Гестапо. Миф и реальность гитлеровской тайной полиции

Глава 1. Становление гестапо

Политический шпионаж в Германии имел давние традиции. Во время революции 1848 года король Баварии Людвиг I санкционировал слежку за политическими оппонентами в местных пивных. После образования Германской империи в 1871 году огромное государство Пруссия, занимавшее 60 процентов территории Германии, имело собственную политическую полицию (Politische Polizei), называвшуюся V-м департаментом, под руководством Вильгельма Штибера, родившегося в Мерзебурге (Саксония) 3 мая 1818 года и происходившего из прочной семьи среднего класса. Перед тем как поступить на службу в полицию, он получил квалификацию адвоката.1 Он стал известен как «главный шпион» Бисмарка и сыграл ключевую роль в германской внутренней и внешней разведке. Штибер дал агентам следующие инструкции:

Агент должен быть обязан иметь какое-то учреждение, которое он может выбрать, при условии, что оно внешне соответствует коммерческим или иным требованиям страны, в которой он работает... Следует понимать, что нашим агентам необходимо внушать доверие в тех кругах, где находится центр их деятельности, и создавать это доверие посредством внешнего заявления о обычном буржуазном существовании.2

В своих преувеличенных и в целом ненадежных мемуарах Штибер вспоминает, что, выполняя разведывательные операции в Лондоне, ему каким-то образом удалось обманом проникнуть в дом ведущего немецкого коммуниста в изгнании Карла Маркса и выкрасть списки членов Союза коммунистов.3 Основной задачей прусской политической полиции внутри Германии было наблюдение за антиправительственными партиями и отдельными лицами, особенно за левыми коммунистами.

В 1918 году разветвлённая немецкая шпионская сеть, созданная Штибером за рубежом, распалась, но новое демократическое правительство Веймарской республики решило сохранить политическую полицию. В Пруссии она была переименована в Департамент 1А, а позднее стала называться просто Департаментом 1. В 1928 году министр внутренних дел Пруссии определил Департамент 1А как организацию, ответственную за наблюдение, предотвращение и преследование всех преступлений политического характера.4 К 1930 году в каждом из сорока четырёх административных округов Пруссии работало около тысячи сотрудников. Большинство сотрудников были набраны из рядов обычной уголовной полиции.5

Прусская политическая полиция следила за деятельностью коммунистов, но также пристально следила за нацистской партией. До 1933 года прусская политическая полиция возбудила в общей сложности 40 000 уголовных дел против членов нацистской партии.6 Речи и статьи всех ведущих нацистов регулярно проверялись. По мере роста числа этих организаций в Веймарскую республику была создана специальная Главная инспекция по правоэкстремистским партиям.7

Назначение Франца фон Папена рейхсканцлером Германии 20 июля 1932 года изменило подход прусской политической полиции к борьбе с «врагами государства». Борьба с коммунистами стала главным направлением. Один из лидеров нацистской партии Герман Геринг фактически возглавил всю прусскую полицию, насчитывавшую 50 000 человек, включая политическое управление. Геринг немедленно создал специальное управление для борьбы с коммунизмом. В общей сложности одиннадцать начальников полиции, считавшихся симпатизирующими демократии, были уволены.

Такое развитие событий идеально соответствовало ключевой цели нацистов – установлению контроля над всеми службами безопасности. Четырьмя ключевыми фигурами в достижении этой цели были Герман Геринг и Рудольф Дильс в Пруссии, а также Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих в Баварии. Во многом благодаря усилиям этих четырёх человек и было создано гестапо. В конечном итоге Гиммлер и Гейдрих получили полный контроль не только над гестапо, но и над всей полицейской системой нацистской Германии, но их триумф отнюдь не был предопределен.

Hermann Göring родился в Розенхайме, Бавария, 12 января 1893 года. Его семья принадлежала к высшему среднему классу. Его отец Генрих был личным другом канцлера Германии Отто фон Бисмарка, служив офицером в немецкой армии. Военная карьера была предначертана с раннего возраста для молодого Hermann, но он был своенравным, упрямым и трудным подростком. Его исключили из школы после нескольких бурных споров с учителями. Его отец решил, что армейская дисциплина может укротить его. Он посещал армейскую кадетскую школу в Карлсруэ, а затем поступил в военное училище в Берлине. В октябре 1914 года Геринг присоединился к недавно сформированному немецкому летному корпусу. Он стал бесстрашным асом в элитной «воздушной эскадрилье № 1», которую возглавлял легендарный «кровавый красный барон», фрайхерр фон Рихтгофен. Готовность Геринга к выполнению опасных боевых заданий привела к награждению его рядом наград за храбрость, в том числе Железным крестом первой степени и орденом Pour le Mérite («Голубой Макс»), высшей авиационной наградой. По окончании Первой мировой войны Геринг вернулся в Мюнхен, но столкнулся с трудностями в поиске работы.

Увидев выступление Адольфа Гитлера в местной пивной осенью 1922 года, он вступил в нацистскую партию. Геринг принял участие в неудавшемся мюнхенском пивном путче 1923 года и получил два пулевых ранения во время последней кровавой схватки с полицией на Мариенплац в центре города. Путч был попыткой свержения правительства Баварии, но закончился унизительным провалом. Вместо того, чтобы прийти к власти, Гитлер, при поддержке штурмовиков, ненадолго захватил контроль над местной пивной, прежде чем власти использовали местную полицию для восстановления порядка и ареста заговорщиков. Во время выздоровления в больнице у Геринга развилась сильная зависимость от морфина. Это привело к непродолжительному периоду пребывания в психиатрической больнице. К началу 1930-х годов Геринг стал главным советником Гитлера по внутренним делам и лидером депутатов нацистской партии в Рейхстаге. В 1932 году Франц фон Папен назначил его министром внутренних дел Пруссии и командующим полицией.

Геринг сразу же установил тесные рабочие отношения с Рудольфом Дильсом, главой прусской политической полиции. Дильс был опытным государственным служащим и полицейским администратором. Он проявил себя как проницательный и гибкий мастер бюрократической политики. Его готовность выполнять приказы вскоре сделала его незаменимым советником Геринга. В своих эгоистичных мемуарах Дильс умалчивает о том, почему он так быстро перешёл от поддержки демократической Веймарской республики к быстрой адаптации к нацистской политической программе.

При ближайшем рассмотрении становится очевидно, что Дильс был беспринципным и двуличным оппортунистом. В автобиографии, датированной 1935 годом, он описывает, как он вообще оказался вовлечён в развитие гестапо:

В 1930 году я был назначен в Министерство внутренних дел, где сразу же возглавил отдел, ответственный за борьбу с коммунистическим движением. После 20 июня 1932 года мои полномочия по борьбе с коммунизмом существенно расширились, и уже тогда я мог посвятить себя подготовке к свержению коммунизма в Германии в тесном сотрудничестве с руководящими деятелями НСДАП.8

Неизвестно, кому принадлежала идея преобразования прусской политической полиции в национальную тайную полицию, впоследствии ставшую гестапо: Дильсу или Герингу, но именно в Отделе 1А прусской политической полиции состояло ядро ​​офицеров, которые впоследствии стали прусским гестапо. Геринг считал, что уже работающие детективы по уголовным делам могут быть привлечены к выполнению более репрессивных задач, которые вскоре на них возложат.

Генрих Гиммлер, глава СС (Schutzstaffel), личный телохранитель Гитлера, и его молодой протеже Рейнхард Гейдрих также сыграли ключевую роль в развитии гестапо. Основное внимание их деятельности было сосредоточено в Баварии. Генрих Гиммлер, несомненно, сыграл важнейшую роль в превращении СС и гестапо в те грозные организации, которыми они стали в нацистской Германии. Гиммлера часто изображали как типичного, скучного, эмоционально холодного и расчётливого нацистского бюрократа, помешанного на расовой теории. Это умаляет его огромное мастерство манипулятора, организатора и чрезвычайно находчивого политического деятеля. Его стремление найти преданных, молодых и высококвалифицированных специалистов позволило ему собрать внушительную команду эффективных и идеологически преданных людей, разделявших его видение создания взаимосвязанного аппарата полицейской безопасности. Ни один из ведущих нацистов не писал столь убедительных докладов, как Гиммлер. Именно это мастерство сделало его незаменимой фигурой в нацистской элите.

Гиммлер родился 7 октября 1900 года в Мюнхене в прочной семье среднего класса. Его отец, сторонник строгой дисциплины, когда-то был учителем при дворе баварской монархии. Его мать происходила из семьи, которая зарабатывала на жизнь садоводством. Гиммлер был воспитан как строгий католик в небольшом баварском городке Ландсхут. Он регулярно посещал церковь, но постепенно становился враждебно настроенным по отношению к христианскому учению. В 1917 году его призвали в армию, но он так и не увидел действительной службы. По окончании Первой мировой войны он был уволен со службы в Берлине. Он оставался там в течение двух лет, переходя с одной однообразной работы на другую, в том числе продавцом в компании по производству щеток и рабочим на клеевой фабрике. В 1921 году Гиммлер вернулся в Ландсхут. Его отец купил ему небольшую ферму, на которой он выращивал кур. Он убивал кур каждый день, душив их голыми руками. Примерно в это же время Гиммлер начал читать памфлеты о немецком национализме. Его сильно заинтересовали вопросы расы и патриотизма, и он захотел принять участие в движении за свержение Веймарской демократии.

Гиммлер переехал в Мюнхен, но изначально не вступил в нацистскую партию. Вместо этого он стал членом группы «Имперское боевое знамя» (Reichskriegsbanner). Именно во время своей деятельности в этой организации он сблизился с ведущими нацистами. Он вступил в нацистскую партию в 1923 году и принял участие в знаменитом марше к Фельдхернхалле в конце провалившегося мюнхенского пивного путча. Он полностью избежал ареста и наказания.

Гиммлер приобрел известность в нацистской партии благодаря своей роли в элитном отряде личной охраны Гитлера – СС. 6 января 1929 года он стал главой СС. Гиммлер был трудоголиком с очень высокими требованиями. Он часто начинал работу в своём кабинете в 8 утра и иногда оставался за полночь. Он тщательно вёл всю документацию.9 В 1931 году он создал в Мюнхене Отдел СС 1С. Его основной задачей был сбор разведывательной информации о политических оппонентах, особенно о коммунистах.

Чтобы укрепить эту организацию, Гиммлер назначил двадцатисемилетнего Рейнхарда Гейдриха своим начальником службы безопасности. Этот высокий, красивый, светловолосый, спортивного телосложения, трудолюбивый и совершенно безжалостный человек, родившийся 7 марта 1904 года в Галле в Саксонии, стал ключевым протеже Гиммлера. Гейдрих происходил из семьи среднего класса, интересовавшейся высокой культурой. Его отец Рихард был известным оперным певцом и ярым немецким националистом. Его мать Элизабет была актрисой. Рейнхард был одаренным пианистом и скрипачом. Он также был превосходным фехтовальщиком, пловцом и спортсменом. Перед ним было несколько вариантов карьеры, но он решил поступить на флот в 1922 году. Несмотря на резкий характер, он дослужился до звания лейтенанта. Его привлекательная внешность всегда привлекала женское внимание, и у него было несколько любовных связей. Это в конечном итоге втянуло его в громкий скандал. Одна из его подруг, дочь директора ведущей химической компании IG Farben, забеременела, но Гейдрих отказался на ней жениться.

Военно-морской суд чести постановил, что своим поведением он опорочил флот, и в апреле 1931 года был вынужден уйти в отставку. Казалось, многообещающая карьера закончилась. Именно его новая подруга, а впоследствии и жена, Лина фон Остен, обеспечила Гейдриха связями с видными деятелями нацистской партии. Позже Лина вспоминала, что к моменту вступления в нацистскую партию в 1931 году он даже не читал «Майн кампф» Гитлера.10 Вскоре его завербовали в СС. Он произвёл неизгладимое впечатление на Гиммлера, который считал Гейдриха идеальным типом элитного офицера СС: энергичным, преданным, идеологически целеустремлённым, эффективным, беспощадным, хорошо организованным и бесстрашным.

В 1932 году Отдел 1С был переименован в Службу безопасности (Sicherheitsdienst des Reichsführers – SD). СД была создана как гораздо более активная организация, чем Отдел 1С, название которой было заимствовано из немецкой армейской системы, где разведка противника входила в обязанности сотрудников 1С. СД должна была выявлять, отслеживать и арестовывать политических и расовых врагов. Поэтому ещё до 1933 года Гиммлер и Гейдрих стремились внедрить элитные расовые и идеологически мотивированные принципы СС в практику работы и деятельность новой национальной тайной государственной полиции.

На пути всех их планов и замыслов стояла одна влиятельная фигура нацистского движения. Это был жёсткий и эксцентричный командир штурмовых отрядов (Sturmabteilungen – SA), капитан Эрнст Рём. Рём родился в Мюнхене 28 ноября 1887 года в небогатой семье: его отец работал на железной дороге. Он вступил в армию в 1906 году и во время Первой мировой войны был награждён Железным крестом первого класса. В 1919 году он вступил в Немецкую рабочую партию (DAP), которая в 1920 году стала нацистской партией. Он был близким товарищем и личным другом Адольфа Гитлера. Рём был невысоким, коренастым, с суровым лицом, которое казалось ещё более угрожающим из-за наличия некрасивого шрама на левой щеке.

После провала мюнхенского «пивного путча» 1923 года Рём отошёл от активной роли в нацистской партии. В 1928–1930 годах он был военным советником боливийской армии и опубликовал нераскаявшиеся мемуары под названием «История предателя». В 1930 году Гитлер отправил ему личное письмо с приглашением вернуться в Мюнхен и возглавить штаб реформированных штурмовых отрядов. Рём занял этот пост 5 января 1931 года. Гитлер хотел, чтобы СА действовали как уличные силы для запугивания политических оппонентов, особенно во время митингов и избирательных кампаний. Он также считал, что бесценные связи Рёма с высшими армейскими офицерами помогут нацистам прийти к власти.

У Рёма были собственные амбициозные и радикальные планы. Он хотел создать нацистскую тайную государственную полицию из членов СА.11 Рём считал, что бойцы СА на передовой должны иметь преимущество перед кадровыми полицейскими. Ещё более спорным было его намерение включить в состав СА существующую армию (рейхсвер). В марте 1932 года в квартире Рёма на Гётеплац в Мюнхене состоялось важное совещание, посвящённое обсуждению проекта создания нацистской тайной государственной полиции. На нём также присутствовали Йозеф Геббельс, руководитель нацистской пропаганды, Рудольф Гесс, секретарь Гитлера, и Генрих Гиммлер, глава СС и СД. Было решено, что тайная государственная полиция нацистского режима должна представлять собой нацистскую организацию, контролируемую СС Гиммлера, которая будет тесно сотрудничать с партийным аппаратом, включая СА. На вопрос о том, какие люди должны быть в составе этой политической полиции, Гиммлер ответил: «Мы их не найдём, мы их создадим». 12 Эта встреча отвела СА нечётко определённую роль в аппарате безопасности будущего нацистского государства. Неудивительно, что Рём никогда не чувствовал себя связанным принятыми решениями. 13

Гитлер пошёл на огромный политический риск, вернув Рёма в центр руководства нацистской партии. Непримиримая личность Рёма сопровождалась личной жизнью, ставшей предметом сексуального скандала. Рём не скрывал своей гомосексуальности, которая в то время была уголовно наказуема статьей 175 германского уголовного кодекса. Рём окружил себя кружком молодых геев.

Такие газеты, как социал-демократическая Münchener Post и левая Welt am Montag, весной 1932 года опубликовали серию обличительных писем Рёма своему врачу Карлу-Гюнтеру Хаймзоту, в которых он признавался в «гомосексуальных чувствах и действиях» и называл половые сношения с женщинами «неестественными».14 Эти письма были опубликованы социал-демократами в качестве антинацистской политической пропагандистской брошюры во время президентских выборов 1932 года под названием «Дело Рёма». Она была продана тиражом 300 000 экземпляров и широко обсуждалась в прессе во время предвыборной кампании. Но кто слил эти письма левой прессе? Это был не кто иной, как Рудольф Дильс, глава прусской политической полиции. Копии писем находились в распоряжении берлинской прокуратуры, которая расследовала обвинения в обширной гомосексуальной деятельности Рёма. Эти документы были переданы в мюнхенскую полицию, но дело было закрыто.

Новое «национальное коалиционное» правительство, созданное 30 января 1933 года, состояло всего из трёх нацистов: Адольфа Гитлера, нового канцлера Германии, Геринга, министра без портфеля, и Вильгельма Фрика, министра внутренних дел. Фрик родился 12 марта 1877 года в Альзенце, Бавария. Он имел юридическое образование и докторскую степень. Он возглавлял мюнхенскую полицию безопасности и участвовал в неудавшемся мюнхенском пивном путче 1923 года, за что получил пятнадцать месяцев условно, а затем был уволен из полиции. Постепенно он восстановил свою репутацию. В январе 1930 года Фрик стал государственным министром внутренних дел Тюрингии и возглавил юридический отдел нацистской партии. Будучи квалифицированным юристом и опытным государственным чиновником, Фрик имел веские претензии на контроль над полицией в нацистской Германии. Будучи консервативно настроенным Фрик хотел преобразовать существующие независимые государственные полицейские силы в единую централизованную уголовную полицию, которая оставалась бы профессиональной государственной полицией. Фрик понимал, что создание национальной полиции штата будет непростой задачей, учитывая существование федеральной системы независимых земель (Länder). Каждая федеральная земля имела собственную полицию, включавшую небольшое число сотрудников, отвечавших за политический контроль.

При Фрике в Пруссии не было даже тотальной нацификации полиции. В первый год нацистского правления были уволены 1453 полицейских, считавшихся «предполагаемыми врагами» нацистского режима. Это составляло всего 7,3% от общего числа офицеров. Большинство из них были рядовыми полицейскими низших званий.15 Набор в политическую полицию, а затем в гестапо основывался на соответствующем полицейском опыте, а не на членстве в нацистской партии, СС, СД или СА. Рудольф Дильс позже вспоминал, что большинство первых офицеров гестапо были «старыми государственными служащими, а не нацистами», и они пытались «сопротивляться террору» штурмовиков. Таким людям, как Дильс, было очень трудно общаться с представителями СА в первый год нацистского правления. СА, как правило, относились к традиционным бюрократам с крайним презрением и постоянно игнорировали приказы действовать в рамках любого регламентированного государственного процесса.16

Очевидно, что Геринг и Дильс поддерживали жестокие репрессии против коммунистов в начале правления Гитлера. Эту поддержку поддерживал и Гитлер, который заявил: «Борьба с коммунистами не должна зависеть от юридических соображений». 17 В резкой речи перед прусскими полицейскими 17 февраля 1933 года Геринг заявил: «Каждая пуля, которая сейчас находится в стволе полицейского пистолета, — моя пуля. Если вы используете её для убийства, убийца — я. Я отдал всё это приказ, я беру это на свою совесть. Я беру на себя всю ответственность». 18 22 февраля 1933 года Геринг подписал указ, разрешающий членам СА вступать во вспомогательную полицию. Целью было использовать этих суровых уличных бойцов для подавления коммунистов. В течение нескольких недель численность вспомогательных подразделений СА превысила численность обычной полиции в соотношении семь к одному. Результатом стала волна террора. СА проводила жестокие рейды, арестовывала тысячи коммунистов и заключала их в так называемые «дикие концентрационные лагеря», где людей содержали без суда и следствия, избивали, пытали и часто убивали на заброшенных складах, в казармах и полуразрушенных зданиях по всей Германии. Оглядываясь назад, можно сказать, что решение Геринга использовать СА для подавления коммунистов было неразумным. Оно ознаменовало начало периода безудержного нацистского террора, сдержать который оказалось непросто.

Давая показания на Нюрнбергском процессе, Рудольф Дильс описал беззаконие и жестокость первых месяцев нацистского правления:

Коммунистов казнили различные партийные группы, особенно СА… Применялись следующие методы: людей, лишённых свободы, подвергали жестокому физическому обращению или убивали. Эти незаконные задержания проводились в лагерях, часто в старых военных казармах, казармах штурмовых отрядов или крепостях. Позже эти места стали известны как концентрационные лагеря, такие как Ораниенбург под Берлином, Лихтенберг, Папенбург, Дахау в Баварии и т. д.… Эти убийства маскировались выражениями: «Расстрелян при попытке к бегству», «Сопротивление аресту» или подобными им.19

Дильс подсчитал, что в 1933 году около 40 000 человек были взяты под «превентивное заключение», а в первый год правления таким образом были убиты от 5 000 до 7 000 политических оппонентов.20 По официальным данным, в 1933 году под «превентивное заключение» было взято 100 000 заключённых, но большинство из них содержались в первые месяцы. Эти цифры не включают тех, кого фактически похитили СА и отправили в пыточные подвалы и неконтролируемые концентрационные лагеря. Число убитых в 1933 году также сложно точно оценить, но, скорее всего, оно было ближе к 1000, чем оценка Дильса в 7000.

Хайнц Грефе, молодой берлинский студент юридического факультета, стал свидетелем первых актов насилия со стороны СА в марте 1933 года:

Государственный мятеж продолжается! Вчера и позавчера над всеми ратушами и общественными зданиями (судами, полицией и казармами) развевались чёрно-бело-красные флаги и флаги со свастикой. СА вооружена пулемётами и действует как вспомогательная полиция. Под защитой государственной полиции они штурмовали пабы и типографии. В Пирне сегодня в полдень СА заняли местную типографию и книжный магазин, арестовали персонал и выгнали остальных; они уничтожили вывески, свалили все печатные материалы на улицу и подожгли их.21

Вернер Шефер, комендант концлагеря Ораниенбург, утверждал, что у Дильса были «очень тесные отношения» с лидерами СА. По словам Шефера: «Ораниенбург вскоре стал единственным лагерем для политических оппонентов из Берлина и всей провинции Бранденбург… В Ораниенбурге [в конце 1933 года] не было и 1000 интернированных, а… Берлин был центром политических оппонентов НСДАП, и поэтому доля политических оппонентов там была необычайно велика».22

Шефер также не согласился с утверждением Дильса о том, что уголовная полиция и гестапо обращались с политическими заключенными неподобающим образом.

Жестокое обращение во время допросов в Берлине и то, что вся жестокость во время зверских чисток коммунистов исходила от СА. «Однажды, — вспоминал Шефер, — берлинское гестапо отправило в лагерь двух интернированных в состоянии крайне жестокого обращения. На следующий день я пошёл к… своему начальнику и попросил его вместе со мной направить протест в гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе и потребовать объяснений, которые я намеревался сделать темой доклада в прусское министерство внутренних дел». 23 После расследования этого инцидента было признано, что гестапо жестоко обращалось с заключёнными и не должно было отправлять их в Ораниенбург с такими травмами.

Ганс Франк, убеждённый нацист и министр юстиции в Мюнхене, утверждал, что произвольные аресты, жестокие допросы и систематическое насилие со стороны СА против политических оппонентов должны быть прекращены. 24 2 августа 1933 года Геринг распустил «вспомогательную полицию». Полицейские силы других земель Германии также отказались от насильственных услуг СА. Были изданы строгие правила, чётко указывающие на то, что гестапо, поддерживаемое полицией, является единственной организацией, имеющей право помещать людей под «превентивное заключение». СС взяла под контроль концентрационные лагеря и ввела строгие правила, регулирующие деятельность в них.

Если один день и можно назвать ключевым в становлении гестапо, то это, несомненно, 27 февраля 1933 года. В этот день был подожжён Рейхстаг, немецкий парламент. Это произошло в разгар последней демократической избирательной кампании. Когда Гитлер прибыл на место пожара, он сказал Дильсу: «Теперь пощады не будет. Любой, кто встанет на нашем пути, будет сражён». 25 Предположительно, поджог был устроен Маринусом ван дер Люббе, неграмотным коммунистом, родившимся в Голландии. Действовал ли он в одиночку, как он признался во время долгого допроса, или поджог был частью коммунистического заговора с целью свержения молодого режима Гитлера, или же предлогом для продуманного плана нацистов по подавлению коммунистов и установлению диктатуры, так и не было до конца выяснено. Ходили слухи, что Геринг спланировал поджог Рейхстага, чтобы привлечь внимание к репрессиям гестапо. Давая показания на Нюрнбергском военном процессе, генерал Франц Гальдер вспоминал, что Геринг хвастался: «Единственный, кто действительно знает о Рейхстаге, это я, потому что я поджег его».26

На следующий день правительство Гитлера издало Декрет о поджоге Рейхстага, составленный Вильгельмом Фриком. Декрет ограничивал «в целях защиты народа и государства» все гражданские свободы, ранее предоставленные Веймарской конституцией. Все «враги народа» теперь могли быть арестованы и помещены под «превентивное заключение» (Schutzhaft). Это положило конец существовавшему ранее праву арестованного на освобождение или на предание суду в течение двадцати четырёх часов. Отныне человека теоретически можно было задержать без предъявления обвинения. Законной защиты от этого не существовало. Основные права, закреплённые в Веймарской конституции, были уничтожены. Позднее в том же году гражданская полиция ввела новую категорию «превентивного заключения» (Vorbeugehaft) для содержания «профессиональных преступников» без суда.27 Существующая немецкая правовая система продолжала существовать и в эпоху нацизма, но наряду с ней действовали недавно созданные «Особые суды», созданные в 1933 году в отдельных землях и рассматривавшие исключительно «политические преступления». В июле 1934 года был создан «Народный суд» для рассмотрения наиболее серьёзных политических дел, таких как государственная измена. Эти суды обеспечивали ускоренное правосудие, многие дела рассматривались в течение одного утра или дня.

Декрет о поджоге Рейхстага имел важное значение не только потому, что предоставил гестапо право применять «превентивное заключение», но и потому, что ограничил независимость юрисдикции всех федеральных земель Германии и позволил центральному правительству назначать сотрудников правоохранительных и полицейских органов по всей стране. Это было чрезвычайно важным событием, поскольку оно проложило путь к созданию общенациональной политической полиции.28

Гестапо (Die Geheime Staatspolizei)29 было официально создано первым законом о гестапо, изданным Герингом 26 апреля 1933 года. Это название означает «Тайная государственная полиция». Геринг определил её роль следующим образом: «Её задача — расследовать все политические действия во всём государстве, представляющие опасность для государства, а также собирать и оценивать результаты этих расследований».30 Первоначально её деятельность была ограничена Пруссией, и её особой миссией было заниматься исключительно политическими противниками нацистского режима. Выполняя эту роль, она оставалась относительно свободной от внутренней судебной и правительственной юрисдикции. Региональные отделения гестапо были созданы по всей Пруссии. Именно Дильс основал для гестапо его печально известную новую штаб-квартиру: Принц Альбрехтштрассе, 8, в Берлине. Гестапо располагалось там с мая 1933 года по 1945 год. Герман Геринг был назначен «начальником тайной государственной полиции» и приписал себе исключительную заслугу в создании гестапо, как он объяснил в 1934 году: «Я лично работал над реорганизацией и сумел создать гестапо собственными усилиями и по собственной инициативе. Этот инструмент, вселяющий ужас во врагов государства, внес весомый вклад в то, что коммунистическая или марксистская опасность в Германии и Пруссии исключена».31

Повседневное управление гестапо было поручено Рудольфу Дильсу, который был назначен «инспектором тайной государственной полиции». Административное подразделение организации стало известно как гестапа. Берлинские СС считали Дильса консервативным бюрократом и реакционером. Ганс Гизевиус, статс-секретарь Геринга, распространил слух, что Дильс недостаточно рьяно преследует коммунистов, поскольку симпатизирует им. Авторитет Дильса постепенно подрывался этими слухами. В октябре 1933 года отряд эсэсовцев-ренегатов совершил налёт на дом Дильса, пытаясь его дискредитировать.

Его не было дома во время обыска. Его жена была заперта в спальне, пока эсэсовцы обыскивали дом в поисках улик. Жена Диля позвонила мужу с телефона из спальни. Дильс быстро прибыл на место происшествия в сопровождении большого отряда гестаповцев, которые арестовали эсэсовцев. Геринг, поддавшись давлению СС, приказал поместить Дильса под домашний арест. Дильс, к тому времени охваченный паранойей и напуганный всеми интригами, закручивавшимися вокруг него, подал в отставку и бежал в Карлсбад в Чехословакии, опасаясь за свою жизнь. На самом деле, Геринг намеревался лишь перевести его на другую работу, вероятно, за пределы Берлина, чтобы разрядить конфликт внутри молодого гестапо.

Он заменил Дильса Паулем Хинклером, преданным нацистским ничтожеством, много выпивохой и практически без опыта административной работы. Это был ужасный выбор. Чиновники в штаб-квартире гестапо указали Герингу, что Хинклер совершенно не соответствует его уровню. Он продержался на этой должности всего месяц, прежде чем Геринг отправил сосланному Дильсу письмо с просьбой вернуться. «Я хочу сегодня избавиться от Хинклера-«думмкопфа»», — написал Геринг. «Я подготовил указ, который предоставит вам независимость». Дильс вернулся и вновь занял пост главы гестапо. Геринг понял, что слухи о его лояльности были сфабрикованы его врагами из СС и СА.

Внутренние распри внутри гестапо привели Фрика, министра внутренних дел, к опасениям, что оно превращается в нацистскую организацию, не подпадающую под какое-либо государственное регулирование. Геринг быстро сорвал усилия Фрика удержать гестапо в рамках традиционных правовых норм, издав ещё один указ, выводящий гестапо из-под контроля прусского Министерства внутренних дел и передающий его под свою личную юрисдикцию как премьер-министра Пруссии. 30 ноября 1933 года независимость гестапо была ещё больше укреплена вторым законом о гестапо, согласно которому Геринг вывел гестапо из-под контроля Министерства внутренних дел.

Параллельно с развитием событий в Пруссии, лидер СС Гиммлер и его амбициозный протеже Гейдрих начали объединение всех других политических полицейских сил в федеральных землях. Процесс начался 9 марта 1933 года, когда Гиммлер стал начальником полиции Мюнхена и политической полиции. Гейдрих был назначен начальником VI отдела политической полиции Мюнхена (BPP). Гиммлер также отвечал за создание нового концентрационного лагеря в Дахау, на окраине Мюнхена, которым управлял Теодор Эйке, преданный эсэсовец. Для охраны лагеря он использовал безжалостные формирования СС «Мёртвая голова». Именно Гиммлер создал организационную трёхстороннюю связь между СС, политической полицией и системой концентрационных лагерей. Гиммлеровская модель нацистского террора впоследствии была принята по всей Германии.

Первоначально Гиммлер не мог распространить свой контроль над политическими полицейскими силами на всю Баварию. СА Эрнста Рёма внедрились в полицию региона после захвата власти нацистами. Тысячи его уличных бойцов хлынули в недавно созданную Вспомогательную полицию безопасности. Местный гауляйтер Адольф Вагнер, ведущий назначенный нацистской партией чиновник в этом регионе, полностью осознававший необузданную жестокость СА, попросил Гиммлера создать альтернативную политическую вспомогательную полицию, состоящую из эсэсовцев, которые затем взяли бы на себя командование вспомогательными подразделениями СА. Это позволило бы СС контролировать СА в этом регионе. Рём не возражал, поскольку на тот момент всё ещё считал, что СС подчиняется СА. Это оказалось серьёзной тактической ошибкой. Гиммлер теперь командовал всеми политическими полицейскими силами Баварии, и власть СА была ослаблена. 1 апреля 1933 года Гиммлеру было присвоено звание «Командующего политической полиции Баварии», и он принял на себя полное командование всеми концентрационными лагерями. В отличие от хаотичных «диких» лагерей Пруссии, баварские лагеря находились под надлежащим административным контролем.

Стремительный захват Гиммлером контроля над полицией в Баварии вызвал опасения, что СС захватит всю государственную бюрократию и систему уголовного правосудия. Традиционные националистические консерваторы, доминировавшие в Баварии, хотели авторитарного государства, управляемого посредством существующих правовых и административных структур, а не тоталитарного полицейского государства под управлением СС. В мае 1933 года Вагнер издал два приказа, которые серьёзно ограничили применение превентивного ареста «важными подозреваемыми». Вагнер утверждал, что после жестокого подавления коммунистической угрозы необходимо восстановить авторитет традиционных государственных органов.

У Гиммлера были другие планы. С сентября 1933 года по январь 1934 года продолжалась революция Гиммлера, направленная на установление контроля над всеми политическими полицейскими силами германских государств за пределами Пруссии. Она началась с Гамбурга, Любека и Мекленбург-Шверина, затем последовали Анхальт, Баден, Бремен, Гессен, Тюрингия и Вюртемберг. В январе 1934 года Брауншвейг, Ольденбург и Саксония находились под юрисдикцией Гиммлера. Оставалось завоевать лишь гигантское государство Пруссию и два её небольших анклава — Липпе и Шаумбург-Липпе.

Существует множество исторических спекуляций о том, как Гиммлер добился столь впечатляющего уровня контроля над немецкой политической полицией за пределами Пруссии за столь короткий срок. Обвинение на Нюрнбергском процессе намекнуло Вильгельму Фрику, что именно он организовал столь быстрый захват Гиммлером власти в различных федеральных землях, поскольку выступал за централизацию управления и полиции и уже 12 ноября 1933 года отменил последние самостоятельные полномочия германских земель. Фрик категорически отрицал это. Значительное расширение полномочий идеологически ориентированных СС Гиммлера противоречило собственному стремлению Фрика к централизованной полиции, комплектуемой на основе традиционной профессиональной полицейской квалификации. Гиммлер одержал победу над Фриком благодаря успешной пиар-кампании, в ходе которой лидер СС совершил поездку по всем региональным полицейским округам федеральных земель и убедил их лидеров в том, что СС наилучшим образом подходит для борьбы с политическими и расовыми врагами. Он обнаружил, что эта аргументация была более привлекательной, чем попытки Фрика централизовать региональные администрации и усилить бюрократическое вмешательство центрального правительства в дела федеральных земель. СС Гиммлера также казалась федеральным землям гораздо более приемлемой, чем предоставление Рёму и его агрессивным местным штурмовикам большей власти над местной полицией.

За пределами Пруссии гиммлеровская модель централизованного гестапо набирала обороты. На данном этапе Геринг не показывал никаких признаков передачи прусского гестапо безжалостно амбициозному шефу СС. Геринг выступал за контролируемую революцию, в которой нацисты объединились бы с традиционными консервативными силами. «Ради Бога, — сказал Геринг Фрику, — если Гиммлер возьмёт под свой контроль полицию в Пруссии, он нас убьёт».33 Геринг также сочувствовал идее Фрика о необходимости более строгого регулирования превентивного ареста. В марте 1934 года Геринг издал указ, согласно которому все распоряжения о превентивном аресте в Пруссии должны были быть одобрены центральным управлением гестапо в Берлине.

Чтобы предотвратить рост проникновения эсэсовцев в гестапо, Дильс издал директиву для кадровых отделов полиции, в которой рекомендовалось, чтобы звание в СС не имело такого же значения при отборе, как квалификация и опыт работы в полиции и на гражданской службе. Это был просчет. В течение недели, под давлением СС, Дильсу пришлось смягчить свою директиву. Когда в апреле 1934 года Фрик попытался упорядочить превентивные аресты за пределами Пруссии, Гиммлер выразил протест, и этот план был отклонен. Эти попытки ограничить власть СС показывают, что традиционная интерпретация окончательной победы Гиммлера над гестапо, организованная Герингом, глубоко ошибочна. Также нет убедительных доказательств того, что Гитлер проложил путь Гиммлеру к контролю над гестапо. Геринг и Гитлер были гораздо больше озабочены решением неотложной проблемы ограничения независимости Рёма, чем оценкой последствий предоставления Гиммлеру еще большего контроля над немецкой системой безопасности.34

Если бы могущественные СА Рёма должны были быть обузданы, Геринг неохотно согласился с тем, что участие СС было необходимым злом. Требования «второй нацистской революции» продолжали активно звучать в речах Рёма на протяжении всего 1933 года. По словам шефа СА, Гитлер грубо поступался своими нацистскими принципами в обмен на режим, сотрудничающий с правыми консерваторами и армией. «Адольф позорен», — сказал Рём одному из своих приближенных. «Он предает нас всех. Он общается только с реакционерами и доверяет генералам из Восточной Пруссии».35

Гитлера всё больше раздражали тревожные разговоры Рёма о «второй революции». «Я полон решимости, — заявил Гитлер в резкой речи лидерам СА, — подавить любые попытки, которые могли бы нарушить существующий порядок. Я буду всеми силами противостоять второй революционной волне, ибо она приведёт к хаосу. Любой, кто, независимо от своего положения, восстанет против устоявшейся государственной власти, сунет голову в петлю». 36 В другой речи, 6 июля 1933 года, Гитлер подчеркнул, что «революция — это не вечное состояние» и «должна быть направлена ​​в безопасное русло эволюции».

1 декабря 1933 года Гитлер ввёл Рёма в кабинет министров в качестве «министра без портфеля» в надежде, что это его сдержит. В канун Нового года Гитлер написал шефу СА примирительное письмо:

Поэтому в конце года национал-социалистической революции я чувствую себя обязанным поблагодарить Вас, мой дорогой друг Эрнст Рём, за непреходящие заслуги, которые Вы оказали национал-социалистическому движению и немецкому народу, и заверить Вас, как я благодарен судьбе за то, что могу называть таких людей, как Вы, моими друзьями и соратниками.

С искренней дружбой и благодарностью37

Это письмо было опубликовано в газете нацистской партии «Фёлькишер Беобахтер», но оно не помогло разрядить обстановку.

В феврале 1934 года Рём представил гитлеровскому кабинету меморандум, в котором утверждал, что СА должны заменить армию в качестве основной силы безопасности Германии.38 Министр обороны, генерал Вернер фон Бломберг, был возмущен любым предположением о том, что СА должна контролировать профессионально обученную армию. 28 февраля Рёма вызвали на откровенную встречу с Бломбергом и Гитлером. По сути, это была ковровая дорожка. В конце встречи Рём подписал соглашение, в котором обещал не предпринимать попыток насильственной замены армии новой «Народной армией».

К этому времени Геринг решил, что наилучшим способом расправиться с Рёмом будет привезти Гиммлера в Берлин и передать ему полный контроль над прусским гестапо. 1 апреля 1934 года Рудольф Дильс был «переведён» с поста главы гестапо на пост окружного губернатора в рейнландском городе Кёльне. Это было представлено как повышение на более высокооплачиваемую должность, но Дильс был отстранён от дальнейшего влияния на гестапо. В своих мемуарах Дильс вспоминал, что в тот период он страдал от сильного физического и психического перенапряжения и приветствовал своё назначение в Кёльн. Это был хороший способ сбежать.39 Лина Гейдрих вспоминала, что между Гиммлером и Герингом был долгий торг по поводу плана привезти шефа СС в Берлин, чтобы тот взял под свой контроль гестапо. Камнем преткновения стало настойчивое требование Гиммлера, чтобы его безжалостный заместитель Гейдрих сопровождал его. Геринг считал, что высокомерный и безжалостный Гейдрих может вызвать разногласия среди консервативных бюрократов, руководивших прусским гестапо.40

20 апреля 1934 года Геринг назначил Гиммлера инспектором гестапо. Рейнхард Гейдрих, уже возглавлявший СД, взял под свой контроль гестапу, административное подразделение организации. Геринг сохранил свою, теперь уже косметическую, должность «начальника тайной государственной полиции», но СС Гиммлера теперь полностью управляла гестапо, хотя Геринг настаивал на том, чтобы его держали в курсе всех ключевых событий. С этого дня гестапо распространяло свою юрисдикцию на всю Германию. Как с горечью заметил Вильгельм Фрик: «Гиммлер становился всё более и более незаменимым».41

Именно роль Гиммлера в уничтожении Рёма стала ключевой причиной того, что СС получила полный контроль над полицией в нацистской Германии. Восстановление мотивов заговора с целью убийства Рёма затруднено тем, что вся соответствующая документация, касающаяся СС, СД и полиции, была уничтожена. Показания очевидцев исходят в основном от участников заговора и не могут быть приняты за чистую монету. Единственным выжившим, непосредственно участвовавшим в заговоре с целью убийства Рёма к 1945 году, был Геринг, но он крайне уклончиво отвечал на этот вопрос во время перекрёстного допроса на Нюрнбергском процессе. Очевидцы единодушно утверждали, что Гиммлер и Гейдрих выдумали слух о том, что Рем планировал свергнуть режим Гитлера, и заручились поддержкой бывшего генерал-канцлера Курта фон Шлейхера и Грегора Штрассера, нацистского радикала. Рудольф Дильс утверждал, что Гейдрих и Гиммлер подпитывали Гитлера столь же ложными слухами о том, что в СА проникли коммунисты. В более позднем интервью Фрик заявил: «Я убежден, что Рем даже не желал переворота».

В докладе Гитлера Рейхстагу от 13 июля 1934 года о событиях, предшествовавших «Ночи длинных ножей», он утверждал, что в последние дни мая появились «тревожные факты», подтверждающие идею о том, что Рём готовил переворот. В первую неделю июня Гитлер встретился с Рёмом в последней попытке урегулировать разногласия, тем самым подчеркнув, что всё ещё надеется достичь компромисса:

Я сообщил ему, что у меня сложилось впечатление, исходя из бесчисленных слухов и многочисленных заявлений верных старых лидеров партии и СА, что бессовестные элементы готовят национал-большевистскую акцию, которая не принесет Германии ничего, кроме неисчислимых несчастий... Я в последний раз умолял его добровольно отказаться от этого безумия и вместо этого использовать свой авторитет, чтобы предотвратить развитие событий, которое в любом случае может закончиться только катастрофой.45

Гитлер далее утверждал, что вместо того, чтобы последовать этому совету, Рём «готовился устранить меня лично». Все доказательства указывают на то, что это неправда. Одним из малоизученных аспектов разгрома СА Рёма является роль армии. Было доказано, что генерал фон Рейхенау также участвовал в фабрикации сфабрикованных доказательств, обвиняющих Рёма в подготовке переворота.46

17 июня 1934 года вице-канцлер Франц фон Папен решительно вмешался в кризис, произнеся сенсационную речь с благословения президента Гинденбурга в Марбургском университете. Он похвалил гитлеровский режим за прекращение хаоса Веймарской республики, но предостерёг от «второй революции» и затем раскритиковал «культ личности», окружавший Гитлера. «Великие люди не создаются пропагандой», — заявил фон Папен. «Никакая организация, никакая пропаганда, какой бы превосходной она ни была, не может в одиночку поддерживать доверие в долгосрочной перспективе».47

В тот же день в Гере Гитлер в своей речи назвал Папена «пигмеем, воображающим, что может несколькими фразами остановить гигантское обновление народной жизни». Благодаря прослушиванию телефонных разговоров гестапо выяснилось, что речь Франца фон Папена была написана доктором Эдгаром Юнгом, молодым консервативным юристом и близким советником бывшего канцлера Германии. Юнг считал, что консерваторы смогут взять под контроль гитлеровский режим и не допустить его доминирования над жизнью Германии. Четыре дня спустя Юнг по приказу Гейдриха был арестован гестапо в Мюнхене, допрошен и доставлен в штаб-квартиру гестапо в Берлине.

Эрнст Рём лишь с опозданием осознал, какой смертельной опасности он теперь подвергался. 19 июня 1934 года он опубликовал в газете «Фёлькишер Беобахтер» наспех подготовленное заявление. В нём сообщалось, что членам СА предписано взять месячный отпуск в июле, и им строго запрещено носить во время этого отпуска форму. Он добавил, что по совету врача отправляется на отдых в Бад-Висзе, небольшой курортный городок к югу от Мюнхена.48 Рём надеялся, что это примирительное заявление о его деятельности летом убедит Гитлера в том, что слухи о его планах государственного переворота — всего лишь домыслы.

21 июня 1934 года президент Гинденбург провёл встречу с Адольфом Гитлером в его резиденции в Нойдеке, где сообщил ему, что либо власть Рёма будет ограничена, либо будет объявлено военное положение.49 Это был решающий момент кризиса. Чтобы остаться у власти, Гитлеру пришлось устранить Рёма и руководство СА. На следующий день главнокомандующий генерал фон Фрич привёл армию в состояние повышенной боевой готовности и отменил все отпуска. Армия была готова вмешаться, если СС не сможет справиться с СА самостоятельно. 28 июня 1934 года Рём был исключён из Союза немецких офицеров. На следующий день генерал фон Бломберг заявил в статье в газете «Фёлькишер Беобахтер», что «армия поддерживает Адольфа Гитлера».50

В тот же день Гитлер под охраной эсэсовцев находился в отеле «Дрезен» в живописном рейнландском городе Бад-Годесберг. Он обсуждал с Герингом, Гиммлером и Геббельсом дальнейшие действия. Было решено ликвидировать Рёма и его ключевых сторонников. СС и гестапо было поручено составить список целей. Эсэсовские коммандос должны были провести казни. Предполагалось, что эсэсовцы меньше всего будут возражать против участия в качестве палачей, в то время как бывшие детективы-следователи гестапо могли бы возразить против участия в подобных произвольных убийствах.

Геринг, Гиммлер и Гейдрих отправились в Берлин, чтобы руководить операциями против СА. Гитлер в сопровождении Геббельса отправился в Баварию, чтобы разобраться с Рёмом и его ближайшими соратниками по СА. 30 июня 1934 года в 4:30 утра Гитлер прибыл самолётом в Обервизенфельд, близ Мюнхена. Позже его, во главе колонны автомобилей, полной вооружённых до зубов телохранителей СС, отвезли к отелю «Ханзельбауэр» в Бад-Висзее, где остановились Рём и его свита.

Когда они прибыли, всё стихло. Гитлер вошёл в здание и поспешил вверх по лестнице. Сначала он вошёл в комнату лидера СА по имени Хайнес и обнаружил его в постели с восемнадцатилетним гомосексуалистом, командиром взвода. Оба были арестованы охранниками СС. Затем Гитлер вошёл в спальню Рёма в сопровождении двух охранников СС и крикнул ему: «Вы арестованы!» Остальных членов СА, остановившихся в отеле, также арестовали и посадили в ожидавшие их машины. Все арестованные оказались в печально известной мюнхенской тюрьме Штадельхайм.

На следующий день в камере номер 474 Рему предоставили возможность «совершить благое дело» и покончить с собой. Для этого тюремный надзиратель положил на стол рядом с его кроватью револьвер. Прошло десять минут. Тишина. В камеру вошёл офицер СС Теодор Эйке, комендант концлагеря Дахау, в сопровождении второго офицера СС. Они были вооружены револьверами. Рём, обливаясь потом, раздевшись до пояса, встал, приняв вызывающую позу. Эсэсовец хладнокровно поднял пистолет и несколько раз выстрелил ему в верхнюю часть тела. Рём упал на пол и умер через несколько секунд.51

В мюнхенской кровавой бойне были сведены и другие старые счёты. Густав фон Кар, бывший премьер-министр Баварии, предавший Гитлера во время знаменитого мюнхенского «пивного путча» 1923 года, был забит до смерти охранниками СС кирками возле концлагеря Дахау. Во время бешеной волны эсэсовских облав и убийств были допущены и некоторые ошибки. Доктор Вилли Шмид, известный музыкальный критик местной газеты, был застрелен в своей мюнхенской квартире на глазах у жены и детей. Эсэсовцы, убившие его, искали Вилли Шмидта, известного местного лидера СА, но гестаповец дал им неправильный адрес. Их первоначальная цель была в конечном итоге выслежена и тоже убита.52

Пока всё это происходило, Геринг, Гиммлер и Гейдрих действовали в Берлине в стиле хладнокровных и целенаправленных чикагских гангстеров. Утром 30 июня охранники СС позвонили в дверь дома генерала Курта фон Шлейхера, бывшего рейхсканцлера Германии, в богатом пригороде Берлина Нойбабельсберге. Когда его горничная открыла дверь, охранники СС протиснулись мимо неё, нашли свою цель в гостиной и расстреляли его градом пуль. Его жена, которая пыталась его защитить, тоже была застрелена. Горничная с криками скрылась с места происшествия. Двенадцатилетняя дочь пары обнаружила своих родителей, лежащих мёртвыми в луже крови на ковре в гостиной, когда вернулась домой из школы.

Нацистский радикал Грегор Штрассер, отказавшийся от политической деятельности в начале 1933 года, руководил фармацевтической компанией, когда его схватили в берлинском доме, доставили в штаб-квартиру гестапо на Принц-Альбрехтштрассе и поместили в большой изолятор вместе с большим количеством арестованных лидеров СА. Геринг так и не простил ему того, что после выборов в ноябре 1932 года он вступил в переговоры с генералом фон Шлейхером о возможной левоцентристской коалиции.

На Нюрнбергском процессе сотрудник гестапо Ганс Гизевиус так описал то, что с ним произошло:

Эсэсовец подошёл к двери [его камеры] и позвал Штрассера. Человека, бывшего вторым по значимости после Адольфа Гитлера, перевели в отдельную камеру. Никто не обратил на это никакого внимания, когда Штрассер медленно вышел из комнаты. Но буквально через минуту раздался треск пистолетного выстрела. Эсэсовец выстрелил в ничего не подозревающего Штрассера сзади и попал в главную артерию. Струя крови хлынула в стену его крошечной камеры. По-видимому, Штрассер умер не сразу. Заключённый в соседней камере слышал, как он почти час бьётся на кровати. Никто не обратил на него внимания. Наконец, заключённый услышал громкие шаги в коридоре и выкрики команд. Охранники щёлкнули каблуками, и заключённый узнал голос Гейдриха, сказавшего: «Он ещё не мёртв? Пусть эта свинья истекает кровью».53

Вернувшись в Берлин, Гитлер был потрясён, узнав об ужасающих обстоятельствах смерти Грегора Штрассера и о том, как масштаб чисток распространился на консервативных политических деятелей. Геринг сообщил ему, что Грегор Штрассер не был убит, а покончил жизнь самоубийством в заключении. Расследование обстоятельств его смерти так и не было проведено. Гитлер лично санкционировал назначение государственной пенсии вдове Штрассера.

Судьба Франца фон Папена также висела на волоске. Гиммлер и Гейдрих поставили его на первое место в своём списке убийств. Эсэсовцы прибыли на его виллу в пригороде Берлина и поместили его под домашний арест. В конце концов было решено, что фон Папен слишком известен, чтобы его убить, поэтому они устранили некоторых его ключевых советников, чтобы предупредить его о последствиях любых дальнейших актов открытого неповиновения. Небольшая группа офицеров СС ворвалась в его личный кабинет, обыскала его, а затем застрелила Герберта фон Бозе, его личного секретаря, когда он сидел за столом. Эрих Клаузенер, лидер организации «Католическое действие», также был убит в своём кабинете в Министерстве связи.

Убийство столь видного религиозного деятеля вызвало протесты со стороны католической церковной иерархии. Гестапо настаивало на том, что он покончил с собой в перерыве во время допроса. Доктор Эдгар Юнг, подготовивший текст марбургской речи фон Папена, был застрелен офицером СС по прямому приказу Гейдриха. Его тело было с позором сброшено в канаву по дороге в концлагерь Ораниенбург. Вальтер Шотте, автор книги о правительстве Франца фон Папена 1932 года, в которой критиковалась нацистская партия, также был застрелен. 3 июля, в ужасе, Франц фон Папен подал в отставку с поста вице-канцлера. Однако он продолжал работать на нацистский режим и принял пост посла Германии в Вене, но его дни на высоком государственном уровне в Германии были сочтены. Страх и тревога стали его постоянными спутниками.54

Кровавая «Ночь длинных ножей» завершилась к вечеру 1 июля 1934 года. На следующий день в радиопередаче Геббельс заявил, что эти убийства были необходимой зачисткой, призванной предотвратить переворот, возглавляемый Рёмом и Куртом фон Шлейхером, бывшим канцлером Германии, а также многими другими, кто никогда не признавал гитлеровский режим. Также была подчеркнута «сексуальная распущенность» Рёма и его окружения. Кабинет министров одобрил закон, имеющий обратную силу, позднее ратифицированный Рейхстагом, который легализовал убийства как «необходимые меры национальной обороны».55 Немецкая общественность не была шокирована или чрезмерно обеспокоена этой беззаконной чисткой. Она привела к резкому сокращению численности членов СА с 2,9 миллиона в августе 1934 года до 1,2 миллиона к апрелю 1938 года.56

Президент Гинденбург похвалил Гитлера за его «доблестное личное вмешательство», которое «спасло немецкий народ от великой опасности». Он умер 1 августа 1934 года. Гитлер объединил должности рейхсканцлера и президента в титул фюрера. Армия согласилась принести следующую клятву: «Клянусь перед Богом безоговорочно повиноваться Адольфу Гитлеру, фюреру Рейха, верховному главнокомандующему вермахта, и, как отважный солдат, обязуюсь всегда соблюдать эту клятву, даже с риском для жизни». Теперь Гитлер стал бесспорным и неоспоримым лидером Третьего рейха.

Точное число жертв чисток так и не было установлено. Все приказы о казнях были подписаны Гиммлером и Гейдрихом. Многие из убитых вообще не имели никакого отношения к СА. В речи Гитлера в Рейхстаге 13 июля была названа общая цифра в семьдесят четыре погибших, включая девятнадцать «высших руководителей СА», и объявлено, что ещё тысяча человек содержится в тюрьмах и концлагерях. Двенадцать из убитых были депутатами Рейхстага. В «Белой книге чисток», составленной немецкими диссидентами в Париже, утверждалось, что был убит 401 человек, но упоминались только 116. Нюрнбергский трибунал не назвал точной цифры.57

«Ночь длинных ножей» значительно усилила власть СС и гестапо. Через несколько дней после чистки Геринг сообщил Фрику, что «в знак признания особых заслуг политической полиции в последние дни рейхсканцлер предоставил рейхсфюреру СС Гиммлеру и мне полную свободу действий в управлении политической полицией в рамках его директив». 58 Однако было бы неразумно делать вывод о том, что на данном этапе контроль Гиммлера над гестапо и полицией в нацистской Германии был полным. В последние месяцы 1935 года произошла серия убийств, организованных эсэсовцами в ответ на чистку Рёма со стороны СА. Было обнаружено 150 трупов с приколотыми к ним карточками с инициалами «РР» – аббревиатурой от «Мстители Рёма». Эти убийства, вероятно, были совершены ренегатским крылом СА, но, несмотря на тщательное расследование гестапо, виновные так и не были найдены.59

Ещё более неприятной для Гиммлера и Гейдриха была консервативная контратака, возглавляемая Фриком в Министерстве внутренних дел. 2 июля 1934 года Фрик пожаловался Гитлеру на участие неполицейских организаций в «Ночи длинных ножей» и подверг критике её в целом беззаконный характер. Это было открытым нападением на Геринга, Гиммлера и Гейдриха. Гитлер упрекнул Фрика за это вмешательство. 6 июля 1934 года Геринг издал указ, в котором ещё раз подчёркивал, что гестапо является независимой частью администрации, находящейся под его особой юрисдикцией. 20 июля 1934 года Гитлер утвердил этот приказ, дополнительно подчёркивая, что Гиммлер отныне подчиняется только ему.

Это не остановило Фрика, который продолжал попытки ещё больше ограничить Гиммлера. Он переключил свою линию атаки на концентрационные лагеря СС. Они находились вне контроля Министерства внутренних дел. Общеизвестно, что с интернированными там обращались жестоко. Чтобы противостоять критике Фрика, Гиммлер ввёл во всех лагерях систему дифференцированных наказаний. Фрик также запросил подробности о том, как сотрудники гестапо обращались с людьми, арестованными по приказу о «превентивном аресте», во время допросов. В ответ Гиммлер 11 октября 1934 года выступил с речью перед офицерами гестапо, в которой заявил, что все дела должны рассматриваться быстро, что ни один законопослушный гражданин не должен опасаться ареста и что немецкая общественность должна знать, что «сотрудники гестапо — люди с человеческой добротой и абсолютной справедливостью», которые обращаются с арестованными «вежливо и вежливо». По мнению Гиммлера, гестапо следует рассматривать как эффективную и строгую организацию, которая посредством судебно-медицинской экспертизы и сбора доказательств могла бы отличить настоящих «врагов государства» от тех, кто был лоялен государству.60

Чтобы сделать гестапо неотъемлемой частью полицейской системы нацистской Германии, Гиммлеру необходимо было опровергнуть консервативный аргумент, согласно которому после разгрома коммунистов и СА можно было обойтись без гестапо и концентрационных лагерей. В 1935 году Гейдрих начал расширять понятие «врагов народа», выходя за рамки обычного узкополитического определения, включив в него так называемого «замаскированного врага», который включал религиозных диссидентов и евреев, но теперь расширил его и до «расовых врагов», таких как антисоциальные и преступные элементы.61

Доктор Вернер Бест, возглавивший административный отдел гестапо (Gestapa) летом 1934 года, сыграл ключевую роль в превращении гестапо в современный и эффективный инструмент нацистского террора. Он родился в Дармштадте 10 июля 1903 года. Он имел университетское образование и степень доктора философии. Затем он получил юридическое образование и работал судьёй. Он обладал исключительным талантом к организации административной деятельности и оказал огромное влияние на развитие гестапо. Он постоянно предлагал новые, зачастую неординарные, управленческие идеи. Одной из его самых новаторских реформ стало создание централизованной системы картотек.

Огромная круглая система перфокарточного индекса приводилась в действие электродвигателем. Это позволяло оператору быстро находить карту арестованного. В своё время это был полицейский компьютер национального масштаба. Он оказался бесценным инструментом для сотрудников гестапо, проводивших допросы. Лица делились на три категории. Группа А1 классифицировалась как «враги государства» и определялась как наиболее опасные. Их карты имели красную метку. Группа А2, отмеченная синим цветом, состояла из лиц, которые будут арестованы в случае войны. Немаркированные карты группы А3 содержали сведения о большой группе людей, считавшихся «политически опасными». Расширению группы канцелярских работников было поручено обновлять карты и досье.62

В местных отделениях гестапо были созданы специализированные отделы. Один занимался политическими оппонентами, другой – религиозными организациями и сектами, а также существовал специальный еврейский отдел. Другие занимались арестами в целях превентивного заключения и другими группами, определяемыми как «враги» Национальной общины.63 Всем сотрудникам гестапо было рекомендовано соблюдать «патриотический долг молчания» и строго соблюдать конфиденциальность всех расследованных ими дел.64

К концу 1935 года Адольф Гитлер открыто высказался за предоставление Гиммлеру верховной власти над всей полицией безопасности в Германии. Геринг также признал необходимость нового закона о гестапо, признающего уникальное положение гестапо в нацистском государстве. Третий и самый масштабный закон о гестапо от 10 февраля 1936 года был разработан Вернером Бестом и его административным штабом. Он устанавливал, что гестапо не может быть подвергнуто никакому судебному или административному преследованию. Миссия гестапо заключалась в расследовании действий всех, кто представлял угрозу государству, в исполнении воли единоличного лидера и в защите немецкого народа от любых попыток уничтожения со стороны внутренних и внешних врагов.65 Закон также определял, что офицеры гестапо являются великими инквизиторами, а управление гестапо будет управлять государственными концентрационными лагерями. На практике лагерями продолжал управлять специализированный отдел СС. Роль управления гестапо заключалась в распределении арестованных по конкретным лагерям. Согласно новому «основному закону», концентрационные лагеря по-прежнему считались независимыми от государственного надзора.

В указе, подписанном Гитлером 17 июня 1936 года, Гиммлер стал «начальником немецкой полиции» с целью защиты немецкого народа «от любых попыток уничтожения со стороны врагов внутри страны и извне».66 В течение нескольких дней немецкая полиция была разделена на два подразделения, контролируемых Гиммлером: (i) Главное управление ORPO (Ordnungspolizei – Полиция порядка), которое включало муниципальные, сельские и местные полицейские силы и возглавлялось Карлом Далюге, преданным офицером СС, ранее служившим командующим прусской полиции; (ii) Главное управление SIPO (Sicherheitspolizei – Полиция безопасности), которое возглавлял Рейнхард Гейдрих. Оно состояло из гестапо, которым теперь руководил Генрих Мюллер, кадровый полицейский, не являвшийся нацистом.

Главной задачей гестапо была борьба с «политическими врагами». Криминальную полицию (Kriminalpolizei), детективное крыло уголовной полиции в штатском, возглавлял Артур Небе, также кадровый полицейский. Её ключевая роль заключалась в борьбе с «преступными» элементами, представлявшими угрозу обществу в силу своей «физической и моральной деградации». Гестапо и Крипо сохраняли отдельные административные структуры, но работали в тесном сотрудничестве. Гестапа, административный центр гестапо, оставалась под контролем доктора Вернера Беста. Гестапо, деятельность которого в 1933 году была ограничена Пруссией, теперь стало «тайной государственной полицией» для всей Германии.

Генрих Гиммлер упивался своей победой над полицией в нацистской Германии, изображая своих надменных консервативных врагов заблуждающимися, верящими в возможность возвращения к «нормальной жизни» путём опустошения концентрационных лагерей и роспуска гестапо. Единственной уступкой, которой добился Фрик в этой затяжной и, в конечном счёте, бесплодной борьбе, было то, что он не позволил Гиммлеру стать министром. Гиммлер получил титул «статс-секретаря» и, предположительно, подчинялся Фрику в Министерстве внутренних дел. Фрик просил Гиммлера докладывать ему лично по вопросам полиции на ежемесячных совещаниях, но Гиммлер даже не удосужился явиться на них. Гиммлер больше не «подчинялся» никому в Третьем рейхе, кроме Гитлера. Масштабы поражения Фрика были объяснены Гансом Ламмерсом, начальником гитлеровской рейхсканцелярии, на Нюрнбергском процессе. «Передайте господину Фрику, — сказал Гитлер Ламмерсу, — что ему не следует слишком ограничивать Гиммлера как начальника германской полиции; с ним полиция в надёжных руках. Он должен предоставить ему как можно больше свободы действий».67 К 1937 году Фрик вообще отказался от прямых докладов Гитлеру по вопросам полиции.

27 сентября 1939 года гестапо, ОРПО, крипо и СД были объединены в единый централизованный орган безопасности для всей нацистской Германии: Главное управление имперской безопасности (РСХА). Все региональные полицейские органы были подчинены этому всемогущему ведомству.

Полицейская революция Генриха Гиммлера в нацистской Германии в период с 1933 по 1939 год была завершена.