Фраер вору не товарищ !

- Я её брат. Двоюродный. Здесь проездом. Еду с Севера на черноморское побережье. В отпуск. Сейчас там бархатный сезон. Поплескаюсь в море, полежу на песочке. Ужасно хочу её повидать. А адрес забыл.

Охранник не поверил ему ни на грош. Ни тому, что брат, ни тому, что с Севера, ни тому, что в отпуск. Слишком непрезентабельная внешность была у отпускника.

- Ее сейчас нет. Где она, не знаю. Когда будет, неизвестно.

Андрей понял, что парень не скажет, даже если знает. Таких потасканных типов, как он, в этом заведении не принимают. Ну, а что он хотел? Мягкое кресло, чашку кофе, глянцевый журнал?

- Я могу её подождать?

Охранник недовольно пожал плечами. Мол, если хотите знать его личное мнение, то он против.

- Ждите. Только недолго. Здесь вообще-то нельзя в таком виде...

- В каком виде?

- В облезлом. Документик можно?

Андрей поморщился, помялся, но делать нечего, вынул свою злосчастную справку. Охранник прочитал её с интересом, видно, обожал читать справки и документы, брезгливо вернул обратно.

- Ага. Ясно. Теперь верю, что с Севера, но что на Черное море, нет. Чем докажешь, что брат?

- У нас матери - родные сестры. Я её в детстве пеленал, на руках носил, сопли вытирал. У неё на левой ягодице родимое пятно.

Охранник хмыкнул и отвернулся.

- Я её ягодицы не видел. К сожалению. Спроси у секретарши на втором этаже. - Он кивнул в сторону лестницы. - Может, даст люськин телефон.

Андрей искренне поблагодарил его и отправился наверх. Секретарша Верочка присутствовала на месте и отвечала на чей-то телефонный звонок. Увидев Андрея, она поморщилась, завершила разговор и положила трубку.

- Вам кого?

- Понимаете, девушка. Я двоюродный брат Люси Каретниковой. Давно её не видел, целых шесть лет. Жил на Севере, а она здесь. Совершенно невероятным образом оказался в этом городе. До сих пор не могу поверить. Ужасно хочу её повидать, а адрес забыл.

Верочка слушала его молча и недоверчиво. Наконец прервала:

- Короче, вы хотите ей позвонить. Звоните. Вот её телефон.

Она положила перед ним телефонную книжку, открытую на букве "К". Андрей отыскал люськин номер, взял трубку, дозвонился. Услышал длинные гудки. Долго, долго слушал. Медленно положил трубку на место.

- Никто не отвечает.

- Значит, её нет дома, - радостно сказал Верочка, словно с самого начала в этом не сомневалась.

- Послушайте, девушка, а может, вы мне дадите её адрес? Заеду, и как снег на голову! Вот она обрадуется!

- Вы думаете, обрадуется? - с сомнением сказала секретарша.

- Конечно! - Андрей был искреннен, как дитя. - Иначе придется здесь ждать.

- Здесь не надо. Адрес, конечно, могу дать. Но кто вас знает? Я вам дам, а вы туда со своей бандой...

- С какой бандой?

- С обыкновенной.

Андрей обиженно хмыкнул.

- Вы что, не можете отличить порядочного человека от бандита? Бандиты сейчас чистые, откормленные, довольные жизнью, в хорошей одежде. А порядочные люди... вот как я.

- Да, это точно, - согласилась Верочка. - Ладно, вот вам адрес, а то мне некогда тут с вами... Но если что с Люськой случится, я вас запомнила, учтите.

- Запоминайте на здоровье. - Обрадовался Андрей и, прочитав люськин адрес, запомнил его на зубок.

Глава 12

Посетив три-четыре церкви из тех, что были отмечены на карте города, Боксер ввалился в ореховый кабинет с таким прискорбием на лице, словно явился с похорон, и сообщил, что вечерняя служба состоится в церкви какого-то Ферапонта Кеосарийского. Махров никогда не отказывался от намеченного и редко менял свои планы. Он решил, что им непременно нужно быть сегодня на службе, чтобы покаяться в грехах, коих у него лично немереное количество, а у его "приемного сына" ещё больше. Витек совсем было упал духом, но тут шеф вспомнил о Люське и о том, что неплохо бы по пути наведаться к ней домой и выяснить все-таки, какой бес на неё вчера напал.

Они погрузились в "мерседес" и поехали по направлению к люськиному дому. По дороге Боксер стал жаловаться на жажду и высказал желание перед таким серьезным делом, как исповедь, пропустить по стаканчику. Махров высадил своего подручного возле бара и наказал ему выпить что-нибудь не крепче коктейля. Пообещав вернуться через час, он отправился к своей капризной любовнице, надеясь во всем разобраться самому. Витек с радостью согласился на это условие, так как сейчас ему меньше всего хотелось выслушивать чьи-либо ссоры.

По одному тону звонка в дверь Люська поняла, что заявился он. Звонок был резким, нетерпеливым и требовательным, не предвещавшем ей ничего хорошего, хотя она давно уже от Махрова ничего хорошего и не ждала. Она нарочно выдержала паузу, продолжая сидеть в кресле и курить, затем не торопясь подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела в нем искаженную оптикой физиономию своего "стареющего поклонника". Махров нетерпеливо давил на кнопку, ругаясь на весь подъезд, что его заставляют ждать. Люська смилостивилась и открыла дверь.

Он вихрем ворвался в квартиру, пронесся в комнату, заходил из конца в конец и заорал, подогревая себя смачными ругательствами.

- Нет, что ты вчера устроила, а? Что это за стриптиз, твою мать! Ну, наклюкалась до свинячьего состояния, это ладно! Так давай ещё на весь ресторан сиськами сверкать! Я что, тебя об этом просил? Ты что, хотела меня посмешищем выставить? Выгоню тебя в шею без выходного пособия! Поняла? Будешь на вокзале чучмеков обслуживать!

Люська забилась в уголок дивана, съежилась и даже не пыталась оправдаться. Просто не хотела этого делать. Она привыкла, что вечерами Махров вываливал на неё накопившееся за весь день раздражение. Если спорить и перечить, он ещё больше разозлится, да примется кулаками махать. А так покричит, побуянит, но скоро успокоится и потащит её в постель. А после своего любимого занятия станет шелковый, как шарфик на шее, хоть узлы завязывай.

- Я устала, - тихо сказала она и для убедительности повторила. Устала...

Он перестал ходить, застряв у окна, развернулся и изумленно уставился на нее, увидев перед собой простодушный взгляд ни в чем не повинного человека.

- Ты устала? Отчего устала. По подиуму шлындрать - не велика работа! Не кирпичи таскаешь! А если устала, можешь отдохнуть. Съезди на недельку за границу. Больше не дам. Ты мне нужна здесь.

- Зачем? - уточнила Люська, хмуро глядя на него исподлобья.

- Привязался, - хмыкнул он. - Не могу без тебя. Когда тебя нет, мне чего-то не хватает. Мне плевать, как это называется. Ты должна быть при мне всегда. И я тебя никуда не отпущу. Хочешь ты этого, или не хочешь. Вот так.

Люська с отвращением слушала его, обиженно проворчала:

- Мне осточертели все эти твои траханья и разборки! Терпеть этого уже не могу.

Вот такого он не ожидал! Любые капризы случались, но такого откровенного хамства ещё не было. Он ведь подобрал её на помойке, в каком-то захолустном салоне, отмыл, отчистил, навел лоску и вывел в свет. Кто она была до него? Задрипанная манекенишка - ни рожи, ни кожи. Ведь это он её холил и лелеял, нанимая массажистов и парикмахеров, и сделав из неё звезду подмостков. И в результате получить такой плевок в лицо! Оказывается, все их близкие отношения, вернувшие ему утраченную молодость, всю его любовь и нежную заботу о ней она не ставила ни в грош. Вот этого он, пожалуй, ей не простит! Сейчас простит, потом нет. Он помнит всех, кто нахамил ему когда-то, помнит долго, всю жизнь, пока не отомстит. Чувство мести, как и сексуальное влечение, можно удовлетворить только актом и ничем другим.

Он медленно подошел к дивану, навис над нею и стал гладить по головке, как провинившуюся дочку, от чего у неё похолодело внутри. Вдруг схватил за волосы и сдавил с такой силой, что Люська сморщилась от боли. Но она даже не пискнула, не хотела унижаться до плача.

- Осточертели, говоришь? Могу тебя освободить от этого. Но тогда извини. Полы в привокзальном сортире будешь мыть. Больше никуда не возьмут. Но я тебя потом на порог не пущу. Мне нужна дама из высшего общества, а не поломойка. Так что сейчас должна мне служить.

Он отпустил её волосы, опять погладил по голове, заговорил ласково и душевно.

- Ну, зачем ты меня расстраиваешь, Люся? Я ведь тебя люблю. Вот такую своенравную. За то, что наперекор мне, люблю.

Он сел рядом с ней на диван, приобнял за плечи, поцеловал в щеку. Люська даже не повернулась и никак не отреагировала на его нежности.

- Не делай мне больно, - тихо сказала она.

- А ты не заставляй! Я же тебя ревную. Нет, правда. Ты вчера разделась там, в ресторане, а эти наглые рожи на тебя смотрят и ржут. Я так взбесился, что готов был их всех перестрелять. Ты мне не веришь?

Люська повернула голову, посмотрела ему в глаза.

- Не верю...

- Почему? - зло пробормотал он. - Почему не веришь?

- Ты не из-за ревности взбесился, а из-за того, что над тобой смеялись.

- Ошибаешься, Люся, - улыбнулся он. - Сейчас ты увидишь, как я тебя люблю.

Он стал стаскивать с неё кофточку. Она безвольно подчинилась. Ей уже было все равно, что он с ней делает. Мог бы спокойно сейчас придушить, она бы не пикнула. Наступило оцепенение, которое возникает, когда свалившиеся несчастья перехлес-тывают через край. Тогда устаешь с ними бороться и просто сидишь и равнодушно ждешь, какая ещё гадость свалится на тебя. Вот с таким полным безразличием Люська и отдалась Махрову, как отдавалась ему в последнее время.

На звонок долго никто не открывал дверь, и Андрей уже посчитал, что хозяйки все ещё нет дома. Он расстроился и собрался ждать её хоть до ночи тут на лестнице, как вдруг дверь распахнулась, и на порог вылетела Люська, раздраженная и злая, запахивая одетый на голое тело халат. Андрей замер, боясь спугнуть её своим видом. Она стала старше, грубее и серьезней, но он узнал её мгновенно. Сердце у него сразу подпрыгнуло, и он расцвел счастливой, хотя и довольно глупой, улыбкой.

- Чего надо? - грубо спросила она, увидев за дверью какого-то облезлого бомжа.

- Здравствуй, Люся! - сказал бомж.

Люська недоуменно смотрела на него. Ее мрачная физиономия выражала только одно: где найти такое место, где бы её никто не доставал и не лез в душу. Наконец, в голове всплыли воспоминания далеких дней, и в дверном проеме прорисовалось знакомое лицо, но кто это такой, она вспомнила с трудом.

- Андрей?

- Хорошо, что ты дома. А я уж подумал - тебя нет.

- Ты что, вернулся?

- Ага. Когда-нибудь это должно было случиться. И вот, я тут.

- Как ты меня нашел?

- Проходил мимо какого-то салона мод. И вспомнил, что ты хотела стать манекенщицей. Ты мне писала, помнишь? Зашел и с боем узнал у персонала твой адрес.

Люська продолжала мрачно смотреть на него, и он понял, что она не рада. Совсем. А чему ей радоваться? Прошлое не вернуть, оно безвозвратно ушло, а если и вернется, сейчас будет только в тягость. У неё совсем другая жизнь, нелегкая и несвободная. Она повязана по рукам по ногам и уже не принадлежит себе. Этот бывший зек теперь ей не нужен, она просто не может позволить себе иметь с ним какие-то отношения.

- Я рада, - сухо проговорила она. Ни один мускул на лице не дрогнул, чтобы изобразить подобие улыбки. - Но тебе лучше сейчас уйти.

- Почему? - искренне удивился он.

- Я не одна.

- А с кем, с мужем?

- Нет.

- С приятелем?

- Да нет же. Тебе этого лучше не знать. Уходи, и все. Потом как-нибудь увидимся.

Он пожал плечами.

- А мне некуда идти. Совсем некуда.

Люська занервничала. Не хватало еще, чтобы Махров узнал о нем. Конечно, она может их познакомить. Только вот чем закончится это знакомство? Скорее всего, этот парень больше не сможет произнести ни слова.

- Я тебе потом все объясню. Уходи! - Она попыталась закрыть дверь, оставив его на лестничной площадке.

Андрей решил не отступать и не терять присутствия духа, воспрянутого при виде желанного лица, хоть и подпорченного слегка недовольной гримасой.

- Люся, я надеялся провести с тобой хотя бы один вечерок, развлекая тебя рассказами о своих приключениях.

Люська не меняла выражение лица, и её мрачная физиономия могла у любого отбить охоту даже подходить к ней.

- Какие могут быть приключения на зоне, я знаю, мне уже рассказывали.

- И ты меня даже не впустишь?

- Я сейчас на работе, понял? Ты мне мешаешь.

- На какой работе? - удивленно пробормотал Андрей. Вот те раз! Это что ещё за офис в двухкомнатной квартире? Какой такой работой она может заниматься под вечер, вместо того, чтобы проводить рабочий день в салоне мод?

- Ну кто там еще? - послышался из спальни хриплый мужской голос.

И тут Андрей все понял. Ему сразу стало ясно, какой работой она сейчас занимается, очевидно, подрабатывая после основной. Или основная только для прикрытия? Нет, никак не думал он, что Люська пойдет на панель. Просто отказывался в это верить. Он положил руку ей на плечо, отодвинул её в сторону, распахнул дверь и ввалился в прихожую. Люське пришлось отступить, так настойчиво он полез напролом.

- Ну, давай же ты, проваливай! Если не хочешь стать побитой собакой, уходи отсюда! - все ещё говорила она, пытаясь скрыть за явной грубостью страх. Она испугалась не на шутку, что сейчас Андрей натворит черт знает что, не осознавая даже, с кем имеет дело и к каким последствиям это может привести.

Она схватила его за локоть и со всей силы потянула назад. Андрей мягко высвободил локоть из её руки и упрямо шел в спальню, несмотря на её увещевания и слезные просьбы.

А в спальне его взгляду предстала идиллическая картинка. На широкой постельке под одеялом возлежал немолодой уже мужик и спокойно таращился на него. Сразу было видно, что это хоть и приходящий трахальщик, но чувствует он себя здесь достаточно уверенно и в постели расположился по-хозяйски.

Андрей остановился на пороге, не решив ещё для себя, как ему поступить - сразу вышвырнуть гостя на лестницу или подождать, пока тот оденется. Он посмотрел на Люську, судорожно хватающую его за локоть, и с несвойственным ему сарказмом сказал:

- На работе, значит! А я думал, ты мне вяжешь свитер ко дню рождения.

- Уходи, кому говорят! Вали ты отсюда, дубина! Сам не понимаешь, во что ввязываешься, - хмуро бормотала Люська, начиная осознавать, что он просто так не уйдет, потому как встал на защиту её женского достоинства, рыцарь долбанный.

Андрей увидел лежащую на стуле одежду, в спешке снятую с себя Махровым, когда тот возбудился от люськиных прелестей и поскидывал её в один момент. Он собрал его шмотки, свернул их комком и бросил на постель.

- Одевайтесь, гражданин. Чем бегать по девочкам после работы, шли бы лучше к жене и детям.

Махров хмуро смотрел на Андрея, перевел взгляд на Люську, не меняя выражения лица и не понимая еще, что за тон выбрал для беседы этот сумасшедший.

- Люська, это что за придурок? - попытался выяснить он. - Я что-то давно не встречал таких ненормальных, которые бы обращались ко мне на "вы".

- Уходи, Андрей, уходи, - настойчиво говорила перепуганная Люська, безуспешно пытаясь сдержать нервную дрожь. - Вали отсюда, пока цел и можешь передвигаться сам.

Андрей никак не отреагировал на её слова, даже не пошевелился и не дернулся к двери, чтобы уйти.

- Мы с Люсей давно знакомы, - сказал он. - Очень давно.

- Это что, твой бывший муж? - хмыкнул Махров. - Ты мне как-то рассказывала о своей школьной любви, да, Люсь. Но чтобы у тебя был когда-нибудь муж, такого я не слышал. Может, ты давно его бросила с двумя детьми и забыла, а теперь он явился сюда за алиментами?

- Нет! - крикнула Люська, и немного успокоившись, перестала дрожать. Мы с ним были знакомы, пока он не сел в тюрьму.

- Да что ты! - изумился Махров, продолжая спокойно лежать в постельке. - Свои люди, сочтемся...

Андрей переводил возмущенный взгляд с Люськи на голого мужика, лежащего в постели, и всем своим видом выражал недовольство обманутого мужа, застукавшего жену с любовником.

- Давайте выметайтесь, вам говорят! Или я за себя не ручаюсь.

Махров хмыкнул и зло засмеялся.

- Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело, пацан?

- Не знаю и знать не хочу.

- Я её теперешний муж! Мы с ней уже давно расписаны на всех ресторанных меню, и теперь вот занимаемся супружескими обязанностями. Понял ты, козел?

Если слова Махрова о супружеских обязанностях Андрей мог выслушать спокойно, то последнее высказывание ему резко не понравилось. Он с агрессивным видом двинулся в сторону постели, но был перехвачен по пути насмерть перепуганной Люськой, схватившей его за локоть обеими руками.

- Стой, идиот! Ты даже не представляешь себе, кто этот человек и что он может с тобой сделать!

Андрей остановился и зло посмотрел на нее.

- Да тут и знать нечего! Это какой-то проходимец, которого ты подцепила во время своих прогулок по панели и притащила к себе домой.

Махров перестал усмехаться и вытаращил глаза. Обращение к себе на "вы" он ещё мог как-то пережить, но такое! Он чертыхнулся и стал натягивать под одеялом брюки, затем вылез из постели, натянул рубашку, судорожно заправил её в брюки, надел пиджак, всунул ноги в ботинки, бормоча при этом:

- Ах, ты, мать твою! Я думал, ты хороший парень, и хотел отпустить тебя с миром, а теперь вижу, что ты напрашиваешься на грубость и ждешь, не дождешься, когда кто-нибудь съездит тебе по морде. Ты уже дождался! Раздавлю, букашка!

Он подскочил к Андрею, чтобы исполнить задуманное, но видно, хотел съездить по морде как следует, и потому долго размахивался. За это время он успел как следует разглядеть физиономию наглеца и заметить внушительный, хотя и уже побледневший синяк под его глазом. Он остановил кулак на полпути, и это предотвратило драку. Андрей уже готов был ответить тем же, сжав кулак и отведя руку для размаха.

- Ты кто такой? - буркнул Махров.

- Не имеет значения! - запальчиво ответил Андрей, все ещё держа кулак наготове.

- Отвечай, когда спрашивают, сопляк!

- Слушай, папаша, иди домой, пока я не разозлился!

- Сейчас договоришься! - рявкнул Махров. - Так ты сидел?

- Тебе-то что? Хочешь, чтобы я поделился опытом?

- Заткнись! - Махров был пониже ростом и, стоя вплотную к Андрею, смотрел на него снизу вверх, сверля черными глазами. - Когда вернулся?

- Может, тебе всю биографию рассказать?

- Домушник?

- Сам ты домушник!

Махров тяжело вздохнул, поняв, что здесь толку не добьешься, и посмотрел на Люську. А Люська поняла, что если она сейчас не вмешается, эта ссора закончиться очень скверно и, может быть, даже смертельно для одного из них. Кто будет этим неудачником, она ни секунды не сомневалась.

- Да прекрати ты, долбанутый! - Она схватила Андрея за локоть и попробовала оттащить. - Если не хочешь оказаться в морге с дыркой в башке, убирайся отсюда немедленно!

Андрей выдернул руку, не желая отступать ни на шаг. Но Махров отошел от него сам, вынул из кармана пиджака мобильный телефон, стал набирать номер. На другом конце было занято, он ругнулся, набрал снова, и, не получив ответа, сунул телефон обратно в карман.

- Слушай меня, недоносок! Есть одно серьезное дело для тебя. Ты только никуда не уходи, ладно! Я сейчас вернусь, поговорим по душам. - Махров пошел в прихожую, открыл входную дверь и исчез.

Андрей проводил его хмурым взглядом, вполне удовлетворившись позорным бегством противника.

Люська в отчаянии опустилась на кровать. Она ощутила всеми своими нервами, что сейчас произойдет нечто ужасное и гнусное. Этого недотепу просто размажут по стенке, устроят мордобой у неё на глазах и зальют кровью всю квартиру. А вида крови она не выносила. Особенно, когда она растекается лужей на полу.

- Ну какой же ты идиот! - причитала она, сидя на постели и раскачиваясь вперед-назад, как китайский болванчик. - Это же не человек, это Махров! Он тебя отправит на тот свет и даже не почешется. У него же целая банда отпетых головорезов. Один Боксер чего стоит - такая туша, взмахнет кулаком, и тебя нет. На его счету уже десяток таких, как ты!

Наконец до Андрея дошло, что он связался не с простым любителем прогулок на стороне, а с какой-то серьезной фигурой. Этот человек, которому он без задней мысли высказал несколько нелестных слов, может быть действительно опасен. Что-то неприятное зашевелилось внутри, но страха не было. Такого страха, чтоб бежать без оглядки, он совсем не ощущал. Понимал, что вроде бы нужно чего-то бояться, но как-то совсем не было страшно. Нет, все-таки тюрьма калечит человека. Обычные человеческие чувства уже не доступны.

- Что, правда? Вот, черт возьми! А мне показалось, так, плюгавенький какой-то, пришел развлечься, пока жена думает, что он на работе.

- Я что, тебе врать буду! - уговаривала его Люська. - Он же авторитет. У него свой район. Все ворье у него под началом. Он только кликнет, сразу сбегутся. И тебе конец. Так что вали отсюда, Андрей, уходи, беги, пока не поздно. Давай, убирайся!

- Как же ты с ним связалась? - проворчал он. - Я ведь тебя оставил совсем другой. Ты была такая чистая и непорочная. А теперь что...

Она хмуро смотрела на него, отвернулась, опустила глаза в пол.

- Теперь наша жизнь стала такой, что надо под всех ложиться. Под спонсора, под начальника, под соседа. Только тогда чего-то в этой поганой жизни добьешься. Понял? А сейчас давай уходи и не трепи мне нервы.

Андрей пожал плечами, взял и сел на стул.

- А мне некуда идти. Понимаешь, Люся? Совсем некуда. Мать умерла. Квартиру отобрали. Там теперь какой-то дед живет.

Люська вскочила с кровати, заходила у него перед носом и страшно заругалась.

- Ты что, дурак? Неужели не понимаешь? Если ты сейчас не уйдешь, тебя отсюда вынесут. Вперед ногами. Он сейчас вернется сюда с этим боровом и все! Два удара и ты уже лежишь на полу, а душа отлетает к потолку!

Андрей печально смотрел на нее, не спуская глаз. Люська стала ещё красивей и женственней, и она уже совсем не та худенькая девочка с длинными волосами, какой он её запомнил. Но куда-то подевалась её мягкость и теплота, она стала холодной и злой, и совсем чужой. Впрочем, он тоже не подобрел за эти годы.

- Вообще-то, этот тип просил меня остаться. Кажется, он говорил про какое-то дело. А я как раз сейчас не занят. Может, стоит подождать, а, Люсь?

Он, конечно, понимал, что сейчас прибежит этот самый Махров и, наверное, притащит с собой свою банду. Но пока он не совершил ничего такого, за что его стоило бы отправить на тот свет, как обещает Люська. Да и столько он натерпелся за эти дни, что такая неприятность, как разговор с криминальными личностями, особо не повредит. Он общался с ними на протяжении долгих лет, и они ему теперь как родные. К тому же, идти ему некуда, а возвращаться обратно на воровскую хазу нет никакого желания. Там грязно, холодно и тоскливо. И ещё он хочет есть. Сейчас бы перекусить немного и тогда он свалит. Не идти же голодным. В общем, он решил для себя так: будь что будет.

Тем более, что Люська уже успокоилась, и её раздражение ушло. Вот только что ходила, кричала, ругалась, а тут сникла и смотрела на него с жалостью, как смотрят на убогих: чего уж там, все равно скоро загнется. Она подошла к нему, опустилась на колени, взяла его руки в свои ладони, заглянула в глаза. Хотела, чтобы он ей поверил.

- Андрюша, дорогой, умоляю тебя, вали ты отсюда, а! Уходи ты! Он же сейчас вернется. Только не один, а со своим бугаем. Витек хороший парень, но когда его попросят, сразу достает ножик и режет любого на столько частей, на сколько закажут. Я ведь тебя не обманываю. Если он тебя попросил подождать, это значит, надо бежать без оглядки. Ради хорошего дела Махров не станет надоедать с просьбами. Я его знаю.

Андрей искренне переживал, что не может выполнить её просьбу.

- Люся, я тебе верю. Но и ты пойми меня. У меня осталась только ты одна. Я не хочу от тебя уходить.

Она в отчаянии продолжала уговаривать, надеясь на последние остатки его разума. Ведь не настолько же он там, на зоне, отупел, чтобы не понимать очевидной опасности.

- Потом поговорим, ладно. Завтра, послезавтра, через неделю! А сейчас беги давай и побыстрее. Каждая минута отнимает у тебя один шанс остаться в живых. Уразумел или ещё нет?

Он это, конечно, уразумел. Но ничего уже поделать не мог. Ему так захотелось остаться здесь, что какие-то эфемерные угрозы казались наивным пустяком. Когда тебя гонят, так не хочется уходить. Впрочем, если бы этот крутой мужик хотел с ним расправиться, то не стал бы бегать за подмогой. В конце концов, он и не с такими имел дело, и ничего, вроде пока живой.

- Люся, очень есть хочется. Сделай что-нибудь. С утра ничего не ел.

Люська отбросила его руку и вскочила, скорее даже отпрыгнула от него.

- Ну и черт с тобой! Мне-то что! Иди жри! Хоть наешься перед смертью!

Она понеслась на кухню, демонстративно загремела там кастрюльками, зашумела водой. Вынула из холодильника пачку пельменей, сыпанула их в холодную воду, только что налитую из-под крана. Нет у неё никакого желания готовить сейчас что-то вкусное и съедобное. Было бы под рукой какое-нибудь ядовитое вещество, она бы, наверное, сыпанула и его, только бы все это поскорее закончилось. Озверела она уже от всего.

Глава 13

Витек обосновался за столиком бара, потягивая через соломинку один за другим разнообразные коктейли и с видом прирожденного дегустатора сравнивая их вкус. Между глотками он трепался с какой-то девицей по мобильному телефону, предлагая ей серьезно поговорить о смысле религии у него в постели.

- Я сейчас в церковь иду, - хвастался он ей. - А потом могу за тобой заехать. Подъедем ко мне домой, и я тебе кое-что покажу, чего ты ещё не видела.

Вдруг в бар ворвался Махров, чуть не сшиб столик, стоявший рядом с входом, подлетел к Витьку и хлопнул со всей силы по спине. Витек чуть не подавился соломинкой, а трубка вылетела у него из рук и шлепнулась на пол.

- Какого черта ты здесь треплешься? - разорался Махров, не обращая внимания на посторонних. - Когда нужно, до тебя не дозвониться! Ну, чего расселся? Давай выползай из-за стола! Поднимай свою жирную задницу! Живо!

Витек захлопал глазами, как напуганная хулиганами школьница, раздраженно поставил стакан на столик и обиженно посмотрел на шефа.

- Ты же мне сам сказал здесь сидеть, коктейль пить, - пробормотал он. - Я и расположился на час. Пять выпил, осталось ещё три попробовать. У них в меню больше нет. А что, служба началась?

- Какая ещё служба? Все, клюква отменяется! У тебя ствол с собой? Махров схватил его за воротник, отвернул полу пиджака, сунул руку ему за пазуху и проверил наличие пистолета. - Ну все, понаделаешь ему дырок, если что! Будет, как швейцарский сыр!

- Кому, Сергеич? - Витек нехотя выбрался из-за столика, почесал затылок и, сунув руку в карман, швырнул на тарелку несколько мятых купюр.

- Сейчас все узнаешь! Давай пошли! - Махров шел к двери, размахивая руками и пугая редких посетителей. - Потом наваляешь ему, чтобы он осознал всю меру своего ничтожества.

- Осознает, Сергеич! - послушно кивал Витек, обгоняя шефа на повороте.

Они запрыгнули в "мерседес", и Витек завел двигатель.

- Едем к Карасю! - Махров дернул левой рукой ручку переключения передач.

Машину трясануло вперед, и Витек схватился за руль.

- Разворачивайся к вокзалу! - скомандовал Махров.

- Как же я сразу... - пробормотал Махров. - Банщик же сказал: худой, ростом повыше него, с синяком. Неужели, он!

- Да кто, Сергеич? - переспросил Витек и махнул на разворот посреди улицы через две сплошные перед носом засигналившей иномарки.

- Тот, кто нам нужен! - радостно объяснил его "приемный отец".

Два старых вора, на удачу, были дома и растягивали удовольствие от единственной бутылки водки, которую могли себе позволить. Когда громыхнул звонок, Карась только-только долил в свой стакан последние капли и уже изготовился перелить их в рот.

- Мусора! - испуганно дернулся Мятый и быстро опрокинул в себя свой стакан с последними сорока граммами. - Если заметут, так хоть не останется.

Карась отставил стакан в сторону.

- Типун тебе на язык, - проворчал он, торопливо вылез из-за стола и поковылял к двери, из-за которой уже слышалась ругань. Глянув в глазок и не увидев в нем серых фуражек, он поспешил отпереть дверь.

За дверью торчала хмурая физиономия Махрова, а за его спиной громоздился двухметровый детина, физиономия которого ничего не выражала, разве только полное недоумение, вызванное непонятными действиями шефа.

- Это ты, Сергеич? - удивился Карась. - А ломишься в дверь, как мент. Мы уж думали, это они и заявились. Не мог аккуратно позвонить?

- Не мог! - рявкнул Махров и, толкнув старика в бок, влетел в квартиру. - Где этот вокзальный прощелыга? - он протопал в комнату, в которой, на удивление, никого не оказалось. Быстро окинув её взглядом, он увидел торчащую из-под занавески ногу. Он рванул занавеску в сторону. - А, вот ты где! Уже прячешься от меня! Ну, твое счастье, что ты здесь! Ужасно хотел видеть твою плебейскую рожу!

Мятый с перекошенным от страха лицом вылез из-за занавески и испуганно жался к стене. Видно, он не привык к такому вниманию по отношению к своей скромной персоне.

- Это не я, Сергеич! Я не при чем, - забормотал он. - Я ничего не делал!

- Ты, ты, не отказывайся, - Махров тяжело дышал ему в лицо, вгоняя его в крайнюю степень испуга. - Ты мне говорил про спеца-шнипаря. Длинного, худого, с фингалом. Говорил или нет?

Мятый побледнел и затрясся. К тому же, откуда-то сверху на него наплывала чья-то громадная туша, грозя размазать по стене, к которой он прижался.

- Я...я говорил, - начал заикаться он. - А что случилось? Он хороший парень, только слегка двинутый. Мы ему деньги предлагали, а он отказался. Понятно, что ненормальный. Кто же от денег отказывается?

- Так он точно домушник? - наседал Махров, нависая вместе с Витьком над карманником. - Или тебе это показалось с перепоя?

- Вот те крест, Сергеич! - перекрестился Мятый. - Я же его на суде хорошо запомнил. Еще тогда подумал, вот бы нам такого парня в бригаду. А то Карась уже староват по форточкам лазить. А про меня и говорить нечего, я только по карманам.

Махров приблизил к нему лицо и пристально поглядел в перепуганные глаза. Мятый зажмурился, предчувствуя, что сейчас его будут бить. За что, он ещё не знал, да это было и неважно. Когда изобьют до полусмерти, тогда скажут, за что. Такова сущность вора - бояться. Если вор не боится, он неосторожен и легко попадается. Мятый это понимал, поэтому боялся по любому поводу и даже без повода.

- Ты его узнаешь, если я тебе его покажу? - медленно с расстановкой произнес Махров.

Мятый враз успокоился и, кажется, перестал дрожать. Понял, что бить не будут.

- Конечно, Сергеич! О чем речь! Когда прикажете. Мне его узнать, раз плюнуть. Я его через шесть лет узнал, а сейчас-то! Мы же с ним вчерась хлопнули по рюмашке. Вот он тута за столом сидел. Скажи, Карась. Как это я не узнаю...

- Ну сидел, сидел, - проворчал старый вор. - Худой, с фингалом...

- Короче, - прошипел Махров и отошел от Мятого, оставив его в покое.

Мятый отодвинулся от стены и даже заулыбался. Поправил пиджачок, выправил стан, поднял голову. Понял, засранец, что от него сейчас зависит дело и что к нему обращаются за услугой, которую только он может оказать.

- Хватай его под мышку и тащи в машину, - сказал Махров Витьку. Тот молча кивнул и двинулся на Мятого.

Вид его свирепой физиономии заставил воришку снова затрепетать.

- Зачем? Ничего не надо! Я сам пойду. Что мне стоит? Что я, до машины не доковыляю? - Мятый прижался к стене, обошел Витька стороной и быстренько направился к двери. Тот хмуро следил за ним.

- Поехали с нами, Петрович, - предложил Махров старику. - Кажется, большое дело наклевывается. Если этот парень точно спец, будем хату брать. Ну, что, ты согласен?

Карась почесал затылок. Схватил стакан с остатками водки, одним глотком выпил его и, сунув в рот кусочек хлеба, медленно зажевал.

- Да я-то согласен, если дело стоящее. Чего не согласиться? Главное, чтоб этот спец фуфлом не оказался.

Он быстренько накинул потрепанную куртку, и когда все вышли, тщательно закрыл дверь квартиры на два массивных замка, словно боялся кражи.

Андрей и Люська в это время сидели в кухне и ужинали, как добропорядочные супруги в лучшие годы совместной жизни. Но спокойно сидел один Андрей, уставившись в тарелку и тщательно пережевывая недоваренные пельмени из пачки. Или делал вид, что спокоен. Люська же трепетала, как осенний листок на ветру, содрогаясь от предчувствия неумолимо надвигающегося кровопролития. Чего-чего, а этого она не выносила и всячески избегала. От осознания того, что все произойдет сейчас у неё на глазах, кровь стыла в жилах.

- Вкусно? - спросила довольно ехидно.

Андрей поднял голову, слегка улыбнулся, пытаясь подбодрить её, а заодно и себя.

- Очень! Ко всем твоим замечательным качествам красивой женщины можно добавить ещё одно - ты отлично готовишь.

Люська возмущенно вздохнула и посмотрела на него с плохо скрываемой злостью.

- Ты что, издеваешься надо мной?

- Ну что ты, Люся, даже не думал!

- Нет, ты можешь вот так спокойно сидеть и жрать эти куски кошатины, не думая даже о том, что это последний ужин в твоей жизни?

Андрей проглотил пельмень и аппетитно причмокнул.

- А что? По-моему, вполне съедобное варево. Вот ещё бы сметанки...

- Перебьешься... Могу ещё добавить эти огрызки, если они тебе так понравились. - Она вскочила из-за стола и насыпала ему в тарелку оставшиеся пельмени, плавающие в холодной воде. - У меня бы кусок в горле застрял!

- Тебе жалко, что ли?

- Мне жалко? Да ешь, сколько влезет, мне-то что! Хочешь, ещё курицу пожарю? Просто возиться неохота. Могу накормить тебя до отвала. Последнее желание умирающего - закон. Ты себе решил, да: на тот свет с полным желудком?

- Рано хоронишь, Люсь, - сказал он, даже не изменив тона и скорости жевания. - Мы ещё на нашей свадьбе погуляем!

Она хотела послать его подальше и уже открыла рот, как вдруг загремел звонок. Хамский, грубый, неумолимый. Люська вздрогнула и затрепетала ещё сильней. Просто затряслась нервной дрожью. Андрей спокойно сидел и жевал себе, как ни в чем не бывало.

- Это они! - сказала она, с трудом поборов первый испуг. - За тобой пришли! Сейчас тебя так расцелуют, что живого места не останется. Можешь быть уверен, у них любовь крепкая. Кого полюбили, то все, до могилы. А это у них не задержится. Вот сидишь жуешь, а через полчаса уже надо на венок скидываться.

Звонок продолжал неумолимо греметь на всю квартиру.

- Открой, - сказал он. - Не заставляй людей ждать.

- Может, ты сам откроешь? - предложила она. - Они ведь к тебе пришли. Я-то им не нужна. Махров уже получил от меня все, что хотел.

- Я не могу, - он покачал головой. - Я здесь никто. А ты хозяйка. Это ты должна встречать гостей хлебом с солью. Я открою, а ты скажешь потом, что я вожу в твой дом всякую шваль.

Пока они препирались, в дверь стали стучать. За ней послышались грубые выкрики и крепкие выражения. Но дверь была стальная, ничем не пробьешь, только разве динамитом, да, наверное, его не оказалось под рукой.

- Я открываю, - произнесла Люська торжественно и спокойно, как будто собиралась открыть бутылку шампанского.

- Давай, давай, а то они сейчас себе кулаки порасшибают, - пробормотал Андрей.

Люська протопала в прихожую, открыла внутреннюю дверь и щелкнула замком на стальной. Дверь распахнулась в одно мгновение. За ней торчал разъяренный Махров, за его спиной громоздился Боксер со зверским выражением на лице, а по бокам ещё двое: коренастый старик с седой головой и невзрачный мужичок с подбитым глазом.

- Чего вы раздубасились? - заголосила Люська. - Его нет! Он ушел! Я спать ложусь! Уходите!

Махров оттолкнул её в сторону. Она отлетела от двери, как мячик. Мужички ввалились в квартиру, как к себе домой, не обращая внимания на её призывы. Махров пробежался по комнатам и, никого не обнаружив, заглянул на кухню.

Андрей спокойно сидел за столом и невозмутимо резал хлеб большим кухонным ножом. Он исподлобья посмотрел на Махрова и принялся резать новый кусок.

Мужички подтянулись за командиром, просочились на кухню и встали по шеренге, разглядывая невозмутимого парня. Что-то было в его поведении спокойное и уверенное, и это сразу почувствовал Махров. В глазах паренька он не увидел страха. К тому же у него в руке поблескивала длинная и тонкая полоска стали, а её вид действует на людей сидевших завораживающе.

- Ждешь, значит, - сказал он. - Это хорошо, что не сбежал. Значит, с тобой можно иметь дело.

- Опять ты, - удивленно проговорил Витек. - Снова эта рожа засветилась. Второй раз мне на глаза попадается, Сергеич.

- Ты чего к нам не заходишь? - радостно пробормотал Мятый.

- Присаживайтесь, - предложил Андрей. - Не стоять же в дверях.

Мятый повернулся к Махрову и, захлебываясь, закричал ему в ухо, горя глазами и с чувством жестикулируя клешней:

- Это он! Я тебе говорю, это он! Я про него тебе и говорил. Вот он с фингалом. Этот парень такие дела проворачивал, дух захватывало!

Махров, не слушая его больше, приблизился к столу и сел на табуретку напротив Андрея, не сводя с него своих пронзительных глаз. Витек зашел с другой стороны, но, поглядев на нож, предпочел держаться на безопасном расстоянии.

- Кто ты такой? - хмуро спросил Махров.

- Волков.

- Это ты тут шесть лет назад по хатам лазил? - Махров осуждающе оглянулся на Мятого. Тот отчаянно закивал головой. На его лице сияла глупая улыбка. Чему он так радовался, понять было трудно. Наверное, радость вызывала встреча с живой легендой воровского мира.

- Ну было дело!

- Тут о тебе такие сказки рассказывают, - проговорил Махров. - Не человек, а легенда. Видел я много легенд, но такой невзрачной ещё не приходилось.

- Я не настаиваю на причислении меня к лику святых, - буркнул Андрей.

- Говорят, ты хороший спец был. Мог любую дверь с закрытыми глазами открыть, да? Но тебе несказанно повезло с друзьями, и они сдали тебя ментам.

- Это было давно и неправда, - заметил Андрей. - Чем сказки перевирать, спросил бы меня. Я один хаты чистил. Любил работать в одиночку. Сейчас не люблю. И не собираюсь.

Махров насупился и посмотрел на Боксера. Витек полез за полу пиджака, туда, где находился пистолет, понял, что пора выполнять наказ хозяина. Андрей отложил хлеб в сторону, но ножа из рук не выпускал.

- Ладно, хоть ты и напрашиваешься на пулю, и когда-нибудь её точно получишь, пока могу сохранить тебе жизнь, - примирительно сказал Махров. Мне такие парни, как ты, нужны. Могу предложить хорошую работу. Очень выгодные условия. Плачу зелеными и сразу. Не надо стоять в очереди за зарплатой.

Андрей помотал головой.

- Вообще-то я на завод собирался, электриком. Буду лампочки менять и провода тянуть. Восьмичасовой рабочий день с перерывом на обед и двумя выходными. Мечта!

Мужички на секунду притихли, с трудом переваривая услышанное, и вдруг разразились непринужденным смехом. Витек громко ржал, его живот сотрясался и подпрыгивал. Карась степенно хмыкал. Мятый противно подхихикивал. Один Махров был серьезен. Ему казалось, что смеются над ним.

- Чё, перевоспитался? - хихикал вокзальный воришка. - Неужели в зоне работать научили? А я так и не допёр! Не способный к наукам. Полная бездарь. Даже гвозди забивать не умею.

- Ссучиться хочешь? - влез Карась. - Я бы всех этих ссученных мочил на месте. Они дис-крен-детируют нашу профессию. Вором родился, вором и умереть должен!

- Развесили уши! - взвился Витек. - Он такой же вор, как я балерина. Давайте я пощупаю у него между костями, сколько там мяса. Если влезет вот это перышко, то и базарить нечего.

Махров, не сводя глаз с Андрея, хмуро слушал высказывания мужичков. Но скоро ему это надоело. Разговор уходил в сторону от сути.

- Закончили базар! - рявкнул он. - Витек, заткнись! И вы закройте свои форточки! Поквакали и в тину! Я сам буду решать, кого мочить, кого целовать! Мы ещё не договорили!

Мужички замолкли. Даже Витек угомонился и непонятливо уставился на шефа. Махров оглянулся на Люську.

Люська испуганно выглядывала из-за двери, не решаясь заходить и со страхом наблюдая за развитием событий на кухне. Она уже оплакивала своего старого знакомого, но что-то дело затянулось и никак не шло к развязке. Видно, этот парень что-то собой представляет, раз с ним тут ещё разговаривают.

Махров перевел взгляд на Андрея.

- А она тебе зачем?

Андрей посмотрел на Люську.

- Нужна. Красивая женщина, заботливая, ласковая. Мечта поэта. Где ещё такую найдешь? Я без неё никуда.

- Это она ласковая? - удивился Махров. - Я за ней этого не замечал. Не наговаривай зря. Норовистая кобыла не так брыкается. Не мог себе получше найти? Еще скажи, женишься на ней.

- А что, могу пригласить на свадьбу. Всех. Хотя вот этого не приглашу, - Андрей показал на Мятого. - Украдет чего-нибудь.

- Да ладно, сам-то! - обиделся тот.

Люська хмыкнула и недоверчиво покачала головой. Ей вся эта затея сразу показалась бредовой. О какой ещё свадьбе они толкуют, когда сейчас перебьют друг друга в конце разговора? Она протиснулась к раковине, закрутила капающий кран, что-то прибрала на столе. Все пыталась унять нервное состояние и дрожь в руках.

Махров улыбнулся и посмотрел на нее.

- Рад за тебя, Люсьен. Поздравляю! Нашла свое счастье, наконец. А то все ко мне приставала: "Женись, да женись". Был бы рад, да не могу доставить тебе этого удовольствия. Моя последняя супруга не дает мне развода. Правда, я её восемь лет найти не могу. Наверное, на запад удрала. А я так женатый и хожу.

Люська с отвращением отвернулась.

- Да нужен ты мне! А он тем более! Оставьте вы меня все в покое!

Махров обернулся к Андрею. Улыбка сползла с его губ. Глаза налились злостью. Приоткрылось подлинное лицо настоящего хищника.

- А компенсацию кто платить будет? Она ведь мне принадлежит. Думаешь, я её тебе просто так отдам, за здорово живешь? В наших кругах так не принято. За неё платить надо.

- Я тебе не вещь, - буркнула Люська.

- Нет, ты вещь! - рявкнул Махров и ударил кулаком по столу. - Ты моя вещь! Я тебя купил! Ох, и дорого ты мне обошлась! За эти бабки я штук пять таких, как ты, купил бы.

Люська осеклась и втянула голову в плечи. Как это не неприятно, но доля истины в его словах есть: на неё потратили очень большие деньги. Но купил ли Махров её за них, это ещё вопрос.

Андрей поглядел на мужичков. Витек пристально смотрел ему в глаза и, казалось, готов был его растерзать, так руки и чесались. Карась и Мятый стояли насупившись. Чувствовалось, что они тоже не на его стороне.

- И сколько тебе надо, интересно? - спросил он, даже не пытаясь торговаться, а всего лишь стараясь понять, что у этого авторитета на уме.

Махров покосился на Люську.

- Люся, дорогая, пойди телевизор посмотри, нам поговорить надо. И включи погромче, а то здесь стены тонкие, ещё соседи услышат наш разговор. - И прикрикнул, увидев, что Люська не двигается с места. - Ну, не стой, как манекен!

Люська испуганно посмотрела на Махрова, бросила печальный взгляд на Андрея, повернулась и пошла в гостиную, включила на всю телевизор. По квартире разнеслась жуткая долбежная музыка, которая может заглушить собой любые голоса и даже крики. Убивать станут, никто не услышит.

Витек проводил её до комнаты, вернулся и плотно прикрыл кухонную дверь.

Андрей напряженно следил за его действиями. Если сейчас начнется буча, самый опасный противник - этот бугай. В него первого надо втыкать нож. Остальные сами разбегутся, когда основной упадет на пол. Но что-то пока никаких активных действий не начинают, и похоже, не собираются.

Махров посмотрел на нож в его руке, ухмыльнулся.

- Перышко-то положи. Мы люди свои, боятся нечего. Чего так напугался?

Андрей хмыкнул и положил нож на стол.

- Так те, которые свои, самые опасные. Нет?

- Возможно, - согласился Махров и показал ему один палец. - Одну. Всего лишь одну. Это будет легко и безболезненно. Никакого напряга. Мои парни тоже смогли бы, но у тебя это лучше получится. Главное, такой стимул есть! Ради люськиных прелестей можно и постараться.

Андрей хмуро смотрел на него, начиная догадываться.

- Не понял? - удивился Махров. - По-моему, я очень понятно сказал. Что-то не вижу радости на лице и не слышу криков восторга? Я ведь прошу такую мелочь, что Люська могла бы обидеться. Ну что, согласен? Сделаешь мне одну хатку, и Люська твоя. Отдам тебе её со всеми причудами и капризами. И ещё хорошие бабки получишь.

- Вообще-то я собирался завязать. - Покачал головой Андрей. - Врачи запретили. У меня на эти дела аллергия. Как услышу про них, сразу тошнота и жуткий понос.

- А ты не торопись с ответом, - усмехнулся Махров. - Мы можем хорошего врача найти. Вон Витек у нас бывший врач. Ты на кого, Витек, недоучился, на дантиста или на акушерку?

- На хирурга недоучился, - подтвердил Витек. - Но аллергию могу вылечить за один сеанс. Два удара и здоров. - Он потер свой громадный кулачище.

- Понял? - сказал Махров. - Выгодный обмен предлагаю. Ты мне хату, я тебе Люську и пачку зеленых. Правда, придется повозиться. Там сложные замки и сигнализация. Но ты ведь не вчера родился, так? Откроешь запросто! Что тебе стоит какую-то дверь открыть. Зато барахла там! Золота, картин, антиквариата! Как в "Эрмитаже". Прямо не квартира, а музей изящных искусств.

- Вообще-то, я в музеях не работаю. - Андрей мотнул головой. - Это народное достояние, а я патриот.

- Не хочешь, не бери. Это я тебе предложил для большего стимула. Мне-то другое там надо. Хочу посмотреть, что у хозяина в сейфе лежит. Сделаешь это дело, и завязывай себе...

- Можно подумать? - уточнил Андрей. - До завтра. А то как-то так сразу, с корабля на бал.

Махров резко встал. Даже задрожала чашка на столе.

- Ну, подумай! Только смотри, другого случая может не представится. От такого предложения обычно не отказываются. Даже если ничего не умеют, все равно соглашаются. Просто ничего другого не остается. - Показал пальцем в сторону гостиной. - Не говори ей, не надо.

Он повернулся и двинулся на выход.

- Дурак будешь, если откажешься! - бросил Мятый и шмыгнул вслед за ним.

Карась смерил Андрея презрительным взглядом и степенно вышел из кухни. Витек дернулся следом, но вернулся и постучал толстым пальцем Андрею по плечу.

- Откажешься, ты - труп, - внятно сказал он и исчез.

В прихожей с грохотом хлопнула входная дверь.

Люська защелкнула все замки, повернула ручку щеколды. Когда она вернулась на кухню, Андрей, как ни в чем не бывало, уничтожал оставшиеся пельмени.

- Ну, ты и тип! - присвистнула Люська. - Оказывается, ты стал таким же бандюгой, как Махров. Уж если вы начали торговаться из-за меня! И сколько он тебе предложил?

- Он тебя недооценил, - буркнул Андрей. - Ты стоишь гораздо больше.

- Больше, чем что?

- Чем это дело. Он предложил мне взяться за старое.

- И ты согласился?

- Я сказал, что подумаю. Может быть, откажусь.

- Откажешься?! - Люська выхватила у него из-под носа пустую тарелку и швырнула её в раковину. Сказала удовлетворенно, как будто радовалась его полному фиаско: - Тогда ты не жилец! Два удара и тебя нет. Один раз ударят по твоей голове, второй раз по крышке мусорного бака, в который тебя выкинут. Учти, чужих они не хоронят. Только своих. Экономят, собаки, на похоронах.

Андрей пристально смотрел на нее. В его глазах была тоска. Когда на человека одно за другим сваливаются несчастья, его уже трудно чем-то напугать. Он их принимает со спокойной душой, как нормальную закономерность. Он не спрашивает себя, почему ему так не везет, он просто ждет, когда свалится следующее.

- Ты что-то хочешь мне предложить, Люся? Может быть, у тебя припасен для меня хороший совет? Давай, говори.

Люська заходила по кухне из угла в угол. На её лице читалась бурная работа мысли. Она мгновенно проиграла несколько вариантов. Наконец, выбрала самый простой и безопасный.

- Уезжай отсюда! Вот прямо сейчас. Выходи из дома и направо в сторону вокзала. Я дам денег на билет, если у тебя нет. Давай, давай, двигай! Чего сидишь? Покупай билет как можно дальше и чтоб без остановок.

- И куда я поеду? - Андрей серьезно смотрел на нее. - У меня никого нет. Меня нигде не ждут. Самый близкий мне человек - это ты. Я так долго тебя искал.

Люська возмущенно уселась на табуретку, схватила сигарету, закурила и выпустила облако дыма ему в лицо. Он замахал рукой, разгоняя туман.

- Тебе что, не ясно - он меня ни за что не отдаст. Я его знаю. Чтобы он с кем когда поделился. Скорее удавится.

Андрей почесал затылок. Оказаться на помойке вместо кладбища мрачноватая перспектива. Да и на кладбище тоже.

- А другого варианта нет?

- Нет. Так что уезжай. И про меня забудь. Как будто меня и не было. Она замолчала, о чем-то подумав. - Хотя это тоже не выход. Ты Махрова сильно обидел. Ему обычно не отказывают. Знаешь, он ведь как малое дитя, обидится до слез. Они тебя все равно найдут.

- Значит, придется согласиться. Он пообещал хорошие бабки. А что за жизнь без денег?

Люська затянулась со всей силы, с шумом выпустила дым. Он подумал, глядя на нее, что она совсем стала похожа на мужика.

- Какие деньги? Ты что, дурак? Сделаешь ты это дело, не сделаешь, в любом случае тебя шлепнут за ненадобностью. Никаких денег ты не получишь!

- Значит что, выхода нет? Откажусь - шлепнут, соглашусь - то же самое.

- Остается только один вариант - спрятаться где-нибудь подальше от этого города! Тебе здесь не жить. Все, давай собирайся!

Люська встала и пошла в прихожую. Отыскала его вещмешок и бросила у входной двери, отряхнув руки, словно это была куча мусора. Андрей направился за ней, подошел сзади, обхватил за талию, развернул к себе лицом, посмотрел в её наглые, но такие очаровательные глаза.

- А как же ты, Люся? Так и будешь его вещью? Тебя будут покупать и давать попользоваться, менять на хаты и подсовывать нужным людям. И ты ничего не сможешь сделать. Он будет держать тебя на привязи, как собачонку. А если дернешься в сторону, затянет поводок на шее.

Люська отстранилась и опустила голову. Такая перспектива тоже не внушала радужных чувств. Но это лучше чем ничего.

- Ну, не вечно же... - выдохнула она. - Когда-нибудь он меня сам прибьет.

Андрей молчал и мучительно думал. Прошелся в комнату, посидел в кресле, о чем-то размышляя, поднялся, снова вышел в прихожую, наподдал ногой мешок. Потом вернулся в комнату, она двинулась за ним, дожидаясь, когда он на что-то решится. Наконец он высказал свое мнение.

- Я сделаю дело, если повезет, возьму с него деньги за работу, и мы уедем отсюда вместе.

- Что? - она как будто не расслышала.

- Мы уедем вместе. Потом, - повторил он.

Люська смотрела на него недоуменно.

- Ты что, совсем свихнулся! Нет, чего выдумал, а! Богатая у тебя фантазия, я погляжу. С чего это ты решил, что я собираюсь куда-то ехать, да ещё и в обществе такого придурка, как ты?

- Ты же сама сказала, что нам здесь не жить.

Люська устало опустилась на диван и тяжело вздохнула. Она не понимала, что вообще происходит. Похоже, он вернулся не из тюрьмы, а из психбольницы. Причем, его явно выписали рано, не долечив как следует.

- Андрей, пойми, - убедительно сказала она, - если ты ввяжешься в это дело, тебя не оставят в покое. Ты будешь работать на него. Он на тебя сядет и не слезет. А ко мне не подпустит и на пушечный выстрел. Тебе придется про меня забыть. Когда ты станешь ему не нужен, он от тебя просто избавится. Просто сделает так, что тебя не станет.

Он спокойно смотрел на нее, как будто ничего не произошло. Он уже принял решение, и теперь вряд ли кто мог его отговорить.

- Я открою дверь, и мы уедем отсюда вместе. Сразу, в тот же вечер. И начнем другую жизнь. Ради тебя я готов на все.

Люська вытаращила глаза.

- Про какую жизнь ты тут плетешь? Другой жизни нет и никогда не было. Из всего этого дерьма просто не выбраться. Это болото. Попал - засосало. Понял? Отсюда нет выхода.

Андрей сел рядом с ней на диван, приобнял за плечи.

- Есть, Люся, есть. Не может не быть. Надо только его найти. Побьешься головой о стену и вдруг в дыру попадешь. Значит, там выход. Просто искать надо!

Люська отодвинулась от него подальше. Она начала его бояться. От него исходила явная угроза, непонятная, неизвестная, и потому ещё более опасная. Он тихо и ненавязчиво будет делать свое, то, что считает нужным, и ей придется идти за ним, хочет она этого или не хочет. И он затащит её в какое-нибудь очередное болото, где нет ничего хорошего, а одна гниль и грязь, и где можно только умереть. Не верит она никому, а ему особенно.

- Господи, ну почему мне все время попадаются одни бандиты. Ну почему нет ни одного нормального, как у всех? Чтобы просто сидел рядом, ничего не делал, никуда не звал и ничего не предлагал. Просто сидел бы и все! Неужели это так сложно, просто сидеть рядом? Хоть бы вы друг друга поубивали!

Ночь они провели вместе. Сначала Люська не хотела пускать его к себе в постель и отправила спать в гостиную. Андрей не посмел ей перечить, лег на разложенный диван и уснул сразу, как только опустил голову на подушку. Но она так и не смогла уснуть и среди ночи сама забралась к нему под одеяло. Он даже не проснулся. Она пододвинулась поближе и положила руку ему на грудь. Стала опускать её все ниже и ниже. Он вздрогнул и открыл глаза.

- Ты что, Люся?

- Я тебя очень долго ждала, - прошептала она и начала плавными движениями растирать ему тело.

Он замер от неожиданности и возникших вдруг давно забытых ощущений.

- Давай разогревайся, - деловито сказала она. - Процесс пошел.

Он ответил ей всем пылом разбуженной страсти, которая была запрятана так глубоко, что казалась ему самому утерянной навсегда. Но оказалось, что ничего не было утеряно, и все вернулось обратно, но совсем иначе, чем это было тогда. Теперь за этим стояло не просто юношеское половое влечение, а полное ощущение взаимной необходимости. А Люська почувствовала себя полностью свободной и не связанной никакими обязанностями, и отдалась ему с сознанием того, что делает это по собственному желанию, а не по чьей-то прихоти.

Глава 14

Она проснулась от стука. В прихожей кто-то возился, копаясь в вещах, одна из них и упала на пол. Стук был глухой, видно, упала деревянная щетка для одежды. Не поднимая головы, она высунула из-под одеяла руку и потянула с тумбочки электронные часы. Приоткрыла один глаз и увидела три светящиеся цифры: 7 - 35. Она поставила часы обратно и хотела вернуться в сон, но кто-то явно вознамерился лишить её блаженной утренней дремоты. Шуршание в прихожей возобновилось, но теперь оно было осторожным, вкрадчивым, вороватым. В одно мгновение она вспомнила все. Резко подняла голову с подушки.

- Эй, чего ты там копаешься?

В проеме двери появилась худощавая фигура. В утреннем полумраке было трудно её разглядеть, но Люська присмотрелась и увидела, что Андрей гол, как сокол.

- Ищу его телефон, - шепотом проговорил он, словно боялся её разбудить и думал, что она ответит ему, не просыпаясь.

- Какой телефон?

- Хочу ему позвонить. Скажи мне его номер? Наверное, он всю ночь не спал, ждал моего звонка.

Люська резко поднялась, села в постели, одеяло сползло, обнажив её грудь.

- Какой ещё номер? Ты кто такой? Чего тебе от меня надо? Вот навязался на мою голову! Одевай свои трусы, и что бы я тебя больше здесь никогда не видела.

Она упала на подушку, и накрылась одеялом с головой, повернувшись спиной и не желая больше ни о чем говорить. Андрей постоял немного, раздумывая, что ему предпринять, потом забрался в постель и дотронулся до её плеча. Люська не отреагировала, все ещё надеясь заснуть.

- Люся, если ты будешь тянуть время, будет только хуже. Он подумает, что я отказался. Придет сюда и будет надоедать нам своей просьбой. Тебе это надо?

Увидев, что она не реагирует, он потряс её за плечо. Она со злостью отдернулась и, высунув голову из-под одеяла, рявкнула так, что у него зазвенело в ушах:

- Убирайся! - И снова накрылась с головой.

Андрей полежал немного, подумал и решил перейти к активным действиям. Если она не дает ему номер телефона, придется найти его самому. Только пускай не обижается. Знает ведь, что он упертый. Если что решил, никто не отговорит. Сейчас весь дом перероет, но найдет то, что ему нужно. Так что зря упирается, ей же хуже.

Он вылез из постели, натянул трусы, брюки, застегнул рубашку. Люська ждала, что сейчас хлопнет входная дверь, но вместо этого опять послышался шорох. Люська откинула одеяло. Андрей нагло рылся в её сумочке, вывалив содержимое на стул.

- Положь на место! Ты, ворюга!

Он бросил на неё взгляд, виновато пожал плечами и начал открывать ящики комода, роясь в белье и просматривая содержимое. Люська ошарашенно смотрела на него, удивляясь его наглости, хотя судя по последним событиям она уже поняла, что наглости ему не занимать.

- Какого хрена ты тут лазишь? Я, что, разрешала тебе копаться в моих вещах? Слышь ты, урка! Ну-ка давай, закрывай всё и вали отсюда.

- Прости, Люсь, но больше ничего не остается, - пробормотал он, невозмутимо продолжая свое занятие.

- А-а, все понятно, - догадалась она. - Я-то думала! Вот что тебе от меня нужно. Вот когда воровская натура-то вылезла. Ну, давай, грабь награбленное! Вон на комоде в синей шкатулке брюлики и рыжье лежит. Давай, набивай карманы. Ну что же ты, не стесняйся. Я могу отвернуться, чтобы тебя не смущать. Только потом проваливай, ладно. Ты мне уже осточертел!

Он аккуратно закрыл ящики комода, посмотрел на неё виновато и вышел из спальни. Из гостиной тут же донесся знакомый шорох и скрип открываемых дверец.

Люська вывалилась из постели, кое-как накинула халат и побежала туда босиком. Она изумленно застыла на пороге гостиной, от возмущения не находя себе места. Андрей методично открывал шкафы стенки и внимательно просматривал лежащие там вещи. Некоторые из них падали на пол, он поднимал и аккуратно клал на место. Этот несанкционированный обыск возмутил её до глубины души.

- Эй ты, я в ментовку звоню. Сейчас подъедут, помогут тебе вещи вынести. И довезут до места. Так что на следующую ночь у тебя будет крыша над головой. И решетки на окнах.

Она схватила телефонную трубку, набрала ноль два, но он даже не покосился на нее. Молча продолжал начатое дело, словно искал у себя дома неизвестно куда засунутую справку. Его невозмутимое спокойствие раздражало ещё больше. Она со злостью швырнула трубку на место.

- Может, скажешь, что ты ищешь? Я подскажу. Брюлики тебе не нужны. Тогда что? Деньги? Они лежат вон в том шкафчике на верхней полке. Такая маленькая черная сумочка. Если, конечно, ты их вчера не украл.

Андрей никак не отреагировал на её наводку, с тупым упорством продолжая переворачивать содержимое шкафов. Она подлетела, открыла дверцу антресоли, схватила сумочку и вынула пачку баксов, перегнутую посередине.

- На, забирай! Это вся наличность, которая у меня есть. Осталось ещё немного рублей на первое время, чтобы не подохнуть с голода.

Андрей повернул голову, равнодушно посмотрел на деньги.

- Ну, что лупишься? Никогда таких не видел? Да, отстал ты в своем развитии за шесть лет. - Она расправила купюры и развернула перед ним серо-зеленый веер. - Вот смотри, такие зеленые бумажки. Старикашка какой-то на них нарисован. Кто это такой, никто не знает, но популярен у нас больше, чем Кобзон. Сто долларов под ним написано. Сейчас на любом базаре обменяешь на нашу капусту. На, бери! И уматывай! Обещаю, тебя искать никто не будет.

Он тоскливо смотрел на нее, осуждающе покачал головой и стал рыться дальше.

- Ну, дорогой, я уж и не знаю, что тебе предложить. Ничего ты не хочешь! А что тогда надо-то? - Она разозлилась, не выдержала и крикнула: Ты мне скажешь, наконец, что тебе нужно! Сколько ты меня ещё будешь мучить?

Он остановил поиски, повернулся к ней и спокойно сказал:

- Мне нужна твоя записная книжка. Или её нет, потому что у тебя хорошая память? Тогда скажи мне номер сама.

Она проскользнула к шкафу, в который он ещё не добрался, стараясь держаться от него подальше, достала оттуда небольшую записную книжечку в красной обложке и торжественно продемонстрировала ему.

- Вот она! Ты не там искал! А ещё вор называется? Ты так и на дело пойдешь? Много же ты наворуешь. Теперь понятно, почему тебя захомутали. Небось, копался два часа, пока менты не приехали.

Он подошел к ней вплотную, ласково улыбнулся, но книжку из рук тянуть не стал, все ещё надеясь на её разум. Кипятись, не кипятись, а книжку отдать придется.

- Скажи мне его телефон, Люся. Пойми, у нас нет другого выхода. Я всю ночь не спал, думал. Ничего другого не придумал. Это единственный вариант.

Люська вывернулась из-под него и отбежала в другой конец комнаты, полагая, наверное, что он сейчас кинется отнимать у неё книжку, и ей придется сопротивляться.

- Это у тебя нет другого выхода! А у меня есть. И я не хочу иметь ничего общего с вашими грязными делами. Понятно? Плевать мне на то, что вы задумали. Так что давай, убирайся! Ничего не получишь!

Андрей вздохнул, опустил голову, поняв, что ничего с ней поделать не может. Уж такая она есть. Надо принимать её всю целиком, с достоинствами и недостатками, либо не принимать вообще. Если он не в силах объяснить ей очевидные вещи, то надо просто смириться с этим. Известно ведь, с женщиной спорить бесполезно, можно только слушать и соглашаться. И делать по-своему.

Он опустился в кресло, стоявшее рядом с журнальным столиком, на котором отдыхал телефон. Закрыл глаза, изготовившись поспать еще. Промычал себе под нос:

- Тогда мне придется сидеть здесь и ждать, когда он сам позвонит. Кстати, не советую отключать телефон. Тогда тебе придется лицезреть его физиономию ещё раз. Он обязательно заявится сюда.

Как ей этого и не хотелось, все же пришлось согласиться, что он говорит разумные вещи. Не получив ответа на поставленный им вчера вопрос, Махров будет названивать сюда или притащится сам. И начнется продолжение вчерашнего спектакля. Она со злостью швырнула на столик записную книжку и ушла в ванную.

Андрей раскрыл книжку на букве "М", нашел номер Махрова и взялся за телефон.

- Это я, Волков, - сказал он, когда услышал в трубке заспанный хриплый голос. - Я согласен. Что мне нужно делать?

- Подъезжай часам к двум в мой офис, - последовал ответ Махрова.

- Хорошо бы и адрес узнать, - пробормотал Андрей. - Я в городе недавно. Еще с новыми достопримечательностями не познакомился.

- Спроси Люську. Она тебе объяснит, - буркнул Махров и положил трубку.

Андрей пошел в ванную, где Люська плескалась водой над раковиной, взбадривая себя после беспокойной бессонной ночи.

- Я позвонил и согласился, - сказал он. - Теперь осталось дело за малым.

Люська разогнулась, посмотрела в зеркало на отражение Андрея, стоящего у неё за спиной, и скорчила злую гримасу.

- Мне наплевать! Понял? - Она отстранилась и, зачерпнув горсть воды, плеснула ему в лицо. - На, умойся! Может, освежишься и поймешь, что для тебя это конец.

Он снял полотенце с крючка, вытер лицо и попытался улыбнуться.

- Зря ты злишься, Люся. Все будет хорошо. У нас все получится.

Люська тоже улыбнулась, глядя на него в зеркало. Только улыбка у неё получилась какая-то вымученная и надменная, даже злорадная.

- Он тебя убьет. Потом. Ему свидетель не нужен. Не веришь? Дело твое. А мне это по фигу. Я устала. Смертельно устала.

На самом лучшем месте кладбища, давно откупленном его директором, все-таки вырыли могилу. Ну, а как её могли не вырыть, когда вопрос шел о жизни и смерти. Жизни или смерти директора кладбища. Нескончаемый людской поток тянулся за гробом Сергея Горбунова, словно хоронили павшего в борьбе героя. Такие события сближают врагов, и они на время вынужденного перемирия способны пускать слезу и лезть друг к другу с объятиями. Сегодня было много шикарно одетых женщин, ведь и траурное платье тоже может быть шикарным. Крепкие бритоголовые парни несли на плечах гроб, и сторонний наблюдатель мог легко догадаться, что хоронят кого-то из криминалитета, и сейчас объединились в одном потоке как те, на кого работал убиенный, так и те, кто пожелал от него избавиться.

Среди лиц идущих за гробом людей можно было разглядеть скорбную физиономию Махрова, наверное, единственного из мужчин, кто переживал его смерть, как ощутимую потерю. Остальные были больше сосредоточены на себе. Но нельзя сказать, что и женщины особенно заливались слезами, они вполне откровенно мерили друг дружку оценивающими взглядами. Боксер шел рядом с Махровым, и, наверное, чувствовал прилив гордости - ведь это он умудрился выбить для Сереги лучшее место на кладбище. Вот когда он потом водрузит на этом месте памятник из гранита во весь рост, тогда все просто умрут от зависти.

Гроб опустили рядом с могилой и откинули крышку, вернее её половину. Такая теперь пошла мода на гробы: крышка крепится к гробу и откидывается по мере надобности, словно шкатулка с сюрпризом, а не ставится в сенях, как это делалось всегда согласно вековым традициям. Горбунок лежал в нем спокойный и умиротворенный, словно нашел для себя самое удобное положение. Дырочка во лбу была аккуратно заделана искусными гримерами.

Женщины сразу потянулись за платками и принялись дружно шмыгать носами. Мужчины были более сдержанны в эмоциях и молча переглядывались хмурыми взглядами, словно пытаясь ответить самим себе на висевший в воздухе вопрос - кто следующий.

Какой-то шустрый телеоператор перебегал с места на место, пытаясь найти лучший ракурс, чтобы захватить лица всех присутствующих. Махров слегка повернул голову в сторону Боксера, процедил сквозь зубы:

- Кто позволил? Гони в шею!

- Это с телевидения, - как само собой разумеющееся констатировал Витек. - Чё ты, Сергеич? Пускай в новостях покажут. Народ должен знать своих героев.

- Не хочу лишний раз светиться на экране, - недовольно проворчал Махров и протиснулся к гробу.

Там он откашлялся и махнул рукой с зажатыми в ней четырьмя гвоздиками.

- Друзья! Сейчас мы прощаемся с замечательным человеком, отличным парнем, ушедшим от нас таким молодым, что просто болит сердце от этой потери. Сергей был мне, как сын. Поэтому и отношения у нас были доверительные. Пожалуй, никто не знал его лучше, чем я. И я могу со всей ответственностью сказать, что это был человек с совестью. Подлая пуля киллера подкосила его в момент наивысшего взлета. Он упал и больше никогда не поднимется, чтобы улыбнуться нам. Но я клянусь, что найду человека, который заплатил этому наемному убийце. Он не уйдет от возмездия...

И тут Махров заметил за спинами скорбящих женщин пухлую физиономию Груздя. Рядом с ним торчала рыжая голова Чекуня. Лицо Груздя было серьезным, но Махров увидел перед собой искривленные в усмешке губы и лукавый взгляд. Он почувствовал поднимающуюся волну возмущения и злости. Неужели Груздь усмехается! Нет, показалось. А может, не показалось? Вот дернулась его верхняя губа, пошла вбок, растягивая рот в ехидной улыбке. Груздь отвел глаза, что-то проговорил Чекуню, тот тоже усмехнулся. Никакого сомнения в этом.

Махров вдруг совершенно ясно понял, что началась война, что совсем скоро будет ещё кровь, будут ещё трупы, и победит в этой войне тот, кто выстрелит первым и не промахнется. Потому что холостой выстрел будет для стрелявшего последним.

Он, Махров, должен сделать этот выстрел и обязательно попасть, чтобы остаться в живых. И самым лучшим выстрелом будет выстрел в спину, оттуда, откуда его никто не ждет. Это должен быть такой выстрел, которого никто не услышит. Беззвучный, незаметный, исподтишка, когда жертва даже не догадывается, что в неё выстрелили. Когда тот, кого убрали, ещё жив, но уже никто - просто не существует, как личность. И Груздя нужно уничтожить так, чтобы он сам не понял, что уничтожен. Только недалекие люди идут напролом, достают стволы и палят во все стороны, не разбирая, кто свой, а кто враг. Люди с головой поступают незаметно. Когда он сделает свой выстрел, никто даже не поймет, что произошло, но результат будет аховый - такого не достичь ни пулей киллера, ни килограммом тротила. Какой это будет выстрел, он решит потом, когда получит весь компромат на себя и на остальных. Возможно, он просто сдаст Груздя братве, чтобы самому не марать об него руки. Махров решил ускорить события и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

На экране плыли кадры похорон. Серьезные лица мужчин, опущенные головы, зажатые в кулаках жухлые цветы. Всхлипывающие женщины, утирающие платочками глаза. Гроб с телом и открытой крышкой на краю могилы. Голос Махрова за кадром, произносящего последнее слово.

- Смотрите внимательней, - сказал Самохин. - Среди этих скорбных лиц лицо убийцы. Конечно, у него на лбу не написано об этом, мы можем только гадать. Костя, ты у нас самый проницательный. Если не угадаешь, тоже неплохо. Но за правильный ответ звездочку обещаю.

Костя подсел поближе к телевизору, уткнулся в экран. Сурков и Тарасенко тоже пододвинули стулья. Если зашел разговор о звездочке, можно и поднапрячь интуицию. Конечно, определение преступника в толпе непричастных - это гадание на кофейной гуще, но вглядеться в лица подозреваемых не помешает. Вполне может случится, что зрительный образ наложится на вещественное доказательство, и личность заказчика установить будет проще.

- Ну, я думаю, он не будет смеяться и хлопать в ладоши, - предположил Костя. - Попробует сохранить присущее моменту выражение лица. Может, наоборот, будет плакать навзрыд. Вот, смотрите, мужик платком глаз вытирает. Кто это такой?

- Гречихин, - подал голос Сурков. - Кажется, он директор мебельной фирмы. Не, этот из сочувствующих. Вернее, из солидарных. Если начали директоров отстреливать, то у него тоже очко не железное. Себя жалеет.

- Вон баба ревет, - заметил Тарасенко. - Может, она? По прикиду богатая. Запросто может киллеров нанять.

Самохин нацепил очки, пригнулся к экрану.

- Ну-ка, Костя, прокрути назад.

Костя нажал кнопку на пульте, прокрутил кадры в обратном порядке. Женщина сначала утирает глаза, потом плачет. Костя нажал стоп-кадр.

- Нет, вряд ли, - высказал сомнение Самохин. - Это искренние слезы. Понимать надо. Видать, одна из его подружек. Вон их сколько! Правда, женщина может искренне плакать по любому поводу, даже от радости.

- Как на подбор! - заметил Костя. - Где же он таких красавиц-то брал? Я сколько по улице хожу, все какие-то замызганные домохозяйки попадаются. Даже не с кем познакомиться.

- Дурак, такие по улицам не ходят, - мрачно проговорил Сурков. - Шел бы в ГАИ "мерседесы" останавливать. Вот с такой бы и познакомился. Она бы тебе вместо штрафа на заднем сидении...

- Отвлеклись от темы, - прикрикнул Самохин. - Давайте о женщинах в нерабочее время. Что вот это за ребятня? Что это ещё за партия бритоголовых?

- Шестерки Груздя. Вот этого, мордатого, - Сурков показал пальцем на экране. - Такое умиление у него на лице, словно он не на похоронах, а на собственной свадьбе.

- Кто это такой? - поинтересовался Тарасенко.

- Пора бы знать, Тарасенко, - нравоучительно заметил Костя и нажал стоп-кадр. На экране застыло пухлое лицо Валеры. - Валерий Притыкин. Авторитет. Косит под бизнесмена. Чем его фирма занимается, одному Богу известно. Или черту. Больше известен под кличкой Груздь. Не сидел. Поэтому у нас на него ничего нет. Даже отпечатков пальцев. Но все знают, что он полгорода держит. Рестораны, торговые фирмы, притоны. Вроде и наркоту. Мне про него один человек все рассказал. Перед тем, как его отправили вот на это самое кладбище.

- Между прочим, Груздь через наркоту мог быть связан с Горбуновым, сказал Сурков. - Может, он его и...

- Здесь все с Горбуновым были как-то связаны, - заметил Самохин.

- А вот вам и купец! - радостно сказал Костя и присмотрелся повнимательней.

За спиной Груздя светилось несколько незнакомых лиц. Солидные личности в возрасте держались независимо и самоуверенно. Они были не похожи на друзей убитого, ни тем более на чьих-то шестерок. Эти люди пришли не попрощаться с убитым, а отметиться на сходке. Если не засветился на похоронах, значит, плюнул в лицо братве. Поэтому лучше поприсутствовать, чтоб потом разговоров не было.

- Эх, жаль нельзя покрупнее. Ну точно - он! Вот этот самый Димон и есть. Давно наркотой торгует. Мне про него тот самый покойник рассказывал. Значит, он в городе. А мне сказали, уехал. Я все про него узнал. Поволяев Дмитрий Александрович. И даже домашний адрес выяснил. Ну, теперь не отвертится. Кстати, у него тоже мог быть свой мотив. Скажем, Горбунов взял у него партию и не расплатился. За это Димон решил с ним больше дела не иметь.

- Мотивы могли быть у любого, - резко высказался Самохин, словно подводя итог и закрывая повестку дня. - Будем отрабатывать всех. Установите, кто присутствовал на похоронах, выключите из списка шестерок и детей. Остальные - подозреваемые. Где-то физиономия Махрова проскальзывала? Ну-ка, Костя, ещё разок его покажи.

Костя промотал обратно, нашел Махрова. Тот стоял у самого края могилы, когда туда опускали гроб. На его лице благоговейная скорбь. Скорбь неподдельная, но вот по какому поводу он скорбит, большой вопрос. Скорее всего, не столько Серегу жаль, сколько за себя обидно: если не отомстит, все поймут, что он сходит со сцены. А там смешают с грязью и затопчут ногами.

- Нет, как стоит, красавец! Какие чувства на лице! Словно родную тещу хоронит. Как теперь без нее, любимой, жить! Артист! Он тоже спокойно мог заказать. - Костя начал развивать идею. Чего-чего, а версий у него было хоть отбавляй. Вот только доказательств кот наплакал. А версия без доказательств - это просто мыльный пузырь. Но по словам полковника Самохина, из каждого пузыря можно состряпать солидное дело, а он знает, что говорит. - Как сейчас делают. Взяли крупный кредит и в бега. Фирма банкрот, хозяева поехали на Канары отдыхать от разорения. А капитал надо же перед этим разумно поделить между собой. Чтоб никому не обидно было. Лучше всего это сделать так: одному - деньги, другому - пышные похороны. И тот доволен, и другой. Вернее, другому уже все равно, но это мелочи.

- Мы уже решили: Махров - подозреваемый номер один, - сказал Самохин. - Если найдем хоть одну зацепку, можно сажать в кутузку. По финансовым делам его фирмы сейчас работают парни из "ОБЭПа". Что-то они там уже нашли. То ли у неё нет никакого дохода, то ли они его умело скрывают. В общем, темный лес. Ну, а мы будем копать по личным. Анатолий, твоя задача. Ты у нас лицо, приближенное к императору.

- Есть, - устало выдохнул Сурков.

Глава 15

В три часа дня после похорон и коротких поминок для своих в ореховом кабинете собралась вся шайка Махрова, в которую чудом угодил и Андрей, чтобы обсудить план дальнейших действий и возможность в ближайшие дни наведаться в гости к "бизнесмену". Увидев на кладбище злорадную физиономию Груздя, он решил приступить к подготовке кражи немедленно, чтобы не терять время впустую. Не желая поднимать лишний шум, Махров решил ограничиться кругом непосредственно причастных к делу людей, и возможно, с устранением в дальнейшем одного из них. Парень оказался уж очень несговорчивым, а тех, с кем нельзя договориться, лучше всего ликвидировать. За остальных участников дела он был спокоен. У них не было никакого резона болтать о нем. Но даже если вокзальный воришка и мог что-то сболтнуть по пьяни, тоже ничего страшного. Махрова совершенно не волновали последствия кражи Главное, чтобы она удалась. А для этого нужна хорошая подготовка и не более того. За последствия будет отвечать уже не он. Если компромат окажется у него, Груздь ничего сделать уже не сможет. Потому что его просто не станет. И даже братва одобрит потом его, Бурого, действия - крысятничать среди законных воров не в чести.

Усевшись за свой инкрустированный стол, Махров достал из ящика пачку "мальборо", сунул в рот сигарету, придвинул поближе огромную зажигалку на тяжелой деревянной подставке и запалил громадное пламя, на котором можно было бы спокойно поджарить цыпленка. Затянувшись сигаретой, он предложил закурить и остальным, затем откинулся на спинку кресла и оглядел хмурые лица соратников.

- Ну, какие у кого есть планы на вечер?

Витек плюхнулся в кресло напротив, вынул сигарету из пачки, тоже закурил и блаженно вытянул ноги. Карась даже не притронулся к сигаретам, предпочитая оберегать оставшееся здоровье, сильно подорванное за годы отсидок по лагерям и колониям. Мятый боязливо обогнул громадные ноги Боксера, которые занимали все свободное пространство перед столом, схватил сигаретку и исчез в углу, прекрасно понимая, что в предстоящем разговоре его дело сторона.

Андрей скромно довольствовался стулом у стены и решил не принимать никакого участия в обсуждении плана действий, оставив себе роль молчаливого исполнителя. Что скажут, то он и будет делать. Если согласился на предложенные условия, свои выдвигать поздно.

Надымившись вволю, Махров продолжил:

- Может, наведаемся сегодня ночью в эту хату, посмотрим, что там к чему? А, Карась, как ты себе мыслишь? Надо только по-тихому залезть, чтобы соседей не разбудить. Мне бы очень не хотелось, чтобы какой-нибудь полуночник вызвал ментов.

- Да влезть-то можно, чего не влезть, - проворчал Карась. - Не составит труда. И ящик этот дерьмовый вскрою. Да и дверь бы раскурочил. Только вот кто сигнализацию вырубать будет?

- Он! - Махров ткнул в Андрея пальцем. - Он уже согласился. Парень сообразительный, долго не думал. Сразу понял, что других вариантов нет.

Андрей уставился в пол и не проявлял внимания к разговору, пока его не окликнули. Только тогда он поднял голову и внимательно посмотрел на Махрова.

- Что я должен делать?

- Что скажут! - взвился Карась. - Спустишься по веревке с крыши, влезешь через окно в квартиру, найдешь блок и вырубишь сигнализацию. Всех делов на полчаса. Раз ты такой у нас легендарный шнипарь, что о тебе через шесть лет сказки рассказывают.

Карась оглянулся на Мятого и бросил на него злой взгляд. Тот вжал голову в плечи и часто-часто закурил, пуская дым рваными струйками.

- А что я! Говорю, как было, - забормотал он. - Эти сказки про него на суде рассказывали. Я только пересказываю...

- Вот мы и посмотрим, что это за сказки! - брякнул Витек. - Если эту хреновую сигнализацию не отключит, то и голова с плеч.

- Ну, что скажешь, сказочник? - спросил Махров. - Сделаешь, что требуется? Или нам сразу другого альпиниста искать? Но тогда извини, придется тебя в расход. Ты у нас уже слишком много знаешь.

Андрей обвел хмурым взглядом собравшихся. На лицах мужичков светилась явная неприязнь. Да и с чего бы им восхищаться его способностям. Люди доверяют конкретным делам, а не старым потускневшим легендам.

- Сделаю. Не впервой.

- А ты в новых системах волокёшь? - уточнил Карась. - Сейчас столько всего напридумывали. Сразу и не разберешься. Какие-то коды, шифры, датчики. Так техника вперед ушла, что нам, старикам, и не догнать.

- Ничего, разберусь. Это все? Или вам ещё что-то от меня нужно? Говорите сразу, чтоб потом претензий не было.

- Потом дверь откроешь! - рявкнул Карась. - А уж этому не мне тебя учить. Изнутри только дебил дверь не откроет. Дальше дело за мной. Если ящик простой, открою, как консервную банку. Ну, а если с наворотами и защитой, придется повозиться. Поможешь, если что...

- Ну и чем ты его брать собираешься? - уточнил Махров. - Отмычки подбирать будешь или дрелью сверлить? У него, поди, сейф - не ящик с картошкой.

Карась усмехнулся и хрипло закашлялся в кулак.

- Дрелью сверлить - весь дом разбудим. А с пиявками два часа будешь ковыряться, не откроешь. У меня старый проверенный способ. Помню, в начале восьмидесятых я такой ящик вскрыл! Швейцарский с кодовым замком. У одного председателя исполкома в кабинете стоял. Он туда взятки складывал. До меня его человек пять пытались вскрыть. И все впустую. И дрелью сверлили, и динамитные шашки подкладывали, и шифр пытались угадать. Один даже какой-то электронный датчик приволок, чтобы код подобрать. Вот пока он этот код подбирал, его и загребли. А я вскрыл. Два баллона притащил, горелку включил, и через пять минут дверца у этого ящика сама отвалилась. Без шума и пыли. Даже охранник внизу не проснулся.

- Так ты ж тогда сел, - напомнил Мятый.

- Сел, конечно, - согласился Карась. - Когда с мешком и с баллонами в окно вылезал на пожарную лестницу, на ментов нарвался. Так что пришлось пять лет отдать родной стране на стройках загнивающего коммунизма.

- И что, твоей горелкой можно любой сейф вскрыть? - поинтересовался Махров. - Самый навороченный?

- Навороченный, может, и не отроешь, - пожал плечами Карась. Говорят, сейчас делают ящики из магниевого сплава. Но если и такой, тоже не страшно. Прихвачу с собой немного пластида, придется немного пошуметь. Громыхнем, заберем бабки и в дверь. Пока соседи очухаются, нас уже не будет.

Махров хмуро смотрел куда-то в пол, выдыхая облака сигаретного дыма, быстро распространяющегося по всей комнате. Медленно поднял голову, уставился на Карася. Старый вор самодовольно хмыкнул. Мол, не боги горшки обжигают.

- Не пойдет, - буркнул Махров. - Нужно все сделать тихо и надежно. Не надо привлекать внимания к этой акции. Обойдемся без рекламы. Мы тут побеспокоились кое о чем. Витек, ты съездил в Темную Рощу?

- Спрашиваешь, Сергеич... - буркнул Боксер и подобрал ноги. Ребята-компьютерщики оказались на редкость покладистые. Дали все, что я просил. Так что пришлось даже подкинуть им бабок, чтобы не обижались. Все внизу, Сергеич. Хочешь, сам посмотри.

Махров загасил окурок в пепельнице, окинул взглядом мужичков, вылез из-за стола, шагнул к двери, бросил по пути:

- Все за мной!

Мужички едва успели подняться со стульев, а он уже был на лестнице, ведущей в подвал.

Они спустились в цокольный этаж особняка, следом за Махровым прошли по коридору с низким потолком, пока не уперлись в металлическую дверь. Витек вынул из кармана ключи, открыл замок и дверь, зажег свет. Мужички просочились в небольшую комнатку без окна, главным украшением которой был сейф, вделанный в стену на уровне метра от пола. На небольшом столике рядом с сейфом лежала объемистая сумка.

Андрей вошел последним и остановился на пороге. Места для него в комнатке уже не было. Он безразлично наблюдал, как Витек расстегнул молнию на сумке, извлек из сумки ноутбук, положил на столик. Порылся еще, выудил провода, подсоединил к компьютеру, всунул вилку в розетку. Положил на столик футляр с лазерным диском.

- Это все, Сергеич. Ребята сказали, что программа - новей не бывает. Просчитывает любой шифр за десять минут.

Махров внимательно посмотрел на Карася. Тот недоуменно, даже со страхом, наблюдал за действиями Боксера. Махров усмехнулся, прекрасно понимая, что старик с компьютерной техникой не в ладах.

- Ну что скажешь, старый? Или ты не рад, что есть такие штуки, которые соображают быстрее тебя?

Карась скорчил презрительную гримасу.

- Жаль, я свои баллоны не приволок. Посмотрел бы ты тогда, кто этот ящик быстрее вскроет - я или этот чемодан.

- А ты что скажешь, альпинист? - Махров повернулся к Андрею. - Ты тоже не любитель нажимать на кнопки?

Андрей вздохнул и пожал плечами. Вроде бы шел разговор об открывании стальной двери, а сейчас встал вопрос о компьютерной программе. Дело усложняется на глазах. Самое неприятное, что, похоже, этим оно тоже не ограничится. Люська права - теперь с него не слезут. Ну да ладно, обратной дороги все равно нет.

- Могу и понажимать, если программа стоящая.

- Тогда давай. Вот тебе сейф, вот тебе компьютер с программой. Сам бы попробовал, да, честно говоря, ни хрена в этом не понимаю.

Мужички посторонились, даже Витек подобрал живот и отошел в угол комнатушки, освободив побольше места перед сейфом.

Андрей протиснулся к нему, включил компьютер, вставил диск. Пока загружалась программа, изучил электронный кодовый замок сейфа. От одного прикосновения к кнопке загорались цифры на маленьком табло. Пятизначных вариантов кода миллионы, подбирать можно до бесконечности.

На жидкокристаллическом дисплее высветилась таблица и короткая инструкция. Следуя указаниям, Андрей присобачил магнитный датчик к дверце сейфа, попробовал понабирать цифры. Программа начала отработку кода, на экране замелькали цифры, разбрасываясь по ячейкам таблицы. Андрей оглянулся на мужичков.

Махров напряженно следил за развитием событий, с неприязнью наблюдая, как взламывают его собственный сейф. Но на что только не пойдешь ради чистоты эксперимента. Того, что код станет известен всем, он не опасался у него в запасе имелась легкая возможность его замены. Боксер был невозмутим, как гранитный памятник, и на его лице, и так не обезображенном интеллектом, читалось только легкое недоумение. По выражению морщинистого и обветренного лица старого вора можно было легко догадаться, что всей этой затее с компьютерной программой он не доверяет ни на грош. Ну а вокзальному воришке оставалось только открыть беззубый рот и тихо проговорить:

- Етит твою мать...

Прошли обещанные десять минут, а компьютер все просчитывал варианты кода, мелькая цифрами на дисплее и перебрасывая их из одной колонки в другую. Махров посмотрел на часы и хмыкнул. Вдруг программа высветила предупреждение, что код считан, и в последней колонке таблицы засияло пятизначное число.

Андрей удовлетворился этим и набрал код на замке, но замок только ответно пикнул, но открыться не пожелал. Он ещё раз набрал код и с тем же результатом.

- Ну что, съели! - злорадно сказал Карась. - Программа у них...Засуньте свою программу...

Махров бросил на него презрительный взгляд и хмыкнул.

- На одну цифру ошиблась, стерва. Вместо пятерки - шесть. Хотя вероятность просчета солидная. Но дело не в этом.

- А в чем? - насторожился Витек.

- А в том, что мы не знаем, какой у него сейф. Может, там электронный замок, а может, обычный, шифровой, тогда эта программа - просто детская игра. Так что берем с собой все: и программу, и автоген, и взрывпакеты. На месте определим, что из них больше подойдет. Потому как ящик вскрыть нужно сразу. Потом возможности не представится. Короче, дело ясное. Базарить тут нечего, только нервы себе трепать. Когда ты будешь готов идти на дело, старый?

Карась поморщился, махнул рукой. Что-то эта затея перестала ему нравиться. Неизвестность всегда отпугивает. Он-то был уверен, что со своими навыками и опытом никогда не пропадет и что против горелки ничто не устоит. Но если он не сможет открыть этот ящик, тогда всей его квалификации грош цена. К тому же пока неясно, что он получит в результате - мешок денег или конвертик с зарплатой.

- Да я всегда готов, - буркнул он. - Только есть две небольшие проблемы.

- Целых две! - удивился Махров. - Ну, тогда давай по очереди. Выкладывай, как на духу, что тебя мучает.

- Сейчас решим твои проблемы, - влез Витек, готовый тут же, не медля, приступить к разрешению любых проблем.

Карась посмотрел на него настороженно и на всякий случай отодвинулся подальше. Кто его знает, как этот бугай будет их решать. Скорее всего, долго не думая и одним махом тяжелого кулака.

- Хозяин! - сказал он. - Хозяин должен куда-то испариться. Или как, ты предлагаешь нам взламывать ящик в его присутствии?

Махров сплюнул.

- Это моя проблема. И у меня есть, что сказать по этому поводу. Гарантирую тебе полное отсутствие хозяина в течение всей ночи. У меня припасено такое средство, от которого ни один нормальный мужик не откажется. Давай дальше!

Карась отвернулся и уставился куда-то в пространство. Чувствовалось, что ему неприятно говорить об этом. Можно легко и без напряга обсуждать любые проблемы при полном взаимопонимании, но только финансовые проводят между людьми барьер отчуждения и взаимных обид.

- Бабки, - пробормотал он. - И это уже не только твоя проблема. Я должен знать, ради чего рисковать своей пенсией и менять куриный бульон на тюремную баланду.

Махров усмехнулся и дружески хлопнул его по плечу.

- О каком риске ты говоришь, старый? Мы с Витьком будем сидеть внизу на шухере. Я тебе дам рацию, и ты будешь знать все, что происходит на улице. Если что, слиняешь, как ветер. Ну а бабки - это тоже не проблема. По моим сведениям там лежит больше сотни зеленых штучек. Мне нужно ровно пятьдесят. - Махров скривил рот. - Чтоб этот гад сам заплатил за себя! Остальное - ваше. Так что хватит тебе, Петрович, на безбедную старость и даже на пышные похороны останется. Вот документацией я с тобой поделиться не могу. Бумажки мне нужны все, так что не обессудь. Да и зачем они тебе? Ну что ты с ними будешь делать? В сортире на гвоздик повесишь?

Карась подумал немного, помолчал и оглянулся на Андрея.

- А что получит он?

Махров тоже оглянулся. Андрей был спокоен и индифферентен. Он был согласен на любую сумму, только чтобы хватило им с Люськой на ближайшие месяцы. Потом он сам как-нибудь заработает, и постарается сделать это честным путем.

- Да, про него-то мы и забыли! - вспомнил Махров. - Какую часть тебе отвалить, ходячая легенда? Десять кусков тебя устроит? Купишь себе тачку и уедешь на ней куда-нибудь далеко-далеко, чтобы я тебя не нашел. Надо было сразу дать тебе по шее, а я предлагаю тебе башли. Цени мое расположение.

Андрей кивнул, не меняя выражения лица и не выказывая ни восторга, ни благодарности.

- Согласен. Только одно условие. Потом ты оставляешь меня и Люську в покое. Если от меня больше ничего не нужно, то и мне от тебя тоже.

Махров усмехнулся. Можно считать, что парень куплен с потрохами. Если человек не торгуется и берет предложенные деньги, это значит, что из него можно веревки вить. Завтра он согласится на любое дело и за меньшую сумму. Потому что уже на крючке. Никуда не сорвется. Спросил ради интереса:

- И что потом? Деньги быстро кончатся.

- Там поглядим, - пробормотал Андрей. - Я же говорю, что хочу завязать. Мне не нужны грязные деньги. Они пачкают руки.

- Зато они дают власть! - рявкнул Махров. - Власть можно купить только за грязные деньги. На чистые власть не купишь. Потому что для этого их никогда не хватит. Но на кой она тебе, власть! Тебе нужна Люська. Но тебе ведь придется её содержать. Она баба капризная. Столько всего потребует. Любовь быстро проходит, парень, а деньги нужны всегда.

- Так мы договорились? - Андрей стоял на своем.

- Договорились, черт с тобой! Поможешь открыть ящик и будешь свободен, как птица. - Махров отвернулся и пробурчал себе под нос. - Только не забывай, что есть охотники за дичью.

Люська увидела за дверью три хмурые физиономии, и от их вида у неё сразу упало настроение, немного приподнятое вольготным отдыхом в одиночестве. Весь день они в салоне занималась с Танькой примерками и доделками, и у неё совершенно выветрилось из головы, что существуют какие-то уголовные типы, которым надо решать свои проблемы с её помощью. Сейчас они напомнили ей о себе.

- Как поживаешь, дорогая? - спросил Махров, вваливаясь в прихожую. По твоему лицу вижу, что ты не рада. А зря! Мы поладили с твоим дружком.

Следом за ним ввалился Боксер, он молча кивнул Люське и, пройдя в гостиную, плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло, но все-таки выдержало его массу.

Последним прошел Андрей, он слегка улыбнулся ей, но увидев её кислое лицо, виновато пожал плечами и удалился в угол комнаты, не желая отсвечивать на виду у всех. Он уже знал, что Люську в таком состоянии лучше не трогать.

- И зачем вас опять черт принес? - недовольно проговорила она. - Дайте хоть один день отдохнуть. Что вам ещё от меня надо?

- Дай чего-нибудь выпить, Люсь? - попросил Боксер. - В горле пересохло.

- Не держу, - бросила Люська. - Могли бы выпить в забегаловке.

- Не злись, Люся, - спокойно сказал Андрей. - Все, что они хотели, они уже получили. Полезу хоть на Китайскую стену, лишь бы они оставили нас в покое.

Махров тоже уселся в кресло, закинул ногу на ногу, закурил и выпустил облако дыма, ушедшее под потолок. Окинул взглядом люськину обстановочку, словно пришел сюда впервые, а не появлялся тут чуть ли не каждый день.

- Оставим, оставим. Сделаешь свое дело и будешь свободен. Даже можешь развлечься с ней пару раз. Думаю, больше она тебя не вытерпит. Это она поначалу ласковая. А потом как когти выпустит, взвоешь.

- Что, уже меня между собой поделили? - взвилась Люська. - Я сама буду решать, с кем мне оставаться, а кого прогонять. Вот с вами троими я бы не осталась и до вечера. Вы мне уже вот где! - Она махнула рукой себе по шее.

Махров вылез из кресла, и, подойдя к ней, взял за запястье. Она хотела выдернуть руку из его цепких пальцев. Он спокойно смотрел на нее, не выпуская руки, и ждал, когда она успокоится. Люська почувствовала его силу и поняла, что он шутить не намерен.

- Ну что еще?

- У нас к тебе серьезное дело, Люсьен. Только от тебя зависит твое счастье. Ты выбираешь свою судьбу. Какой выбор ты сделаешь, так тому и быть. Поэтому советую не сопротивляться и пойти на мировую. Не хочу заставлять, хотя и мог бы, но я просто прошу. Окажи мне эту услугу по старой памяти. Давай расстанемся друзьями.

Он отпустил её руку и сурово смотрел на нее, ожидая ответа. Люська наморщила лоб и раздраженно отвернулась.

- Опять надо споить какого-нибудь недоумка? Справляйтесь сами. Я в завязке. Больше ни капли в рот. Мне скоро опять на подиум лезть. Красиво я буду вышагивать там заплетающимися ногами.

- Ну что ты, дорогая? - улыбнулся Махров. - Разве я могу тебя об этом просить? Я тебя и тогда совсем о другом просил. Это ты проявила инициативу. Я же беспокоюсь о твоем здоровье. Хоть тебе это и неприятно. Не могу видеть, когда близкий человек страдает. Ты наклюкалась, как свинья, а мне словно нож по сердцу. Думаю, как она себя будет завтра чувствовать? Все ли у неё будет в порядке с животиком?

- Ну, конечно! - Люська отошла подальше от него, скрестила руки на груди и уперлась плечом в стену. - Когда ты обо мне заботился? Я такого не помню. У тебя одна забота - как бы меня трахнуть.

Махров посерьезнел и смотрел на неё с нескрываемой злостью. Витек сник, предчувствуя надвигающуюся грозу и теребя в руках ключи от машины. Андрей пододвинулся к Люське, готовый в случае чего защищать её своей хилой грудью.

- Я знал, что у тебя поганый характер, но не думал, что до такой степени, - зло проговорил Махров. - Неужели все наши отношения для тебя ничто? А я помню прекрасные минуты. Кстати, ты мне тоже кое-чем обязана. Если бы я вовремя твоего Владика не поддержал, ходить бы тебе по панели, а не по подиуму.

Она опустила голову, почувствовав его правоту. Тихо проговорила:

- Спасибо.

- То-то же! - приговорил он и спокойно сел обратно в кресло, чувствуя себя хозяином положения, а заодно и вершителем чужих судеб. - Вот что ты должна сделать. Ты мне тогда еще, перед рестораном, сказала, что Владик подсунул твою лучшую подругу под очи Груздю, и он вроде бы купился на нее. Так вот, позвони ей сейчас и попроси... Так, ненавязчиво попроси, чтобы она не испугалась, не подумала чего плохого и не отказалась. Попроси её, чтобы она сегодня пригласила Валеру к себе домой и оставила его у себя до утра. Я Таньку видел. Красивая девка. Думаю, если она пригласит, он не откажется.

Люська обвела недоуменным взглядом всех троих.

- Зачем?

- Потом узнаешь, - отмахнулся Махров. - Если она станет отказываться, скажи, что ей за это дадут много денег. Тысячу баксов. Думаю, за штуку она притащит к себе даже негра. Только не говори, от кого деньги.

Люська презрительно поморщилась.

- Что-то все это дурно пахнет. Что вы затеяли?

- Свалить Груздя. Но ты не лезь в это дело, дорогая, - ласково проговорил Махров. - Это дело не женское.

- Тогда не надо меня просить ни о чем! - обиделась Люська.

Махров насупился.

- Предупреждаю тебя, Люся, если я Груздя не свалю, тогда всем несдобровать. Такая бойня начнется! И Черновиц твой любимый полетит вверх тормашками, и ты вместе с ним, и этому парню тоже достанется, если под ногами мешаться будет. Всем станет плохо. Кто выживет, одному Богу известно. Хоть мы друг друга и ненавидим, как я это понял за последние дни, но Груздя нам вместе валить придется. Иначе всем нам - хана! Надеюсь, я понятно объяснил?

- Кому не понятно, могу объяснить ещё раз, - буркнул Витек.

Люська подняла голову и в упор смотрела на Махрова. В его предложении было что-то такое, от чего сразу повеяло могильной сыростью. Люська даже содрогнулась.

- А если Груздь узнает, что Танька его нарочно затащила? - медленно проговорила она. - Он с ней церемонится не будет. Он её просто убьет.

Махров усмехнулся, пытаясь её успокоить, но у него ничего не вышло.

- Не волнуйся, он её пальцем не тронет. Есть у меня одна хатка конспиративная, отсидится там первое время, пока я Груздя валить буду. Думаю, недолго ему осталось.

- Что это ещё за хата?

- Надежная хата. О ней никто не знает. Утром после ухода Груздя Таньку заберешь и отвезешь туда. - Махров взял со столика люськину записную книжку, написал на страничке несколько слов, выдернул, положил на столик. Сверху бросил ключ. - Вот адрес и ключ от двери. Только дождись, когда Груздь уйдет. Не надо, чтобы он тебя видел.

Люське страшно захотелось послать сейчас Махрова куда-нибудь подальше. Но попробуй ему отказать, и он будет добиваться от неё того, что ему нужно, любыми доступными способами. И, конечно, получит. Или упросит, или вынудит, или заставит силой. Он умеет всегда добиваться своего. Поэтому она согласится выполнить его просьбу. Просто ничего другого не остается. Но она не верит ему ни на грош. Он сдаст потом их всех. И в первую очередь этого доверчивого парня. Ну что ж, будь что будет! Если на карту поставили все, играть надо до конца. Она подошла к креслу.

- Ну-ка позволь, Витек.

Боксер тяжело вылез из кресла, встал столбом рядом, засунув руки в карманы брюк и выпятив вперед живот. Люська села на его место и взяла трубку телефона. Набрала танькин номер. Махров напряженно смотрел на неё в упор, словно боялся, что она сейчас скажет что-нибудь не то. Люська не выдержала его взгляда и отвернулась. Попробовала настроиться на непринужденный лад.

- Тань, привет! Что ты делаешь вечером? Опять идешь в ресторан. С ним? Это хорошо, что сам пригласил. Ну, и как он тебе? Смотри, не увлекайся. Влюбишься, голову потеряешь. А потом он тебя домой отвезет? Ах, к себе! Понятно. А ты его к себе пригласить не хочешь? Ну и что, скромно. Зато со вкусом. Покажешь, как простые манекенщицы живут. Он разжалобится и поможет тебе с обстановкой. Это для него копейки, я знаю. Не надо, как получится, надо, чтобы получилось, Танюш. Ну как зачем? Затем же, зачем он тебя к себе домой отвозит. Чтобы трахнуть. Это не просто просьба, это деловое предложение. Один человек хочет, чтобы Валера провел эту ночь у тебя. Я потом передам тебе от него штуку баксов. Только сделай это обязательно. Ради меня. И ради себя тоже. Я хочу тебя спасти. Постарайся, ладно. Я на тебя надеюсь.

Люська положила трубку и тяжело вздохнула.

- Она не подведет? - буркнул Махров.

- Если пообещала, то нет. Она тоже своих слов на ветер не бросает.

- Тогда все! Начинаем!

Махров с Витьком снялись и ушли, предупредив Андрея, что заедут за ним часа в два ночи. Самое подходящее время для кражи. Все уже спят, и до рассвета ещё далеко. В таком деле лучше обойтись без свидетелей: среди них попадаются слишком нервные, которые сразу хватаются за телефон, чтобы вызвать ментов.

Андрей подошел к Люське, сел на подлокотник кресла, приобнял за плечи, но она вскочила, отошла к окну, словно боялась его.

- Я ему не верю! - сорвалась она. - Не верю и все! Я его знаю лучше, чем он сам себя. Он обещает одно, думает другое, а делает третье. Никого он прятать не будет! Плевать ему и на Таньку, и на тебя, и на меня. А тебя он потом уберет. Ты знаешь то, что никому знать не положено.

Он спокойно помотал головой.

- Не уберет. Не будет же он в меня там стрелять? Зачем ему лишний шум? Я смогу уйти. И больше он меня не увидит. Мы сразу уедем отсюда и все. Они нас не найдут.

Люська со злостью смотрела на него, больше всего злясь оттого, что он ей не верит. Она нутром чувствует, что это дело хорошим не кончится. Скорее всего кончится тем, что кого-то кончат. Она отвернулась к окну, схватила сигарету, нервно прикурила. На улице уже начало темнеть. Оставались считанные часы. Но времени ещё вполне достаточно, чтобы все переиграть.

- Ты не пройдешь и двух шагов...

Часть вторая. "Кража"

Глава 16

Глубокой ночью по пустынной улице, освещенной тусклыми фонарями, на небольшой скорости проехал "опель-универсал" какого-то непонятного темного цвета и остановился напротив шестнадцатиэтажного жилого дома. Дом торчал одинокой башней среди низких пятиэтажек и выделялся в черном небе редкими огоньками окон. Ночь была чистая, звездная, без лишней сырости и промозглого ветра.

Боксер, сидящий за рулем, выключил зажигание, потушил фары и габаритки. Стало тихо. Он опустил стекло. На улице ни звука, даже слышен шум ветра в кронах деревьев. Немного похолодало, но вполне терпимо.

Махров наклонился к ветровому стеклу и внимательно осмотрел фасад дома. Почти все окна были темны, светилось лишь несколько на разных этажах, выдавая бодрствующих полуночников. Но в светлых квадратиках окон не просматривались темные силуэты любопытных, которые могли бы заметить подозрительные действия ночных воров.

- Спят, как убитые, - пробормотал он. - В такую ночь не захочешь, украдешь.

- Давно пора, - буркнул Витек. - А то светает уже.

- Вор должен уметь ждать, сынок, - подал голос Карась с заднего сидения.

Махров обернулся к Андрею, сидящему сзади у левой дверцы, кивком показал на дом. Андрей перехватил его взгляд, повернул голову, поднял глаза.

- Вон, средняя секция, - сказал Махров, - восьмой этаж, второй балкон справа. Он застеклен, видишь?

- Вижу.

- Тогда пошел! Что делать, знаешь. Только старайся не шуметь, а то какой-нибудь чайник, которому жена отказала, выйдет на балкон покурить и будет пялиться по сторонам. Код не забыл?

- Нет.

Не говоря больше ни слова, Андрей подхватил рюкзачок, лежащий у него на коленях, резко отрыл дверцу, вылез из машины и двинулся на противоположную сторону улицы. По дороге он закинул рюкзачок на спину, чтобы оставить свободными руки. Из машины на него смотрели четыре пары глаз, пока он не скрылся за углом.

- Неужели мы его так и отпустим? - недоверчиво пробубнил Витек. - А, Сергеич? Я его уже так полюбил, что расставаться жаль.

Махров откинулся на спинку сиденья, взял с полочки сигареты, закурил, посмотрел на него серьезно.

- Я все же слово дал. Хотя, могу его и назад взять. Слова ни стоят ничего, это просто звуки.

- Пускай сначала дело сделает, - прохрипел Карась - Не надо ему мешать.

Андрей оказался в тихом безлюдном дворе. На стоянке торчали темные силуэты машин. Где-то в глубине с легким скрипом покачивались от ветра детские качели. Немного шумели от ветра кроны одиноких деревьев. Больше ни звука, ни движения, ничего. Двор проходной, с противоположной стороны можно спокойно выйти на другую улицу и раствориться в темноте. Затем прямиком на вокзал, уехать первым же поездом и затеряться в другом городе. Захотят, не найдут. На мгновение промелькнула такая мысль и сразу исчезла. Он вспомнил, что его в своей постели ждет женщина. И наверное, даже не спит. И надо к ней побыстрее вернуться.

Вход в средний подъезд загромождала стальная дверь с кодовым замком. Андрей набрал код. На электронном табло высветились четыре цифры, щелкнул замок. Он потянул дверь на себя, проскользнул в вестибюль. Не стал подниматься на лифте, а пошел наверх пешком, разумно решив, что кабина лифта создаст лишний шум, да и может застрять в самый неподходящий момент.

Он добрался до последнего этажа, немного отдышался после длинного подъема. С площадки на чердак вела маленькая стальная лесенка, упирающаяся в закрытую деревянную дверцу. На дверце висел навесной замок, громадный и неуклюжий. Андрей вынул из кармана брюк небольшую связку отмычек, любезно предоставленную ему старым вором, одним движением скинул ненадежную преграду, затем вылез на чердак, а оттуда на крышу.

Над ним распахнулось черное звездное небо. Совсем низко сидела почти круглая луна, бросая на крышу бледный матовый свет. Ветер гулял по пустой крыше, завывая в вентиляционных решетках. Нельзя сказать, что ему стало жутко, нет, скорее, он ощутил что-то вроде бесконечности пространства. И конечности времени. Поэтому поежился от холода, запахнул поплотнее пиджак и шагнул к карнизу, огражденному хлипкой металлической решеткой.

Внизу расстилался ночной город, прочерченный светящимися линиями улиц. На противоположной стороне торчал одинокий "опель" с выключенными габаритками, и казалось, что он просто припаркован на ночь.

Андрей достал из рюкзачка пару тряпочных перчаток, натянул их, затем вынул сложенную вдвое веревку. Отыскав торчащий из кровли штырь, зацепил за него веревочную петлю, а свободные концы веревки перекинул через ограждение. Веревка легла прямо на второй справа балкон, свесив концы чуть ниже восьмого этажа. Он перешагнул ограждение и схватился за веревку обеими руками. Потом оторвал ноги от карниза и повис в воздухе, почувствовав вдруг дрожание в руках. Высоты он не боялся, но болтаться на уровне шестнадцатого этажа - занятие не из приятных. В кровь шибанула убойная доза адреналина. Он стал медленно перебирать руками, опускаясь все ниже и ниже.

Из машины было хорошо видно, как на светлом фоне фасада ползла вниз темная фигура, спускаясь с балкона на балкон, пока не достигла восьмого этажа. Мужички, затаив дыхание, молча следили за ним. Даже Витек, толстокожий буйвол, не привыкший ничему удивляться, напряженно замер, не отрывая взгляда от него. Если бы все это происходило среди бела дня, рядом с машиной уже давно стояла бы такая толпа зевак, что Мятый, следящий сейчас за Андреем, открыв рот, мог бы шарить по карманам любопытных без всякого риска.

На счастье, одна из фрамуг балконного остекления была приоткрыта, и Андрей, распахнув её, спрыгнул на пол. Оказавшись на балконе, он немного отдышался и скинул рюкзачок. Потом потянул веревку за один конец, торопливо смотал её и уложил на место. Вынул из рюкзачка фонарик. Осветил раму окна и исследовал её всю сверху вниз. Вроде датчиков сигнализации не было видно, и это вселяло надежду на легкое проникновение в квартиру. Он подергал форточку. Все плотно закрыто. Покопался в рюкзачке и вынул алмазный стеклорез. Прочертил им небольшую окружность рядом со штапиком. Слегка подстучав, выдавил кусок стекла в пространство между фрамугами. Затем прочертил такую же окружность на внутреннем стекле и выдавил ещё один кусок. Просунув руку по плечо в образовавшееся отверстие, он открыл верхний и нижний шпингалеты. Аккуратно сдвинув в сторону стоящие на подоконнике безделушки и цветочные горшки, он осторожно открыл створку окна. Завершив первоначальную операцию, Андрей вынул из рюкзачка переговорное устройство, нажал кнопку.

- Я влез, - тихо проговорил он.

- Просто не верится, - отозвался Махров. - Мы уж думали, сейчас полезешь обратно на крышу.

В машине произошло радостное шевеление. Карась степенно хмыкнул, мол, все это фигня, он и не такое по молодости проделывал. Мятый заерзал на сиденье, потирая руки, словно в предвкушении большого дела, сулящего лично ему огромные барыши. Витек кашлянул, снимая внутреннее напряжение, завел движок и пробормотал:

- Попробовал бы он не влезть...

Один Махров остался внешне спокоен и невозмутим. Он-то был уверен в своей способности организовывать все так, чтобы дело шло как по маслу.

Не включая фар, "опель" медленно въехал во двор и остановился напротив подъезда. Витек дал задний ход и с трудом втиснулся в тесный ряд машин, ночующих на стоянке перед домом.

Махров повернулся к Карасю. Старый вор умиротворенно клевал носом, закрыв глаза и свесив голову на грудь. Его выдержке можно было только позавидовать.

- Проснись, старый! - рявкнул Махров. - Теперь твоя очередь проверять надежность замков. Сообщай мне о каждом шаге. Даже если тебе приспичит отлить.

- Сам догадаешься, когда услышишь шум бачка, - проворчал Карась, открыл дверцу и, подхватив лежащую в багажном отделении сумку с баллонами, выбрался из машины. Мятый хмыкнул, взял другую сумку, в которой находился портативный компьютер и вылез следом за ним. Они торопливо направились к входным дверям.

- Только бы он вырубил сигнализацию, - проворчал себе под нос Махров и нервно затянулся сигаретой.

- Пускай попробует не отключить, - брякнул Витек.

- И что? - взвился Махров, зло сверкнув черным глазом, в котором отразился бледный свет уличного фонаря. - Что ты ему сделаешь? Шею намылишь? Не успеешь до лифта дойти, как мусорня понаедет. Они валеркину хату пуще других стерегут. Он им, поди, двойной тариф отстегивает.

Витек проворчал что-то недовольно и отвернулся. Когда шеф не в духе, лучше не высказываться, а помолчать. Никого не боялся бывший боксер: ни черта, ни дьявола, ни ментов, ни конкурентов, но "приемного отца" уважал, и его грозные окрики сносил покорно. Людям, обладающим большой физической силой, всегда нужна руководящая и направляющая сила более слабого.

Забравшись в комнату, Андрей осветил её фонариком, прошелся лучом по стенам, по висящим картинам, по креслам и дивану, и, мягко ступая по пушистому ковру, двинулся в прихожую. Там он зажег верхний свет.

Входная дверь была выполнена из мореного дуба в классическом стиле с филенками и багетом. Красиво изогнутая ручка отливала золотым блеском. Андрей тщательно осмотрел дверь и не обнаружил признаков сигнализации. Но в самом низу наличника он заметил два тоненьких проводка, аккуратно заправленные под плинтус. Проследил взглядом вдоль плинтуса и увидел в углу за тумбочкой небольшой блок с маленькой светящейся сигнальной лампочкой.

Андрей отодвинул тумбочку, опустил рюкзачок на пол и начал вынимать инструменты, раскладывая их на полу перед собой. Часовой отверткой он вывинтил четыре маленьких винтика, которыми крепилась крышка блока. Под крышкой находилась плата с шиной, к ней подсоединялись несколько пар проводов. Он осветил блок фонариком и стал изучать запутанную схему. От напряжения на лбу выступила испарина, он быстро смахнул её рукавом и устало вздохнул. Распрямил спину, немного отдохнул и опять согнулся над блоком. Наконец, сообразив что к чему, отыскал в рюкзачке маленькую проволочку с оголенными концами и, отвернув два винтика на шине, соединил проволочкой два контакта. Потом вернулся к двери и, затаив дыхание, перекусил бокорезами провода, идущие от датчика. Перевел взгляд на блок. Лампочка продолжала гореть, а это означало, что сигнализация включена, хотя теперь от неё не было никакого проку.

Дубовая внутренняя дверь не представляла никакой трудности. Единственный замок открывался простым поворотом барашка, да это и не понадобилось, он даже не был закрыт. А вот за ней оказалась солидная стальная дверь с мощным замком, который и с той и с другой стороны открывался ключом. Этот замок приводил в движение длинный штырь, заходящий в пазы стального каркаса.

Андрей проверил весь набор отмычек из хозяйства Карася и, отобрав самые подходящие, повозился с замком. У него ничего не получилось, ни одна из отмычек не подходила. Он пошел по второму кругу, снова перебрал все отмычки до одной, но его усилия были тщетны. Он вдруг совершенно отчетливо осознал, что этим набором, любовно изготовленным старым вором, можно легко открыть амбарный замок на двери сарая, но не современный замок со сложной системой защиты. Лет шесть назад, он, может быть, и открыл любой навороченный замок, но сейчас торговые фирмы выбросили на просторы страны такую технику, о которой он не имел ни малейшего представления. Он опустился на стул, стоящий в прихожей.