Что я думаю о себе? 20 лет назад я, 16-летний, с невинной душой и благими намерениями быть хорошим человеком поступил в духовную семинарию. Где, как не в духовном учреждении легче всего человеку сохранить и приумножить свою духовность, - рассуждал я логично. Жизнь показала, насколько логика далека от истины, показала, что духовное нужно искать не в семинариях и институтах, а в самом себе путем проб и ошибок. Прошло 20 лет, 15 из которых в статусе осужденного. Не я ли сам себя осудил? Приговор: узнать себя истинного. Человеческий суд более милостив, но менее справедлив. Свой же истомляет душу, вынуждает смотреть широко открытыми глазами, называть все своими именами. Неисчислимое количество раз я распинал себя на кресте своей совести и неизменно был воскрешаем невесть откуда взявшейся любовью. «Исполняй приговор, люби свободу больше жизни и твори ее», - было сказано ею.
Человек - это ходячая цензура самого себя. Страх увидеть в себе нечто такое, от чего можно лишиться своего трусливого покоя, делает его самоцензором. В противоположность самоцензору существует психоаналитик. Делом своей жизни последний делает изучение своего бессознательного. Проникнуть в самый темный угол своей души - его заветное желание. Он хочет увидеть то, что находится под печатями запретов и пломбами ужасов, поставленных страхом человеческим. Сорвавшему их предрекают несчастье и погибель. Но разве есть большее несчастье, чем незнание себя, и страшнее погибель, чем самообман?
Система давит на меня, надеясь выдавить свободу. Ей это часто удается с другими. Когда совсем трудно, я вспоминаю Джордано Бруно, которого 8 лет пытали, после чего сожгли, но так и не смогли отнять у его воли свободу. «Раболепно и недостойно человеческой свободы - покоряться», - был его ответ. Я вспоминаю Юрия Лелюкова, свобода воли которого за 4 секунды совершила подвиг во имя любви к ближнему. Несчастен позволяющий внешней среде превратить себя и жизнь свою в средство. Счастлив тот, кто сам делает из своей жизни средство обретения свободы и любви. «То, что относится к внешнему миру, не зависит от меня. Свобода воли зависит от меня. Где мне искать благо и зло? Внутри, в моем. А все чужое никогда не называй ни благом, ни злом, ни пользой, ни вредом и вообще ничем подобным» (Эпиктет). Свободный знает, что нет у него иных обязанностей кроме как перед собой. Добросовестное исполнение этих обязанностей неизбежно несет благо среде, в которой он пребывает. Среда питается энергетикой сильного, что, впрочем, не мешает ей осуждать его. «Трибуна и тюрьма - это некое место, одно - высокое, другое - низкое. А свобода воли может быть сохранена неизменной, если ты хочешь сохранить ее неизменной в том и другом месте» (Эпиктет).
Я был очевидцем случаев, когда «сильные мира» со своей политической трибуны переселялись в тюрьму. Здесь они представляли жалкое зрелище. Смотришь на такого и думаешь: и куда только девалась его сила? И еще: часто бывает, что низкие места возвышают, а высокие унижают. Народ давно подметил, что не место красит человека. Маячат мне из соседней камеры: «Макс, ты что употребляешь?» Спрашивающий имеет в виду, какой вид наркотика: марихуану, ширку или химию. Отвечаю: употребляю книги. Спрашивающий сказал «что», а не «что-то», то есть, он полностью уверен, что если я в тюрьме, то обязательно употребляю какую-то анестезию, какое-то обезболивающее для сердца и ума.
К сожалению, часто Системе удается запереть в камеру не только тело, но и дух человека. Не ошибусь, если скажу, что 70 процентов осужденных -наркоманы, 25 процентов - алкоголики. Кто такой наркоман? Это больной духом человек, дух его болеет слабостью. Нет силы выносить реальность и самого себя в этой реальности. Наркотик уводит его в ложный мир, в ложную жизнь. Употреблением наркотика человек пытается излечить себя от страха перед свободой, перед необходимостью решать все самому. На некоторое время страх пропадает, но лишь затем, чтобы вернуться с еще большей силой. Когда вижу наркомана, думаю: ведь он чей-то сын, внук, отец, муж, ведь когда-то он был маленьким и мать свято верила, что чадо осчастливит ее. Впрочем, каждый из нас убийца чей-то надежды. Наркотик - это самое популярное средство для избегания себя. Он в зонах в избытке. Систему такое положение вещей вполне устраивает, ибо человеком безвольным легко управлять. Употребляющий книги - для зоны ненормальный, употребляющий наркоту - в порядке вещей. Почему? «От безнадеги», -отвечает зэк. Безнадега эта появляется от малодушия и страха перед ответственностью за свою жизнь. Слабого тюрьма делает слабее, сильного -еще сильнее. Сильный повторяет за Ницше: «Все, что не убивает, делает меня сильнее».
Убогость внутреннего мира человек пытается компенсировать внешним. Жажда титулов, наград и почестей - это свидетельство отсутствия внутренней силы. В зоне внешний мир так беден, что соблазниться особо нечем, казалось бы, самое время заняться собою. Но человек становится воистину изобретателен в деле избегания самого себя. Поэтому в зоне тоже изобрели титулы, должности и почести, как и в том мире, уменьшенной копией которого она является. «Современная тюрьма представляет собой локальный срез общества. В ней есть свои богатые и бедные, авторитеты и отверженные, прохиндеи и откровенные недоумки... И теперь здесь, в изоляции от общества, за толстыми стенами и решетками пытаются продолжать жить - любить и ненавидеть, нравится, радоваться, смеяться». Общество не торопится признавать в тюрьме свой локальный срез. Ламброзо: «Мы говорим прирожденным преступникам: «Вы не виноваты, совершая свое преступление, но не виноваты и мы тоже, если прирожденные свойства нашего организма ставят нас в необходимость ради собственной защиты лишать вас свободы, хотя мы и сознаем, что вы более заслуживаете сострадания, чем ненависти».
Да, большинство осужденных - это слабые и несчастные люди, и сострадание им не помешает. Подлинный же Преступник в сострадании осудившего его малодушия не нуждается; лишить его Свободы невозможно. Достоевский сказал: «Провозгласите право на бесчестие, и все побегут за вами». Провозглашать такое право всегда было привилегией системы власти. Сие право называется законным правом. К нему относится право наказывать, привлекать к ответственности себе подобных за те деяния, которые сами привлекающие совершают на «законных» основаниях. Я уже 13 лет наблюдаю с максимально близкого расстояния право злодеев исправлять преступников. Сказано: все неестественное - несовершенно. Неестественное все, что не есть само собой, все несамобытное, все то, что из страха стыдится себя самого. Общество делает человека неестественным. Все естественное всегда преступно. «. так будьте же настолько велики, чтобы не стыдиться себя самих» (Ницше). Для этого вам придется стать Преступником. «Моя совесть чиста», - говорит осуждающий осужденному. А я говорю: нет совести у того, кто говорил - моя совесть чиста.
Я подумал: почему в магазинах игрушек так много детского оружия? Зачем производятся миллионы копий боевого оружия и реализуются детям? Моим любимым развлечением в детстве, как и всех пацанов, была игра в войну. Я бегал с игрушечным пулеметом на батарейках и «убивал» сверстников. Пацаны вырастают, оружие в их руках уже не игрушечное. Менты, военные, бандиты - это все привычки, усвоенные еще в детстве. На чем зарабатывают производители и государство? На воспитании в детях агрессии и кровожадности. Системе нужны солдаты, нужны хорошие и плохие. Она разрушает идентичность человека и заменяет ее новой - рабски послушной. Каким образом? Психологическим насилием. Физическое насилие - это детский лепет по сравнению с психологическим насилием Системы. Бандита интересуют материальные ценности, завладев которыми, он удаляется, Систему интересует сам человек, - его душу она берет в заложницы и требует выкуп - его свободу. Человек платит выкуп отказом от своей воли, но заложницу ему не возвращают. Отныне он член большой секты именуемой «общество». Цель психологического насилия -уничтожение в человеке веры в себя. Членов секты объединяет собственное бессилие. Система властвует благодаря тому, что разделяет, разделяет человека с самим собою. Существование многих человеков напоминает мне жизнь в долгом умирании; жизнь - это их болезнь, не живут, а болеют и только смерть излечивает их. «Все истекают страхом. тихо, в себе, как умирающие деревья. Видит ли это Бог? А если видит, то что это за Бог? И где милость его или гнев? Где Божья воля созданной Им жизни?» (В. Высоцкий, Л. Мончинский. «Черная свеча»).
У человека есть лишь один выход: быть Богом самому. Дойти до предела, туда, где заканчивается воля грешного человека и начинается воля Бога, живущего в каждом. Именно на этом рубеже человек узнает себя в Боге. Путь в рай лежит через ад. Богом становится лишь Сатана. Один грешит осознанно, другой - неосознанно. Но неосознанность второго -умышленная, он не знает не потому, что не может знать, а потому что не хочет, потому что боится. Разве добро может таковым называться только потому, что не хочет знать себя злом. Не все грех, что осознанно. Осознавать - это не обманывать себя. У греха святая изнанка. Большинство из-за страха носят себя наизнанку. В латинском языке у слова sin, что переводится как грех, есть два значения: первое - промахнуться мимо цели, второе - внешнее. «Грех - значит быть снаружи, быть вне себя. Добродетель значит «быть внутри, быть внутри себя». Лев Толстой: «Если простить преступнику, выпустить всех из заключения и ссылок, то произойдет худшее зло. Да почему же это так? Кто сказал это? Чем вы докажете это? Своей трусостью. Другого у вас нет доказательства.»
Самая страшная тюрьма - это страх. Люди сами себя сажают в эту тюрьму и говорят: мы добродетельные. «Злоупотреблять можно только свободой, рабством злоупотреблять нельзя». Грош цена добродетели раба, который никогда не ошибается, потому что не знает свободы. Только у свободного есть право на ошибку. «Все усилия объяснить его продуктом общества - тщетны: он всегда вне общества».
удивительно, что олигархи вывихнули себе мозги, придумывая как бы необычней встретить год грядущий. Подсказка: одиночная камера. Устроители праздников, немедленно организуйте такую услугу прихотливым клиентам. Что такое «праздновать»? У буддистов есть понятие «празднования себя» - так они называют медитацию. Так вот истинное празднование - это празднование себя, когда человек хочет не забыться, а наоборот вспомнить себя настоящего. В эту ночь принято загадывать желания. Несбывшиеся желания - причина несчастий, поэтому загадывать не буду. Буду жить и праздновать себя. «Я довольно спокоен, но грустно - часто от торжествующего безумия окружающей жизни. и мы так стоим друг против друга, не понимая друг друга, и удивляясь, и осуждая друг друга. Только их легион, а я один. Им как будь-то весело, а мне как будь-то грустно» (Л. Толстой). Знаю, что не хочу уже менять свою грусть ни на какое веселье. Свобода - это результат усилия воли человека, направленной на обретение знания, дающего веру в себя. Свобода гражданина государства, которую гарантирует конституция, есть свобода условная, а условная свобода - это не свобода. «Ты будешь не в мире, но весь мир будет в тебе. В самом себе, в сокровенном святилище своего духа найдешь ты высшее счастье. Ты будешь свободен, потому что не будешь ничего просить у мира, и мир оставит тебя в покое, видя, что ты ничего у него не просишь» (Белинский). Прекрасные слова, но не факт, что мир оставит тебя в покое. Мир ненавидит твою свободу. Поэтому свобода и покой - несовместимы. Свобода - это всегда война с миром. Она обретается лишь хождением по краю. Свободен лишь тот, кто Преступник в глазах мира.
Китайцы говорят: великий человек - это общественное бедствие. Общество не выносит свободы великого. Счастье - это состояние души, вызванное избытком любви в ней. Свобода, любовь и счастье - это одно и то же, их нет по отдельности. «Человек обязан быть счастлив. Если он не счастлив, то он виноват» (Л. Толстой). Человек обязан быть свободным, иначе он виноват. Виноват перед самим собою. Эта вина лишает его счастья.
Мало человеку утолить голод физиологический, есть еще голод душевный, его не испытывают лишь глубоко несчастные люди. Как утолить голодающую душу? Любовью к свободе. Любовь - это любимое лакомство души, а страх и несвобода - это ее болезни, от которых пропадает аппетит к жизни. «Мысль изреченная есть ложь». Почему? Потому что человек стыдится своих мыслей, своих желаний, стыдится себя. Что рождает этот стыд? Общество. Оно вынуждает человека испытывать страх быть отвергнутым, страх, делающий его неестественным. Стыдится своей естественности, себя подлинного - это признак хорошего тона. Плохой всякий, не ложно изрекающий свои мысли, не ложно живущий.
Прошел месяц ПКТ, в зону не выпустили, опасаясь моего дурного влияния на осужденных. Получил полгода УУК (участок усиленного контроля), это еще одна разновидность тюрьмы в тюрьме, еще одна матрешка. Сижу один в камере два на два метра. Стараюсь не обращать внимания на крыс, у них своя жизнь, у меня своя.
«Помоги себе сам», - продолжает твердить мне моя жизнь. «Я стараюсь, я люблю тебя», - отвечаю я ей. Не в силах человека погубить свою божественную сущность, чтобы он не делал, ему не удастся даже запятнать ее. Он может не жить ею, не быть свободным и захаращивать ее всяким мусором, - тем, что от незнания и трусости представляется ему важным. И тогда Сущность подобно забытой драгоценной амфоре под грудой старья рискует навсегда потеряться на чердаке дома жизни. Приходит время и смельчак извлекает ее и, стряхнув пыль страха и незнания, наполняет свою божественную сущность напитком свободы.
Человек - это непрерывный поток энергии, который, подобно реке, вытекает из океана вечности и в него же впадает. И как одна и та же река в зависимости от ландшафта бывает широкой, глубокой, стремительной и чистой или узкой, мелкой, небыстрой и мутной, - так и энергия человека в зависимости от ландшафта обстоятельств течет по руслу жизни неодинаково. Есть энергии, стремительность и сила потока которых не признает отведенного им ландшафтом русла. Они то и дело выходят из берегов, нарушая привычную гармонию среды. Ни берега устоев, ни платины законов, воздвигаемые для усмирения бушующего потока, рожденного могущественной энергией свободного, не в силах вернуть его в русло трусливой псевдогармонией общественного ландшафта. Мало, очень мало глубоких и стремительных рек, мутность воды которых есть ил, поднятый со дна лишь для того, чтобы сделаться глубже. Чистота и прозрачность - удел мелководья. «Но что сказать о тех, для кого жизнь - не океан, и законы, созданные человеком, не башни из песка. Для кого жизнь - скала, а закон -резец, коим они обращают ее в свое подобие? Что сказать о хромом, который ненавидит плясунов? Что сказать о воле, который любит свое ярмо и мнит лесного лося и оленя бездомными бродягами? Что сказать о старой змее, которая не может сменить кожу и называет всех остальных голыми и бесстыжими? И о том, кто рано приходит на свадебный пир и, пресытившись, уходит, говоря, что все пиры отвратительны и все пирующие преступают закон?.. Они видят лишь свои тени, и эти тени - законы для них. Что для них солнце, как не плавильщик теней? И что значит признавать законы, как не склоняться и чертить свои тени на земле? Но вы, идущие лицом к солнцу, какие образы, начертанные на земле, могут удержать вас?» (Джебран Халиль Джебран).
«Как мне познать себя?», - спрашиваешь ты. Душа твоя подобна гостинице, в номерах которой гостят события и люди. В люксах навсегда поселились твои родные. Большую часть своей жизни ты в гостях, гостиница принадлежит тебе, но ты живешь постоянно в чьем-то номере и с кем-то. Наступает момент, когда давно появившееся желание уединиться в своей комнате одному требует немедленного исполнения. Ты идешь по светлым коридорам здания души и пытаешься вспомнить, в какой его части есть та комната, в которую ты никогда не входил, потому что когда-то давно, приоткрыв дверь в нее, испытал страх. Шли годы, ты все гостил у кого-то, жил чьей-то жизнью, стараясь отогнать мысли о той комнате. Но вот ты идешь, - и вот эта дверь. Усилием воли открываешь ее. Первое, что ты видишь, - абсолютная темнота. Ты стоишь в нерешительности на границе света и ночи. Оглядываешься в поисках чего-нибудь, что можно было бы бросить в темноту, как бросают в колодец и пропасть для определения глубины. Ничего нет, есть только ты сам. Неведомая сила толкает тебя, дверь за тобой захлопывается. Страх вскоре сменяется чувством чего-то, невыразимого словами. Чувством давно забытой любви к себе. Немногие входят к себе, ибо предпочитают жить в гостях, жить «общим». Лишь Абсолютному Преступнику под силу абсолютная темнота. Расскажи в темноте и одиночестве правду о себе. Рассказывай и слушай. И пусть этот правдивый диалог с самим собою станет основным занятием твоей жизни.
«Есть среди вас такие, что ищут многоречивого из страха перед одиночеством. В молчании одиночества их глазам предстает их нагая суть, и они бегут прочь» (Джебран). Главная задача человека - увеличивать любовь, делать это может лишь Преступник, ибо любовь увеличивается в Свободе.
Я сказал, чтобы на памятнике отцу написали: «Любовь наша бессмертна». Все мы бессмертны лишь нашей любовью. «Все суета, что не есть любовь». Но нужно иметь смелость знать: где нет Свободы - там нет Любви. Любовь - лишь там, где нет страха быть самим собою. Знание того, что уход из жизни увеличивает любовь к нему в мире живущих, - великое утешение человека. «Сначала развиваются, расширяются, растут пределы физического человеческого существа - быстрее, чем растет духовное существо, - детство, отрочество; потом духовное существо догоняет физическое и идут почти вместе - молодость, зрелость; потом пределы физические перестают расширяться, а духовное растет, расширяется, и, наконец, духовное, не вмещаясь, разрушает физическое все больше и больше до тех пор, пока совсем разрушит и освободится» (Л. Толстой).
Смерть - это абсолютная свобода. Она делает человека Абсолютным Преступником. Важно быть им при жизни. Человек не черно-белый, каким его выставляет Система. Человек цветной. Системой он обесцвечивается, делается либо черный либо белый, но чаще всего - серый. Белый цвет здесь не натуральный, это результат отбеливания. Власть и деньги - название отбеливателя. Кому они недоступны - ходят серыми. Кому противны - ходят черными. Человек рождается в пижаме всех цветов радуги, Система переодевает его в черно-белую робу осужденного. Наибольший злодей - это государство и оно же великий надзиратель в им созданной тюрьме. «. государство и его агенты - это самые большие и распространенные преступники, в сравнении с которыми те, которых называют преступниками, невинные агнцы: богохульство, кощунство и идолопоклонения, всякого рода насилие, мучения, истязание, сечение, клевета, ложь, проституция, развращение детей, юношей, грабеж, воровство - все это необходимые условия государственной жизни» (Л. Толстой).
* * *
Разговорились вчера с майором, начальником внутренней безопасности зоны. Он сетовал, что зэки нынче не те, что раньше, - измельчали.
- Но, - говорит, - попадаются еще нормальные: недавно привели одного на вахту, начал он нам грубить. Короче, дали мы ему оторваться от земли, чтоб неповадно было. Крови с него потекло много, и тут он поднимается и говорит: «У меня СПИД, осторожно, не заразитесь».
- Порядочный человек попался, - подытожил майор.
- При чем здесь порядочность? - говорю я ему. - Это он из-за страха ляпнул, чтоб бить перестали. Был бы он посмелее, - заразил бы вас, гандонов, чтоб пропала навсегда охота кровь зэка проливать.
- Злой ты, - говорит майор.
- Нет, просто называю вещи своими именами. Тошнит, когда малодушие и трусость именуют порядочностью и благородством.
Каждый человек есть одновременно герой и трус, слабый и сильный, святой и злодей, но у большинства нет силы духа принять себя всего, и здесь ему на выручку приходит Система, которая учит искусству обманывать
себя. Сказано: все что с вами происходит - к лучшему. Все есть благо для человека, если цель его - СвобоДа. Нужно только это благо увидеть и верно использовать. Что значит «верно»? Без страха. Зона - это подходящее место для диагностики и починки своей воли. Каким образом саморазрушение превратить в самосозидание? Самосознанием. К сожалению, большинство заключенных не видят блага в своем положении и не используют его. Тюрьма, как и любая другая ситуация в жизни человека, в зависимости от его к ней отношения может стать как лекарством, так и ядом. В чем счастье несчастий? Они делают более осознанным. «Много из вашей боли избрано вами самими. Это горькое зелье, которым лекарь в вас исцеляет вашу больную сущность» (Джебран).
Ум человека программируется средой его обитания. Еще до того, как он осознает, кто он и что он, общество внушает ему, кем он якобы является. Стоит человеку поверить в эту ложь и отныне он себе не принадлежит. Сознание человека - это неисчерпаемый потенциал, это мини-копия программы вселенной. Общественно-политическая система - это хакер, в арсенале которого масса вирусов, нарушающих работу программы «человек». Основной вирус - это страх, который программирует человека на самоуничтожение. Человек одновременно есть целитель и сосуд целителя, в котором он пытается приготовить эликсир бессмертия. Все, что он видит, слышит, узнает, чувствует, мыслит, переживает и копирует, все это приправив слезами, потом и кровью, он бросает в свой сосуд в надежде получить панацею от горечи жизни. Он не знает, сколько чего нужно брать, чтобы получить желаемое и неустанно экспериментирует. Часто он, уставший от себя, берется исцелять других. А те, другие, говорят ему: «Как может не исцеливший себя исцелять других», - и называют его шарлатаном. «Но ведь я люблю вас», - говорит он им, обиженным. «Как может не любящий себя любить других?», - отвечают они ему. И он снова и снова возвращается к самому себе, чтобы суметь полюбить.
Чувством вины пропитан человек. В пору говорить не «человек разумный», а «человек виновный». Общество напитывает человека этим саморазрушающим чувством. Не испытывающему вины говорят: у тебя нет совести. Человек по слабости своей верит и начинает проклинать себя вместо того, чтобы послать к чертям мир с его гнилой праведностью. Чувство вины - это основное препятствие на пути к счастью, ибо это чувство рождает страх быть самим собою. Человек жаждет прощения и отпущения не существующих грехов - это все проделки Системы. Человек жалок, ибо ждет, когда ему позволят быть счастливым, ждет очередной лжи, которая позволит ему гордиться своим ничтожеством. Человек боится опыта и в этом его беда. Он не хочет выяснять сам, что хорошо и что плохо. Внутренний мир человека - это огромная экспериментальная лаборатория, назначение которой - открытие своей формулы счастья. Все хотят быть счастливы чужим опытом. Составители перечня дозволенных опытов присвоили себе право решать судьбы тех, кто ищет свою формулу. «А вы, судьи, которые хотят быть справедливыми, какой приговор выносите вы тому, кто честен по плоти, но вор по духу? Какому наказанию вы подвергнете того, кто умерщвляет по плоти, но сам умерщвлен по духу?» Человек, боясь осуждения лживыми, отрицает себя истинного. Не отрицает себя лишь Преступник. Задача Системы - довести человека до духовного самоубийства. Один человек говорит другому:
- Ты на ложном пути.
- Ты ходил по этому пути, ты дошел до конца? - спрашивает другой.
- Нет.
- Так откуда ты знаешь, что этот путь ложный?
- Знаю.
- Хорошо, допустим, знаешь. Объясни тогда, что есть ложный путь и правильный путь, какие критерии определения ложности и правильности?
- Правильный ведет к истине, ложный - в никуда, к погибели.
- Что есть истина?
- Бог, справедливость, любовь, все, что делает человека счастливым.
- А свобода? Свобода делает человека счастливым?
- Не всегда.
- Но разве несвободный может любить? Разве любовь, Бог возможны без свободы?
- Не уверен.
- Свобода вызывает у тебя тревогу?
- Возможно.
- Послушай, ты сказал, что я на ложном пути, потому что этот путь не ведет к истине, то есть, к Богу, справедливости и любви, ты признал, что сам по этому пути не ходил. Но ведь нет другого способа определить, ведет избранный путь к истине или нет, кроме как пройдя его. Ты не уверен в том, что Свобода это синоним Бога, Любви и Истины. Свобода - это путь к самому себе, это путь к истине и это всегда Свой путь. Сказано: кто несчастлив в пути - тот не будет счастлив и вконце дороги. Примета счастья - радость идущего. Радость от прокладывания своего пути. Ты же ходишь протоптанным, общим путем, и радость, и истина у тебя тоже общие. Ты идешь по знакам, установленными чужими, застрахован от неожиданностей и это делает тебя уверенным в пути. Я же превращаю бездорожье в дорогу и поэтому знаки и правила устанавливаю сам. Те дороги, по которым ходишь ты, когда-то тоже кто-то протаптывал Сам и он тоже был Преступником. Дорога имеет ценность лишь до тех пор, пока по ней идет Один. Общая дорога перестает быть дорогой истины, перестает быть дорогой к самому себе. Особенность протоптанных путей в том, что по ним чаще ползают, нежели ходят. Мораль ползущего такова: лучше самому стать на четвереньки, чем оказаться в таком положении вследствие падения. Ползти не страшно. Ползти - это не решать все самому, это не быть Преступником. Ибо сказано: душа ходит всеми путями. Ложь - это идти не самому.
Часто, описывая внешность человека, говорим: он сбитый, имея в виду крепкий, сильный. Дух человеческий тоже бывает сбитым, сбивается он, делается цельным экстремальными событиями, трудностями и несчастьями. Именно им должен научиться быть благодарным человек за монолитную силу духа. Дух человека, ищущего легких общих путей, атрофируется от
неупотребления. Воля, не творящая свободу, становится волей раба.
Политика - это искусство приготовить и подать все дурно пахнущее в удобном вкусу и нюху виде, это умение облекать ложь в законную форму. Власть и церковь работают по давно известной схеме «хороший и плохой». Когда проснувшаяся интуиция человека говорит: «Не верь политику», - он начинает искать куда бы ему деть свою обманутую веру, где бы ему подсказали, как жить и что делать со своей непутевой жизнью. И в этот момент в его искусственно ограниченном Системой поле зрения возникает в образе попа великая утешительница душ человеческих - церковь. Постанова работает безотказно, нажива между подельниками делится, как положено: Богу - Богово, кесарю - кесарево. Все довольны, и к превеликому ужасу гражданин-прихожанин, высказавший попу все, что он думает о его подельнике, - тоже утешился. Нет пределов человеческому желанию быть обманутым.
Почему человек не умеет радоваться? Следует уточнить: не радуется взрослый, ибо у ребенка с радостью все нормально. Ребенок - это ходячая радость, радуется сам и других радует. По мере взросления человек все более утрачивает способность радоваться, не говоря уже о том, чтобы радовать других. Почему так? Умнеют. Ребенок - это истина, живое ее воплощение, это непосредственность, безусловность и абсолютная подлинность. Куда же девается радость, неужели самосознание, этот спутник взросления, вытесняет ее. То, что принято именовать умом, в большой части есть ложь, притянутая страхом рационализация. Уму во чтобы то не стало необходимо всему дать свое определение, везде повесить ярлык. Дав всему названия, он начинает подавлять и вытеснять ненужное, не понимая, что ненужного нет. Свобода -это когда нужно Все для радости. Это ум, вживленный Системой, учит человека стыдится себя и испытывать вину за радость. Когда человек радуется - это его ум радуется чувству, и наоборот - это он чувствует умом и размышляет чувством. Счастье - это особый образ мыслей привычкой отлитый в форму чувства радости и полноты жизни. Умение размышлять чувством возвращает счастью безусловность. «Сидя в одиночестве у себя в комнате, вы наполняете всю комнату любовью. И, может быть, вы в тюрьме; за одну секунду вы можете превратить ее в храм. Тот час же, как вы наполняете тюрьму любовью, это больше не тюрьма. И даже храм становится тюрьмой, если любви нет» (Ошо).
Наполнять любовью может лишь свободный, ибо любовь наполняет лишь того, чья воля творит свободу. Любовь - это всегда Любовь к Свободе. И очень часто свобода носит человеческие тела и имена. Все чаще забываю, что я в тюрьме. «Ждать нечего. Существование в этот миг совершенно, как никогда. Оно никогда не будет совершеннее». Все мы слишком вежливы. Почему это плохо? Потому что в основе нашей вежливости в большинстве случаев лежит не добронравие, как принято считать, а обыкновенная трусость. Страх перед другими делает нас вежливыми. Будь проклято все, что отнимает искренность. Есть великий источник роста духа человеческого, название которому ответственность. Человек перекладывает ответственность за свою жизнь на Бога, церковь, общество, государство, врагов и друзей, - он хитрит и обманывает сам себя. Ответственность - это твой ответ на здесь и сейчас, на каждое мгновение. Ответ волей, утратившей страх, осуществляющей свободу волей. Ответственность - это духовная физкультура. «Решай всегда все сам», - говорит ответственность. «Это трудно», - возмущаешься ты. «Глупый, пойми же ты: преодоление трудностей - единственное условие своего роста, роста твоей свободы», -терпеливо учит она. Люди живут по-разному: кто по минимуму, кто по максимуму, кто-то выбирает середину, не зная, что она скользкая и придется постоянно соскальзывать, - чаще на минимум. Выбор минимума - это попытка избавиться от страха перед ответственностью. Законопослушный гражданин - это человек минимума. Это когда всю жизнь по приказу, по совету, по предписанию. Такой всегда может оправдаться: я следовал совету того, чей авторитет непререкаем, я выполнял приказ и т. д... Никакого риска... Но ведь и жизни никакой, потому что нет Я. Минимальный заявляет: «Я не злоупотребляю». «Верно, рабством злоупотреблять нельзя», - отвечает живущий по максимуму. Минимальный живет «разумно».., «с головой». Максимальный больше слушает сердце, чем ум, и поэтому смысла в его жизни больше. Он знает: смысл умом не постижим, чувству больше не подвластен. Что такое познавать себя? Разрушить себя до основания, разрушить свой муляж, который вы под руководством прораба общественнополитической системы выстроили из негодного материала лжи и скрепили его страхом. И когда не останется ничего, когда вы почувствуете отсутствие страха перед миром и отвращение к самообману, - преступайте к строительству. Вы разрушили общежитие, а возводить придется храм. Вы строитель, вы же и прораб. Сознание - ваш мастерок, свобода -скрепляющий раствор. Самопознание - это разрушение во имя созидания. Когда разрушаете - вы Преступник, ибо никто не знает, зачем вы это делаете и сами вы часто не имеете ответа на «зачем». Когда возводите - вы святой. Немало таких, что только разрушают, им просто не хватило времени и сил возвести. Но это все равно лучше, чем жить в общежитии из лжи. Состоявшийся Преступник - уже святой, ибо святой есть каждый, кто ценит свободу больше жизни. Лишь такой может любить и поэтому он святой. Нужно понимать, что смысл не где-то там, не вконце, - а здесь и сейчас, и он не один - смыслов миллиарды; каждый миг - это новый смысл. Свобода это всегда создание своего смысла. «Жизнь - это всегда чрезвычайное происшествие, иначе это не жизнь», - говорит самому себе Преступник.
Заключенные часто спрашивают друг у друга: «Сколько тебе осталось до конца срока?» Если спросить: «Зачем ты спрашиваешь, сколько чужому тебе человеку осталось сидеть?», - он ответит: «Просто так спросил». И он не обманывает, ибо спрашивает не осознавая. Это своего рода психологическая разгрузка: если слышит, что другому сидеть больше, то становится легче принимать действительность. Если же слышит цифру меньше той, которая осталась самому, то, как правило, выстреливает следующий вопрос: «А всего сколько отсиженных?» Если и здесь он хлебнул больше, - ничего страшного, ибо всегда можно найти того, кто с удовольствием поменяется местами с тобой. Человек легче переносит тяготы жизни, если рядом живущему еще труднее. Как бы не было плохо, всегда найдется тот, кому еще хуже, - утешение, которым не стоит пренебрегать. Ругаясь между собою, заключенные часто произносят: «Голова». Если на воле вы говорите оппоненту: «Ну ты и голова!», - то этим вы восхищаетесь его умом, это звучит как комплимент. На зоне за такой комплимент могут зарезать. «Голова» здесь не синоним слова «умный», это означает «придурок», «недоразвитый». Почему так? Из-за чего такое искажение значения слова? Умышленное искажение? Думаю, да. Тюрьма - то место, где вещи принято называть своими именами и если к этому прибавить специфический юмор, помогающий переносить непереносимое, то становится понятно: превращением комплимента в ругательное слово зэки подшучивают над лицемерной разумностью живущих по ту сторону колючей проволоки. Здесь в почете больше чувства, чем ум, сердце, нежели голова. Правды в зоне больше чем на воле, потому что больше свободы. Большинству здесь терять уже нечего. Как дерево без листьев, так и зэк - это рентгеновский снимок человека. Он себя уже не стыдится и страха в нем почти не осталось, от того и правды больше. Так бывает перед смертью, - в кино видел; только там цветная художественность, а здесь черно-белая документальность. Вроде как признался себе уже во всем, а не покидает ощущение недосказанности. «Договаривай до конца», - твердит кровь в жилах. Договорю, обязательно договорю, пусть лишь глаза привыкнут смотреть в темноту. Общество вынуждает человека постоянно объясняться, оправдываться. Принявший такой расклад за должное покоряется, и всю свою жизнь только и делает, что объясняется неизвестно в чем и непонятно перед кем. У него не остается времени и сил на главное - на самообъяснение.
Если бы только времени и сил. Самое грустное здесь то, что не возникает даже такого желания. Не того люди просят у Бога. Он ждет услышать: «Моя глубина - твоих рук дело. Дай силы духу Моему изведать ее, не позволь уйти необъясненным самому себе».
* * *
Пришел с прогулки, заварил крепкого чая (смесь черного и зеленого), выпил и жду прихода: это когда в голове посветлеет. Чифир, как раньше, уже мало кто пьет. Рецепт его простой: полпачки черного чая на литр кипятка. Получается атом, выпивая кружку которого, прыгаешь полдня, что мишка Гамми. Особенный чифир - сваренный «на факелах». Факела - это полоски сухой материи, свернутые в небольшой рулон, в ход идет постельное белье, а за неимением - все, что горит. Заваривают чай таким способом в условиях отсутствия кипятильников и электричества - в штрафных изоляторах и боксах тюрем. Особенность такому чифиру придают экстремальные условия заваривания, да и канители много. Ну да зэку куда спешить, лишь бы чем-то заняться.
Гулять из камеры УУК меня выводят каждый день на час в дворик три на четыре метра. Если ходить быстро, то за час успеешь пройти немало, что я и делаю. Забавная, наверное, со стороны картина, - напоминает мечущегося в клетке волка. Я такое видел в зоопарке. Привычка ходить по короткому отрезку туда-сюда сохраняется на всю жизнь, по ней менты на воле определяют бывших зэков. Стоит такого вывести из себя, как он начинает почти бегать вперед-назад. Забавно. забавляется Система.
Именно таким, какой я есть, меня хочет видеть Вселенная. Моя воля это часть воли Вселенной, ее микрокопия. Поэтому я не могу хотеть того, что неугодно ей, осознание этого дает ощущение полноты. «Главное несовершенство человеческой природы состоит в том, что цель наших желаний всегда в противоположном. Так, ипохондрик особенно чуток к юмору, сластолюбец охотно говорит об идиллии, развратник о морали, скептик о религии. Да и святость постигается не иначе, как в грехе» (С. Кьеркегор). Все противоположности придуманы людьми. Зачем? От неверия человека в себя. С несовершенного спросу меньше, меньше перед собою ответственности. Страх перед свободой заставляет человека самоумаляться, придумывать в себе грех и вину.
Иду сегодня с прогулочного дворика в камеру, навстречу мне капитан, довольно таки мерзопакостная особь. «Добрый день», - говорит мне тоном, как будто мы всю жизнь с ним вместе свиней пасли. Я промолчал. Он возмущенно: «Почему не здороваешься, осужденный?» «День мой, -отвечаю, - и рассказывать кому попало добрый он или нет я не собираюсь». Капитан охренел и не смог скрыть этого. Тут следует пояснить: осужденный «обязан» здороваться с представителями администрации зоны. То есть, своим ответом я нарушил режим содержания, за что могу быть наказан. Капитан лишь смог выдавить: «Я не кто попало». Отныне кличка у мента «Кто попало», зэкам нравится. Правда у осужденных нелицеприятная, пора бы осуждающим привыкнуть, да нет - обижаются. Впрочем, зэки «любят» обиженных.
Святость грехом обретается. Не согласны? Нужно верно понимать, что есть святость. Святой тот, кто любит, а любить может лишь свободный, свободный же всегда Преступник. Поэтому святой - это всегда -Преступник, всегда тот, кто любит свободу больше жизни. Святой тот, кто принимает себя целиком, без оговорок, кто ищет и находит Бога в себе. Искренность - среда обитания святости. Бесстрашие - примета святого. Грех это все что таит в себе страх. Грех - это не свобода, это отсутствие любви. Любви к себе, грешник не принимает себя, стыдится и боится себя. Он не есть, он только кажется, ибо неискренность и страх текут в его жилах. Самообман - сущность греха. Грешен всякий, кто ищет бога вне себя. Все мы проходим через нелюбовь к себе, через самоотвержение и не наша в этом вина, - нас так учили те, кому мы верили. Но наступает момент, когда голос внутри начинает звучать громче внешних голосов. И тут важно начать слушать только его, только с ним вести диалог. Тот, кто был до диалога, -грешник, после - святой. Отныне его жизнь - это его религия. Своим бесстрашием он слил воедино Святого и Преступника. Так он вернул себе цельность. «А кто цел, тот свят». «Роковым, неизбежным последствием отвлеченно-морального нормирования жизни является моральное лицемерие. Жизнь распадается на две части - официальную и подлинную, интимную. В первой все мы благопристойные, «порядочные» люди, внутренне спокойны, по свободному убеждению подчиняющиеся всем «принципам и нормам морали», а некоторые из нас даже заслуживают репутации «светлых личностей», «глубоко идейных» и «принципиальных» людей. Но как мало внутреннего света, тишины, умиротворенности, как много бунта, мук, тьмы и порочности в глубине души даже самых «светлых личностей» (С. Л. Франк).
Всякий живущий не ложно, живущий своею глубиною - неизбежно Преступник. Преступление - это жизнь, уставшая быть лицемерием. Сказано: узнайте истину, и она сделает вас свободными. Я же говорю: станьте свободными и познаете истину, а это значит - стань Преступником, и ты узнаешь, что истина - это ты. Истинно все, что свободно. Все мы были истинными в детстве и перестали быть ими, когда поверили Системе, когда научились бояться. Все в мире относительно и условно, это утомляет дух, жаждущий абсолютности, и когда он преступает - он утоляет жажду духа, спасает себя от погибели. Абсолютный Преступник - это художник-реставратор, воссоздающий свой первозданный лик, это поэт, сочиняющий себя, это археолог, ищущий драгоценный артефакт своей сути, как путешественник, странствующий по неизведанным тропам бессознательного в поиске самого сильного впечатления, впечатления о себе как о Боге, это врач-хирург, удаляющий из сознания опухоль страха. Он крестьянин, возделывающий огород своих чувств, вырывающий сорняки неискренности. Он нищий, но не духом, он богатый, но не самообманом. Он кандидат неизвестных наук, он контрабандист свободы и крематорий лжи. Он андрогин, воссоздающий себя заново, он по ту сторону всех слов, придуманных людьми. Он философ непринятых истин. «Сущность человека неопределима», - говорит он всем определяющим.
«...Я человек, отрицающий и осуждающий весь существующий порядок и власть», - писал Лев Толстой членам царской семьи. Существующий порядок и власть - эти разбойники с вымытыми душистым мылом щеками и руками, отрицающие мое право на самобытность, осудили меня на годы заключения. Мне сказали: «Отбывай наказание», - но я, как всегда, ослушался: я не отбывал, я жил. Меня ограничили в действии, я же компенсировал это тем, что много чувствовал и мыслил. Мои мысли и чувства стали кислотою, вытравливающей все неподлинное. Я сделался экспертом по подделкам. Дух - это искусство свободы. Я стал искусствоведом. Я переквалифицировался из постановщика трюков ума в режиссера своей жизни. Я сознательно сошел с ума. на остановке чувства в районе интуиции. Больше не езжу в транспорте «общее» - укачивает сознание и дух тошнит. «Но прежде всего я должен знать, для чего я вообще живу. И здесь я знаю пока лишь одно: я не могу жить ни для какого политического, социального, общественного порядка. Я не верю больше, что в нем можно найти абсолютное добро и абсолютную правду. Я вижу и знаю, наоборот, что все, кто искали этой правды на путях внешнего, государственного, политического, общественного устроения жизни, - все, кто верили в монархию или в республику, в социализм или в частную собственность, в государственную власть или безвластие, в аристократию и в демократию как в абсолютное добро и абсолютный смысл, - все они, желая добра, творили зло и, ища правды, находили неправду» (С. Л. Франк).
изобрел ненависть и занял ею пустое место. Ненависть оказалась штукой деятельной, и излюбленным ее занятием было осуждение. У осудившего и у осужденного жил внутри Бог. Осужденного закрыли в клетку, но Бог, который жил в нем, как и раньше продолжал путешествовать, где ему вздумается, и благодаря этому осужденный чувствовал себя свободным даже в клетке. В это время у осудившего начали происходить странные дела: ненависть соорудила клетку и посадила туда Бога, жившего с ней по соседству, за то, что он хотел построить внутри человека царство свое. И зажила ненависть припеваючи. Осужденный не затаил ненависти к осудившему его, поэтому все его внутреннее пространство занял Бог и то, что человек находился в клетке, только облегчало задачу внутреннему Богу приумножать казну своего царства творением свободы. Закончился срок наказания, и освободили заключенного, но он к этому событию отнесся равнодушно, потому что и до этого был свободен свободой внутреннего бога. Тем временем в жизни осудившего тоже произошли изменения: он влюбился. Любовь приехала на неимоверной силы слоне, которого звали Правдивый, он раздавил ненависть, разломал клетку и выпустил из нее Бога. И встретились снова два человека, переставшие быть осуждающим и осужденным. Устроил пышную свадьбу влюбленный и пили все за здоровье Любви и слона, даровавшего свободу Богу. И мой Бог там был, мед пил и мне принес. Напился я и хожу в тюрьме, свободою пьяный. Мораль сей сказки такова: свобода - это всегда Своя свобода.
«. человек, который отошел от мира и располагает возможностью наблюдать за ним, находит мир таким же безумным, как мир находит его» (Д. Галифакс). Пожалуй, стоит поблагодарить мир за предоставленную мне возможность наблюдать за ним, нет лучше обсерватории для подобного рода наблюдений, чем одиночная камера. Безумность мира в его умности, в тотальной рационализации бытия. «Рацио» вытесняет «психо». Ум, пренебрегающий духовностью, вырождается в безумие. Мир заболел «здравым смыслом». Многолетний опыт наблюдения привел меня к заключению: у понятий «здравый смысл» и «смысл жизни» кроме слова «смысл» нет больше ничего общего. Все великое рассмотреть можно только на расстоянии. Теперешний миг жизни так велик, что человек не в состоянии увидеть глазами сознания и сотой его части. Почему мы не можем понять целого? Охватить так, чтобы отчетливо уразуметь смысл своей жизни. Ответ: потому что боимся свободы. В каждом мгновении свой смысл - это бесспорно, но хочется какого-то всеобщего смысла. Не хочет человек удовлетвориться, что цель - это сама жизнь, и все норовит сделать из нее средство. Что же это за цель, смысл дающая? Мы требуем готового смысла. Мол, подавай мне на блюде идею, способную научить меня любить жизнь и примирить со смертью. Может, стоит пытаться самому создавать этот смысл. Может смысл в том, чтобы стать создателем смысла. «Этот мир лишен смысла и тот, кто осознал это, обретает свободу» (А. Камю). Тот, кто осознал это, обретает свободу осуществить свой смысл, он осуществляет свой смысл тем, что осуществляет свободу своей волей. Лишь утративший страх узнает правду. Возможно, и вся Вселенная таким образом осуществляет свой смысл через волю человека, преступающего запреты. Смысл можно только чувствовать и переживать, его бессмысленно выражать словами. Переживание радости - верный признак присутствия смысла. \
Вернемся к вопросу: почему мы не можем охватить целое? Потому что пытаемся сделать это разумом. Окунь не пытается проглотить кита, потому что знает: это ему не по силам, это знание у него врожденное. Почему же человек пытается проглотить целое? Неужели есть у него врожденное знание, что ему это по силам. Если есть желание, значит, есть и силы на его осуществление. Но такие силы есть лишь у свободного, лишь потерявший страх знает, как их применять. Целое дано понять только целому, только тому, кто осознал себя богом. Суть, дающая смысл, находится на глубине, разуму недоступной. Разуму необходим скафандр для глубоководных погружений. Лишь облачившись в чувство, исследует разум всю глубину истины, - чувство любви. Любящий не задается вопросом: «В чем смысл моей жизни?»; он не ищет того, чем уже обладает. Пусть каждый спросит себя, за что он готов отдать свою жизнь. Ответ и есть смысл его жизни. Большинство отвечая обманывают себя. Правильный ответ здесь один -Свобода. Но чтобы ответить правильно - нужно быть Преступником. «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода». В этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе» (Линкольн). Понимает свободу лишь тот, кто творит ее. Мы знаем лишь то, что создаем сами.
* * *
Недавно зэк с соседнего барака маякнул на волю таким же, как и сам, наркоманам, чтобы спрятали в передаче, которую повезет ему мать, наркотик, но так, чтоб она ничего не знала. Тот факт, что если менты обнаружат спрятанное в передаче, то мать сядет на 5 лет, его, по-видимому, не смущал. Год назад ее уже задерживали, тогда сын с приятелями тоже использовали ее вслепую. Мать тогда откупилась немалыми деньгами. А его самого зэки в зоне избили до полусмерти за то, что родных подставляет. Выводы парень не сделал и вот снова мамка везет любимому сыну передачу и не знает, что в ней наркотик, передает, и снова прапорщик его находит. Сын как узнал, что мать арестовали, закрылся в подсобном помещении промзоны и вскрыл вены. Нашли его уже мертвым, и было ему всего-то 23 года. Мать потом отпустили.
Человек мечется, словно белка в колесе, ранимый навязчивым желанием стать счастливым. Он не понимает что «стать» счастливым невозможно, счастливым можно лишь быть уже - здесь и сейчас. Счастье - это всегда настоящее. Счастье - это не достижение, а обнаружение. Счастлив умеющий находить причину радости во всем. Я радуюсь тому, что научился осознавать мое сейчас.
За окном идет дождь. Это природа играет свою симфонию, ударяя каплями воды по крышам зданий, словно по клавишам органа, перебирая ветром струны колючей проволоки. Жизнь дает свой концерт. У меня билет в отдельную ложу. Акустика одиночной камеры передает невыразимое звучание жизни. Появляется слышимость себя. Титулы, деньги, слава - все это богатство, не избавляющее от нищеты духа. Внутренняя свобода есть подлинный капитал, лишь ею стоит богатеть. Система, ограничивая стенами тюрем поле зрения физиологического, увеличивает этим безгранично поле зрения духовного. Прозрение Себя. Прозрение себя Богом. Видящий рождается свободой.
Статуя Свободы в Америке вызывает неприятные ощущения. Ощущения тотального режима. Лжи о свободе. Эта статуя есть символ Системы, символ узаконенного зла, выписавшего себе мандат на свободу действий во имя псевдосправедливости. Злодеяния одеваются в одежды блага, называются интернациональным долгом, освобождением, демократией, секретными боевыми операциями и т. д. Хиросима и Нагасаки, Вьетнам, Афганистан, Ирак - это кровь детей, кровь мирных граждан; этой кровью омыта статуя Системы. Какое объяснение должен находить своим действием человек, отдающий приказ сбрасывать бомбы на головы людей. Если я заявлю в суде, что совершенное мною разбойное нападение - это боевая операция, несущая благо, меня примут за сумасшедшего. Но если бы я, прежде чем совершать нечто подобное, стал частью Системы, то вместо суда был бы почет и награды, общественное признание и материальное благополучие. Чуть не забыл. и «чистая совесть».
Недавно на государственном уровне прошло празднование в честь «воинов-афганцев». Я всем своим существом презираю солдат. Слово «военный» у мыслящего человека должно вызывать те же ассоциации, что и тупой маньяк-убийца. Потому что он готов убивать, не раздумывая. Ему прикажут - и он сотрет с лица земли кишлак в Афганистане, сожжет напалмом село во Вьетнаме, отправит в газовые камеры Осфенцима, убьет безоружного демонстранта, и. совесть чиста. Очищена командой «фас». Система говорит мне: «Ты злоупотребляешь свободой, поэтому я лишаю тебя ее на 8 лет». Я отвечаю: «Разве твой солдат, министр, мент не злоупотребляют свободой больше, чем я?» «Ты не понимаешь, - отвечает Система, - они часть меня, они несвободны и, следовательно, злоупотребить тем, чего у них нет - не могут». Стань, как они, частью меня, и я возьму всю ответственность за твои действия на себя». Не могу, статуя Свободы не позволяет, не та, что в Америке, - та, что внутри; ни за что не хочет избавиться от возможности злоупотреблять. Не могу, потому что Могу. Система обладает воистину чудесным умением превращать неправое в правое, избавляя таким образом своих лакеев от угрызений совести. Система учит: добро все то, что ни есть результат Свободы воли. Злодей-солдафон, отказавшийся от своей воли и выполняющий волю Системы, провозглашается воином-героем. Сколько выгоды все-таки в отказе от свободы: проникаешься убеждением, что твоя миссия на земле священна и никаких тебе угрызений; под каждым мундиром и костюмом чиновника прячется камзол лакея.
Ум человека фиксирован: все воспринимает «правильно» и «неправильно». Если кто-либо пытается снять такой ум с фиксатора, освободить его, то человек неосознанно противится этому. Он противится свободе, потому что фиксированный ум упрощает жизнь, он уже привык смотреть на черно-белое, и все цветное с множеством оттенков вызывает страх. Мышление категориями, догмами, то есть, системное мышление делает жизнь проще и понятней. Но эта простота и понятность - убийственна для жизни.
Свобода. Ум научился из всего делать средство. Прикинувшись верой, он и смерть превратил в средство. Единственное, что ему не по силам, - сделать средством любовь. Ибо она есть абсолютная цель всего. Она лишь там, где воля - свободна. Чувство никогда не лжет. Когда человек говорит: «Меня чувство обмануло», - это его ум пытается скомпрометировать чувство. Нередко цели, поставленные умом, убивают наше здесь и сейчас. Ставь цели чувством. Измерь себя любовью. Лишь чувством ты можешь приобщить себя к вечности. Когда любишь - живешь не во времени, а в вечности. Что есть вечность? Абсолютная Свобода. Как обрести вечность? Быть Абсолютным Преступником.
* * *
Вспоминаю свой последний арест. Семь лет прошло, а как будто вчера все это было. Дни в тюрьме летят быстро. Вышел я после тренировки из спортзала, водитель ждал за рулем автомобиля. Едва успел присесть в машину, как откуда ни возьмись появились добры молодцы, воодушевленные командой «фас». Секунда дела - и я на асфальте в наручниках. Сработали красиво, учитывая, что весил я 117 кг. Сопротивляться смысла не было, был без оружия. Затащили в микроавтобус, надели мешок на голову и повезли, со слов подполковника, руководившего всем этим цирком на колесах, в лес, чтобы там пристрелить при «попытке к бегству». Не оригинально, но, видно, действует, иначе бы не применяли сие колено; арестованному не дают опомниться и делают все, чтобы у того от страха пропала способность думать и мобилизовать дух. Решив, что я уже достаточно напуган, подполковник приказал ехать в горотдел. Там на меня сбежались смотреть все милицейское начальство. Подполковник всем своим видом показывал, что отныне он если не мессия, то точно Брюс Уиллис, спасший планету от вселенского зла. Я же был настолько спокоен, что и сам удивлялся этому. Видимо внутренне я уже давно был готов к аресту, устал бегать. Три года в розыске. сильно напрягало. Теперь же как-то весь расслабился, и сделалось все нипочем. Расслаблялся недолго, дело вела «шестерка» (управление по борьбе с организованной преступностью). Меня обвинили в организации банды по статье «бандитизм», в вымогательстве, в хранении оружия; кроме этого в обвинении фигурировала 353 статья уголовного кодекса: самовольное присвоение полномочий власти или должностного звания. Ментов больше всего бесило то, что я использовал униформу работников милиции. После каждого такого использования в рядах блюстителей проводились внутренние расследования; основная версия была такова: бизнесменов грабят «оборотни в погонах».
Вины я не признал ни по одному из инкриминируемых мне эпизодов. Мое признане следствию не сильно то и требовалось, доказательная база основывалась на признании некоторых членов банды, а также четыре закрытых свидетелей, имена, фамилии и адреса которых были засекречены. Судья деньги брать побоялся из-за большого ажиотажа вокруг дела. Приговор 8,5 - это не совсем плохо в моей ситуации, учитывая, что санкция статьи до 15-ти, а прокурор запросил 12. Видимо, сыграл роль тот факт, что не было «отягчающих обстоятельств», - пролитой крови. Использованием униформы спецподразделения «Беркут» я меньше ее компрометировал, чем те, кто ее носит на «законных основаниях». Банда, организованная мною, -это детская забава по сравнению с организованными и узаконенными Системой бандами чиновников и силовых структур.
У Системы свои «законные основания», а у меня - свои. Основания лишь тогда законные, когда они есть основания Одного. Лишь самобытная, утратившая страх воля может сообщать законность чему-либо, может, потому что смеет быть свободной. Человек жертвует своей сутью ради формы. Он предает свободу ради призрачного успеха, именуемого карьерным ростом. Он отказывается от своего врожденного права быть самим собой, расти без внешнего принуждения. Рост возможен лишь в Свободе, все, что обусловлено и управляемо, не должно называться ростом. «Нужен внутренний закон, никакие другие законы не нужны. Если вы нуждаетесь в каком-либо ином законе, это только показывает, что вы не знаете внутреннего закона, что вы потеряли контакт с ним. Так что истинные вещи не есть нечто искусственное» (Ошо). Если ты потерял контакт со своим внутренним законом, не спеши подменять его внешним. Стань Преступником и контакт возобновится. Жить по внешнему закону - легко. Но это не жизнь, ибо жизнь лишь то, что осуществляет себя в Свободе. Утвердится в своем законе трудно, но только так можно прийти к себе. Живущие по внешним законам внушили себе, что живут по внутреннему императиву и осуждают при этом тех, кто путем проб и ошибок утверждается в своем внутреннем законе, кто отказывается путем самообмана трусливо совершать его подмену внешним законом. Не хочет человек понимать сказанное классиком, что он сложнее, бесконечно сложнее, чем его мысль. Попытки узнать себя разумом и только, приносят огорчение. «Но его жадный разум постигает лишь малость - только отблеск над бездной без края и дна» (А. Джамиль). Бездна без края и дна постигается лишь подобной ей бесконечностью - свободным чувством. Паскаль сказал, что величие человека - в его способности мыслить. Спору нет, а божественность человека - в его способности чувствовать. Бог - это человек, чувствующий себя Богом. Так чувствовать способен лишь Преступник.
Иногда думается мне, что человек - это эмбрион, а Земля - это утроба его матери и то, что называется смертью, на самом деле есть рождение. Вселенная беременна мной. Человек обречен пытаться придать жизни смысл, который не уничтожается смертью. То упорство, с каким он это делает, наводит на мысль, что его интуиция знает о существовании такого смысла. Великий мученик Джордано Бруно сказал: «Человек есть то, чем может быть, но он не все то, чем может быть». Кто-то увидит в этих словах предостережение не быть всем тем, чем он может быть. Такое видение ему нашептывает его страх, назвавшийся моралью. Но есть тот, кому жизненно необходимо знать все то, чем он может быть. И незнание здесь рождает бытие; ибо чтобы знать «все то», нужно прежде быть «всем тем». Иметь смелость быть всем тем, что может даровать знание о себе, иметь смелость быть Преступником. Подлинность всегда преступна.
Недавно в Ватикане выставили рассекреченные документы, среди которых бумаги из судебного дела над Джордано Бруно. А ведь прошло четыре века. Медленно и неохотно церковь раскаивается в своих грехах. Вся история человечества представляет собою статистику злодеяний властьимущих. История маньяка Чикотило меркнет перед историей правления любого из государей, даже самого «демократичного». «Не из личной корысти, а для блага людей», - вещают обамы, путины и отдают очередной приказ о истреблении инакомыслящих. Разве честолюбие, слава и прочие моральные и материальные выгоды от обладания властью не являются личной корыстью? Закон земных богов умудряется уполномочивать себя назло законами Всевышнего. Инквизиция, видоизменившись, процветает в борьбе с ересью инакомыслия. «Когда мы видим, как плутуют маленькие люди и разбойничают сановные особы, нас так и подмывает сравнить общество с лесом, который кишит грабителями, причем, самые опасные из них - это стражники, облеченные правом ловить остальных» (Н. Шамфор).
Бальзак сказал, что всякая власть есть непрерывный заговор. Заговор против человека и его свободы. Сделать из него духовного кастрата, превратить в раба - цель заговора. Государственная машина создает по-своему образу и подобию мини-машинки; Система - это конвейер по производству граждан. Бывают бракованные изделия, их выявляют по наличию самостоятельности. Для таких предусмотрены склады по утилизации - исправительные учреждения; бараки полны браком.
облекать его в более приемлемые для совести формы, во всякого рода необходимости во имя блага. Эти благодетели общества настолько укоренились в самообмане, что, осуждая делающего открыто то, что сами бояться делать или делают скрытно, - не испытывают ни малейшего душевного дискомфорта. Лицемеры довели до совершенства свое умение лепить из дерьма конфетку, называя подмену понятий прогрессивностью. Средневековый король в доспехах, залитых кровью, и со своим варварством достоин большего уважения, чем нынешний высокообразованный президент со своим гуманизмом. Все потому, что первый - настоящий, и если убивал, то называл это убийством. Нынешний же король может сравнять с землей кишлак или город и назовет это борьбой с терроризмом. Политика - это умение переодевать зло в добро. «Приходится усмотреть парадоксальный, но воочию явственный факт. все горе и зло, царящее на земле, все потоки пролитой крови и слез, все бедствия, унижения, страдания, по меньшей мере на 99% суть результатов воли к осуществлению добра, фанатической веры в какие-либо священные принципы, которые надлежит немедленно насадить на земле, и воли и беспощадному истреблению зла.» (С. Л. Франк).
Бывает, человек ищет себя и не находит. Это потому, что не того и не там ищет, и главное - ищет не сам. Он преждевременно дал определения того, кого бы он хотел найти. Он не понимает, что искомое выше всяких определений. И вторая ошибка - это то, что он решил найти себя всего сразу и целиком. Искомое разбросано, фрагменты его не только там, где светло и «законно», где удобно искать, но оно все больше там, где темно и «грешно», там, где, преодолевая страх темноты, ищешь на ощупь, спотыкаясь о спящих призраков отвергнутой подлинности. Человеку свойственно подавлять отвращение к себе, и в этом его несчастье. Подавление не избавляет от нежелательного, подавленное становится сильнее подавляющего. Отвращение к себе от неприятия себя, от нецелостности. Это когда какая-то часть тебя жалуется твоему рассудку на другую часть тебя же: «нормальная» на «ненормальную». Ты, внимая жалобам нормальной, подавлял ненормальную. Но отвращение от этого к себе только усиливалось. Все это результат заговора против тебя Системы; за отказ от свободы ты обречен презирать себя. И как только прекратишь подавлять «ненормальное», общество, вырастившее твое «нормальное», - непременно осудит тебя. Неудивительно, ибо оно питается твоим отвращением к самому себе. «Что дальше?», - спросишь ты, переборовший страх быть осужденным. Дальше: нормальная ненормальность. Человек общества - это флюгер, ибо он, словно флюгер на крыше, поворачивается, куда дует ветер общественного мнения. Воспитание приходится долго и упорно исправлять самовоспитанием. Послушал одних. «Не все так просто», - говорю им. Выслушал других. «Не все так сложно», - сказал я им. «Как же все запутано», - подумал я. «Распутывай», - сказал я себе. Кант: «Счастье есть в удовлетворении всех наших склонностей». Лицемера такое определение счастья приводит в негодование. Через удовлетворение своих склонностей человек изучает себя, обретает знание себя. Счастье есть узнавание себя. И еще: все, абсолютно все способствует счастью. Бернард Шоу сказал: «Для счастья нужно устать». Нужно устать от страха перед свободой. Уставший от страха становится Преступником. Меня спрятали от счастья в тюрьму, но оно меня и здесь отыскало, ибо счастье есть творение моей воли, имя которому - Свобода. Будда сказал, что быть в настоящем значит усилием помнить себя. Одни живут по принципу что посеешь, то и пожнешь, другие - что посмеешь, то и пожнешь. Ждать, пока взойдет посеянное, - удел несмеющих. Необходимость - это то, что необходимо тебе. Но мало у кого есть смелость знать, что ему необходимо. Посылай того, кто говорит тебе: «Это необходимость, необходимо подчиниться». Если сама жизнь твердит то же -посылай и ее... Помни: у тебя одна задача - следовать самому себе. Ты можешь сделать все, если это все есть ты сам. Свобода - это делание самого себя бесстрашным Могу.
Почему общественная мораль говорит о порочности себялюбия? Человек склонен называть пороком все труднодостижимое. Он пробует полюбить себя, но у него не выходит, а тут подворачивается мораль со своим «возлюби ближнего». И вот он в силу слабости не осознающего себя духа и в угоду интересам толпы больше не прилагает усилий, чтобы полюбить себя, -больше не жаждет свободы. Себялюбие - это плод огромной работы духа и творческого сознания над установлением своей подлинности. «Глубокие идеи похожи на те чистые воды, прозрачность которых затемнена их же глубиной», - сказал Гельвеций. То же можно сказать и о глубоких людях, которые также похожи на те чистые воды, прозрачность которых затемнена их же глубиной. И как прозрачность вод принимается за чистоту из-за их мелкости, так и внешнюю добропорядочность человека принимают за его сознательное благородство из-за отсутствия в нем глубины. Все глубокое всегда преступно.
Человеку хочется быть самим собою, но что-то не позволяет. Что? Страх. В таком ложном положении находится большинство людей. Лицемер свой страх называет совестью. Благодаря такому самообману он пытается сохранить самоуважение. Совесть лишь там, где свобода, а где страх, - там нет свободы и, значит, совести тоже нет. И еще: тому, кто говорит «моя совесть чиста», - плюнь в лицо, ибо он лжет. «Каждый человек, подобно Луне, имеет свою неосвещенную сторону, которую он никогда не показывает», - сказал Марк Твен. Многие не только не показывают ее другим, но и сами предпочитают не знать о ее существовании, предпочитают не знать себя подлинного. И когда кто-либо не скрывает свою темную сторону, эти, делающие вид, первыми кричат: смотрите, злодей.
миллионов заключенных. Специалисты утверждают, что цифра больше. Наибольшее количество заключенных в США - 2,19 миллиона, то есть, 25% от всех заключенных в мире, и это при том, что население США составляет менее 5% от мирового. Для сравнения: на 2006 год количество заключенных на 100 тысяч граждан США составляло 738 человек, а в Индии - 22 человека. О чем говорят эти несколько цифр сухой статистики? О многом. 10 миллионов заключенных - это население государства. Пора создавать государство преступников. На примере США видим, что чем богаче и «демократичнее» страна, - тем больше осужденных, тем больше узаконенной нетерпимости к инакомыслящим. Злоупотребляя своим правом делать из людей изгоев, Система сама себе роет яму. «Стремление к власти порождено страхом. Тот, кто не боится людей, не испытывает желания властвовать над ними» (Б. Рассел). Бегство во власть - это бегство от свободы, бегство от самого себя. Осуждающий другого выдает свою нелюбовь к себе. Человек боится своих желаний, их можно подавлять, но они никуда не деваются. Вместо того, чтобы осуществить свободу выполнением своего желания, малодушный объявляет ему войну на полях сражений, в которой погибает его подлинность. Реализация своих желаний дает знание их природы, а знание природы своих желаний делает тебя их хозяином. Подавленные желания - это страх, управляющий человеком. Боящийся жить так, как ему хочется, живет так, как разрешено, как позволено Системой, и при этом малодушный делает вид, что именно так он и хочет жить. «Первая обязанность человека - преодолевать страх. Пока у человека трясутся поджилки, его действия останутся рабскими» (Т. Карлейль). Хочешь узнать себе цену - стань заключенным. Лишись денег, имущества, должностей и почета, все своих масок и взвесь себя на весах тюрьмы. Весы в руках Фемиды имеют и другое, более глубокое толкование: одна чаша весов - это ты до осуждения вместе со всеми своими атрибутами общественного престижа, авторитета и компетентности. На второй чаше весов - ты подлинный, со своим чистым весом, без довесков. После вердикта «виновен» редко бывает, что весы сохраняют равновесие, чаще всего вторая чаша поднимается на самый верх. Это момент истины, важно понимать это и не горевать за довесками, а радоваться своему чистому весу. И годы заключения нужно превратить в работу на увеличение этого веса, на тяжелую атлетику духа. И еще: тюрьма учит довольствоваться, если не научишься быть довольным тем, что имеешь сегодня, - не будешь доволен тому большему, что ждет тебя впереди. Осознав, что все необходимое для счастья заключено в тебе самом, - будешь довольным везде. На «воле» я нуждался во многом, здесь мне нужен лишь я сам и книги. Здесь нет ощущения, что находишься в ложном положении. Дух принял свое естественное состояние и ему не нужно называть свое бессилие и страх благоразумием. Появилось четкое понимание того, что есть ответственность. Ответственность - это единица измерения свободы. Чем больше ответственности дух человеческий способен взять на себя, тем большей свободой будут располагать его действия. Над входом в каждую тюрьму стоит повесить лозунг: «Здесь узнаешь себе цену». Ибо цену себе узнаешь там, где узнаешь цену свободы. «Ошибаются те, кто думает, что справедливое устроение человечества («оправдание») разрешается системой справедливых законов, идеальным государством - монархией, или республикой, или коммунизмом, как думал античный мир и как думает современное внехристианское человечество; ошибаются и те, которые хотят устроить человеческую душу и сделать ее праведной, связав своеволие страстей сетью моральных императивов и запретов. Ни усовершенствование законов, ни организация властей, ни постоянное моральное суждение (любимое занятие толпы) не устраняют и даже не уменьшают количество зла и преступления на протяжении исторического пути. По-прежнему «мир весь во зле лежит», и порою кажется, что он становится еще злее. Трагедия «законов» в том, что он хочет и не может, требует и не выполняет, обещает и не дает... Трагедия закона заключается в том, что он достигает прямо противоположного тому, к чему он стремится: обещает оправдания, а дает осуждения («нет праведного ни одного»); ищет мира, а дает гнев; требует соблюдения, а вызывает нарушение.» (Б. П. Вышеславцев). Абсолютного Преступника и обычного злодея, которого государственный закон называет преступником, на первый взгляд, роднит жажда удовольствий. На самом деле получение удовольствия является целью действий лишь второго. Подлинный Преступник ищет удовольствия, потому что знает: оно приносит с собой опасность, ее-то ему и нужно, ибо опасность - это первый признак свободы. Лишь в опасности растет его дух, лишь в ней он узнает о себе все. Свобода -это осознание себя в опасном действии. Преступление не лжет. Лев Толстой сказал, что не религия создает жизнь человека, а человек своей жизнью должен создавать религию. Абсолютный Преступник своей жизнью создает религию Свободы. Хаббард: «Если держишься проторенной колеи, тебя не занесет». Это верно, но только в «заносе» видно истинное умение управлять жизнью. Свободу обретает лишь преодолевающий страх во время заноса; «проторенная колея» - это всегда Система, всегда рабство. Либо ты управляешь своей жизнью и не боишься заносов, потому что знаешь - они делают тебя сильнее, либо жизнь управляет тобою и твой удел - слабость. Бывают индивидуумы, чьи жизни - сплошной занос, нарушение всех правил движения становится их образом жизни. Рев мотора такой жизни нарушает «общественное спокойствие». Штрафы и наказания в этом случае бессильны, санкции малодушных - это подсказка Преступнику, что он на верном пути.
«Бессмысленность жизни нужна как преграда, требующая преодоления, ибо без преодоления и творческого усилия нет реального обнаружения свободы. Ибо жизнь есть разумное осуществление жизни, а не ход заведенных часов, смысл есть подлинное обнаружение тайных глубин нашего Я, а наше Я немыслимо вне свободы.» (С. Л. Франк). Подлинное обнаружение глубины - всегда Преступление, лишь Преступник волей своей создает условие для такого обнаружения - Свободу. «Я знаю», - это не ложь лишь в устах Преступника, ибо знать может лишь свободный. Правда открывается потерявшему страх. Не того человек боится. «Надо боятся только того, что ты умрешь, не успев узнать, что ты обладаешь великой силой». Великая сила - это твоя воля, узнаешь ты об этой силе лишь тогда, когда твоя воля освободит себя Преступлением. Человек знает себя только таким, каким нужно всем. Каждая философия - это война со смертью. Каждая философия - это попытка оправдаться перед самим собою, попытка становится удачной, если автор искренен. Важно суметь оправдать себя перед самим собою. От этого зависит все: сможешь ли ты полюбить себя. Философия - это предсмертная записка самому себе. Под парусом, наполненным ветром духа человеческого, плывет свободный по просторам бытия. И не прельщается он безопасностью болота, где не бывает кораблекрушений. Жизнь Преступника суть поиск формы абсолютного выражения духа. Он всегда помнит слова классика, что смирение - это ежедневное самоубийство. Система - это машинальная жизнь. Живет машинально каждый подчинивший свою волю Системе. Покорные рады, что требуется с них то, что хочется им самим, - не осознавать. Религия, нравственность, мораль и прочее «добро» употребляется человеком не по назначению, не во имя свободы и силы духа, а лишь для оправдания своего малодушия.
Гегель сказал: «Человек бессмертен благодаря познанию. Познание, мышление - это корень его жизни, его бессмертия». Думаю, что человек бессмертен благодаря чувству, в любви его бессмертие. Любовь - это голос Бога, живущего в каждом из нас. Любовь - это название нашего бессмертия. Любовь - это и есть главное познание - познание себя Богом. Когда к человеку приходит понимание, что «существенно лишь то, что безгранично», он все свои силы направляет на то, чтобы быть этим безграничным. Осуществляющий свободу человек становится существенным. Преступник -это существенный человек. Гетте: «Человек познает сам себя только в той мере, в какой он познает мир». Мир - это другие, по Сартру другой - это ад. Известно, что других человек судит, то есть, познает по себе, судит ад другого, не разобравшись со своим. Вся беда в том, что «познающий» - это всегда судящий, оценивающий. Судить - это не познавать, ибо всякое оценивание и определение отнимают свободу сознания. Человек познает сам себя только в той мере, в какой он утратил способность «познавать» мир. Последний познается лишь познавшим себя. Познание мира - это всегда познания себя. Правда о том, кто ты, открывается лишь Преступнику, ибо он тот, кто устал обманывать себя. Странно все-таки обстоят дела: человек делает то, что ему не хочется, называя это своим долгом, и считает себя при этом свободным, другой же делает то, что ему хочется и называет это Свободой. И оба убеждают в своей правоте. Все бы не беда, только вот первый считает своим долгом также и осуждение второго. Второй не в обиде, понимает: делание того, чего не хочется, - озлобляет. У человека лишь один долг - быть свободным. Что это значит? Быть Богом. Что это значит? Решать все самому. А это значит быть Преступником.
Бессмертен ли человек? Да. Но это «да» действительно лишь в случае нахождения ответа на второй вопрос: в чем это бессмертие? Неужели бессмертие - в одной лишь вере в свое бессмертие, в нежелании признавать свою конечность, в субъективном? Нет ни одного объективного подтверждения бесконечности человека. Так почему, несмотря ни на что, на вопрос: «Бессмертен ли?», - звучит категорическое: «Да». Это «да» не от ума, оно не рационально. Оно априорное, глубоко укорененное в чувстве и интуиции. «Бессмертие не идея, а самочувствие жизни», - сказал Пришвин. Несчастье человека в его неумении видеть смысл во временном, в том, что сейчас, что конечно. Откуда такая бессознательная уверенность в обладании бесконечностью? Не может человек желать недостижимого, ибо само желание есть свидетельство наличия в нем потенции для его осуществления. Реализация этой потенции здесь и сейчас сообщает временному смысл бесконечного, превращает относительное в абсолютное. Сила этой потенции - это воля человека, преступающая волю всего мира. Лишь такая воля творит свободу. Бессмертия нет в готовом виде, его нужно создавать любовью к свободе. «Кто живет в сегодняшнем дне, не отдаваясь ему, а подчиняя его себе, - тот живет в вечности» (С. Л. Франк). Преступающий границы человек сообщает своей индивидуальности самое ценное, абсолютное содержание. Бессодержательные назвали своим долгом осуждение наполняющих себя своим содержанием. Рассуждение приводит к выводу о том, что жизнь человека обретает смысл лишь при условии его бессмертия и, следовательно, если смерть есть абсолютна, то жизнь лишается смысла. А, может, жизнь в том и состоит, чтобы, зная свою конечность, перестать тешить себя иллюзиями и предать усилием духа своему бытию такую ценность, такой тотальный смысл, который, презрев свою конечность, отнимет у смерти ее абсолютность. И если нет бессмертия, то не значит ли это, что нужно самому создать его?.. Любовью к Свободе.
Люди чаще погибают от того, что пытаются сохранить себя, чем от «безрассудного» бытия, направленного на то, чтобы укорениться в этом «не хранящем следа океана относительности». Правильность жизни часто есть лишь попытка скрыть ее несостоятельность, скрыть перед самим собой, ибо другим до этого нет никакого дела. Рассудок придавлен всевозможными клише и трафаретами мышления, от которых он иногда пытается избавиться. Такие попытки наблюдателю могут казаться безрассудством. Когда рассудок на какое-то время уходит, то он делает это умышленно, уступая место интуиции и чувству - это напоминание человеку что жизнь в первую очередь есть переживание. Гегель утверждал, что в основе всего существующего лежит Абсолютный Дух, который лишь вследствие своей бесконечности может достичь подлинного познания себя. Ему присущи противоречия, когда у Абсолютного Духа исчезнут сомнения, он придет к Абсолютной Идеи Себя, а история закончится и настанет Царство Свободы. Продолжая рассуждение в его русле, я скажу, что Абсолютный Дух лежит в основе каждого человека, но немногие имеют смелость знать это. Абсолютный Преступник - это Абсолютный Дух, у которого исчезли сомнения в Себе и в своем Праве; это Дух, пришедший к Абсолютной Идеи Себя бесстрашным Я Могу. Он тот, кто знает, что Царство Свободы - это всегда царство его Воли, и история не заканчивается, а лишь начинается в этом царстве. Преодоление конечности - это преодоление страха бытием Преступника. Настоящее не принадлежит времени в отличие от прошлого и будущего, оно - бесконечно. Гегель обманывал, когда говорил, что подлинной свободой обладает всеобщая воля, а не индивидуальная. Всеобщая воля - это Система, это выдумка гегелей. Воля - всегда Одна и когда она становится частью общего, то перестает быть волей. Воля творит свободу и лишь пока она это делает, пока побеждает страх перед миром, она является волей. Воля - это всегда преступная воля Одного. Общественная среда убеждает человека в порочности его природы. Человек верит и с благодарностью принимает прописанную панацею - быть «социально активным». Пытаясь убежать от своей мнимой ущербности, он предает себя. Из страха перед толпой человек начинает обманывать самого себя. Порок - это свобода, и страх перед ним -это страх перед свободой. Есть лишь один порок - страх, есть лишь один грех - самообман. «Пусть все остается само собой», - гласит даосский принцип. Оставаться самим собой под силу лишь Преступнику. Поиск истины бессмысленное занятие. Ибо каждый уже в истине и поиск ее - это поиск того, что не было утеряно. Ищет истину забывший себя истинного, забывший в страхе перед свободой, забывший, что он Бог и творец всех истин. Абсолютный Преступник - это знающий свою истинность, вспомнивший себя Богом. «Не истина возвышает человека, а человек возвышает истину», - учит конфуцианство. Всякое возвышение истины всегда Преступление, ибо лишь утратившей страх волей возвышается она.
чист и не привязан, если его состояние - результат искусственной дисциплины. Все «общее» есть искусственная дисциплина; мораль, законы, религии - это все то, что внушает человеку страх перед свободой. Они есть химчистка, очищающая вещь, которую сама же предварительно загрязнила. Всякая чистота, полученная не в результате самоочищения, есть ложная чистота. Самоочищение - это всегда Преступление перед миром. Мир по своей сути не дуалистичен, в нем все едино. Человек своим определением мира как борьбы противоположностей все усложняет. Он всему дает определение, из всего делает символ и образ чего-то. Так он подлинную природу вещей превращает в абстрактный мир, разделенный границами и пределами; и чем конкретнее пытается что-либо определить, тем бессмысленнее все становится. Почему так? Он боится. Определяющий не должен бояться, ибо не он сам определяет, а его страх руководит всем. И еще: не определяй, а переживай. Узнавай во всем себя. «Способность индивидуальной воли управлять жизнью человека может быть воспитана и выработана только там, где она планомерно упражняется и систематически осуществляется. Задавленная внешним авторитетом, угнетенная угрозами и страхами, привыкшая ждать во всем приказа и позволения, воля привыкает «не сметь» и жить пассивно» (Ильин).
Свобода - это систематическое осуществление моей воли. Преступление - симптом свободы. Обуславливание индивида обществом принято считать нормой; бунт индивида против такого обуславливания назвали патологией, требующей немедленного лечения в стационаре исправительного учреждения. Но что такое «норма»? Все, что согласуется с мнением общества. Все «общее» рождено страхом, нормы жизни общества - это нормы жизни предающего себя человека. То, что малодушие относят к патологии, зачастую бывает признаком здорового духа, который растет лишь в конфликте с Системой. «. понятие добра и зла смешивается с понятием сообразности или несообразности с принятым. Нравственная основа поведения создает преимущество в том, чтоб жить, как другие: «Горе мужчине, а особливо женщине, которые вздумают делать то, чего никто не делает; но горе и тем, которые не делают того, что делают все». Для такой нравственности не требуется ни ума, ни особенной воли, люди занимаются своими делами и иной раз для развлечения шалят в филантропию и остаются добропорядочными, но пошлыми людьми» (С. Милль).
Жизнь Преступника - это великая импровизация. Он сдает экзамен без шпаргалок и заученного материала. Критерий оценивания один: подлинность. Дзэнрин говорит: «Чтобы спасти жизнь, ее надо разрушить. Когда она полностью разрушена, человек впервые обретает покой». Разрушить жизнь - это перестать верить миру в ложь о тебе, перестать бояться и угождать миру самоотречением и самообманом. Под развалинами ложной жизни человек находит себя. Покой мы обретаем лишь в свободе, -там, где есть возможность любить. Человеку мало того, что он счастлив, ему нужно еще и чувствовать то, что он чувствует себя счастливым. Чувствовать, что чувствуешь, думать, что думаешь, вся эта рефлексия ума и чувства изрядно отравляет жизнь. Прекрати дергаться, не мотай себя и убедись в том, что все происходящее сейчас есть наилучшее из возможных. «В конце концов, единственной альтернативой к паралитическому дерганию оказывается прыжок в действие - по принципу «будь что будет». С точки зрения обычных условностей такой поступок может быть и правильным, и неправильным. Но на этом уровне наши решения должны сопровождаться убеждением, что все, что мы делаем, все, что с нами «происходит», в конечном счете, правильно. Иначе говоря, мы должны ступить в действие без оглядки, без «задней мысли», сожаления, сомнения, колебания или самоосуждения» (Алан В. Уотс). Лишь таким «прыжком в действие», лишь Преступлением осуществляется Свобода. То, что называем «злом», есть неосознанная энергия, есть то, что боимся знать. Нет ничего, что было бы в сущности своей враждебно человеку. Враждебность создается враждебным отношением. Мы несчастны нашими представлениями, нашими страхами. Мы не осознаем, мы боремся. Боремся с собою. Все призывы к борьбе -
ложь. Человек всю жизнь борется со «злом», напоминает Дон Кихота, штурмующего ветряные мельницы. Он выдумал себе врага; называет «злом» все, чего боится. Узнай свое «зло» и оно освободит тебя. Пусть воля твоя дерзнет пройти через «темную ночь души» и родит свободу. Прекрати подавлять свою сущность и выйди за пределы, возведенные мышлением раба. Перемести центр вселенной в дух свой. Живи по-своему. Так ты поймешь, что истина - это не слова, не концепция, не то, что было или будет, истина - это ты, тот, кто сам себя освободил от страха. Истина - это ты -Преступник.
Диалектический материализм в особе Энгельса попытался объяснить существование так называемым законам единства и борьбы противоположностей: движение и развитие в природе, обществе и мышлении обусловлено раздвоением единого на взаимопроникающие противоположности и разрушения возникающих противоречий между ними через борьбу. Намного раньше об этом поведали древние оккультисты: «In daemone dues» («В дьяволе бог»). Перед человеком стоит задача: прекратить раздвоение единого, вернуть целостность, обрести единство себя путем безусловного принятия - путем свободы. Лишь свободный знает: Бог всегда в Дьяволе, Святой всегда в Преступнике. Все мы хотим совершить невозможное - раскрыть смысл словами. Свободу нельзя озвучить, лишь чувству она подвластна. Обществом осуждается и наказывается насилие по отношению к другому; насилие же по отношению к себе, каковым является подчинение чужой воле, - не то что не осуждается, а наоборот превозносится как добродетель. То, что назвали «законопослушанием», есть не что иное, как предательство самого себя. «Примите себя. Примите вашу животную природу. И в тот миг, когда вы примете свою животную природу, вы сделаете первый шаг, чтобы выйти за пределы этого животного - потому что ни одно животное не знает, что оно животное, только человек может знать это. Это выход. Вы не можете выйти за пределы путем отрицания. Принятие есть трансценденция» (Ошо). Принявший - всегда Преступник.
Я не противник нравственности, я за подлинную нравственность, которая есть результат свободной воли человека. Нравственность большинства суть ложь, страх и выгода повсеместно рядятся в одежды нравственности. Когда человек грустит и не знает почему, - это он грустит о себе. Его грусть - это переживание невозможности знать себя. Он грустит за Свободой, ибо лишь в ней обретет возможность знать. Радующийся - это встретивший себя, забывший ненадолго страх. Спрашивать себя: «Кто я?», -нужно так, чтобы мир не слышал; если услышит, то непременно ответит, и тогда появится соблазн не утруждаться искать ответ самому, а согласиться с уже готовым ответом. Кто я? Я - бытие. Бытие чего? Бытие всего. Я не добрый, я не злой. Я экспериментальная лаборатория, в которой осуществляется один большой эксперимент - свобода.
Следом за древними оккультистами Виктор Гюго тоже произнес: в дьяволе бог; он выразил это в образе главного героя «Отверженных». В преступнике проявил святого. Всюду действие закона единства и борьбы противоположностей. Возможно ли, чтобы его действие исключило борьбу и свелось лишь к единству, чтобы в разрешении возникающих противоречий человек не становился жертвой, а находил правду о себе?
Нет нужды в надуманной дисциплине,
Ведь куда бы я ни шел, я проявляю вечный Путь.
Сян-ен
Дух Абсолютного Преступника обитает в измерении, где нет высокого и низкого, он живет вершинами и глубинами. Он презирает называющих глубину низостью. Подлинная низость - называть низким то, что боишся изведать. Закон - это ограничение личной свободы требованиями «общего блага». Последнее - это выдумка, призванная оправдать страх перед свободой. На практике законы несут благо лишь самим законодателям, простым смертным достаются настолько ничтожные крохи от пирога общего блага, что не окупают и сотой доли того, что взял в виде оплаты за «благо» законодатель. Общие блага - это кот в мешке, продаваемый Системой. Те же блага, которые все же попадают к гражданам, нельзя считать плюсами в силу их некачественности, нестабильности и непостоянства. Отказ от свободы законопослушанием - это всегда проигрыш, ибо нельзя обрести что-то, отказавшись от всего. Свобода бывает только личная, поэтому говорить «личная свобода» все равно, что мокрая вода. Могут ли вообще быть и называться благими какие-либо основания для конфискаций свободы у человека? Призрак общего блага?.. И не совершает ли сам отказывающийся от воли своей злодеяние перед духом своим - перед Богом. Свобода не делится на части, невозможно какую-то часть отдать, а какую-то оставить себе; отдающий часть - отдает все, ничего себе не оставляет. Благо не может требовать повиновения, ибо благо - это лишь то, что говорит человеку: «Ты -Бог. Лишь свобода говорит так.
«То, что люди принимают мундиры или титулы за реальные признаки компетентности, не происходит само собою. Те, кто обладает этими символами власти и извлекает из этого выгоду, должны подавить способность к реалистическому, критическому мышлению у подчиненных им людей и заставить их верить вымыслу. Каждому, кто дает себе труд задуматься над этим, известны махинации пропаганды и методы, с помощью которых подавляются их критические суждения, известно, каким покорным и податливым становится разум, усыпанный избитыми фразами, и какими бессловесными делаются люди, теряя независимость, способность верить собственным глазам и полагаться на собственное мнение. Поверив в вымысел, они перестают видеть действительность в ее истинном свете» (Э. Фромм). У тебя лишь два пути: либо верить в вымысел, верить Системе, либо быть Преступником.
поля для деятельности, в тюрьме тренировка мышц нравственности неэффективна из-за отсутствия тренажеров, коим есть возможность выбора. Годы жизни из-под полки атрофируют остатки самостоятельности у осужденных. По сему не удивительно, что получивший долгожданную «свободу» не знает, что с ней делать, и в силу невозможности задействовать то, что атрофировалось Системой, поступает хуже зверя. Это один из примеров действия во имя общего блага. Система превращает человека из «нечто» в «ничто». Она питается его личностью. «В некоторых натурах конфликт между социальной конвенцией и подавленной природной
спонтанностью так велик, что выливается в преступление, безумие или
невроз, - вот цена, которую мы платим за преимущество общественного порядка...» (Алан В. Уотс).
У китайских мудрецов есть понятие: «цзы - жань», что означает самособойность. «Определяйся самим собою», - сказал Кант. Философия Гераклита есть понятие «энантиодромия» буквально означающая «бег навстречу»; согласно ему, все, что есть, переходит в свою противоположность. Это бег навстречу себе. Бегут немногие, больше - еле идут, а то и вовсе стоят. Большинство же бегут не навстречу себе, а от себя -бегут в Систему. Вольтер сказал: «Внеобщественный человек не может иметь морали». Я скажу, что лишь внеобщественный может иметь мораль, ибо мораль - это всегда Своя мораль. Лишь поставивший себя вне общего, лишь Преступник - Может. Мораль человека общественного суть навык искусно перенаряжать добродетеля в пороки. Ему не следует помнить, что те «хорошие» проторенные пути, по которым он так беспечно ходит, когда-то прокладывались теми, кого современники считали злодеями и преступниками. Жизнь на самом деле аморальна, иррациональна и алогична. Она выше всего этого «слишком человеческого». Математик Курт Гедель довел, что каждая логическая система содержит посылку, которой она не может дать определения без того, чтобы не впасть в противоречие.
Логичность - это качество мелководья, всякая глубина - алогична и бессистемна.
* * *
Нагрянули сегодня в мою камеру с обыском. Найти запрещенные предметы в помещении два на три метра нетрудно. Ищут в основном мобильные телефоны. Отшманали один из моих телефонов, который был спрятан в книгу (не интересную). Погоревал я маленько, да взял и вырезал из куска хозяйственного мыла нечто по размерам схожее с мобильным телефоном и завернул его вместе с запиской «Помой душу» в плотную бумагу, вложил сувенир в книгу, где раньше был спрятан телефон. На следующем шмоне легавый найдет и обрадуется, а когда развернет -охренеет. Смеху-то будет. Смех в тюрьме на вес золота, лекарство.
Большинство людей почитают за благо все то, что определено и ограничено, а злом называют все беспредельное, и лишь единицы видят свое благо в неограниченности и неопределенности внешним. Государственные законы являются предметом купли и продажи, то есть, товаром, если кому-то это не очевидно, то лишь потому, что сделки происходят в тени. Существует теневой рынок законов, это четко отлаженные схемы, где власть предоставляет законодательные услуги за материальное вознаграждение. Купить принятие нужного закона - обычное дело. Администрации, парламенты, суды, министерства и прочие детали Системы - все это изготовители, продавцы и посредники на рынке закона. Нажива производит законы. Они продаются если не за наличные, то за голоса избирателей, дающие власть, то есть, те же наличные. Молодцы ребята, зарабатывайте, но имейте при этом смелость называть вещи своими именами. «В Украине преступность настолько организована, что ей доверили организовывать преступность». Что прекрасного находят люди в повиновении законам, которые лишь внешние, лишь на бумаге служат их благу? Может и не находят. и вся правда в том, что отсутствие смелости жить по-своему, по своим законам приводит к вынужденной жизни по чужим; умудряются даже убедить себя и других, что то, что они имеют, - это и есть то, чего они желают. Человек - это законоядное животное. Жрет все, что подсовывают ему политики и попы. Он охотно признает «священность» придуманных кем-то законов лишь бы только избавить себя от труда создавать свои законы. Святость Библии не вызывает сомнения законопослушного и после того, как ему скажут, что писали ее, переписывали, вычеркивали на протяжении 1500 лет более 40 авторов, среди которых были военные, высшие государственные деятели, царские виночерпии, крестьяне и рыбаки. И не смутит его и то, что из изначальных 60 Евангелий от . осталось лишь 4. Все равно для него этот сборник мифов, сказок и не всегда здоровых фантазий есть «закон божий»; не дает он молвить слово своему внутреннему богу, боится быть им. «Всякая власть от бога», - учит писание и освещает этим законы мирской власти. Замкнутый круг, это какой-то заговор против человека. Благостью Системы умерщвляется дух человеческий. Какой человек все-таки тупой. потому, что трусливый. Зависимость от догм - это наихудший вид наркозависимости. Держать себя в узде - почитаемая добродететь, необузданность - порок: существование коня. «Почему мне вменяется обязанность соблюдать кем-то установленный порядок?», - таким вопросом человек не задается. «У меня одна обязанность - соблюдать самого себя», - такого себе человек не говорит. Почему все, выходящее за общепринятые рамки, считается дурным? Потому, что понимания хватает лишь на то, что в пределах рамок; все, что выше понимания, вызывает беспокойство. Есть мнение, что мудрый живет, сколько ему нужно, а не сколько может прожить. Я думаю: мудрому нужно все, что он может, он потому и мудрый, что может все. Мудрость - это знание того, что ты Бог. Поэтому мудрый всегда - Преступник. Все, что его касается, зависит только от него, он самозависим. И еще: иногда мне кажется, что «счастье» человека в его умении быть «несчастным». Аристотель учил, что расценивать себя ниже того, чем ты есть, - это малодушие и трусость. Пожалуй, но прежде, чем расценивать себя ниже или выше, нужно узнать, что расценивать, узнать, кем ты есть. Поскольку это узнавание есть деяние нелегкое и малоприятное, то многие предпочитают избегать его и узнавать о себе из среднестатических показателей. Окажись мудрец мудрецом, уточнил бы, что расценивать себя винтиком Системы, частью общего, то есть, ниже того, чем ты есть, - является малодушием и трусостью.
История человечества пропитана ложью. Кровожадных злодеев назвали великими полководцами и вождями народов, войны - священными, великими и освободительными, убийство и грабеж - государственной необходимостью, душевную проституцию - искусством политики и т. д. Все так запутано, что уже не понять, где правда, у каждого она своя. Жаждущему познать сущность вещей не на что опереться, он ищет и не находит точку отсчета. Барахтанье в относительности, невозможность знать, а лишь предполагать лишает жизнь радости. Но ведь если есть стремление понять суть, значит должны быть силы для осуществления его. Ложь и страх отнимают силу. Аполлоний говорил, что ложь - это удел раба. История человечества поэтому есть история рабства. Знание обретает лишь свободный. А пока... ложность положения обязывает не знать. Уставший от лжи и страха становится Преступником. «Как далеко ты можешь зайти в своем поиске?», - спрашивает себя Преступник. Он не ищет ничего готового, его поиск - это творчество своего; он сам создает то, что ищет. Гетте сказал: «Никто против Бога, кроме самого Бога». Никто против человека, кроме самого человека: он идет против себя, всякий раз, когда боится быть Богом, то есть Самим Собою. Человек бережет себя, словно ценную бутылку вина, хранит, любуется и все откладывает откупорку, как будто опасаясь, что содержимое не оправдает ожиданий. Все откладывает изведать себя на вкус, находится в предвкушении вместо того, чтобы выпить себя залпом или не спеша, смакуя, - главное, чтоб до дна, с осадком. Зачем жить от себя не пьянея?
Теренций говорил: «Едва ли я стал бы по своей воле заниматься делами, которые вменяются мне в обязанность». Люди не живут, а исполняют обязанности. «Жить» - это жить по своей воле, все другое - ложь. Все обязующее и подчиняющее превращает человека в служащего, воля которого утратила силу, способную создать себе право не быть обязанным. Так называемое «чувство долга» у большинстве своем лишь маскировка импотенции духа. Неспособность достичь желаемого перенаряжают в желанность достигнутого. «Дурные люди делают то, о чем хорошие только мечтают» (Г. Эварт). Человек упорно не желает занять себя всего, ибо для этого нужно сделать нечто, требующее смелости, - прогнать со своей территории оккупантов: обязанности, устои, нравы, законы, все то, что придумано другими. Не желает потому, что уже не может, его Могу не дееспособны. Большинство людей всегда недовольны собой, те же немногие, кто довольствуются собой, пребывают в этом состоянии по разным причинам: одни (и их большинство) - довольствуются ложью о себе, довольных, тех, кто осмелился знать правду - единицы; и только эти единицы довольствуются собой полноправно. То, что принято называть «Злой волей», есть Своя Воля. Малодушные нарекают все самобытное и не общее злым, чтобы вынудить его предать свою самобытность и примкнуть к общему; либо как мы, либо злодей. Наибольшее зло всегда совершается под видом «борьбы со злом». «Природа не дала нам познания предела вещей, -сказал Цицерон. Когда говорят, что природа нам чего-то не дала, то это значит лишь страх знать, что она дала все. Если не даются познанию пределы вещей, то это значит, что этих пределов не существует. Но беспредельность вещей пугает человека, не осознавшего свою беспредельность. Человек пугается своего отражения, не понимая, что беспредельность вещей есть отражение его беспредельности. Он своим страхом выдумывает искусственные пределы.
Тюрьма способствует любви; разделенные насильно начинают любить еще больше. На расстоянии любить человека легче. Этим, видимо, объясняется отшельничество и монашество. Невозможность любви гонит в одиночество. Знания, полученные в результате изучения животного в условиях неволи, не удовлетворяют ученых, ибо не отображают сущность в полной мере; лишь в условиях свободы открывается подлинная природа существа. Позволить себе делать все может лишь тот, кто верит в себя, верит в свой внутренний закон. Его уверенность рождает спрос на внешние законы и заповеди. «Желудки, подверженные расстройству, нуждаются в искусственных ограничениях и предписаниях. Что до здоровых желудков, то они попросту следуют предписаниям своего естественного лечения» (Монтень).
Наука толкует о наличии у человека права естественного и права гражданского, так называемого положительного права. Основной чертой положительного права является его изменчивость от воли законодателя. Такой критерий как справедливость не является обязательным для положительного права, оно считается реальным позитивным правом, независимо от того, справедливо оно или нет. Гражданское право по своей сути есть принуждение одной стороной и подчинение другой. Изначально его призвание заключалось также и в охранении естественного права, но эта функция была упразднена законодателями. Люди договорились отказаться от естественного права в пользу гражданского. После такой договоренности, названной «общественным договором», проявление человеком своего естественного права сделалось осуждаемым и наказуемым деянием. Либо человек признает внешний авторитет в виде «положительного права», либо внутренний - в виде естественного права, одно из двух. Подчинение обоим авторитетам расщепляет сознание человека и делает из него шизофреника, пытающегося усидеть на двух стульях. Согласно общественному договору верховная власть в государстве принадлежит всему народу; на деле же гражданское право не действует, власть всегда принадлежит единицам и то, что именуется договором общества, есть заговор кучки политиков. У морали гражданского права двойные стандарты: убивать и грабить в одних случаях, называемых военными действиями, борьбой с преступностью и терроризмом и т. д., - можно, и даже доблестно и почетно, подобные же действия, несанкционированные властью, называются злодеяниями. Если вникнуть, то становится ясно, что нет никакого гражданского права, ибо властьимущие продолжают жить естественным правом, правом сильного, а простые смертные живут не правами, а одними лишь обязанностями. Поэтому так называемый общественный договор, в результате которого люди отказались от своего естественного права в пользу гражданского, есть величайшая фикция, чистой воды афера, позволившая одним получать удовольствия от злоупотребления естественным правом, а остальным быть рабами; прогрессивная форма крепостного права. «Короли чеканят людей, как монету: они назначают им цену, какую заблагорассудится, и все вынуждены принимать этих людей не по их истинной стоимости, а по назначаемому курсу» (Ф. Ларошфуко). Де-юре положительное право служит свободе и справедливости, де-факто - интересам законодателя. Оно отрицает способность индивида на самоуправление, обезличивая этим его самобытную сущность. Вспоминается герой Вольтера Простодушный, который, выслушав аргументы добропорядочных граждан общества о необходимости закона и благом деле законодателей, сказал: «Вы, стало быть, очень бесчестные люди, если вам нужны такие предосторожности».
Лгут законники, утверждающие, что есть повиновение, оставляющие человека свободным; либо свобода, либо повиновение. Лицемерием есть всякая попытка соорудить из этих состояний нечто среднее. Лгут проповедники Системы, утверждающие, что положительным правом и общественным договором можно воспитывать в человеке духовность. Те, которые так считают, не знают, что такое духовность и смешивают ее с религиозностью и моралью. Духовность - это абсолютно автономное явление, это вещь в себе; она растет не благодаря внешнему, а скорее вопреки. Она, подобно жемчужине в раковине, подобно сталактиту в пещере духа кристаллизируется и наслаивается по законам своей абсолютной природы. Духовность не выращивается искусственным путем в теплицах общественной морали и заповедниках прав и законов. Духовность не живет там, где страх назвался порядочностью. Она обитает в климате свободы и подлинности. Ее природа - естественность и самобытность. Где есть Система - там нет места духовности. К ней приходят лишь одинокие путники по непротоптанным тропам. Духовность - это всегда Свой путь, путь Преступника. «Надо подавать пример порочным, которые уважают узду, наложенную на себя добродетелью», - убеждают следом за аббатом Вольтера простодушных граждан, испытывающих ностальгию за своей подлинностью.
Людям внушили, что все беды от неисполнения гражданских обязанностей, в неполном отказе от естественных прав в пользу Системы. «И поведение человека, который сочетает гнусную жизнь с благочестием, кажется мне гораздо более достойным осуждения, чем поведение человека, верного себе во всем, и всегда и одинаково порочного. Поистине чудовищной должна быть совесть, которая остается невозмутимой, давая приют под одной кровлей в столь согласном и мирном сообществе и преступнику, и судье!» (М. Монтень). Прав тот, кто уверен в том, что он прав. Уверенность в правоте - это чувство, вызванное действием внутреннего божественного закона, императива. Прав тот, кто Может быть правым и тот, кто Смеет быть правым. Речь идет о абсолютной уверенности в себе не обманывающего себя человека. Это уверенность твердо решившего быть мерой вещей в мире относительности. Претендующих на правоту много, обоснованность или необоснованность этих претензий определяется отсутствием или наличием сомнений в собственном Могу. Часто преступление есть действие человека, уставшего от ложности своего положения, так он выражает свой протест против фальшивой жизни. «Вы говорите что-то, но вы чувствуете что-то другое. Вы, на самом деле, хотели сказать совершенно противоположное, но если бы вы говорили то, что хотели, вы оказались бы непригодными к этой жизни - потому что все общество фальшиво, а в фальшивом обществе могут существовать лишь фальшивые люди. Чем больше вы приспособлены к обществу, тем более вы фальшивы, потому что если вы хотите быть настоящими, вы почувствуете себя неприспособленными. Вот почему практикуется отречение от общества - из-за того, что оно фальшиво. Потому что в фальшивом обществе нельзя быть истинным» (Ошо). Абсолютный Преступник - это стремление быть настоящим. Он осуществляет свою истинность в Свободе.
* * *
В теленовостях показали сюжет о молодой маме, умирающей в страшных муках. Злокачественную опухоль у нее обнаружили на стадии, когда необходимо специальное лечение, которые могут предоставить только зарубежные клиники. Больную начали лечить в институте рака, несмотря на огромную сумму денег, потраченную родными больной, ее состояние лишь ухудшилось. Заподозрив неладное, отчаявшиеся мать и супруг больной обратились в средства массовой информации с просьбой провести расследование. Один из врачей института рака поведал журналистам, во что трудно и не хочется верить. Оказывается, существует и процветает бизнес на тяжелобольных людях и на горе их близких, и этот бизнес создан теми, кто обязан спасать, теми, на кого последняя надежда, - врачами, чиновниками, министерства здравоохранения и изготовителями мед. препаратов. Врач поведал, что в нашем случае больной прописывали дорогие препараты, зная, что они ей уже не помогут и целью «лечения» было получение процента от стоимости прописанного. Оказывается, получение так называемых откатов врачами от реализаторов и производителей медикаментов есть обычная практика. По-моему, в умышленном убийстве человека меньше низости, чем в подобном «лечении». Вот только за умышленное убийство получишь 15 лет, а за такое «лечение» - деньги и почет. Так обстоят дела в Системе.
«Предо мной ни какое-нибудь единичное злодеяние, не три и не сотня, предо мной повсеместно распространенные, находящие всеобщее одобрение нравы, настолько чудовищные по своей бесчеловечности и в особенности бесчестности, - а для меня это наихудший из всех пороков, - что я не могу думать о них без содрогания.» (Монтень).
Благопристойность конвоирует человека по этапу жизни. «Шаг влево, шаг вправо, стреляю осуждением толпы», - предупреждает она своего арестанта. Много сдавшихся ей в плен, в решающей битве за территорию себя, и еще больше сдаются и вовсе без борьбы. «Граждане военнопленные, не создавайте столько шума кандалами вашего духа», - раздраженно говорит свободный. Только ему слышен этот шум, только его раздражает их патологическое желание выглядеть хорошими. Чтобы не приняли за своего, ему пришлось быть Плохим, чтобы не возненавидеть себя, ему пришлось быть Преступником. Его ошибки - это неизбежные последствия неустанных проб. Он берет пробы неизведанной сути и скважины его самые глубокие. Он ведет добычу себя, не отвлекаясь на чьи-то единственно правильные решения. Свое право на ошибку ему нужно исчерпать полностью. У него есть обязанность творить добро, у него есть право совершать зло. Обязанностей становится так много, что не остается времени на осуществление права. Он реален и, как все реальное, не зависит от чьих-то суждений. Его несовершенство - это чье-то ложное представление о совершенстве. Сказано, что ум подобно мосту соединяет дух и материю. Кажется мне, что ум лишь перило этого моста, идем же мы по чувству; не держась за перила идут немногие. Нормальные, имейте смелость помнить, что возможность мнить себя таковыми предоставлена вам чьей-то «патологией».
Вольтер называет тюрьму приютом отчаяния. Тюрьма - это то, что в психологии называется разрушением идеализаций. На «воле» человек придумал уйму условий и требований к жизни, без выполнения которых он не желает ее принимать, ведет себя как жених, требующий невесту с солидным приданным. На воле была свадьба по расчету. В зоне жизнь предстает перед человеком без праздничных декораций и не принимает никаких условий и требований. Здешние условия не позволяют диктовать ей условия. Невзрачная бесприданница предстает перед тобою во всей своей наглой сути. И здесь, рассмотрев в ее кажущемся уродстве красоту подлинности, человек заключает со своей жизнью союз по любви. Экстремальные моменты учат безусловному принятию бытия. Человек со своим страхом ошибиться и стремлением к единственно правильному представляет собою лакомство для Системы. Она таких проглатывает. Перетравившейся в ее желудке законов превращается в общественный экскремент с одной лишь обязанностью - быть неправым и с одним лишь правом - правом раба. Люди живут вопреки себе, убежденные Системой, что так и должно быть. «Поскольку люди в силу несовершенства своей природы не могут довольствоваться доброкачественной монетой, пусть между ними обращается и фальшивая. Это средство применялось решительно всеми законодателями, и нет ни одного государственного устройства, свободного от примеси какой-нибудь напыщенной чепухи или лжи, необходимых, чтобы налагать узду на народ и держать его в подчинении» (Монтень).
горле и соленая влага. Где искать человеку утешения от горечи жизни?! Может быть, Бог - это не нашедший утешения человек, который усилием духа отнимает у бытия горечь.
* * *
Среди прочих знаков и отличий учрежден орден «Свободы». Чем больше пожертвовал своей свободой во имя власти, чем больше предал себя, - тем больше вероятности заиметь орден. Жертву человеческого духа Система переплавляет в вещь и некоторые называет именем жертвы. Это все равно, что получать из рук трусости орден смелости. Сколько злодеяний было совершено людьми, движимыми желанием нацепить орден. Более низкой мотивации и не придумаешь. Провокация, застывшая в форме метала. Чувство восхищения, вызываемое грудью в орденах и медалях в детстве, по мере взросления сменялось на недоверие и отвращение. Каким должен быть слабым человек, которому для признания себя значимым необходим знак отличия. Отличение неотличаемости.
Наука придумала понятие «Дилемма Заключенного»: будут ли заключенные предавать, следуя своим эгоистическим интересам, или будут молчать, тем самым минимизируя общий срок. Дилемма, как известно, представляет собою необходимость выбора между двумя нежелательными возможностями. Большинство так называемых дилемм созданы искусственно и существуют только в головах умников. Если заключенные будут молчать, то не факт, что этим они минимизируют общий срок. Часто у следствия достаточно доказательств и без чистосердечного признания; в этом случае молчание, отрицание очевидного лишь раздражает судей и увеличивает срок наказания. Поэтому утверждение, что молчание минимизирует срок, действительно лишь в случае отсутствия других доказательств преступления. Учитывая специфику наших судов, трудно минимизировать срок, не подпитав молчание выражением благодарности судье в денежном эквиваленте. Судья в своем приговоре руководствуется «внутренним убеждением», а пути убеждений судьи неисповедимы. Что касается первой части дилеммы, то не мешает уточнить: что подразумевается под своими эгоистическими интересами. Не предают, как правило, ради сохранения самоуважения и страха перед угрызениями совести. Если попытка сохранить самоуважение есть следование своему эгоистическому убеждению, то в этом случае предательства не будет. Видимо, создатели дилеммы не допускают возможности наличия у заключенного самоуважения и молчание во имя его сохранения; они своими попытками упростить сложные явления жизни, превратить бытие в схему обезличивают человека. Порождение кабинетной ехидны, пытающейся угодить Системе, превращает духовное создание в подопытный механический предмет. Перед заключенным стоит другая дилемма: будет ли он предавать себя, поддавшись страху перед Системой, или будет оставаться самим собой, доказывая тем самым ничтожность Системы перед силой человеческого духа.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги