Филипп VI. Первый из Валуа

Филипп, старший сын Карла де Валуа и Маргариты Анжуйской, родился в 1293 году. Его мать, которой Филипп лишился в детском возрасте, так как она умерла, когда ему было всего 6 лет, была дочерью Карла II Анжуйского, принца Салерно, короля Неаполя, графа Прованса и Форкалькье, Анжу и Мэна[17], племянника Людовика IX Святого. Отец Филиппа, Карл, граф Валуа, четвертый сын короля Филиппа III (1270–1285) и Изабеллы Арагонской, был младшим братом короля Филиппа IV Красивого (1285–1314)[18]. Таким образом, в жилах новорожденного, внука и племянника королей, происходивших от Людовика VIII по отцу и матери, текла чисто капетингская кровь.

Детство капетингского принца

Источники ничего не говорят о его ранних годах, но они, несомненно, прошли как и у всех юных принцев. Крестили его сразу после рождения, опасаясь преждевременной смерти, и дали новорожденному имя Филипп. Этот выбор соответствовал обычаю, согласно которому старший сын в семье должен был быть наречен именем своего деда, в данном случае Филиппа III. Кроме того, это был способ связать крещаемого с царствующей династией, в которой это имя давалось на протяжении нескольких поколений: Филипп I, король франков с 1060 по 1108 год, был первым, кто его носил. В то время оно было "совершенно экзотическим и отсутствовало в современном западном репертуаре"[19]. Роль Маргариты Анжуйской в воспитании сына, вероятно, была незначительной, поскольку в период с 1293 по 1299 год она была беременна несколько раз и каждый год ознаменовывался новыми родами. Правомерно задаться вопросом, не была ли ее преждевременная смерть на двадцать шестом году жизни связана с чередой трудных родов, поскольку она последовала сразу за рождением шестого ребенка супругов — Екатерины, которая умерла на первом году жизни.

Как только Филипп достиг возраста когда мог более или менее что-то понимать, его доверили воспитателю. Эту роль взял на себя Гийом де Три, ставший впоследствии епископом Байе и архиепископом Реймса[20]. Он принадлежал к знатному роду де Три, который поставлял камергеров королям Франции со времен правления Филиппа Красивого. Брат Гийома Матье начал свою карьеру в качестве камергера, а затем, при Филиппе V, был назначен маршалом Франции[21]. Их отец, Рено де Три, сеньор де Воен и де Фонтене, был убит в 1302 году, в битве при Куртре. Гийом де Три происходивший из благородной семьи, которая на протяжении нескольких поколений находилась на службе у Капетингов, был начитанным клириком и поэтому обладал всеми необходимыми качествами, чтобы следить за образованием и воспитанием юного принца.

В соответствии с обычаями того времени, интеллектуальная подготовка, направленная прежде всего на то, чтобы воспитать в принце способность управлять своими будущими владениями, несомненно, дополнялась физической подготовкой в соответствии с понятиями благородного сословия. Это обучение поручалось знатным гувернерам, опытным рыцарям из ближайшего окружения его отца. Отец также играл важную роль, как и сюзерен, ко двору которого было принято отправлять детей для совершенствования их образования. Мы можем предположить, что Филипп провел некоторое время при французском дворе, где он мог общаться с молодыми людьми своего возраста и статуса, начиная со своих кузенов Людовика (род. в 1289 году), Филиппа (род. в 1293 году) и Карла (род. в 1294 году). Именно в их компании, в июне 1313 года, он был посвящен в рыцари.

Вступление во взрослую жизнь

С XIII века понятия дворянство и рыцарство совпадали: все мужчины из аристократии посвящались в рыцари в ходе церемонии акколада (accolade), синонимичной вступлению в рыцарское братство, что было пиком жизни для молодых людей благородного сословия. Рыцарский титул, который высоко ценился, свидетельствовал о физических качествах, а также о приверженности определенной идеологии и ценностям, включая доблесть, верность и щедрость.

Несколько молодых людей посвящались в рыцари вместе и получали от человека, который уже был рыцарем, знаки отличия, отражающее их новый статус: меч, пояс и шпоры. Филипп был посвящен в рыцари своим дядей Филиппом IV, королем Франции, одновременно с тремя своими кузенами — Людовиком, Филиппом и Карлом, как и двести молодых дворян присутствовавших на этой исключительно торжественной церемонии. На мероприятие, в воскресенье Пятидесятницы 3 июня 1313 года, съехалось множество именитых гостей, включая английского короля Эдуарда II (1307–1327). Посвященный в рыцари вместе со своими сверстниками, включенный в корпорацию, объединенную священным ритуалом, и неразрывно связанный со своим посвящающим-королем, юный Филипп был вовлечен в пышные празднества, которые радовали столицу королевства в течение восьми дней и ознаменовали апогей правления Филиппа IV[22]. Его отец был одним из тех, кто устроил по этому случаю пир, чтобы продемонстрировать свое величие как можно большему числу людей.

Но несмотря на всю свою важность, рыцарство в какой-то мере уже утратило свое прежнее значение. На самом деле Филипп дебютировал в общественной жизни еще до того, как стал рыцарем. Например, он присутствовал на свадьбе своей кузины Изабеллы Французской, дочери Филиппа IV, с Эдуардом II, королем Англии, 25 января 1308 года в Булонь-сюр-Мер. Он также был признан совершеннолетним своим отцом в июле 1308 года, по случаю женитьбы последнего на Матильде де Шатийон де Сен-Поль (1293–1358), в документе, который также определял права собственности жены и предусматривал наделение земельными владениями будущих детей[23]. Матильда стала третьей женой Карла де Валуа: после смерти матери Филиппа, Маргариты Анжуйской, он, в 1301 году, женился на Екатерине де Куртене, но в 1307 году снова овдовел. Третья жена надолго пережила Карла умершего 1325 году.

Рыцарское звание, тем не менее, стало для Филиппа новым шагом в карьере: после 1313 года у него появилась собственная печать, позволявшая принцу скреплять собственные акты, имеющие юридическую силу, а также иллюстрировала его должность и звание, придавая определенную идентичность. Прикрепленная к акту, подлинность которого она удостоверяла, на сплетенных пергаментных полосках или лентах из шелка, пеньки или кожи, печать получалась путем рельефного оттиска матрицы сделанной из свинца или золота на податливом материале — в наиболее распространенном случае — воске. Размер печати варьировался в зависимости от ее назначения и ранга владельца — от менее двух до более десяти сантиметров. Она могла быть круглой или в форме челнока. Печать была личным инструментом, матрица которого обычно уничтожалась после смерти владельца.

Самая старая из сохранившихся до наших дней печатей Филиппа была прикреплена к документу от 15 октября 1317 года, в котором он и его отец подтверждали сохранение привилегий графства Анжу[24]. На печати изображен всадник, что было вполне обычным для того времени. Филипп представлен в виде рыцаря в доспехах, скачущем на коне облаченном в чепрак. Рыцарь одет в хауберк (haubert) и развевающееся сюрко (surcot) с гербом, его голову защищает конический шлем с нащечниками, украшенный нашлемной фигурой в виде дракона; в правой руке он держит прикрепленный цепью длинный меч, а в левой — щит. Голова коня также увенчана драконом. На черпаке коня, щите и наплечнике рыцаря изображен герб Филиппа. В соответствии с геральдической практикой, он принял герб своего отца (на лазурном поле семь флер-де-лис — геральдических лилий) и добавил для отличия дополнительный элемент в виде зубчатой каймы[25]. Флер-де-лис служил напоминанием о принадлежности Филиппа к роду Капетингов. Легенда печати — сокращенная из-за недостатка места — гласит: Sigillum Philippi primogeniti domini Karoli comitis Valesie et Andegavie militis (Печать Филиппа, старшего сына сеньора Карла, графа Валуа и Анжу, рыцаря). Рыцарь на печати позволяет предположить, что она была изготовлена сразу после посвящения Филиппа в рыцари и до получения им во владение графства Мэн в мае 1315 года. Хотя впоследствии ему изготавливали другие печати, молодой человек продолжал пользоваться этой по крайней мере до 1324 года[26]. У него также, для скрепления личных писем, была Малая печать на которой изображен наклоненный щит, усыпанный флер-де-лис, а также шлем с нащечниками и легендой: Seel Phelippe de Valois (Печать Филиппа Валуа)[27].

Церемония посвящения в рыцари и изготовление печатей ознаменовали первый поворотный момент в жизни Филиппа, когда он превратился из подростка в мужчину. Завершением этого процесса стала женитьба, которую его отец подготовил много лет назад.

Хорошая жена

В аристократических кругах брак был актом первостепенной важности и в высшей степени политическим делом. Это был вопрос не эмоциональных или религиозных соображений, а родословной и денег. Удачная женитьба означала укрепление наследия и престижа семьи. Процесс иногда начинался сразу после рождения детей и сопровождался ожесточенными переговорами, главными пунктами которых были вопросы о размере приданого — подарка семьи невесты мужу, получаемого в полную собственность и подлежащего передаче по наследству, — и об установлении дауэра (douaire), то есть личного, выделенного мужем, пожизненного владения жены, чтобы обеспечить ей пропитание в случае вдовства.

Карл де Валуа занялся поиском жены для Филиппа, когда мальчику еще не исполнилось и десяти лет. Он выбрал для своего старшего сына девочку из знатного рода. Жанна, ровесница Филиппа, была дочерью Роберта II, герцога Бургундского, и Агнессы Французской, дочери Людовика IX. Бургундский дом был младшей ветвью рода Капетингов, чьи герцоги верно служили правящей династии. Обширные владения со значительными доходами, управляемые с эффективностью и твердостью, сделали герцогов одними из самых могущественных феодалов королевства. Этот выбор, вероятно, был продиктован королем Филиппом IV, который стремился укрепить свой союз с Бургундским герцогством, но он также обозначил и укрепил близость Валуа к правящей династии, ведь Филипп IV Красивый несколькими годами ранее выбрал Маргариту, сестру Жанны, в жены своему старшему сыну Людовику. Внук короля и племянник короля, Филипп, таким образом, становился свояком наследника престола, своего кузена.

Выбирая невесту из потомков Людовика IX, Карл Валуа также возрождал практику французской монархии, по которой для сохранения чистоты капетингской крови, было принято выбирать будущих королев из потомков святого короля. Однако такие эндогамные союзы противоречили правилам Церкви. Запрет на близкородственный брак, установленный каноническим правом, препятствовал кровосмешения вплоть до четвертого колена, то есть до внуков ближних кузенов. Церковь также признавала духовное родство, возникавшее в результате крещения младенца, которое считалось подлинными семейными узами. Несоблюдение этих ограничений могло привести к расторжению брака. В 1322 году Карл IV потребовал аннулировать свой брак на том основании, что Маго д'Артуа, мать его жены Бланки Бургундской, была его крестной матерью. Короли и члены их семей регулярно нарушали эти запреты, ведь все, что им нужно было сделать, — это запросить диспенсацию (dispensatio) у Папы, которую они обычно получали без особого труда. Так было и с Филиппом, чей брак был разрешен буллой Бенедикта XI от 3 июня 1304 года, и подтвержден Климентом V 3 июня 1307 года.

Родители юной пары подписали брачный договор 24 марта 1303 года[28], не дожидаясь решения Папы, поскольку почти не сомневались, что получат желаемое. Помимо брака Филиппа и Жанны, договор регламентировал и брак Екатерины де Валуа, единокровной сестры Филиппа, родившейся несколькими месяцами ранее, с Гуго Бургундским, старшим сыном герцога Роберта II и Агнессы Французской, которому на тот момент было девять лет[29]. Таким образом, семьи Валуа и Бургундии были связаны двойными брачными узами.

В договоре была указана сумма приданого, которое Роберт и Агнесса давали за Жанной. Она составляла 55.000 турских ливров для покупки земельных владений[30]. Эта сумма должна была быть выплачена после свадьбы Гуго и Екатерины частями по 7.000 ливров в год. В документе также оговаривалось, что это приданое является личной собственностью Жанны, а ее муж имеет на него лишь пожизненный узуфрукт (право пользования), но приобретенные земли или деньги, оставшиеся на момент смерти Жанны, переходили к ее потомкам. Еще в качестве приданого Жанна получала замок Сомюр, земли и различные владельческие права, что давало ей ежегодный доход в 5.000 турских ливров. Но этот договор, который, несомненно, обсуждался пункт за пунктом и был результатом долгих переговоров, так и не был реализован.

Исходя из канонического возраста для вступления в брак — 12 лет для девочек и 14 лет для мальчиков — свадьба могла бы состояться уже в 1307 году, но смерть второй жены Карла де Валуа 11 октября того же года нарушила планы графа. Овдовев в конце 1299 года, отец Филиппа воспользовался предоставившейся возможностью и в 1301 году женился на женщине из очень знатного рода, Екатерине де Куртене. Воспитанная при дворе Карла Анжуйского, короля Сицилии, Екатерина была внучкой Балдуина II, латинского императора Константинополя (1228–1261). В 476 году прекратила свое существование Западная Римская империя, но Восточная Римская империя осталась. Четвертый крестовый поход (1202–1204 гг.), отвлеченный от своей главной цели — отвоевания Святой земли у мусульман, привел, в 1204 году, к захвату Константинополя и основанию Восточной Латинской империи. Императорский титул, возложенный на Балдуина IX, графа Фландрии и Эно, впоследствии перешел к младшей линии рода Капетингов, дому Куртене. Бодуэн II де Куртене в 1261 году был изгнан из Константинополя Михаилом VIII Палеологом, но его преемники продолжали носить титул латинского императора Константинополя и сохраняли свои претензии на трон, который они надеялись себе вернуть. Карл де Валуа, очень честолюбивый человек, несомненно, лелеял надежду по праву жены взойти на императорский престол; но в соответствии с соглашением, заключенным с Папой Бонифацием VIII в обмен на послабления, необходимые для его повторного брака, ему пришлось отправиться воевать на Сицилию, чтобы изгнать арагонцев, что отвлекло его от планов завоевания Константинополя[31].

После смерти Екатерины де Куртене (11 октября 1307 года) право на императорский титул перешло к старшей дочери супругов и единокровной сестре Филиппа, тоже Екатерине, которая теперь должна была отстаивать права семьи на Восточную империю. Поэтому ей нужен был муж, способный возглавить успешную завоевательную экспедицию, но Гуго Бургундский, ее жених, не обладал достаточными финансовыми ресурсами. Поэтому Карл остановил свой выбор на Филиппе, принце Тарентском, одном из сыновей Карла II Анжуйского, короля Неаполя, и таким образом нарушил брачный договор, подписанный в 1303 году. Только после пяти долгих лет переговоров с Папой он получил диспенсацию на брак[32]. После этого он смог переделать брачный договор для двух своих детей[33], свадьбы которых были отпразднованы на совместной церемонии 29–31 июля 1313 года в Фонтенбло[34].

Новые условия брака были согласованы при посредничестве Филиппа IV и легко представить себе обиду Гуго Бургундского на Карла де Валуа после пережитого им унижения. Чтобы смягчить горечь отвергнутого принца, было издано несколько королевских актов, датированных июлем 1313 года и обнародованных в Фонтенбло, в самый разгар празднования двух свадеб[35]. Согласно одному из документов, Людовик, младший брат Гуго Бургундского, должен был жениться на Матильде де Эно, наследнице княжества (принципата) Ахайя или Морея (Пелопоннес, Греция), вассала Восточной Латинской империи. Другое соглашение касалось Филиппа и Жанны более непосредственно, поскольку в нем были определены приданое невесты, а также наследство ее мужа. Жанна отказалась от первоначально обещанных ей 55.000 ливров и получила взамен наследство Екатерины де Куртене в королевстве Франция, то есть сеньории Куртене и Шантекок на Луаре[36]. Ее дауэром оставались замок и шателения Сомюр. Филипп должен был получить графства Анжу и Мэн, унаследованные от матери, а также сеньорию Ла-Рош-сюр-Йон[37] и область Сент-Уэн[38], к северу от Парижа[39].

В возрасте всего 20 лет, уже посвященный в рыцари, женатый, обладавший земельными владениями, обеспечивающими ему солидный доход, будущий граф Валуа шел по пути, предначертанному ему с рождения. От молодого человека ожидали, что он обеспечит свое династическое будущее плодотворным браком и будет как можно лучше управлять семейными владениями. Будучи принцем крови, он, естественно, должен был служить королям Франции, одним из самых верных сторонников которых был его отец. Ранняя жизнь юного Филиппа была мало событийной, что, несомненно, создало ему имидж несколько слабой, тусклой личности. Но было очень трудно заявить о себе находясь в тени такой внушительной фигуры, как Карл де Валуа.

Подавляющий авторитет отца

Карл де Валуа, брат короля Филиппа IV, был человеком амбициозным и по словам Жана Фавье, "громоздкой личностью"[40]. Посвященный в рыцари в 1284 году, этот неутомимый слуга монархии принимал участие во всех королевских военных кампаниях, начиная с Арагонского крестового похода в 1285 году. В 1297 году он возглавил поход во Фландрию, в 1301 году — экспедицию в Италию, чтобы поддержать Карла II Анжуйского в завоевании Сицилии, а в 1311 году — посольство для переговоров с фламандцами. Власть Карла была обусловлена прежде всего престижем его рождения. Будучи "сыном короля Франции", как Карл называл себя в документах, капетингским принцем, он с годами и благодаря брачным союзам оказался в центре семейной сети, включавшей в себя многих государей. Брат короля Франции, он также мог похвастаться племянницей, которая была королевой Англии (Изабелла Французская, вышедшая замуж за Эдуарда II в 1308 году), тестем, который был королем Неаполя (Карл II Анжуйский, отец его первой жены Маргариты), и невесткой, которая была королевой Наварры (Жанна Наваррская, жена Филиппа IV). Карл обладал крупными земельными владениями, что делало его одним из самых могущественных феодалов в царствование Филиппа IV, но все это не заставило его забыть о том, что он сам не носит корону.

Его первоначальные надежды рухнули, когда он потерял корону Арагона, которую получил в 1284 году. Вся эта история началась 31 марта 1282 года с восстания на Сицилии против власти Карла I Анжуйского, короля Неаполя и Сицилии (1266–1285). Папа Мартин IV, француз по происхождению и сторонник Карла I, отлучил от Церкви короля Педро III Арагонского, который поддерживал восставших, и конфисковал его королевство, до тех пор пока тот не покорился. Затем он предложил королю Франции Филиппу III корону Арагона для одного из его сыновей в обмен на различные условия (бенефициаром не мог быть наследник короля, исключалась уния Арагона с королевствами Франции, Англии, Кастилии или Леона, при условии обязательного принесения оммажа Папе). После нескольких месяцев переговоров, в марте 1284 года, Карл де Валуа стал номинальным королем Арагона. Ему оставалось только завоевать свое новое королевство силой оружия. Карл был коронован в июне 1285 года, вскоре после прибытия в Арагон, но кампания, закончившаяся поражением французского флота в двух сражениях у островов Формигес и смертью Филиппа III, чуть не оказалась катастрофой. Карл так и не воцарился в обещанном ему королевстве, от которого отказался в 1290 году в силу своего брака с Маргаритой Анжуйской. Он это сделал не без сожаления и в течение нескольких лет все еще продолжал называть себя "королем Арагона", а его отречение от прав на корону Арагона было окончательно зафиксировано только 20 июня 1295 года[41].

Как мы уже упоминали, Карл некоторое время мечтал о титуле императора Константинополя, прежде чем воспользоваться новой возможностью: вакансией на троне Германии после убийства Альбрехта I Габсбурга 1 мая 1308 года. Германская монархия была выборной, король выбирался коллегией из семи курфюрстов, трех прелатов и четырех мирян: архиепископов Майнца, Кельна и Трира, короля Богемии, пфальцграфа Рейнского, герцога Саксонии и маркграфа Бранденбурга. В XVII веке были добавлены два новых курфюрста: герцоги Баварии и Ганновера. Король Германии короновался Папой, который выступал в качестве арбитра в случае оспариваемого избрания. Арбитражная роль Папы прекратилась с обнародованием Золотой буллы в 1356 году. В ней кодифицировались действующие правила выборов и устанавливалось главенство архиепископа Майнца в коллегии выборщиков (именно он созывал курфюрстов, председательствовал в коллегии и обладал правом решающего голоса в случае равенства при голосовании). Королевство Германия и Империя отныне были объединены, королевские курфюрсты официально стали курфюрстами и советниками императора, а Священная Римская империя отныне стала называться Германским королевством. В 1308 году Филипп IV начал переговоры с курфюрстами и Папой Климентом V об избрании французского принца, что позволило бы ему укрепить свое влияние в германоязычном мире. Его брат был главным кандидатом, но в итоге победил другой претендент, Генрих VII, граф Люксембурга, который и был коронован императором в 1312 году[42].

Хотя ему не удалось утвердиться на международной арене, Карл пользовался большим влиянием во время правления последних Капетингов, для которых он был усердным советником. Особенно это касалось правления его племянников Людовика X Сварливого (1314–1316) и Карла IV Красивого (1322–1328)[43]. После смерти Людовика X Карл де Валуа надеялся стать регентом королевства, но был отстранен от власти умелыми маневрами Филиппа V Длинного (1317–1322).

Земельные владения Карла де Валуа делились на два основных блока. Первый, не очень однородный, состоял из графства Валуа, его апанажа, полученного в 1290 году. Апанажи были частями королевского домена, пожалованными королем своим младшим сыновьям, которые были лишены большей части родительского наследства по праву первородства. Эта уступка была призвана компенсировать это лишение наследства. Ее основной целью было обеспечить младших сыновей достаточным количеством средств к существованию, о чем свидетельствует латинская этимология термина appano, то есть "снабжаю хлебом". Апанажи также давали этим лилейным принцам (с флер-де-лис в гербе), отпрыскам королевской династии, территориальную, феодальную и политическую опору в королевстве, которая позволяла им поддерживать свой статус. Графство Валуа состояло из двух шателений и четырех основных городов: Нантёй-ле-Одуэн и Крепи-ан-Валуа в нынешнем департаменте Уаза, а также Виллер-Котре и Ла-Ферте-Милон в нынешнем департаменте Эсн[44]. Было также несколько разрозненных территорий и владетельных прав: Гайфонтен в Пэй-де-Ко[45], сеньория Турнан-ан-Бри[46] и замок Вивье, находившийся на землях той же сеньории[47]. После женитьбы на Екатерине де Куртене в 1301 году Карл получил сеньории Шантекок и Куртене в Орлеанне, а также Пиффон[48] в пфальцграфстве Бургундия и несколько владений в графстве Намюр[49]: Бирвлит[50], Харелбеке[51] и Блатон[52].

На западе королевства Карл владел более однородным блоком земель: графствами Алансон и Перш. Подаренные Людовиком IX своему сыну Пьеру в 1269 году, они отошли к короне в 1283 году, после его смерти без наследника. В 1291 году Филипп Красивый передал их своему брату Карлу. В конце XIII века графство Алансон включало в себя шателении Алансон и Эссе[53], фьефы Сен-Сенери[54] и Шоффур[55], а также многочисленные приходы между Фалезом[56], Трен[57] и Па-д'Оже, а также Берне и Монтагю-ан-Котантен[58]. Впоследствии, в начале XV века, графство расширилось и стало более однородным[59]. В графство Перш входили Першский лес, Шатонеф-ан-Тимера и Сенонши[60], Шампрон[61], Мортань-о-Перш[62], Мёв-сюр-Юисн, Мулен-ла-Марш и Бонмулен[63].

К этим владениям были добавлены земли, полученные в награду за услуги, оказанные монархии, графство Шартр (1293) и сеньория Ла-Рош-сюр-Йон (1297)[64]. В результате брака с Маргаритой Анжуйской Карл также получил два крупных графства Анжу и Мэн. Ставшие самостоятельными во времена Каролингов, они были впервые объединены Жоффруа Плантагенетом, родившимся в 1113 году в семье Фулька V Молодого, графа Анжу, и Ирменгарды, графини Мэна. Оба графства оставались взаимосвязанными и имели общую судьбу до 1481 года, когда они были окончательно присоединены к короне. В то же время они стали частью державы Плантагенетов, а в 1204 году перешли под власть Филиппа II Августа. С этого момента графства несколько раз передавались в качестве апанажа, пока в 1246 году ими не завладел Карл (1232–1285), младший брат Людовика IX. Будучи также графом Прованса (1246–1285), королем Сицилии (1266–1282) и Неаполя (1266–1285), Карл I Анжуйский был дедом Маргариты Анжуйской, первой жены Карла де Валуа. Два графства — Анжу и Мэн — были включены в ее приданое и, таким образом, перешли в семью Валуа. Графство Анжу было возведено в ранг пэрства в 1297 году[65], что обеспечило его владельцу видное положение в королевстве.

Благодаря этому наследию Карл смог одарить своих детей владениями, чтобы и они могли занять свое место среди великих баронов королевства.

Скромное начало

На фоне этой внушительной фигуры Филипп смотрелся весьма скромно и начал свою карьеру незаметно, в тени Карла, во главе владения, которое отец решил ему доверить. На самом деле Карл был обязан разделить свое имущество между детьми, чтобы они могли пользоваться им сразу и после его смерти, как земельным наследством для сыновей или как приданым для дочерей. Эти положения, впервые изложенные в брачном договоре Филиппа, были пересмотрены в 1314[66], 1320 и 1323[67] годах, по мере того как разрасталась семья Карла де Валуа.

Первый документ, датированный 20 мая 1314 года, определял распределение земельных владений и состояния графа Валуа между его потомками, дочерьми и сыновьями, как существующими, так еще и нерожденными. На тот момент у графа было двое сыновей от брака с Маргаритой Анжуйской, Филипп и Карл, родившийся в 1297 году. В случае со старшим сыном документ подтвердил обещания, данные в брачном договоре, добавив к приданному Жанны земли, принадлежавшие Екатерине де Куртене, а именно Бирвлит, Блатон, Харелбеке и Пиффон. После смерти отца Филипп должен был унаследовать графства Анжу и Валуа. В обмен на это он отказался от аннуитета в 2.000 ливров, графств Алансон и Шартр, сеньории Турнан-ан-Бри и замка дю Вивье в пользу своего младшего брата Карла и всех его будущих сыновей. Новый раздел, произошедший в январе 1320 года, последовал за рождением в 1318 году Людовика, третьего сына Карла де Валуа, который теперь должен был быть тоже включен в наследство. Раздел ничего не изменил для Филиппа, но лишил его брата Карла графства Алансон, обещанного Людовику; в качестве компенсации первый получил графство Перш. В 1323 году графство Алансон вновь было обещано Карлу, а Людовик получил Шартр, Шампрон, Турнан, Вивье-ан-Бри и другие владения. Старшинство среди братьев влияло на размер наследства: земли, пожалованные старшему, должны были обеспечить ему 22.000 ливров годового дохода, тогда как второму — 10.000, а последнему — 9.000. Таким образом, земли были разделены между детьми в соответствии с их доходами, чтобы максимально соответствовать обещанной сумме, а не по географической логике, которая объясняла бы распределение наследственного имущества. Как бы то ни было, Филиппу было обещано богатое наследство, в один прекрасный день он должен был стать графом Валуа и Анжу. Пока же отец передал ему графство Мэн, которым Филипп стал владеть в день Вознесения 1315 года[68].

Можно по-разному объяснить столь позднее получение титула, спустя почти два года после посвящения в рыцари и женитьбы. Учитывая личность Карла де Валуа, можно предположить, что он хотел сохранить контроль над своими землями как можно дольше. Это также может быть связано с восстанием дворян, вспыхнувшим в королевстве в конце лета 1314 года, сначала затронувшим Бургундию, Шампань, Пикардию, Артуа, Пуату, Вермандуа, Бовези и Форез, а затем Овернь, Лангедок, Бретань и Нормандию. Восставшие дворяне осуждали, порой яростно, утверждение королевского суверенитета, который подрывал место дворянства в обществе и расшатывал его ценности[69]. Поэтому вполне можно предположить, что Карл де Валуа ждал когда все успокоится, чтобы вернуться в свои земли, прежде чем передать их молодому Филиппу. В возрасте двадцати двух лет он вступил во владение первой частью своего наследства и стал графом Мэна. Легенда на его второй Малой печати, которую он, вероятно, использовал до 1325 года, теперь гласила: S. Phelippe filz du conte de Vallois conte du Maine (Печать Филиппа, сына графа Валуа, графа Мэна][70].

Благодаря своим доходам Филипп теперь мог покрывать расходы на питание, различные покупки и путешествия, платить слугам и офицерам (должностным лицам, чиновникам), которые составляли его двор, и содержать свои замки и резиденции. Шато дю Ги-де-Мольни, расположенный не далеко от Ле-Мана, стал его основным местом жительства, когда Филипп находился на своих владениях[71]. Резиденция, впервые упомянутая в 1301 году в отчетах прево Ле-Мана[72], находилась в построенном еще Плантагенетами замке, в месте слияния рек Сарта и Юина, на главном речном пути региона. Мельницы и луга, упоминаемые в отчете, навевают мысли о сельской местности, несомненно, благоприятной для охоты, которую так ценили принцы. Карл де Валуа, а затем его сын Филипп провели масштабные работы по благоустройству и реставрации замка. В счетах королевского двора упоминаются расходы Эврара Орлеанского, королевского художника, за период 1308-1328 годов[73]. Именно сюда приезжали офицеры Филиппа, чтобы отчитаться перед ним, и именно здесь он встречался с женой и детьми между двумя путешествиями[74]. Наконец, именно здесь 26 апреля 1319 года родился Иоанн, сын Филиппа и будущий король Иоанн II Добрый. Новорожденный был крещен в соборе Ле-Мана Гуго Ударом, епископом Анжера[75]. Привязанность Филиппа к этому месту сохранилась и после его восшествия на престол, так в 1329 году он построил здесь королевскую часовню посвященную Святому Дионисию Парижскому (Сен-Дени), в которой служили шесть каноников и два дьякона[76].

Болезнь, вероятно подагра, поразила Карла де Валуа летом 1325 года, а 16 декабря 1325 года он умер[77]. Таким образом Филипп стал новым графом Валуа и Анжу. Печать, которую он заказал в конце 1325 или начале 1326 года, подтверждала этот новый статус, но в то же время служила и инструментом притязаний Филиппа. Это по-прежнему была печать с изображением конного рыцаря, схожим с предыдущей версией, за исключением того, что дракона на шлеме рыцаря и голове коня заменил грифон. Однако легенда теперь гласила: Sigillum Philippi comitus Valesie Andegavie Cenomanie Carnoti et Pertiaci (Печать Филиппа, графа Валуа, Анжу, Мэна, Шартра и Перша)[78]. Легенда на его Малой печати гласила просто: Sigillum Philippi comitis Valesie (Печать Филиппа, графа Валуа), подчеркивая превосходство этого титула над другими[79]. Филипп не довольствовался графствами Валуа, Анжу и Мэн, а захватил также земли, которые должны были отойти его братьям, игнорируя распоряжения сделанные Карлом де Валуа. Фактически он получил на это разрешение от Папы Иоанна XXII, к которому обратился с соответствующей просьбой, не принимать во внимание окончательные изменения, внесенные его отцом в свое завещание[80]. Таким образом, эта печать была со стороны Филиппа, демонстрацией силы, который громко заявлял о своем статусе главы семьи и навязывал свою волю младшим братьям.

Наконец, 3 апреля 1326 года он пожаловал брату Карлу земли с доходом 10.000 ливров, выделил ему графство Алансон, шателении Алансон и Эссе, виконтство Трен, земли на полуострове Котантен, шателении Мулен и Бонмулен, шателении Мортань и Мов[81] и вернул себе графство Перш. Младший брат Филиппа Людовик получил от него во владение графство Шартр, Шампрон, Турнан и Вивье-ан-Бри, но в 1328 году неожиданно умер, оставив двух своих старших братьев бороться за раздел его имущества. Карл претендовал на все наследство, но Филипп, естественно, ничего подобного допустить не желал. Окончательное соглашение между братьями было подписано 24 марта 1334 года[82], и Карл вступил во владение своими землями в мае 1335 года[83]. Как исполнитель завещания отца, Филипп должен был выделить его вдове Матильде де Шатийон полагающийся ей дауэр. Так его мачеха получила Гайфонтен.

Что мы можем узнать из последовательных перемен в завещании Карла де Валуа и напряженной ситуации вокруг его наследства? Во-первых, они напоминают нам о том, что апанаж, как и любое другое княжество или сеньория, не был однородной, неизменной территорией. На самом деле это был комплекс земель и владетельных прав, которые изменялись с течением времени в результате покупок, продаж, обменов, подарков и наследования. Причина, по которой эти земли были так ценны, заключалась в том, что они являлись основным источником дохода для их владельцев, даже если верные слуги короля могли надеяться на аннуитет из казны. А этого было далеко не всегда достаточно и как и многие другие до него, Карл де Валуа умер в долгах. В своем завещании от сентября 1325 года он поручил Филиппу выплатить его долги, которые спустя семь лет все еще составляли более 50.000 ливров[84]. Размер наследства Валуа также объяснял их влияние в королевстве и подкреплял их власть. В 1328 году, если отбросить генеалогические аргументы, Филипп выглядел вполне достойным кандидатом на престол, поскольку его положение и состояние соответствовали его амбициям.

Управление этими разрозненными владениями, которые Филипп посещал регулярно и пунктуально, было передано офицерам, разделенным на институты, созданным по примеру королевской администрации. Одним из самых важных из них был канцлер, отвечавший за составление и выдачу документов. С 1319 года этот пост занимал Жан де Вьенн, нормандский клирик, каноник, а затем декан Ле-Мана, который до этого служил Карлу де Валуа. Он был членом Совета принца, который помогал ему в управлении. В Совет также входили такие юристы, как Эймери Жено, Матье Ферран и Гийом де Сент-Мор. С момента возникновения университетов в конце XII века, специалисты в области права, прошедшие обучение в этих учебных заведениях, были незаменимыми администраторами королевства.

Филипп также, во всех своих владениях, имел офицеров на местах, известных как бальи (baillis). Эта должность, появившаяся в королевском домене во времена Филиппа II Августа, быстро стала образцом и для принцев, которые полагались на этих людей, выполнявших от их имени военные, судебные и финансовые функции. В 1325 году Пьер Форже был назначен бальи Анжу и Мэна. В его подчинении находился Гийом де Монтрей, которого иногда называли вице-бальи, а иногда приемщиком (receveur) доходов, что говорит о том, что он отвечал в первую очередь за финансовые вопросы. Графство Валуа было доверено Галерану де Во[85]. Поскольку эти люди олицетворяли власть графа в глазах его подданных, они были обязаны быть образцовыми офицерами, даже если соблазн иногда был слишком велик и некоторые, пользуясь своим положением, совершали злоупотребления и поборы, с риском подвергнуться суровым наказаниям. Их обязанности также требовали от них учета и контроля за деньгами принца, они должны были следить за тем, чтобы ничего и никогда не было кем-либо присвоено.

Доходы, поступавшие в казну через бальи, были необходимы для оплаты образа жизни Филиппа и его семьи. Деньги использовались для выплаты жалованья офицерам и другим слугам, содержания различных графских резиденций и снабжения графского двора товарами повседневного спроса. В графский двор (или отель) входили все люди, состоящие на службе у графа, от высших офицеров до простолюдинов, то есть слуг. Последние подчинялись магистру двора и были разделены на несколько отделов или ремесел (ministeria). Начиная с правления Филиппа IV, к ним относились paneterie (пекарня и кондитерская), échansonnerie (винный погреб), кухня, fruiterie (фруктовая лавка), écécurieurie (конюшня и транспорт) и pound (управление доступом к королевской особе). Большинство дворов принцев воспроизводили этот порядок, иногда с некоторыми изменениями в номенклатуре или организации различных отделов. Камергеры, отвечавшие за личную канцелярию и покои, занимали одну из самых желанных должностей, находясь в непосредственной близости к принцу. Отвечая за апартаменты графа, они были людьми, пользующимися доверием, и часто участвовали в его личной жизни. Среди этих людей были Эрар де Беллеперш, Мишель де Рекур, Роберт Фретар и Жан д'Андресель. Все они были представителями знатных семей, которые были преданы принцу на протяжении многих лет. Например, Эрар де Беллеперш, уроженец Виме, был посвящен в рыцари вместе с Филиппом и молодыми капетингскими принцами на Пятидесятницу в 1313 году[86]. Мишель принадлежал к роду де Рекур, одному из самых известных в графстве Артуа, из которого происходили сеньоры Ланса[87]. Роберт Фретар был сеньором де Сотонн[88]. При графском дворе также находилась часовня, в которой служили капеллан и его заместители, обеспечивавшие частные церковные службы для всего двора. В 1316 году капеллой управлял Гийом де Фошероль, который, возможно, также исполнял обязанности капеллана при графах. В 1327 году он также был мэтром Chambre aux deniers, то есть графским казначеем, отвечавшим за счета, выплату жалованья и распределение расходов между различными ремеслами и департаментами двора[89].

Таким образом, юность Филиппа была юность образцового молодого принца королевской крови, который делил свое время между управлением своими землями, семейной жизнью и служением государям.

Филипп и последние Капетинги

Как и его отец, Филипп преданно служил правящей династии, особенно во время правления Людовика X и Карла IV, с которыми он и его отец были очень близки[90]. Например, осенью 1315 года он участвовал в урегулировании восстания дворянства в графстве Артуа[91]. Филипп был одним из принцев, поддерживавших Маго, графиню Артуа[92]. Людовик X вознаградил его за эти услуги, подарив ему в мае 1315 года особняк в приходе Сен-Жермен-л'Осеруа, которым ранее владел Ангерран де Мариньи[93].

Воцарение Филиппа V ознаменовало собой опалу для Валуа. Карл, некоторое время надеявшийся на регентство, не имел на племянника такого же влияния, как на Людовика X и поэтому был вынужден отойти от власти. Смерть Людовика X ввергла королевство в сложную и беспрецедентную ситуацию. Покойный король оставил после себя дочь Жанну, которую сильно подозревали в незаконнорожденности, поскольку она родилась в 1311 году, в то время как ее мать, Маргарита Бургундская, состояла в прелюбодейной связи с Филиппом д'Оне[94]. Вторая жена Людовика X, Клеменция Венгерская, ждала первенца, который, независимо от его пола, не смог бы реально править в течение нескольких лет. Клеменция, поскольку она являлась иностранкой в королевстве, была отстранена от регентства; Эд IV, герцог Бургундский и брат Жанны, жены Филиппа де Пуатье, намеревался представлять интересы своей племянницы Жанны, рожденной в браке Людовика X и Маргариты Бургундской. Филипп де Валуа встал на сторону своего шурина и не присутствовал на собрании, которое 16 июля 1316 года передало регентство над королевством его кузену, Филиппу де Пуатье, будущему Филиппу V. Он также не поехал в Реймс на коронацию в январе 1317 года, но был в составе свиты регента, когда тот отправился в Лион на коронацию Папы в сентябре 1316 года[95]. Таким образом, опала не была строгой, но отношения с новым королем были не самыми лучшими, и Филипп практически не появлялся при дворе до 1318 года.

Это затворничество также было вызвано его сильной враждебностью к Анри де Сюлли, одному из самых верных и близких советников Филиппа V. Анри де Сюлли входил в королевскую свиту с 1308 года, и во время правления Филиппа IV (в то время он носил титул королевского рыцаря) был постоянным членом Совета, все больше утверждаясь в качестве самого доверенного советника последних Капетингов. В 1317 году он вновь стал королевским рыцарем, в 1317–1320 годах — советником короля, в 1316 году — членом Совета, а в 1317–1331 годах — виночерпием (bouteiller) Франции. Анри также был послом короля к Папе вместе с епископами Лаона, Менде и Ле-Пюи и графами Клермона и Фореза, лейтенантом короля в Лангедоке с 1319 года, сенешалем Гаскони и губернатором Аквитании в 1325 году. Он также занимал различные финансовые должности в королевской администрации и участвовал во многих делах, касающихся монархии. Он был особенно близок к Филиппу V, который, в 1316 году, назначил его своим лейтенантом. Карл де Валуа был с Анри в очень напряженных отношениях после того, как тот напал на его союзника, графа Невера. В марте 1308 года между ними был подписан союзный договор, возобновленный 1 марта 1317 года, который был подтвержден женитьбой сына графа Невера на одной из дочерей Карла[96]. Захват графства Невер произведенный Анри де Сюлли от имени короля в июне 1317 года, поскольку граф встал на сторону Жанны Наваррской, отказался принести оммаж Филиппу V и совершил несколько актов насилия в отношении королевской собственности, вызвал гнев Карла де Валуа. В целом Карл де питал лютой ненависти к "новым" людям, которых короли набирали за их способности, из буржуазии или духовенства, а не из круга своих вассалов. Наглость камергера Ангеррана де Мариньи, чья статуя была выставлена рядом со статуей Филиппа IV в парижском дворец Сите, вызвала у Капетингов глубокое негодование. Вскоре после смерти брата-короля Карл жестоко отомстил выскочке: обвиненный в плохом управлении и присвоении королевских доходов, Ангерран де Мариньи был арестован, осужден и повешен на виселице в Монфоконе 30 апреля 1315 года. Карл де Валуа использовал все свое влияние на племянника, короля Людовика X, чтобы добиться вынесения самого сурового приговора[97].

Филипп встал на сторону отца, и в сентябре 1317 года Папа Иоанн XXII написал Карлу де Валуа письмо, призывая его воздействовать сына, который якобы оскорбил королевского советника[98]. Тем не менее, ситуация нормализовалась, и в апреле 1318 года Филипп стал капитаном короля в графстве Невер. Он занимал эту должность, на которую, вероятно, был назначен благодаря связям между двумя семьями, Валуа и Невер, с начала апреля 1318 года и до 1320 года, с небольшими перерывами. С февраля по июль 1319 года он также отвечал за переговоры с дворянством Турени, Сентонжа, Ангумуа и Лимузена о субсидировании армии: цель заключалась в получении финансовой поддержки для новой королевской кампании против фламандцев. Мир был подписан в 1305 году в Атис-сюр-Орж, но осуществление его положений оставалось проблематичным, и королю Франции пришлось еще несколько раз собирать армию, почти каждый год с 1312 по 1319 год, а затем еще раз в 1325 году. Таким образом, Филипп оказывал монархии услуги, ожидаемые от принца крови, и в январе 1319 года[99] был вознагражден пожизненным аннуитетом в 150 ливров.

Это возвращение королевской благосклонности, летом 1319 года, было подвергнуто испытанию в связи с делом Анри де Сюлли и Беро де Меркёра, коннетабля Шампани. Обвиненный королевским советником в заговоре против Филиппа V в пфальцграфстве Бургундия, Беро был признан виновным в мятеже, его земли в Оверни были конфискованы, а сам он был вызван в Парижский Парламент. Филипп, даже если это означало отмежевание от своего отца, который перешел на сторону короля, встал на сторону Беро де Меркёра. Этот выбор был обусловлен чисто семейными причинами. Карл, младший брат Филиппа, женился на Жанне де Жуиньи, кузине и наследнице Беро, у которого не было детей. Отстаивая интересы коннетабля Шампани, Филипп поддерживал интересы своего брата, чье наследство из-за этой интриги оказалось под угрозой.

В этих обстоятельствах неудивительно, что граф Мэн воспользовался первой же предоставившейся ему возможностью отстраниться от этого дела. В апреле 1320 года он отправился в Авиньон, а затем, находясь на службе у Папы Иоанна XXII, возглавил экспедицию в Италию[100]. Вернувшись во Францию в конце 1320 года, Филипп практически не появлялся при дворе до конца царствования Филиппа V, хотя доверие между ними полностью не исчезло, поскольку он был назначен одним из душеприказчиков короля[101].

Воцарение Карла IV стало настоящим возвращением к власти Карла де Валуа и его сына. Первый оказывал сильное влияние на своего крестника, а второй стало очень близким другом нового короля. Анри де Сюлли одним из первых поплатился за свою неприязнь к Карлу де Валуа и в 1322 году был отправлен в Англию, где король с 1311 года воевал с шотландцами. Осознав свою опалу, он перешел на службу к английскому монарху, попал в плен к шотландцам и в 1329 году служил уже королю Наварры.

Филипп часто приезжал в Париж, где у него было две резиденции. Когда он женился, ему достался Сицилийский Отель, который его отец Карл получил от своего тестя Карла Анжуйского, в качестве приданного Маргариты[102]. В 1320 году Филипп уступил эту резиденцию своему брату[103]. Отель Мариньи, после осуждения бывшего камергера, был передан Филиппу Людовиком X в 1315 году. После смерти отца он унаследовал Нельский Отель, который в 1328 году подарил Иоганну Богемскому, и дом Нотр-Дам-де-Шам, который в 1315 году был конфискован у Мишеля де Бурдене[104]. Во время своего пребывания в столице Филипп входил в королевский Совет, а с 1322 года был одним из уполномоченных отдавать приказы об отправке королевских актов[105]. В 1324 году он сопровождал своего отца в Гасконь во время Войны Сен-Сардо против англичан; в марте 1327 года он принял участие в переговорах с Англией, которые привели к подписанию договора, установившего мир в регионе.

Преданность Филиппа делу монархии принесла ему щедрые награды: в марте 1323 года он получил 5.000 турских ливров, в апреле того же года — 6.000 турских ливров, а в феврале 1325 года — еще 4.800 парижских ливров. Король также передал ему сеньории Фужер и Пороэт, которые он сам получил в 1316 году от своего брата Людовика X[106]. О его близости к новому королю свидетельствовали и его частые визиты ко двору. Граф Мэн останавливался в Монтаржи, где находился Карл IV, с 5 по 27 ноября 1322 года; 30 июня он был с Карлом IV в Нормандии, а 20 августа — в Маме. В 1323 году король и его жена, Мария Люксембург, гостили в замке Ги-де-Мольни с 13 сентября по ноябрь[107].

Смерть Карла де Валуа, несомненно, укрепила связь между двумя кузенами: Филипп был ближайшим родственником Карла IV, который потерял родителей, братьев и крестного отца. В этих обстоятельствах неудивительно, что граф дю Мэн стал одним из душеприказчиков короля. Есть также свидетельства того, что король, в январе, еще при своей жизни, назначил Филиппа регентом. Из хронистов только Жан Лебель, упоминает об этом[108], но на самом деле Филипп в январе подготовил два акта, в которых уже называл себя регентом[109]. Это назначение, несомненно, связанное с тем, что Карл IV, заболевший на Рождество 1327 года, был уже не в состоянии исполнять свои обязанности, может объяснить вступление Филиппа на престол, решение о котором в целом было принято достаточно консенсусно.

Хотя корона передавалась по наследству в рамках одной династии без перерыва с 987 года, Карл IV умер 1 февраля 1328 года, не оставив наследника мужского пола. Во второй раз менее чем за пятнадцать лет королевство столкнулось с кризисом престолонаследия: еще в 1316 году смерть Людовика X без наследников мужского пола побудила монархию уточнить правила, наследования трона. Жанна, единственный оставшийся в живых ребенок короля, была отстранена от наследования трона в пользу брата Людовика X — Филиппа. Это решение имело больше отношения к легитимности, чем к полу. На самом деле, в то время не существовало закона, препятствующего женщине вступить на престол Франции; поскольку подобная ситуация никогда не возникала в истории Капетингов, ничто не мешало дочери умершего короля стать королевой. Вероятно, именно сомнения в в законности рождения Жанны послужили причиной ее отстранения: ее мать Маргарита Бургундская до 1314 года состояла в адюльтерной связи с нормандским дворянином Филиппом д'Оне, чего было достаточно, чтобы усомниться в отцовстве Людовика. Разрешение династического кризиса 1316 года не осталось без последствий: какова бы ни была его причина, он придал убедительности идее о том, что корона Франции может передаваться только по мужской линии. И когда в 1322 году Филипп V умер не оставив сына, вопрос о переходе короны к его дочерям уже не стоял, и трон беспрепятственно перешел к его младшему брату Карлу. Таким образом, выбор 1316 года, создал прецедент и помог уточнить правила престолонаследия, чему также способствовал арбитраж, проведенный после смерти Карла IV.

Когда он умер, у него была только маленькая дочь, но его жена, Жанна д'Эврё, была беременна. В ожидании окончания ее беременности необходимо было решить, кто будет осуществлять регентство. Как показал пример Филиппа V, тот, кто получит эту привилегию, имеет все шансы вступить на престол, если родится дочь, которая, согласно правилам, принятым в 1316 и 1322 годах, не может быть королевой. Однако на этот раз выбор был более сложным, чем в 1316 году, поскольку Карл стал последним королем из старшей ветви рода Капетингов.

Первым кандидатом в короли стал Филипп, двоюродный брат покойного. Как принц королевской крови, близкий к Карлу IV и верный слуга династии Капетингов, он имел полное право претендовать на корону. Однако он столкнулся с претензиями короля Англии Эдуарда III. Родившийся от брака Изабеллы, дочери Филиппа IV, и Эдуарда II, он был племянником Карла IV. Эта близость степени родства была его главным аргументом в борьбе за корону, поскольку он был родственником покойного в третьем колене, тогда как Филипп де Валуа, ближний кузен покойного короля, был родственником только в четвертой. Эдуард также опирался на норму феодального права, согласно которой женщина была "мостом и доской", то есть могла передать право, которое сама не могла осуществить. Адвокаты Филиппа, в свою очередь, опирались на римское право, утверждая, что никто не может передать право, которым сам не обладает[110]. Поэтому английской стороне было высказано возражение, что, поскольку женщины не могут наследовать корону Франции (это правило вытекало из прецедента 1316 года), они не могут передавать право на корону своим детям. Это был новый аргумент, который, если бы его приняли, еще больше ограничил бы возможность женщин в наследовании короны: отныне от него отстранялись бы не только женщины но и их потомки мужского пола. В 1328 году политические ставки были как никогда высоки, поскольку целью было предотвратить переход короны Франции к королю Англии, вассалу и заклятому врагу королевства.

Конфликт с Англией начался еще в XII веке. В 1152 году, после женитьбы Генриха II Английского на Элеоноре Аквитанской герцогом Аквитании или Гиени стал король Англии. Борьба с Плантагенетами, господствовавшими на западе королевства, была первостепенным делом царствования Филиппа II Августа (1180–1223), которое началось поражением при Фретевале 3 июля 1194 года, но завершилось завоеванием Нормандии (падение Шато-Гайяра в 1204 году) и победой в битве при Бувине 27 июля 1214 года (Филипп Август разбил армию союзников короля Англии, графа Фландрии и императора Оттона). После этого отношения между английским и французским королями представляли собой череду вооруженных конфликтов и перемирий. Кульминацией этого противостояния стала Столетняя война.

Неудивительно, что великие бароны и прелаты, собравшись на ассамблею между 5 и 9 февраля 1328 года, назначили Филиппа регентом королевства[111]. Близкие отношения Филиппа с его кузеном Карлом IV и тот факт, что король, возможно, уже дал указания находясь на смертном одре, безусловно, сыграли в его пользу. Было решено, что если у Карла IV родится сын, то Филипп де Валуа будет править до совершеннолетия короля; если же вдова Карла IV родит дочь, то королем станет он. Как и в 1316 году, это решение, продиктованное обстоятельствами — в основном из-за желания отстранить Эдуарда III, — стало прецедентом и помогло еще более точно определить правила престолонаследия французской монархии. Теперь было принято, что женщины полностью лишены права наследования престола и не могут передавать его своим потомкам; при отсутствии потомков мужского пола корона должна была перейти к старшему мужчине из старшей боковой ветви[112].

Следуя примеру Филиппа де Пуатье в 1316 году, Филипп взял королеву под охрану, чтобы она могла родить не подвергаясь опасности. Он поместил ее в Лувр, одну из королевских резиденций в Париже, под присмотр коннетабля Гоше де Шатийона. Лувр, строительство которого было начато Филиппом Августом в рамках борьбы с Плантагенетами, изначально был крепостью. Чтобы защитить свою столицу от возможного вторжения англичан из Нормандии или Вексена, которые находились в руках его врагов, король Франции в 1190 году приказал возвести в Париже новые стены, строительство которых было завершено в 1208 году на правом берегу Сены и в 1213 году на левом. Строительство же башни Лувр, ставшей одним из элементов новых стен было завершено в 1202 году. Башня предназначалась для защиты берега Сены к западу от Парижа. В Лувре находился королевский гарнизон, и он использовался в качестве арсенала. Таким образом, крепость была наглядным проявлением военной мощи короля, но королевской резиденцией она стала только во время царствования Людовика IX. По приказу последнего здесь были построены Большой зал и часовня; Филипп Красивый останавливался здесь в 1294 году во время работ по строительству дворца Сите, что усиливало политическое значение этого места[113].

1 апреля 1328 года королева родила дочь названную Бланкой. В соответствии с решениями, принятыми ассамблеей двумя месяцами ранее, Филипп был провозглашен королем Франции и таким образом преуспел там, где потерпел неудачу его отец, положив начало правлению династии Валуа, которая царствовала во Франции до 1589 года.