Феромон

Глава 4

Гладкий горячий язык скользит вверх по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня извиваться и вонзать ногти в простыни. Срань господня, как же это офигенно.

Я чуть было не хвалю своего бывшего, Мака, за его новообретенные навыки работы ртом, но тут вспоминаю, что мы расстались, потому что он мне изменил, и… пошел он.

Я дергаюсь, чтобы лягнуть его, но он останавливает меня, хватая за колени и разводя мои ноги еще шире. Его когти впиваются в…

Стоп.

Его когти?

Я распахиваю глаза, и меня встречает зрелище, которое я, вероятно, буду помнить каждый день до конца своей (возможно, недолгой) жизни.

Темное облако-летучая мышь-пришелец-или-кто-он-там сидит передо мной на корточках; руки на концах его крыльев сжимают мои колени, удерживая их широко разведенными. Его другие руки упираются в траву между моих ног, а его язык… его длиннющий, двухфутовый инопланетный язык лакает рану на моем правом бедре.

Он тоже смотрит на меня этими огромными фиолетово-золотыми глазами. Они слабо светятся в тени леса, но, по крайней мере, на этот раз у него почти нормальный зрачок. Белков у глаз нет, но тьма в центре хотя бы круглой формы.

Я не могу пошевелиться.

Он меня ест или… ест меня? — гадаю я, дрожа и подавляя волну отвращения к самой себе за то, что не впала в полную и окончательную истерику в этот момент.

— Блядь, — шепчу я, и по какой-то причине это слово приводит инопланетную драконью тварь в ярость.

Он отпускает меня, а затем с силой бьет когтистыми ладонями по обе стороны от моего лица, приближаясь слишком близко, так что я могу лишь слегка откинуться назад.

— Мелкая, — рычит он на меня сверху вниз; тьма его лица расступается, снова обнажая рот.

Когда он закрывает его, рот словно исчезает, оставляя на своем месте загадочную тень. У него два глаза, щели вместо ноздрей и массивные фиолетовые полосатые рога, спиралью поднимающиеся со лба.

С ворчанием, от которого земля подо мной буквально сотрясается, он снова отстраняется и отворачивается, складывая крылья и ступая по земле на четырех конечностях. Пока я пытаюсь сесть, он втягивает когти на передних лапах и выпрямляется.

Охренеть, какой он огромный.

Его ноги толстые и мускулистые, но стройные, с большими когтистыми ступнями — чем-то средним между человеческими и собачьими. Только он полностью покрыт чешуей. Кроме некоего подобия гривы на голове и шее, больше никаких волос (или меха?) не видно. Большой мускулистый хвост подергивается позади него, как у кота, и, когда я пытаюсь встать, ряд шипов поднимается вдоль его хребта, словно животное вздыбливает шерсть на загривке. Его грива поднимается вместе с ними, и я тут же понимаю, что волос у него нет, просто еще больше этих странных шипов на голове, шее и позвоночнике.

Он оглядывается на меня через плечо, и я резко выдыхаю. В конце концов, он сожрал Клыкастого. Мой взгляд скользит вниз, к внутренней стороне бедра, и я вижу, что рана перестала кровоточить и, кажется, даже затянулась. Как? От его слюны?

Чувак-Дракон — потому что именно так он для меня выглядит — поворачивается и снова опускается на четвереньки, по-кошачьи потягиваясь, прежде чем удалиться; мышцы перекатываются под его мерцающей чешуей. Быстрый осмотр по сторонам не говорит мне ничего, кроме того факта, что мы находимся в лесу, который я мельком видела с сиденья повозки.

Я на чужой планете, понятия не имею, где я, куда идти и что делать.

Страх бьет, как молния, и я обнаруживаю, что вскакиваю и семеню за инопланетным чуваком с хлещущим хвостом. Он крадется среди деревьев так, словно ищет неприятностей, но если он их ищет, они ведь его не найдут, правда? Я говорю себе, что лучше держаться знакомого черта, чем рисковать в одиночку в темном лесу.

— Прошу прощения, — тихо зову я, считывая напряжение в теле существа.

Он не останавливается и не оглядывается. Просто продолжает ступать сквозь подлесок, но ведь он говорил со мной на английском раньше, так почему не может сделать это снова? Нет. Мелкая. Что это вообще, черт возьми, значит? Полагаю, для него я довольно маленькая, но зачем вообще это говорить?

— Постой.

Я бегу чуть быстрее; изорванные черные брюки хлопают по ногам. Каким-то образом во всем этом хаосе я осталась босиком, а моей рубашки, похоже, нет. Я даже не заметила до этого момента, что я только в лифчике. Может, медики использовали ее для чего-то? Не то чтобы это имело значение.

Кого волнует скромность или рубашки посреди инопланетного леса?

— Ты можешь мне помочь? — спрашиваю я, игнорируя то, как зрение ломается и плывет.

Мой новый друг-дракон, может, и слизал кровотечение, но он не может восполнить всю ту кровь, которую я уже потеряла. Мне нужна вода, еда и сон, но откуда мне знать, что здесь можно есть? Даже если бы я была на Земле, я бы понятия не имела, с чего начать поиск еды в лесу.

— Если бы ты мог просто указать мне направление к рынку…

Я замолкаю и останавливаюсь; надежда вспыхивает во мне и тут же гаснет. Справа от меня массивная груда металла. Здание? Космический корабль? Что бы это ни было, это признак цивилизации. Я прекращаю идти и крадусь к нему, раздвигая вайи гигантского папоротника, чтобы заглянуть за него.

— Блядь.

Штуковина, на которую я смотрю, огромна, раза в три больше маминого внедорожника. А еще она разбита и помята, словно когда-то здесь рухнула. Вокруг нее и поверх нее растет столько растений, что ее почти не видно.

В приливе паники я резко оборачиваюсь, чтобы проверить, не потеряла ли я человека-дракона.

Но нет. Он прямо здесь, смотрит на меня через плечо своими огромными фиолетовыми глазами. Он кривит губу, обнажая свой скрытый рот, издает низкое, рокочущее рычание и снова отворачивается. Он уходит быстрее, и я отчаянно пытаюсь не отставать.

Я не могу решить: он ждет меня, или я его просто забавляю, или… что.

Пока мы идем, я вижу еще несколько упавших кораблей. Некоторые из них размером с маленькие машины, другие взмывают к кронам над нами и исчезают за ветвями гигантских деревьев. Ни один не выглядит рабочим, словно все они разбились здесь и были брошены. И их тут десятки, в разной степени «разобранности». Один выглядит совершенно новым, его бока блестят серебром и поцарапаны только от силы удара.

Солнечный свет пробивается сквозь уничтоженные деревья вокруг него, создавая эффект гало в затененном подлеске. Странные розовые цветы тянутся вверх от лесной подстилки, пользуясь прорехой в плотном навесе листвы. Один из них поворачивается, чтобы посмотреть на меня, когда я прохожу мимо, и по всей моей открытой коже бегут мурашки.

— Мерзость.

Я продолжаю следовать за человеком-драконом, пока он не подходит к основанию еще одного сбитого корабля. У этого открыт грузовой отсек на высоте около пятнадцати футов в воздухе — пространство, которое инопланетянин преодолевает без особых усилий, сгруппировав свои мощные ноги и мягко приземлившись на металлическую поверхность наверху.

— Эм. Эй.

Я машу руками, но он не возвращается к краю, оставляя меня стоять рядом с искривленным стволом какого-то бамбукоподобного дерева с изгибом, который служит сиденьем. Я забираюсь на него, но это ничуть не приближает меня к возможности взобраться на бок массивного корабля.

И тут начинается паника.

Я действовала по наитию, переходя от одного момента к другому, настолько поглощенная сиюминутностью каждого своего действия, что у меня не было времени на то, чтобы нахлынул экзистенциальный ужас.

А что, если это происходит на самом деле? Что, если я действительно одна, застряла в инопланетном лесу, пока Джейн… становится чьей-то гребаной женой?

— Черт подери. — Я начинаю тяжело дышать, сползая вниз, чтобы сесть на изогнутый ствол дерева.

Оглядевшись, я вижу, что и без того сумеречные тени сгущаются еще сильнее. Наступает ночь.

Сколько вообще длится ночь на этой планете? И что еще важнее: кто выходит по ночам на этой планете?

Звук эхом разносится по лесу — словно крик существа, сражающегося за свою жизнь.

Я зажмуриваю глаза и зажимаю уши руками, пытаясь контролировать дыхание. Я сейчас так слаба, что мне много не надо, чтобы снова отключиться. А здесь, внизу, в полном одиночестве на лесной подстилке? Я буду легкой добычей.

Я заставляю себя открыть глаза и опускаю руки на колени. К счастью, крики уже прекратились. Вероятно, то, что звало на помощь, уже мертво. Я обхватываю руками свое почти голое тело и ломаю голову над планом. Если у меня будет план, что-то с четкими шагами, которые я смогу выполнить, то, возможно, я смогу пережить ночь без полноценной панической атаки.

Что, я говорила, мне нужно? Вода, еда и сон, верно? Первое я получила во время поездки в повозке с Клыкастым. Что касается еды, то тут я в полной жопе, если только не научусь определять инопланетную флору и фауну в ближайшие пару часов. Но последнее? Это я могу. Я могу поспать прямо здесь, как можно ближе к Чуваку-Дракону. Он достаточно страшный — и, очевидно, достаточно опасный, — но он, похоже, не хочет меня есть.

— Если только он не приберег меня на потом… — бормочу я себе под нос, поднимая взгляд на звук шороха внутри корабля.

Если бы я не знала лучшего, я бы сказала, что он что-то ищет. Я тру лицо обеими руками. Ладно. Я посплю здесь и буду надеяться, что этот парень — достаточная защита от других хищников. Когда взойдет солнце — или солнца? я так и не посмотрела — я попытаюсь вернуться к дороге, к рынку, к Джейн. Я беспокоюсь и за остальных тоже (не за Табби, правда, только за Мадонну), но Джейн на первом месте.

Если я смогу найти ее, может, мы действительно придумаем способ вернуться домой? Клыкастый намекнул, что прилетать и улетать с Земли не так уж сложно, верно? Он был там достаточно раз, чтобы бегло говорить по-английски. Кто-то на этом рынке знает, как вернуться, так что надежда еще не потеряна.

Мне просто нужно избегать гигантских слизней, когда я туда доберусь. О, и Тревора. Гребаного Тревора.

Какой-то предмет перелетает через борт корабля и с грохотом падает в траву прямо перед моими ногами. Я поднимаю голову и вижу дракона, стоящего на задних лапах, руки скрещены на груди, хвост сердито хлещет сзади.

Мой взгляд перемещается с него на предмет на земле.

Похоже на какую-то гарнитуру, неоново-розовые наушники с шумоподавлением и микрофоном. Честно говоря, выглядит как что-то, что мой младший брат, Нейт, мог бы надеть во время рейда в своей любимой ММО-игре.

Осторожно я сползаю со своего импровизированного сиденья и направляюсь к ней.

Штуковина оказывается намного тяжелее, чем выглядит, и такого яркого и веселого цвета «Барби-пинк», что кажется неуместной в жутком лесу. Взглянув на дракона, я вижу, что он чего-то ждет. Чтобы я надела это?

Сглотнув и помолившись, я надеваю наушники, натягивая их на голову и устанавливая микрофон перед губами.

— Раз-два, проверка, — бормочу я от нервозности.

Ничего не происходит. Я ощупываю гарнитуру в поисках какой-нибудь кнопки, выключателя, который могла пропустить. Вроде ничего нет.

— Что это? — кричу я, но дракон просто приседает, цепляясь пальцами за край корабля.

Я даже не замечала, что у него вообще есть пальцы. Когда он ходил раньше, казалось, что у него лапы.

Он пялится на меня, лениво покачивая хвостом, а затем рычит что-то на явно другом языке. Это не бессмысленные звуки животного; парень пытается говорить со мной. Я слышу, что он говорит, но для меня это ничего не значит. Это настолько чуждый язык, насколько я когда-либо слышала, словно пытаешься понять рычание и ворчание волка.

Затем что-то происходит. Гарнитура загорается, светясь розовым вокруг моей головы, как нимб, и я слышу слова, произносимые неестественным, отрывистым голосом.

— Ты… хочешь…

Я удивленно моргаю, а затем указываю на себя одним пальцем.

— Ты спрашиваешь меня, чего я хочу? — уточняю я, но существо не отвечает.

Он слегка наклоняет голову набок, пока я постукиваю пальцем по концу микрофона. Эта тупая уродливая гарнитура, похоже, какой-то примитивный переводчик. Он и близко не так хорош, как тот, что Джейн подарила мне перед поездкой в Португалию; я смогла насладиться двухнедельным отпуском почти без трудностей перевода.

— Я думала, пришельцы должны быть технологически продвинутыми, — с раздражением обвиняю я.

Микрофон — который, как я полагаю, мог бы переводить мои слова — похоже, не работает. Может, он такой же сломанный, как и все эти упавшие корабли?

Чувак рычит что-то еще, его рот раскалывает бесконечную черноту на нижней половине лица. Я вздрагиваю при виде его языка, пот выступает на коже, пока я переминаюсь с ноги на ногу в явном дискомфорте. Просто не думай об этом, Ив. Не начинай.

— Понимать… не…

Ладно.

Он не может понять меня, но знает слово «мелкая», а также слово «нет» на английском? Прекрасно.

— Блядь, — снова ругаюсь я, и парень издает ужасающий рык, не требующий перевода для понимания.

Я делаю неверный шаг назад, врезаясь в ствол дерева. Орехи падают с веток, рассыпаясь по земле у моих ног.

— Нет.

Вот опять, дракон говорит на моем языке. Я смотрю на него, удивленно моргая. Он добавляет что-то на своем языке, и я жду, пока звуки дозвона AOL из 1995 года в переводчике пробулькают слова.

— Мелкая… есть… ты.

— Ну ладно тогда, — отвечаю я с бормотанием, снова потирая лицо. Я указываю на орехи и изображаю, что ем один. — Они ядовитые? Можно мне их есть? Я умираю с голоду.

Дракон склоняет голову набок, когти втягиваются в костяшки, когда он поджимает пальцы, сжимая кулак. Когда он это делает, я понимаю, почему приняла его руки за лапы. Именно так они сейчас и выглядят. Он отворачивается и исчезает в корабле, пока я ругаюсь себе под нос, сползая на землю и садясь в редкую траву. Если присмотреться, я могла бы понять, что это вовсе не трава, а миллионы крошечных зеленых антенн, торчащих из земли…

Сцепив зубы, я наблюдаю, как похожее на сверчка существо с десятками ног выкапывается из земли и ускакивает. Вскрикнув, я вскакиваю на ноги и нахожу убежище на импровизированном сиденье-дереве, наблюдая, как «трава» оживает в быстро сгущающейся тьме. Розовое свечение гарнитуры становится единственным источником света, предлагая мне нежелательный вид на жуков, пока они скачут прочь в поисках еды. Или пары. Или чего-то еще.

Я обнимаю гладкую поверхность ствола дерева и прижимаюсь к нему щекой, закрывая глаза и заставляя свой разум отвлечься от вопросов «а что, если» и бесконечных возможностей. Ладно, парень дал мне переводчик. Это хороший знак, верно? Вероятно, он не собирается меня есть. Может, поэтому он продолжает называть меня мелкой? Я недостаточно большая даже для закуски?

Слезы наворачиваются на глаза, но я отказываюсь их признавать. Я не буду плакать. Я собираюсь сделать единственную разумную, рациональную вещь, которую могу сделать прямо сейчас: поспать.

Поначалу задача кажется невыполнимой, но как только я даю своему телу разрешение отключиться, я проваливаюсь в сон.

Как ни странно, в мои сны вторгается образ того парня-мотылька, его бесконечные темные глаза роют туннель прямо в глубины моей души.