Фраер вору не товарищ !

- Ну, вроде все, Аркадий Михалыч. Что нашли, то нашли. Отпечатков полно и есть довольно свежие.

- Это хорошо, - вздохнул Самохин. - Давай, Николай, дуй в лабораторию и в первую очередь сделай пальчики. Сам понимаешь, если затянем, нам таких оплеух навешают.

- Через час будем знать, кто тут нахозяйничал, Аркадий Михалыч, не раньше, - сказал Николай и махнул своим. - Все, пошли.

Два его помощника собрали инструменты, двинулись за ним на выход.

Тарасенко с умным видом разглядывал комнату, стараясь создавать вид хоть какой-нибудь деятельности. Может быть, он и предпочел бы посидеть, отдохнуть, но знал, что схлопочет нарекания от полковника, поэтому бессмысленно топтался по комнате. Подобрал лежащее в углу полотенце, помял в руках.

- Мокрое, - пробормотал он. - Чего оно здесь валялось? Мне это сразу в глаза бросилось. Смотрю, вроде тряпка какая-то валяется. А это, оказывается, полотенце. И хорошее полотенце, между прочим.

Костя отложил журнал, подошел к нему, отобрал полотенце, повертел в руках, понюхал, расправил, осмотрел с двух сторон. Новое, чистое полотенце, только мокрое с одного конца.

- Может, вытирали им что? Но вроде никаких следов: ни грязи, ни крови, ничего. Непонятно.

- Здесь много чего непонятного, - пробормотал Самохин.

- И самое непонятное - почему его убили, - согласился Костя. - С Горбуновым все ясно, как на ладони. Заказали - убили. Заказал тот, кому было выгодно. А здесь полный туман. Кто? Как? Неужели, за ствол убили? Просто не верится.

- Потому что все произошло случайно, спонтанно, неожиданно, - покачал головой Самохин. - Трагическое стечение обстоятельств. Такие дела самые сложные. Теперь все наши предположения - это мыльные пузыри. Щелк, и разлетелись. Нужны четкие, весомые доказательства.

Полковник ушел в себя, пытаясь сопоставить отрывочные факты. Пока ничего внятного не вырисовывалось. Хорошо, Сурков вернулся в квартиру, завел разговор с хозяйкой. Но там оказался посторонний, Сурков не смог его задержать, завязалась драка, и тот его убил. Но судя по вещам, которые находятся на своих местах, драки не было. Значит, этот посторонний был достаточно силен, чтобы вырубить Суркова одним ударом. Мог ли быть этим посторонним Волков, щуплый паренек, отмотавший срок на зоне, а не проводящий время в спортзале? Очень сомнительно.

Костя прошелся по квартире, заглянул в спальню, подошел к шкафу, провел рукой по висящим там платьям. Вернулся в комнату.

- И почему у шкафа дверца была открыта, интересно? А, Аркадий Михалыч?

Самохин устало пожал плечами. У него пока нет ни мыслей, ни версий. Сначала нужно иметь хоть какие-нибудь улики, а потом начинать соображать.

- Вещи собирали перед тем, как свалить, - предположил Тарасенко.

- Какие вещи? Ну, платья красивые, согласен, и наверное, дорогие. Так ведь не взяли же ничего. Все аккуратно развешаны. Хоть бы одна пустая вешалка болталась.

- Может, она там деньги хранила? Схватила деньги и бежать.

- Ничего она там не хранила, - пробурчал Самохин, помолчал немного и добавил внятно: - Там сидел Он! Все время, пока мы тут с Сурковым лясы точили?

- Кто?

- Любовник, приятель, кореш, не знаю! С прошлым и настоящим который.

- Волков? - как бы невзначай бросил Костя.

- Может быть! Но пока нет доказательств, я не поверю, что это он. Не поверю! Тюрьма калечит, но не настолько, чтоб на мокруху идти. Даже ради ствола. Да и силы у него не те. Чтобы человека ударом свалить, другая комплекция нужна. Потяжелее.

Костя ещё раз прошелся в спальню, отодвинул платья в сторону, залез в шкаф. Проверил версию. Вернулся обратно.

- Значит, получается так, Аркадий Михайлович: Сурков заявился к ней с расспросами, а этот бандюга из шкафа выскочил и одним ударом его уложил.

Самохин пожал плечами.

- Может, двумя...

В комнату вошли два санитара, развернули большой черный полиэтиленовый пакет, засунули в него тело капитана и с таким жутким свистом застегнули молнию, что Самохин даже поморщился. Затем ни слова не говоря уложили этот мрачный мешок на носилки и понесли на выход, задевая мебель. Полковник проследил за ними и тяжело вздохнул.

Через час оперативники отправились в управление. Самохин заметно сдал, был осунувшийся и мрачный. У Кости появилось ощущение, что полковнику уже все надоело, его тянет на покой, и заниматься убийствами у него нет никакого желания. Он даже не воспринял с воодушевлением известие, что Балашов проверил отпечатки, найденные в квартире Каретниковой. Казалось, полковник уже знает результаты заранее.

- Есть много однотипных отпечатков, принадлежащих женщине, - начал издалека Николай, появившись в кабинете полковника. - Скорее всего это отпечатки хозяйки квартиры. Также много отпечатков другого лица. Я проверил по картотеке. Все эти отпечатки принадлежат Волкову Андрею Григорьевичу, ранее судимому. Остальные отпечатки старые и плохо сохранившиеся.

Николай надеялся, что шеф подпрыгнет от радости. Но лицо полковника стало ещё более печальным, он тяжело вздохнул и опустил голову. Костя показал удивленному эксперту на дверь, и Николай, разочарованный, удалился.

- Значит, все-таки он, Волков... - пробормотал Самохин. - Не думал, не думал, что он может пойти на это. Эх, Андрей...

- И теперь он вооружен, - злорадно проговорил Костя.

- Да, это самое неприятное... - вздохнул полковник. - Я вот все думаю, а связаны ли эти два убийства - нашего Суркова и ихнего Горбунова. А, как вы думаете?

- Думаю, не связаны, - сразу сказал Тарасенко. - Там заказуха, здесь бытовуха. Ничего общего.

Костя думал немного подольше.

- Вряд ли. Хотя кто его знает. Стоило в нашем городе появится Волкову, как начались убийства. Словно только его и ждали. Вот увидите, это ещё не последнее.

Самохин разочаровано переводил взгляд с одного на другого, хотел, видно, получить подтверждение своим мыслям, но вот, не получил.

- А я думаю, связаны. Крепко связаны. Через одну крупную фигуру. Пока ещё не знаю, какую. Либо это Махров, либо Притыкин. Кто из них двоих стоит за этими убийствами, покажет время. А сейчас нам нужен свидетель...

- Свидетель чего? - уточнил Костя.

- Не знаю чего! - отмахнулся полковник. - Просто свидетель, который сможет нам хоть что-нибудь рассказать.

Удачно избежав встречи с ментами, Махров с Боксером решили немного успокоить нервишки и заехали в небольшой ресторанчик, расположенный неподалеку от люськиного дома. Махров ограничился рюмкой виски, а Витек хлопнул два бокала водки, но все равно не мог унять нервную дрожь. Убийство мента не прошло даром даже для его железной психики. Минут двадцать они молча пялились в донышки бокалов, пытаясь, очевидно, найти там ответ на мучивший обоих вопрос - какие ждать последствия? Ясно, что менты это дело не пустят на самотек, как они поступают с другими делами, а будут заниматься им вплотную. Но смогут ли они выйти на их след? Почему бы и нет? Если была хоть малейшая ошибка, то можно, как говорили в старых фильмах, сушить сухари. А от ошибки никто не застрахован. Наконец, Витек оторвался от созерцания своего бокала, оглянулся по сторонам, на пустые соседние столики, сказал негромко:

- Кто у нас теперь в ментуре будет, а?

- Не знаю, - огрызнулся Махров, и Витек почувствовал себя виноватым.

- Может, опять прикормим кого-нибудь?

- Прикормим.

Махров не смотрел на него, думая о своем. События начали развиваться совсем не так, как он планировал. Провалы и накладки пошли сплошной чередой, ломая все планы и предположения. Что это - непредвиденные случайности или чьи-то злонамеренные действия? Если действия, то чьи? Груздя? Если бы он узнал о краже, то в ночной двор ввалились бы его бандиты, а не менты. Нет, за всем этим стоит что-то другое. Но что?

- Я не хотел, Сергеич, - начал оправдываться Витек. - Я же его легонько.

Махров оторвался от своих мыслей, хмуро посмотрел на "приемного сына".

- Ни хрена себе легонько! У тебя ручищи-то! Слона ударом убьешь.

- Что теперь будет, а? - не на шутку расстроился Витек.

- Да ничего не будет! - спокойно сказал Махров. - Отсидишь лет десять, другим человеком станешь.

- Кончай, Сергеич! И так не по себе.

- А ты думал, человека легко мочкануть? Легко в темноте из-за угла. А когда вот так, рядом с тобой. Я помню, одного уделал по молодости. Тесаком. Так потом неделю трясло. После этого вида крови не выношу.

Витек налил себе ещё бокал водки, хлопнул его, не закусывая.

- Да кровь, плевать! Что, я крови не видел! Да и Суря сволочью был, такого не жалко похоронить. Хреново будет, если менты на нас выйдут. Отбивайся потом!

- Если не наследили, то не выйдут. Ты там ни за что не хватался?

- Вроде нет.

- Ну и все! Там этот парень пальчики свои поналепил. На него и подумают. Он откинутый, значит, ствол нужен. Вот за ствол мента и кончил.

Витек похлопал по животу, прощупывая пистолет за поясом.

- Надо его куда-нибудь выбросить, Сергеич. А то засветится потом.

Махров отвернулся, выглянул в окно на улицу. Мимо окна деловито шныряли прохожие. Обычный будний послеполуденный день. Кто-то спешит по делу, кто-то просто прогуливается, одни отстают, другие догоняют. А кто-то уже отмучился - закончил свой земной путь. Вот здесь, рядом, только что. И как будто ничего не произошло. Он усмехнулся и посмотрел на "приемного сына".

- Придержи пока.

Глава 22

Чекунь вместе со своими парнями с утра толкался по разным точкам, где обитали бригады в перерывах между работой, и опрашивал знакомых боевиков, пытаясь выяснить хоть что-нибудь об ограблении квартиры своего шефа. Объехав с десяток кабаков и забегаловок, он так и не выяснил ничего, что могло навести на след организатора этой загадочной кражи, закончившейся полным провалом как для самого организатора, так и для хозяина квартиры.

По своему каналу - через одного из прикормленных оперативников, Груздю удалось узнать, что главные подозреваемые, сидящие сейчас в изоляторе управления внутренних дел, представляют собой довольно жалкое зрелище. Один - старый квартирный вор, давно ушедший на пенсию, другой - вокзальный воришка, таскающий женские сумочки - дурки. Было сразу ясно, что это люди совершенно случайные, непонятно каким образом проникнувшие в охраняемую квартиру, и только по какому-то чудесному вдохновению сумевшие откупорить сейф. Очевидно, что за этими двумя бедолагами стоял какой-то крупный вор, прекрасно осведомленный как о сейфе, так и о его содержимом. Почему этот вор нанял двух таких недотеп, дело десятое. Наверное, были на то причины. Как удалось выяснить, вроде бы он уходил ночью на "опеле" от гаишников и ментов. Именно по тому, что он все же ушел, можно судить, что этот вор имел отработанную систему отхода, а значит, готовился основательно.

Часам к двум Чекунь завалился в один из пивных баров, чтобы пропустить кружечку и передохнуть с дороги. За одним из столиков он увидел знакомого кореша по кличке Серый, одного из бывших бригадиров Чулима, отправленного на тот свет с легкой руки Боксера. Тот сидел со своими братками и накачивался чешским пивом, которое толстый хмурый армянин шипящей струей цедил в пол-литровые кружки.

- Здорово... - устало сказал Чекунь, схватил стул от соседнего столика, и плюхнулся на него, чуть не раздавив тонкие пластиковые ножки.

- Как жизнь? - Серый пододвинул ему кружку с пеной до краев.

Чекунь оторвал её от стола и высосал чуть ли не половину тремя большими глотками. Поставил кружку обратно, вытер губы ладонью, сказал, поморщившись:

- Хреново! Слыхал, нет? Хату Груздя ломанули и ящик вскрыли. Все бабки унесли и папку с документами.

- Кто? - изумленно вытаращился Серый.

- Кто... - Чекунь ещё раз приложился к кружке. - Вот я мотаюсь, как дурак, с утра. Пытаюсь узнать, может, кто чего знает. Ты не знаешь?

- Не-а, - покачал головой Серый. - Я не брал. А что, на много накололи?

- Да все, что в ящике было! Кусков сто баксов и записюльки валеркины. Теперь вся эта бухгалтерия, знаешь, где?

- Где?

- В ментовке! Понял? Какие-то раздолбаи влезли и все ментам отдали. Бабки, хрен с ними, хотя и жалко! Главное, теперь дело могут завести. Говорил я ему, на кой ты все записываешь? А он: "Я - бизнесмен! Я бизнесмен!"

Чекунь огорченно припал к кружке и влил в себя остатки пива. Бухнул пустой кружкой по столику, вытер губы, опустил буйную голову на грудь.

Серый начал что-то вспоминать, но осовевшие от пива мозги работали, видно, не ахти как.

- Знаешь, у кого спроси? - наконец выдавил он. - У Твердого. Я с ним тут как-то встретился на разводных путях. Он мне скинул про свои дела. Говорит, на днях в ресторане с Бурым сидел. Слушай, говорит, там и телки! Стройные, грудастые! Знаешь ресторан возле вокзала? То ли "Ночные фонари", то ли "Фонарные столбы" называется.

- Ну, так что Бурый-то? - остановил его поток восклицаний Чекунь.

- Как что? Бурый ему с Боксером чуть нож к горлу не приставили: "Расскажи про Груздя". Ну, он спьяну им чего-то наболтал про него. Говорит, они ему телку пообещали, но потом обломилось.

Чекунь вынул из кармана сотню, бросил на стол, улыбнулся.

- Добавьте себе ещё по литру, ребята! За мое здоровье. И за фиаско Твердого...

Отыскать Толика Твердого не представляло большой сложности. Как и всякий любитель выпить, он был завсегдатаем одной и той же кафешки, в которой тусовалась всякая мелкая шушера. Не прошло и часа, как Толика уже взяли под белы руки, вывели из кафешки на двор, запихнули в тачку и отвезли на отдаленный пустырь, перерытый экскаваторами и засыпанный строительным мусором. Там ему устроили допрос с пристрастием, и он чистосердечно признался, что рассказал Бурому про то, чем занимается Груздь в свободное от работы время и куда прячет всю производственную документацию. После этого Чекунь самолично дал ему рукояткой пистолета по темечку, от чего Толик и закончил свои дни, оставшись лежать среди битого кирпича и непролазной грязи.

Через полчаса Чекунь уже сидел в широченном кресле на квартире Груздя и тянул розовый мартини с бултыхающимися в стакане льдинками. Валера внимательно слушал его доклад о причастности к делу выпотрошенного ящика ненавистного конкурента. То, что к нему приложил руку Бурый, у Валеры не вызывало никаких сомнений. Если Твердый откровенно поведал ему тайну сейфа, эту информацию тот использовал по прямому назначению, и, как показали последние события, не очень успешно. От такого бесценного подарка, как весь компромат на него, Бурый никогда бы не отказался. Это поставило бы Груздя в полную зависимость от настроения конкурента. Все-таки хорошо, что записи так и не попали ему в руки, и Бурый не познакомился со своим досье. Так что теперь козырь оказался у него, у Груздя, и оправдываться придется уже ему, Бурому.

- Найди мне его, Леха, - попросил Валера. - Узнай, где он сейчас обитает. Скажи мне место и время, и я пойду на встречу с распростертыми объятиями. Могу сказать точно: один из нас с этой встречи не вернется. Лично хочу влепить ему пулю. Лично. Никому этого удовольствия не отдам.

Валера взял свой бокал с мартини, выбросил ледышки и опрокинул его в рот. Розовая жидкость весело зажурчала у него в горле.

- А я и не претендую, - согласился Чекунь. - Мне бы Боксера завалить и счастья будет полные штаны. Какого-нибудь чайника - никакого удовольствия, даже противно, а вот Витька - это совсем другое дело! Это просто - сплю и вижу! Всю обойму ему в брюхо, чтобы не сразу подох, а помучился.

И два обиженных бандита кровожадно размечтались, даже не представляя себе, чем все это для них обернется.

Лицо Кости Корнюшина сияло и глаза горели победным огнем, как будто он уже нашел неоспоримую улику, ставящую точку в деле убийства Суркова.

- Это его отпечатки, Аркадий Михалыч! - он решил обрадовать шефа, но тут же понял тщетность своей попытки.

Самохин давно перестал чему-либо радоваться, поэтому ни один мускул на его усталом и хмуром лице даже не шевельнулся, чтобы выдать хоть какое-то подобие улыбки. Он рассеянно листал дело Волкова, доставленное ему из архива прокуратуры, перечитывал справки, протоколы, копии. Никак не думал он, что Андрей, только выйдя на волю, пустит свою жизнь по второму кругу той же самой дороги, которая ведет в никуда. Полковник отказывался верить, что это именно он приложил руку к убийству капитана Суркова, хотя другой кандидатуры на роль убийцы даже не просматривалось.

- Чьи отпечатки? Волкова? Ну и что? - пробормотал он.

Костя показал на черную кожаную папку, легкомысленно отвергнутую Груздем.

- Нет, Аркадий Михалыч, не Волкова. На этой папочке отпечатки пальчиков бизнесмена и хозяина сейфа Валерия Притыкина. Причем, они на ней в таком количестве, что плюнуть некуда. Так что теперь не отвертится.

- Это хорошо, - вздохнул Самохин и закрыл дело Андрея.

Костя испытал упадок душевных сил после того, как со стороны криминала был нанесен ощутимый удар - убийство мента. И сейчас он воспарил духом, нащупав толстую суровую нить, ведущую к победе. Теперь очередь наносить удар была за ними. И кажется, уже вполне можно размахнуться, чтобы его нанести. Еще бы! Такие богатые горизонты вырисовываются - просто жуть! Это не вам не мемуарные записки престарелого вора на покое - тут готовое дело. Даже не нужно выяснять, кто под буковками скрывается. И так ясно, что уважаемые авторитеты и иже с ними. Вот хотя бы финансовые документы по фирме "Автоком", из которых можно легко понять, что фирма прокручивала перечисленные ей непонятно за что огромные суммы, превращая их в воздух. Воздух уходил в атмосферу, а куда оседали деньги - полный туман. Кто владелец этой фирмы - ни для кого не секрет. Да, хорошее досье Груздь составил. Видать, давно готовился всех своих конкурентов сдать. Только одного не учел. Что вместе с ними и сам может полететь вверх тормашками.

Самохин порылся в бумагах, вынул один из документов, положил на стол перед Костей.

- Посмотрел я бумажки, распечатанные с дискет. Есть тут списки поставок неизвестного товара, даты имеются и суммы проставлены, как в банке. Как думаешь, что это за товар?

Костя бросил взгляд на листок, все понял и усмехнулся.

- Судя по суммам и килограммам ежу понятно, что за товар. Только один единственный товар может идти у нас по такой баснословной цене - пятьдесят тысяч долларов за кило.

- То-то и оно. Вот на этом можем легко Груздя зацепить.

- Так может, ордерок на арест, Аркадий Михалыч? - обрадовался Костя. Пока он ещё тепленький и не проснулся, как следует. А то очухается и бросится в бега. Тогда ищи ветра...

- Не бросится, - покачал головой Самохин. - Чего ему бросаться? Он ничего не боится. И он тебе на этот списочек знаешь, что скажет? Суммы в рублях, вес в тоннах, а товар - сахар. Чем ответишь? Ничем.

Костя прошелся по кабинету, вернулся на прежнее место, уселся на стул, не смог сидеть, опять вскочил. Дело само идет в руки, только бери и раскручивай. Груздя взять, пока он в прострации после ограбления, вытрясти из ханыг, где скрывается Волков, изловить его, а на закуску и Махрова захомутать под общее дело. А так Волков неизвестно где, Груздь вот-вот с крючка сорвется, а Махров пока пребывает в полном неведении. В неведении ли?

- Давайте этих хреновых авторитетов возьмем, Аркадий Михалыч! Ведь ясно, что они уже по уши в дерьме.

- Взять недолго, - пробурчал полковник, вглядываясь в листок. - Только как бы потом отпускать не пришлось. На Махрова материала предостаточно. Есть за что зацепить. А на Притыкина? То-то и оно. Что вот это за буквы в последней колонке, а?

Костя наклонился над столом.

- Похоже на заглавные буквы чьих-то фамилий или кликух, Аркадий Михалыч. Наверное, тех, кому предназначался товар.

- Может и так. - Самохин ткнул пальцем в бумажку. - Вот смотри, чаще других буква "Д". А как твоего купца кличут?

- Димон, - обрадовался Костя. - Он тут и стоит. Точно он.

- Он, да не он. Знаешь что, Костя. Напечатай-ка другой список. Перекупщиков. Имена, фамилии, адреса укажи. Все как положено. Сколько здесь букв, столько и фамилий.

Радость Кости сползла с лица. Он недоуменно пожал плечами.

- Где же я вам их возьму, Аркадий Михалыч?

Самохин усмехнулся.

- Выдуманные, чудило. Но одного перекупщика укажи реального - этого самого Димона. Предъявим ему оба списка и скажем, чтобы он Груздя благодарил за наводку. И тогда посмотрим, как он выкручиваться будет.

- Я понял, Аркадий Михалыч, - согласно кивнул Костя. - Сделаем. Он нам за такую наводку Груздя с потрохами сдаст.

Самохин отложил листок со списком и закрыл папку.

- Ну вот, это и будет свидетель.

Квартира Владика Черновца была обставлена так, словно её хозяин собирался не жить в ней, а водить в неё экскурсантов. Еще больший любитель антиквариата, чем липовый бизнесмен Валера Притыкин, по которому уже горючими слезами заревела тюрьма, Владик тщательно и аккуратно подбирал обстановку в едином барочном стиле, отличающемся вычурной кривоногой мебелью и громоздкими картинными рамами с всевозможными завитушками и вензельками.

Люська уже бывала здесь раньше, и причуды Владика не вызывали у неё любопытства, а Андрей полчаса бродил по квартире, разглядывая выставленные произведения мебельного искусства и картины на стенах, пока не обнаружил Люську на роскошной постели, покрытой парчовой тканью с позолотой.

- Хватит болтаться по комнатам, дорогой, - усмехнулась Люська. - Или ты приценяешься к экспонатам? Могу тебе сказать, что для Владика они бесценны. У него только две страсти - мебель и ткань, и он тратит на это всю свою зарплату.

- Ну и убежище ты нам подыскала, Люська! - восхищенно проговорил он. Этот жалкий собиратель рекламных картинок Валера Груздь твоему Владику в подметки не годится. В таком музее я готов прятаться вечно.

- Рано или поздно нам придется отсюда убраться... - вздохнула она. Так что надо решать, что нам делать дальше. Не вечно же здесь прятаться.

Андрей плюхнулся рядом с ней на кровать и, взяв за руку, посмотрел в глаза. Он-то свое решение давно принял и теперь ждал от неё согласия. Но Люська, как она сама сказала Владику, ещё не совсем разобралась в своих чувствах, чтобы соглашаться на его предложение.

- Прятаться придется мне, Люся. Ты тут совершенно не при чем. Отвечать за мента придется только мне. И за кражу тоже. Они ведь уверены, что кражу организовал я. Давай мотанем отсюда вместе. И уедем далеко-далеко...

Люська отвернулась от него и легла на бок. Контуры её тела плавно перетекали у него перед глазами. Он положил руку ей на плечо, опустил вниз на талию, провел по круглому бедру и стал гладить нежную, мягкую кожу ноги. Люська, казалось, никак не реагировала на его прикосновения.

- Этот город грязный и жестокий, - вздохнула она. - Мне здесь тяжело жить. Постоянно надо бороться за свое место. Если не выпустишь когти и не оттолкнешь локтем соседа, сразу затопчут. Я устала.

- Другие города не лучше, - заметил Андрей. - Везде такая же грязь.

- Я знаю, я поездила.

- Когда?

- Сразу после твоего ухода. Сбежала из дома. Не могла находиться здесь. Помоталась по стране в поисках теплого уголка. Потом вернулась сюда. Но с предками жить не смогла. Они меня постоянно упрекали. Так что всего добилась сама. Теперь у меня работа и свой дом. Все это бросать?

- Мне тоже приходится отсюда уехать. И скорее всего, навсегда.

Люська повернула голову, посмотрела на него.

- У тебя ничего нет. Тебе нечего терять. Ты все потерял за эти шесть лет.

Андрей спустил ноги на пол, поднялся с постели, подошел к окну, выглянул на улицу. Там ездили машины, по тротуарам шли прохожие. Никуда не торопясь, ни от кого не скрываясь. Об этом теперь можно только мечтать чтобы не торопиться и не скрываться. Он отвернулся от окна, посмотрел на нее.

- Да я все потерял. Потерял мать, которая меня не дождалась. Дом, который у меня отобрали. Друга, который меня сдал ментам. Но мне казалось, что я не потерял тебя.

Люська удивленно смотрела на него, приподнявшись на локте.

- Слушай, так ты и за него отсидел? Он ведь тоже должен был сесть.

Андрей помотал головой.

- Нет. Я отсидел за себя. Я получил то, что мне полагалось. Именно столько, сколько я сам себе заработал. Так что ни я ему ничего не должен, ни он мне. Мы рассчитались полностью. Хотя он меня почему-то боится. Думает, что я ему испорчу жизнь. Зачем мне это?

- Но ведь он отделался легким испугом, а ты...

Андрей усмехнулся, подсел к ней на кровать, погладил по коленке.

- Он не отделался от испуга до сих пор. Он все эти шесть лет трясся, как заяц, и боялся, что я его сдам. Поэтому тихо сопел в своей норе и боялся высунуть нос. Ты представляешь, что это такое: каждый день в течение шести лет бояться звонка в дверь? Это наказание пострашнее тюрьмы. К тюрьме привыкаешь, и она кажется тебе родным домом. А к страху привыкнуть нельзя. Он и теперь боится, что все узнают, кем он был. Он так и будет бояться до конца своих дней. Он наказал себя на всю жизнь. А я уже ничего не боюсь. И никого. Мне даже сейчас не страшно. Я боюсь только за тебя.

Он хотел поцеловать её, но она отстранилась и легла на спину, устремив взгляд в потолок.

- Да, этот город грязный и жестокий, - повторила она. - Поэтому я, пожалуй, уеду отсюда вместе с тобой.

У него в глазах блеснули радостные искорки.

Но тут зазвонил телефон.

Глава 23

На стоянку рядом с салоном Черновца залетел темно-серый "мерс". Машины стояли в ряд, между ними оказалось одно просторное место. Его и занял Витек. Резко затормозив, он дернул ручник, выключил зажигание, посмотрел на шефа.

Махров внимательно осмотрелся по сторонам. Никакого заметного шевеления на улице, никаких подозрительных личностей у входа. Они вылезли из машины и направились к стеклянным дверям, расположенным в полусотне метрах от стоянки.

Рядом с охранником Димой торчал молодой парень в поношенном пиджаке, без галстука и с короткой стрижкой, какую носят только рэкетиры и менты. Махров покосился на него и кивнул охраннику. Дима ответил вежливой услужливой улыбкой. Витек бросил хмурый взгляд на мента и важной походкой двинулся следом за шефом.

- Это кто такие? - спросил Тарасенко у охранника, всматриваясь в удаляющуюся квадратную спину Боксера. Еще утром на люськиной квартире Самохин распорядился занять наблюдательный пункт в салоне в надежде, что там появится сама Людмила Каретникова или хотя бы тот, кто сможет сказать, где она. Тарасенко опросил персонал, включая и самого модельера, но никто ничего путного сказать не мог. Один охранник Дима признался, что утром она прибегала в салон минут на двадцать, переговорила с шефом, потом села в свою машину и уехала.

- Компаньоны Черновца, - вяло бросил Дима на вопрос мента. - Они здесь часто...

- Где-то я эти рожи уже видел, - заметил себе под нос Тарасенко. И вспомнил - на видеопленке с похорон. И даже вспомнил фамилию одного из них - Махров. Он хотел было звякнуть Самохину, но подумал, что пока ещё докладывать нечего. Ну, прибыли известные личности, но ведь ничего криминального в этом нет. Пока нет...

В коридоре Махров поймал за руку пробегающую мимо манекенщицу.

- Привет, птичка. Позови мне Люську Каретникову, сделай милость.

- А её нет и не было сегодня, - пискнула птичка и улетела.

Махров и Витек поднялись на второй этаж, где располагался кабинет Владика, и порасспрашивали его секретаршу Верочку. Она призналась, что вообще только появилась на рабочем месте и Люськи в глаза не видела. Махров потрепал её по щечке, натянуто улыбнулся и толкнул дверь в кабинет Черновца.

Владик перелопачивал гору эскизов всей своей коллекции моделей, делая окончательный отбор для показа в столице, когда в дверном проеме возникла атлетическая фигура авторитета. Следом за ней ввалилась объемистая туша его подручного, с трудом протиснувшегося в дверь. Владик замер, увидев непрошеных гостей, и тяжко вздохнул.

- Привет, кутюрье! - сказал Махров, скинул с кресла на пол разложенные эскизы, уселся в него, вольготно откинулся на спинку. Витек освободил себе другое кресло и принялся разглядывать эскизы, перебирая их в руках. По тому, как он презрительно хмыкал, можно было легко догадаться о его оценке последних достижений модельера.

Владик отложил в сторону изящно нарисованный акварелью эскиз, начиная чувствовать, как к горлу подступает предательская тошнота.

- Чем обязан? - нервно проговорил он.

- Всем, - хмуро бросил Махров. - Это я тебя на ноги поставил. Я тебя взял за ручку, вывел в свет и сделал тебе имя. С моей помощью ты стал тем, под кого сейчас косишь. Если бы не я, ты бы сейчас сидел на своей кухне и строчил на машинке штаны соседу-водопроводчику.

- Я это помню, - растерянно пробормотал Владик. - Я тебе, Юрий Сергеич, по гроб обязан.

Он принялся меланхолично перекладывать с места на место разложенные на столе эскизы. Ну, сколько можно напоминать об одном и том же? Ну дал в свое время денег, ну так что теперь? До скончания века в пояс кланяться? Не дал бы Махров, дал бы другой. Мало ли сейчас людей с бабками, готовых вложить их в прибыльное дело? Вон на днях один бизнесмен липовый предлагал сотрудничество. Как бельмо на глазу его салон для этих бандитов. Тоже, меценаты нашлись!

Махров самодовольно осклабился.

- Где наша краля, не знаешь? - как бы невзначай спросил он.

- Кто, Люська? - уточнил Владик, холодея от одной только мысли, что обмануть Махрова ему будет очень трудно. - Нет, не знаю. А что?

- Да пропала куда-то! И дома её нет, и здесь у тебя! Куда она подевалась, ума не приложу. А мне её срочно повидать надо. А ведь позвонила мне, предупредила, что в салоне будет. Вот девка, вечно чего-нибудь отмочит!

- Так ты что, её сегодня не видел? - переспросил Витек.

- Нет, - Владик энергично помотал головой, чтобы окончательно ему поверили. - А чего она от вас бегает?

- Бегает? - Махров удивленно поднял брови. - Кто тебе сказал, что бегает? Ты же знаешь, Владик, у нас с ней теплые дружеские отношения. Любовь, можно сказать, с ней у нас. Я же её люблю, стерву, так люблю, что кажется, задушил бы в объятиях.

Владик испуганно посмотрел на Махрова и по его лицу понял, что тот вполне может осуществить свое намерение. Он нервно откинул волосы со лба.

- Если она появится, я ей передам, что вы хотели её видеть. Обязательно передам.

- А если не появится, все равно передай, - зло проговорил Махров.

- Если знаешь, где она, пеняй на себя, - мрачно проговорил Витек и швырнул пачку эскизов на пол.

Владик покрылся холодным потом и сжал ладонью горло, чтобы не стошнило. Махров внимательно смотрел на него, заметил, как он побледнел, переглянулся с Витьком. Тот вылез из кресла, подошел вплотную к столу и навис над бедным модельером, заслонив своей тушей свет от люстры, словно грозовая туча разгулявшееся солнце. Владик нервно сглотнул и сполз под стол.

- Так знаешь или нет? - прохрипел Витек.

Владик отвел глаза в сторону, сжался в комок и тихо сказал:

- Она просила меня никому не говорить.

- О чем? - спокойно уточнил Махров, словно с самого начала нисколько и не сомневался в том, что Люська была здесь. - Что она утром заходила к тебе? Разве это наказуемо? Ну, заходила и заходила! Что с того? Так о чем она просила не говорить?

- Она попросила... я ей дал... Разве я мог ей отказать?

- Что дал? Ну, давай, давай, не тяни резину... - устало проговорил Витек, нависая над столом. Махров кивнул ему на кресло, и тот плавно переместился туда. Махров в упор смотрел на Владика и с удовольствием осознавал, что был не прав. Его взгляда ещё боятся, он ещё способен нагонять страху на фраеров и держать в узде воров.

- Для тебя же будет лучше, если ты скажешь. Ты ведь знаешь чистосердечное признание освобождает от ответственности. Ну!

- Она взяла у меня ключи от квартиры, - еле слышно проговорил Владик и вжался в кресло, трусливо глядя в глаза Махрову.

- Ну вот видишь, как все просто, - улыбнулся авторитет. - Признание облегчает душу. Так ведь? Теперь мы останемся друзьями и не будем держать камней за пазухой.

- Что ты хочешь с ней сделать? Не трогай ее...

Махров удивленно задрал брови вверх.

- Ну что ты, Владик! За кого ты меня принимаешь? Я женщин не трогаю. Не так воспитан. Я её просто увидеть хочу и узнать, с кем она от меня сбежала. На кого она меня променяла, вот что я хочу узнать. Интересно мне это, понимаешь! А с ним я ничего делать не буду, только посмотрю на него и все. Своих соперников, так же как и врагов, надо знать в лицо. Правильно?

- Наверное, - кивнул Владик.

Махров вскочил с кресла и рванул к выходу. Витек даже не успел среагировать, как шеф уже тормознул на пороге, резко обернулся, бросил вдруг:

- Знаешь что, кутюрье, а тебе придется поехать с нами.

- Зачем? - испуганно спросил Владик.

- А чтоб ты их не предупредил. И потом, ключи ведь ты отдал. Как же мы теперь в квартиру попадем? Они ведь нам не откроют. А, как думаешь? Тебе откроют, ты хозяин. А нам нет. Если мы дверь начнем ломать, тебе это надо? Так что давай, поехали.

Владик подумал немного, осознал всю меру своей обреченности и выбрался из-за стола. Он предупредил Верочку, что отъедет ненадолго к себе домой и скоро вернется, и со скорбным выражением на лице поплелся вслед за бандитами на улицу.

Они спустились вниз и двинулись на выход. Им навстречу шла Татьяна. Махров расплылся в радостной улыбке, расправил руки, схватил её в объятия.

- Здравствуй, Танюша, радость моя! Где ты пропадала столько времени? Давненько я тебя не видел и уже начал скучать!

- Здрасьте, Юрий Сергеич, - заулыбалась Танька и бросила взгляд на Витька. Тот дернул щекой, пытаясь изобразить улыбку. Владик молча кивнул, все ещё с трудом сдерживая нервную дрожь.

Охранник Дима и Тарасенко уже присматривались к ним. Не каждый день удается увидеть столь радостную встречу. Махров покосился на них и пробормотал:

- Давай отойдем в сторонку. Хочу угостить тебя шоколадкой и послушать о твоих делах.

Он открыл первую попавшуюся дверь и потащил Таньку через всю комнату к окну. Витек занял позицию у двери, усмехнулся и хлопнул Владика по плечу.

- Подождем здесь.

Когда Танька оказалась рядом с подоконником, она обернулась и увидела за своей спиной хмурое лицо Махрова. Улыбка слетела с её губ.

- Ты их сегодня видела? - грубо сказал он, окончательно избавившись от малейшего налета учтивости.

- Кого? - Татьяна вздрогнула и затрепетала.

- Люську с этим ...

Танька удивленно расширила глазки и вздернула носик.

- С кем? Вы про кого спрашиваете, Юрий Сергеич?

- Про Люську спрашиваю!

- Я Люську уже три дня не видела! Она мне звонила вчера, просила кое о чем. И все, больше о ней ни слуху ни духу! Я ничего больше не знаю!

Махров внимательно посмотрел в её глаза и понял, что она не врет. Наивная, доверчивая Танька просто не умеет врать. А если и соврет по глупости, то это будет написано у неё на лбу. Он успокоился и немного расправил злобный оскал на лице.

- Танюш, я тебя напугал, извини. - Резко отлепился от неё и двинулся на выход. Обернулся у двери. - Только никому не говори, о чем тебя Люська просила. Ни-ко-му...

Танька догадалась, кто именно стоял за люськиной просьбой, и хотела спросить Махрова про тысячу баксов, обещанные ей подругой, но не смогла даже пошевелить языком от страха.

А в это время в коридоре Тарасенко подплыл к Боксеру, подозрительно разглядывая мощную фигуру бывшего спортсмена. Витьку, естественно, это не понравилось.

- Чего надо? - брякнул он.

Тарасенко извлек из внутреннего кармана пиджака удостоверение.

- Лейтенант Тарасенко. Уголовный розыск.

- Ну и кого ты здесь разыскиваешь? - набычился Витек.

- Вас, - сказал мент. - Предъявите документы.

Витек слегка затрепетал, но виду не показал. По мозгам шарахнула молнией мысль, что его уже вычислили и сейчас будут брать. Но он тут же отогнал её как несостоятельную, ведь Сергеич уверял, что никаких следов их пребывания в люськиной квартире быть не могло, да и оперативник присутствовал в единственном числе, а один мент в поле не воин. Витек полез в карман пиджака, вынул бумажник, подсунул под очи Тарасенко удостоверение заместителя генерального фирмы "Автоком". Тот углубился в изучение документа. Витек не сводил с него презрительного взгляда, словно примеривался свалить мента с ног одним щелбаном.

- У вас в ментуре все такие хлипкие? - не удержавшись, брякнул он.

- Не все. Есть и поздоровее. Мы берем не силой, а кое-чем другим, сказал Тарасенко и протянул ему удостоверение.

Витек намек понял, презрительно сплюнул и смачно выругался. Владик стоял ни жив, ни мертв и готов был провалиться сквозь землю.

- Это со мной, - прошептал он, даже не слыша собственного голоса.

Из открытой двери показался Махров, он оценил обстановку, бросил:

- Пошли. - И торопливо двинулся на выход.

Витек со злостью посмотрел на Владика. Модельер вжал голову в плечи и поплелся следом за шефом. Замыкающим двинулся Боксер. Тарасенко внимательно смотрел им вслед, но тут из комнаты выплыла Татьяна, и он прицепился к ней с дурацкими вопросами по поводу личности Каретниковой. Она отнекивалась от всего, ссылаясь на то, что никого не видела и ничего не знает. Он промучился с ней минут десять, пока не прогремели выстрелы. И тогда он побежал на улицу.

За каких-нибудь десять минут все и произошло. Выйдя из салона, Махров с Витьком направились на стоянку, где находился "мерс". Владик плелся сзади, предчувствуя приближение неприятной разборки, которую устроят эти двое у него на квартире. Ну а в чем он виноват? Что он мог сделать, когда ему чуть не приставили нож к горлу, требуя выдать Люську? В конце концов, какое он имеет отношение ко всем этим разборкам между стареющими любовниками и их молодыми соперниками. Почему он должен быть крайним в этом споре двух перессорившихся кобелей, не поделивших между собой одну сучку? Почему на него должны сыпаться все шишки? Пускай разбираются сами и не пристают к нему со своими проблемами! У него своих по горло! И Владик зашагал бодрее.

Вдруг в трех метрах от них со свистом тормознул темно-зеленый джипок "чероки" и встал, как вкопанный. За ним аккуратно пристроилась черная "ауди". Дверцы обеих машин открылись, и из них посыпались крепкие ребята в кожаных куртках и с бритыми головами, среди которых светилась рыжая грива Чекуня. Из задней дверцы джипка степенно вылез Валера Груздь. Он расправил плечи, наклонил голову вперед и хмуро смотрел на застигнутую врасплох троицу. Парни рассредоточились полукругом перед замеревшим от неожиданности Махровым. Так они и стояли с полминуты, разглядывая друг друга, пока, наконец, Груздь не открыл рот.

- Ну что, Бурый, решил на дело сходить? - мрачно проговорил он. Хотел поживиться за мой счет, что ли? И не западло тебе? До чего же ты опустился! Обыкновенным домушником стал.

Махров разглядывал всю выстроившуюся перед ним команду и остался ею не удовлетворен. Пьяные братки сонными глазами пялились на него, засунув руки в карманы, и представляли собой отвратительное зрелище. Разве это армия, почему-то подумал он. Отвязанные, расхлябанные чувалки, способные только на то, чтобы пугать доверчивых бизнесменов. Он даже не испытал ни малейшего страха, одно лишь презрение. Да вынь он сейчас ствол, запрятанный во внутреннем кармане пиджака, он положит их всех быстрее, чем они успеют вынуть свои. Подумал об этом, но сказал совсем другое.

- О чем ты, Валер? Что-то я с делами сегодня замотался, никак в толк не возьму, о чем ты тут базаришь.

Груздь переглянулся с Чекунем, и тот презрительно хмыкнул.

- Скажи, какая сволочь ко мне в хату залезла? - крикнул Груздь. - Если скажешь, что это не ты, так и быть, я тебе поверю. Но если скажешь, что не знаешь, кто, тогда пеняй на себя. Ну, чего молчишь? Давай вываливай все, что тебе известно. И не отпирайся, старый, я знаю, это твоих рук дело.

Махров почувствовал легкую неприязнь и на всякий случай отошел за Боксера, напоминающего своим видом безмолвную каменную глыбу возле дороги. Витек набычился, опустив голову, словно собирался бодаться, и потянулся рукой за левую полу пиджака, где болталась в наплечной кобуре верная "беретта". Похоже, его мысли текли в том же направлении, что и у шефа. Только он был больше подвержен порыву, чем разуму. Противники правильно оценили его действия и ответили тем же, потянувшись в разрезы расстегнутых кожанок. В руке каждый из братков уже сжимал холодную рифленую рукоятку, но до поры до времени стволы они предпочли не вынимать.

Владик стоял сзади и всем своим нутром предчувствовал начало какой-то серьезной ссоры, грозившей перерасти на глазах не более не менее, как в настоящую перестрелку. Если бы это не было так позорно, он бы сейчас, не раздумывая, повернулся и засверкал пятками. Он уже подумывал, как бы ему это осуществить, но вдруг почувствовал в ногах такую тяжесть, что не мог сделать даже шага в сторону, не говоря уже о том, чтобы повернуться спиной.

- Кто-то меня напарафинил, - проговорил Махров. - Я слышал от одного мента, что у тебя произошло. Но я там и близко не стоял. Сам посуди, Валер! На кой мне твои бабки, у меня что, своих нет?

Валера смачно и со злостью сплюнул.

- У меня в ящике кроме баксов ещё папочки лежали. Теперь они в ментовке лежат. Могу догадаться, кому они могли понадобиться. Тебе, Бурый!

- Это на что, интересно? - уточнил Махров. - Там что, компра была?

- Какая компра! - возмутился Груздь. - Там были записи о связях с поставщиками. Теперь все эти связи в ментуре! Ты постарался...

Чекунь не спускал глаз с физиономии Боксера, он видел, что тот только и ждет подходящего момента, когда можно будет выхватить ствол и начать пальбу. Это вполне соответствовало действительности. Нервы Витька были на пределе. Так же как и у всех. Одно неосторожное движение с одной или другой стороны, и на свет тут же высунуться стволы. Кто сделает это движение, остается только гадать. Наверное, тот, у кого первого не выдержат нервы или кончится терпение. Пожалуй, меньше всего терпения оказалось у Боксера. Или он твердо себе решил, что первый выстрел за ним.

- Сами вы урки чухонные! - крикнул он, выхватил ствол из-под мышки и бабахнул в Чекуня.

Но тот не зря стоял за капотом джипа. Заметив резкое движение Боксера, Чекунь качнулся назад, загородившись кузовом. Пуля застряла в стойке ветрового стекла. Как только грохнул первый выстрел, Груздь ломанулся назад, за джип, а его братки, наученные горьким опытом, попадали на землю и, выхватив весь свой арсенал, начали палить в белый свет.

Витек, сделав выстрел, не стал дожидаться ответного, прыгнул за кусты и упал в траву. У Махрова тоже была неплохая реакция, он заметил краем глаза, как Витек выхватывает ствол, сразу понял его намерение правильно, и прыгнул за стоявшую в двух шагах "восьмерку", пальнул оттуда из своего крохотного "вальтера". Он всегда держал его на всякий пожарный в специальном внутреннем кармане пиджака. Парни тут же изрешетили всю машину сверху донизу.

Один Владик остался стоять посреди тротуара, ошарашенный таким мгновенным поворотом событий, и конечно, сразу схлопотал несколько пуль. С полными отчаяния глазами он схватился руками за живот, согнулся в пояс и рухнул на асфальт, поливая его кровью.

Перестрелка продолжалась несколько секунд и мгновенно стихла. Все замерли в ожидании, кто первый высунет голову. Махров не стал выяснять, жив его друг или уже нет. Прячась за машинами, он проскользнул к "мерсу" и забрался на сидение водителя. Витек бабахнул пару раз в сторону джипа, зацепив кого-то из ребят и прижимая их головы к земле, потом бросился следом за Махровым, запрыгнул на соседнее сидение. "Мерс" сорвался с места, выскочил на проезжую часть, чуть не долбанув проезжавшую "шестерку", махнул через две сплошные на встречную полосу и погнал прочь. Братки живенько погрузились в машины, подхватив двоих раненых, истекающих кровью. Чекунь прыгнул за руль джипа, круто развернул его и погнал следом за "мерседесом", исчезнувшим в плотном потоке машин.

Все произошло за считанные минуты, и когда из дверей салона выскочили на звуки выстрелов Тарасенко с охранником Димой, никого уже на стоянке не было, а на тротуаре стонал истекающий кровью Черновиц. Следом выскочили завизжавшие женщины: кто-то бросился помогать раненому, кто-то вернулся в салон вызывать "скорую", а кто-то просто наводил панику криками и суетней.

Темно-серый "мерс" летел по разделительной полосе, не обращая внимания на светофоры и лавируя между двумя встречными потоками. В сотне метров за ним шел зеленый джип Груздя, тщетно силясь его догнать. Черная "ауди" с ранеными братками плелась где-то далеко в хвосте, пропадая на перекрестках и с трудом выныривая после того, как пропускала поперечное движение.

Воспользовавшись просветом во встречном потоке, Махров рванул через дорогу в какой-то проулок, попетлял немного переулками, надеясь выскочить на параллельное шоссе, но так и не выскочил, и уперся в какой-то тупик. Узкий проезд перекопали газопроводчики, перегородив его легкими фанерными щитами. "Мерс" тормознул перед самым ограждением, завалив его бампером. Щиты посыпались в метровую траншею. Махров виновато посмотрел на Боксера.

- Как видишь, не проедем, Сергеич, - осуждающе сказал Витек. - Давай, разворачивайся.

Махров врубил заднюю передачу, "мерс" круто развернулся на месте и встал мордой к единственному выезду, в проеме которого уже показался джип Груздя.

Витек опустил боковое стекло, вынул из своей "беретты" пустой магазин и выбросил его в окно. Достал из кармана пиджака новый, вставил в рукоять и высунул ствол в окно. Махров с надеждой посмотрел на него, как на единственного спасителя, способного защитить хозяина от озверевшего конкурента. Витек молча вынул из-за пояса сурковский "макаров" и протянул Махрову. Шеф понял его без слов. Забрав пистолет, он опустил свое стекло и тоже высунул ствол наружу. Это выглядело хоть и не очень устрашающе, но немного охладило пыл противника.

Джип затормозил метрах в двадцати. Чекунь с Валерой пригнули головы, увидев торчащие из окон "мерседеса" стволы. Парни сжимали в руках свои, готовые в любой момент продолжить перестрелку, так и не законченную возле салона.

- Ну что, мочим? - спросил Чекунь.

- Обожди, - сказал Валера. - Надо все выяснить до конца.

Ему все хотелось, чтобы Махров сознался в содеянном сам. Кончить его он и так кончит, но предсмертное признание надо бы получить. Черт его знает, откуда это взялось, но Валера любил порядок в делах. Поэтому он самолично вел бухгалтерию, записывал подвиги своих конкурентов и сейчас решил довести следствие до конца.

Махров с Боксером тоже не спешили стрелять попусту и ждали дальнейших действий конкурента. И конкурент зашевелился.

- Ладно, все! - крикнул Валера в приоткрытое окно. - Уберите свои пукалки. Поговорить надо.

- Уже поговорили! - крикнул в ответ Махров. - Сколько можно базарить! Сказал тебе, я не при чем!

Мимо по тротуару шла парочка. Мужчина вел под руку свою подругу. Они увидели пистолеты, торчащие из машины, и не дожидаясь дальнейшего выяснения отношений между людьми, которые разрешают свои споры только таким способом, поспешили скрыться в ближайшем подъезде.

Махров и Витек убрали стволы, но держали их наготове. Если машину станут окружать, они смогут отстреливаться на обе стороны. Но пока противник что-то не собирался разворачивать фланги.

Валера осторожно высунул голову в окно и крикнул:

- А кто при чем, знаешь?

Времени на раздумье у Махрова не было никакого.

- Знаю! - в ответ крикнул он. - Сволочь одна! Домушник со стажем и с опытом. Я сам его сейчас ищу. Он меня тоже кинул.

- Кто такой?

- Волков! Слыхал про него? Он залетный. Чистит все хаты подряд без разбору. Лезет ко всем, у кого припрятано немного наличности на черный день, невзирая на лица. За ним уже два авторитета гоняются, не считая меня.

- И где его найти? - недоверчиво уточнил Груздь.

- Уже нашел! - крикнул Махров. - Мне один человек стукнул. Мы к нему и ехали, да ты помешал. Он сейчас отсиживается на квартире у Черновца, которого вы подстрелили, мудаки.

- Мы не собирались! - крикнул Валера. - Если бы хотели вас положить, положили бы без всяких разговоров!

В этом заявлении была определенная доля логики. Логики бандита, но все же.

- Что предлагаешь? - крикнул Махров.

Несколько секунд на раздумье Валере вполне хватило.

- Поехали вместе! - крикнул он. - Хочу посмотреть на эту вашу сволочь. Если он существует в природе, конечно.

- Давай! - согласился Махров. - Сам убедишься, когда увидишь, как он будет трясти поджилками и оправдываться.

В это время подвалила "ауди" с двумя ранеными на борту. Они стонали и истекали кровью. Валера распорядился отвезти раненых в специальную частную клинику, где не задавали вопросов о происхождении огнестрельных ранений, и машина с подбитыми братками отчалила. При Грузде осталось только двое боевиков, не считая Чекуня. Вся эта команда, погрузившись в джип, поехала следом за "мерседесом" на квартиру Черновца.

- Сдадим им этого придурка, и пускай они вытворяют с ним все, что угодно, - сказал по пути Махров, словно пытаясь оправдаться перед самим собой.

- Ты только ствол в карман не убирай, Сергеич, - мрачно заметил Витек. - Следующими будем мы.

Глава 24

Когда подъехала скорая, Владик ещё дышал. Его быстренько погрузили в "рафик" и повезли в больницу. Но то ли от потери крови, то ли от тряски до больницы он так и не доехал.

Минут через сорок в салоне появился Самохин со всей своей командой, состоящей из Кости Корнюшина, бригады техэкспертов под руководством Коли Балашова, медэксперта Лены Муравьевой, которой тут уже делать было нечего, фотографа, двух криминалистов, занимающихся баллистической экспертизой, и просто оперативников, оцепивших место перестрелки. Пока эксперты лазили по стоянке, измеряя дырки в кузовах припаркованных машин и собирали гильзы, а фотограф запечатлевал на пленку расположение основных объектов, Самохин распорядился достать ему хоть одного завалящего свидетеля. Но к сожалению, все произошло так мгновенно, что никто практически ничего не видел, а если кто и видел, то поспешил скрыться с поля боя, чтобы не зацепило. Женщины же из салона, привлеченные грохотом выстрелов, выглянув из окон на улицу, увидели только две машины, сорвавшиеся с места, и все. Тарасенко и охранник Дима тоже ничего не могли сказать по существу дела, они выскочили из салона слишком поздно.

Самохин расположился в кабинете Владика, где устроил временный оперативный штаб. Секретарша Верочка, поминутно хлюпая носом и вытирая проступавшие слезы, собрала эскизы в одну стопку, чтобы освободить для полковника стол. Самохин заказал ей кофе, и она торопливо покинула кабинет, чтобы не светиться на глазах оперативников.

Но Костя все притащил с улицы старушку-свидетельницу. Пенсионерка утверждала, что гуляла со своей собачкой и видела всю перестрелку воочию. Она была перепугана и взбудоражена, нервно переживая происшедшее на её глазах. Говорила она быстро и непонятно.

- Эти трое по дороге шли к машинам. А тут эти подъехали на большой такой зеленой машине. Ну, эти встали, как вкопанные, и смотрят на них. А те из машины как повылезут и давай с этими о чем-то беседовать. Говорили, говорили, и вдруг один, здоровенный такой, как пистолет вынет и как стрельнет в другого. А тот в него. Все сразу на землю попадали, а этот, которого убили, остался один стоять.

- Он что же, убитый остался стоять? - не выдержал Костя.

- Живой он стоял! - возмутилась старушка. - А вот когда его убили, он упал. Вот так вот согнулся и как завалится.

Она схватилась за живот и достоверно продемонстрировала, как убитый начал падать. Ее болонка звонко тявкнула, от чего у оперативников заложило в ушах, но они все же продолжили беседу. Хотелось допросить её по горячим следам, пока она не напридумывала устрашающие детали происшествия, чтобы произвести своим рассказом максимум впечатления на слушателей.

- А потом что произошло? - спросил Самохин, прочистив ухо.

- Ничего, - хмыкнула старушка и пожала плечами. - Эти ещё пару раз стрельнули в тех, сели в свою машину и уехали. А те, которые на большой зеленой машине приехали, за ними.

Из бабули с трудом вытащили все, что она смогла рассказать, узнали точное количество нападающих и отстреливающихся, уточнили время нападения, после чего Костя записал её координаты и отпустил с миром.

- Ну, больших зеленых машин у нас в городе не так много, найдем, пообещал он. - Похоже, это джипок был. Балашов там на месте следы от широких протекторов обнаружил.

Верочка принесла всем кофе, составила чашки на столик и удалилась, шмыгая носом. Самохин схватил чашку, жадно отпил половину.

- Так кто же был вместе с модельером? - поставил он вопрос ребром.

- Махров и его зам Виктор Торопцев, - доложил Тарасенко. - Я у него удостоверение проверил. Пришли, пробыли пятнадцать минут у Черновца и вышли вместе с ним.

Позвали охранника Диму. Он немного нервничал, словно сам был причастен к убийству. Наверное, полагал, что если сдаст ментам авторитета, это грозит для него самыми крупными неприятностями. После непродолжительной заминки он рассказал, что Махров постоянно наведывался в салон и поддерживал с модельером тесные деловые отношения, поскольку являлся его компаньоном и помогал Черновцу становиться на ноги.

- Только, по-моему, они совсем не при чем, - высказался он.

Самохин удивленно вздернул пушистые седые брови.

- Это почему вы так думаете? Они ведь с места преступления скрылись. Даже не дождались "скорой". Бросили человека умирать на асфальте.

Дима серьезно посмотрел на полковника и выдвинул свою версию.

- Скорее всего, это Махрова и хотели убить, а попали в Черновца. Вот Махров и скрылся, чтобы его тоже не пришили.

Костя внимательно следил за охранником, как будто старался по его поведению определить, врет он или нет.

- Почему вы решили, что Махрова хотели убить? Разве уже были попытки?

Охранник пожал плечами.

- Не знаю. Но если бы хотели убить Черновца, сделали бы это тогда, когда он был один. Чтоб без свидетелей.

- Резонно, - согласился Самохин. - Значит, по-вашему, Черновиц стал случайной жертвой перестрелки?

- Именно так.

- Остается выяснить, кто в него стрелял... - пробормотал Костя.

- Еще один вопрос меня мучает, - медленно проговорил Самохин, в промежутках между словами глотая кофе. - Что, Волков с Каретниковой здесь так и не появлялись?

- При мне нет, Аркадий Михалыч, - сказал Тарасенко. - Но утром она была.

- Часов в одиннадцать подъезжала, - признался Дима. - Тогда ещё "Вести" по телику шли. Каких-то заложников опять в Чечне захватили.

- И что же она здесь делала? - уточнил Костя.

- В кабинет к Черновцу поднялась, а минут через пятнадцать вышла, села в свою тачку и уехала. Я через двери видел, она прямо у входа остановилась. Брат её в машине ждал.

- Чей брат? - не понял Костя.

- Люськин брат. Двоюродный. Он только с зоны пришел.

Оперативники недоуменно переглянулись. Костя на всякий случай вынул из кармана фотографию Андрея.

- Не этот ли?

- Ага, он, - кивнул Дима. - Только здесь он помоложе. Он тут два дня назад отирался. Справку мне показывал. Люськин адрес спрашивал.

Костя шумно вздохнул. Ему, мол, все ясно и нечего тут больше расследовать. Ежу понятно, кто Суркова убил. И следующим был бы Черновиц. Если бы домой доехал.

- Вот так-то, Аркадий Михалыч! Я же говорил, после тюрьмы они, как звери.

Полковник с ним не согласился.

- А что за машина была? - уточнил он.

- Темно-синяя "Шкода-октавия", - сказал охранник. - Люськина.

Самохин внимательно посмотрел на Корнюшина.

- Костя, передай гаишникам, пускай выяснят номер машины Людмилы Каретниковой и попробуют её задержать. Если она ещё в городе. И пускай обратят внимание на темно-зеленые джипы. Один из них вполне может оказаться складом оружия на колесах.

- Есть, - буркнул Костя и подсел к телефону. Быстро набрал номер, передал в автоинспекцию приказ полковника, предупредив, что дело срочное.

Самохин принялся задумчиво перебирать эскизы моделей, словно собирался сделать заказ и выбирал наиболее подходящую для себя. Но на самом деле пытался связать все события в одно целое. То, что Каретникова связана с Волковым, не вызывает сомнения. Но то, что он организатор кражи, - вызывает и большое. Не стал бы он разъезжать с ней в машине, если бы она сдала его, сообщив о краже ментам. Нет, организатор - другой. Волков - только исполнитель заказа, также как и двое доходяг. А заказчик тот, кто больше всего хотел получить записи Груздя. Про кого там больше всего понаписано? Ну конечно про него, про несчастного Махрова, чуть не пострадавшего в перестрелке. Вот кто руководящая и направляющая сила всего этого бесславного дела. И скорее всего, именно он причастен к убийствам коммерческого директора и капитана. Только вот зачем ему понадобилось убирать Горбунова? Ничего, выясним и это.

- Да, похоже, крупная разборка началась, - вздохнул полковник. - Что они на сей раз не поделили, интересно? Опять, что ли, территорию делят?

- Так уж вроде поделили всю, - высказал сомнение Тарасенко. - Весь город по квадратам располосовали. Сколько ещё делить будут?

- Все время и будут, - тяжко вздохнул Самохин. - До смерти. Шакалы. Пока друг друга не перебьют, делить не перестанут. И во всю эту кашу угодил несчастный Черновиц.

Костя хмыкнул и обвел всех лукавым взглядом.

- Когда имеешь дело с криминалом, будь готов к легкому и быстрому концу!

Зеленый джип "чероки" залетел во двор следом за темно-серым "мерседесом" и тормознул у подъезда. Шесть человек вылезли из обеих машин и, не задерживаясь, направились к дверям.

Они окружили стальную дверь под номером сто тридцать два, выходящую на площадку шестого этажа. Махров поднял палец вверх, призывая остальных к тишине, прислушался. Мужички затихли. Из-за двери не доносилось ни звука. Витек вдавил кнопку звонка. Из квартиры послышалась веселая соловьиная трель, но дверь открывать никто не спешил. Витек убрал палец с кнопки. Полная тишина. Словно он позвонил в могилу. Он повторил попытку, но столь же безрезультатно. Дверь презрительно молчала. Витек бухнул по ней кулачищем. Металлический лист загудел, как контрабас. Махров подошел к двери, приложил ухо. Ни ответа, ни привета.

- Люська, открывай! - крикнул он. - Я знаю, что вы здесь! Нечего прятаться, Черновиц во всем сознался! Могу вам сообщить, что он уже по дороге на тот свет!

Как ему ни хотелось вызвать жалость по безвинно убиенному Черновцу, но сердец беглецов он не затронул. Из-за двери не доносилась ни плача, ни стенаний.

- Ну-ка отойди, Сергеич, - сказал Витек, подошел вплотную к двери и долбанул по ней ботинком. - Эй ты, раздолбай, если не откроешь дверь, я тебе шею сверну!

Витек ударил по двери ещё раз, наполняя грохотом весь подъезд, но никто из жильцов так и не выглянул, чтобы поинтересоваться происходящим. Дом был элитный, люди жили богатые, про дела соседей не интересовались. Мало ли кто по чему стучит. Что, ради этого выползать на лестницу?

- А ты квартирой не ошибся? - заметил Груздь. - Или этажом?

- Может, вы не туда ломитесь, - поддержал его Чекунь.

- Я что, первый раз здесь? - проворчал Махров. - Мы тут с покойником столько раз пили. И новоселье справляли, между прочим. Я ему денег давал на нее. И вообще, можно сказать, вскормил и на ноги поставил, а вы, мудозвоны, в один момент всю мою работу отправили коту под хвост.

- Сам виноват, - буркнул Груздь. - Оберегать надо было своего выкормыша, а не под пули подставлять.

Как Махрову это не претило, но все же пришлось с доводом Груздя согласиться, и он почувствовал свою вину, что не уберег модельера. Хорошее дело загубил на корню, и все из-за этой поганой стервы, которая нашла под забором какого-то бомжа и притащила к себе в постель, выгнав оттуда его. Махров сжал кулаки и прорычал себе под нос какое-то матерное ругательство.

Витек долбанул по двери последний раз и со злостью дернул за ручку. Дверь спокойно распахнулась, приглашая внутрь квартиры непрошеных гостей. Мужички ввалились в прихожую.

В квартире не было никого. Даже следов чьего-либо пребывания не наблюдалось, словно хозяин уехал в длительную командировку. Все чисто, аккуратно, вещи лежат на своих местах, мебель не сдвинута, картины со стен не сняты, одежда не валяется по разным углам. Версия о пребывании здесь залетного вора рассыпалась в прах на глазах.

Витек быстро обошел все комнаты, залез под кровать, заглянул во все шкафы, ничего не обнаружил и недоуменно уставился на шефа. Махров почувствовал себя не в своей тарелке. Он искоса взглянул на Груздя, но тот, казалось, особого беспокойства не выказывал.

Валера как ни в чем не бывало прошелся по квартире, оценивая тонкий художественный вкус её хозяина.

- А Владик, собака, лучше меня жил! Ты смотри, какие роскошные картинки себе понавешал! - Он остановился напротив натюрморта из цветочных букетиков. - Ну, вот эту мазню я бы и вешать не стал. Разве только в сортире. Жаль, я у него раньше не был. Мы бы с ним поспорили об искусстве.

Чекунь недоуменно смотрел на него, пытаясь понять, к чему клонит шеф, но так и не понял, и, когда ему надоели разглагольствования Груздя, взял и спросил:

- Ну и где они? Вы вроде бы обещали представить вора, который не побоялся плюнуть нам в лицо?

Махров насупился, ничего не ответил и двинулся по коридору, по пути заглядывая в гостиную и кабинет. Дойдя до конца коридора, он остановился на пороге спальни и увидел кровать, накрытую красивой парчовой тканью. Покрывало было немного измято, словно на нем недавно лежали и не поправили, уходя. Махров подошел к кровати, тронул покрывало рукой, расправляя складки, потянул носом.

- Они были тут. Только что были. Я чувствую запах её духов. Они сбежали. Вот, на постели валялись вместе. Их кто-то предупредил.

Груздь недоверчиво смотрел на него. Они с Чекунем переглянулись. Чекунь положил кисть руки в проем между полами куртки, поближе к кобуре.

- Кто же это их предупредил, а? - язвительно сказал Валера. - Ты что, Бурый, решил напоследок спектакль нам устроить? Хочешь из нас идиотов сделать? Запах он чует! Совсем свихнулся на старости лет!

Груздь едва заметно кивнул Чекуню. Тот сунул руку под мышку, нащупал рукоятку пистолета. Двое его братков тоже потянулись за стволами. Но наружу их пока не вынимали, чтобы не провоцировать раньше времени возбужденного Боксера. Четверо головорезов так и стояли в ряд, готовые в любой момент выхватить оружие.

Витек медленно сунул руку за пазуху и нащупал рукоятку "беретты". В ней ещё оставалось четыре патрона, как раз по числу голов тех, кто стоял напротив.

Махров понял, что теряет контроль над ситуацией.

- Говорю тебе, он был здесь! - нервно выкрикнул он. - Их кто-то предупредил!

- Не оправдывайся, Сергеич, - мрачно проговорил Витек. - Видишь, они не верят. Эти урки только палить могут сдуру. Ну, давайте начинайте. У вас на большее мозгов не хватает. Посмотрим, кто быстрее пушку вытащит. Ну!

Наверное, мужичкам показалось в его словах что-то слишком уверенное, во всяком случае, доставать стволы они не спешили. Кто его знает, чего ждать от Боксера. Дернешь рукой, а у него очко сыграет, и раньше тебя ствол выхватит. Говорят, у него реакция хорошая. Все-таки чемпион по боксу в тяжелом весе, хоть и бывший.

- Я считал тебя авторитетом, Бурый! - злобно проговорил Груздь. - А ты фуфло оказался, по хатам начал лазить, как последний домушник. Думаешь, я стану тут выяснять, кто кого предупредил? Да мне насрать на это! Все, нет у тебя никакого авторитета! Ты теперь...

Боксер не стал дожидаться окончания его монолога, дернул из кобуры пистолет и пальнул в Чекуня. И сразу выбил его из боя, ранив в грудь. Чекунь успел только вынуть наружу ствол и пальнуть в пространство, никого не зацепив. Он зажал рану рукой и осел на пол. Парни повыхватывали стволы и начали палить в Боксера, но доли секунды были уже потеряны. Витек скрылся в гостиной, а Махров прыгнул в спальню, на пороге которой все ещё стоял. Братки остались без прикрытия в коридоре, рассредоточились по углам прихожей, дожидаясь, когда кто-нибудь из противников высунется из своего укрытия.

Витек разумно решил зря пули не тратить, он на мгновение показался из комнаты, шмальнул наверняка и сразу ранил одного из парней. Второй начал отстреливаться, но Витек уже исчез за косяком. Он заменил магазин и послал в прихожую ещё несколько пуль. Груздь спрятался за входную дверь, служившей неплохим заграждением, пули Витька отскакивали по косой и уходили в стену, вышибая в ней куски штукатурки. Изредка он отстреливался оттуда, не целясь и стреляя больше для виду.

Махров оценил тактику Витька. После серии выстрелов нападавших он высовывался из-за двери спальни и палил в первого, кого видел в поле зрения. Ему повезло и он уложил второго братка. Парень свалился на пороге квартиры и не издавал уже ни звука. Истекающий кровью Чекунь между выстрелами успел проскользнуть за железную дверь на лестницу. Следом за ним за дверь прыгнул парень, раненный в руку.

Весь бой продолжался не больше двух минут. Он закончился так же неожиданно, как и начался. Видимо, нападавшие решили, что Махрова с Боксером им здесь не достать. Они прекратили стрельбу и решили отступить.

- Все, Бурый, тебе конец! - крикнул с лестницы Груздь. - Можешь начинать молиться! Тебе осталось жить не больше суток! А ты, бугай, отправишься вслед за ним!

Его выкрики были пустой угрозой и сотрясанием воздуха. Сейчас он уже ничего сделать не мог. Он это понимал и чувствовал только бессильную злобу. Он решил собраться с силами и снова ввязаться в бой. В последний.

Груздь и его раненый боец кое-как подхватили Чекуня, зажимающего рукой рану на груди, из которой обильно сочилась кровь. Они спустились на лифте вниз, сели в джип и уехали.

Махров с Витьком подождали минуту, вылезли из укрытий и огляделись. Витек был возбужден, ругался по-черному и хотел отправиться за ними вдогонку, чтобы добить, но Махров охладил его пыл.

- Сейчас не время. Он ушел, ну и пусть идет. Разделаемся с ним потом. В любом случае, Груздь уже спекся. Он уже одной ногой в могиле. Сейчас нам нужен волчара! Вот кого я хочу увидеть больше всего. И ещё мою подругу сердца Люську!

- Ну, и где они могут быть? - Витек все ещё тяжело дышал, приходя в себя после боя.

Махров зло смотрел на него, словно считал подручного виновником прокола.

- Вот и я хочу это знать.

Он прошел к двери. Перевернул ногой труп, чтобы открыть её пошире. Под лежащим телом растекалась бордовая лужа. Из дырки в груди парня сочилась кровь. Махров с отвращением отвернулся, посмотрел на пистолет, который сжимал в руке - сурковский "макаров". Мучительно проговорил:

- А ведь это я его ухлопал. Моя пуля в нем. Что-то сегодня много трупов. Очень много...

- Да ладно тебе, Сергеич ! - зло сказал Витек. - Не мучай свою совесть. Она и так замучена до предела. Это только начало. Чем больше положим, тем лучше. Пускай знают о нашей силе!

Махров вынул из кармана брюк носовой платок, тщательно вытер пистолет: ствол, рукоятку, курок, спусковой крючок. Положил рядом с телом. Самое подходящее место и время, чтобы избавиться от неопровержимой улики. Потом прошмыгнул за дверь. Витек бросил взгляд на поле битвы и выскочил следом.

Они быстро спустились по лестнице вниз, по пути натыкаясь на любопытных соседей, выглядывающих из квартир. Грохот перестрелки, видно, привлек внимание многих, и любопытство побороло страх.

Витек высунулся из двери парадного и внимательно оглядел все пространство двора. Джипа Груздя на месте не было. Они выскочили из подъезда, запрыгнули в машину. Витек вдавил педаль газа.

"Мерседес" рявкнул движком и полетел на улицу.

- Куда сейчас? - уточнил Витек, перестраиваясь в левый ряд.

- Не знаю, - огрызнулся Махров, немного подумал, бросил взгляд на "приемного сына", выкрикнул: - Танька! Танька там крутилась! Мялась, тряслась, блеяла про то, что ничего не знает. Вот кто их предупредил! Они у нее!

Витек развернулся на перекрестке и направил машину к танькиному дому.

Махров оказался прав. Как только они вместе с Черновцом покинули салон, у стола секретарши возникла Татьяна. Верочка готовила себе кофе. В пластмассовом чайнике уже бурлила вода. Он отключился сам собой, чтобы не демонстрировать хозяину обугленный тэн, когда вода выкипит вся.

- Привет, Верок! Куда это Владик намылился? - поинтересовалась Татьяна.

- Сказал, что поехал к себе домой.

- А зачем, не знаешь?

- Понятия не имею. - Верочка насыпала в чашку две ложки растворимого кофе и залила кипятком. - Ты лучше скажи, Тань, куда Люська пропала. Все её ищут, никак не найдут.

Все происходящее казалось странным. С чего это Махров бегает с озверевшим видом по салону и разыскивает Люську? Что-то произошло помимо кражи, совершенной в квартире её любовника? Но как во всю эту заваруху попала подруга? И где она может быть? Дома её нет, здесь тоже. У Владика дома и может быть. Вот они туда и помчались, чтобы устроить Люське взбучку. Но чем же она им насолила? Надо все узнать у неё самой.

- Я позвоню из кабинета? - спросила Танька и, получив разрешение, уединилась в кабинете Владика. Схватила телефонную трубку, набрала номер квартиры Черновца и услышала голос подруги.

- Люся, это я, - нервно сказала Танька. - Что у тебя случилось?

- Небольшая неприятность, - уклончиво ответила Люська. - Потом как-нибудь расскажу. Ты сама-то где?

- В салоне. Тут тебя Махров разыскивает. Он забрал Владика с собой и отправился к вам на квартиру. Так что жди гостей.

- Вот такие гости нам совсем ни к чему. - Голос Люськи дрогнул. - Мы как раз от них и скрываемся.

- Скрываетесь? А ты там с кем?

- С одним человеком. Мы с ним на пару влезли в одно дело и слегка подпортили Махрову всю карьеру. Он теперь нас ищет, чтобы отблагодарить.

- Так они за вами, значит, и поехали. Вам надо уносить ноги, Люся.

- Куда? Нас загнали в угол.

Танька не думала ни секунды. Все-таки у Люськи подруга только она одна.

- Давайте ко мне. Я сейчас подъеду домой и вас впущу.

Люська помолчала немного, подумала.

- Не пойдет. Махров знает, где ты живешь. Так что это слабоватое убежище. Но другого все равно нет. Едем.

Она положила трубку и обернулась к Андрею. Он слышал её разговор и теперь ждал неприятного известия. И оно незамедлительно последовало.

- Одеваемся и уходим, - сказала Люська. - Через пятнадцать минут здесь будет Махров.

Они торопливо оделись и выскочили из квартиры, даже не заперев её на ключ, чтобы не тратить время. Быстро спустились во двор. "Шкода" стояла недалеко от подъезда. Люська запустила движок, соединив концы торчащих проводов, озабоченно посмотрела на Андрея.

- Похоже, сегодня мы будем ночевать на колесах.

- Вообще-то, это безопасней, чем в квартире, - согласился Андрей. Всегда можно в любой момент сняться и исчезнуть.

Люська тронула машину, выехала со двора и вклинилась в поток машин. Сейчас, в шесть часов вечера, когда наступил час-пик, автомобильный поток вырос до предела. Может, именно это и сыграло свою роль в том, что им удалось счастливо разминуться с целой бандой головорезов, отправившихся на квартиру Черновца.

- А Владик оказался сволочью! - со злостью сказала Люська. - Хотя я в этом и не сомневалась. Сразу сдал нас, как только заявился Махров. Ведь ни одна собака не знала, что мы у него. Только он. И даже не отказался поехать с ним. Вот гад! Хотел посмотреть, как мы будем подыхать.

Она перестроилась в левый ряд, пошла на полной скорости, насколько позволял поток машин.

- Не злись, - сказал Андрей. - Ты становишься похожей на ворчливую тещу. И не наговаривай зря. Махров может вынуть душу из кого угодно. Трудно устоять перед его натиском.

- Но ведь ты устоял. Ты не сдался, не стал лебезить и ползать у него в ногах, вымаливая прощение. Хотя, по правде говоря, Махров должен был сразу размазать тебя по стенке, как только ты пришел ко мне. Ничего, Владик поплатиться за свой страх.

Андрей отвернулся и стал смотреть на мелькающие за окном машины, которые оставались далеко позади. Люська гнала машину, обходя другие по встречной полосе.

- Я устоял, потому что я человек, покалеченный тюрьмой. У меня напрочь отбили такое нормальное человеческое чувство, как страх. А Владик там не был. И он боится всего. Он просто не знает, что здесь, на воле, нет ничего, чего можно бояться.

- Неужели, совсем ничего? Даже смерти?

- Даже её. Смерть - это просто избавление от мучений жизни. Единственное, что по-настоящему страшно, - когда остаешься совсем один. Совершенно. Никому не нужный и ни для кого не интересный. Когда тебя гонят отовсюду, и не пускают даже на порог. Вот тогда ты понимаешь, что такое страх одиночества.

Люська тормознула на красный свет и бросила на него ироничный взгляд.

- Знаешь, мне что-то последнее время все никак не удается испытать этот страх. Всё как-то в людской гуще, всем от меня что-то надо, всех я интересую. Просто разрывают на части. Иной раз хочется послать всех подальше и сказать себе: когда же, наконец, меня оставят в покое и дадут насладиться вволю страхом одиночества?

Мигнул желтый. Не дожидаясь зеленого, Люська надавила на газ, обошла по встречной полосе все ещё стоявшую на светофоре "восьмерку" и полетела вперед.

- Не гони, - заметил Андрей. - А то не приедем никуда.

- Не говори под руку, - огрызнулась она.

Он посмотрел на неё внимательно.

- Ты просто устала, Люся. Твои нервы на пределе. Тебе надо отдохнуть вдали от мирской суеты. Лучше всего в какой-нибудь деревеньке в средней полосе. Нет у тебя ничего на примете?

- Нет! - огрызнулась она. - Не хочу жить в деревеньке. Хочу жить среди толпы людей, среди шума и суеты, но так, чтобы никто меня не трогал. Смотрели, восхищались, но не подходили и не навязывались.

- Так не бывает, - вздохнул он. - Когда живешь среди людей, приходится чем-то жертвовать. Свободой, любовью, жизнью. Хорошо бывает только вдвоем. Двое - это идеальное сообщество. Третий - всегда лишний.

- Где ты всего этого нахватался? - усмехнулась Люська. - Там. Ну да, понятно, тюремные университеты. Да, научили тебя жизни. Наверное, всем, кто не умеет жить, надо там побывать.

Он отвернулся, пробубнил себе под нос:

- Просто, попав на дно, по-другому смотришь на тех, кто барахтается наверху.

Глава 25

Секретарша Верочка сидела в углу у окна, хлюпала носом, промокала его большим цветастым платком и нервно курила. Убийство Черновца произвело на неё такое тяжелое впечатление, словно он был родным, и она все никак не могла прийти в себя от потрясения. Особенно угнетало её то, что она видела его буквально за десять минут до смерти. Вот только сейчас человек ходил, говорил, смотрел в твои глаза, и его уже нет - осознавать это для неё было невыносимо.

Костя вышел из кабинета модельера, оглядел пустую приемную, и только услышав хлюпанье, обнаружил за портьерой плачущую секретаршу. Подошел, приподнял за локотки.

- Пойдем, дорогуша. Тебя хочет видеть один полковник. Он мужик хороший, так что не бойся. Если расскажешь все, как было, сразу отпустит. И пойдешь себе цветочки поливать.

- А я ничего не видела. - Она пожала худыми плечиками и попробовала отстраниться. - Я даже не ходила смотреть на него. Это так страшно...

Костя сочувственно вздохнул и игриво ухватил её за талию. Верочка поднялась с подоконника и, понуро опустив плечи, поплелась следом за ним в кабинет.

Самохин показал на кресло перед столом. Верочка опустилась в него, скромно заложив ладони между коленок и опустив взор долу. Полковнику захотелось погладить её по головке и отпустить восвояси, но он только кашлянул в кулак и спросил:

- Скажите-ка нам, милая, а куда ваш шеф-то поехал? Но так и не доехал.

Верочка подняла на него заплаканные глаза.

- К себе на квартиру поехал. Что-то ему там понадобилось. Сказал, скоро вернется. И вот, пожалуйста, теперь никогда не вернется. - Она хлюпнула носом и смахнула слезу.

- Он что же, хотел там что-то Махрову показать?

- Почему показать?

- Ну раз потащил его с собой на квартиру.

- Не знаю, - Верочка пожала плечами и уткнулась в платок. - Он мне на этот счет ничего не сказал. Правда, был очень недоволен, что его оторвали от дел.

- Наверняка Махров к нему туда и поехал, - высказал предположение Костя. - После того, как Черновца грохнули. Я звонил в больницу. Он уже в морге. Ключей-то при нем не нашли. Права, кредитную карту, визитки. И все. Значит, ключи забрал Махров.

- Возможно, - согласился Самохин. - Вспомните, милая, приходил ли на днях к Черновцу кто-нибудь такой подозрительный? Не заказчик, не спонсор, не налоговый инспектор. Тот, кто не представился.

- Из этих, из бандитов, что ли? - уточнила Верочка.

- Из них.

- Не, к нам такие не ходят. У нас своя крыша есть.

- Вот как. И что же это за крыша такая?

- Обыкновенная. Которая нас охраняет. Охранная фирма, короче. Вообще-то, приходили как-то двое. Такие, знаете, мрачные физиономии у них. Один пузатенький, а другой - рыжий. Вот они не представились, но, по-моему, тоже бизнесмены, хотели заказ сделать. Владислав Максимович очень расстроился после их ухода, сразу какой-то нервный стал, дерганный. Чем-то они его напугали, наверное.

- Пузатенький, говорите. Уже один пузатенький попал к нам на крючок. Самохин достал бумажник, вынул фото Груздя. - Не этот ли?

Верочка глянула на фото и кивнула.

- Он самый. Такая неприятная личность. Просто хам. Обращался ко мне, как будто я пустое место. И второй такой же.

Полковник обернулся, посмотрел на своих подчиненных по очереди, словно выбирая из них более подходящего.

- Костя, узнай, какая машина у этого Притыкина. Не зеленый ли джип?

Костя кивнул и засел за телефон. Через несколько минут подтвердил предположение Самохина полностью. За Притыкиным числилось несколько машин, и одна из них являлась темно-зеленым "гранд-чероки". Теперь картина перестрелки была ясна, так же как и личности непосредственных участников. Пока оставалось загадкой только то, как в эту кашу угодил несчастный Черновиц, который пострадал больше всех. Пострадал так, как страдает безвинно убиенный - неожиданно и беспричинно. Только вот беспричинно ли?

Полковник вылез из кресла, прошелся по кабинету модельера.

- Давайте, ребятки, берите с собой ещё двоих и дуйте все на квартиру Черновца.

- Какой у него адрес? - уточнил Костя.

- Сейчас. - Верочка выскочила из кабинета и тут же вернулась с записной книжкой. - Улица Островского, дом девятнадцать, квартира сто тридцать два.

Костя записал себе адрес, и они с Тарасенко удалились.

Секретарша воспряла духом, немного успокоилась и даже заулыбалась. Видно, Костя оказывал на неё угнетающее воздействие. Самохин остался с ней один на один. Это располагало к откровенной беседе. Полковник решил не терять драгоценного времени и для начала попросил рассказать ему про Людмилу Каретникову.

Верочка раскрыла глаза на всю ширь, удивляясь, какое отношение может иметь Люська к убийству Черновца. Но рассказала, что Люська - одна из лучших манекенщиц салона, и Черновиц выбирал для неё самые классные модели. А также то, что у неё с Махровым довольно близкие отношения. Это Самохина не удивило, он предполагал, что все фигуранты этого дела тесно связаны друг с другом, и все крутится вокруг этого злосчастного салона. Если Махров регулярно посещал его, он просто не мог пройти мимо такой девахи. Значит, Волков через Каретникову получил заказ Махрова - взять сейф Груздя. Полковник вынул из бумажника ещё одну фотографию.

- А вот с этим человеком вы её видели?

Верочка внимательно изучила фото, помотала головой.

- Нет. Первый раз вижу. Никогда сюда не приходил. Кто это такой?

- Так, один мой старый знакомый. - Самохин убрал фото в бумажник. - А скажите, есть ли у неё подруга, которая у вас работает? Может быть, кто-то из манекенщиц с ней в более дружеских отношениях, чем остальные?

- Да я с ней в дружеских отношениях! - воскликнула Верочка, немного обидевшись, что её не признали за люськину подругу.

- А самая близкая, с кем она контактирует более тесно?

Секретарша прокрутила в голове список манекенщиц, остановилась на одной.

- Пожалуй, только Таня Верескова.

- Она сейчас здесь?

- Была недавно, но уехала сразу после перестрелки.

- Прямо после нее?

- Ага.

Это Самохина немного заинтересовало, он выпросил у Верочки танькин адрес, записал его на листочке и убрал к себе в бумажник.

Татьяна вывалилась из лифта, загремела ключами и хотела открыть дверь. Сзади послышались быстрые шаги по лестнице. Танька обернулась и увидела растрепанную взъерошенную Люську. Люська выглядела плохо - бледная, ненакрашенная, нечесаная, круги под глазами, а в глазах полная тоска.

Следом за ней спускался незнакомый широкоплечий парень с осунувшимся лицом и подбитым глазом.

- Ты уже здесь, Люсь! А я так торопилась! Там такое произошло! Просто кошмар! Никак не могу прийти в себя.

Танька уронила ключи, выпавшие из ослабевшей руки. Андрей подхватил их с пола, открыл дверь, пропустил девушек в квартиру.

- Это кто такой, Люсь? - уточнила Танька. - Твой телохранитель?

- Скорее похититель, - усмехнулась Люська. - Симпатичный парень, правда?

Андрей несколько смутился от её комплимента.

- Хотя и полный недотепа. В такую бодягу влез! Жил бы себе на вокзале, забот не знал. Нет, надо было со мной связаться. А ты же знаешь, Тань, кто со мной свяжется, точно по шее получит. Вот Махров за нами по всему городу и гоняется.

Татьяна скинула сапоги и курточку, прошла в комнату, немного отдышалась. Люська тоже разделась, прошла следом за ней. Андрей задержался у двери, прислушиваясь к тому, что делается на лестничной площадке. Там пока было тихо.

Посреди комнаты стояла широкая кровать. Собственно, вся танькина мебель и состояла из этой кровати, платяного шкафа и тумбочки с телевизором. Ну, а что ещё нужно молодой одинокой девушке? Когда Валера Груздь попал сюда, то, наверное, кроме жуткой тесноты квартиры, его наповал убил танькин аскетизм.

- Вот твоя штука. - Люська вынула из сумочки десяток сотенных купюр, протянула их Таньке. - Бери, бери, ты их заработала.

Танька с неприязнью смотрела на деньги, чувствуя себя в чем-то виноватой. Осторожно взяла их, не считая, зажала в руке.

- Мы поторчим у тебя немного, хорошо, Тань? - сказала Люська. - Андрею надо собраться с мыслями и решить, что ему делать дальше: садиться на поезд или садиться в тюрьму.

- Да живите, сколько хотите! - Танька устало опустилась на кровать. Теперь все равно. Владика убили. Кажется...

Люська ошарашено смотрела на нее, не веря своим ушам.

- Что? Кто тебе это сказал?

Танька помотала головой, собираясь со словами.

- Если бы мне сказали, я бы не поверила. Я видела это своими глазами. Он лежал на земле весь в кровище. Стонал и держался рукой за живот. Я не могла на это смотреть и сразу уехала. А перед этим все слышали выстрелы. И вроде бы, это стрелял Махров. Бедный Владик! Что теперь будет?

Танька схватилась руками за голову. Люська была более хладнокровной. Она быстро пришла в себя. Никакой истерики и заламывания рук. Только спокойная оценка ситуации.

- Нет, Махров не мог стрелять! Он крови терпеть не может. Если только Витек. Но зачем? Может, они Владика пристукнули за то, что он меня спрятал? Но он же им все рассказал. Какой смысл его убивать?

- Смысл в самом убийстве, - сказал Андрей, входя в комнату. - Аппетит приходит во время еды.

По привычке, сложившейся за последние сутки, он прошмыгнул к окну, выглянул наружу. Пока ничего подозрительного. Все тихо, спокойно, никаких сирен и проблесковых огней. Хотя, загнанный зверь чует опасность заранее, когда ещё ничто не вызывает беспокойства. Может, у него уже проснулись звериные инстинкты? Похоже, теперь все его мысли будут направлены на то, чтобы заметать следы и обманывать охотников. Тихая спокойная жизнь осталась далеко, в мечтах и грезах.

- Я вообще не понимаю, что происходит! - устало проговорила Танька. Какой-то грязный ком катиться! Валеру ограбили, Владика подстрелили, Махров вас разыскивает. Прижал меня к стенке: "Когда ты видела Люську?" И глаза таращит, просто жуть.

Люська тоже подошла к окну, выглянула наружу. Перевела взгляд на Андрея, печально усмехнулась. Ему показалось, что ей такая жизнь даже нравится. Постоянно меняющаяся, смертельно опасная, лишенная покоя и обыденности. Наверное, она нашла свою роль в этой жизни и будет играть её до конца. А конец может быть печальным...

- Ничего, Махров не так страшен, как его малюют, - спокойно проговорила она. - С ним я смогу договориться. А вот с ментами придется договариваться тебе, дорогой.

- Вы можете мне, наконец, рассказать, что произошло? - с отчаянием сказала Танька. - Вы что, на пару грабанули Валеру?

- Это я залез в его квартиру, - признался Андрей.

- Тогда понятно, - Танька осуждающе посмотрела на Люську, покачала головой. - Да, Люсь, не ожидала я от тебя. Променяла солидного мужика на какого-то форточника. Неудивительно, что Махров хочет намылить тебе шею. Я его понимаю.

Люська плюхнулась к ней на кровать. Ласково погладила по спине.

- Ничего ты не понимаешь, Танюш. Он полез туда из-за меня. Это был договор чести. Приятно, конечно, когда вот так доказывают свои чувства, только зачем рисковать жизнью. Пришлось вмешаться и заложить Махрова. Но все благие порывы ведут в ад! А потом он из-за меня чуть мента не пристукнул. Вот теперь нас и менты ищут.

- Это правда? - Танька с восхищением посмотрела на Андрея.

Андрей стоял у окна и смотрел вниз. На улице все было спокойно. Мельтешили прохожие, проезжали машины. Никаких серых "мерседесов" и черных "волг". Почему-то эти модели стали вызывать у него отвращение. Не страх, а именно отвращение. До тошноты. Он оторвался от созерцания улицы, прошелся по комнате.

- Ладно, что будем делать? Предлагаю поужинать. Как, девочки, вы не против?

Люська скривилась.

- Не пора ли тебе отправляться на вокзал, дорогой? Он нас может найти. Мне-то ничего не будет, ну побьет и все, а вот тебя посадит на кол. Останешься здесь, и ты труп. Так что дуй на вокзал, и чем дальше уедешь, тем лучше.

Андрей удивленно посмотрел на нее.

- Мы же с тобой договорились, Люся. Ты согласилась уехать со мной. Если ты не поедешь, я тоже.

Люська легла на спину и уставилась в потолок отсутствующим взглядом.

- Я хочу, чтобы ты уехал один. И как можно скорее. Потом я к тебе приеду. Потом. Когда все утрясется. Неужели непонятно?

- Понятно. Вот только есть одна маленькая деталь. Ты не сказала, куда ехать! Мне лично ехать некуда.

- Не знаю! Не знаю! Не знаю! - крикнула Люська, чувствуя, что этот замкнутый круг никогда не разорвется.

Танька слушала их пререкания молча. Спокойно предложила:

- У меня в Костроме родители живут. Поезжай к ним! Скажешь, что ты мой жених. Они обрадуются. В каждом письме спрашивают: не вышла ли я замуж? не вышла ли я замуж? А мы потом с Люськой к тебе приедем. Все равно, Владик теперь в больнице, салон закроют.

- Ну, вот видишь! - обрадовалась Люська. - Мы приедем. Найдут, кто убил, кто ограбил, станет спокойней. И мы приедем.

Андрей подошел к окну, выглянул на улицу. Помолчал, подумал.

- Ну что? - устало спросила Люська.

Он помотал головой, горько усмехнулся.

- Я один никуда не поеду. Не могу бросить тебя на произвол судьбы. Или мы идем по жизни вдвоем, или мне придется снова встретиться с Самохиным. Он будет не рад этой встрече. Жаль расстраивать хорошего человека.

Люська резко поднялась с кровати, подскочила к нему.

- Вот упертый баран! Навязался же на мою голову. Ладно, так и быть, поехали. Придется провести эту ночь на колесах. Пошли! Машина нас ждет.

Андрей не двинулся с места.

- Не пойдет. На машине мы не поедем.

- Это ещё почему?

- Она уже засвечена. Ментам узнать номер твоей тачки раз плюнуть. Доедем до первого поста, и все.

- Ну и что ты предлагаешь?

- Поедем поездом. Ночным. Сядем в темноте и тю-тю. Так нас здесь и видели. Только нужно заранее купить билеты.

Люська тяжело вздохнула. Она устала с ним бороться и готова согласиться на любой вариант. Хоть на подводной лодке, лишь бы исчезнуть из этого города как можно скорей.

- Ладно, еду на вокзал. Постараюсь купить билеты на ночной поезд.

- А тебя, Люсь, не сцапают? - резонно заметила Танька. - Ты же говоришь, что вас обоих ищут. Лучше поеду я. Меня пока никто не ищет.

Андрей с Люськой удивленно переглянулись. Вот такого они от Таньки не ожидали. Кажется, она их спасает ещё раз. Немного же осталось людей, готовых им помочь. Похоже, только она одна. Всем остальным они нужны, как жертвы для удовлетворения амбиций: одним, чтобы отомстить за поражение, другим, чтобы отметиться перед начальством. И те и другие поставили их на кон и разыгрывают в своей смертельной игре. Тот, кто выиграет, получит их на растерзание.

Танька протянула Люське скомканные купюры.

- Забери их, Люсь. Мне они не нужны, а вам пригодятся. - Она насильно сунула деньги Люське в руку, пошла в прихожую, натянула сапоги, накинула курточку, застегнула молнию.

- Просто не знаю, как тебя благодарить, - сказала Люська.

- На том свете сочтемся, - философски заметила Танька и выскочила за дверь.

Костя Корнюшин, Тарасенко и два сержанта поднялись на лифте на шестой этаж. Стальная дверь под номером сто тридцать два была открыта настежь, а квартира представляла собой жуткое зрелище.

На полу в прихожей в луже крови, которая основательно впиталась в ворсистый палас, лежал труп молодого парня с пулевым отверстием в груди. Кровь уже подсохла, видно, прошел значительный промежуток времени после смерти. Парень лежал на спине, разбросав ноги в стороны и подогнув под себя левую руку, это говорило о том, что его переворачивали. Голова была откинута набок, а глаза хоть и приоткрыты, но зрачки закатились под веки, и со стороны казалось, что парень пытается закрыть их, чтобы никого больше не видеть, но ему это почему-то не удается. В его руке был намертво зажат "тетешник".

По квартире болтались менты из ближайшего отделения, вызванные соседями.

- Мать честная! - входя, пробормотал Тарасенко, увидев множество пулевых отверстий. Стены прихожей доходчиво говорили о том, что здесь произошла небольшая, но активная перестрелка, и судя по разбросу пуль, стрельба шла чуть ли не с десятка стволов.

- Вам что? - буркнул один из сержантов.

- Старший лейтенант Корнюшин, уголовный розыск. - Костя махнул у него перед носом удостоверением.

- Долго же вы едете, - проворчал мент.

- Да нас вообще никто не вызывал. По собственной инициативе. И вот, надо же...

Костя присел на корточки, похлопал по карманам куртки убитого парня, перевел взгляд на лежащий неподалеку от тела "макаров". Внимательно изучил маркировку, не притрагиваясь к пистолету, потянулся к карману, вынул записную книжку, сверился.

- Черт возьми! Это же нашего Суркова ствол! Значит, опять Волков тут наследил.

Он вынул мобильный телефон и сообщил о сюрпризе Самохину. Полковника он ничуть не удивил, словно тот предполагал что-то в этом роде. Только ещё больше расстроил.

Костя и Тарасенко принялись изучать обстановку, переходя из комнаты в комнату. Кроме кошмарного погрома в прихожей, больше ничего интересного не обнаружилось. Никаких следов пребывания криминалов. Все чисто, уютно, аккуратно. Картины висят на стенах, дорогие вещицы лежат на местах, антикварная мебелишка даже не сдвинута. Кражей тут и не пахнет. Видно, дальше прихожей бандиты не пошли. Все решилось у двери. Только вот что они решали?

Костя решил допросить свидетелей по горячим следам. На лестнице сгрудилось человек десять жильцов. Менты с трудом сдерживали их любопытство, те так и норовили проникнуть в квартиру, бурно обсуждая чрезвычайное происшествие, случившееся на их глазах.

Оперативники быстро выяснили, что прибыло человек шесть на двух машинах, одна из которых темно-зеленый джип, а другая - серый "мерседес". Когда раздались выстрелы, многие выскочили на лестницу и увидели грузного человека с двумя ранеными ребятами в кровавых пятнах на одежде. Кто-то с первого этажа видел, как они забрались в темно-зеленый джип. По представленному Костей фото жильцы опознали Груздя. Потом видели человека лет под пятьдесят, он вместе со здоровым громилой сбегал по лестнице. По всем приметам подходили Махров и его оруженосец.

Когда подъехал Самохин вместе со всей командой экспертов, Костя доложил обстановку.

- Значит, выходит так, Аркадий Михалыч, вся эта свора, отстрелявшись у салона, приехала сюда. Бросили Черновца умирать, и к нему в гости. Ну, и устроили тут пальбу...

- Очень подходящее место... - проворчал полковник. - Кроме как в чужой квартире, перестрелку устраивать негде.

- Так здесь находился Волков. Он и начал стрелять.

- Не спеши с выводами. - Самохин бросил рассеянный взгляд на труп, аккуратно обошел его, стараясь не наступить в кровавую лужу, окинул взглядом прихожую. Тяжко вздохнул. - Что они, сговорились, что ли! Или у них сегодня разгрузочный день. Избавляются от балласта.

- Да уж, такая разгрузочка началась! - согласился Костя. - Всех лишних за борт. В живых остаются только самые ценные члены экипажа.

Самохин прошел в гостиную, равнодушно окинув взглядом картины, сел на кривоногий стул в углу, устало опустил плечи и уставился в пол.

- Нет, ребятки, смерть, это всегда страшно, - медленно проговорил он. - Даже если бандита мочканули. Тоже ведь человек, а не собака подзаборная. Его женщина рожала, а не сам из земли вылез. Эх, знала бы, кого рожает... Я столько жмуриков повидал, а привыкнуть не могу. Все какая-то тяжесть на душе. И вы не привыкнете.

В дверях появился Коля Балашов. На его лице сияла радостная улыбка, верно указывающая на найденную улику. Он продемонстрировал пустой прозрачный пакетик с заклеенным верхом.

- Я тут такую улику отыскал! Пальчики оближите!

Костя пригляделся повнимательнее к пакетику, ничего не увидел, презрительно хмыкнул, отвернулся.

- Нашел две пылинки с чьих-то ботинок и радуется!

- Очки надень, сыщик. - Николай показал пакетик Лене Муравьевой.

Она оторвалась от написания протокола осмотра тела, бросила один только взгляд, констатировала:

- Женский.

- Ну что, что там? - не выдержал Костя.

- Да что тебе показывать! - Николай убрал пакетик в свой объемистый портфель. - Нашел я на постели, Аркадий Михалыч, волос. Темный, длинный, вьющийся. Точно такой же, как я нашел в квартире Каретниковой. Уверен, это её, но окончательно могу сказать только после анализа.

- А я что говорил! - обрадовался Костя. - Ну, Колян, с меня пузырь! Значит, они здесь точно были! Что вы теперь скажете, Аркадий Михалыч? Против таких улик, как пистолет Суркова и волос Каретниковой, вы будете ещё возражать?

- Да я и не возражаю, - вздохнул Самохин. - В этой квартире все побывали. Только, сдается мне, в разное время.

- А я думаю, дело было так. Волков хотел эту хату брать. - Костя обвел руками стены. - Тут есть, чем поживиться. Картины, безделушки, мебелишка нехилая. Каретникова ему помогла, украла ключи у Черновца, за этим и приезжала в салон. Волков открыл дверь, забрался в квартиру. А Махров как-то узнал об этом деле, сообщил Черновцу. Они хотели ехать сюда, но тут подлетает Груздь со своей бандой. Начали выяснять отношения, убили Черновца. Потом поехали сюда, а здесь Волков. Он начал отстреливаться, этого парня завалил и все, патроны кончились. Его повязали, повезли с собой, чтобы в другом месте с ним разделаться. Уверен, Волков нашим авторитетам круто дорогу перешел.

- Красиво нарисовал, - кивнул Самохин. - Только сомневаюсь, что все так и было. Как-то слабо верится, чтобы бывший зек, шесть лет не державший в руках пистолета, и хрупкая манекенщица отстреливались от целой банды вооруженных боевиков, да ещё и уложили одного из них. Совсем не верится.

- А как? Расскажите свою версию, Аркадий Михалыч.

- А вот так! - Полковник поднялся со стула, прошелся по комнате, разминая ноги. - Махров узнал о компромате в сейфе Груздя. И решил организовать кражу, чтобы им завладеть. Нанял Волкова. Скорее всего через Каретникову. Тот влез в квартиру, а Каретникова сообщила об этом в милицию. Зачем, пока не ясно. Но думаю, чисто из человеческих побуждений. И только благодаря ей документы оказались у нас.

- Так вы считаете, что бандиты за ней гоняются?

- Именно. Так что обоих авторитетов надо брать как можно скорей. Пока они ещё кого-нибудь не отправили на тот свет.

Костя возмущенно вздохнул и нервно заходил по комнате.

- Брать! Знать бы, где они сейчас...

- Узнай! - кивнул Самохин. - На то ты и опер. Проверь все адреса, по которым они прописаны. Опроси народ. Может, кто и знает.

Костя безнадежно махнул рукой.

- Уже узнал. Махров прописан в однокомнатной квартире. Конечно, соседи никогда его не видели. Говорят, у него за городом особнячок. Но где?

- Нужно узнать. И побыстрее. - Самохин поднялся со стула, выглянул в окно на серое небо, окинул взглядом двор. - И все-таки нам нужно доказательство.

- Доказательство чего? - уточнил Тарасенко.

Самохин повернул голову, хмуро посмотрел на него, словно упрекая в несообразительности, перевел взгляд обратно на небо.

- Их причастности к убийству Горбунова.

Глава 26

Темно-серый "мерседес" тормознул за полсотни метров от танькиного дома, встал у обочины и заглох. За тонированными стеклами ничего не видно: ни кто в нем сидит, ни что делает. Зато изнутри видно все, как на ладони.

Махров внимательно осмотрелся по сторонам. Ни одной машины с сидящим в ней типом не наблюдалось. Да и откуда им тут быть? Вряд ли менты успели узнать все адреса, связанные с Люськой, и насажать по ним наружку.

- Давай, Витек, сунься во двор, - пробормотал Махров. - Посмотри, что и как.

Боксер кивнул, вылез из машины, тихонько прикрыл дверцу, двинулся по тротуару во двор, бросая косые взгляды по темным углам. Через пять минут вернулся, плюхнулся на водительское сиденье, доложил:

- Чисто, Сергеич. Я краем глаза заметил в дальнем углу синюю "шкоду". Похоже, люськина. Значит, они здесь.

- Тогда пошли. Спокойно, не напрягаясь и не торопясь. Не надо привлекать к себе лишнего внимания.

Махров вынул из кармана пиджака электронную записную книжку. На всякий случай он имел координаты всех, с кем были связаны его соратники и любовницы. Как-то так повелось, что и соратники, и любовницы рано или поздно от него сбегали. Приходилось их разыскивать. Поэтому все их связи и "явки" узнавались им заранее. Он набрал танькину фамилию, прочитал:

- Третий подъезд, шестой этаж, пятьдесят седьмая квартира.

Они вылезли и машины, размеренным шагом двинулись во двор, прошмыгнули к третьему подъезду, не задерживаясь, зашли внутрь.

Окна танькиной квартиры выходили на улицу, и Андрей потерял возможность обзора двора. Наблюдательный пункт был устроен не там, где надо. А в условиях открытых боевых действий это равносильно поражению.

И дверь уже сотрясалась от тяжелых ударов.

- Открывайте, ну! - Громкий голос Махрова разносился по пустой лестничной площадке. - Люська, кому сказал! Если не откроешь, разнесем дверь к чертовой матери! Слышь, стерва паскудная!

Витек долбанул кулачищем по деревянной двери, обитой коричневым дерматином, и она ответила глухим стоном. Он разозлился и выхватил из-под мышки пистолет, чтобы разнести её в щепки. Махров остановил его порыв, задержав за локоть.

- Настрелялся уже! Давай так выломаем! У тебя, что, не хватит сил разломать эту фанерную перегородку?

Витек убрал ствол в кобуру, отошел подальше и с разбегу упал на дверное полотно. Дверь задрожала, жалобно скрипнув, но продолжала стоять цела и невредима. Витек пнул её ногой, отошел ещё дальше, насколько позволяла узкая лестничная площадка, и бросился в бой снова. В замке что-то хрустнуло. Наверное, надломился язычок, а может, треснул хлипкий деревянный косяк, в который был вставлен замок.

По всей квартире гулким эхом разносились глухие удары. Андрей сжимал Люську в объятиях. При каждом ударе она вздрагивала и закрывала глаза. Ей казалось, что это удар последний, и сейчас хлипкая преграда сорвется с петель и рухнет на пол.

- Я открою, - сказал Андрей. - Они все равно её сломают. Танька расстроится. Скажет: "Ну, вам-то головы поотрывали, плевать, а вот дверь жалко".

Люська слабо улыбнулась, соглашаясь с его доводами. Андрей отпустил её, подошел к двери. Подождал немного и в перерыве между бросками бугая щелкнул замком. В следующее мгновение дверь со свистом распахнулась, и Витек с размаху влетел в прихожую. Сделав два шага, он шлепнулся на пол, зацепив при этом тумбочку и сковырнув её с ножек. Полежав немного, он стал подниматься, страшно матерясь и потирая ушибленную коленку.

- Ну все, блин, я те сейчас все мозги разворочу! Будешь знать, блин, как такую херню устраивать!

Махров ворвался следом, обогнул ругающегося бугая, мешавшего ему пройти, и ввалился в комнату. Там он увидел Андрея, гордо загораживающего своим худощавым телом Люську. На его лице заиграла злорадная ухмылка, от которой у Люськи побежали мурашки по спине. Она инстинктивно спряталась за своего защитника.

- Вот они, голубчики! - пыхтя злобой, проговорил Махров. - Сидят тут, как два архангела, целуются, понимаешь! Мы их весь день ищем, как проклятые, а они бегают от нас по квартирам! Да из-за вас, тварей, хорошего человека на тот свет отправили! Даже двух! Третий - подонок, сам напрашивался. Ишь, скрываться решили? Значит, сами знаете, что рыло в пуху!

Люська выглянула из-за плеча Андрея, отчаянно бросаясь в ответную перепалку.

- Что тебе нужно? - крикнула она. - Убирайся отсюда! Ничего от нас не добьешься! Гоняется он за нами! Лучше бы за Груздем гонялся. А то подстрелит тебя из-за угла, пока ты варежку разеваешь.

Махров медленно приближался к ним, заговорил сокрушенно:

- Вот ты как запела, Люся! Сразу забыла все, что между нами было! Но я этого не забыл. И не прощу тебе ничего. А ты что, волчара, смотришь? Что, спецом сигнализацию оставил? Думал, мусорня понаедет, нас всех загребут, а ты чистенький останешься? Не всех загребли, как видишь!

- Сигнализацию я отключил, - сказал Андрей, не испытывая ни малейших угрызений совести за провал операции.

- Да чего ты с ним базаришь, Сергеич? - влез Витек, появившись за спиной шефа. - Два удара промеж глаз, и больше он тебе перечить не будет!

- Погоди! - остановил его Махров, подняв ладонь. Ему тоже, как и Груздю, хотелось все выяснить до конца. Есть такая черта у человека - когда он находит то, что долго искал, он останавливается и начинает выяснять, а то ли он нашел, что ему было нужно. - Значит, отключил, говоришь! Откуда тогда мусорня понаехала? Может, ты их заранее предупредил, чтоб они у подъезда ждали? Может, ты уже ментом работаешь, урка вагонная!

Люська выскочила вперед, презрительно скривилась.

- Это я позвонила в ментуру! Я сама. Подождала, когда он выйдет, и позвонила! Понял? Жаль, эти чурки неповоротливые твою тачку сразу не зажали! Не гонялся бы ты сейчас за нами по квартирам!

Махров размахнулся и влепил ей пощечину. Люська отлетела назад, упала на кровать. С трудом поднялась на ноги. Возмущению Махрова не было предела.

- Ах ты, сучка маленькая! Вот пригрел змеюку на своей груди! Сколько я с тобой, тварью, возился, и чем ты меня отблагодарила!

Он хотел подскочить к ней, чтобы ударить ещё раз, но Андрей перехватил его руку, сдавил со всей силы. Несмотря на все старания, Махров так и не смог её выдернуть из его цепких пальцев. Андрей со злостью смотрел ему в глаза.

- Не трогай ее! Это наши дела, и мы будем разбираться между собой!

Витек прыгнул, как тигр. Все-таки осталась в нем спортивная прыткость.

- Убери грабли, дебил! - выкрикнул он боевой клич и точным ударом отбил руку Андрея. Затем с разворота ударил ему в челюсть. Андрей не устоял на ногах, отлетел в угол комнаты. Мощный удар огромного кулака был сродни удару деревяшкой, от которого помутилось в голове.

Махров приблизился к Люське и влепил ей ещё одну пощечину. Она упала обратно на кровать, съежилась от боли и злости, чувствуя свою беззащитность перед грубой силой.

- Спелись, любовнички! - прохрипел Махров. Он подскочил к лежащему Андрею, пнул его ногой по печени. - На пару решили работать, говнюки! Так мне нагадили, во век не отмоешься! Но ничего, Карась меня не сдаст, он своих корешей не сдает! Он тебя сдаст! Ты - никто! Такую сволочь, как ты, сдать одно удовольствие. Никому не впадлу! Так что обратно в зону поедешь. Далеко и надолго! За организацию банды, знаешь, сколько дадут? До пенсии сидеть будешь! Все, отгулялся, волчара!

Андрей поднялся на ноги, но ещё стоял, слегка качаясь и с трудом приходя в себя. Люська поднялась с кровати и прижалась к нему. Он обнял её. Они были вместе. Чувство локтя прибавляло сил. Махрову это не понравилось, и он, скрипнув зубами (благо, они у него были ещё не вставные), схватил Люську за руку, выдернул её из объятий Андрея, прижал к себе спиной, сдавил грудь. Она издала тихий, короткий стон, сморщилась от боли.

- Ты думал, я тебе её просто так отдам! За то, что ты мне поганую дверь открыл! - Махров зачихал своим характерным смехом, вызывающим у всех недоумение, а смех ли это. - Да для меня Люська, как дочь родная. Я её и за десять дверей никому не отдам.

- Больше меня оценивать нечем, как дверями, - вякнула Люська, но Махров с силой сдавил ей грудь, и она захрипела.

- Да я тебя на колени поставлю! - Махров продолжил свой выспренний монолог. - Будешь на меня работать, пока не подохнешь! А Люська моя останется. Моя! Если пикнешь, тут же тебя Самохину сдам. Он мой лучший друг. Кражу на тебя повесит и два трупа в придачу. Осознал, волчара?

Андрей молча, исподлобья, смотрел на него, тяжело дыша. Ну, что тут скажешь в защиту своих прав? Махров-то прекрасно понимал, что у него прав нет никаких. То, что откинутый зек без денег и жилья организовал ограбление квартиры, не вызовет у ментов никакого сомнения. И ни один из них не поверит, что это мог сделать авторитет, которому и без таких хлопотливых дел есть на что жить.

- Отпусти, - скулила Люська. - Между нами все кончено. Ничего не вернешь. Я твоя уже не буду. Лучше подохну!

Она изловчилась и ударила ногой Махрову под коленку. Он вздрогнул от неожиданной боли и ослабил захват. Люська вырвалась, бросилась к Андрею. Он загородил её и в его глазах блеснул яростные огоньки. Единственное оружие, которое у него оставалось, это костлявые, изрядно побитые кулаки. Слабое, конечно, оружие против мясистой кувалды Витька, но все же это лучше, чем ничего.

Махров хотел кинуться на них по первому порыву, но увидев сжатые кулаки Андрея и ярость в его глазах, немного охладил пыл и оглянулся на Боксера. Витек только и ждал, когда Махров предоставит ему простор для активных действий. Он бы давно махнул кулачищем, да боялся задеть шефа по затылку.

- Чего ты стоишь, Витек?

- Жду, когда ты освободишь место для драки, Сергеич.

Махров отошел в сторону. Витек ринулся в бой, принимая боксерскую стойку. Первый же удар мощной кувалды свалил Андрея с ног. Он налетел спиной на стену, больно ударился головой, съехал вниз и сидел уже без движения, тяжело дыша и не сводя глаз со своего мучителя. Витек даже сам удивился, насколько хлипким оказался противник. Он вытащил из-под мышки пистолет, шагнул к нему.

Люська вырвалась из объятий Махрова, изловчилась и со всей силы ударила коленкой Витьку в пах. То ли она промахнулась, то ли у него между ног тоже была кувалда, но он даже не пикнул. Схватил её за шкирку и отшвырнул назад, как котенка. Махров сдавил ей локтем горло, прижав к себе.

Витек опустился на одно колено и приставил ко лбу Андрея пистолет.

- Ну, вот и отпрыгался, волчара, - хрипло сказал он. - Вспоминай молитву, если знаешь! А лучше глаза закрой и усни, чтобы ничего не почувствовать. Все будет быстро и легко!

Андрей разлепил разбитые губы.

- Это что, газовый? - Он решил потянуть время перед смертью. Не хотелось подыхать молча и покорно. Сказал первое, что пришло в голову.

- Ага, - хмыкнул Витек. - Только у меня газ тяжелый. Свинец называется. Отравление смертельное.

- Потом жалеть о содеянном не будешь?

- Нет, - Витек помотал головой. - Я лично четверых кончил. Думаешь, меня будет мучить совесть, если я кончу пятого?

- Думаю, не будет, - прохрипел Андрей. - Мучиться нечему.

Люська с ужасом глядела на пистолет, но не смогла больше и зажмурилась. Андрей, не отрываясь, смотрел в лицо Витька. Но тот не заметил в глазах Андрея ни страха, ни жалобы. Спокойный, осмысленный взгляд, только очень злой. Витек хотел нажать на спусковой крючок.

- Не надо! - вдруг отчетливо сказал Махров.

Витек услышал голос шефа, оглянулся, не расслышав приказ. Чего он там ещё хочет сказать? И так уже все ясно. Заканчивать эту бодягу одним выстрелом, и больше ни слова.

- Не надо, говорю! - повторил Махров. - С ним и так уже все! Зачем тебе лишний труп на душу?

- Ничего, переживу, - проворчал Витек. - Одним меньше, одним больше.

- Я сказал, не надо, - приказным тоном рявкнул Махров.

Боксер опустил пистолет, поднялся на ноги.

- Не люблю оставлять работу незаконченной, Сергеич. Нет человека - нет проблем.

Махров выпустил обессилевшую Люську, похлопал его по плечу, пытаясь убедить в своей правоте.

- С ним и так уже никаких проблем. Завтра будет сидеть в кутузке и переживать о случившемся. И пускай попробует убедить Самохина в своей невиновности.

- Надо добить, Сергеич! - не унимался Витек. - Чего ты его пожалел? Лишний труп, плевать!

- Сам пойми, дубина, он нужен живой. Его уже вся ментура ищет. Так пускай себе ищет. Если его не будет, на кого трупы повесят? На тебя?

Витек медленно осмысливал его доводы, наконец осознал, ухмыльнулся, сунул пистолет в кобуру.

- Ладно, пускай поживет ещё немного. Ты прав, Сергеич.

- Лучше тащи её в машину, - бросил Махров.

Витек схватил в охапку Люську, поволок на выход. После того, что ей пришлось пережить в последние минуты, она была в полуобморочном состоянии и уже не сопротивлялась.

Махров приблизился к неподвижному телу Андрея, ухмыляясь и покачивая головой.

- Ну что, получил её, волчара? Думал, наверное, все, красивую бабу отхватил, отнял у старого пенька. Дураки вы, молодые! Всё хотите так получить, задаром. Задаром ничего не бывает. Только смерть. А любовь надо заработать. Долгим, кропотливым трудом. Таким, как я. Это я её вынашивал, пеленал, из соски кормил. Она моя по праву. Никто не смеет руку протянуть. Тут же оттяпаю! Тебя не убил, знаешь, почему? Потому что я сильнее тебя. Морально сильнее. Сила ведь не в том, чтобы в лобешник из ствола шмальнуть. Сила в том, чтобы оставить в живых, не боясь, что ответят. Вот так-то!

Андрей, не мигая, смотрел на него. Разлепил губы, вытер ладонью вытекающую из разрывов кровь.

- Ты тоже её не получишь. Она сильнее тебя.

Махров покачал головой, ухмыляясь.

- Нет, я сильнее. Я заставлю её делать то, что нужно мне. Она моя вещь. И ты её больше никогда не увидишь. - Он резко повернулся, оставляя за собой последнее слово, пошел в прихожую.

Там хлопнула входная дверь.

Витек вывел Люську из подъезда, обхватив лапой за талию. Ей уже было все равно, куда её ведут и что с ней делают, понимая полную бессмысленность каких-либо действий. Казалось, что все безнадежно рухнуло. Остается только подчиняться. Витек потащил её по улице, усадил на заднее сиденье "мерса". Люська завалилась на бок, откинула голову на спинку. Махров вышел следом, оглядел двор, увидел в дальнем конце среди машин люськину "шкоду". Догнал их, придержал дверцу, которую закрывал Витек.