвестном направлении. Но теперь хоть ясно, что были за «срочные» дела.

Только горечь от обиды прилила к глазам, как звук льющейся воды стих. Пришлось смахнуть слезинку, отложив дело поплакать на потом. Сжав вазу, я тихо направилась к выходу, но не успела провернуть ручку, как дверь ванной распахнулась.

— Ленни? Это ты? — до боли знакомый голос прозвучал за спиной.

С замирающим от шока и неверия сердцем я повернулась к той, кого не видела с малолетнего возраста и надеялась, что больше не увижу. Сложно было сделать равнодушное выражение лица, но я приложила к этому все усилия.

— Дария. — кивнула, смотря ей прямо в глаза. Матерью назвать, язык не повернулся. — Не буду спрашивать, как ты сюда попала, но скажи, где папа?

— Он отлучился по делам. Кто-то позвонил, и Уил уехал.

— Ясно. — произнесла сухо и повернулась к двери. Только собиралась выйти, как в спину прозвучал вопрос.

— Даже не обнимешь меня? — не знаю, чем он был наполнен, но никакими нежными чувствами, что питает мать к своему ребёнку, здесь не пахло.

— А я должна? — убрав руку с ручки, повернулась к матери. Стоя с открытым от удивления ртом, она сверила меня широко распахнутыми глазами.

— Ленни, дочка… — двинулась ко мне, протянув руки, но я тут же отпряла и впечаталась спиной в дверь. Будь у меня возможность, прошла бы сквозь неё, ибо мать я не могла переносить рядом с собой и на расстоянии двух метров. — Я так тебе противна? — нежность и раскаяние, что хоть немного светились на лживом лице, наконец, пали. Дария показала свою истинную сущность. Беспринципную стерву, нетерпящую неуважения к себе.

— Рада, что ты это поняла. — съязвила, посмотрев ей прямо в глаза.

— Я твоя мать. — шикнула, зверея на глазах. — Веди себя по отношению ко мне нормально!

— Ты права. Мать. — кивнула я. — Но лишь по документам. — добавила, пожав плечами. — Как таковой для меня ею ты не являешься. Моя мать умерла вместе с папиной любовью к ней. Поэтому не пытайся задеть этим за живое, больше не действует.

Сжав челюсти, она промолчала, прожигая меня злыми глазами. По всей видимости, родительница просто не ожидала, что я найду в себе смелость ответить ей, но она ошиблась. Я больше не та девочка, коей она меня запомнила. Бросив последний взгляд на мать, я вышла из комнаты.

— Мы не договорили! — пронеслось вслед.

— Нам не о чем говорить. — буркнула под нос и полетела в сторону входной двери.

Покинуть квартиру не вышло, на пороге появился отец. Резко остановившись, я отправила ему наполненный болью и обидой взгляд. Слезы еле держала при себе, но с каждой секундой хотела расплакаться ещё больше. Отец сразу же изменился в лице, заметив эхо горечи в моих глазах.

— Ленни. — произнёс виновато и ступил ко мне. По инерции я отпряла назад, но меня наклонило чуть вбок, из-за чего я свалила горшок с цветком. Звук разбившегося стекла разлетелся по квартире, напоминая собой раскол нашей семьи как несколько далеких лет назад.

— Зачем? — мой голос дрожал.

— Дочка, я всё сейчас объясню.

— Это из-за неё ты оставил меня на Каама? Боялся, что я помешаю вашему воссоединению? — первая слеза вырвалась из оков, опаляя собой горячую кожу.

— Нет, конечно нет, милая. — папа снова приблизился на шаг.

— Не подходи! — взревела, выставив перед собой руку. Глаза защипало от нахлынувшей волны солёных, наполненных болью слёз.

— Да что ты мямлишь, Уил? — в дверном проёме появилась мать. — Ты отец или кто? — голос сочился презрением.

— Оставь нас, Дария. — папа метнул на неё злой взгляд, на что мать просто хмыкнула и, оперевшись плечом на косяк, стала сверлить нас обоих ядовитым взглядом, явно наслаждаясь этим «шоу».

— И как давно это у вас? — вопросила я, отвлекая отца от фурии-матери.

— Что, Ленни?

— Не прикидывайся, отец! — нервы сдавали с молниеносной скоростью. — Когда ты говорил, что тебя вызывал Эш, ты лгал? Ездил к ней?

— Ленни…

— Отвечай!

— Да ладно тебе, Уил. — издевательски произнесла мать, вклиниваясь в наш разговор. — Дочка имеет право знать.

— Не называй меня так! Ты мне не мать! — прошипела, отправляя ей мечущий молнии взгляд.

— Ленни! — рыкнул на меня папа с укоризной.

— Вот оно как! — горько усмехнувшись, тихо посмеялась. — Ну что ж, желаю вам счастья. Только без меня. — и не долго думая, я направилась к двери, мечтая, как можно скорее уйти отсюда.

— Эллен, перестань так себя вести! — папа схватил меня за руку. — Дай все объяснить, а потом уже делай выводы.

— Не сегодня, отец. — впервые в жизни я назвала его так. Холодно. Отрешенно. Без эмоций.

— Ленни… — под тяжелый вздох отца и ехидный блеск в глазах матери я вышла из дома.

Если скажу, что мне не было больно, солгу. Мне было до одури плохо, но сначала, на душе стояла лишь пустота. Только когда до мозга начала доходить вся суть, меня накрыло лавиной отвратительных ощущений. Противный вкус предательства присутствовал на языке, своей горечью отравляя мой организм. Сердце обливалось ядовитой кровью, заставляя густеть жидкость в венах от своей отравы.

На трясущихся ногах я приблизилась к скамье. Идти более не могла, организм накрыла дикая слабость, хотелось просто упасть на землю и не вставать. Слёзы, наконец, нашли выход. Лавиной потекли из глаз, распаляя и до того горящую огнём кожу.

«Больно! Как же больно!»

Из-за обиды я не могла думать рационально. Винила всех, кроме себя. Отец старался что-то объяснить, пытался меня вразумить, но я не слушала. Детская травма стала причиной. Я не хотела видеть мать рядом с ним. Она принесла нам обоим столько боли и страданий, что я не могла её простить. Как ни старалась.

Обняв себя за плечи, в надежде унять дрожь, я продолжила тихо всхлипывать, капая слезами на сырой асфальт. Прохладный ветер обдувал горячую кожу, вызывая мурашки по телу, и понемногу высушивался слёзы. Некоторые из них забирал с собой, тем самым желая унести и мою боль.

От всех ощущений у меня пропали все органы чувств. Я не замечала ни запаха дыма, вечно витающего по городу, не слышала ни единого звука от машин, прохожих, или же птиц, просто пропала. Осталась один на один с собой. Даже тяжелую руку, сжавшую моё плечо, почувствовала не сразу.

Подняв наполненные слезами глаза, я пару раз моргнула, пытаясь выдавить жидкость. Только после смогла увидеть перед собой немного размытый силуэт Эшая. Его обеспокоенное лицо. Нежный взгляд. Любимые тёмные глаза, искрящиеся обещанием защиты. Мужчина что-то говорил, но из-за пелены, застлавшей уши, я не могла разобрать ни слова.

— Эш… — прошептала, потянувшись к надежным плечам. Без колебаний меня заключили в объятия, нежно сжимая крепкими руками. — Забери меня отсюда. — тихо всхлипнула, прижимаясь щекой к его груди. Мужчина сразу же поднял меня на руки и направился в сторону припаркованного автомобиля

Он привёз меня к себе. Вопросами не мучил, словно знал, что произошло. А может, так и было, ибо то, как он себя вёл, после того, как забрал из больницы, казалось странным. Расспрашивать я его тоже не стала, мне не хотелось говорить. Просто свернулась калачиком и сидела так достаточно долгое время.

Телефон разрывало из-за вибраций. Папа пытался связаться со мной, но трубку в руку я не брала. Устав терпеть попытки отца, Эшай сам принял вызов и тут же вышел из гостиной. Я слышала лишь обрывки фраз, но и на них мне было всё равно. Необъятная пустота снова накрыла душу.

Уснула прямо на диване в той же самой позе, что сидела всё это время, но проснулась уже в большой кровати, бережно укутанная в одеяло. Сразу поняла одно, что это была не та комната, в которой я ночевала после возвращения из больницы. Здесь я находилась впервые.

Осмотреться не дали голоса, звучавшие из глубины дома. Бегло поднявшись на ноги, я поспешила выйти из комнаты и там уже действовала тише, осторожно крадучись шла к гостиной. Вот только везение сегодня было не на моей стороне. Я случайно задела вазу с цветами, из-за чего та с громким звуком разбилась вдребезги, выдавая меня.

Голоса сразу стихли. Заходить я не спешила, просто стояла рядом с осколками, считала удары обезумевшего сердца и от страха закусывала нижнюю губу.

— Ленни, выходи.

После смешка от Эшая пришлось сдаться и, жадно втянув носом воздух, завернуть в гостиную. Мои опасения подтвердились. Здесь был папа. Заметив меня, он сразу же подорвался на ноги и ринулся в мою сторону, намериваясь обнять, но я резко отпряла, всем существом выказывая, что не желаю подобных нежностей. Обида до сих пор топила сердце ядовитой кровью.

Разговор был не самый легкий, отвратное настроение стало ещё более мерзким, но хоть чувство пустоты прошло. Я сполна вкусила потоки эмоций, захлебнувшись в вине. Я винила себя. Во всём.

Нужно было сразу выслушать отца, а не устраивать концертов, но старые раны не позволили. Заставили совершить новую ошибку, из-за которой я чуть не возненавидела близкого мне человека.

Оказалось, что мать вышла на связь уже очень давно. Отец обрубил все её желания на корню сразу же, старался с ней не контактировать, но Дария не сдавалась. Все те ощущения, что преследовали меня раньше, были непросто паранойей, мать следила за мной. Каждый раз, когда я возвращалась домой, она шла следом. Только непонятно зачем.

После того, как мы вылезли из долгов и стали жить более-менее нормально, она усилила нападки на отца. Стала шантажировать, применяла все мыслимые и немыслимые способы, дабы вернуться «любимую» семью, но папа, слава Богу, не велся на её ухищрения. Даже здесь я зря его обвинила. Он стал думать головой, а не сердцем.

На некоторое время попытки матери «наладить контакт» прекратились. Отец уже и забыл о её появлении, но в день аварии она вновь объявилась прямо на пороге нашего нового дома. Мне повезло, я уже тогда уехала на студию, а вот папе такой чести не выпало. Мать проела всю плешь и в конечном итоге осталась у нас, сославшись на то, что ей больше негде жить. Отец быстренько договорился с Эшаем, чтобы тот присмотрел за мной, а сам старался выдворить незваную гостью вон до моего возвращения. Вот только всё пошло не по плану.

Плакала я долго. Отец обнимал меня так крепко, но даже его присутствие рядом не могло унять боль, разрывающую сердце. Это ж надо быть такой глупой, чтобы так вспылить! Но даже на самобичевания времени мне не дали, жестко обрубили всё на корню, заставив улыбнуться.

«Два моих супергероя!

После всех этих событий жизнь вошла в более спокойное русло. Я ходила на учебу, виделась с друзьями, много времени уделяла папе. С Эшаем мы пару дней не контактировали, но потом начались самые невероятные времена за всё время знакомства с ним.

Каждодневные прогулки, свидания, море цветов и подарков. Он до талого растопил моё бедное сердечко, лишив его возможности замерзнуть окончательно. Я безоговорочно влюбилась. Нет, не так! Я поняла, что люблю его!

Мне было неважно, что я знала его совсем недолго, но этого времени с лихвой хватило понять, что всё серьёзно. Он стал первой моей любовью. Первым моим мужчиной. Он стал первым во всём, что касалось моей женской романтичной натуры.

Прошло ровно три месяца нашего знакомства и в этот же день, как сказал Эш: «Нашей великой годовщины», мы начали встречаться. Официально. Конечно, пока что для нас двоих, но и папу собирались оповестить в скором времени.

Этот день я запомнила навсегда.