Фраер вору не товарищ !

Танька посмотрела на сапоги и бросила их Люське.

- Да на, забери ты их. Не надо мне твоих подарков. Злая ты какая-то, Люсь. Завидуешь, что у меня молодой любовник будет. Да твой старпер ничем не лучше Валеры. Такое же быдло. Так что, какая разница, с кем в постели лежать. И чего ты на меня злишься, не пойму?

Они молча проглотили по паре бутербродов с кофе, обидевшись друг на дружку, оделись и поехали в салон.

В салоне стояла деловая суета, которую нагонял сам Владик своей кипучей деятельностью. Через неделю предстояло везти всю новую коллекцию в столицу. Надо было срочно переделывать несколько моделей, провалившихся на вчерашнем показе. Провалом, как считал Владик, стал равнодушный прием у зрителей, которые почему-то не аплодировали некоторым его творениям столь же активно, как другим. По каким критериям определял Владик активность хлопков, было известно только ему одному. Может, он считал количество хлопающих зрителей, а может, обладая музыкальным слухом, улавливал высоту тона общего хора. Тем не менее, модели, не получившие одобрения капризной публики, он решил кардинально переделать. Все портнихи, манекенщицы и чуть ли не сам модельер сидели за машинками и перекраивали наряды, расшивая или зауживая платья, добавляя детали или убирая лишние.

В этот момент в салоне и появился Валера Груздь в сопровождении рыжего Чекуня. Чекунь отыскал Владика в пошивочной и притащил к Груздю, как тот не упирался, оправдываясь нехваткой времени. Когда Черновиц увидел мрачную валерину физиономию, ему чуть не стало плохо от подкатившей тошноты.

- Здорово, Владик! - надменно бросил Валера. - Да на тебе лица нет. Что тут у вас происходит? Приезжает Пьер Карден?

Модельер горестно развел руками.

- Я уезжаю с моей коллекцией в столицу. Так что сейчас запарка. Боюсь, не смогу выполнить ваш заказ в ближайшее время.

- А я не тороплю, - успокоил его Валера. - Мой юбилей ещё через полгода. Будет время - сделаешь. Но мог бы хоть мерку снять для начала.

Владик занервничал, еле сдерживая раздражение. Было ясно, что костюм Груздю нужен, как дворнику фрак, он просто хочет наехать, унизить и запугать. Владик еле сдерживал тошноту и понял, что запугать его уже удалось, и сейчас будут унижать. Но делать нечего, и он повел гостей в комнату для приемов.

- Какой вы хотите пошить костюм? - поинтересовался модельер, когда Валера с Чекунем расселись по креслам, а он сам стал расхаживать по кабинету, пытаясь унять нетерпеливое напряжение.

- Как это какой? - удивился Валера. - Обыкновенный. Пиджак и брюки. Но чтобы под мой вкус подходило. Не люблю, когда костюм синий, а галстук желтый. Не в кайф это! Я же не попугай! Так что ты мне самую лучшую ткань подбери. Только учти, я привередлив, как старая теща. Терпеть не могу яркого, но и не люблю похоронного.

Владик почувствовал себя не в своей тарелке.

- Я имел в виду, какого фасона вы хотите сшить костюм?

- Что? Фасон? - Валера сделал вид, что задумался. - Тебе лучше знать, какой фасон! Это ты модельер, а не я. Если бы ты меня спросил, какого фасона тачку брать, я бы тебе ответил. Сам придумай фасон. Я же сразу сказал - всецело полагаюсь на твою фантазию. Но чтоб по моде и чтоб такой, какого ни у кого.

- Понятно, - кивнул Владик и подскочил к двери. - Подождите немного. Я сейчас закройщицу позову, она снимет мерку. - Он вылетел из кабинета.

Валера вальяжно развалился в кресле, вынул из внутреннего кармана пиджака сигару, снял обертку и, чиркнув зажигалкой, выпустил струйку вкусного дыма. Чекунь удивленно смотрел на него, не понимая, что здесь вообще происходит.

- Чё то он нервный какой-то, - осторожно заметил он. - Ненормальный, что ли? Не заказывай ты у него ничего, Валер. Сошьет тебе какой-нибудь кривой. Будешь потом пугалом ходить.

Валера задрал ноги на столик и поучительным тоном произнес:

- Да мне этот костюм на хрен не нужен. У меня этих костюмов уже штук тридцать. От Кардена, от Версаче, от Сен-Лорана и ещё от кого-то. На кой мне костюм от какого-то Черновца? Я его пощупать хочу, попровоцировать. Если ссыт, то дожмем. Пускай Бурому нажалуется. Бурый взбелениться и начнет войну. И тогда мы ответим из всех орудий!

- Так бы сразу и говорил, - засмеялся Чекунь.

Владик помчался в пошивочную мастерскую, где Танька с Люськой работали вместе с портнихами, доводя до совершенства свои модели. Он подхватил Таньку под локоть. Люська даже не заметила, как он отвел подругу в сторону.

- Танюш, можешь оказать мне неоценимую услугу? - шепотом зашипел он. Надо снять мерку с одного солидного заказчика. Он вчера заходил после показа. Пузатый такой. Ты ещё хотела с ним познакомиться.

- А, Валера Груздь, - обрадовалась Танька. - И совсем он не пузатый! Довольно симпатичный мужчина. Конечно, хотела познакомиться. Только снять-то я могу, а что у меня получится. Я же не закройщица.

- Какая разница, - поморщился Владик. - Снимешь мерку для виду. Просто измеришь ему живот и все. Давай, пошли. - Он протянул ей портновский метр.

И тут выплыла Люська. Она заметила отсутствие подруги и отправилась на её поиски. Увидев, что Черновиц зажал её в углу и усиленно убеждает в чем-то, она сразу все поняла. Если он говорит с кем-нибудь втайне от всех, значит, замышляет какую-нибудь гадость.

- Ну что, Владик, уже продаешь? - презрительно сказала она. - И не жалко тебе ее? Я-то ладно, человек конченный, а она ещё чистая, непорочная, было-то всего пара парней дефективных, да и те её бросили. Попадет в это болото, засосет и все - песенка спета.

- Да ладно, Люсь. Хватит тебе проповеди читать, - возмутилась Танька. - Надоели твои поучения. Сама как-нибудь разберусь.

Владик попытался их успокоить. Ссор и скандалов он не любил и старался всегда идти на компромисс.

- Потише, девочки. Ну что вы раскудахтались! Давайте не будем афишировать ваши отношения с криминальным миром.

Танька отправилась снимать мерку, а Владик чуть ли не бухнулся перед Люськой на колени и стал умолять её срочно вызвать в салон Махрова. Люська согласилась при одном условии - если он не станет впутывать в это Татьяну. Владик сказал, что Танька - не малое дитя и сама соображает, с кем ей путаться. Люська решила, что подругу надо срочно спасать, и сделать это сможет только Махров.

Владик побежал в кабинет, а Люська позвонила Махрову на мобильный и сообщила о приезде Груздя. Он разозлился и обещал подъехать.

Танька сразу приглянулась Валере, и он вожделенно смотрел на её стройную фигуру и глубокий вырез на груди, особенно, когда она нагибалась, чтобы измерить ему длину ног. А когда она начала измерять ширину его груди и объем живота, он совершенно обалдел от её прикосновений.

- Набрось два сантиметра, - смущенно улыбаясь, попросил он. - А то я после обеда в штаны не влезу.

Танька ласково улыбнулась и довольно эротично обхватила его живот, выплеснув наружу свою полуоткрытую грудь. Валера уставился в её вырез и тяжело задышал. Чекунь тупо смотрел на шефа, не понимая, что это творится с ним, и куда подевалась его обычная хамоватая манера обращения с народом.

- Что же ты, такая красивая девушка, а портнихой работаешь? - спросил Валера. - С такой фигурой, как у тебя, и с такими ногами могла бы по подиуму шастать. А, Владик, разбазариваешь кадры.

- Ну что вы! - выступила Танька. - Я и так манекенщица. Вы разве не помните меня на вчерашнем показе. Я была в таком голубом платье с вырезом на животе.

- Так это ты была в голубом платье? - наигранно удивился Валера. Извини, я тебя даже не узнал. Кстати, мне эта модель понравилась больше всех. Слушай, Владик, продай мне это платье, а? Я его Танюшке подарю.

- Хорошо, могу и продать, - Владик нервно пожал плечами, - но только после показа в столице. К сожаления, сейчас не могу разбивать коллекцию.

- А что ты делаешь сегодня вечером? - поинтересовался Валера. - Хочешь пойти со мной в один классный ресторан?

- Ничего не делаю, - искренне ответила Танька. - И запросто могу пойти.

Тем временем Владик открыл шкаф и начал доставать оттуда образцы тканей, демонстрируя их Валере и широко по-купечески швыряя на стол.

Валера равнодушно разглядывал их и, наконец, сказал:

- У тебя, Владик, все какие-то похоронные тона. Эта черная ткань, эта серая, эта вообще не поймешь, какого цвета. Вот на чьи-нибудь поминки я у тебя другой костюм закажу. А на юбилей хочется что-нибудь поэкстравагантней.

- Мне казалось, что вам лучше подойдет строгий костюм, - виновато сказал Владик. - Светлое будет выдавать полноту.

- Начхать! - признался Валера. - Давай что-нибудь повеселее!

Владик принялся показывать ткани ярких расцветок. Валера воротил нос, для понта капризничал, заставляя Владика нервничать и перебирать все ткани, какие только были. Наконец, после долгих препирательств он выбрал светло-зеленую ткань в красную полоску.

Чекунь удивленно присвистнул.

- Ты, Валер, в таком костюме точно попугаем будешь.

- Заткнись, сынок, - спокойно сказал Валера. - Ты ничего не понимаешь в искусстве высокой моды. Это самая лучшая ткань. Правда, Владик? Мой тонкий эстетический вкус меня никогда не подводит.

- Я бы не сказал, что это самая лучшая ткань, - пробормотал удивленный Владик. - Но если она подходит под ваш вкус, можно сшить и из нее.

Когда все вопросы по поводу будущего костюма были решены, и Танька вышла из кабинета, Валера задал Владику вопрос, который давно висел в воздухе.

- Ну как, ты подумал насчет моих услуг?

Владик посмотрел на него испуганно и нервно.

- Боюсь, что Махров будет очень недоволен. Он обещал сегодня подъехать. Вот вы с ним и договаривайтесь. А меня увольте. У меня своих забот хватает. У меня через неделю показ в столице.

Валера помрачнел, как туча.

- Я с тобой договариваюсь, а не с ним. Мне на него лично плевать! Я же тебе говорю, Владик, у него уже никакой силы нет. Его авторитет давно лопнул, как мыльный пузырь. Он мне уже компьютерщиков сдал, скоро и тебя сдаст. Так что ты за него не прячься. Он уже пень трухлявый. Пальцем ткни и развалится. Понял?

- Понял... - прошептал насмерть перепуганный Владик.

Ситуация сложилась критическая. Груздь явно лезет на рожон, раз он заявился в салон после того, как его предупредили о последствиях, грозящих крупной разборкой или настоящей войной. А по написанному кровью воровскому закону выживает тот, кто стреляет первым. И он, Махров, должен сделать этот выстрел. Он позвонил по заветному номеру телефона, о котором знали немногие, и назначил встречу с человеком, который мог ему в этом помочь. Они с Боксером подъехали на автостоянку за вокзалом, где кроме машин на сотню метров в округе ничего не было. Ровно в назначенное время к их темно-серому "мерсу" пристроилась обычная "девятка". Из неё вылез пожилой, худощавый человек в скромненьком пальтишке. Его проницательные глаза быстро окинули взглядом шестисотый "мерс", оценили престиж модели и заглянули в салон через приспущенное боковое стекло.

- Вот он, родимый, - проговорил Витек и открыл заднюю дверцу.

Старик невозмутимо забрался на сиденье рядом с Махровым и сказал:

- Представляться не буду. Что вам с того, если я назову выдуманную фамилию.

- Согласен, - кивнул Махров. - Взаимно. Какой, в сущности, прок в этих именах. Одно расстройство читать их в сводках уголовной хроники.

- Курить можно? - спросил старик и, не дожидаясь разрешения, достал из кармана пачку "Беломора". Вынул одну папиросину, двумя пальцами смял её и засунул в рот. Чиркнул спичкой и блаженно затянулся, выпустив облако едкого сизого дыма.

- У вас есть проблема. Так ли это?

- Еще какая проблема! Нам нужно грохнуть... - влез Витек, но старик остановил его поднятой ладонью и злым сверлящим взглядом.

- Я всего лишь оказываю услуги. Прошу так и говорить - услуга.

Махров хмуро посмотрел на Витька, и тот заткнулся.

- На каких условиях ты можешь оказать нам эту услугу? - спросил он.

- Это зависит от важности объекта, - ответил старик.

Махров полез в боковой карман, вынул фотографию Груздя. Старик бросил на неё быстрый взгляд и отвернулся.

- Я его знаю. - Старик задумался, дымя, как паровозная труба.

Витек включил кондиционер и немного приспустил тонированное стекло со своей стороны. Махров даже закашлялся.

- И что? Ты не можешь оказать нам эту услугу?

- Почему не могу? Могу. Но это будет связано с дополнительными трудностями. Тебе придется договариваться там! - старик показал скрюченным пальцем на крышу салона. - Могу тебе сразу сказать, там этого не одобрят. Он ведь не какой-нибудь задроченный банкир, который ни для кого не представляет интереса. Это человек из нашей капеллы.

- Ничего, я договорюсь, - успокоил его Махров. - Это мои проблемы. Если ты согласен оказать нам эту услугу, говори свои условия.

Старик вынул из кармана записную книжку, паркеровскую чернильную ручку, свинтил колпачок и золотым пером нацарапал на листочке пятерку с четырьмя нулями. Вырвав листочек, протянул его Махрову.

- Со всеми посредниками это будет стоить столько. Можно по курсу, но лучше зелеными.

Махров кинул на листочек взгляд и возмущенно вздохнул. Показал цифры Боксеру. Витек взглянул на листок и хмыкнул:

- Да я за такие бабки сам его два раза... - начал он и осекся.

Старик мрачно исподлобья смотрел на него, сверля серыми злыми глазами.

- Не думаю, что после этого ты, пацан, протянешь больше трех дней. Я ведь не просто оказываю услугу. Я обеспечиваю заказчику полную безопасность. Ни исполнители, ни органы, ни тем более сам объект, словом, ни одна собака не узнает, кто заказал панихиду. Это я - засвеченный со всех сторон, и то, что я ещё хожу, означает, что без меня пока никто не может обойтись.

- Надо подумать, - промычал Махров. - Ваши условия серьезные.

- Дело тоже серьезное, - буркнул старик. - Короче, думай. Позвонишь. Все!

И он, не прощаясь, дернул ручку дверцы, вылез из машины, пересел в "девятку". Она сорвалась с места, вылетела в проезд между рядами автомобилей и умчалась.

- Старая плесень! - выругался Витек и завел движок.

Махров прибыл в салон только через час после ухода Груздя. Владик провел его в комнату для приемов и чуть ли не расплакался. Он жаловался на все. На то, что Груздь заказывает себе какой-то дурацкий попугайский костюм из самой поганой ткани, какую он только мог здесь найти. На то, что тот отвлекает его от подготовки к столичному показу этим заказом. На то, что он, Владик, не может ему отказать, иначе потеряет лицо фирмы. И наконец на то, что Груздь попросту наезжает на него, предлагая ему ненужную "охрану" в обход вашего, Юрий Сергеич, величества.

Тут в кабинет ворвалась Люська, хотя Владик и не хотел, чтобы она присутствовала при разговоре, и нажаловалась Махрову на самого Черновца, который струсил и начал лебезить перед этим быдлом, да ещё и сдал её лучшую подругу Таньку, подсунув под очи Груздю.

- Вы предлагаете мне его убить? - отчетливо и внятно сказал Махров, когда стоны жалобщиков достигли апогея. - При всем желании не могу. Не хочу пачкать руки мокрухой.

Владик испуганно уставился на Махрова.

- Я не прошу тебя об этом, Сергеич, - промямлил он. - Я просто прошу разобраться с ним и поставить на место.

- Можешь не беспокоиться, разберусь, - сказал Махров. - Иди готовься к показу. Нельзя же нам, в самом деле, ударить в грязь лицом перед столицей.

Как только за издерганным модельером закрылась дверь, Махров притянул за руку Люську и усадил её к себе на колени.

- Для тебя есть небольшое задание, малышка.

- Хочешь, чтобы я с кем-нибудь трахнулась? - пренебрежительно спросила Люська.

Махров удивленно усмехнулся.

- Ну, что ты говоришь, Люсьен? Разве я могу тебя кому-нибудь отдать? Я же не этот педик Черновиц, распродающий своих телок направо и налево. Тебе придется немного поиграть в шалаву. Сегодня вечером в ресторане мы будем ужинать с одним человечком. Надо, чтобы он расслабился. У меня к нему накопилась масса вопросов, и я не знаю, в каком порядке он будет на них отвечать. Может быть, не захочет отвечать вообще. Так что надо его разогреть.

- Почему это должна делать я? - удивилась Люська. - Не можешь пригласить шалаву с улицы?

- Люся, ты что, вчера родилась? Мы будем говорить о таких вещах, о которых посторонним знать совсем не обязательно. Скажу тебе по секрету - он был в команде Груздя и знает о нем много интересного. Витек будет его спаивать, ты ублажать, а я расспрашивать. Так что тебе предстоит веселая и легкая задача. Ты что, не хочешь помочь Владику?

- О, Господи, как мне все это надоело! - вздохнула Люська. - Я только и делаю, что ему помогаю. Ладно, будем ублажать. Только не ради Владика, а ради Таньки. Эта дурочка запала на Валеру и хочет с ним сойтись.

- С чего вдруг? - удивился Махров. - Чем ей приглянулся этот тюфяк?

- Деньгами, чем же еще! Надоело ей, видите ли, самой покупать себе шмотки! Не понимает, во что ввязывается.

- Она настолько корыстна, что готова лечь под любого?

Люська хмуро посмотрела на Махрова и раздраженно бросила:

- Мы все не без греха.

Махров замолчал, задумавшись о чем-то.

- Да, у неё могут быть крупные неприятности, - пробормотал он.

- Вот я её и спасаю! Иначе она влезет в такое болото.

- Обожаю тебя, Люсьен, - Махров поцеловал её в щечку. - Я знал, что ты настоящий друг. Давай, подъезжай после работы в "Ночные огни". Ты знаешь, это у вокзала. Не очень хороший ресторан, но зато со стриптизом. Так что не смущайся, если увидишь голых девок на сцене.

- Ну и прохиндей ты, Махров... - заметила Люська, спрыгивая с его колен.

Глава 7

Весь день Андрей бродил по улицам родного города, не зная даже конечной цели своей прогулки. Он посетил те достопамятные места, которые оставили в его душе неизгладимый след, пытаясь нащупать хоть какой-нибудь след, указывающий на местонахождение Люськи, но так ничего и не нашел. Под вечер он понял, что больше идти некуда. Он вдруг осознал то, чего не мог даже представить себе за шесть лет отсидки. Все, ради чего он терпел унижения и несчастья, исчезло в один момент. Женщин, которые его ждали, больше нет. А друзей? Друзья были. Но где они сейчас, кто знает. Наверное, уехали или обзавелись семьями, и, скорее всего, уже не помнят его. Но был один друг, который должен помнить, потому что у этого друга был перед ним один неоплаченный должок.

Андрей позвонил в дверь и отошел в темноту. Дверь распахнулась и на порог вышел растрепанный мужик лет тридцати в майке и трениках. Он недовольно оглядел лестничную площадку и смачно сплюнул.

- Хулиганье! - ругнулся он и хотел уже убраться обратно, как вдруг заметил у стены тень.

Андрей вышел на свет.

- Здорово!

- Здрасьте... - мужик недоуменно смотрел на него, не узнавая и пытаясь принять агрессивный вид, какой принимают, чтобы скрыть страх.

- Не узнал, что ли? - удивился Андрей, слегка улыбнувшись, чтобы выразить радость от встречи со старым другом.

Однако этот друг был напрочь глух к чужой радости и совсем не разделял её.

- Нет, - он отвел глаза и проверил площадку - нет ли кого еще.

Андрей насупился. Этот парень не мог не узнать его, слишком многое их соединяло, слишком хорошо они когда-то знали друг друга. Неужели шесть лет могут изменить человека до неузнаваемости?

Из квартиры послышался раздраженный женский голос.

- Игорь, кто там?

Тишину прорвал нервный плач ребенка. И опять недовольный женский голос, отпускающий нелестные эпитеты в адрес мужа.

- С работы! - крикнул Игорь в квартиру, вышел на площадку и прикрыл дверь.

- А я из-за тебя когда-то сел, - напомнил Андрей.

- Ты сам был виноват.

- Значит, узнал! - обрадовался Андрей.

- Что тебе нужно? - Игорь набычился и смотрел на него исподлобья. Чувствовалось, что он готов отразить любую агрессию, какой бы она не была. Неприятные воспоминания о прошлом раздражают, и человек может пойти на любую подлость, лишь бы этого не вспоминать.

- Что, даже на порог не пустишь? - Андрей в упор смотрел на него, пытаясь воззвать к остаткам его совести.

Игорь отвел глаза и уставился куда-то в пол, словно разговаривал не с человеком, а произносил мысли вслух.

- Со старым покончено. Я этими делами больше не занимаюсь.

Андрей пожал плечами и сказал предельно убедительно:

- Я тоже не собираюсь.

- Тогда что тебе нужно?

Андрей не ожидал такого приема. Конечно, он не надеялся, что своим визитом доставит несказанную радость, но и не предполагал, что его будут держать на лестнице.

- Мне негде переночевать, - признался он. - Как-то так получилось, что меня вычеркнули из списка очередников на жилье.

Игорь решил сам начать наступление. Он подошел вплотную и со злостью посмотрел Андрею в глаза, надеясь напугать.

- У меня жена и ребенок! Понял? Они ничего не должны знать! Ничего! Для меня больше никого не существует! И тебя тоже!

Андрей отступил немного назад и повторил тихо, как будто для себя:

- Мне негде переночевать. - И понял, что это похоже на просьбу.

- Иди в гостиницу! - Игорь резко повернулся, не глядя больше на него, шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь. Щелкнули два или три замка.

Когда-то, очень давно, так давно, что Андрей уже стал сомневаться, а было ли это на самом деле, они чистили квартиры. Игорь только отслужил в армии и не знал, чем себя занять. Ради спортивного интереса забрался как-то в квартиру на первом этаже, собрал все, что можно было собрать, и удачно сдал краденое в одни руки за хорошие деньги. Потом жил припеваючи месяца полтора, гуляя с девочками по ресторанам и рассказывая им про свою якобы работу контрактника, воевавшего на стороне сепаратистов в какой-то выдуманной стране. Деньги быстро кончились, и Игорь решил продолжить начатое дело, но скоро понял, что без помощника ему никак не обойтись.

Андрей в это время просто бедствовал. После смерти отца он остался один с больной матерью на руках, с трудом растягивая на месяц крошечную пенсию и пытаясь мелкими заработками по вокзалам и магазинам свести концы с концами. Но кто будет достойно оплачивать услуги восемнадцатилетнего пацана - студента первого курса политехнического института. Армия ему не светила, поскольку у него на иждивении была больная мать. До настоящего работоспособного возраста было ещё далеко. Тут его и подобрал Игорь, сразу предложив работу и хорошие деньги.

Они работали очень осторожно, не наглели, на новое дело шли только тогда, когда кончались деньги. Тщательно выбирали квартиру, долго пасли хозяев, изучая их распорядок дня, умудрялись даже заранее воровать ключи и приноровились отключать сигнализацию, если она была. Работали с молодецким азартом, свойственным их возрасту, но никогда не шли напролом, если видели, что все срывается, тут же уходили. Три года их не могли поймать. Оперативники, наверное, думали, что работают профессионалы, и даже представить себе не могли, что это дело рук пацанов. Но сколько веревочке не виться... Как-то они забрались через окно в квартиру. Игорь долго возился с хитроумной сигнализацией, чтобы открыть дверь, пока, наконец, её не отключил. Или сказал, что отключил. Андрей пошел по комнатам, собирая наиболее дорогие вещи, как вдруг нагрянула милиция. Их застукали на месте преступления. Вернее, так подумал Андрей, когда услышал топот ног и увидел вбежавших в квартиру оперативников. На самом деле замели его одного. Игоря уже в квартире не было. Потом на следствии Андрей убеждал следователя, что работал один, и в запале откровенности повесил на себя все предыдущие кражи. Как объяснил ему тогда один знающий человек, сосед по камере и большой специалист по угону автотранспорта, выдай он сообщника, его дело пошло бы по другому пункту статьи: как кражи, совершенные организованной группой, и срок мог бы оказаться значительно большим.

Две полуголые девицы танцевали на сцене какой-то современный танец, сильно напоминающий ритуальные пляски аборигенов африканского континента. По ходу танца они резкими движениями снимали с себя последние остатки одежды. Каждая снятая вещь приводила мужчин, как, впрочем, и женщин, в бурный восторг, и они выражали его выкриками и рукоплесканиями. Как немного, в сущности, надо зрителю, чтобы быть на грани ликования. Что там шекспировские страсти - вполне достаточно одной молодухе стянуть лифчик.

За одним из столиков в дальнем углу зала сидели три человека и мирно беседовали между собой, стараясь не привлекать к себе внимания громкими выкриками. Это были стареющий сердцеед Махров, его "приемный сын" Витек Торопцев и молодой бандит, обиженный на жизнь, Толик Филимонов по прозвищу Твердый. Кликуху свою он получил не за твердость характера, а за твердолобость. Когда-то он состоял в банде Груздя, входил в его близкое окружение, да стал задирать нос и командовать бойцами, как хотел. Валера отстранил его от многих дел, а потом и вообще прогнал. Твердый обиделся и стал собирать свою банду. Через некоторое время ему это удалось, но вес он имел небольшой, работал по коммерческим ларькам и подбирал куски, на которые не зарились более крупные группировки. Витек знал Твердого давно, то ли по школе, то ли по спортзалу, и пригласил его в ресторан "Ночные огни" якобы с предложением о сотрудничестве, а на самом деле для вытягивания хоть каких-нибудь сведений о личной жизни Груздя. Поставленный на повестке дня вопрос был легко разрешен: Твердый почему-то отказывался работать на кого-либо, предпочитая свободу хорошему заработку, и Махров перешел на личность своего конкурента.

- Ты знаешь, Толян, Груздь совсем обнаглел. С отцами не считается. Со мной не считается. В бутылку лезет. Так что скоро война будет. Ты на чьей стороне воевать будешь?

- Ни на чьей, - ответил Толик. - На своей. Вы с Груздем сами разбирайтесь. А я просто буду наблюдать, как вы друг другу глотку грызете. Потом на поле боя выйду, когда там трупы уберут, и вот тогда похозяйничаю.

- Если война начнется, всех заденет, - буркнул Махров. - Или ты, как партизан, будешь из кустов вылезать, чтобы пальнуть исподтишка. Не получится. Вылезешь, пристрелят.

- Или ты с нами, или против нас, - добавил Витек, смачно пережевывая куски баранины. - Третьего не дано.

- Не пугай, Витек. Пуганый, перепуганный. Тоже стрелять умею и стволы найду. Так что мне плевать, как вы делиться будете. Решайте между собой.

- Ну, ладно, давайте хоть мы ссориться не будем, - недовольно сказал Махров. - У нас дружеская вечеринка или разборка? Наливай, Витек. Давайте выпьем за встречу. Не часто происходят наши встречи в такой приятной обстановке. Все больше по темним паркам да по машинам.

Боксер схватил квадратную бутылку "Джека Дэниелса" и разлил по бокалам крепкую янтарную жидкость. Они звонко чокнулись и выпили.

- Что это за дрянь? - поморщившись, спросил Толик.

- Виски, дурак, - объяснил Витек.

- А чё, водки здесь нет?

- Водку будешь со своей братвой в подворотне пить, - убедительно сказал Махров. - А здесь это не принято. Хочешь, могу коньяк заказать? Хороший, французский, "Курвуазье" называется.

- Иди ты со своей "Курвой", Сергеич, - отмахнулся Толик и поймал пробегаю-щего мимо официанта за полу пиджака. - Слышь, братан, водки принеси.

- Сей момент, - тявкнул тот и убежал. Через три секунды поставил на их столик запотевшую бутылку "Смирновской".

Толик жадно схватил её и наполнил бокалы до краев.

- Ну, будем, мужики. Запьем эту дрянь хорошей вещью.

- Я не буду, - отказался Махров. - Не хочу мешать. Башка потом чугунная будет.

- Западло, Сергеич, да? - обиделся Толик. - Ну, ты и обидел меня. Теперь я тебя не считаю за авторитета, учти.

- Ну, ладно, давай по чуть-чуть, - согласился Махров. - Не хочу обижать хорошего человека. Я могу тебе даже подарок сделать, чтобы ты не обижался. Тут у нас ребята-компьютерщики свой салон открыли в Темной Роще. Можешь ими заняться. Вон Витек их уже навещал. Сейчас все компьютерами запасаются перед подорожанием, так что у них доход хороший. Да, Витек?

Боксер жирными пальцами зажал бокал и жадно заглотнул водку, словно это была газировка. Потом разломал кусок костлявой баранины, запихнул куски мяса себе в рот.

- А то, - кивнул он, громко и аппетитно чавкая. - Хорошие ребята, покладистые. Сразу согласились платить без базара. Ты им можешь сказать, что от нас охранять будешь. Они поверят. Там райончик бандитский, то и дело кто-нибудь наезжает. Так что крыша им во как нужна!

- Че, правда, мужики? - не поверил Твердый. - Я могу воспользоваться вашей добротой? Вот, спасибо. А то мои орлы совсем очумели без работы. Уже начали по карманам кошельки тырить.

- Давай, давай, - одобрил Махров. - Хватит тебе, в самом деле, по киоскам шнырять. - Он посмотрел на часы. - Ну, где она запропастилась?

- Сейчас наша краля подъедет, - сказал Витек, кидая обглоданную кость на тарелку.

Люське больше всего не хотелось вечером ехать в ресторан. После напряженного рабочего дня с постоянными примерками и доделками, с суетней и приставаниями Владика, хотелось только добраться до дома, принять душ, слегка перекусить и лечь в постель. Даже если не спать, то просто лежать одной. Спокойно. Чтобы никто не приставал, не трогал и не дышал в ухо. Но если не поехать в ресторан, Махров разозлится, устроит назавтра очередную ссору и испортит ей настроение на целую неделю. Ведь он просил. Его просьбы звучат как приказ. Это Танька полетела в ресторан на крыльях, как ни как, сам Валера Груздь пригласил. Она, конечно, будет его ублажать и ночью окажется с ним в постели. Хорошо еще, что они разъехались по разным местам, не хватало ещё в ресторане видеть его поросячью физиономию.

Она вырулила на стоянку рядом с рестораном "Ночные огни", припарковав свою "шкоду" к темно-серому "мерседесу" Махрова. У дверей ресторана уже топтался Витек. Он двинулся к ней навстречу.

- Чего так долго, Люсь? Мы тебя ждем, не дождемся. Клиент созрел.

- Я-то что должна делать? Улыбаться, гладить его по коленке и лезть с поцелуями?

- Ага. Главное, довести до кондиции.

Витек галантно распахнул дверь в ресторан и пропустил Люську вперед. Краснорожий парень-швейцар без разговоров отвалил в сторону и вытянулся по струнке. Знал, кто здесь барин.

В ресторане вовсю продолжалось веселье. Разгоряченные девочки, сменяя друг друга на сцене, выплясывали такие коленца, что у мужчин дух захватывало. Когда на девочках из одежды оставались только туфли, по залу проносился неровный утробный гул. Люська бросила взгляд на сцену и пренебрежительно хмыкнула. Для нее-то вид раздевающихся девиц был обрыдлой повседневностью. Витек потащил её через зал к столику Махрова.

- А вот и наша краля! Познакомься, Толик, это Люсьен - женщина легкого поведения и тяжелой профессии.

- Эта, с улицы, что ли? - уточнил Толик.

Махров поморщился.

- Дурак, она манекенщица. Знаешь Черновца, модельера? Вот, смотри, у меня пиджак от него. - Он распахнул полу пиджака, показал ярлык. - Хиповый, правда? Он мне его подарил. Приходится носить, чтобы не отстать от моды.

Толик был уже в подпитии и смотрел на Люську прозрачными глазами. На его губах засияла сальная улыбочка.

- Оч-чень приятно! - сказал он. - Позвольте представиться. Анатолий. Человек легкого поведения, но тяжелой судьбы.

- Неужели, мужики, вам ещё нужна я? - усмехнулась Люська и показала на голых девочек. - Смотрите, какие девочки на сцене. Так и хочется раздеться и залезть туда.

- Ты здесь не за этим, Люся. Давай лучше выпьем за знакомство, предложил Махров. - Ты что будешь: джин, виски, водку, коньяк? Витек, налей даме.

- Давай виски, - согласилась Люська. - И лучше со льдом.

Витек наполнил её бокал почти до краев, бросил кусочек льда. Мужикам тоже налил виски. На сей раз Толик не стал капризничать. Они смачно чокнулись и выпили. Люська хлопнула полбокала и даже не поморщилась. Это привело Толика в восторг.

- Удивительно! - сказал он. - Обычно женщины от такой дряни сразу косеют, а после стакана падают под стол.

- А мужчины? - уточнила Люська.

Толик задумался, как будто ему задали философский вопрос о смысле жизни.

- Смотря кто, - сказал он. - Непьющий после двух стаканов, мне, например, нужно бутылки три. А если под хорошую закуску - пять.

- Ну что, поехали! Кто из нас первый упадет, тот проиграл, предложила она. - Наливай, Витек!

- На что играем? - тут же согласился Толик.

- На ящик "Курвуазье", - решила Люська.

Витек с готовностью схватился за бутылку, но Махров остановил его руку и хмуро оглядел собравшихся за столиком.

- Мы что, сюда пить пришли? - рявкнул он, так что за соседними столиками оглянулись.

- А зачем ещё ты меня позвал? - наигранно удивилась Люська. - Я развеяться пришла, выпить, посидеть, анекдоты послушать. А если сейчас здесь будет военный совет в Филях, тогда я пошла. Мне эти ваши разборки уже вот где! Понял, Кутузов?

- Правильно, Люсь, - поддержал её Толик, взял бутылку и налил по полбокала виски. - Давай с тобой на "бандершафт" выпьем. Мы типа отдохнуть хотим, да?

Они с Люськой выпили и расцеловались. Люська подсела к нему поближе. Он стал откровенно её ласкать, обхватив за талию. Махров старался на них не смотреть, тупо уставившись на голых девочек на сцене, и сидел хмурый и мрачный, нахохлившись, как старая ворона. Витек же беззаботно продолжал уминать расставленные блюда.

Глава 8

К ночи Андрей добрался до гостиницы и, толкнув стеклянную вертушку, ввалился в вестибюль. В полутемном пустом пространстве ярко светилось только место администратора. За широким толстым стеклом сидела накрашенная немолодая женщина, читала любовный роман из жизни парижского высшего света при каком-то из Людовиков и вздыхала от развернувшихся страстей. Перед стеклом в кресле дремал охранник. Он приоткрыл один глаз и стал следить за подозрительным типом.

- Добрый вечер! - сказал Андрей и обольстительно улыбнулся.

Администраторша дочитала страницу, перевернула её и только тогда подняла глаза, ещё не понимая, откуда среди графинь и графьев возникла эта небритая физиономия простолюдина с подбитым глазом.

- Уже ночь, - небрежно бросила она и хотела снова углубиться в мир иллюзий.

- У вас есть свободные места? - Андрей собрался взять её измором.

- Сколько вам нужно? - Она поняла, что она не графиня и не может отослать этого холопа на конюшню.

- Одно.

Женщина нехотя положила книгу на стол и, вздыхая от невозможности стать графиней, с ненавистью посмотрела на Андрея, словно он был виновником такой несправедливости.

- Давайте паспорт.

Андрей полез в карман, протянул ей свою справку об освобождении и понял, что это очень паршивая замена паспорту. Где-нибудь в билетной кассе ещё сойдет, но в солидной гостинице вряд ли. Администраторша долго изучала непонятную бумажку, положила её обратно на стойку и хмуро посмотрела на Андрея.

- С таким паспортом в притоне жить, а не в гостинице.

Андрей кинул взгляд на охранника и, набравшись наглости, положил на стойку полтинник. Увидев равнодушный взгляд администраторши, добавил ещё один.

- Одно место, до утра.

- Ничем не могу помочь. Получишь паспорт, приходи.

- Вы, может, решили, что я сбежал оттуда? Уверяю вас, справка подлинная. Это вам любой мент подтвердит.

Охранник лениво поднялся с кресла и грозно навис над ним. Он, наверное, подумал, что парень сейчас устроит скандал и будет насмерть биться с администрацией за койку, и его надо вязать на месте. Но Андрей этого делать не собирался, он просто забрал деньги со справкой и быстренько отчалил.

На пустынной улице еле-еле светились фонари, да и то через один. Он поглядел сначала в одну сторону, потом в другую. Ни прохожих, ни машин. К ночи похолодало, он запахнул поплотнее пиджачок на груди. Показались две светящиеся фары, и мимо на огромной скорости пронеслась "бээмвуха". Он вовремя отскочил в сторону и печально посмотрел ей вслед. Где-то недалеко, буквально в конце улицы гремела музыка, ритмичная, бьющая на одной ноте, когда лупит один ударник, заглушая собой все. Похоже, там была жизнь. Скорее всего разгульная, но жизнь.

Андрей ткнулся в двери ресторана "Ночные огни", они оказались заперты, он подергал ручку, постучал в стекло. Музыка продолжала греметь, но никто и не думал открывать. Андрей повернулся, бросил взгляд в пустоту. Улица потонула во мраке. Перед ним промозглая темень, а за спиной - шум, тепло и уют. Надо пробиваться. Все равно идти больше некуда. Он поднял ногу и заехал каблуком по двери. Со злостью добавил ещё раз. Стучал, пока дверь не открылась. На порог вышел подвыпивший разгоряченный парень в расстегнутом кителе швейцара. Его красная жующая рожа с удивлением уставилась на неожиданного ночного гостя.

- Ну, чё лезешь? - с трудом выдавил он. - Видишь, двери закрыты. Это значит, что тебя тут не ждут.

- Скажи, братан, я могу посидеть в вашем заведении? - вежливо спросил Андрей и хотел боком протиснуться в дверь.

Парень задержал его локтем, окинул взглядом с головы до ног и подозрительно покосился на вещмешок.

- Завтра приходи, любезный. Сейчас мест нет. Ни одного свободного стула не осталось, - он хотел закрыть дверь. Но Андрей уже влез в дверной проем, и парень понял, что придется применить силу, хотя этого ему и не хотелось. Благодушное разморенное водкой настроение совершенно не располагало к драке.

- Мне сейчас нужно, - Андрей достал из кармана пачку купюр. - У меня деньги есть. Так что я платежеспособный. Держи, друг.

Он протянул швейцару злополучный полтинник. Парень тупо смотрел на Андрея, на его деньги и медленно соображал, что ему делать с этим настырным малым, который не понимает простого и доходчивого русского языка.

- Здесь у всех деньги есть, - наконец промычал он. - Сюда без денег не ходят. Я же тебе сказал, стулья кончились. Принесешь свой, тогда пущу.

Андрей решил пробиваться внутрь, чего бы это ему ни стоило, даже ценою жизни. Если не попадет сейчас в ресторан, то и жизнь не мила.

- Ну, одна табуретка найдется, - полез напролом он. - Жрать охота, пойми. Весь день мотаюсь по городу, крошки хлеба во рту не было.

Швейцару его напор не понравился. Во всяком случае, приветливая улыбка на лице не сияла, да и выпученные от злости глаза тоже нельзя было принять за знак одобрения. Недолго думая, он схватил Андрея за грудки, и, приблизив к нему свою красную рожу, дыхнул в лицо прокуренным перегаром.

- Слышь, любезный, тут тебе не забегаловка! - прохрипел он. - Тут солидные люди развлекаются! Иди по-хорошему, а? Не нарывайся... Я ведь могу и заехать!

Андрей с трудом оторвал его потные руки от своего пиджака, поправил воротник, исподлобья глядя на непробиваемую стену в виде перевешивающегося через ремень брюха.

- Я тоже могу заехать... любезный, - тихо проговорил он и, как следует размахнувшись, со всей силы заехал швейцару в челюсть. Просто вывел его этот парень из себя. Да и последние события не располагали к дружелюбию. Парень не устоял на ногах и спиной влетел в дверь, зацепив во время полета какую-то вешалку и грохнув головой зеркало в фойе. Звон разбитого стекла символизировал Андрею удар гонга и окончание первого раунда, завершившимся глубоким нокаутом противника. Он сплюнул и быстро пошел прочь, не дожидаясь начала второго.

В ресторане все на секунду притихли и повернули головы в сторону входа, привлеченные звоном разбитого стекла и появившимся в дверях разъяренным швейцаром. По его щеке текла обильная кровь, из глаз - скупые слезы обиды.

- Увижу, убью! - ревел он, добавляя к своему обещанию несколько крепких выражений, непригодных для печати, но имеющих большое хождение в народе.

Ресторанная публика покивала головами и продолжила прерванное веселье. Девочки на сцене пошли уже по пятому кругу, продолжая лихо разоблачаться под усталые выкрики разгоряченных мужчин. Крики стали заметно слабее и реже - видно, даже в этом виде спорта однообразие надоедает.

Люська пила наравне со всеми, пытаясь не отстать от Толика, поэтому окосела окончательно. Она в открытую целовалась с ним под нескрываемым уничтожающим взглядом Махрова. Хоть он сам и попросил её соблазнить Твердого, но она перешла все дозволенные границы и явно переиграла свою роль.

- Наливай, Толик, - говорила она заплетающимся языком. - Еще по одной и тогда посмотрим, кто усидит на стуле, а кто будет лежать там внизу.

- О'кей, Люська, - соглашался Толик. - Можешь считать, что я проиграл. У меня нет желания видеть тебя под столом. Лучше посиди у меня на коленях. Иди сюда, дорогая.

Люська плюхнулась к нему на коленки и стала обнимать за шею. Они громко чокнулись и выпили по рюмке. К ним присоединился Витек, который планомерно уничтожал остатки закусок.

- Люська, хватит пить! - недовольно рявкнул Махров. - Ты и так уже нажралась, как свинья. Не хватало еще, чтоб ты это подтвердила, упав под стол.

- Ты ничего не понимаешь, Юрик, - она еле ворочала языком. - Лучше быть свиньей, чем безмозглой овцой, которую погоняют и бьют. Понял?

Она это крикнула довольно громко и привлекла внимание посетителей за соседними столиками. Все заинтересовано смотрели в их сторону. Кажется, этот спектакль становился интересней, чем тот, с голыми девочками. Махров недовольно оглянулся, прошипел сквозь зубы:

- Что ты орешь на весь зал? Хочешь, чтоб тебя вывели? Не надо привлекать к себе внимания - ты не на сцене.

Люська соскочила с коленей Толика и встала в проходе, широко расставив ноги и раскачиваясь, как подсолнух.

- Ты прав, Юрик, не на сцене. Вот я туда сейчас и полезу. Только сначала разденусь. Надоело показывать балахоны Владика, пора показать свою естественную плоть. Пускай восхищаются не тряпками, а мною лично!

Она стала с трудом стягивать кофточку, зацепившись за неё головой.

- Давай, давай, Люсь, - подбодрил её Толик и начал снимать пиджак. - Я за тобой. Устроим стриптиз дуэтом. Сейчас покажем этим чувырлам, как раздеваться надо!

- Спятили, что ли? - раздраженно рявкнул Махров, все ещё надеясь, что её угроза была пьяной блажью. Не настолько Люська очумела, чтобы раздеваться вот тут под носом у сидящих рядом мужиков. Но он недооценил её решимость. Она просто хотела сделать что-то ему назло, и подчинилась первому порыву, не задумываясь о последствиях.

Наконец ей удалось стянуть кофточку, из-под которой выплеснулись наружу упругие груди. Толик потерял дар речи и тупо смотрел на нее. Мужики за соседними столиками зааплодировали, женщины возмущенно отвернулись, считая себя выше подобных выходок. Люська расстегнула юбку и хотела уже снять и её, но Махров решил прекратить этот спектакль.

- Ты что, совсем сдурела? - он схватил кофточку, кое-как напялил ей на голову, просунул руки и натянул на грудь. Люська сопротивлялась и мешала ему.

- Чем я лучше них! - кричала она на весь зал. - Я тоже за деньги раздеваюсь. Ты сам мне платишь!

- Да пускай разденется, Сергеич, чего ты, - благодушно хмыкнул Витек, представив в своем скудном воображении голую Люську среди столиков.

Махров сдавил ей плечо. Она сморщилась от боли, но даже не вскрикнула.

- Я плачу тебе не за то, чтобы ты раздевалась, где попало, - прошипел он. - А за то, чтобы раздевалась только для меня.

Люська попыталась вырваться из его хватки.

- Пусти! Больно! Вы мне все надоели! Не могу больше видеть ваши бандитские рожи! Я уже озверела от них! Домой хочу! Отстаньте вы от меня!

Он толкнул её от себя. Чтобы не упасть, она хватанула руками столик, смахнула бокалы на пол. Под ногами растеклась лужа. Прибежали парни-охранники, начали успокаивать разбушевавшуюся девку. Официанты мгновенно убрали осколки и подтерли пол. Махров кое-как уладил конфликт, сунув всем по купюре. Он схватил Люську за руку, с силой усадил её на место.

- Сиди здесь, и не рыпайся! - прошипел он. - Вечер не закончен! Если ещё раз пикнешь, я тебя придавлю!

Люська тяжело дышала, затравленно глядя ему в глаза. Он со злостью смотрел на нее, чувствуя свою силу и свою власть. Она сделала рвотное движение.

- В туалет надо. Меня сейчас вырвет.

Махров осекся, отпустил её. Она с трудом поднялась на ноги и качающейся походкой поковыляла на выход. Перед выходом из зала к ней прицепился какой-то поддатый грузин, но Люська заехала ему коленкой в пах, и он отстал.

- Перепилась, стерва! - буркнул Махров. - Ну, как с такой в приличное общество!

- Она сегодня в ударе! - хмыкнул Витек, хватая жирными пальцами бокал с вином.

Только минут через десять после скандального отбытия Люськи в туалет, мужички немного пришли в себя. А так все сидели и молча переваривали свои впечатления. Махрову казалось, что в глазах любопытной публики он выглядел полным кретином, не способным справиться со слабым полом, Витек только посмеивался, поглядывая на сотрапезников, ну а Толик вздыхал, вспоминая соблазнительную люськину грудь.

- Вот это девка! - наконец произнес он в восхищении. - Я такой ещё никогда не видел! Разных чумовых видал, но такой...! У меня просто слов нету! Классная телка! Такая необычная штучка! У меня даже что-то между ног зачесалось.

- Нравится? - недовольно буркнул Махров. - А мне нет! Она меня уже достала. Последнее время только и делает, что хамит. Убью когда-нибудь!

Толик рассмеялся и фамильярно похлопал его по плечу.

- Да ладно тебе, Сергеич! Не бери в голову! Это она стресс снимает. Тяжелая работа, хочет расслабиться. Нет, девка, что надо! Вот бы мне с ней ночку позабавиться!

- Не советую, - проворчал Махров и посмотрел на Витька, словно дожидаясь от него поддержки. - Это не баба - волчица. Как когти выпустит, взвоешь. Так что она не годится на подстилку. Все равно, что на гвоздях спать!

Витек перешел на оставшуюся ещё недоеденной семгу и умял её в один присест.

- Не связывайся ты с ней, Толян, - буркнул он с набитым ртом. - Она тебя заездит. Вон, Сергеича уже заездила. Смотри, какой нервный стал.

- Это даже интересней, когда брыкается, - ухмыльнулся Твердый. - Так что, мужики, я ваш. За такую телку я вам чего угодно сделаю. Хотите, будем вместе Груздя валить? Он мне тоже вот здесь сидит! Я вам про него много чего рассказать могу.

Махров недоверчиво прислушался, сомневаясь в здравомыслии пьяного Толика.

- Ну, давай, колись, - нехотя проговорил он. - Что ты про него знаешь, чего мы не знаем? Какие у него есть пороки и добродетели? Поделись с нами его секретами.

- Ща поделюсь, - пообещал Толик, налил себе водки, хлопнул рюмку, быстро чем-то зажевал и, приблизившись, негромко спросил: - Вы, мужики, у него в квартире были?

- Ну, не были, - хмыкнул Витек. - И что с того? Он нас не приглашает, гад!

Толик оглянулся по сторонам и сообщил доверительно:

- У него дома не квартира, а музей. Картины на стенах, статуэтки всякие, канделябры какие-то, вазы китайские на полу вот такие! - он показал рукой размер на полтора метра от пола. - Я как увидал, обалдел!

- Подумаешь... - пожал плечами Витек. - Каждый сходит с ума по-своему.

- Да погоди ты... - оборвал его Толик. - У него и рыжья полно и всяких там брюликов-бирюликов! Все шкафы забиты. Я его, между нами говоря, грабануть хотел. Но потом раздумал. На кой мне это надо - на пулю нарываться. Если он узнает, кто его обчистил, то считай, уже не жилец.

Махров равнодушно слушал пьяную болтовню Толика. Эти сведения из личной жизни Груздя не грели душу. Грабить его он не собирался. Что это изменит? Валера вообще озвереет и начнет на всех бросаться, потом не остановишь. Да если ещё и узнает, чьих это рук дело. Тогда все, только за пушку держись.

- Я его музей посещать не собираюсь, - сказал он, отвернулся и стал смотреть на голых девочек, вертящихся вокруг шестов под интимную ненавязчивую музыку.

- Ну и правильно! На кой тебе это? - с сарказмом сказал Толик. Только учти, Сергеич, он ведь нас всех пасет.

- Как это пасет? - удивился Витек.

- А так! Пасет и все. Все наши дела фиксирует. И других авторитетов тоже. У него вся братва на учете. Сколько у кого дохода, с какой территории, какие кто дела проворачивают. Все записывает.

- И откуда он эти сведения берет, интересно? - уточнил Витек.

Толик хмыкнул и покачал головой, мол, нет ничего проще.

- А вот у пострадавших и берет! Ты, Сергеич, бизнесменов чистишь, а они потом Груздю докладывают, когда и насколько ты их раздел. Ты думаешь, никто не знает, что твой липовый банк - чистой воды пирамида? И Груздь это знает. У него на тебя, Сергеич, давно дело заведено. Свидетельские показания, финансовые документы, налоговые отчетности.

- Да что ты говоришь... - изумленно пробормотал Махров, чувствуя, как холодеет спина и подкатывает к горлу мерзкий горький комок. - Это он для прокуратуры досье составляет, что ли?

- Не знаю, для чего составляет, - пожал плечами Толик. - Может, книгу воспоминаний на пенсии писать будет. Если доживет, конечно.

- А ты что, этот его архив сам видел? - поинтересовался Витек.

- Ну да, видел! Он же не идиот - эти бумажки в столе держать. Мне про них Чекунь как-то по пьяни рассказывал. - Толик замолчал, увидев официанта, вертящегося рядом с их столиком, подождал, пока тот не ушел. - Слушай сюда! У него за одной из картин, не помню, какой, мне Чекунь показывал. То ли голая баба на ней, то ли жратва какая-то нарисована. Так вот, у него за этой картиной в стене сейф сделан. Вот в этом ящике он все и держит. У него там и бабки лежат на черный день: сотня зеленых штучек. Так что хватит на безбедную жизнь на долгие годы.

- Ну и что? - усмехнулся Махров. - Ты хотел в этот сейф залезть?

- Даже не собирался, - отмахнулся Толик. - У него и квартира на сигнализации, и сейф на сигнализации. Так что, в случае чего, его квартирку наша родная ментура защищать будет. Вот такие дела!

Махров задумался. Можно ли верить этой пьяной болтовне? Во всяком случае, она похожа на правду. Даже если часть его утверждений соответствует истине, тогда весь этот архив - самая настоящая компра. На него, Махрова. Если начнется война с Груздем, можно быть уверенным, что Валера не станет считаться с воровскими традициями, а возьмет и отнесет все в ментуру. Он ссучится за милую душу и будет сотрудничать не только с органами, но и с самим чертом, лишь бы свалить своего конкурента. Махров совершенно отчетливо понял, что он должен завладеть этими писюльками в самое ближайшее время. Иначе в любой момент они могут оказаться на столе у всеми любимого полковника Самохина. И тогда он, Махров, поедет далеко и надолго куда-нибудь в Карелию валить лес 25-килограммовой бензопилой "Дружба".

Есть, правда, маленькая неприятность - нужно забраться к нему в квартирку и вскрыть сейф. Но это не такая большая проблема, как может показаться на первый взгляд. Толковых взломщиков найти можно, ведь когда-то он был хорошо знаком с миром невидимых бойцов, предпочитающих работать по ночам и в отсутствие посторонних. В конце концов, можно и гастролера пригласить, который этого Груздя в глаза не видел, и ему по фигу, кто он такой, лишь бы хорошие бабки заплатили и живым отпустили. А там, ищи ветра... Ни одна собака не найдет, не то, что этот неповоротливый увалень Валера Груздь.

Махров засмеялся, что с ним бывало редко, и хлопнул Толика по плечу.

- Хорошие сведения ты нам сообщил, Толян. Только я не знаю пока, что мне с ними делать. Залезать к нему в сейф я не собираюсь. Не хватало ещё мне по хатам лазить. Но, все равно, за мной причитается.

- Да ладно! - отмахнулся Толик. - Если ты, Сергеич, Груздя свалишь, всем лучше будет. Этот жирный ублюдок все под себя гребет, ни с кем делиться не хочет. Вот мне бы вашу Люську к себе отволочь. Раз ты говоришь, Сергеич, что она тебе осточертела. Развлекусь с ней малость, а? Уж больно клевая телка. Я с такой ещё никогда не отдыхал.

- Договорились! - сказал Махров и поморщился. - Только смотри, она кобыла норовистая. Так брыкнет, что улетишь со своими яйцами. Будешь потом по врачам бегать.

- Ничего, как-нибудь объездим! - засмеялся Толик по прозвищу Твердый.

Глава 9

Ночью вокзальная жизнь замирает. Если на движении поездов ночное время никак не сказывается, то на передвижение пассажиров ночь оказывает угнетающее воздействие. Она просто валит всех с ног. Беготня прекращается, суета исчезает, переноска чемоданов с места на место временно откладывается до утра. Все, кого ночь застала в ожидании поезда, стремятся где-нибудь приткнуться и немного вздремнуть. Другого места, кроме как зал ожидания, для этого не найти. Там не предлагают двуспальных кроватей, но и на деревянной скамье можно вполне сносно отдохнуть. Для человека, не нашедшего на ночь приют, единственной надеждой остается зал ожидания. Правда, к ночи все свободные места заняты транзитниками, так что опоздавшие могут спокойно разместиться на своих чемоданах.

Андрею повезло. Он нашел себе место в образовавшемся пространстве вокруг немытого крестьянина, от которого несло потом за пять метров в округе, и который храпел, как давно не ремонтированный паровоз. Андрею, впрочем, на это было наплевать. Он повертелся немного и попытался заснуть. Напротив него сидела молодая женщина, она тоже никак не могла уснуть, меняла позу, вертелась, поглядывая на него с показным пренебрежением, как поглядывает любая женщина на незнакомого мужчину, который её хоть чем-то заинтересовал. Андрей тоже поглядывал на нее, любуясь недоступной ему красотой женского лица. Наконец женщина устроилась в наилучшей позе, утихомирилась и закрыла глаза.

Мимо прошмыгнул неприметный мужичок самого простецкого вида в кургузом потертом пиджачке и сальной кепочке. Он огляделся и втиснулся на половину свободного места рядом с женщиной. Андрей проследил за ним с каким-то неприятным подозрением. Но мужичок явно пристроился спать, надвинув на глаза козырек своей кепочки. Андрей тоже задремал.

- Сумка! - вдруг раздался крик.

Андрей открыл глаза. Женщина напротив шарила по скамье, вскочила и завертела головой. Мужичка, естественно, и след простыл. Все случилось мгновенно, как фокус.

- Сумка! Украл! Гад! - голосила женщина.

Пассажиры проснулись и зашевелились. Сочувственно и с неподдельным участием стали искать сумку, заглядывая под скамьи. Кто-то кликнул милицию. На крики прибежали два мента.

- Все деньги, документы... - плакала женщина, растирая по лицу обильные слезы.

- Успокойтесь, пройдемте... - сержант галантно взял её под руку и повел в отделение. Второй мент подозрительно оглядел присутствующих.

- Кто чего видел? - задал он сакраментальный вопрос.

Все как воды в рот набрали. Пожимали плечами, опускали глаза и качали головами. Крестьянин, как ни в чем не бывало, продолжал дрыхнуть, подхрапывая и присвистывая.

- Неужели никто ничего? - сержант остановил взгляд на Андрее. - Ты его видел?

- Нет, - Андрей отвел глаза. - Я спал. Устал за день, спал, как убитый.

- А должен был заметить, - язвительно сказал мент. - Ведь напротив сидел.

- Да нет, не видел, - пожал плечами Андрей. - Говорю же, намотался за день. Так заснул, что из пушки пали, не разбудишь...

Мент окинул его взглядом сверху вниз и уставился на вещмешок, лежащий в ногах. Наверное, узнал что-то до боли знакомое и родное.

- Ну-ка, предъяви документы.

Андрей сразу сник, понуро встал и полез в карман. Развернул свою злосчастную справку, протянул её менту. Мент быстро глянул в бумажку, все понял и внимательно посмотрел Андрею в глаза. В его взгляде была не злость и не презрение, а что-то вроде морального удовлетворения, как если бы он схватил тут на месте преступления матерого рецидивиста, которого полгода разыскивала вся милиция, и вот он, простой сержант, его захомутал.

- Пройдемте, - он махнул рукой в сторону милицейской комнаты, словно отдал честь. Андрей поднял мешок, повесил его на плечо и поплелся в указанном направлении, привычно сложив руки за спиной. Ему вдруг показалось, что ничего ещё не кончилось, что он опять шагает под конвоем в кабинет гражданина начальника и после этого снова отправится в свой родной барак, где прекрасно отоспится на шконке.

А за стеклянной дверью зала торчал неприметный мужичок и рассовывал по карманам деньги и документы бедной женщины, опустошая сумочку. Он швырнул её на пол, наподдал ногой, от чего она отлетела в угол за урну, и внимательно смотрел через стекло, как повели задержанного. Потом огляделся по сторонам и, убедившись, что остался ни кем не замеченным и полностью безнаказанным, направился через зал к билетной кассе и начал с деловым видом изучать расписание поездов.

Когда Андрей появился в милицейской комнате, женщина мгновенно перестала плакать и надрывно закричала, показывая на него пальцем:

- Вот этот на меня все время пялился! Наводчик он! Его обыщите, вон у него карманы оттопыриваются! - она со злостью смотрела на Андрея, считая его, по-видимому, виновником кражи и чуть ли не главарем привокзальной воровской шайки, без которой ни один порядочный вокзал просто не может существовать.

- Сюда повернись! - скомандовал сержант, расположившись за столом и изготовившись писать протокол задержания.

Андрей повернулся лицом к стене. Мент упер его в стену руками и заставил раздвинуть ноги, затем облапил тело, вынул из кармана сложенную вдвое пачечку рублей и начал вытряхивать содержимое мешка на стол. Второй сержант брезгливо разглядывал вещи, но с удовольствием пересчитал деньги и принялся внимательно изучать справку.

Женщина по-прежнему всхлипывала и вытирала нос платком. Но всхлипы уже сопровождались тяжелым озлобленным дыханием, с каким после драки расходятся по углам ринга боксеры. Андрей покосился на неё и поймал на себе её уничтожающий взгляд.

- Так ты чего на вокзале делаешь, когда должен дома быть? - уточнил сержант.

Андрей помотал головой и встал по стойке "смирно".

- У меня нет дома. Хотя, честно говоря, я узнал об этом только вчера.

- Как нет? - удивился сержант. - Вот адрес назначения указан.

- Это не мой адрес. Там другой живет. Неприятная история. Результат бюрокра-тической ошибки. Надо будет выяснить.

Сержант внимательно вгляделся ему в глаза, проницательно определяя, врет он или нет. Менты переглянулись, соображая и молча советуясь, как поступать в этой неординарной ситуации.

- И что, ни одного знакомого?

- Ну, есть один.

- Вот и иди к нему! - обрадовался сержант и собрал в кучу его вещи.

Андрей стал засовывать вещи в мешок, только тут обнаружив отсутствие денег. Ну и фокусники эти менты, просто иллюзионисты. Деньги исчезают у них в руках, словно мыльные пузыри.

- Вы что, так его и отпустите? - удивилась женщина, решив, наверное, что менты с ворами заодно и правды тут не добьешься. - Так это же его сообщник! Он меня специально выглядывал и ждал, когда я засну.

- У него ничего нет. Не можем задержать даже за бродяжничество. Сержант виновато пожал плечами и обернулся к Андрею. - Все, свободен. Только учти, ещё раз я тебя на вокзале увижу...

Андрей кивнул, подхватил мешок и исчез.

- Отпустили, да! - злорадно сказала женщина и пообещала: - Он вам сейчас ещё кого-нибудь обворует. Вот увидите!

Андрей остановился посреди вестибюля, тоскливо посмотрел в сторону зала ожидания, где мирно посапывали пассажиры, успокоившись после неразберихи с пропавшей сумкой, и поплелся на выход. Неприметный мужичок покосился на него, оторвался от расписания и двинулся следом. Почти у самых дверей догнал, слегка тронул за плечо. Андрей обернулся и увидел ухмыляющуюся физиономию карманника.

- Ты откуда? - хрипло спросил тот.

- Оттуда... - ответил Андрей и хотел идти своей дорогой.

Неприметный расцвел, как одуванчик.

- Давно откинулся?

- Недавно.

- За что сидел?

- За скок, - Андрей схватился за ручку двери.

У неприметного загорелись глаза, улыбка расползлась до ушей, блестя в тусклом свете золотой фиксой.

- Слышь, а это не ты тут шесть лет назад хаты брал?

Андрей вздохнул, отвернулся, ничего не ответил и хотел идти.

- То-то я смотрю, лицо знакомое! - Неприметный прям влюбился. Обхаживал, как павлин, заглядывая в глаза и надеясь на ответные чувства, только что не расцеловал. - Куда сейчас?

Андрей пожал плечами. Он не смог бы ответить на этот вопрос, даже если бы ему за это впаяли новый срок. Неприметный всунул клешню ему под руку, прижался и задрожал от возбуждения.

- Пойдем! Я отведу! - заговорил горячо и убежденно. - Хорошее спокойное место. Никаких ментов. С работкой поможем. Жить будешь от пуза. Я же тебя помню. Ты из-за дружка залетел. Мы таких, как ты, уважаем.

Андрей подумал немного, разглядывая ухмыляющуюся рожу с щербатым ртом. Идти некуда, замерзать на улице в холодную осеннюю ночь - никакого желания, искать крышу над головой в это время бессмысленно, возвращаться в зал ожидания, чтобы попасть в лапы ментов - самоубийство. Он молча кивнул и шагнул вперед. Неприметный побежал следом, показывая, куда идти.

Из-за двери туалетной кабинки слышались характерные рвотные звуки. Затем прошумел поток спускаемой воды. Бухнула дверца, из кабинки вывалилась раздрызганная Люська и упала на умывальник. Посмотрела на себя в зеркало. Видок был ужасный. Волосы растрепаны и взлохмачены, тушь потекла длинными и витиеватыми разводами, помада смазалась темными полосами по щекам. Раскрытые глаза прозрачны и пусты. Все лицо мокрое и опухшее, словно она не просыхала неделю.

- Ну и рожа! - с отвращением констатировала Люська, открыла кран и, зачерпнув горсть воды обеими ладонями, выплеснула её себе на лицо. Смыла тушь и помаду, пригладила волосы и немного стала похожа на человека.

Кое-как приведя себе в порядок, она вывалилась из туалета в вестибюль, чуть не налетев на женщину, идущую навстречу, шуганула её в сторону и метнулась к двери в зал. Попав с первого раза в дверной проем, поковыляла к своему столику, задевая бедрами стулья с посетителями. Мужчины недовольно оборачивались, но увидев взбалмошную красотку, снисходительно улыбались.

- Ну что, протрезвела или нет? - усмехнулся Махров, глядя на раздрызганную и взлохмаченную Люську, словно выпавшую из мусоросборного контейнера.

- Глянь, Сергеич, не качается даже, - хмыкнул Витек, подъедая остатки блюд. Люська ничего не ела, а только пила, соревнуясь с Толиком. Тот, чтобы не отстать от нее, тоже не налегал на еду. Махров, вечно беспокоящийся о своей внешности, для сохранения формы старался не переедать. Вот Витек, которого проблемы внешности мало волновали, и управился с закусками один. Он был этим очень доволен, сладко причмокивал и облизывался, как кот.

- Ты выиграла, Люсь, я сдаюсь, - засмеялся Толик. - Ящик "Курвы" за мной.

Но настроение у Люськи заметно упало. Ее показное разгульное состояние сменилось на мрачное, и внутри стал давить камень унылой и беспричинной тоски. Она схватила свою сумочку, висевшую на спинке стула.

- Все! Я поехала! - заявила она. - Мне все это осточертело! Спать хочу. Устала. Целый день на ногах.

Она дернулась к выходу. Махров сжал её локоть одной левой.

- Со мной сидела, со мной и уйдешь! - прошипел он. - Ты и так уже показала себя во всем блеске. Такой отвратительной рожи я ещё у тебя не видел. Садись, молчи и жди, когда я соберусь уходить.

- Я не могу здесь больше, - пискнула она. - Мне плохо. Я домой хочу. Давайте отложим встречу на завтра.

- Мы ещё даже ужин не закончили, - вякнул Витек.

- Посиди со мною, Люся, - добродушно сказал Толик, уверенный, что произвел на неё неизгладимое впечатление. - Я тебя потом домой отвезу, в постельку баиньки положу, сказочку почитаю.

Люська с такой злостью посмотрела на него, что он даже отпрянул и виновато пожал плечами.

- Да пошел ты, козел! - внятно сказала она. - Я твою бандитскую харю видеть не хочу, тем более у себя дома. Опротивели вы мне все! И ты, и ты, и ты!

- Потише, Люся, не кричи так! - со злостью проговорил Махров, клещами вцепившись в её локоть. - Ты же не на базаре! Могут подумать черт знает что!

- Мне плевать! - огрызнулась она. - Пусти! Больно! Я сказала, домой хочу!

- Да проваливай! - рявкнул он. - Катись! Убирайся! Тварь!

Махров оттолкнул её. Она зацепилась ногой за столик и грохнулась на пол. Стала с трудом подниматься на ноги, Толик бросился ей помогать. Она со злостью оттолкнула его, поднялась сама.

- Люська, ты сильно перебрала, - заплетающимся языком бормотал Толик. - Пойдем, я отвезу тебя домой.

Махров кивнул Витьку.

- Отвезти? - спросил он, продолжая аппетитно чавкать.

- Давай! И назад быстрей.

Витек вылез из-за стола, обхватил Люську за талию, потащил на выход. Она вырывалась, ругаясь на весь зал, у самых дверей вступила в перепалку с парнем-швейцаром, заехала ему сумочкой. Витек с трудом вытолкал её на улицу, дотащил до стоянки, силой запихнул на заднее сиденье "мерседеса".

- Отстань! - кричала Люська и вытаскивала из сумочки ключи от "Шкоды". - Я сама поеду! Где моя машина?

- Еще чего! - буркнул Витек, включая зажигание. - В таком состоянии за руль. Нам только твоего трупа не хватало. Хоронить потом...

- А сам садишься! - Люська немного успокоилась и прилегла, растянувшись на сиденье.

- А я сколько не выпью и все как стеклышко. - Витек дернул ручку передач.

"Мерс" вылетел задом со стоянки, развернулся и пошел под сто по пустым ночным улицам, поднимая фонтаны брызг из луж. Витек не обращал внимания на светофоры и проскакивал перекрестки, даже не притормаживая.

Пока Люська в течение всего вечера отбивалась от приставаний навязчивых мужчин, соревнуясь с Толиком в опрокидывании рюмок, а Махров открывал для себя неизвестные стороны личной жизни Груздя, лучшая люськина подруга Таня Верескова напропалую кутила с ним в другом заведении. Расположенный в соседнем районе ресторан "У Мартына" отличался от "Ночных огней" большей строгостью нравов и не позволял себе вольности вроде канкана голых девиц, чтобы не отвлекать мужчин от созерцания своих спутниц. Вот Валера и пялился весь вечер на Танькины прелести, вываливающиеся из выреза на груди, подогревая здоровый мужской интерес бодрящим вином. Чтобы гостям не было скучно слушать друг друга, хозяева ресторана предложили им эстрадную диву с низким голосом и высокой грудью, на которую спокойно можно было бы положить ноты.

Валера решил блеснуть воспитанием и пригласил Таньку на танец. Обхватив её лапой за талию, он прижался к ней животом и начал суетливо топтаться по танцплощадке, расталкивая другие танцующие пары. Чекунь удивленно смотрел на его упражнения, даже перестав жевать. Сидящий с ним за столиком Хорек решил вдоволь отъесться здесь и не обращал никакого внимания на танцующие пары.

- Ну Валера дает! - Чекунь покачал головой. - Такие кренделя выделывает.

- Пускай разомнется маленько, - проговорил Хорек с набитым ртом. Жирок растрясет.

А Груздь самозабвенно прижимал Таньку к себе и откровенно говорил ей:

- Классная ты девка, Танька! Жаль только, что худая. Наверное, Черновиц ни хрена вас не кормит. Была бы моя воля, вы бы у меня все, как плюшки, пухлые ходили.

- Ну что ты, Валерик! - Танька смеялась непосредственным детским смехом. - Нам ни в коем случае нельзя толстеть. Если я фигуру потеряю, Владик меня к подиуму и близко не подпустит. У меня диета очень строгая, ну совсем ничего нельзя.

- Это мы сейчас проверим, можно или нельзя, - пообещал он и потащил Таньку за их столик. Наложив ей в тарелку целую горсть салата из крабов, он шмякнул толстый ломоть отбивной. - Если не будешь есть, я тебя накажу. Так по заднице отшлепаю, сидеть не сможешь! А с Владиком твоим дефективным я сам договорюсь. Я ему пощекочу пузо одной железной штучкой, откуда пульки вываливаются! Он у меня на задних лапках ходить будет!

Валера принялся за свиную отбивную, целая гора их лежала у него на тарелке. Танька отхлебнула немного вина из бокала, вытаращила удивленные глазенки и усмехнулась, приоткрыв густо намазанный помадой ротик и блеснув ослепительно белыми зубками.

- Ничего у тебя, Валерик, не получится. У него своя крыша есть. За ним Махров стоит. Это такой крутой авторитет. Он полгорода контролирует. Вот так-то!

Валера чуть не подавился. Закашлялся, оторвался от тарелки, судорожно проглотил кусок свинины, чтобы тот не застрял в горле, и громко заливисто засмеялся, не обращая внимания на недовольство посетителей. Чекунь и Хорек, сидящие за соседним столиком, поглядели на шефа и, удостоверившись, что он в порядке, поскольку давно не замечали за ним ничего подобного, продолжили наполнять свои желудки отменной закусью.

- Давно прохудилась эта крыша, - сказал Валера, отсмеявшись. - Его авторитет уже лопнул, как мыльный пузырь. Сейчас на арену другие парни вышли. Вроде меня, молодые и задиристые. А этому старому пердуну пора на покой. С ним уже никто не считается. Скоро и Черновиц считаться не будет. Я-то знаю, что говорю.

Танька допила остатки вина из бокала, оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто её, и спросила доверительно:

- Ты что же, на него, бедненького, наехать хочешь?

Валера перестал усмехаться, кашлянул в кулак и заговорил потише, стараясь не привлекать внимания к своей персоне.

- Скажешь тоже, Тань, наехать! Я же не бандит какой-нибудь, бизнесмен все-таки. Я ему денег хочу ссудить. Довольно крупную сумму. Еще, правда, не решил, какую. Чтоб он, как следует, развернулся. Понимаешь, Танюш? Ну, кто он сейчас? Какой-то вонючий Черновиц, которого не знает никто. А я ему имя сделаю! Он у меня будет во всем мире известен. Он у меня не в столицу, в Париж поедет!

- Ну да! - не поверила Танька. Она смотрела на него восхищенными глазами, начиная чувствовать прилив гордости.

Он налил себе полный бокал вина, одним глотком заглотнул его без остатка и проговорил самодовольно, вытирая рот ладонью:

- Говорю тебе! Я же этот, как его... меценат! У меня дома целая картинная галерея. Поедем ко мне потом, сама увидишь. Я многих художников поддерживаю. Иначе их и не знал бы никто. Теперь хочу за модельеров взяться. Так что у меня твой Черновиц загремит на весь мир! Если, конечно, упираться не будет. Ну-ка, давай ешь! Чего сидишь? А то уже все остыло поди!

Как Танька не отказывалась, Валера впихнул в неё массу всевозможных деликатесов вплоть до лягушачьих лапок и залил несколько бокалов самого дорогого французского вина, которое только смогли отыскать в своей карте ушлые официанты.

Только во втором часу ночи она отпала на спинку стула, сказав, что больше не может заставить себя положить что-либо в рот. Он смилостивился, дотащил её до джипа и повез к себе на квартиру, отпустив Чекуня с Хорьком по домам. А там первым делом принялся расхваливать свою картинную галерею, называя какие-то неизвестные никому фамилии и выдавая явные копии известных за подлинники. Видимо, это ему самому доставляло удовольствие, и он так увлекся, что даже не заметил, как Танька бесшумно и бесследно исчезла. Он стал искать её по комнатам и нашел в спальне, возлежащей без всего в позе рембрандтовской Данаи на его трехспальной кровати. Ей осталось только поманить его пальчиком, как он, не говоря больше ни слова, скинул брюки и плюхнулся к ней в постель. Пыхтя и отдуваясь, он подмял худощавое танькино тело под свой объемистый живот, показал все, на что был способен, после чего отвалился на бок и захрапел. Танька с трудом вылезла из-под него, совершенно обессилев после его упражнений, доплелась до ванной, быстренько облилась душем и ушла отсыпаться в другую спальню, благо их в валериной квартире было не считано.

После того, как Люська нагло вильнула хвостом, отбрыкнув Толика, он остался в полном недоумении. Вроде бы его соблазнили красивой девкой, он расчувствовался и выложил Махрову всю подноготную конкурента, но не получил за это ничего. Он был расстроен, обижен и готов потребовать возмещение морального ущерба.

- Так дела не делаются, Сергеич, - ворчал он. - Я тебе раскрыл все карты. Теперь ты знаешь про Груздя все. Его можно брать голыми руками. Ты мне пообещал веселую ночку с такой лихой кобылицей. А она взяла и ускакала.

- Ничего, Толян, не расстраивайся, - успокоил его Махров, хлопнув по плечу. - Это сегодня она какая-то бешеная. Устала, наверное. А завтра успокоится и будет податливая, как кошка. Можешь не волноваться, она будет твоя. Гарантирую. Наливай, Витек.

У Махрова же, наоборот, настроение резко поднялось. То, что требовалось от Люськи, она исполнила, хотя и доставила массу неприятных минут, потрепав ему нервишки. Завтра он её хорошенько отшлепает и будет удовлетворен. Зато теперь он знает, как ему действовать. Сначала достать бумажки Груздя, а потом со спокойной душой валить его, не опасаясь последствий. Толик выдал ему такую важную информацию, что он готов был его расцеловать, если бы тот не нажрался сейчас, как свинья. Люську он, конечно, ни за что ему не отдаст. Не хватало ещё делиться своей любовью с этой швалью. Ведь, чтобы не происходило между ними, он её по-своему любит. Только это затаенное чувство и заставляет его терпеть все её выходки, а иначе он давно бы погнал её прочь. Если Твердый станет настаивать, Витек его быстро утихомирит. Все выходит, как нельзя лучше. Осталось только найти хорошего взломщика, который бы понятия не имел, кто такой Груздь, и был согласен на любые условия.

Махров схватил бутылку с остатками виски и наполнил рюмки.

- За тебя, Толян! - сказал он. - Раз ты нам сдал Груздя с потрохами, придется тебе воевать на нашей стороне, дорогой.

- Я согласен, - кивнул тот, больше от азарта, а не от понимания того, чем ему лично это грозит. Если сошел с нейтральной территории, ты уже чей-то противник, и значит, с другой линии фронта разговаривать с тобой будут серьезно.

Они посидели ещё немного, допили все, что ещё оставалось, дождались возвращения Витька и часам к трем ночи вывалились из ресторана на темную улицу, слабо освещенную грязными фонарями. Махров вдохнул побольше свежего ночного воздуха и забрался в машину.

- Домой! - вальяжно бросил он и прикрыл глаза.

Витек нажал на газ и погнал "мерседес" к Загородному шоссе, бросив Толика один на один с его "фордом", который он даже не мог завести по той простой причине, что не попадал ключом в замок зажигания.

Глава 10

Сообщенная Толиком информация засела в мозгу гвоздем, и Махров всю ночь ни о чем другом не думал, кроме как о сейфе Груздя и лежащем в нем компромате. С раннего утра, несмотря на похмелье, он вытащил из постели Боксера, не дав ему как следует отоспаться, и стал накачивать его своими мечтами о загадочном сейфе.

Уютный двухэтажный особнячок в тихом лесном дачном поселке Разгуляево скрашивал Махрову напряженные и суетливые будни. Здесь он отдыхал душой и телом под охраной трех костоломов. Двое из них, Саша и Геша, торчали тут безвылазно, охраняя дом от непрошеных гостей в отсутствие хозяина, ну а третий - Витек, сопровождал шефа постоянно и охранял не только его тело на работе, но и его покой на отдыхе. Саша, плечистый коротышка с мощными умелыми руками, был тут за повара, он мог с одинаковым успехом и суп сварить, и пушкой помахать. Геша, бывший боксер из команды Витька, трудился завхозом, устраняя мелкие неполадки в электрике и сантехнике. Впрочем, оба были не дураки выпить. Спален в доме было предостаточно, и каждый занимал отдельную, поэтому приводить телок на ночь никому не возбранялось.

После короткого завтрака Махров потащил невыспавшегося Витька в свой кабинет, усадил в мягкое кресло, откупорил бутылку Боланже, как незаменимое средство от похмелья, разлил по бокалам. Он вообще был человек простой, терпеть не мог лакеев, и поэтому предпочитал обслуживать себя сам.

- На сколько твоему Твердому можно верить? - уточнил он для начала.

- Не знаю на сколько, - зевнул Витек, раскрыв рот на всю ширину, - но он придумывать не станет. Фантазия слабовата.

Заглотнув бокал шампанского одним глотком, он потянулся за бутылкой, налил ещё один, глотнул и его, и только тогда немного перевел дух.

Махров с жалостью смотрел, как его приемный сын уничтожает на глазах безумно дорогое вино, словно какую-нибудь пепси-колу.

- Ладно, мы не будем выяснять, дело он говорит или пургу гонит. Не у кого да и некогда. Надо сейф Груздя брать и как можно скорей. А там посмотрим, что у него за компромат. Дельный или так, фуфло.

Витек смачно рыгнул и уставился мутными стеклянными глазами на шефа.

- Ты что, Сергеич, и вправду хочешь его хату брать. Неужели мы опустимся до этого. Давай его грохнем и дело с концом!

Махров в это время сделал небольшой глоток, несмотря на перегар оценив отменный вкус настоящего французского шампанского, и чуть не подавился.

- А потом все его бумажки попадут в руки ментов? Ты это мне предлагаешь? Они же в первую очередь станут его хату потрошить и этот поганый сейф откроют в один момент. Я не хочу провести остаток жизни на нарах из-за какого-то ублюдка, который когда-то научился писать и записывает все, что нужно и не нужно. Наверняка, и на тебя там тоже есть материал.

Витек перестал зевать и задумался. У него забегали глаза, как и всегда в такие моменты, когда ситуация грозила непредвиденными последствиями.

- Ну, Сергеич, ты голова! А у меня после вчерашнего башка, как чугунная труба - гудеть, гудит, а ничего не варит. Точно, сначала надо забрать эти бумажки, а потом уже кончать с ним. Только вот кто полезет в его хату?

- Найдем кого-нибудь. Надо выяснить ситуацию на рынке труда. Кто на что способен и кто что в этой области может сделать.

- Ладно, Сергеич, пообщаюсь с народом, может, кто и согласится, предложил Витек.

Махров помолчал немного, обдумывая ситуацию. Помотал головой.

- Не надо. Иначе вся округа будет знать, что мы собираемся лезть в чью-то хату. Надо найти каких-нибудь простаков залетных, которые Валеру в глаза не видели.

- Почему простаков?

- Потому что ни один здравомыслящий шнипарь не полезет в хату, не зная, кто хозяин и какие могут быть последствия. Даже такие люди ценят свою жизнь дороже денег.

Витек выполз из кресла, подошел к бару и отыскал там ещё одну бутылку шампуни попроще. Откупорил, налил себе бокал, хотел налить и шефу, но Махров только поморщился. Витек плюхнулся обратно в кресло, жалобно скрипнувшее под его объемистыми ягодицами.

- Ничего, сейчас за хорошие бабки не то что в хату к авторитету, к черту за пазуху полезут.

- Не полезут. Да ещё и нас сдадут. А мы сейчас с тобой на таком крючке сидим - одно неосторожное движение, и все, дело уже открыто. Эти шакалы за каждым нашим шагом следят. Заметил вчера в ресторане ментов?

- Нет, - удивленно буркнул Витек.

- А я заметил. Сидели два мужика цивильных, не пили, не жрали, все на нас пялились. На лбу написано - штемпы.

Витек в очередной раз протяжно зевнул и махнул пятерней. Поставил открытую бутылку на пол.

- Да брось, Сергеич. Показалось тебе. Мнительный ты стал. Стареешь, что ли?

- Старею! - Махров выскочил из-за стола, как ужаленный тараканом, и забегал по кабинету от окна к бару. Витек подобрал ноги, чтобы тот на них случайно не налетел. Шеф как будто говорил сам с собой. - Поживешь с мое, тогда будешь за каждым кустом тень замечать. Пойми, дурья башка, мы с тобой, как монумент Лысого на центральной площади. На нас все смотрят. Шаг в сторону, одно неосторожное движение - и ты уже на нарах. Чем большее пространство ты организовал вокруг себя, тем более оно хрупкое и ненадежное. Каждый пришлый может его разрушить в любой момент. Вот так все время и оглядываешься по сторонам, кто ещё по тебе ударит. И чаще всего получаешь удар оттуда, откуда не ждешь. Кто на тебя завтра наедет, одному Богу известно. А Бог, он все видит. И в самый неподходящий момент такую подножку подставит, что будешь лететь, кувыркаться и молить: "Господи, спаси ради Христа!"

Витек удивленно смотрел на шефа. Вот такого он ещё от него не слышал.

- Ты чего, Сергеич, никак верующим стал? - пробормотал он, враз перестав зевать.

- Станешь тут! - рявкнул Махров. - В Бога, в черта, в чертову бабушку, во все поверишь! Кстати, в церковь нам с тобой сходить не помешает. Отстоим службу, может, Он и вразумит. Давай, разузнай, в какой церкви сегодня вечером служба есть. Ну, что смотришь? Я серьезно говорю.

Витек все пытался понять, что это за новая напасть нашла на шефа. Уж не двинулся ли он на почве переживаний? Видно, к старости совсем очумел. Ну вот, теперь таскайся с ним по церквям и отстаивай службы! А завтра он что придумает? Позовет за собой в монастырь? Пожалуй, с приговором Валере пока лучше повременить. Пускай поживет еще. Будет к кому перебежать, когда Бурого повезут в психушку. А может, лучше для него пулю и припасти. Тогда Груздь примет с распростертыми объятиями. Погодим-ка пока стрелять наугад!

Витек нехотя вылез из кресла.

- Ну что, я поехал тогда? Мне ещё на кладбище надо, Сереге место выбивать.

Махров выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда разрисованную карту, сложенную в маленькую книжечку, сунул ему в руку.

- Вот тебе карта города. На ней все церкви крестиками отмечены. Покатайся часок после кладбища. А я тут съезжу в одно место.

Витек тяжело и недовольно вздохнул, но карту взял, и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.

Махров посидел ещё с полчасика, поразмышлял и пришел к выводу, что найти взломщика, согласного рисковать жизнью ради кучки бумажек, не так просто, как ему казалось. Одно дело лезть в квартиру бизнесмена, у которого все вооруженные силы состоят из двух ленивых до отупения охранников при двери офиса, и совсем другое дело наступать на ногу авторитету с целой бандой натасканных и отмороженных боевиков. Он представил себе, как если бы кто-то залез в его любимый сейф, он бы сам перевернул весь город, но нашел наглецов и устроил бы им такой показательный суд, что у всего остального ворья надолго бы отпала охота брать чужие вещи. Да, сказал он себе, нужно искать какого-нибудь простака-гастролера или человека, для которого не существует авторитетов. А такой человек у него был на примете.

В этом доме, расположенном в самом центре города недалеко от вокзала, жил когда-то старый опытный вор-медвежатник Карась. Махров познакомился с Карасем ещё во время первой ходки, и прибыл сюда лет пять назад, собственно говоря, по его наводке, чтобы заняться организацией квартирных краж. Но довольно скоро бросил это хлопотливое и рискованное занятие, заработав к тому времени достаточный авторитет и сколотив банду из бывших спортсменов и местной шпаны, пригодной для активного силового воздействия на предпринимателей. Карась же, умудренный и побитый жизнью человек, напрочь отказывался заниматься рэкетом, как Махров его ни уговаривал. Слишком нервным и грубым казалось это занятие для старого вора, предпочитающего работать без лишнего шума. В конце концов они разругались и перестали контактировать.

Кто теперь жил в его квартире, Махров не знал, но надеялся на удачу. Он был уверен, что Карась разбогател на экскурсиях в квартиры богатеньких бизнесменов и сейчас обитает где-нибудь в загородном особнячке, если, конечно, не тянет очередной срок, и поэтому даже удивился, когда увидел седую голову Карася, открывшего ему дверь. Старый вор тоже был не на шутку удивлен.

- Разбудил, что ли? - сочувственно спросил Махров, заметив его полусонное состояние. - Ну, извини, Петрович. Не забыл ещё меня?

- Да ладно уж! - махнул рукой Карась. - Никак не ожидал увидеть твою рожу, Сергеич. Думал, это ты про меня давно забыл. Когда последний раз навещал? Видать, я тебе серьезно понадобился.

Карась повел его в комнату. Махров брезгливо осмотрел дешевую обстановочку, вид которой ясно говорил о том, что Карась не купается в роскоши. Видавшая виды мебелишка, линялые обои и потрескавшийся паркет это все, что нажил Карась за многолетнюю воровскую практику. "Да, заниматься рэкетом намного выгодней" - подумал Махров и удивленно поморщился, когда с промятого дивана из-под драного одеяла вылезла ещё одна полусонная физиономия.

- А, Мятый, и ты ещё здесь! - усмехнулся он. - А я думал, ты давно припухаешь где-нибудь в Калмыкии. Ну что, вместе с Карасем помогаешь гражданам избавляться от собственности?

- А то как же, Сергеич, помогаем! - заулыбался беззубым ртом Мятый. Опять на воле, как видишь! Уже три раза там побывал, хватит.

- Ну, давай, Сергеич, выкладывай, зачем пришел, - сказал Карась, усаживаясь за стол. На столе торчала одинокая бутылка водки и лежала дешевая колбаса. - Будешь?

Махров брезгливо отказался от угощения, сославшись на то, что он за рулем, сел на продавленный стул и вкратце ввел старого вора в курс дела, которое не давало ему покоя со вчерашнего вечера. Он не стал распространяться о готовящейся войне с Груздем и рассказал сходу придуманную историю про бизнесмена, который должен ему значительную сумму. Он, Махров, якобы уже довел до изнеможения свою фантазию, пытаясь придумать способ запугивания этого бизнесмена вплоть до угрозы физической расправы, но денег как нет, так и не было. И потому он решил забрать их сам. Но его номер не прошел. Карась переглянулся с Мятым, вылез из-за стола, прошелся по комнате.

- Что-то темнишь ты про своего бизнесмена, - проворчал старый вор. Чтобы ты, Сергеич, не мог назад бабки стребовать? Да ты из любого бизнесмена веревку совьешь и другому бизнесмену на шею накинешь.

- Представь, не могу, - буркнул Махров. - Слишком он заметная фигура. Ну так что, ты поможешь или мне другого шнипаря искать?

Карась налил себе тридцать грамм, махнул их и погрузился в раздумье. Хатка была заманчивой. Хорошие бабки в ящике вызывали корыстные желания. Да и на картинах с антиквариатом можно хорошо погреть руки, давно не знавшие настоящего дела. К тому же Бурый сможет обеспечить надежную подготовку и полную безопасность. Но, судя по рассказу, хатка охраняется сигнализацией, да и замки там тоже серьезные, не то, что в каком-нибудь краеведческом музее, охраняемом пьяным сторожем. И есть ещё специфические трудности, которые никак нельзя скидывать со счетов.

- Дверь, поди, стальная, - наконец произнес он. - Газом не разгуляешься, соседи увидят. А если пиявки подбирать, полдня провозишься. И как сигнализацию вырубать? Только если через окно влезть и изнутри отключить. А я уже не в том возрасте, чтобы по балконам лазить. Не первый этаж ведь, восьмой. Не, не полезу я, Сергеич. Ищи других альпинистов.

Мятый ходил по комнате, стуча зубами от холода, и что-то искал, наконец, нашел в куче вещей старенький свитерок с рваными локтями, натянул его на себя и блаженно задрожал.

- Теперя согреюсь, - пробормотал он. - Я, вон, ночью на бану так продрог, до сих пор согреться не могу. Хотя и дурку у одной мартухи увел. И знаешь, Сергеич, кого я там встретил? Не поверишь.

- Кого? - нехотя спросил Махров. - Начальника угро Самохина с чемоданом, садящегося в поезд дальнего следования?

- Скажешь тоже, Самохина! - крякнул Мятый. - Я твоего Самохина даже в глаза никогда не видел. Парня одного встретил. Тут лет шесть назад двое пацанов хаты брали. Карась тогда чуть не свихнулся, когда узнал, что эти пацаны его обскакали.

- Да ладно заливать... - недовольно проворчал Карась.

- Говорю, как есть! Такие лихие были ребята. Все нипочем! Любые замки щелкали, как орехи. И так глупо попались. Правда, только одного загребли, а второй тогда ушел. Так вот, этого парня, которого посадили, я и встретил. Я же тогда на суде был, хорошо его запомнил. Вернулся он, стало быть. Вот кто мог бы эту хату взять. Специалист высокого класса.

- Ну и где он, твой специалист? - спросил Махров.

- Здеся. Где ж ему быть? Мусора его чуть не загребли за эту дурку, которую я стянул. Ну, привел его к нам, он у нас тут переночевал, а утром ушел. Сказал, по делам. Какие у него дела?

Махров развернул стул, уселся на него, вынул сигареты, закурил. И все это он проделал, не спуская взгляда с воришки.

- И что, сказал, вечером вернется?

- Ничего не сказал. Ушел и все. Может, вернется, а может, нет. - Мятый зевнул во весь свой щербатый рот, блеснув единственной фиксой. - Кто его знает, чего у него на уме? Те, которые оттуда, все немного со сдвигом первое время. По себе знаю. Я вон после первого раза тоже людей сторонился. Думал, щас повяжут и ментам сдадут.

- Как он хоть выглядел?

- Да такой... В клифте жеваном. Худой, как палка. Ростом повыше меня и плечи вширь. Носяра длинный, а волос короткий. И вроде фингал у него под глазом. Так им и светит, как кот из темного угла.

Махров внимательно слушал Мятого, стараясь не пропустить ни одной детали. Видно, его эта загадочная фигура очень заинтересовала. Хороший спец по дверям и сейфам, да к тому же только вышедший оттуда, откуда выходят исключительно нравственные уроды, - это просто находка. Только вот где её найти теперь, эту находку.

- Ладно, подождем. Раз ты говоришь, он хороший спец. Да только откинулся. Значит, ему бабки во как нужны! Звякните мне на мобильный, если появится.

Махров поднялся, бросил на стол свою визитку с номером телефона и пошел к двери.

Глава 11

Проведя остаток ночи на продавленном диване в квартире Карася, Андрей покинул общество двух доходяг и отправился в паспортный стол отделения милиции по месту прошлого места жительства. Он решил выяснить все-таки причину своего теперешнего бездомного положения. Просто хотелось посмотреть в глаза тому чинуше, по чьей милости он оказался на улице. Вполне возможно, что человек с лежащей в кармане вместо паспорта позорной бумажкой не имеет право ни на что. Но Андрею почему-то казалось, что на четыре стены с перекрытием над головой имеет право любой. Автобусный маршрут до его родной Моторной улицы проходил недалеко от городского кладбища, и Андрей решил воспользоваться этим, чтобы отыскать могилу матери.

На кладбище было пусто и тихо. Разнокалиберные памятники стояли мрачными рядами, напоминая живым о конечности земного бытия. Опавшая листва равномерным ковром покрывала могилы. Посетители предпочитали не беспокоить их по будням дням. На последние рубли, чудом оставшиеся у него после варварского обыска вокзальных ментов, он купил у входа букетик занюханных гвоздик и направился к конторке, чтобы выяснить номер могилы. У дверей конторы он увидел вишневый "лендровер", но не придал этому ровно никакого значения, а только подивился элегантности модели. Потом поднялся на невысокое крылечко и толкнул дверь.

- Ты мне мозги не конопать! - Услышал он хрипловатый, надсадный голос. - Мне нужно место у входа, а не на задворках за сараями.

Немолодой толстячок с пухленькими щечками и отсутствующей шеей был прижат Боксером к стене. Он являлся директором кладбища и сейчас пыжился от натуги, еле сдерживая желание разораться. Он бы, может, давно и разорался, но клиент попался уж очень опасный, такому скажешь поперек, голову потеряешь.

- Я вам предлагаю очень хорошее, просто отличное место, - сквозь зубы бормотал толстячок. - В третьей секции, в стороне от дороги. Не место, а райский уголок. И совсем даже не за сараями. - Он увидел Андрея и, отстранившись немного, выглянул из-за живота Витька. - Вам что, гражданин?

- Я бы хотел узнать, где могила моей матери, - сказал Андрей.

Витек повернул голову вполоборота, даже не сдвинув корпуса.

- Мужик, закрой дверь с другой стороны, - бросил он через плечо.

- Волкова Татьяна Николаевна, - как ни в чем не бывало продолжил Андрей. - Мне только узнать и все, вы меня больше не увидите.

- Подождите десять минут за дверью, - попросил директор.

- Да мне...

- Скройся! - Витек круто развернулся и сверкнул глазами.

- Я вас долго не отвлеку, - Андрей был спокоен и невозмутим. - Мне бы только номер могилы...

Витек подвалил к нему, взял обеими руками за грудки и слегка оторвал от пола. Андрей почувствовал, как где-то на спине затрещала ткань. Он в упор смотрел в вытаращенные глаза Витька, не проявляя никаких эмоций, а тем более страха. Витек вдруг почувствовал какую-то упертую непрошибаемость этого вахлака, сжимающего в руке тощий букетик, и понял, что ничего не может с ним сделать. Только убить. Он безнадежно вздохнул и отпустил отвороты пиджака.

- Иди по-хорошему, а. Не нарывайся ...

Андрей поправил пиджачок и перевел взгляд на директора. Тот испуганно следил за действиями Боксера и ждал от него чего-то неприятного и зубодробительного. Но Витек почему-то отступил. Почему он отступил, для директора навсегда осталось загадкой.

- Семеныч! - крикнул он в соседнюю комнату. - Разберись с этим муд... гражданином.

Из соседней комнаты вышел сутулый мужичок с иссушенным лицом и махнул рукой.

- Иди сюда, парень.

Андрей прошествовал в соседнюю комнату, кинув победный взгляд на закипающего Витька.

- Ладно, пойдемте, покажу вам хорошее место, - огорченно сказал директор и двинулся на выход. Витек поплелся за ним и с такой силой хлопнул дверью, что задрожали стены избушки и опрокинулся один из стульев.

Мужичок плюхнулся за замызганный стол и раскрыл амбарную книгу.

- Как фамилия, говоришь?

- Волкова Татьяна Николаевна. Месяц назад хоронили.

Мужичок принялся листать страницы, отслюнявливая палец.

- Что же ты, парень, поперся? - как бы невзначай пробормотал он. - Мог бы так по шее схлопотать. Этот бугай из мафии. Живого места на тебе не оставил бы.

- Так ведь оставил, - равнодушно сказал Андрей. - Значит, мы с ним поняли друг друга.

Когда он выходил из конторки, Витек и директор стояли посреди дороги недалеко от ворот и энергично размахивали руками. Витек рисовал в воздухе контуры предполагаемой могилы, а директор отмахивался от него. До Андрея донеслись их возбужденные крики.

- Вот самое лучшее место! - орал Витек, и его крик разносился по всему кладбищу, привыкшему к вечной тишине.

- Ну, вы же видите, здесь проходит дорога, - оправдывался директор. Как тут будут люди ходить? Перепрыгивать, что ли? А если автобус застрянет?

- Да здесь не то что автобус, "камаз" пройдет! Зато могила будет на самом видном месте. Все заходят и сразу - вот он, Серега Горбунов лежит. Никогда к нему не зарастет народная тропа. Понял? Короче, твоя цена?

Директор отвернулся и, видно, с чувством произносил про себя проклятия. Перебрав все, что знал, он твердо сказал:

- Нет, как ни уговаривайте, это место не продается. Где угодно - хоть там, хоть там, хоть посреди дороги. А это нет!

Витек вдохнул побольше воздуха, видно для того, чтобы смешать его с закипающей яростью.

- Ты чего, Семеныч, уху ел? Как это так не продается? Сейчас все продается! Все! И все покупается! Я все это сраное кладбище могу купить! И тебя могу купить! Скажи, сколько ты стоишь, и я выпишу чек. И все - ты мой! С потрохами. Осознал?

Директор понуро опустил голову и пробубнил:

- Я продаюсь, кладбище продается, а это место - нет.

Витек сразу успокоился и тихо спросил. Просто стало любопытно.

- Это ещё почему?

- Потому что оно уже куплено и оплачено.

- Чего? Кем ещё оплачено?

- Мной. Это мое место.

Витек вытаращил глаза и замолчал на секунду, с трудом переваривая услышанное. Ему показалось, что директор высказал какую-то непонятную фразу, смысл которой он никак не может уловить. Наконец, осознав всю меру его наглости, он крикнул так, что вороны снялись с насиженных мест и улетели.

- Да ты подохни сначала, скотина, а потом место себе покупай! Хочешь, могу тебя сейчас и положить здесь! - Витек выхватил пистолет и приставил его к подбородку директора. Тот заметно побледнел и даже слегка затрясся. Вот прямо сейчас! Давай команду своим бандитам, пускай они тут тебе могилу копают! Давай рой, а то потом поздно будет!

Возле сарая стояли двое рабочих, опершись на лопаты, и равнодушно слушали их перебранку. Казалось, они вполне были готовы не только вырыть могилу в любом указанном месте, но и тут же положить в неё своего директора. Витек ещё продолжал ругаться, но Андрей не стал досматривать до конца этот спектакль и отправился на поиски могилы матери.

Пропетляв между оградками, он отыскал свежий холмик, слегка поросший травой, из которого торчала палка с табличкой "Волкова Т.Н." На холмике лежал высохший венок. Он положил цветы и неслышно про себя пообещал матери начать совершенно новую, праведную жизнь, лишенную сомнительной уголовной романтики.

Просидев полчаса в очереди к начальнику отделения милиции, Андрей, наконец, ввалился к нему в кабинет, сел на стул, стоящий перед столом, и выложил свою злосчастную справку вкупе с заявлением на регистрацию.

Располневший майор, с трудом влезающий в форму, протянул пухлую ручищу, сгреб бумажку и подтащил её к глазам.

- Откинулся, значит, - промычал он с такой долей осуждения, что сразу стало ясно его личное мнение: Волкова на волю выпускать было нельзя.

- Ага, вышел, - кивнул Андрей и уставился в пол.

- Погоди! - Майор оторвал глаза от бумажки и внимательно посмотрел на посетителя. - Это какая ещё Моторная, девять, квартира пятьдесят три? Да там же... Так это ты приходил к деду?

- Ну я, - кивнул Андрей.

- Ах ты, мать твою! - майор привстал и с такой силой хлопнул ладонью по столу, что подпрыгнула телефонная трубка и затанцевали карандаши в стакане. - Да как ты мог деда старого на пол! За горло его хватать! Он, блин, инфарктник! Да я тебя на пятнадцать суток! Вот бандюга, тока вышел и сразу в драку. Рано тебя выпустили, ох рано! Надо было ещё пару годков подержать.

Он схватил трубку телефона.

- Это наша квартира была. Там мать жила, - пробормотал Андрей, искоса глядя на разбушевавшегося майора.

Майор сложил круглую пухлую фигу и сунул её ему под нос.

- На, выкуси, твоя квартира! Она служебная была. Хозяин дал, хозяин и забрал. Жилец умер - все! Квартира пустует, а людям жить негде. Понял? Крикнул в трубку. - Казаков! Давай ко мне в кабинет двоих! Срочно!

- Но мне-то тоже жить негде, - возразил Андрей.

- А я что могу? - выпучил глаза майор. - Выселить деда? Мать бы дождалась, я бы тебя к ней прописал. А теперь что, я тебя к деду пропишу? Он заслуженный ветеран, понимаешь. В каких только войнах не участвовал!

Андрей опустил голову и безнадежно вздохнул, поняв всю беспочвенность своих притязаний.

- Я понял. Мне ничего не положено.

- Камера тебе положена! Две недельки посидишь, подумаешь, как себя надо вести на воле. А мы как раз паспорт тебе сварганим. Потом и гуляй на все четыре. Хошь, к дружкам, хошь, комнату сымай. Деньги-то есть поди! Только смотри у меня, Волков, возьмешься за старое, пеняй на себя. Ты теперь у всех на мушке. Шаг в сторону... сам знаешь, чем считается.

Бухнула входная дверь, в кабинет ввалились два мента. Разгоряченные, раскрасневшиеся, будто только что бежали стометровку. Но судя по тому, как они отворачивались и дышали в сторону, было ясно, что бежали они стограммовку.

- Семенов, где вы пропадаете, а? Квасите, что ли, там? Давайте этого в обезьянник. На пятнашку. И работку потяжелее. А то он, понимаешь, деда на пол! А если бы он копыта откинул? Ты бы, милый, не на пятнашку пошел, а на пятерик. Обратно поехал бы без задержки.

Андрей поднялся со стула, ссутулился, привычно заложил руки за спину. Что-то последние дни ему только и приходится ходить под конвоем? Судьба, видать, такая. Может, как-то попробовать изменить её, судьбу. Хоть бы помог кто...

Один из ментов подтолкнул его к двери. Они вывалились из кабинета.

Майор подождал немного, вылез из кресла и приоткрыл входную дверь. За ней уже торчал следующий посетитель из очереди.

- Обождите немного, - сказал майор и поплотнее прикрыл дверь. Потом сел на свое место, открыл записную книжку, отыскал там нужный номер, схватил трубку.

- Аркадий Михалыч! Ну, здравствуй! Это Коростылев, - самодовольно сказал он, лениво развалясь в кресле. - Ну, как жизнь? Все бандитов ловишь? Не надоело?

- Да устал маленько. - Услышал он скрипучий голос Самохина. - Пора на пенсион.

- Да это я так, шучу, Михалыч! Ну, слушай, объявился тут твой подопечный. Волков! Помнишь такого? Шесть лет отдыхал от праведных дел по твоей милости.

- Добрался, значит, - сказал Самохин. - Это хорошо. Ты там попроси своих ребят, пускай приглядят за ним. Как бы он опять...

Майор усмехнулся и немного виноватым тоном сказал:

- Извини, Аркадий Михалыч, паспорт я ему дам, а прописывать некуда. Нету у него жилья. Так что куда он подастся, я не знаю.

- Так у него же мать была, - вспомнил Самохин. - К матери и пропиши.

- Ты понимаешь, какая херня получилась. Он тут успел уже деда одного отделать. Тестя моего. Вредный старик, я тебе скажу, но все ж родня. Мать-то у Волкова умерла, ну и квартирка освободилась. А поскольку она была служебная, не приватизированная, надо было её сразу и занять, чтоб не пустовала. Вот я туда тестя своего и сунул. Пускай на старости лет поживет, как человек! Ну, этот твой Волков ему по шее и дал! Так что он сейчас у меня в обезьяннике припухает.

Майор услышал в трубке огорченный вздох Самохина. Затем продолжительное молчание. Расстроился полковник, что ли? Небось думает, вот паспортист, "штабная крыса", только бы человека в клетку засадить. Ну, а что его за такие дела по головке гладить?

- Вот это ты зря... Зря... - наконец пробормотал Самохин. - Лучше бы ты какую другую квартиру занял. Так бы он под твоим присмотром жил. А теперь куда ему? Пойдет по дружкам, а там за старое возьмется. Так что подкинул ты мне работки. Спасибо за медвежью услугу.

- Да в неё бы все равно кого-нибудь вселили, - попробовал выкрутиться майор.

- Ладно. Как есть, так есть. А что, сильно он деда-то помял?

- Да не. Так, только за грудки ухватился. Ну, на пол положил. Больше разозлил. Я бы сам старому шею свернул с удовольствием. Такая язва! Парня тоже понять можно - пришел домой, а там дед чужой.

- Ну, так выпусти ты его, - сказал Самохин. - А то совсем озвереет. И дома нет, и опять в клетку посадили. Они после отсидки и так злые, как собаки. Так что учти, если он потом чего натворит, на твоей совести будет.

Майор недовольно крякнул и раздраженно поморщился.

- Ладно, выпущу. Только из уважения к тебе, Михалыч. Я же помню, как ты меня учил: преступник - тоже человек. Ну все, бывай! - Он нажал отбой, ударил по кнопкам телефона, набрал местный номер, гаркнул: - Казаков! Не спи! Слушай, выпусти этого малого. Да, распоряжение сверху. Ладно, не ворчи. Пускай канает на все четыре. Скажи ему, чтоб через две недели приходил за паспортом. Все!

Майор бросил трубку, огорченно покачал головой и гаркнул:

- Заходите!

Самохин довольно долго занимался этим делом - года три. Квартиры чистили профессионально: замки открывали, как консервные банки, сигнализацию отключали с такой легкостью, словно её и вовсе не было, вещи выносили аккуратно и бесшумно. Соседи ничего не видели и не слышали, следов не было никаких. Какого-нибудь почерка, отработанного набора приемов взлома, тоже не обнаруживалось. Почерком стало идеальное ограбление: ни зацепки, ни промашки, ни следа, ничего. Не было замка, который бы не могли открыть. Казалось, что преступников больше интересуют не столько вещи и ценности, сколько сам способ проникновения в квартиру, придуманный и опробованный ими впервые. Ясно было только одно: работали люди, использующий свой оригинальный метод, не опирающийся на опыт поколений форточников и медвежатников. Краденые вещи выплывали в других городах, дошедшие туда такими извилистыми путями, что найти концы было практически невозможно. Нет, сыщики не сбивались с ног, разыскивая этих специалистов, они просто не знали, в какую сторону им идти и кого искать. Они только терпеливо ждали очередного ограбления, совершенного в самом неожиданном месте и в самое неподходящее время, и потом просто приезжали на место и констатировали сам факт.

Ответственность за нераскрытие этих краж лежала на Самохине, и потому доставалось от начальства больше всех ему. Тогда на этих "глухарях" он и поседел. Какого же было его удивление, когда однажды вор попался на чепухе - не смог отключить сигнализацию какой-то устаревшей системы, отключить которую смог бы любой человек, немного знакомый с электричеством. Вором оказался двадцатидвух-летний паренек, Андрей Волков, недоучившийся студент политехнического института. Сначала даже решили, что это не он работал по всем нераскрытым делам, но тот вдруг сознался чуть ли не в половине краж и с пеной у рта утверждал, что работал в одиночку. Не смотря на то, что на его попечении была больная мать, пареньку дали шесть лет общего режима, повесив на него все нераскрытые кражи. Сына отправили на зону, а его мать в больницу.

- Ну вот, старый знакомый объявился, - пробормотал Самохин после разговора с майором. - Был такой Андрей Волков. Шесть лет назад тут отменно хаты чистил. Дали ему на всю катушку. За себя и за того парня. Теперь он вернулся.

- И что, опять начал хаты чистить? - поинтересовался Костя Корнюшин. Они с Сурковым и Тарасенко сидели в кабинете шефа на оперативном совещании.

- Да пока вроде нет. Вряд ли он этим займется. Не та обстановка. Сейчас криминалу не до таких мелочей. Это тогда мы вовсю кражами занимались. Одни домушники шли. Как на параде, стройными шеренгами. А сейчас авторитеты в шеренги выстроились. Такой колонной идут, конца не видать. А тогда всего один авторитет в городе был. Ну, может, два. Уже их холмики давно мхом поросли.

- Ну, он пока не в законе, - заметил Сурков. - Так что опять за старое возьмется. Если хороший спец был, вряд ли под кого пойдет. Сам по себе работать будет.

- Не думаю. Он неплохой парень был. С совестью.

- Ну, конечно, - скептически проговорил Костя. - Хозяин если от чего и исправит, так это от наличия совести. Человек после тюрьмы уже не человек урка. По-моему, их вообще выпускать не надо. Если до тюряги он честный вор, то после нее... Маму родную продаст.

- Если не надеяться на лучшее, тогда их сразу отстреливать надо. Когда на роду не написано по тюрьмам сидеть, то больше туда не попадет.

- Может быть и так, - пожал плечами Костя. - У вас богатый опыт. А мой опыт говорит о другом. После тюрьмы мелкий карманник становится крупным вором, вор - авторитетом, насильник - убийцей, убийца - маньяком. Да ещё и объединяются в банды таких же отмороженных ублюдков. На зоне легко сходятся, знаете. Общие нары духовно сближают. По одиночкам их держать надо. Когда человек годами людей не видит, вот он потом их как любит. А так...

- Что так?

- А то, что наша роль бессмысленна. Мы одного ловим, а вместо него ещё трое приходят. Один с зоны, и двое со школьной скамьи. Расширенное воспроизводство уголовников. Демографический взрыв. На каждого погибшего в перестрелке два и шесть десятых новорожденных.

- Это точно, Кость, - поддержал его Тарасенко. - Сколько их не сажай, меньше не становится. Наоборот прибывает. В школе этому обучают, что ли?

- Нет, ребятки, и все же может человек переделаться, может, расфилософ-ствовался Самохин. - Бандит ведь он, как ребенок. Так и ждет наказания за проступок. Его даже не само преступление интригует, а то, что за этим последует. Награда или наказание. Если его не наказывать, глядишь, он и на преступление не пойдет. Неинтересно. Ну украл, ну денег пачка. А дальше-то что. Сам процесс преступления - вот это жизнь. И если он на воле и не хочет красть - все, переделали. Вот что важно. Такой выше даже, может быть, того, кто ещё не сидел, а только подумывает себе, как ему украсть или убить.

- Ладно, Аркадий Михалыч, посмотрим, чем ваш Волков займется, согласился Костя. - Хорошо, если вы о нем больше не услышите. А я так думаю, ещё услышите. Ждите ближайшей встречи, как говорится.

- Посмотрим, посмотрим, - задумчиво проговорил Самохин и перешел к делу. - Ну, все, закончили дебаты. А то мы так до вечера дискутировать будем. А меня в три на ковер вызывают. Будут по убийству вставлять. Что у нас по Горбунову? Нашли следы какие-нибудь?

- Хрена лысого, а не следы! - в сердцах высказался Костя. - Ну, налепили портретов по фотороботу, так разве их узнает кто теперь! Никто не видел и не слышал! Как будто таких людей вообще в городе не было. Прилетели - улетели. Оставили после себя одно воспоминание в виде трупа.

- Я так и думал, - вздохнул Самохин. - Здесь глухо! Что еще? По линии наркоты что-нибудь прощупали?

- Нашли один канал, вроде там Горбунов отоваривался, - доложил Костя. - Проверять надо. Они там все пуганые перепуганные, ничего не говорят. Сами бояться, как бы их не посадили. Но одного мужичка можно зацепить. Димон его кличут. Имею точные сведения, что он купец. Через него приличные партии дури проходят.

- Ну надо его взять да потрясти как следует. Может, расскажет нам что-нибудь про Горбунова.

Костя поморщился, мотнул головой.

- Взять недолго, Аркадий Михалыч. Только он вам ничего просто так не расскажет. Будет молчать, как покойник. Потому что сам не захочет покойником стать.

- Надо придумать, как его взять, чтобы он у нас исповедался и причастился. Припугнуть чем-нибудь. Липовую компру подсунуть, в конце концов. Ладно, что еще?

- Завтра в одиннадцать похороны, - доложил Сурков. - Что нам в связи с этим предпринять?

Самохин внимательно посмотрел на него. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Похороны убитого - радостное событие в жизни сыщика, как это ни цинично звучит. Только это мероприятие позволяет собрать всех подозреваемых в одном месте и в одно время. Больше такого случая не представится. Пересчитать их по головам - уже хорошо. А потом проверить каждого - что-нибудь да найдется.

- Надо обеспечить видеосъемку. Чтобы всех присутствующих запечатлеть для потомков. Голову на отсечение, заказчик тоже будет там. Ему ведь надо удостоверится. Так что черный список составим легко. И методом отсева попробуем выйти на того, кто нам нужен.

Благополучно отделавшись от дисциплинарных работ в ментовке, Андрей поблагодарил про себя неизвестного доброжелателя и отправился на поиски Люськи, решив все же спытать счастья в этом деле, поскольку надежда не оставляла его ни на миг. Возвращаться в дом Карася и смотреть на две спившиеся рожи ему смерть как не хотелось. Он предпочел бы бродить по улицам родного, но ставшего чужим города до ночи, пока не свалит усталость и холод.

И вот под вечер он набрел на салон Черновца. В помпезных витринах, богато освещенных направленным светом, красовались выставленные для всеобщего обозрения последние достижения модельера на безликих и безглазых манекенах. Как какой-нибудь крестьянин из глухомани, он остановился посреди тротуара, открыв рот, чтобы подивиться несказанной красоте ярких и цветастых платьев. И вдруг в его голове молнией мелькнул текст одного из люськиных писем. Она писала ему тогда, что хочет стать манекенщицей и собирается поступить к одному начинающему модельеру, чьего имени Андрей не мог бы вспомнить ни за что. Он перевел взгляд на стеклянный освещенный вход в салон и, не долго думая, шагнул к дверям.

Прямо при входе он наткнулся на усталый и равнодушный взгляд охранника. Крепкий парень в форменном кителе сидел за столиком в метре от двери. Его основным занятием являлся осмотр шмыгающих мимо сотрудников и посетителей. А для этого не нужно делать никаких телодвижений, даже поворота головы, только лишь вращение глаз. Поэтому подозрительные типы вызывали у него повышенный интерес и разгоняли скуку. Он даже привстал, желая то ли поприветствовать Андрея, то ли схватить его за шиворот.

- Вам что здесь..? - Вопросом остановил он непрошеного гостя.

Андрей изобразил смущенную улыбку, пытаясь немного приукрасить свою иссушенную небритую физию с фингалом под глазом, но по всей видимости, ему это не удалось.

- Скажите, Людмила Каретникова у вас работает? Манекенщицей?

Охраннику ужасно не хотелось отвечать этому бродяге, но он никак не мог придумать какой-нибудь достойный ответ, чтобы парень сразу развернулся и ушел.

- Ну работает. Дальше что?

У Андрея загорелись глаза, и улыбка расползлась вширь.

- Я могу её повидать?

- Зачем? - Охранник стоял насмерть. На то он и охранник.

Андрей набрался наглости и сказал: