Фраер вору не товарищ !

"И что теперь будем делать? Цеплять за балконное ограждение веревку, спускаться на грешную землю и признаваться в своей полной несостоятельности? Тогда, пожалуй, его ждет пуля, а так бесславно закончить свои дни почему-то очень не хочется. А может, сразу соорудить из этой веревки петлю и набросить её на шею вместо галстука? Тоже довольно малодушный поступок. Люська даже оплакивать не будет. Нет, единственно приемлемым выходом из этого положения может быть только открытая дверь. Но как её открыть, как?"

Андрей поднялся со стула и внимательно осмотрел замок. Он казался цельнометаллическим, но сбоку отчетливо были видны два круглых торца крепежных штифтов, никелированные так же, как и весь корпус замка. Андрей попробовал нажать отверткой на один из них. Не тут-то было. Если их и можно сдвинуть, то только мощными ударами молотка, которые разбудят полдома. Он приставил отвертку к торцу штифта и слегка ударил по ней молотком. Удар получился не очень громкий. Штифт поддался и слегка углубился в корпус. Легкими постукиваниями Андрей углубил его до предела. Таким же образом убрал второй штифт. Снял крышку с корпуса. Потом отогнул пассатижами упор и, оттянув мощные пружины, провернул центральную втулку, потянувшую за собой длинный штырь. Штырь вышел из пазов, и дверь приоткрылась. Прошмыгнув в коридор, он без труда открыл дверь, ведущую на лестницу. За ней уже топтались в нетерпении Карась и Мятый.

Они бесшумно проскользнули в квартиру, словно просочились в щель два привидения. Карась аккуратно, без щелчка, закрыл за собой входную дверь, опустил тяжелую сумку на пол.

- Наконец-то, - недовольно буркнул он. - Ну, ты и копаешься. За это время можно было два ящика вскрыть.

- Так получилось, Петрович, - признался Андрей. - Твой инструмент оказался таким же старым, как и ты сам. Можешь выбросить его на помойку.

- Тебя надо отправить туда, - проворчал в ответ Карась и внимательно осмотрел прихожую. - Сигнализацию хоть отключил?

- Конечно. Иначе мы с тобой уже ехали бы в воронке. - Андрей включил переговорник. - Они вошли. Приступаем ко второму этапу операции.

- Приступай. Стратег хренов! - прохрипел голос Махрова.

Тем временем Карась и Мятый запалили свет в комнатах и принялись переворачивать картины на стенах в поисках сейфа. Довольно скоро они обнаружили его в кабинете Груздя за большой картиной, изображавшей внушительных размеров Венеру, возлежащую у воды. С легкой руки вокзального воришки Венера отправилась в угол, а Карась расстегнул молнию на сумке и вынул два небольших баллона с кислородом и ацетиленом. Баллоны, по-видимому, являлись допотопным аквалангом, и были соединены между собой перемычкой с вентилями. Затем он размотал два резиновых шланга, подсоединил их к вентилям, а на другой конец шлангов насадил горелку.

- Сначала попробуем вот этим. А потом можешь включать свой чемодан, сказал, хмыкнув, старый взломщик, достал из кармана спички и, запалив горелку, стал регулировать винтами длину пламени. Отрегулировав, он махнул рукой, чтобы все отошли, и направил горелку на дверцу сейфа.

Узкое синее пламя пошло по стальной пластине, в которую был вставлен замок, вырезая в ней яркую красную полосу раскаленного металла. Поверхность дверцы сопротивлялась, пузырилась, но в конечном итоге лопнула, образовав небольшую щель.

- Есть! - выдохнул Мятый.

Карась был более сдержан в эмоциях и молча продолжал свое дело, по миллиметру увеличивая щель.

- Мне здесь делать больше нечего, - сказал Андрей. - Я пошел. Бумажки и сами дотащите.

- Чемодан забери, - бросил Карась и пробурчал что-то себе под нос. Наверное, пожелал Андрею больше не попадаться ему на глаза. Двум спецам вместе работать несподручно. Разве только на таком же бестолковом деле, как это.

Андрей оставил им переговорник, забрал сумку с ноутбуком и бесшумно закрыл за собой входную дверь.

Он спустился по лестнице на первый этаж и вышел на улицу.

Напротив подъезда торчал темный "опель". Щелкнула задняя дверца и слегка приоткрылась, приглашая его забраться в салон. Андрей оглянулся по сторонам. В темном дворе ни души. Черные проемы окон вызывали ощущение полного одиночества. Казалось, что весь мир вымер, и он остался в живых один. Да ещё две эти личности в машине, готовые его растерзать. Он запахнул пиджачок, шагнул к стоянке, забрался на заднее сидение "мерса", бросил сумку рядом.

- Все в порядке. Карась горелкой справится. Мне там делать нечего.

- А ты сигнализацию отключил? - уточнил Махров.

- Ага. Если бы не отключил, вы бы об этом узнали. По блеску мигалок и вою сирен.

- Договоришься сейчас, умник, - проворчал Витек.

Махров приблизил ко рту переговорник.

- Ну, как вы там?

- Жарко, как в печке! - пискнул голос Мятого. - Сейчас сваримся.

- Шевелитесь!

- Я свободен? - спросил Андрей.

- Не торопись, - буркнул Витек. - Вор должен уметь ждать.

- Ладно, давай, двигай, - недовольно проворчал Махров. - Если тебе так не терпится лечь под её крылышко. Только смотри, не переусердствуй. А то снова на вокзале окажешься. Бабки получишь завтра.

Андрей открыл дверцу и выбрался из машины. Спокойным, размеренным шагом, двинулся со двора на улицу. В какой-то момент ему показалось, что сейчас его догонит пуля, но в тишине двора не раздалось ни звука. Только доносился легкий скрип качелей и завывание ветра.

- Он что, так и уйдет? - со злостью спросил Боксер, глядя ему вслед.

- А ты предлагаешь шмальнуть ему в черепушку? - огрызнулся Махров.

- Может, ты ему и Люську отдашь?

- За кого ты меня принимаешь? За шмаровоза? - Махров выпустил облако дыма. - Я ему за неё глотку перегрызу. Люська - стерва, но я её все-таки люблю. Ты, Витек, поделился бы с кем-нибудь своей бабой?

- Я понял, - кивнул Боксер. - Значит, ликвидируем.

- Потом. Он от нас никуда не денется. Все равно придет за бабками.

Витек ухмыльнулся и автоматически сунул руку под мышку, проверяя, не потерялся ли его железный друг.

Выйдя на улицу, Андрей свернул в сторону люськиного дома, надеясь через час-полтора добраться до места. Он пересечет весь город напрямик, попадет в квартиру, залезет в её постель и сообщит ей, что свою задачу выполнил. Как она на это отреагирует, уже неважно. Все, что от него зависело, он сделал. Если Махров сдержит слово - они свободны. Если нет... Об этом лучше не думать. Больше всего он сейчас хочет увидеть её и почувствовать запах её тела. А что будет потом, знает только Он. Тот, кто знает все.

Не успел он пройти и сотни метров, как из-за ближайшего поворота блеснули фары. Кто-то мигнул дальним светом, привлекая его внимание. Он пригляделся и увидел темный силуэт люськиной "шкоды". Радость смешалась с недоумением. Не задерживаясь, он двинулся к ней, открыл правую дверцу и влез на сидение.

- Ты что здесь делаешь?

- Тебя жду.

- Решила подбросить меня до дома? Спасибо за заботу. А то пришлось бы переться через весь город.

- Теперь не попрешься.

- Постой, а как ты узнала, что мы здесь работаем?

- Проследила.

Люська не заводила движок и не зажигала фар. Казалось, она чего-то ждала, напряженно вглядываясь через ветровое стекло. Андрей смотрел на неё недоуменно. Она была сосредоточена. Покосилась на него, поймав его безмолвный вопрос.

- Я уже позвонила, - наконец произнесла она. Открыв бардачок, сунула туда мобильный телефон.

- Куда? - не понял он.

- Куда следует.

По улице пролетели два милицейских "жигуленка" в сторону того дома. Они не блестели маячками и не разрывали ночную тишину трелями сирен. Просто пронеслись две темные тени друг за другом на приличной скорости. Но Андрей сразу понял, что это они. Внизу сдавил живот, и он почувствовал, как холодеет спина.

- Ты с ума сошла, - только и проговорил он.

- Ну почему? - улыбнулась она. Ее улыбка в бликах фонарей выглядела зловещей. - Мне кажется, это самое разумное, что можно было сделать. Давно хотела что-нибудь натворить. Вот и дождалась своего часа.

- Их же сейчас заметут?

- Неужели? Какая жалость! - наигранно сокрушалась она. - Прямо кошки на душе скребут. Особенно жаль Махрова. Такой классный был мужик. Иногда он мне даже нравился. В последнее время раздражать стал. Не люблю, когда об меня вытирают ноги.

- Ты поторопилась, Люся, - выдохнул он. - Махров будет очень огорчен. А если он начнет отстреливаться и положит парочку ментов? Начнется такая буча!

- Это его проблемы, как разбираться с ментами.

Андрей безнадежно усмехнулся.

- Теперь ему несдобровать.

- А мне на это наплевать, - Люська с отвращением отвернулась. - Он сам ввязался в это дело, теперь пускай и развязывается. Наше дело - сторона.

- Нам тоже достанется. Боюсь, придется уносить ноги.

- Уноси. Я тебя не держу. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

Люська повернула ключ зажигания, включила ближний свет и, резко взяв с места, погнала машину прочь.

Глава 17

Ментовские "жигули" подлетели к дому, со всего маху заехали во двор и тормознули на выезде.

- Менты! Сворачивайтесь! - крикнул Махров в переговорник. - Берите все, что в ящике, и уходите!

Он упал на сиденье. Витек тоже сполз под руль, насколько ему позволял живот. Они затихли и сидели, не двигаясь. Только глаза выглядывали из-за приборной панели.

Менты повыскакивали из машин. Трое побежали к подъезду, каким-то образом открыли кодовый замок и скрылись внутри. Еще трое остались во дворе, изучая обстановку.

К этому времени Карась уже успел прожечь отверстие в дверце сейфа, взломал замок и выволакивал наружу пачки купюр, черные кожаные папки с документами и блок компьютерных дискет. Мятый услужливо подставил ему раскрытую сумку. Побросав туда все и оставив на месте преступления баллоны и инструменты, они ломанулись к выходу, выскочили на лестницу.

Снизу доносился топот сапог бежавших наверх ментов. Гудела кабина лифта, неотвратимо приближаясь к восьмому этажу. Воры понеслись на чердак, перепрыгивая через ступеньки. Мятый, несмотря на хилость, лихо уносил ноги, нагруженный сумкой с содержимым сейфа. Карась с трудом поспевал за ним и где-то на тринадцатом почувствовал, что сдает и ему не хватает дыхалки. Он остановился, чтобы отдышаться.

- Ну, Бурый, устроил марафон, падла! - выдохнул он.

Мятый нервно топтался на месте, не зная, бросать ли ему кореша или ждать, когда тот отдохнет. Шаги ментов стихли. Видно, они застряли на восьмом этаже и уже проникли в отрытую квартиру. Карась отдышался и махнул рукой. Они не спеша поднялись на последний этаж, оттуда на чердак, вылезли на крышу и быстренько протопали в крайнюю секцию дома, не обращая внимания на звездное небо и расстилавшийся внизу город. Мятый подошел к ограждению карниза и поглядел вниз. Перед подъездом неподвижно стоял их "опель", а на выезде со двора, перегородив проезд, застряли два ментовских "жигуленка". По площадке перед домом бегали менты, обследуя территорию.

Карась взломал дверцу, ведущую на лестницу, спустился на пыльный чердак и огляделся. Рядом с машинным отделением лифта находилась вентиляционная камера, огороженная хлипкой проволочной сеткой. Старый вор отыскал в сетке дверцу, сорвал замок и, проникнув внутрь ограждения, засунул сумку с деньгами, дискетами и валериными писульками в цилиндрический корпус огромного компрессора. Затем выбрался из сетки, прикрыл за собой дверцу и навесил замок - с понтом ничего не заметно.

Соблюдая меры предосторожности, они спустились вниз. Мятый выглянул из подъезда. У соседнего топтались менты, что-то негромко обсуждали, голоса доносились слабо, не разобрать. Мятый убрал голову прежде, чем его заметили.

- Что будем делать, Петрович? - дрожащим голосом спросил он, трясясь, как в лихорадке. Видно, он испытывал крайнюю степень страха, который даже не мог скрыть. По нормальному разумению им бы отсидеться, но у страха глаза велики, тем более когда он преследует людей с подорванной нервной системой.

- Ждать, - кратко бросил Карась, прислонился к стене и отдышался.

- Чего ждать? Чего ждать? - занервничал Мятый. - Когда они нас тут захомутают?

Он попробовал ещё раз выглянуть наружу, но Карась схватил его за руку, потянул назад. Показал сжатый кулак.

- Не лезь! - Вынул из бокового кармана переговорник, включил, негромко проговорил: - Сергеич? Сергеич? - В ответ не раздалось ни звука. - Не отвечает, падла. Может, они свалили?

- Стоят еще. Нас ждут. Давай, прорываемся, - забормотал Мятый. - Чего тут стоять? Когти рвать надо!

- Куда рвать? - рявкнул Карась. - Сразу засекут.

- Прям засекут? Мало ли кто из другого подъезда вышел! - Мятый топтался на месте, не в силах терпеливо ждать благоприятной ситуации. Почему-то он считал, что лучшее средство спасения, это быстрые ноги, а не бесконечное ожидание неизвестно чего. Наконец, остатки его терпения кончились, и он снова выглянул из приоткрытой двери.

Во дворе ситуация изменилась. Менты удалились к машинам, и перед подъездом торчал только один, да и то он смотрел в противоположную сторону.

- Они ушли, - прошипел Мятый, горя глазами. - Я пошел, Петрович. Ты тоже давай за мной. Не засиживайся. Они нас не заметят.

- Ну, иди! - огрызнулся Карась.

Мятый выглянул в дверь и, улучив момент, когда менты возле машин отвернулись, выбрался из подъезда и, не спеша, вразвалочку, двинулся прочь. Но его заметили. Один из ментов оторвался от машин и двинулся за ним, ускоряя шаг.

- Эй, гражданин! - прикрикнул он.

Мятый прикинулся глухим и прибавил шагу. Мент понял, что дело не чисто, и бросился вдогонку. Мятый почувствовал за спиной тяжелые шаги, приближающиеся с неумолимой быстротой, и рванул в сторону. Не успел он сделать и двух прыжков, как мент навалился сзади, сбив его с ног. Ему заломили руку за спину, подняли и поволокли к машинам.

- Да ты чего, мужик, я с собакой гуляю! - начал было оправдываться Мятый. Он огляделся по сторонам и позвал: - Бобик! Бобик!

- Иди, иди, Бобик! - Мент подтолкнул его, и Мятый чуть не споткнулся.

Тут подошли и остальные менты. Кто-то из них догадался заглянуть в подъезд, из которого вышел Мятый. Два мента юркнули туда и познакомились с ещё одним представителем ночной профессии. Они схватили его под белы руки и повели к машинам. Карась вырывался и крыл всех матом.

- Я, блин, на работу иду! Первая смена, блин! Пустите, мать вашу!

Менты заломили ему руки. Он крякнул и затих. Его затолкали в ту же машину, что и Мятого. Карась бросил на Мятого хмурый взгляд и отвернулся. Мятый сжался в комок. Тут один из ментов заметил в стоящем на парковке "опеле" шевеление и решил удостовериться в том, что ему это не показалось. Он присмотрелся повнимательней, увидел две тени на переднем сидении и направился к ним.

- Нас не должны здесь видеть, - тихо проговорил Махров.

Витек понял его высказывание, как приказ, повернул ключ зажигания и вдавил педаль газа в пол.

Мент не успел отскочить в сторону. "Опель" долбанул его в бок, подлетел к выезду со двора, сиганул на газон, обошел стоявшие машины и выскочил на улицу. Развернулся, протяжно засвистев покрышками, и помчался прочь, набирая скорость. Первый "жигуленок" развернулся на одном месте и помчался в погоню, включив мигалку и заливаясь на всю округу противной режущей слух трелью.

Карась и Мятый тоскливо наблюдали, как их последняя надежда стремительно скрылась из вида. Водила-мент включил зажигание, тронул машину и выехал со двора. Их повезли туда, откуда есть только один выход, да и тот связан с долгим и мучительным ожиданием за высоким забором с колючей проволокой.

Две машины неслись по пустым ночным улицам, взрывая тишину ревом двигателей. "Опель" никак не мог оторваться, видно, был уже не молод, с заезженным движком, и не вытягивал приличную скорость, которая позволила бы ему в мгновение ока оторваться от преследователей. Менты сидели на хвосте, как приклеенные. "Жигуленок" тоже, видно, побывал в боях, но ещё держался крепко, и старался изо всех сил, чтобы не отстать. Скоро через равные отрезки времени к нему пристроились ещё три, привлеченные сообщением по рации и подоспевшие из других концов города.

- Черт бы их взял! - ругнулся Махров и поглядел на Боксера. - Жми, Витек. Заснул, что ли?

- Заснешь тут, - огрызнулся Боксер. - Давно так не уходили. Ну, гнида, попадешься ты мне! Душу вытрясу!

- Думаешь, он? - задумчиво пробормотал Махров.

- А то кто? Карась, что ли! Этот дебил сигнализацию оставил.

- Не ожидал. Разыгрывал перед нами порядочного фраера. А оказался обычной сволочью. Ну, теперь будет молить Бога, чтобы подарил ему быстрый конец.

- Сразу надо было его кончить! - Витек бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Менты, казалось, стали приближаться. Во всяком случае, они не отставали ни на метр. Четыре машины в ряд гнали за "опелем" во весь дух, разливаясь третью на всю округу, словно пытались сыграться в крыловский квартет.

Махров оглянулся назад, скривился.

- Вот настырные попались! Видят, что не догонят. Ну, и отвали себе! Так нет, устроили гонки, понимаешь!

- Может, пальнуть? - предложил Витек.

- Вряд ли ты попадешь водиле в глаз, - резонно заметил Махров. - Тут тебе не в тире стрелять. Да и у них тоже пушки есть.

Впереди показалась ещё одна мигалка. Она неумолимо приближалась, пока не выросла в солидный гаишный "форд". Их пытались зажать с двух сторон.

- Ну, вот и долгожданная встреча, - пробормотал Витек. - Что будем делать, Сергеич? Встречаться? - Он потянул из наплечной кобуры ствол.

- Ни малейшего желания... - буркнул Махров. - Давай, уходи вбок.

Боксер заметил впереди поворот, и снизил скорость. Менты приблизились вплотную. У самого поворота Витек резко дал по тормозам и крутанул руль. "Опель" занесло в какой-то проулок, и он полетел в сторону от улицы. Менты проскочили поворот, резко тормознули, свистнув покрышками, две машины налетели друг на друга, помяв бока, неловко развернулись, мешая и толкаясь, наконец бросились вдогонку. Но разрыв уже увеличился на несколько сотен метров.

- Еще один такой фокус и оторвемся, - удовлетворенно сказал Витек. Видно, вторым его любимым занятием после мордобоя было управление автомобилем. Оно доставляло ему истинное наслаждение, к тому же смертельная опасность погони изрядно подогревала азарт.

- Все, хватит фокусов, - недовольно проворчал Махров. - Достаточно на сегодня. Пора заканчивать представление. Давай к заводу. Последний фокус, и фокусник исчезает.

"Опель" вылетел в район заводов. С одной стороны дороги потянулся глухой бетонный забор. Гаишный "форд" шел за ним в нескольких сотнях метров, не отставая и не приближаясь. Четыре милицейских "жигуленка" плелись у него в хвосте, заливаясь в ночной тишине истошной трелью.

"Опель" влетел в какой-то проезд с вечно открытыми воротами и резко затормозил. Махров с Витьком выскочили из машины, подбежали к воротам, быстро закрыли створки. В руках у Витька оказался металлический прут. Он обхватил им крайние стойки створок, согнул и завязал узлом, словно бантик на коробке с тортом. Они запрыгнули в машину. "Опель" взвизгнул покрышками и, подняв за собой столб пыли, исчез между сараями.

"Форд" тормознул у закрытых ворот, чуть не долбанув их бампером, за ним подлетели "жигулята", окружили, засветили маяками по черному небу. Менты повыскакивали из машин, начали трясти створки, надеясь, что они отвалятся сами собой, подточенные ржавчиной и старостью. Но не тут-то было. Один из ментов взялся было за прут, хотел его разогнуть, напрягся, потом плюнул, оставил в покое.

- Ушли, сволочи! - высказался другой.

- Ничего, ещё изловим. Никуда эта тачка не денется!

Менты расселись по машинам и, не солоно хлебавши, поехали обратно.

Но тачка все же делась. "Опель" даже не выезжал с территории цементного завода. Он остановился у одного из сараев на подсобном участке. Махров с Витьком выскочили из машины. Витек снял с дверей замок и, открыв створки, выгнал оттуда красный "фольксваген". Затем загнал в сарай "опель", навесил замок обратно. После этого без всякого напряга погнал "фольксваген" к выезду на Загородное шоссе - дороге, прямиком ведущей в Разгуляево. При выезде из города Махров оглянулся назад и увидел сзади тихое пустынное шоссе, потонувшее в утреннем сумраке.

- Ну что, бараны в загоне? - усмехнулся он.

- А воры в законе, - согласился Витек.

Уже начало светать, и над полями по обеим сторонам шоссе стелился молочный туман.

Люська ходила по комнате из угла в угол, размахивала руками и объясняла Андрею, зачем она сделала то, что сделала. Ее тон был крикливый и резкий, она скорее объясняла это самой себе. Возможно, это был не очень обдуманный поступок, но её вынудили его сделать все они. Убедив себя, она старалась теперь убедить его.

- Так лучше, пойми! Его заберут и всё! Он больше не будет мучить меня. И не сможет расправиться с тобой. Это был единственный выход! Другого просто нет! Теперь ему придется оставить нас в покое и заняться собственным спасением.

Андрей тяжело вздохнул и опустил голову. Он сидел в уголке дивана и молча слушал её объяснения. Да, она поступила так, подчиняясь порыву, но может быть, она и права. Женская интуиция иногда подсказывает правильный выход, до которого не додуматься ни одному трезвому рассудку. Возможно, именно так и надо было поступить. Сдать Махрова ментам и больше никогда его не видеть. Но если он уйдет от ментов, тогда будет совсем другой разговор.

- Вряд ли у нас теперь будет покой, - наконец проговорил он. - Теперь мы будем бегать, как зайцы, прятаться по углам и бояться дневного света.

- Да почему?

- Потому что Махров, как только его возьмут, первым делом назовет мою фамилию. Он даже не будет ничего объяснять и оправдываться. Просто скажет: "Вот есть такой-то парень, он бывает там-то, он и брал хату". И даст твой адрес.

Люська остановилась посреди комнаты, удивленно изучая его и словно не понимая, почему он отказывается от простого и ясного плана, давно обсужденного ими и принятого к действию.

- Так ты же уедешь! Завтра утром сядешь в поезд и тю-тю! Тебя никто не найдет! Тебя никто и не будет искать. Зачем? Ведь у них в руках такой интересный собеседник, как Махров. Он им столько всего может порассказать, что твой рассказ будет уже лишним. А теперь ему придется долго и нудно объяснять оперативникам, зачем он полез в квартиру к другому известному авторитету.

Андрей поморщился и энергично замотал головой.

- Ошибаешься, Люся. Плохо ты его знаешь. Он ничего не будет объяснять. Он просто отмажется. Купит всех и все. И его отпустят. А кражу свалит на меня. Скажет, что я организовал эту кражу, и я же её осуществил. Докажи, что это не так.

Он резко поднялся с дивана, обошел её и направился к двери. Открыл замок, потом другой. Схватился за ручку, чтобы открыть дверь. Люська подскочила к нему и со всей силы дернула за локоть.

- Ты куда собрался идти среди ночи?

- Неважно, - отмахнулся он. - Скажешь ментам, что меня не знаешь и никогда не видела. Они сейчас придут. Будет не очень хорошо, если нас застанут вдвоем. Сразу догадаются, что мы знакомы. Придется объяснять, что я здесь оказался случайно. Но они вряд ли этому поверят. И тогда тебе тоже будут задавать ненужные вопросы.

Люська влезла между ним и дверью, заперла замок, повернулась к двери спиной. Смотрела исподлобья, словно собиралась прыгнуть на него, если он вздумает приблизиться к двери ещё раз.

- Ты никуда не пойдешь! Я заварила кашу, я и буду её есть. Не для того я моталась тут всю ночь, чтобы ты так просто ушел. Если я для тебя что-то значу, положись на меня. Даже если ты не уедешь, я тебя спрячу в одном надежном месте.

Он взял её за плечи, оторвал от двери, доверчиво заглянул в глаза.

- Люся, пойми, я не хочу прятаться. Даже в надежном месте. Это будет не жизнь, а игра в прятки с судьбой. Я уже это проходил. Впрочем, если ты спрячешься вместе со мной, я согласен.

Она оттолкнула его, ушла в сторону, отвернулась. Сказала резко:

- Мне нечего прятаться. Я ни в чем не виновата!

- Тебе тоже не дадут спокойно жить. Махров свернет тебе шею, если узнает, что это ты устроила ему бенефис.

- Плевать мне на него! Он мне ничего сделать не сможет! Я так рада, что он сел на раскаленную сковородку. Вот теперь пускай попрыгает и подержится за задницу. Хватит изображать из себя аристократа! И я никуда не поеду. Я останусь здесь и буду с удовольствием наблюдать, как он будет выкручиваться. И советую тебе тоже не трепыхаться. Ментам и без тебя есть, кем заниматься.

Андрей вернулся в комнату, упал на диван. Куда он, в самом деле, идет? Ведь идти-то некуда. Конечно, оставаться здесь опасно. Можно навлечь серьезные неприятности не только на себя, но и на Люську. Если организатор кражи сообщит о нем ментам, а он это сделает обязательно, они будут здесь с минуты на минуту. Но, с другой стороны, прошло уже два часа, как они нагрянули в ограбленную квартиру, и значит, уже давно повязали бы Махрова, а что-то пока не слышно топота сапог и звонков в дверь. Неужели всей банде удалось уйти? Тогда до утра можно спать спокойно. Но утром припрется Махров и будет выяснять, откуда вдруг нагрянули серые шинели, когда их никто не ждал. Но это будет потом. А сейчас он наверняка залез в свою нору. И оттуда не скоро вылезет.

Он притянул её за руку, усадил рядом с собой на диван. Люська спокойно смотрела на него, чувствуя свою правоту. Только так и можно было свалить Махрова, выдав его с головой. Пускай теперь им занимаются органы. Теперь он не опасен. Во всяком случае, этому парню он уже ничего сделать не сможет. И ей тоже. Никому. Осталось спасти подругу Таньку от лап Груздя.

- До утра у нас есть время подумать, - сказал он, обхватил её за талию, прижал к себе, поцеловал в губы. Он чувствовал, что все её тело напряжено, как натянутая струна. Прошептал: - Расслабься. Пока ничего не произошло.

Она растаяла и обмякла. Напряжение ушло, и в его руках оказалось мягкое, податливое тело. Невесомое, словно вата.

Через полчаса они устало лежали в постели после его мощного наскока на её нежную и ломкую плоть. Он завладел ей с такой страстью, словно чувствовал, что это происходит в последний раз. Люська тоже ощущала что-то подобное, и отдалась ему с не меньшей страстностью. А может, она просто действительно все это долгое время ждала его, продолжая обманывать себя показным равнодушием. Кто знает... Он удовлетворенно откинулся на подушку. Она натянула на себя одеяло, ехидно улыбнулась.

- Ты делаешь успехи. С каждым разом все лучше. Не скажу, что ты все умеешь, но мне нравится.

- Дурное дело не хитрое, - буркнул он и блаженно закрыл глаза, надеясь как следует отоспаться.

Люська откровенно засмеялась. Постепенно её смех перешел в какое-то всхлипывание. Он открыл глаза, оторвал голову от подушки, повернулся к ней. По её щеке текла слеза. Она смахнула её ладонью.

- Ты что, Люся?

- Я не верю, что ты появился. Прошло всего два дня, а уже все развалилось. Вся выстроенная махина рухнула в один момент. Мне казалось, что я от него никогда не избавлюсь, но вот появился ты, какой-то подзаборный бродяга, оборванец без кола и двора, и его уже нет. Этого отпетого головореза. Это просто невероятно!

Андрей серьезно смотрел на неё без тени тщеславия и гордости за содеянное.

- Самое страшное, что он ещё есть. И он на свободе. Я в этом уверен. Иначе бы здесь уже давно толкались посторонние в серых шинелях, и ты объясняла бы им, кто я такой, как я попал к тебе и какое ты имеешь отношение к ограблению квартиры. Так что, если твой престарелый любовник на свободе, он уже собирается к нам в гости. Я думаю, сейчас он больше всего на свете хочет поговорить со мной.

Вдруг взорвался телефон. Люська замерла и напряженно слушала протяжные звонки. Андрею даже пришлось подтолкнуть её, чтобы она взяла трубку. Она выбралась из постели и нерешительно направилась в комнату. Андрей отправился следом, встал в дверях и с наслаждением смотрел на её обнаженное тело, пока она слушала разъяренный голос Махрова.

- Где он? Где он, я тебя спрашиваю! - орал разобиженный авторитет. Где этот волчара, которому я должен был свернуть шею, но пожалел ради тебя?

- Понятия не имею... - протяжно зевнув, ответила она. - Ты меня разбудил. Я спала. Что там у вас случилось? Он что, сбежал?

- Дура! - крикнул Махров. - Он все провалил. Советую тебе спрятать его подальше. Потому что я все равно найду его и оторву ему сначала яйца, которые ни хрена не могут, потом руки, которые ни хрена не умеют, а напоследок голову, которая ни хрена не соображает!

Скорее всего, он со злостью швырнул трубку, потому что его голос резко прервался, а в трубке зазвенели короткие гудки отбоя. Люська положила трубку на телефон, немного постояла, не двигаясь, и медленно повернулась к нему лицом.

- Ну, что? - спросил Андрей. - Он пожелал тебе спокойной ночи?

Она пошла на него, слегка улыбаясь и покачивая головой.

- Ему нужен ты. Он сказал, что оторвет тебе голову. И все остальное. Теперь тебе в любом случае придется уехать, хочешь ты этого или нет. Он тебя из-под земли достанет. Или я сознаюсь в содеянном. И тогда буду отвечать за все сама.

Он обхватил её обеими руками, прижал к себе, погладил по мягкой нежной спине и округлым плечам.

- Даже не думай! Не хватало еще, чтобы он тебе оторвал голову. Пускай уж поохотится за мной. Ничего, попробуем устроить ему настоящую охоту. Если бы только ты согласилась уехать со мной...

Люська покачала головой. Самоуверенно улыбнулась, глядя ему в глаза.

- Я его не боюсь. Теперь он меня и пальцем не тронет. Сам будет бояться ментов и заляжет на дно. Он теперь из своей норы и носа не высунет.

- Плохо ты про него думаешь... - вздохнул он.

Глава 18

Последние несколько часов Махров пребывал в крайнем раздражении, вымещая его на "приемном сыне" и своих охранниках, стороживших его особняк и не имеющих к провалу никакого отношения. Они с Боксером так и не легли спать в эту ночь, пили водку и ругались друг с другом, обвиняя остальных участников неудавшейся кражи во всех смертных грехах. У Махрова никак не укладывалось в голове, как такая тщательно спланированная операция могла рухнуть в один момент. Перебирая все возможные варианты, он пытался понять, из-за чего произошел столь позорный провал, что послужило причиной краха и кто виноват в том, что ему, одному из влиятельных людей в криминальной городской структуре пришлось удирать от ментов, как какому-нибудь трамвайному карманнику. Как он мог допустить промашку в подготовке дела, не учтя этого примитивного препятствия в виде ментовских архаровцев. Значит, решил он, какая-то сволочь намеренно подкинула ему такую подлянку.

- Я знаю, какая, - уверенно убеждал его Витек. - Эта сволочь - он! Этот дегенеративный урка, которого ты, Сергеич, зачем-то присобачил к нашему делу. Этот подонок наверняка не отключил сигнализацию и смылся до приезда мусоровозов. Надо было его кончить, надо!

- Ты все-таки думаешь, это он?

- Больше некому! Ты помнишь, как он, гнида, торопился уйти? Сидел, как будто ему шило в задницу воткнули.

- Тварь! - Махров схватил со столика бокал с остатками водки и шмякнул его о стену.

Стакан просвистел рядом с ухом Витька, и тот вовремя успел пригнуть голову. Махров, видно, уже отправил в стену пару-тройку бокалов, и Витек был настороже. Во всяком случае, вся противоположная стена гостиной, оклеенная белоснежными обоями, была в водочных разводах, а под ней лежала груда битого стекла. Выплеснув таким образом небольшую порцию раздражения, Махров ненадолго успокоился и попробовал поразмышлять.

- Погоди, а сколько прошло времени, как он вскрыл дверь и впустил Карася. Не меньше получаса. Да ещё с полчаса они с Карасем ящик искали. Если бы сигнализация сработала, мусора минут через пятнадцать-двадцать уже были бы на месте - у них отделение в двух кварталах. Ну, не сорок же минут они собирались бы?

Витек налил себе водки, заглотнул её одним глотком и набросился на закуску. Пока шеф ударился в воспоминания, можно спокойно перекусить. Он смахнул с тарелки ломтики ветчины, услужливо нарезанные охранником Сашей, и принялся за колбасу.

- Не, Сергеич, - проговорил он с набитым до отказа ртом, - мусора могли и два часа собираться. Ночь ведь на дворе. Пока проснулись, да пока по тачкам расселись. Так что это он нам группу поддержки вызвал. Его благодари.

- Ну, если это так, я ему лично между глаз маслину законопачу. Не люблю крови, но ему - не побрезгую.

- Давай я, Сергеич. Я и брезговать не стану. Мне это в удовольствие. Витек подмял уже все, что было на столе, и, нацепив на вилку последний колбасный кружок, пристально разглядывал его, не решаясь отправить в рот.

- Да я знаю, тебе любого положить - удовольствие, - недовольно проворчал Махров, наливая себе ещё водки. Он махнул её и удивленно осмотрел пустой стол, пытаясь найти, чем бы закусить. Крикнул в кухню: - Сашок, принеси ещё чего-нибудь на зуб.

Услужливый охранник притащил из кухни ещё пару тарелок со снедью. Поставив тарелки на стол, он удалился с важным видом, словно говоря, что вот он бы никогда не сел в такую лужу.

- Скажешь, Сергеич, любого, - обиделся вдруг Витек, расчувствовавшись от выпитой водки. - Я же не киллер какой-нибудь сраный, который отца родного за тридцать сребреников в распыл пустит. Мне тоже человека мочкануть не в кайф. На душе скребет потом. Думаешь, я совсем ничего не чувствую? Только если от гниды какой-нибудь избавиться. Если для дела...

- Для дела оно в кайф, да? - Махров уставился куда-то в пространство отсутствующим взглядом. Видать, его тоже проняло. Или он вдруг задумался о вечном, на что частенько накатывает после стакана. - А я, Витек, и для дела не могу. Так мерзко на душе. До тошноты. Как представлю себе бардовую липкую жижу, которая растекается, растекается, и вот начинает под тебя подтекать... М-м, не могу.

- Стареешь ты, Сергеич, - констатировал Витек. - Извини, конечно, но такова се ля ви. Становишься слишком впечатлительным. Нельзя с такими чувствами дела делать. Совсем авторитет потеряешь.

- Может и старею...

- Вот потому всякие гниды, вроде Груздя, и лезут. Чувствуют твою слабину. Давно мы их мочили? Я уж и забыл, когда последний раз кого-то грохнули. Чулима, кажется, этого зарвавшегося ханурика. Когда это было? Полтора года назад. А надо все время о своей силе напоминать. Постоянно. Даже если нету повода.

Махров налил себе полный бокал и хлопнул его в один присест, закусил бутербродом с ветчиной. Немного успокоился, расфилософствовался:

- Да, это ты прав, о силе напоминать надо. Сталина почему боялись? Потому что о своей силе постоянно напоминал. По делу, не по делу - неважно. Главное, напоминать. Чтобы не забывали, кто главный пахан в стране. Вот кто был настоящий "авторитет". А мы перед ним - фраера недобитые. Шушера мелкотравчатая. Какой-то тухлый город держим. А он всю страну держал. Вот она - организованная на уровне государства преступность. А мы сейчас кто? Так, её загнивающие отростки.

Боксер блаженно развалился в кресле, вытянув ноги на середину комнаты и положив огромные ботинки друг на друга. Прикрыл глаза, намереваясь поспать.

- Ты вот о чем лучше думай, Сергеич - как теперь отмазываться будем? Если там у Груздя по делу написано, туго придется. Да и как бы Карась твой сраный нас не сдал. А то, может, пора манатки собирать и в бега?

Махров поднял на него глаза, возмущенно дыхнул в его сторону перегаром, стукнул кулаком по столику, смахнув пару тарелок на пол.

- Ты мне не указывай, о чем думать, сын драный! Я Карася знаю так давно, как ты маму свою не знаешь. А за него я, как за себя... Чтобы он кого ментам сдал? Скорее на себя наговорит. А бумажки эти выкупим. В ментуре всегда найдутся люди, которые хотят подзаработать. Я даже знаю одного. И ты его знаешь. Так что отмажемся, не впервой. И Карася отмажем. Чего ему опять на зону топать на старости лет! Дам ему бабок, пускай на воле отдыхает. Он свою работу сделал.

Витек всхрапнул, приоткрыл один глаз, буркнул:

- Тебе видней, Сергеич. - И погрузился в сон.

На дворе уже стояло утро.

Валера Груздь не привык ночевать в гостях. Он обожал свою трехспальную кровать, на которой можно было растянуться хоть вдоль, хоть поперек. Он вообще не любил тесноты. Малогабаритные квартиры, шестиметровые кухни, низкие потолки и узкие проходы были ему отвратительны. Он во всем предпочитал широту и размах. И крохотная танькина квартирка вызвала у него что-то вроде боязни замкнутого пространства. Несмотря на это, он остался у неё до утра.

В первом часу ночи, совершенно разомлев от шампанского и вкусной еды, которую ей скормил Валера, Танька вылезла из-за столика ресторана "У Мартына", славящемся отменной кухней и благочестивыми нравами. Валера подхватил её под мышку и потащил к своему индейскому джипу "Чероки". Он пообещал ей, что доставит её в целости и сохранности до своей постели, но Танька вдруг уперлась рогом и стала слезно убеждать его, что к нему ни в какую не поедет.

- Твою галерею я уже видела, Валерик, - заявила она. - Теперь посмотри, как простые манекенщицы живут. Может, это натолкнет тебя на мысль, что их надо поддерживать материально. А вообще, я просто хочу домой.

Валера плюнул и отвез её к ней домой, отпустив Чекуня восвояси. Квартира убила его наповал своей теснотой, и ему захотелось тут же её покинуть. Но Танька так соблазнительно упала на кровать, задрав юбку и раздвинув ноги, что он не смог отказать себе в удовольствии взгромоздиться на нее. Ну, а после напряженных минут безумной страсти в танькиных объятиях он окончательно разомлел, и ему уже было просто лень вылезать из постели и тащиться на другой конец города к себе домой. Эта минутная слабость и сыграла с ним паршивую шутку.

Утром, часов в восемь, он уже покинул очаровательную любовницу и поехал в свои апартаменты, чтобы заняться текущими делами. Для начала, ещё из машины, он звякнул по мобильному Чекуню и вызвал его к себе для дачи указаний. Сунув ключ в дверь своей собственной квартиры, он вдруг почувствовал легкое недоумение, что с ним происходило крайне редко. Мощная стальная дверь, превращающая квартиру в сейф, была элементарно не заперта. Он потянул ручку на себя и увидел за дверью неизвестно откуда взявшуюся хмурую физиономию милицейского сержанта. Хоть Валера сроду не боялся ментов и сам мог напустить на них страху своим хамским поведением и осознанием полной безнаказанности, но тут он почувствовал, как его душа упала куда-то вниз, поближе к пяткам. Он даже подумал было, что ошибся квартирой, но тут же понял всю несостоятельность такого предположения. Квартира была его родной, купленной им самим года два назад, правда, гости в ней были совсем чужие, незнакомые, которых он никогда в жизни не видел, и конечно, не приглашал.

- Вы хозяин? - спросил сержант и отодвинулся в сторону, уступая дорогу.

- А что такое? - только и смог промычать Валера, вваливаясь в прихожую.

В гостиной он увидел ещё одного сержанта, с умным видом разглядывающего картины, и двух молодых парней лет под тридцать в цивильном, нагло развалившихся в широченных валериных креслах. Парни чувствовали себя совершенно вольготно, задрав ноги на столик и пуская дым в потолок. При появлении Валеры они шустро поднялись с кресел. Один из них подскочил к нему и выхватил удостоверение из заднего кармана джинсов.

- Так это вы хозяин квартиры? - уточнил он.

- Ну! - набычился Валера. - А в чем дело?

- Старший лейтенант угро Корнюшин, - представился Костя, раскрывая корочку. - А это лейтенант Тарасенко. А вы, как я понимаю, Валерий Притыкин, бизнесмен?

- Он самый. Как вы сюда попали? - Валера набычился и уже собрался было выгнать обнаглевших ментов из квартиры, но Костя с легкостью охладил его пыл.

- Мы попали сюда через дверь, уважаемый. А вот грабители проникли через окно. И так, знаете, ловко влезли, что даже сигнализация не сработала. Милиция приехала по телефонному звонку, когда все уже было сделано.

- Какие ещё грабители? - опешил Валера, опускаясь в другое кресло, очень удачно стоявшее как раз в том самом месте, где его настигла весть о налете. Он молча обвел взглядом комнату, но не заметил никаких следов варварского ограбления. Статуэтки стояли на местах, картины висели на стенах, мебель не поломана, стекла не побиты. О каком ещё ограблении идет речь, черт побери!

- Они взломали ваш сейф, - равнодушно сказал Костя, словно это происходило по несколько раз на дню. - Вы должны нам сказать, что там у вас находилось?

Валера налился кровью, пулей выскочил из кресла и побежал в кабинет. Костя и глазом не успел моргнуть, как хозяина квартиры унесло из комнаты, словно теннисный мячик, пущенный меткой рукой прямо в дверь. "Мячик" затормозил на пороге кабинета и выкатил глаза из орбит, увидев то, что осталось на месте преступления.

Его любимая картина с голой мясистой бабищей валялась на полу, а в стене зияла квадратная дыра. Гордость американской сейфовой индустрии была безжалостно исковеркана газовой горелкой. Внутри сейфа ничего не было, кроме окурка, брошенного туда чьей-то презрительной рукой. Валера позеленел от злости.

- Их поймали? - скрежеща зубами, выдавил он, когда к нему неспешно подошли менты.

- Поймали на улице двух каких-то доходяг, - сказал Костя. - Но они утверждают, что не имеют к ограблению никакого отношения. Так что у вас там хранилось?

- Как что? - недовольно пробурчал Валера, не отрываясь глядя в пустой проем. - Конечно, не рваные носки! Деньги хранились.

- Сколько? - уточнил Тарасенко.

- Много, - неопределенно ответил Валера. - Покажите мне этих двух доходяг, я с ними сам поговорю.

- Они у нас в изоляторе сидят, - сообщил Костя. - Можем вам устроить очную ставку, если вы настаиваете.

- Еще как настаиваю! - прошипел Валера, сжав кулаки, так что хрустнули суставы. - Я с ними поговорю по душам. Они мне не только все расскажут про это дело, но и сознаются в том, чего и не совершали.

- Ну, так разговаривать мы и сами умеем, - усмехнулся Костя. Скажите, а вы, случаем, не подозреваете кого-нибудь из своих знакомых? Знаете, бывает так, что заводишь дружбу с теми, кто способен только на то, чтобы тебя ограбить.

- У меня таких знакомых нет, - буркнул Валера. - А если и есть, я с ними сам разберусь. Вы ищите тех, кто сюда влез, а я буду искать тех, кто попросил их об этом.

- Идет, - согласился Костя. - От вас пока только требуется написать заявление и указать, что было похищено и в каком количестве. Мы ведь должны знать, что искать. Может быть, у вас там ещё что-нибудь лежало, помимо денег? Финансовые отчеты, секретная документация.

Валера передернулся, позеленел и прошелестел:

- Не было там никаких секретных документов. Так, мои личные записки. И деньги, которые я собирался вложить в одно дело. Кредит взял...

- Ну, вот так и напишите в заявлении, - пробормотал Костя и направился к двери. - Мы пошли, нам здесь делать больше нечего. Все, что можно, мы уже обследовали.

Он кивнул Тарасенко и сержантам, чтобы они вместе с ним покинули квартиру, предоставив хозяину возможность в одиночку насладиться ударом судьбы.

- Я к вам сегодня подъеду, - пообещал Валера. - Посмотрю на ваших ханыг. Так что вы до моего приезда их не отпускайте, ладно.

После ухода ментов появился Чекунь, но, увидев перекошенное от злобы лицо шефа, понял, что сейчас ему за что-то крепко достанется. Однако Валера встретил его чуть ли не с распростертыми объятиями. Он схватил Чекуня за рукав куртки и потащил к себе в кабинет. Там Чекунь увидел впечатляющую картину ночного погрома.

- Видал! Какие-то урки влезли ночью в мою хату и раскурочили сейф! Узнаю, кто, четвертую и выставлю на центральной площади у всех виду.

Чекунь заглянул в нутро сейфа и присвистнул.

- А ты-то где был?

- Как где? У Таньки остался. Тоже стерва! Вот свои сиськи развесила! Я и клюнул, как дурак! Остался у неё на всю ночь.

- А может, она тебя того... нарочно затащила?

Валера опустился в кресло за письменным столом, на котором громоздился компьютер, и серьезно задумался.

- Танька? Чтобы она с какими-то ханыгами связана была? Такая дура. Что-то слабо верится. Но даже если и так, ей не жить. Нет, мне сдается, они ждали, когда меня дома не будет. Выслеживали, сволочи! Слушай, Леха, ты мне должен найти в ближайшие два дня, кто это дело придумал. Понял? С ханыгами я сам разберусь. Они просто исполнители. А за ними какая-то крупная сволочь стоит. Которому мои записи были нужны до зарезу. Не за деньгами лез, не за деньгами.

Чекунь пожал плечами и кивнул.

- Ладно, поспрашиваю ребят. Может, кто-то что-то знает. А почему ты думаешь, не за деньгами? У тебя там приличная сумма была. Могли и на неё позариться.

- Тогда зачем документы брали? Заодно?

- Да тянули все, что там лежало. Потом тебе же эти бумажки и продадут.

- Пускай только попробуют. Не с тем связались!

Валера никак ещё не мог до конца осознать, что вся его подноготная оказалась в неизвестных руках. Теперь его документы могли сыграть совершенно по-разному, в зависимости от того, чьи это руки. Если в руках кого-нибудь из конкурентов, то ему придется отвечать за компру перед всем миром, ну а если в руках ментов, это ещё хуже. Компра, ладно, но в записях есть данные о поставках наркоты, и если их расшифруют, опера могут раскрутить довольно громкое дело. И он вполне может очутиться там, где ему ещё не приходилось бывать, но для законного авторитета побывать просто необходимо.

Валера то и дело бросал тоскливые взгляды на раскуроченную дверцу сейфа, словно надеялся, что все это затянувшийся сон, и сейчас он проснется и увидит свой любимый сейф в целости и сохранности. Но сон был явью мерзкой, отвратительной, кошмарной.

- Бабки, хер с ними! Там ведь все мои записи по наркоте были, расстроено пробормотал он, так и не дождавшись, когда проснется. - Не дай Бог, в руки мусорам попадут. Все на свет вытащат! Тогда не откупишься. Столько платить придется, никаких бабок не хватит!

- Говорил я тебе, Валер, на кой ты все записываешь, - назидательно заметил Чекунь. - Башли текут в руки и ладно. Чего их считать?

Валера посмотрел на него хмуро, так что Чекунь вжал голову в плечи.

- Так только урки думают! Им все равно, откуда у них башли. А любой порядочный бизнесмен должен знать свои статьи дохода и расхода. Пойми, дубина, мы с тобой такие же бизнесмены, как и все прочие. Только у каждого свой бизнес! У нас такой. Они памперсами торгуют, мы наркотой. Суть неважно.

- Это точно, - хмыкнул Чекунь. - Один хрен, чем торговать. Хоть гробами, хоть покойниками. Они нам бабки, мы им труп.

Валера тяжко вздохнул.

- Другое погано. Если это все к кому-нибудь из наших авторитетов долбанных попадет. Бурому или Мирону. А там компра на них. Такой вой поднимут! Отстреливаться придется.

- Вот и разбирайся теперь, к кому твои бумажки попали, - отвернувшись, заметил Чекунь.

Валера схватил его за отворот кожаной куртки, притянул к себе, дыхнул в лицо.

- Вот ты и разберись, к кому!

А разбираться было поздно. К этому времени несколько человек под руководством техэксперта Коли Балашова уже обнюхали крышу, чердак и даже подвал. Один молоденький сержант, не пожалев своей чистенькой шинельки, заглянул внутрь компрессора вентиляционной системы и выудил оттуда спрятанную Карасем сумку. Расстегнув молнию, он увидел немало интересного для себя, и ещё более интересного для следствия.

Через час папки с документами и целая пачка распечатанных с дискет данных уже лежали на столе полковника Самохина. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять неоценимую важность этих бумажек в черных кожаных папках. Материала вполне хватало на то, чтобы завести дела как на самого Груздя, которого давно и безрезультатно пасли, так и на других городских авторитетов. Самохин листал бумажки с цифрами и закодированными фамилиями и видел за ними недавние преступления, зачисленные в безнадежные висяки. Теперь картина вырисовывалась вполне конкретная: кто и сколько платил, кто кого когда убрал, кто какую территорию контролировал. Он никак не мог понять, что толкнуло незадачливых воришек на такое рискованное дело. Ведь залезли они не к народному артисту, а в квартиру человека, который мог сам без помощи органов спокойно арестовать, судить и привести приговор в исполнение. Одного из них Самохин знал лично с тех незапамятных времен, когда всех криминалов в городе можно было пересчитать по пальцам. Именно он посадил Карася, и после отсидки тот вроде бы не работал по профессии. Значит, решил сходить напоследок. Все говорило за то, что в исчезнувшем "опеле" сидел солидный заказчик, пожелавший даже самолично присутствовать на деле.

- Неужели старый опытный домушник не знал, к кому он лезет? - задал Самохин вопрос самому себе и сидящему у окна капитану Суркову.

Тот стряхнул пепел с сигареты и пожал плечами.

- На этот вопрос может ответить только он сам.

Самохин с ним полностью согласился, вызвал конвойного, и через несколько минут старый вор Карась уже сидел на стуле посреди кабинета, а полковник листал его личное дело, принесенное из пыльного архива. Сурков внимательно разглядывал этого человека, о котором когда-то слышал много интересного.

- Да, богатая у тебя биография, Карасев, - протянул Самохин. - Три судимости. Теперь четвертая будет. Не надоело сидеть-то?

- Ничего, я привыкший, - пробубнил себе под нос Карась. - Там проще, чем здесь.

- Это чем же проще? - заинтересовался полковник.

- А там все равны. Нет ни богатых, ни бедных. Кто больше отсидел, того и уважают. А здесь стариков ни в грош не ставят.

- Интересная философия, - хмыкнул Самохин. - У вас там, значит, сплошное братство, а здесь полное неравенство?

- Конечно! - кивнул Карась. - Народ довели до нищеты, а у самих морды жирные, в телевизор не помещаются. - И добавил с пафосом: - Так всю страну разворовали, что порядочному человеку уже и украсть нечего.

- Это вы все разворовали! - грозно проговорил Самохин. - Такие, как ты! Расплодилось ворья. Если бы вас не было, народ бы давно богато жил.

- Ты прав, начальник. Еще как расплодилось. Только такие, как я, погоды не делают. Все настоящие воры, воры в законе, там. - Карась показал пальцем в потолок. - Воры правят страной. А мы только подворовываем.

- Они воруют, вы подворовываете, а вместе делаете общее дело.

- Так мы же с тобой живем в обществе нищих и воров, начальник. Либо ты нищий, либо вор. Только есть разные категории нищих и разные категории воров. Бомж, рабочий и директор - это просто разновидности нищих. А домушник, мэр и депутат - это разновидности воров. Если директор не хочет быть нищим - он становится вором и делает своих рабочих ещё более нищими. Так было всегда. При любом строе. Ты работаешь, работаешь, а начальник придет, хвать себе половину. Нахватает у всех, и ходит довольный. А ты наишачишься у станка - глядь, опять без порток.

- Это когда ты у станка ишачил? - удивился Самохин, перелистывая страницы дела. - Тут такого не записано.

- Да было дело по молодости, - махнул рукой старый вор. - Потом плюнул, ушел с завода, решил, лучше воровать буду, как начальники. Чем я хуже?

- Может, и не хуже, - согласился Самохин. - Вот и скажи нам, кто у вас ночью на деле начальником был?

- На каком ещё деле? - удивленно вздернул брови Карась, словно его притащили сюда не из дома с обворованной квартирой, а вынули из постели, не дав досмотреть до конца кошмарный сон. Нет, возникший вдруг перед ним полковник Самохин явно не из сна, а из самой достоверной, безжалостной, неотвратимой реальности.

- Хватит отпираться, Карасев, - устало отмахнулся Самохин. - Нашли мы на баллонах брошенных твои отпечатки. Старые, засохшие, но твои, несомненно. Так что перчаточки тебе не помогли. А уж на чердаке возле компрессора, куда ты сумку заныкал, столько твои ботинки по пыли натопали, что и без лупы было видно.

Карась вздохнул и опустил голову. Неоспоримые доказательства били не в бровь, а в самый что ни есть глаз. Оставалось только сознаться.

- Ну, что замолчал, Карасев? - грубо прикрикнул Сурков. - Кто у вас организатором был, спрашивают?

- Я! - Карась поднял голову. - Я же говорю, всегда хотел начальником быть.

Самохин недоверчиво покачал головой и усмехнулся.

- А кто же тогда на "опеле" удирал? Тебя, начальника, бросили, а сами удрали. Хреновый ты начальник, если твои подчиненные на тебя плевать хотели.

- Каком ещё "опеле"? - прикинулся Карась. - Мы на "шестерке" приехали. Она на улице стояла. Про какой вы "опель" говорите, без понятия!

- Не знаешь, значит. Ну, а ты хоть знаешь, в чью квартирку вы влезли?

Карась хмыкнул и, лукаво сощурившись, отвернулся, обвел глазами стены, брезгливо поморщился.

- Ты, Аркадий Михалыч, меня прямо за фраера держишь. Неужели я не знаю, в чью хату лезу? Бизнесмен там один живет, богатый, собака. Видали, сколько у него картин? Только мне эти картины по фигу. Деньжат хотелось слупить. Надоело на нищенскую пенсию кантоваться.

Сурков вскочил со своего места, подвалил к Карасю и навис над ним, пристально глядя в глаза и сжав кулак. Видно, хотел ударить ему по лицу, чтобы у задержанного больше не возникало желания отпираться, но вовремя сдержался, почувствовав на своем затылке строгий взгляд полковника.

- Авторитет там живет, а не бизнесмен! Мы его давно пасем. Теперь с помощью тебя, Карасев, мы его хоть завтра за решетку посадим. Знаешь, что он с тобой сделает, когда узнает, кто его хату брал?

Карась отвернулся, чтобы не смотреть ему в глаза.

- Ничего он мне не сделает. Кашлял я на него. Авторитет он! Сын он драный! За мной другие авторитеты стоят. Напугал!

- Ну, ладно, ладно, - примирительно сказал Самохин. - Мы тебя не пугаем, а предупреждаем. Чтобы ты поосторожней был. А то и наша камера не спасет. Ты лучше скажи, кто вам дверь открывал? Или скажешь, это ты на старости лет стал альпинистом и с крыши по веревке спустился?

- Я! - кивнул Карась. - С крыши спустился. И дверь открыл. Кому же ещё такую дверь открыть, как не мне. Я за всю жизнь столько этих дверей пооткрывал! Ты, начальник, обыкновенных столько не открыл.

Самохин с сомнением покачал головой. Хорошо заливает старый вор, видать, сильная фигура за этим делом стоит, что он так её боится.

- Да. Тогда скажи нам, что ж ты так хреново дверь открыл, если сигнализация сработала?

- Разве сработала? - искренне удивился Карась, несмотря на весь свой богатый опыт не почувствовав, что его элементарно берут на понт.

- Конечно, сработала! Откуда ж тогда наши орлы понаехали?

Карась посерьезнел и задумался.

- То-то он так быстро слинял, - пробормотал он.

- Кто?

- Вот сволочь! Сдал, значит.

- Да кто, сволочь-то? - насели оперативники.

- Да этот...Волков! Он все и организовал. Приходит ко мне на хазу и говорит: "Есть, мол, одна хатка богатая, я дверь открою, а ты мне поможешь ящик вскрыть". Вот пока я с ящиком возился, он и слинял. Не смог, значит, сигнализацию вырубить.

- А может, нарочно оставил? - уточнил Сурков.

- Может, и нарочно. Баба его, наверное, подговорила. Сказала, небось, если не получится, сразу уходи. Свобода, мол, лучше денег. Да только, кто как считает, а я наоборот. На кой она, свобода, ежели башлей нету.

- Какая баба?

- Да эта, шалава, худая такая. Как её зовут, забыл... Люська, что ли.

- Где живет, знаешь?

- Конечно, знаю. Записывайте...

Потом допросили Мятого. Он трясся от страха, бормотал что-то себе под нос, чего даже нельзя было разобрать, но стоял насмерть, что работали они с Карасем на пару. Видно, главного организатора кражи он боялся ещё больше, чем ментов, и понимал, что выдав его, подпишет себе смертный приговор. Услышав от Самохина фамилию Волкова, он даже обрадовался и с легким сердцем стал все валить на него. Полковник этому не поверил, но против фактов возразить ему пока было нечем.

Глава 19

Утром в девятом часу Люська позвонила Татьяне и, узнав, что новоявленный любовник уже ушел, стала убеждать её, чтобы она немедленно покинула квартиру. Танька спросонья не поняла, чего от неё добиваются, и ответила, что уйдет, когда как следует выспится.

- Если ты сейчас же не уйдешь, тебе придется отсыпаться на том свете! - рявкнула Люська. - Быстро одевайся, бери тачку и отправляйся к кому-нибудь из наших. Чтобы через десять минут тебя дома не было!

- Угу, - недовольно буркнула Танька и положила трубку.

Пока Люська суетилась у плиты, готовя самый простецкий завтрак из яичницы с ветчиной, Андрей торчал у окна, изучая улицу и поджидая приезда незваных гостей. Из окна хорошо просматривался двор и подъездные пути к входным дверям, это исключало любую неожиданность. Чтобы не светиться у окна, он прикрылся занавеской и не отрывал взгляда от въезда со стороны улицы.

- Что ты решила? - спросил он, на секунду оторвался от созерцания безлюдного двора и посмотрел на нее.

Люська пожала плечами и хмыкнула, словно приготовление завтрака было сейчас самой важной проблемой.

- Люся, знаешь, нам не так часто приходится делать выбор. Обстоятельства делают это за нас. Как раз сейчас наступил долгожданный момент. Нам приходится выбирать самим.

Люська продолжала автоматически разбивать яйца, стараясь оттянуть принятие окончательного решения. Наконец, сказала:

- Сейчас позавтракаем, и я отвезу тебя на вокзал. Билет на поезд можно купить в последний момент.

- Ты хочешь, чтобы я уехал? Один?

Люська поморщилась. Отъезд из города не входил в её ближайшие планы.

- А может, не стоит торопится. Не лучше ли попытать счастья в лотерею. Может, выпадет другой билет, более выигрышный.

- Обычно мне в лотереи не везет, - вздохнул он. - И я могу проиграть все.

- А мне везет! - улыбнулась Люська. - Не боись, Андрюша! Махров заляжет на дно, я его знаю. Сюда он не скоро сунется.

- Не он, так другие! - Он приник к окну. - Вот и они!

Во двор въехала черная "волга" и тормознула у подъезда. Из неё степенно выбрался Самохин и суетливо выпрыгнул Сурков. Они почти одновременно хлопнули дверцами и уверенно направились к входным дверям. Чувствовалось, что они твердо знают, куда и зачем идут.

- Этого человека я знаю лучше, чем отца родного, - сказал Андрей и направился в прихожую.

- Кого ты там увидел? - Люська не сразу сообразила, что происходит. Продавца лотерейных билетов?

- Что-то вроде этого. - Андрей задержался на мгновение у входной двери. - Запомни, Люся, ты меня никогда в жизни не видела и не знаешь, кто я такой. Поняла?

Он сдернул пиджак с вешалки, подхватил свой вещмешок, так и лежащий в углу прихожей, открыл дверь и исчез.

Люська на мгновение растерялась, но только на мгновение, затем быстро схватила со стола одну из тарелок и лишнюю вилку, убрала их обратно в шкафчик, потом осмотрела квартиру, проверяя напоследок, не осталось ли каких-нибудь следов пребывания посторонних. Тут и раздался звонок. Осторожный, вежливый, деликатный. Потом ещё один. Люська напустила на себя равнодушный вид и, запахнув поплотнее халат, открыла дверь.

За дверью торчали двое мужчин. Самохин кашлянул и вежливо поздоровался. Сурков изучающе оглядел Люську с головы до ног и ничего не сказал. Наверное, если бы им открыла не молодая красивая женщина в неглиже, а зачуханная домохозяйка предпенсионного возраста, они бы, не смущаясь, ввалились бы в квартиру, как к себе домой.

- Вам кого? - спросила Люська, изобразив на лице крайнюю степень удивления.

- Вас, - ответил Сурков и расплылся в льстивой улыбке. - Вы Каретникова Людмила Витальевна?

- Ну и что дальше?

- Позвольте войти?

- А вы кто?

Полковник полез в карман, вынул удостоверение, раскрыл его перед люськиным носом.

- Самохин Аркадий Михайлович, начальник отдела уголовного розыска по борьбе с организованной преступностью. А это мой помощник - капитан Сурков.

Люська презрительно хмыкнула и посторонилась. Самохин прошел в гостиную, бросил взгляд на люськину обстановочку и уселся в кресло. Сурков задержался у дверей, заинтересованно разглядывая Люську, и только, когда она закрыла входную дверь и пошла в гостиную, двинулся за ней.

- У нас есть к вам несколько вопросов, - сказал Самохин. - Вопросы очень простые, можете сразу на них ответить, и мы уйдем.

Сурков обошел всю квартиру, заглянул на кухню, в ванную и туалет. Похоже, ничего подозрительного не обнаружил, вернулся в гостиную, плюхнулся на диван и нагло уставился на Люську, словно ждал от неё какого-нибудь танцевального номера. Люська нервно следила за его действиями, и когда он возник пред её очами, презрительно отвернулась.

- Да вы не волнуйтесь, - успокоил её Самохин. - Садитесь, пожалуйста.

- А я и не волнуюсь! - огрызнулась Люська, уселась в другое кресло и задрала ногу на ногу, блеснув перед носом Суркова обольстительными ляжками. Он поглядел на них, сглотнул и отвел взгляд.

- Скажите, пожалуйста, вы хорошо спали этой ночью? - задал для начала довольно бестактный вопрос Самохин, привыкший общаться со своими подчиненными и со всякой криминальной шушерой и совершенно не умеющий разговаривать с молодыми женщинами.

- А вам какое дело? - возмущенно хмыкнула Люська.

Полковник слегка смутился, но ненадолго.

- Это я к тому, что, может, вас бессонница мучила и вы не спали до утра?

- Нет, не мучила. Я сплю хорошо. Это все?

- Ну что вы! - Самохин даже подскочил. - Из-за такого пустяка мы бы вас не беспокоили. Это я так спросил, для разгончика. Не привык я с девушками разговаривать, все больше с грубыми мужиками. Извините, если что.

- Да нет, ничего. Простительно. - Люська оттаяла и даже слегка улыбнулась. Ей показалось, что этот учтивый мент вряд ли будет хватать за горло и бить по щекам, выбивая у неё показания.

- А позвольте узнать, где вы работаете?

- В салоне Владислава Черновца, манекенщицей. Он довольно известный модельер. Правда, пока только в нашем городе. Может, скоро будет известен и за его пределами. Надеюсь.

- Слышал, слышал, - кивнул Самохин. - Кажется и по ящику видел пару раз. Все у нас по местному телевидению рекламируют ваш салон. Что, действительно, хороший модельер?

- Замечательный, - буркнула Люська. - Ему б в Париже, а он здесь, бедняга. Тут и одевать-то некого. Одна серость...

- Вы не правы, - влез Сурков. - И у нас любителей хорошо одеться хоть отбавляй! - Он одернул пиджак, и сразу стало ясно, что имеет в виду он себя.

- Никогда не думала, что менты хорошо одеваются, - заметила Люська. В смысле, работники милиции. Форму и ту носить не умеют. Все мешком висит.

Капитан насупился, полез за сигаретами, закурил, не спросив позволения.

Полковник решил сменить тему. Он вынул из кармана пиджака бумажник, из него извлек небольшую фотографию, протянул Люське.

- Ну, ближе к делу. Скажите, вы знаете этого человека?

Люська взяла фотографию, принялась её основательно изучать, наморщив лоб, словно мучительно пыталась вспомнить, кто это такой, наконец, вернула обратно.

- Нет. Первый раз вижу. А кто это? Что за пацан?

- Андрей Волков. Бывший студент политехнического института. Правда, фотография шестилетней давности. Сейчас, думаю, он выглядит посолидней. Значит, нигде не видели?

- Нет, не видела. - Люська убедительно замотала головой. - У нас в салоне кто только не ошивается. Всех не упомнишь. Но этого нет...

- Ну, что ж, на нет и суда нет, - вздохнул Самохин. - Вы не принесете нам водички? Жарко.

Люська хмыкнула, поднялась с дивана и, вертя задом, протопала на кухню. Самохин внимательно оглядел комнату и остановил взгляд на своем помощнике. Сурков словно ждал его вопроса.

- Как думаешь, она могла сообщить о налете?

Сурков даже не думал. Он был уверен.

- Запросто. И по-моему, Волкова она знает.

- Мне тоже так показалось, - кивнул Самохин.

Люська принесла два стакана с водой на подносе. Мужчины с удовольствием выпили, словно это была не обычная вода, а изысканное вино. Тоже, видно, могли изобразить любые эмоции.

- Спасибо, - сказал Самохин и поставил стакан на столик. - И последний вопрос, чтобы не утомлять вас скучными расспросами. Скажите, пожалуйста, это вы сегодня в четыре часа ночи известили милицию об ограблении квартиры в доме номер шестнадцать по Трубниковской улице?

Люська заметно вздрогнула, но сдержалась. Во всяком случае её нервное движение сразу бросилось в глаза. Оперативники поняли, что она уже созналась.

- Я известила милицию об ограблении? - удивилась она довольно правдоподобно. - Чушь какая-то! О каком ещё ограблении?

Сурков подсел к ней поближе, насколько это было возможно, и задышал в лицо, пыхтя от возбуждения.

- Понимаете, милочка, какая-то женщина позвонила по мобильному телефону в милицию. Наряд приехал на место через пятнадцать минут и задержал воров на месте преступления. Один из них назвал вас и дал нам ваш адрес. Он утверждал также, что вы хорошо знакомы с организатором кражи Андреем Волковым.

Люська выслушала его совершенно спокойно. Ни один мускул на лице не дрогнул. Откинулась на спинку кресла и вдруг рассмеялась во весь голос, хотя смех её вышел какой-то нервный и дерганный.

- У вас, гражданин Мегрэ, концы с концами не сходятся, - язвительно сказала она Суркову. - Если я знакомая организатора кражи, то зачем же мне звонить в милицию? Вы ещё скажите, что он попросил меня в милицию позвонить!

Сурков не ожидал такого наскока и слегка растерялся. Самохин пришел ему на помощь.

- Вот что выходит, Людмила Витальевна. Мы опросили жильцов, и оказалось, что никто из них ничего не видел и не слышал, а тем более в милицию не звонил, а если бы и звонил, то с домашнего телефона, а не с мобильного. Значит, звонил тот, кто знал о готовящемся ограблении и был как-то связан с бандой. Ну, а если один из бандитов называет вас, вывод напрашивается сам собой.

Люська удивленно вытаращила глаза, словно её огорошили каким-то невероятным известием. Ее возмущение столь откровенной клеветой было настолько правдоподобным, что даже полковник засомневался.

- Мало ли кто кого назовет! Завтра ограбят какой-нибудь банк, и воры скажут, что организатором был мэр нашего города. Вы что, потащите его в кутузку?

Люське нельзя было отказать в логике. Но Самохин тоже был не лыком шит.

- Видите ли, Людмила Витальевна! Мы ведь легко можем установить, с какого номера был сделан звонок. Сегодня же это установим. И я уверен, что номер будет ваш.

- Ну и устанавливайте! - огрызнулась Люська и вскочила с дивана. Делать мне больше нечего, как по ночам в милицию звонить! Спала я, понятно! Всю ночь. С одиннадцати до восьми. Еще вопросы есть?

- Нет, больше вопросов нет, - строго сказал Самохин. - Пока. Потом появятся. И скорее всего, вам придется отвечать на них следователю.

- Отвечу! - рявкнула Люська. - До свиданья!

Она полетела в прихожую и распахнула входную дверь. Мужчины переглянулись, вылезли из кресел и пошли на выход. Самохин протянул ей визитку. Он ещё надеялся на её благоразумие. Но у женщины благоразумие исходит из сердца, а эта материя тонкая и анализу не поддается.

- Если что вспомните, звоните.

Люська швырнула её на тумбочку и, проводив их мрачным взглядом, с силой захлопнула за ними дверь и громко щелкнула замком.

Оперативники дождались лифта и поехали вниз.

- Она все знает, - уверенно сказал полковник, когда они зашли в кабину.

- Что она знает, не знаю, - буркнул Сурков. - Но баба вредная.

- А по-моему, ничего! Симпатичная дамочка! - хмыкнул Самохин. - А, как тебе, Анатолий? Ты в женщинах знаешь толк.

- Стерва! Гонора много. Попала бы к нам, быстро обломали. Может, возьмем?

- Ну, зачем ты так сразу! С женщинами надо разговаривать вежливо. Улыбаясь и говоря комплименты. Тогда они тебе раскроют не только душу, но и тайну сердца. А грубостью от них ничего не добьешься.

- Добьешься, - буркнул Сурков.

- Только вот зачем она сообщила о краже? Неужели, хотела их всех сдать?

- Может, у неё были личные мотивы, чтобы завалить Волкова, предположил Сурков. - Он её обманул, ограбил, предал. Да мало ли... Женщины обид не прощают. Они мстят. Коварно мстят. В такой момент, когда меньше всего этого ждешь.

- Да, это вполне возможно, - согласился Самохин. - Надо бы здесь посадить Тарасенко. Пускай понаблюдает за квартиркой. Такая женщина не может долго сидеть одна. Кто-нибудь обязательно заявится.

Они приехали на первый этаж, вышли из лифта. Сурков затормозил у двери.

- Давайте, я посижу пока, Аркадий Михалыч? А вы потом подошлете смену.

- Идет.

Самохин покинул подъезд и сел в машину, в которой отдыхал водитель. Сурков остался в вестибюле. Он закурил и следил из открытой двери, как отъехал полковник.

Андрей приник к оконному стеклу на лестничной площадке и наблюдал за тем, как отъехала "волга". Он видел, что Самохин уехал один. Второй так и не показался, и значит, остался на стреме. Андрей спустился по лестнице на люськин этаж, постучал в дверь квартиры. Люська открыла ему. Он приложил палец к губам, шагнул в прихожую и аккуратно прикрыл за собой дверь, стараясь не щелкать замком. Люська смотрела на него с недоумением.

- Один уже засел, - сообщил он.

- Где?

- Там, внизу. О чем они тебя спрашивали?

- Да, всякую ерунду. - Отмахнулась она и пошла в комнату.

Он двинулся за ней, не отступая ни на шаг. Если ими заинтересовались оперы, то все идет так, как он и предполагал. Теперь он не вольный пахарь, он - беглец. А это накладывает на человека особые обязанности прислушиваться, подозревать всех и каждого и оглядываться назад. Эти обязанности лишают его покоя, аппетита, сна. Он становиться нервным и раздражительным. И скоро сдает. Или бежит ото всех на край света, или приходит с повинной. Страх беглеца не проходит сам собой, как насморк. От него можно излечиться только перестав быть беглецом.

- Самохин за ерундой не ездит. Если он куда и отправляется, то только в случае крайних обстоятельств. Значит, они уже наступили.

- Ну, о чем спрашивали... Сплю ли я по ночам, не знаю ли тебя и не я ли звонила ночью в ментуру.

- И что ты им ответила?

- Про все наврала. Они сказали, что взяли воров на месте преступления. Один из них назвал тебя, как организатора кражи, и меня, как твою подругу. Так что теперь мы с тобой оба на крючке. Ты - организатор банды, я бандерша.

- Кого же они могли поймать, интересно? Махров ушел. Значит, захомутали старика. Уж он-то не будет меня выгораживать.

Люська устало опустилась на диван, тяжело вздохнула.

- Как мне все это надоело...

Он сел рядом с ней, обнял её за плечи.

- Значит, мы уедем вместе? Ты тоже здесь больше не можешь оставаться?

- Могу, не могу - не знаю... - она устало отстранилась. - Надо подумать.

Вдруг загремел звонок. Громкий и резкий, как удар. Они невольно вздрогнули и затихли. Люська испуганно посмотрела на Андрея.

- Кто это?

- Тот, снизу.

Звонок ударил ещё раз.

- Думай быстрее, - сказал Андрей. - На раздумье одна секунда.

- Ладно, все, едем! - выдохнула она. - Что дальше?

- Дальше вот что! - Андрей вскочил с дивана, оглядел комнату, быстро проскользнул в спальню, открыл шкаф и отодвинул висящие там платья. Можешь открывать. Да, если он про меня опять будет спрашивать, скажи, что я сегодня ещё не появлялся. - Он скрылся внутри шкафа, прикрыл дверцу.

Люська пошла в прихожую, посмотрела в глазок и открыла дверь. За ней нетерпеливо топтался Сурков. На его лице сияла глупая ухмылка, с какой мужчина разговаривает с понравившейся ему женщиной. Люська загородила проход, ухватившись за косяк.

- Вы что-нибудь забыли, гражданин капитан? - выдавила она.

- Нет. Просто старый посадил меня в подъезде, но там грязно и противно. Нельзя ли мне устроить засаду прямо у вас? Нам очень хочется встретиться с этим студентом. Может, он нам расскажет что-нибудь про ночной налет.

- Не знаю я никакого студента! - рявкнула Люська.

- Возможно. Но я думаю, он хорошо знает вас. И вполне может сюда прийти. Надо же, чтобы кто-нибудь вас от него защитил.

Не дожидаясь приглашения, он взял её за руку. Люська брезгливо отдернула её и освободила проход. Воспользовавшись этим, он протиснулся между ней и дверью, по-хозяйски прошел в комнату и плюхнулся на диван. Ей пришлось закрыть дверь. Она двинулась следом за ним, застыла на пороге комнаты.

- Вы что, так и будете здесь сидеть?

- А вас это сильно смущает? Если вам надо переодеться, я отвернусь.

- Мне скоро уходить. Работы невпроворот. Вы думаете, манекенщицы только по подиуму шлындрают? Они ещё и работают, между прочим. Так что вам придется отсюда вытряхиваться.

- Посижу хоть немного. - Он похлопал диван рядом с собой. - Да вы тоже присядьте. И не волнуйтесь. Давайте поговорим по душам.

- Наговорились уже. С души воротит.

Люська нехотя опустилась на подлокотник кресла, не зная, чего ждать от вероломного мента. То, что он так нагло ввалился в квартиру, уже ничего хорошего не предвещало. Обычно входят без приглашения только представители закона или те, кто с законом не в ладах. И те и другие действуют примерно одинаково.

Сурков вольготно развалился на диване, задрал ногу на ногу, самодовольно ухмыльнулся.

- Так кто же все-таки звонил в милицию, а, Людмила Витальевна?

- Понятия не имею, - буркнула Люська.

- А мы ведь установим, кто звонил. Обязательно установим. И тогда вам придется давать показания в другом месте. А бывает так, что иногда там бьют. И даже крепкие мужчины рассказывают то, чего никогда и не было. Где уж вам выдержать, такой молодой, хрупкой и красивой женщине.

- На понт берешь, мент, - зло проворчала Люська.

Сурков перестал улыбаться, вдруг изменив тон, сказал грубо и резко:

- Это ты будешь Махрову объяснять, кто тебя на понт берет! Мне ведь известно, кто был организатором на самом деле. Он, поди, сейчас рвет и мечет, не зная, кто ему сюрприз приготовил. А это, оказывается, ты приготовила!

- Да пошел ты, ментяра! - Люська со злостью отвернулась. - Не запугаешь! Плевала я на него! Он мне ничего не сделает. А тебе сделает, если сейчас отсюда не свалишь.

- Ну чего ты такая злая, а? - Сурков придвинулся к ней поближе, положил руку ей на колено, стал двигать к телу, погладил ляжку. - Я ведь к тебе с самыми добрыми намерениями. Мы с тобой можем легко договориться. И поладить. И никто не будет в обиде. Для тебя это будет легко и безболезненно.

Люська удивленно смотрела на него.

- Ты чего хочешь-то?

- Сама должна понимать, не маленькая.

Люська сбила его руку, вскочила с кресла, отпрыгнула в сторону.

- Я сейчас Самохину позвоню, он мне телефон оставил.

Сурков громко засмеялся, поднялся с дивана, не спеша двинулся на нее.

- Это я ему позвоню и скажу, что ты во всем созналась и готова нам все рассказать про своего студента. Кто он, откуда взялся и зачем полез в квартиру Груздя. Ведь это он - организатор кражи, так? Он. Значит, и спрос будет с него, а не с Махрова. Усекла? Впрочем, если ты настаиваешь, я не буду ему звонить. Будь покладистой и все! Никто не узнает о нашей встрече. Ни Самохин, ни Бурый.

Люська пятилась задом, пока не уперлась в стену. Он наступал на нее, подошел вплотную, нагло смотря в глаза.

- Не много ли ты хочешь? - прохрипела она.

- В самый раз, - усмехнулся Сурков. - По проступку и оплата. За свои ошибки ведь надо расплачиваться. Разве не так? Чем серьезней ошибка, тем тяжелей расплата.

- Скажи это самому себе... - прошипела Люська.

Он рывком распахнул ей халат, сорвал его, провел руками по голым плечам, подхватил груди, сжал в ладонях. Она дернула ногой, хотела попасть ему коленкой по яйцам, но промахнулась, он вовремя среагировал и подставил бок. Она уперлась в него руками, попробовала оттолкнуть.

- Убери лапы, ублюдок!

- Ну, что ты, первый раз замужем, что ли? - уговаривал он, сдавливая её в объятиях.

Андрей приоткрыл дверцу шкафа и услышал, что в комнате происходит какая-то непонятная возня. Он бесшумно выбрался из шкафа, выглянул в коридор, прислушался.

Люська яростно сопротивлялась, но Сурков разорвал ей трусы, отбросил их в сторону. Она стала отбиваться руками и ногами. Это только подзадорило его. Сопротивление жертвы ещё больше возбуждает. Он расстегнул пиджак, рубашку, прижался к ней голым животом, одной рукой начал расстегивать брюки.

- Гад, мерзавец, подонок! - рычала она.

- Не сопротивляйся, девочка, хуже будет, - шипел он. - Ты же не хочешь насилия? Зачем тебе синяки на теле? Как ты потом с ними полезешь на сцену, а?

Вдруг Люська не выдержала и крикнула:

- Андрей!

Он прыгнул на них неожиданно и хищно. Сурков обернулся, выпустил Люську, потянулся к наплечной кобуре, но не успел даже расстегнуть её. Сильнейший удар в челюсть заставил его отлететь в угол. Он ударился головой о стену и отключился, осев на пол, как мешок.

Люська, голая, взъерошенная и злая, ругалась на чем свет стоит:

- Тварь! Ублюдок! Дебил!

Андрей присел на корточки, нащупал пульс на шее Суркова.

- Живой...

- Лучше бы он подох! - Люська подобрала халат, накинула на плечи. Вот сволочь! Не думала, что он полезет.

Андрей оглянулся на нее, сказал печально:

- Даже менты к тебе неравнодушны.

- Да какой это мент! Гнида! Подонок! Падаль!

- Тем хуже для нас! - Андрей поднялся, потянул Люську за собой. - Нам надо уходить. Он сейчас очухается, схватит пушку и начнет палить в белый свет, не разбирая, кто прав, кто виноват. Одевайся быстрее, Люся.

Она пошла в спальню, скинула халат, натянула новые трусы, колготки, майку, юбку, кофточку. Надела короткую курточку. Все делала быстро, не попадая в рукава и чертыхаясь. Всунула ноги в туфли.

- Из-за этого гада теперь приходится бежать! Чтоб ты сдох до приезда врачей!

Сурков зашевелился и что-то забормотал. Андрей задержал Люську у двери.

- Возьми деньги и документы. И все, уходим. Быстрей!

Она проскочила в комнату, открыла дверцу антресоли, забрала все деньги, какие там были, отыскала паспорт, сунула все в сумочку. Предложила:

- Может, заберем у него пушку?

- Нет. - Андрей покачал головой. - Зачем нам лишняя статья?

Сурков что-то пробурчал и пошевелился. Люська подошла и ударила его ногой по печени. Он дернулся и открыл глаза. Но, видно, ещё не различал все краски окружающего мира, и перед его глазами плыли серые круги.

Андрей схватил Люську за руку, потянул за собой.

- Все, пошли! Быстро! Оставь его!

Он открыл дверь и вывалился на площадку. Люська выскочила следом. Они не стали ждать лифта и побежали вниз по лестнице.

Во дворе Люська поспешно залезла в "шкоду", Андрей плюхнулся рядом с ней.

- Куда едем?

Люська не думала ни секунды.

- Я знаю, куда! - Она дернула ручку переключения передач.

Машина выскочила со двора, взревев движком, и понеслась прочь.

Глава 20

Татьяна уже собиралась уходить, выполняя люськино указание, и уже оделась для выхода, как вдруг загремел звонок. Она посмотрела в глазок и увидела искаженную оптикой физиономию своего ограбленного любовника. Щелкнув замком, Танька хотела открыть дверь, но даже не успела потянуть её на себя, как она распахнулась от удара. Валера перешагнул порог и со всей силы захлопнул её за собой. Танька только успела заметить на лестничной площадке рыжеволосую голову Чекуня.

Вломившись в квартиру, Валера не сделал и двух шагов, он неподвижно замер в прихожей, тяжело задышав и подозрительно разглядывая любовницу. Танька недоуменно замахала длинными накрашенными ресницами.

- Что случилось, Валерик? - предельно невинно прощебетала она, отступая к стене, пока не уперлась в неё спиной.

- Случилось, - мрачно проговорил он. - Такое блядство случилось, что я теперь и не знаю, кого мне казнить, а кого миловать.

- Я тебя не понимаю...

- Сейчас поймешь. Скажи мне, птичка, ты зачем просила меня остаться у тебя на всю ночь?

Танька слабо улыбнулась, словно прося простить ей столь невинную шалость, и покачала своей аккуратной головкой с длинными ухоженными волосами.

- Я не просила, Валерик. Я просила тебя отвезти меня домой. А ты сам остался. Я что-то плохо себя чувствовала, и ты решил побыть со мною до утра.

- Разве? - Он недовольно поморщился и пробормотал: - Вот пенёк заботливый! Чтобы я когда о ком беспокоился? Никогда за собой такого не замечал.

- А я заметила, - смущенно улыбнулась она.

Он насупился и смотрел на неё исподлобья. И что она из себя изображает? То ли, действительно, совершенно ничего не знает, то ли умело прикидывается дурочкой, скрывая за невинным личиком, что играет на чужой стороне. Но если бы это было так, он бы обязательно почувствовал что-нибудь или увидел - она бы нервничала, отводила глаза, мялась, у неё тряслись бы руки, хоть как-то, но проявился бы её страх. Но она стоит, как ни в чем не бывало, глупо хлопает глазами и как будто ничего не понимает. Неужели Танька у нас такая талантливая актриса, что способна обмануть его натасканное чутье? Ладно, все равно он узнает. И если она причастна, ей будет очень плохо. Так плохо, как не было плохо ни одной из брошенных им женщин. Он её просто убьет.

- Ты кому-нибудь говорила, что я у тебя дома буду ночевать?

Танька изумленно вытянула губки и часто-часто заморгала.

- Я? Кому? Ты что, Валерик? Я об этом и знать не знала. Все получилось само собой. Так это было неожиданно! Никто этого не мог и предположить.

Ее искренний наив ввел бы в заблуждение любого прожженного бандюгу. Валера успокоился и оттаял.

- Ну ладно, Тань, не пугайся! Это я так, на всякий случай спросил. Он устало опустился на стул. - И чего я домой не поехал? Дернуло ж меня остаться.

- Не знаю, Валерик. - Танька пожала плечиками. - Наверное, не хотел ехать ночью через весь город. Устал. Правда, когда ты ко мне в постель привалился, я не почувствовала, что ты уставший. Так меня измочалил!

- Значит, они ждали, когда меня дома не будет. Выслеживали, сволочи. Вот и дождались, - задумчиво проговорил Валера. - Видать, давно готовились. Ну, ничего, достану этих ханыг, выпотрошу все до последнего.

- Каких ханыг, Валерик? - Танька округлила глазки.

- Мою хату ночью грабанули. Меня ограбили, понимаешь! Меня! Да я сам, кого хочешь... Ну, если узнаю, кто! Нет, я его убивать не стану. Он у меня будет штукатурку со стен камеры грызть, чтобы с голоду не подохнуть.

- Тебя... грабанули... ночью... - изумленно бормотала Танька, тут же вспомнив просьбу своей лучшей подруги. Какое отношение к этому имеет Люська? Зачем она впуталась в это грязное дело? Наверняка, оно имеет прямое отношение к Махрову. Люська же настаивала, чтобы она уехала куда-нибудь, как только Валера покинет её квартиру. Надо было сразу бежать. Если он узнает, что она выполняла чью-то просьбу, то ей так не поздоровится, что будет уже все равно, кто и как превратит её в кусок мяса. Татьяну прошиб озноб. Она искоса посмотрела на Валеру, но он переживал внутри себя нанесенное ему оскорбление и не обратил на неё внимание. Она немного успокоилась, решив, что он ей поверил.

- Ты в милицию заявил?

Груздь замер, поднял голову и ошарашено уставился на нее. Она даже сжалась под его взглядом.

- Какую милицию? Ты что, дура? Чтобы я с ментами... Они сами притащились. У меня квартира была на сигнализации. Я приезжаю утром, а там уже эти бараны в фуражках. И дыра в стене. Мне просто плюнули в лицо! Все, хочу этих ханыг повидать! Они мне должны все рассказать.

Он вскочил со стула, распахнул дверь, но на пороге обернулся, со злостью посмотрел на нее.

- Если узнаю, что ты при чем, я твои замечательные сиськи отрежу начисто - будешь плоская, как доска, ходить.

Танька сжалась в комок и испуганно затрепетала, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

К управлению внутренних дел, куда Груздь отправился добиваться истины, они подъехали через полчаса. Чекуня не пустили, и он, обозленный, вернулся в машину. После неприятной процедуры выяснения личности дежурный выписал Валере пропуск, и он поднялся на четвертый этаж в комнату Кости Корнюшина. Костя принял его с распростертыми объятиями, словно встретил старого друга.

- А для вас есть сюрприз! - ехидно улыбаясь, сказал он. - Мы нашли ваши денежки. Все! И даже вашу бумажную бухгалтерию с комплектом дискет. Пойдемте!

Валера побледнел и не выказал ни малейших признаков радости.

- Это хорошо, - пробормотал он. - Но я все же хотел бы посмотреть на ваших ханыг. Просто посмотреть на них и все. Может, перекинуться парой слов.

- А потом и посмотрите, - загадочно проговорил Костя. - У вас для этого времени будет предостаточно.

Валера изумленно посмотрел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но Костя уже открыл дверь и выпроводил его из кабинета. Они пошли куда-то по длинному кривому коридору, спустились вниз по лестнице и оказались в узкой комнате с тяжелой стальной решеткой вместо двери. Валера уже подумал, не камера ли это, но комната оказалось хранилищем, в котором скучал кладовщик в форме мента и с погонами старлея.

- Вот, Серега, это пострадавший! - радостно сообщил Костя. - Предъяви ему вещественные доказательства.

Старлей зазвенел ключами, откупорил металлический несгораемый шкаф и достал оттуда черную сумку Карася, найденную при обыске чердака. Он взгромоздил её на стол, расстегнул молнию, демонстрируя содержимое.

- Ну, ваше? - Костя проницательно смотрел Валере в глаза.

Груздь, тяжело дыша, приблизился к столу и заглянул внутрь. На дне сумки лежали аккуратные пачки долларов в банковской упаковке и без нее, черные кожаные папки с бумагами и прозрачная коробочка с десятком дискет. В этой сумке лежало все, что наворотил Валера за последние несколько лет напряженного труда.

Здесь были записаны почти все недавние дела конкурирующих группировок, и в основном дела Бурого, под которого Груздь копал давно и более основательно. В папках находился список всех предпринимателей, отстегивающих Бурому дань, документы по его липовым фирмам, занимающихся черти чем, по банку-пирамиде, который за два года не инвестировал ни один проект. Можно только радоваться, что Бурый попался на крючок и теперь им займутся основательно и возможно, он скоро предстанет перед судом. Если бы... Если бы на одной из дискет не были зафиксированы все партии наркоты, проходящие через его руки, руки Груздя, и не указывались бы купцы и барыги, распространяющие его "товар". Конечно, все фамилии были зашифрованы под кодовыми именами, но даты, партии и суммы указаны подлинные, и при желании для понимающего человека не составит труда расшифровать эти списки и сопоставить их с реальными фигурами. Так что теперь он сам попался на крючок, и может легко отправиться вслед за Бурым. Конечно, ему эти документы не отдадут. Ни за что. Уже, наверняка, ознакомились с содержанием и ждут, не дождутся, чтобы он сам сознался во всем.

Валере страшно захотелось тут же на месте, "не отходя от кассы", вынуть ствол и положить обоих ментов, особенно этого ухмыляющегося придурка, после чего забрать сумку и свалить отсюда. Какая жалость, что он с утра не накрутил на ствол глушитель! Теперь, если пальнуть, сразу сбежится такая свора собак, что ему вряд ли удастся уйти отсюда живым. Валера побледнел ещё больше. Сейчас нужно принять решение, от которого зависит жизнь. Если признать этот груз своим, то он повесит на себя серьезное обвинение и станет самым презираемым братвой человеком. И братва ему этого не простит. А если не признать, то он лишиться всех своих записей в один момент и вызовет подозрение у оперативников. Они ведь все равно докопаются, что эти записи его. Рано или поздно... Есть ещё один вариант, и он кажется более приемлемым и простым, хотя и рискованным: собрать всех своих парней, вооружить их до зубов и взять приступом эту контору, разгромив её до основания, то есть до этой самой комнатки в подвале, где хранятся его бумажки.

Костя изучающе разглядывал Груздя, пока тот предавался размышлениям, и наконец, потерял всякое терпение.

- Так это ваше или нет?

Валера оторвал взгляд от сумки и внимательно посмотрел на него.

- Нет, это не мое, старлей, - процедил он, не разжимая губ.

- Как это не ваше? - выразил удивление Костя. Он не ожидал такой реакции подозреваемого, но, тем не менее, был готов ко всему. То, что документы вынуты из сейфа Груздя, было ясно, как божий день. Дело оставалось за чистосердечным признанием. Костя понял, что Груздь будет отказываться от содержимого сумки, чего бы это ему ни стоило. Даже если это будет стоить несколько тысяч баксов.

- Так, на мое, - промычал Валера. - Здесь похоже сотня тысяч баксов, а у меня таких денег отродясь не было. В моем сейфе не больше пятидесяти штук лежало. И дискет не было. Все мои дискеты в столе лежат. На кой мне их в сейфе прятать? И папки какие-то кожаные. У меня были обычные, пластиковые. Не мое это, командир.

- Вы хорошо посмотрели? Посмотрите ещё раз.

- Да хоть пять раз смотри, не мое и все! Что я, свои деньги не узнаю?

- Ну, как знаете, - кивнул Костя. - Распишитесь в акте осмотра и отметьте, что не признали эти вещи своими. И напишите все-таки заявление с перечнем того, что хранилось в вашем сейфе.

Костя положил на стол листок с актом, в котором было переписано содержимое сумки. Валера сел за стол, вынул из кармана пиджака ручку, не глядя, написал, что не признал, поставил закорючку. Костя забрал акт и положил на стол чистый лист бумаги. Груздь быстрым почерком набросал заявление. Встал из-за стола, заглянул Косте в глаза.

- Ну, все, командир? Могу я посмотреть на ханыг?

Костя ответил ему невинным взглядом.

- А зачем вам на них смотреть? Это же не ваши вещи. Теперь вообще никак не докажешь, что они воры. Мы ведь их в соседнем подъезде взяли. Значит, они совсем из другой квартиры шли.

Валера скривил губы в злобной гримасе.

- Ну так что, тогда я свободен?

Костя расплылся в вежливой улыбке.

- Еще одна маленькая формальность. Если не возражаете? Оставьте нам, пожалуйста, свои отпечатки. На память.

Глаза Груздя вспыхнули недобрым огнем. Наверное, он ещё раз пожалел, что не накрутил на ствол глушитель.

- Зачем?

- Как зачем? - Как будто искренне выразил удивление Костя. - Мы же должны отличить их от отпечатков, оставленных ночными ворами. Как вы полагаете?

Кладовщик-старлей уже положил на стол поролоновую подушечку, обильно пропитанную специальными чернилами. Груздь понял, что от этой процедуры ему никак не отвертеться, покорно уселся за стол и налепил на чистый формуляр для отпечатков свои пальчики.

Сурков склонился над раковиной и прикладывал к затылку мокрое полотенце, морщась от боли и про себя кроя матом Люську вместе с её сожителем, которого он так и не успел как следует разглядеть. Как он мог не проверить всю квартиру, когда они пришли сюда с полковником? Значит, этот бандит сидел там все время, пока они трепались с хозяйкой. Надо было сразу заглянуть во все шкафы! Тогда бы на его счету уже числился пойманный преступник. А теперь выходит, что он упустил его из-под носа, даже не пытаясь задержать. Ну ничего, он представит кое-кому свой счет и потребует его оплаты.

Сурков со злостью швырнул полотенце на раковину.

Тут и раздался звонок.

- Наконец-то, - проворчал он. - Не дождешься...

Он вывалился из ванной и потопал к входной двери, продолжая ругаться на ходу.

За дверью стоял Боксер собственной персоной, держа руку в правом кармане куртки. Он раздвинул пухлые щеки, изобразил скудную улыбку и проронил:

- А ты чё здесь делаешь, Суря?

- Тебя жду, - раздраженно выдавил Сурков.

- А ещё кто есть?

- Я один.

Витек повернул голову, кивнул кому-то, преложил пистолет из кармана в наплечную кобуру и шагнул в квартиру. Из-за угла выплыл Махров, кинул мрачный взгляд на Суркова, прошел следом за Витьком, внимательно прислушался, наверное, пытаясь уловить какие-нибудь посторонние шумы.

Сурков закрыл за ними дверь, щелкнул замком.

- Вообще-то вам лучше убраться, - сообщил он. - Сейчас смена подъедет. Если увидят здесь ваши рожи, будут крайне удивлены. Еще подумают, что я с вами заодно.

- Разве не так? - Махров прошел в комнату и, никого там не обнаружив, уселся в кресло. - Какого хрена вы тут засаду устроили?

- Карась сдал Волкова и эту стерву вместе с ним. И назвал нам этот адрес.

- А меня?

- Тебя нет. Но ты теперь в полном дерьме, Сергеич. Записи Груздя у нас. Там про тебя столько понаписано! На целое дело хватит.

- Груздь, гнида! - заругался Махров. - Насобирал компры, понимаешь...

Боксер тем временем осмотрел спальню и кухню, заглянул в ванную и туалет. Вернулся в комнату, прошел к окну, выглянул во двор. Там было чисто.

- Так кого вы тут поджидаете? - уточнил Махров. - Меня?

- И тебя тоже. Кто придет! Мы любым гостям рады.

- Что-то не заметно. А где хозяйка?

- Сбежала с этим студентом. Он мне заехал перед уходом, сволочь! Сурков потрогал шишку на затылке. - Увижу, пристрелю.

- Так чего ж ты его сразу не пристрелил? - поинтересовался Витек. Долго ствол вынимал?

- Да он, собака, сзади подкрался. Я даже не слышал, как.

- Хреновый ты опер, если к тебе можно сзади подкрасться. - Махров хмуро глядел на Суркова. Тот отправился за полотенцем, намочил, опять приложил его к затылку. Так, с полотенцем, и поперся обратно в комнату. Махров подозрительно следил за ним. - Откуда ваши пронюхали, что мы хату Груздя берем?

- Какая-то баба сообщила в отделение. Уверен, это была та самая стерва, которая здесь живет.

- Поосторожней с выводами.

- Говорю тебе, она. Мы весь дом опросили, никто из жильцов не звонил и никто вообще ни хрена не слышал. Все спали, как убитые.

- Ты только Люську не трожь! - возмущенно рявкнул Махров. - Я за неё любому глотку... На кой ей звонить? Своего хахаля сдавать? Она что ненормальная!

- А то нормальная, - проворчал Сурков. - Нормальная баба так не брыкается.

- Ты лучше скажи, Суря, почему нас не предупредил, что звонок был? влез Витек. - Звякнул бы на мобильный, а уж мы бы подготовили достойную встречу.

Сурков занервничал и стал бегать из комнаты в ванную, якобы для того, чтобы намочить полотенце. Судорожно прикладывал его к затылку, словно пытался отмыться от какой-то грязи, да все не выходило. Скорее всего, он просто хотел уйти от объяснения своего прокола, повлиявшего на провал всей операции.

- Я сам поздно узнал! Позвонили на центральную, пока к нам дошло, уже из соседнего отделения туда рванули. Они ближе были. Я даже не сразу узнал, что поехали. А когда позвонил, ты не отвечал, Сергеич.

Махров с Боксером переглянулись. Уж очень нервно оправдывается Сурков: мнется, бормочет что-то, бегает из угла в угол. Махрову это не понравилось.

- Конечно, не отвечал. Я мобильник вообще отключил, чтобы ненароком не звякнул. Мы с Витьком под самым носом у ментов сидели, пока не сорвались. Пришлось когти рвать, как последним фармазонщикам.

Сурков забегал ещё быстрее, поминутно смачивая полотенце, ничего не ответил на последнее замечание, промычав что-то нечленораздельное и отводя глаза. Это стало подозрительным.

- Сможешь компру изъять? - в упор спросил Махров. - Хорошо заплачу...

- Сейчас нет, - нервно замотал головой Сурков. - Сам пойми, Сергеич, пропади одна бумажка, сразу такой шухер поднимут. Начнут копать, кто да что. Не дай бог на меня выйдут. Потом как-нибудь попробую...

- Потом будет поздно! - рявкнул Махров и выразительно посмотрел на своего оруженосца.

Витек подошел вплотную к Суркову, уставился на него в упор, пробурчал:

- Может, все-таки, ты нас сдал, Суря?

Сурков замер и испуганно захлопал глазенками.

- Да вы чего, мужики? Зачем мне это? Ну, сами подумайте, зачем?

Он оправдывался, как школьник. Махров заметил его дрожь, побледневшее лицо и расценил это по-своему.

- Ко мне подбираешься? - тихо проговорил он. - Это уже третий прокол за неделю. Третий! Сначала не сообщил о Горбунке. Я узнал, когда "омоны" в офис ввалились. Даже подготовиться не успел. Потом Самохина на меня навел? Сам не мог допросить, один? Слишком много проколов. Что, мало тебе плачу? Может, тебе зарплату повысить, а? Тогда будешь оперативней работать!

- Ну, не так уж и много платишь, - нервно сказал Сурков и ухмыльнулся. - За такие копейки хочешь всю оперативку знать, Сергеич? Не жирно? У меня друган, гаишник, он такие бабки имеет без всякого риска. А мне приходится рисковать головой. - Он опять приложил к шишке мокрое полотенце.

- Ах ты, гнида! - взбеленился Витек. - Тварь продажная! И нашим, и вашим! О наших делах всем болтаешь, сволочь! И ещё цену себе набиваешь!

Он схватил Суркова за грудки, оторвал он пола. Мент повис в воздухе, как пустой мешок на вешалке. Громадные кулаки Витька уперлись ему в горло. Сурков захрипел и налился кровью. Витек увидел, что тот задыхается, смилостивился и опустил его на пол.

- Убери свои клешни, косолапый! - прохрипел со злостью мент и, нервно размахнувшись, заехал ему по лицу. Витек не ожидал от него такой дерзости и выпустил его пиджак из своих лап. Сурков выхватил из-под мышки пистолет. Я тебя пристрелю, толстомордый, если ещё раз меня тронешь!

Но он не успел даже сдернуть ствол с предохранителя.

Витек не стерпел такого свинства от продажного мента и с размаху двинул ему в челюсть. Хоть он давно спортом не занимался, но силы в нем осталось немерено.

Сурков отлетел назад, как мячик, ударился головой о дверной косяк, сполз на пол и затих.

- Тьфу, мусор! - сплюнул Витек. - Он нас сдал, Сергеич. Голову на отсечение.

- Побереги голову пока... - задумчиво пробормотал Махров. - Потом будем выяснять, кто. Сейчас времени нет. Ладно, все, пошли, наших друзей тут нет.

Он двинулся к двери.

- А с этим чего? - Витек пнул Суркова ногой.

Тело мента слегка качнулось от пинка, голова упала на грудь. Сурков не издал ни звука. И вообще не подавал признаков жизни.

- Да пускай лежит. Очухается, поймет, с кем дело имеет. - Махров бросил взгляд на его неподвижное лицо, вернулся, присел на корточки рядом с лежащим телом. Приподнял голову, оттянул ему веко, проверил зрачок, пощупал артерию на шее, пробормотал: - Мать твою!

- Что? - насторожился Витек, предчувствуя какие-то нехорошие последствия своего необдуманного выпада.

- Ты его замочил. Поздравляю!

- Да ну! - изумился Витек. Он нагнулся к телу Суркова, потряс его за плечо, похлопал по щекам. - Эй, Суря, вставай! Давай вставай, а то хуже будет!

- Хуже уже не будет! - Махров дернул Витька на локоть. - Все, уходим! Быстро!

Он вышел в прихожую, остановился у входной двери, задумался, посмотрел внимательно на Витька, рванувшего следом за ним и чуть не налетевшего на него.

- Что? - Витек занервничал. У него забегали глаза, слегка задергались руки. Обычно невозмутимый и равнодушный ко всему он пытался сдержать дрожь.

Махров это заметил, усмехнулся про себя.

- Слушай, забери-ка пушку. Пускай думают, что это Он его...

- Ага! - Витек с готовностью кивнул, вернулся в комнату, подобрал пистолет мента, лежащий рядом с телом, сунул себе за пояс. Осмотрелся. Рядом на полу валялось мокрое полотенце. Больше ничего. Доложил: - Вроде все чисто.

Махров вынул из кармана брюк носовой платок, тщательно вытер ручки входной двери, барашек замка, дверное полотно рядом с замком. Внимательно осмотрел прихожую. Никаких следов их пребывания не наблюдалось. Пропустил сначала Витька, потом вышел сам. Аккуратно и бесшумно прикрыл дверь, держась за ручку через платок.

Из подъехавшей вишневой "девятки" вылезли Костя Корнюшин и Тарасенко, не мешкая направились к подъезду. Тарасенко услужливо открыл перед Костей дверь.

- Спасибо, учту, - усмехнулся тот, не задерживаясь, прошел в подъезд.

В вестибюле никого не было. В углу под почтовыми ящиками валялись обрывки газет, окурки, выброшенная реклама. Никаких следов пребывания засады.

- Конспиративно работает, - отметил Костя и крикнул: - Сурков!

- Не видать, не слыхать, - заметил Тарасенко. - Эй, капитан!

В ответ ни звука. Капитан испарился, как тень в неярком свете. Словно его тут и не было. Костя почесал за ухом, посмотрел на Тарасенко, безнадежно хмыкнул.

На площадке пятого этажа стояли двое мужчин, они прекрасно слышали их крики, но не стали отвечать. Ведь звали не их.

- Мусора, - тихо проговорил Витек и потянул из-за пояса пистолет. Махров показал ему кулак, опасаясь, как бы тот не наделал новых глупостей. Дернул Витька за рукав, махнул в сторону лестницы. Они быстренько убрались с площадки.

Менты поняли, что Суркова они не дождутся.

- Поехали наверх. - Костя нажал кнопку лифта. Они зашли в кабину.

Тарасенко нажал кнопку пятого этажа.

- В какой квартире, Михалыч сказал, эта баба живет?

- В шестьдесят восьмой.

- Думаешь, он там?

Костя усмехнулся. Ему ли не знать, какие за Сурковым водились грешки.

- А где же еще! Эта баба, знаешь, кто? Манекенщица. Понял? Это тебе не наша Ленка-пампушка, на которой форма, как на корове седло. Это настоящая деваха. Неужели Сурков будет в подъезде отсиживаться?

Двое мужчин спустились по лестнице вниз, стараясь не топать по ступенькам. Витек осторожно приоткрыл дверь подъезда. В торчавшей неподалеку вишневой "девятке" никого не было. Он кивнул Махрову. Они вышли из подъезда, быстрым шагом двинулись по тротуару к выезду со двора. Там, в двух метрах от улицы, был припаркован "мерс". Ни слова не говоря и не мешкая, сели в машину. Витек завел движок, резко дал задний ход, развернулся и вдавил акселератор. "Мерс" вынесло на улицу, и он пропал в потоке машин.

Лифт приехал на пятый этаж. Менты вышли на площадку, остановились у двери люськиной квартиры. Тарасенко нажал кнопку звонка. Потом ещё раз. Из квартиры доносилось мелодичное треньканье, но дверь никто не открывал. Не дождавшись ответа, Костя взялся за ручку, потянул на себя. Стальная дверь открылась сама собой.

Глава 21

А Люська в это время давила кнопку звонка квартиры Черновца. За дверью раздавались соловьиные переливчатые трели, словно солнечным утром в лесу. Владик любил такие штучки. Но соловьиные трели разносились в пустоте. Дверь так никто и не открыл.

- Его нет. Он уже уехал, - констатировала Люська. - Придется ехать в салон. Хотя мне этого и не хочется. Кроме него нам никто не поможет. Пошли.

Они спустились вниз, сели в "шкоду". Люська завела движок.

- Может, сразу уедем из города? - предложил Андрей. - Так будет проще. Исчезнем, как перелетные птицы. Снялись и улетели. Ни одна собака не найдет. А то сейчас на нас много охотников найдется. И с собаками и с пушками. И менты будут охотиться, и Махров, и этот Груздь, большой любитель живописи. А, Люся?

Люська подумала немного, решительно помотала головой.

- Ну и куда ты поедешь? А? У тебя что, родственники по всей стране? У меня нет. Мои предки живут на другом конце города. Можно, конечно, и к ним. Но Махров знает их адрес. Да и менты узнают легко. Некуда нам ехать, понимаешь?

Люська тронула машину и через полчаса она уже тормознула перед входом в салон.

- Посиди здесь, я сейчас. - Она вылезла из машины, хлопнула дверцей и побежала к стеклянным дверям, рядом с которыми красовалась черная вывеска с золочеными буквами фамилии модельера.

В кабинете Владика не оказалось, секретарша Верочка указала Люське на комнату для приемов, где он беседовал с администратором модной рок-группы. Администратор хотел заказать новые костюмы для музыкантов и просил пошить что-нибудь не очень крикливое, легкие, свободные костюмы, не сдерживающие движений. Основным импульсом для возбуждения зрителя, считал он, должна быть музыка, а не петушиные наряды, превращающие музыкантов в клоунов. Но Владик убеждал его, что яркий наряд способствует легкости восприятия.

- Я был в Европе. Там все одеты в бежевое, голубое и розовое. Идешь по улице и постоянно возникает ощущение праздника. Понимаете, они радуются жизни. А у нас все предпочитают серое и черное. Мужчины любят черные брюки, женщины - черные юбки, дети надевают черные майки, старики носят черные пальто. Просто траурная нация какая-то. Как вы думаете, почему?

- Черный цвет строгий. Нам некогда веселиться. У нас слишком много проблем. - Администратор тяжело вздохнул. - Даже обычный концерт - это сплошные неразрешимые проблемы.

Владик с ним не согласился.

- А я думаю, все подсознательно ощущают дыхание смерти, близкий конец. Сегодня последний день, завтра уже не будет ничего. Мы и живем сегодняшним днем. А завтра хоть потоп. Для нас завтра не существует. И в историческом смысле, и в бытовом. Мы не радуемся жизни, мы её проживаем. Проедаем, просиживаем, проходим. Знаете, как в школе. Прошли Пушкина, прошли "Войну и мир", прошли жизнь. И все мимо.

В этот момент и ввалилась Люська. Она схватила Владика за локоть, потащила его из кресла. Он вцепился в подлокотники, так настырно Люська потянула его за собой.

- Владик, мне надо с тобой срочно поговорить!

- Я занят, Люся! - немного опешил Владик. - У меня важная беседа. Ты можешь подождать пятнадцать минут?

- Нет! - рявкнула Люська так, что даже администратор вжал голову в плечи. - Если будешь упираться, я буду говорить здесь, и все узнают, на кого ты работаешь!

Владик испуганно заморгал, вылез из кресла, десять раз извинился и, пообещав быстро вернуться, покинул гостя. Люська оттащила его к окну в коридоре и прижала к подоконнику.

- Когда тебе нужно, я тебе помогаю! - для начала заявила она, и Владику пришлось с этим согласиться. - Теперь нужна помощь мне! Кроме тебя, никто не может помочь. Ты можешь спрятать нас на несколько дней?

- Спрятать? От кого? И кого нас? Тебя с Танькой?

- Нет, меня и ещё одного человека. И спрятать нужно от Махрова. И от ментов. Ото всех.

Владик возмущенно вздохнул и развел руками. У него важнейшая встреча, а ему предлагают тут поиграть в прятки. Больше заняться нечем! Отвлекают своей суетней от важнейшего дела, дела всей его жизни. Может быть, этот показ - шаг наверх, к вершинам подиума. Успех в столице, это известность, карьера, деньги. Он не хочет проходить мимо жизни, он хочет делать её своими руками, делать по максимуму, чтобы получить от неё все. А они тут...

- Где, интересно, я вас должен прятать? У нас тут не богадельня и не монастырь! Хочешь, прячься на складе. Там такой завал, ни один Махров не найдет.

Люська хмуро посмотрела на него и безнадежно покачала головой.

- Я знала, что ты не отличаешься уважением к людям, но не думала, что до такой степени. Ничего получше склада ты предложить не можешь?

- А что я могу тебе предложить?

- Ну, хотя бы свою квартиру. Это будет по-человечески. В знак нашей прежней дружбы, Владик. Короче, давай ключи и иди развлекай гостей.

- Ну знаешь, Люся! - попробовал возмутиться он.

- Знаю, Владик, знаю. Ты тоже на крючке сидишь, не забывай. Кто-то недавно ныл, что на него наезжает Груздь. Так вот, Груздя вместе с Махровым уже зацепили. Еще немного, и их обоих ждет теплая дружеская встреча в камере изолятора. Как они будут общаться друг с другом, меня не волнует. Главное, чтобы они там оказались. Ты тоже можешь этому поспособствовать. Но сначала нужно спрятать нас от Махрова. Уразумел? И учти, если он нас найдет, мой труп будет на твоей совести.

Владик перепугался не на шутку. Он почувствовал, как к горлу подступает приступ тошноты. Вот в такие дела ему ну никак не хотелось ввязываться. А если Махров спросит его, где Люська? Он не сможет ему соврать. Не потому что очень честный, а от страха. При всем его уважении к личности авторитета, он Махрова смертельно боится. Просто знает, что тот может с ним сделать. Владик немного подумал, но так и не смог придумать подходящей отговорки. Полез в карман, достал три ключа на связке, нехотя протянул ей.

- Вы только мою спальню не занимайте. Не люблю, когда на моей постели посторонние спят.

- Не волнуйся. Мы будем спать на кухне. У тебя кухня большая, я знаю. Но это недолго, мы отсидимся пару дней, а потом уедем.

- Кто это мы?

- Мы вдвоем. Я тебя с ним познакомлю. Он хороший парень. Только немного со сдвигом. Но сдвиг в лучшую сторону. Так что он никакой опасности не представляет и на людей не бросается.

- И куда вы поедете?

- Куда-нибудь... - вздохнула Люська и посмотрела на Владика большими и чистыми глазами. - Пока все не утрясется.

- Что утрясется?

- Потом как-нибудь расскажу.

Владик удивленно смотрел на её просветленное лицо.

- У тебя, что с ним - любовь?

- Не знаю. Это, Владик, слишком серьезное чувство, чтобы о нем говорить. Сейчас об этом и думать некогда. Пока!

И они расстались. Навсегда. Если бы знали, что навсегда, наверное, попрощались бы по-другому. Но этого не предполагает никто и никогда.

Люська вернулась в машину.

- Всё, договорилась! - сообщила она Андрею. - Один человек дает нам в пользование свою квартиру. Только будь поосторожней, он привередлив и не любит, когда у него дома пропадают вещи.

- Я что, похож на вора? - удивился Андрей.

- Немного. - Люська ласково прижалась к его плечу.

По комнате шарили техэксперты Коли Балашова. Они снимали отпечатки пальцев с ручек дверей, со стаканов и пепельниц, рассматривали пушистый ковер на полу, перебирали вещи в шкафах, надеясь хоть что-нибудь обнаружить. Фотограф щелкал со всех ракурсов лежащее в неестественной позе тело Суркова. Вернее, естественной эта поза была бы для живого, когда человек прилег, прислонившись к стене. Трупы так лежать не могут. Обычно они лежат, распластавшись по полу. Медэксперт Лена Муравьева осмотрела его голову с застывшим лицом и сдвинутой набок челюстью.

- Сильный удар в нижнюю челюсть, Аркадий Михалыч, - доложила она. Похоже, перелом. Но умер он не от этого, а от удара головой о стену.

- Кто-то крепко приложил нашего Суркова, - пробормотал Костя Корнюшин, стараясь не смотреть на тело. Хоть он и недолюбливал капитана, но чувствовал свою вину. Если бы они с Тарасенко приехали чуть раньше, такого могло бы не произойти. Во всяком случае, преступника схватили бы за руку. А теперь...

Полковник Самохин устало сидел в широком мягком кресле, в котором он сидел в первый раз, и молча наблюдал за действиями оперативников. Он был подавленный и хмурый. Всего два часа назад они вместе с Сурковым учинили допрос ни в чем пока не подозреваемой Людмиле Каретниковой, и вот теперь этот самый Сурков лежит на полу её квартиры в виде остывающего трупа и с таким блаженным выражением на лице, словно отсыпается после службы. Самохин раздраженно отвернулся, чтобы не смотреть на него. Только что уехал начальник управления, который навставлял ему столько пистонов, что впору подавать заявление об отставке. Выходило так, будто полковник сам своею собственной рукой отправил капитана в логово бандитов на верную смерть.

- И чего он сюда поперся? - пробормотал он. - Я же сказал ему в подъезде сидеть, смену ждать. Вот что значит - не подчинился приказу!

Костя заинтересованно листал какой-то журнал с фотографиями соблазнительных красоток, выставляющих напоказ свои прелести.

- Понятно, зачем, - промычал он себе под нос.

- Ну? - Самохин поднял на него глаза. - Чего ты там надумал?

- Хотя, кто его знает... - засомневался Костя.

- Ну давай, давай! - раздраженно сказал Самохин. - Не тяни кота...

- Помимо многих недостатков Суркова, у него был один существенный. Он был очень неравнодушен к женщинам. А тут такая красотка сидела одна. Манекенщица. Ноги от шеи, ростом с меня, глаза - тарелки. Картинка!

Костя развернул журнал и показал шефу фотографию красотки с глянцевой кожей и упругой грудью. Красотка застенчиво улыбалась, словно извиняясь за то, что у неё есть только одно достоинство - объемистые груди с торчащими сосками. Самохин раздраженно отвернулся и окинул взглядом комнату. Пристрастие Суркова было известно всем. - Сам знаю, - пробормотал полковник. - Неужели он вернулся сюда ради прелестей хозяйки?

- Но не ради же встречи с её дружком! Который явно с криминальным прошлым и настоящим.

Коля Балашов, вынюхивающий что-то по разным углам, остановился посреди комнаты и огляделся напоследок, не забыл ли он ещё что-нибудь изучить и рассмотреть.