Глава вторая
ТЫ БУДЕШЬ КАПИТАНОМ!

В лагере почти все ребята знают, кем они будут после окончания школы. Вот Валька Спицын - этот станет музыкантом. Ему просто. Он уже занимается в музыкальной школе, - на горне выучился играть за каких-то два дня, сочиняет прямо из головы всякие мотивы, а ноты пишет быстрее, чем Клим диктовку. Боря Атаманов - тот чинит все велосипеды в отряде, точит ножи для кухни, а один раз даже сам исправил лодочный мотор; ясно, Боря будет слесарем. Или взять Катю Малинину. Она - санитарная звеньевая, всегда носит через плечо сумку с бинтами, ватой, йодом; кроме того, Катя - ответственная в дружине за сбор лекарственных трав. Она хочет обязательно сделаться доктором. Ей тоже просто. А каково Климу? Володя сказал: «Ты будешь капитаном». Но каким капитаном? Они есть и на кораблях, и в армии, и даже в футбольной команде. А что, они работают? Ведь быть смелым, честным и верным дружбе - это ещё не специальность, как, например, музыкант, слесарь или доктор…

Клим совсем запутался в этих мыслях и не заметил, как Володя провел его сквозь заросли на противоположную сторону острова, где у берега в лодке сидела Катя. На коленях у неё лежала раскрытая книга.

- Что вы так долго, мальчики?

- Пришлось добираться вплавь. Лодок-то нет на месте.

- Одна - вот она. А другой, когда я пришла к берегу, уже не было. Идите сюда, мальчики.

- Я уже согрелся, Вова, - хмуро сказал Клим. - Пошли за тростником.

Вова вынул из-за ленточки шляпы листок бумаги и расправил его.

- Отправляйся один, капитан. Мы с Катей посидим тут. А ну, давай сюда твою грушу.

- Я оставил её на том берегу, Вова…

- Эх, ты. Ну, не беда. Беги. Только смотри, аккуратней, не порежься.

Клим уныло побрел в заросли. Одно дело - резать тростник, если Володя рядом, а тут возись один! Скучно и не знаешь, какой тростник годится для свистков… Ох, уж эта Катька! Ну и хорошо, что груша осталась на том берегу.

Островок был небольшой, с низкими берегами, густо заросшими ивняком. Клим вошел по колени в воду и начал срезать тростник. В прозрачной воде плавали рыбки - они были похожи на собравшиеся в стайки запятые. Клим попробовал поймать хоть одну, но не тут-то было. Едва он протягивал руку, как стайка разлеталась в стороны.

Вдруг в ивняке что-то зашевелилось, словно там пробирался зверь. Клим вздрогнул, прислушался. В воздухе - ни ветерка, даже листья не шелохнутся; все застыло в неподвижном зное, только высоко над озером парит коршун. Откуда же этот шорох?

Клим ещё раз опасливо посмотрел на заросли, стараясь не шуметь, собрал нарезанный тростник и поспешил обратно.

Володя и Катя сидели рядышком на поваленной березе, спиной к тропинке. Володя держал в руке тетрадочный листок в клетку и громко читал:

… нас лагерь крепко подружил!

Но, Катя, я не понимаю,

Как без тебя я прежде жил,

- Без наших встреч и без прогулок

В лесу, который эхом гулок…

Клим вышел из кустов и бросил на землю свою ношу. Володя обернулся.

- А… Это ты, капитан! Ого, сколько тростника! Очень хорошая добыча… - Он вдруг схватил Клима в охапку и начал тискать.

Клим заметил, что листок бумаги со стихотворением упал на траву, и хотел уже сказать об этом, но тут с берега донеслись крики и ауканье.

Катя прислушалась.

- Это наши. Они кого-то ищут. Наверно, Левка Ситников опять удрал от всех.

В неподвижном воздухе раздались далекие звуки горна.

- Сигнал на обед. Что-то уж очень быстро. Здесь так хорошо, - вздохнула Катя. - Послушай, Володя ты же здорово сочиняешь стихи. Попробуй напиши песню - нашу собственную, Лесной Республики. Вот будет интересно!

Глаза у Володи сразу стали такими Задумчивыми, словно он собирался сейчас же и сочинять эту песню. Но тут опять донеслись звуки горна.

Володя подал команду:

- А ну, веселей! Свистать всех наверх; экипаж, по местам! - Он помог Кате сойти в лодку, перекидал туда тростник и застыл с поднятыми наготове веслами. - Эй, капитан, где ты сам застрял?

Из кустов выскочил Клим.

- Посмотри, Вова, какие розовые камешки я насобирал. Их там ещё много!

- Ладно, прыгай сюда скорей! Вот останемся без обеда, будут тогда тебе камешки.

Володя взмахнул веслами и погнал лодку к берегу.


За обедом на сладкое были сливы. Кроме того, Володя отдал Климу свою порцию. Клим едва добрался до кровати и так крепко уснул, что не услышал горна в конце тихого часа.

Когда он проснулся, на койках уже никого не было. Солнце теперь светило в комнату с другой стороны, через стекла веранды; в освещенном квадратике под койкой у Левки валялось несколько розовых камешков.

«Вот свинья! Как он посмел!»

Клим сел на кровати и откинул свою подушку. Нет, его девять камешков на месте.

Надо бы заняться тростником, разрезать его на кусочки - будущие свистки. Но какая же работа без Володи?

Клим обежал весь лагерь, прежде чем догадался, где искать Володю. У дальнего забора над кустами сирени взлетали качели и слышался Катин визг.

«В восьмом классе, а боится», - подумал Клим. Ему опять стало обидно: «Теперь будет с Катькой до самого отбоя».

В соседних кустах раздался подозрительный хруст.

Клим упал в траву, раскрыт ножик, взял в зубы и пополз по-пластунски. Но тут же вспомнил, что на нем трусы, приподнялся и продолжал красться уже на четвереньках.

На полянке в траве сидел Левка. В одной руке он держал белый сухарь, в другой… знакомый листок бумаги: ещё видно, что он был сложен стрелкой.

Клим от неожиданности даже уронил ножик.

Левка вздрогнул, но, увидев, что это Клим, успокоился.

- Ты что следишь за мной? Шпион!

- Это ты шпион. Где взял листок? Он Володин. Отдай.

Левка спрятал листок за спину.

- Не получишь. Я покажу стишок ребятам. Пусть разыграют твоего капитана.

Клим вздрогнул. «Капитаны должны быть смелыми, честными и верными дружбе».

Он больше не колебался. Пригнул голову и бросился на Левку.

Они покатились по траве. Левка был тяжелее и сильнее, он быстро справился с Климом и подмял его под себя.

Клим не думал о разорванных трусах, об ушибах и царапинах. Сквозь слезы, застилавшие глаза, он следил за Левкиной рукой, в которой был зажат листок. В какой-то момент Клим изловчился, рванулся из последних сил и укусил эту круглую, с ямочкой у запястья руку.

Левка взвыл, разжал кулак и вскочил. Смятая бумажка упала на траву. Клим лег на неё животом.

Он лежал так, тяжело дыша, уткнув нос в траву, пока чьи-то сильные руки не подняли его и не поставили на ноги. Это был Володя. Он удивленно и строго смотрел на Клима. Вокруг толпились сбежавшиеся пионеры.

Левка тряс рукой и кричал:

Он!.. Он!.. Я сидел и ел сухарь, а он напал на меня, как бешеный! Вот руку…

Это правда, Клим? Почему ты это сделал? - сурово спросил Володя. - А ну-ка, миритесь. И чтобы такого не повторялось.

Левка метнул опасливый взгляд на Володю, лизнул пострадавшую руку и протянул её Климу. Тот поджал губы и отвернулся. Кто-то из ребят подал Володе открытый ножик.

- Вот. Он лежал здесь, под ногами.

Глаза у Володи стали узкими и неподвижными.

- Этого ещё не хватало. Ах, ты…

- Я сначала играл в индейцев, - тихо сказал Клим. Но Володя уже не слушал его.

- Звеньевых прошу собраться сейчас же на веранде. А Клима Горелова мы вызовем потом.

Пионеры испуганно перешептывались. Только одна Катя Малинина спокойно сказала:

- Ну и что же из того, что это ножик Клима? Он же говорит, что играл в индейцев. Ты ему не веришь, Володя? - Она взяла Клима за плечи. - Пойдём умываться. Смотри, какой ты грязный и поцарапанный.

Клим поднял глаза на Володю, но тот сердито отвел взгляд.

У Клима задрожали губы. «Сейчас потекут слезы. Их увидят все - и Левка. Нет!» Он вырвался из Катиных рук и, не разбирая дороги, бросился прочь.

Клим не видел, как за его спиной Левка украдкой поднял с травы злополучный листок бумаги и как Володя, заметив это, схватил Левку за руку.

Клим убежал на задний двор, к звенящему в камнях ручью, и принялся ожесточенно смывать слезы.

Несколько минут спустя туда примчался Володя. Он дышал так, будто пробежал стометровку на соревновании.

Володя прыгнул в ручей прямо в тапочках.

- Я дурак!.. Я верблюд! Прости меня, Клим, я же не знал…

Клим обхватил мокрыми руками шею своего друга и уткнулся носом в комсомольский значок на его рубашке.

А Володя гладил его по взлохмаченной голове и каким-то незнакомым голосом говорил:

- Ну-ну… Ну, перестань. Капитаны не должны плакать.

- Да я поцарапался об твой значок… - Клим поднял голову и потер нос. - А я буду капитаном, Вова?

- Конечно - да, Клим. Ты будешь настоящим капитаном!

Загрузка...