Железная гвардия

Этот ордер выдан в согласовании с прокурором Ал. Прокопом Думитреску и в соответствии со статьей 93 Уголовного кодекса.

По вышеуказанным причинам мы отдаем приказ всем органам общественной государственной власти согласно законному определению арестовать обвиняемого Корнелиу Зеля Кодряну и препроводить его в государственную тюрьму Вэкэрешти.

Выдано 30 января 1931 года.

Судебный следователь:

Штефан Михеску.

Уголовное дело номер 10/1931».

Процесс 27 февраля 1931 года

Пятьдесят семь дней эти обвинения беспрерывно обрушивались на нас. Вся эта подлость распространялась газетами и листовками в городах и деревнях. У нас не было ни малейшей возможности защищаться и возражать. Никакого луча надежды. Никто не мог защитить нас и раскрыть еврейский заговор, целью которого было окончательно уничтожить наше движение, и разоблачить весь этот позорный маневр. Мы видели, как органы власти, прокуратура, полиция безопасности и этот господин Кэлинеску, заместитель министра внутренних дел, бросал нас евреям как добычу в глотку, чтобы они издевались над нами, сидевшими в тюрьме и не имеющими никакой возможности защищаться. При этом все эти господа по результатам расследования очень хорошо знали, что мы были абсолютно невиновны. Они очень хорошо знали, что не нашли склада боеприпасов, оружия и чего-то похожего. Все же они стали соучастниками этих первых подлых нападок. Так как, все же, дело касалось безопасности государства, их проклятым долгом и обязанностью было бы своим обращением успокоить общественность. В этом обращении нужно было сообщить народу, что рассказы о том, что при расследовании нашли склад оружия или что-то в этом роде, не соответствуют истине, и поэтому никак нельзя утверждать об опасности гражданской войны. Но ничего подобного не произошло!

Так обстояли дела, когда наш процесс был назначен на пятницу, 27 февраля. Часть наших адвокатов считала, что нам следовало бы отложить весь процесс, так как настроение в данный момент исключительно неблагоприятно для нас. Нам нужно было потребовать свидетелей, по крайней мере, сотрудников службы безопасности нужно было заслушать в качестве свидетелей и вынудить их под присягой рассказать всю правду.

Мы отказались от этого предложения. Без каких-либо свидетелей мы предстали перед судьей. Председателем суда был господин Буиклиу, его помощниками были судьи Соломонеску и Костин. Обвинение представлял прокурор Прокоп Думитреску. Нашими защитниками были: профессор Антонеску, Михаил Мора, Нелу Ионеску, Василиу Клуж, Моца, Гырняца, Корнелиу Джорджеску и Ибрэиляну.

Теперь слушатели и судьи ждали, пока им представят тяжелые доказательства нашей вины. Ждали бомб, складов боеприпасов, экразита, динамита, складов оружия и многого другого.

Но ничего не было предъявлено. Вообще ничего.

Через полчаса после нашего допроса вся комедия провалилась.

Наконец, мы получили слово. Теперь мы могли говорить, и весь гнев, который за эти два месяца час за часом накапливался в нас, и все, что буквально душило нас, теперь беспрепятственно вырвалось из нашей груди. Все заросли лжи жалко разлетелись перед правдой. Наши адвокаты защищали нас блестяще.

На следующий день процесс продолжился. Приговор заставил себя ждать еще несколько дней.

В назначенный час последнего дня процесса нас снова привели в суд. Здесь, наконец, огласили долгожданный приговор: мы все были единогласно оправданы!

Полные радости мы вернулись в тюрьму. Здесь мы быстро собрали наши пожитки и ждали приказа об освобождении. Между тем, наступило восемь часов вечера, потом девять часов, уже одиннадцать часов ночи. Напряженно вслушивались мы в каждый шаг. Наконец, мы заснули на наших узелках.

Мы напрасно ждали также второй день. Только на третий день мы узнали, что прокурор подал апелляцию против оправдательного приговора, и что до повторного допроса и заключительного процесса нам придется оставаться в тюрьме.

Тяжело и бесконечно медленно проходили дни.

Новое заключительное слушание по нашему делу по апелляции прокурора было назначено на пятницу, 27 марта 1931 года, в апелляционном суде. Дни становились все более невыносимыми. Наконец, наступил час, когда нас снова в закрытом полицейском автомобиле привезли в Дворец Правосудия.

Господин Аслан был председателем суда. Наши защитники снова усердно исполняли свой долг и успешно отбивали все обвинения прокурора Гики Ионеску. Его обвинительная речь была ничем иным как цепью оскорблений и сплошной ненависти.

Снова приговор отложили на несколько дней. Снова нас отвезли в Вэкэрешти. Мы ждали. Наконец, мы вновь предстали перед судом. Приговор огласили: единогласно оправдать!

После 87 дней за стенами тюрьмы нас, наконец, освобождают. Все инстанции оправдали нас. Никакой нашей вины не нашли. Но кто накажет теперь тех, кто месяцами так подло оскорблял нас? Кто привлечет к ответственности этих господ за несправедливость, удары и страдания, которые нам довелось перенести за это время?

Прокурор все никак не мог успокоиться. Вновь он подал протест. Наконец, все дело попало на рассмотрение Верховного суда, кассационного отделения Верховного суда. Но и здесь тоже нас единогласно оправдывают.

Так мы оказались с двумя противоречащими друг другу решениями: на одной стороне решение министра внутренних дел Михалаке, который приказал распустить «Легион Архангела Михаила» и «Железную Гвардию» из-за их мнимой подрывной деятельности против безопасности государства. На другой стороне решение всей румынской юстиции: Трибунала, Апелляционного суда и кассационного отделения Верховного суда, которые единогласно подтвердили, что мы совершенно невиновны. Они заявили, что «Легион Архангела Михаила» и «Железная Гвардия» ни в коем случае не представляли собой опасность, ни для общественного порядка, ни для государственной безопасности. Впрочем, наши дома тоже по-прежнему оставались опечатанными.

Евреи, однако, потерпев новое поражение, были расстроены. Они во тьме готовили новую ложь, новые атаки, новые подлости.

Движение легионеров

в первый раз в предвыборной борьбе!

В апреле 1931 года правительство Национально-крестьянской партии, национал-цэрэнистов, пало. Его преемником стало правительство Йорги-Аргетояну.

Так как легион был распущен, я зарегистрировал мое движение в центральной избирательной комиссии под новым наименованием «Группа Зеля Кодряну». Само собой разумеется, на это новое наименование едва ли обращали внимание. Широкие народные массы, пресса, враги, власти, все по-прежнему называли нас «Железной Гвардией».

Теперь мы решили вступить в предвыборную борьбу. Никто не мог упрекать нас больше: почему вы не делаете это как весь мир? Почему вы не идете легальным путем?

Выборы должны были состояться 1 июня. С большим трудом нам удалось через займы и пожертвования собрать достаточно денег, чтобы подать списки в отдельных уездах.

В уездах, в которых военный министр и премьер-министр выставили свои кандидатуры, мы не баллотировались. По этой причине нам пришлось отказаться от двух важных уездов: Фокшан и Рэдэуци. Взамен правительство, власти и проплаченные банды хулиганов принялись нападать на нас. Нам запретили любую агитацию. Наконец, у нас даже крали голоса из урн. Все же нам удалось собрать 34 000 голосов после тяжелой предвыборной борьбы. На первом месте стоял Кагул с примерно 5000 голосами. Турда дала 4000 голосов. Уезд Ковурлуй с избирательными округами Берешти, Ганешти и Оанча дал в итоге тоже 4000, уезд Измаил 6000 и т.д.

С 15 декабря 1929 года, когда я поехал на первое собрание в Берешти, до июня 1931 года моя жизнь полностью была наполнена беспрерывной борьбой и тюрьмой. За все это время я в общем и целом не провел и двух месяцев дома со своей семьей.

Борьба в Нямце

Вскоре в уезде Нямц один депутатский мандат был объявлен вакантным. Как можно скорее должны были состояться дополнительные выборы. Я обдумал положение в уезде Нямц и решился вступить в предвыборную борьбу.

На последних выборах мы получили в этом уезде 1200 голосов. Теперь за этот мандат боролись либералы, Национально-крестьянская партия, которая создала предвыборный блок с генералом Авереску, и другие. Пресса придавала этому выбору решающее значение. Предвыборная борьба обещала быть увлекательной, из ее исхода можно было бы сделать вывод о будущем правительстве. Со всех сторон стягивались силы. Люди делали разные прогнозы. Некоторые пророчили победу либералам, другие – Национально-крестьянской партии. В суете предвыборной борьбы даже заключали пари. Было ясно, что о нас не говорил никто, никому даже в голову не приходило ставить на нас.

25 июля 1931 года я отдал приказ и собрал своих людей. Но в финансовом отношении мы были полностью «пусты». Как мы могли бы достать сумму, необходимую для подачи списка? Тут на помощь нам пришла семья Ешану. Она одолжила нам так много денег, что мы смогли подать список и напечатать листовки.

30 июля я прибывал в Нямц и ожидал различные группы легионеров. Я поднял для предвыборной борьбы молодые силы, обученные в братствах. Они образовали меньшие группы, каждая из которой была под командованием старшего легионера. Каждая группа получала избирательный округ. Для этой предвыборной борьбы я использовал около ста человек. Они маршировали от деревни к деревне, они никого там не знали, и не знали, что они будут есть. Они не знали, где они будут спать. Но их безграничная святая вера руководила их шагами и была их вождем. Вечный Бог должен был заботиться о них, но жестокая нужда должна была стать их учителем. Помимо этих групп, профессор Ион Зеля Кодряну выступал в различных населенных пунктах уезда. Кроме того, группы поддерживались местными гнездами легионеров.

Эти группы вовсе не ходили вокруг, произнося речи, скорее они распределились по различным деревням и начали работать, помогая крестьянам на полях. Они получали за это нужную им еду и агитировали за наше дело своим трудом с крестьянами на полях. Уже вскоре крестьяне всем сердцем полюбили легионеров.

А представители Национально-крестьянской партии разъезжали с места на место в элегантном автомобиле. Не менее семи бывших министров появлялись в уезде Нямц и проводили привычные предвыборные собрания. Либералы поступали точно так же.

Из всех соотечественников самыми жалкими и достойными сожаления проявили себя по отношению к нам священники. Все священники за очень незначительным исключением были настроены к нам враждебно и противостояли нам всюду. При этом кресты на колокольнях прямо-таки сгибались от ожидовленного, безбожного господства румынских политиканов. Мы были единственными, кто в этой борьбе против безбожников шел с открытым забралом и с именем креста, и все же священники выступали против нас.

В день выборов я ехал на автомобиле, в сопровождении Николае Тоту, от участка к участку, и мне удалось посетить пятнадцать избирательных участков из шестнадцати.

В полночь мы узнали результат выборов. Крестьяне и мои легионеры ликовали. Политики и евреи были поражены. Вот результат:

«Железная Гвардия» 11 300 голосов,

Либеральная партия 7000 голосов,

Национально-крестьянская партия 6000 голосов.

Все остальные партии получили меньше.

Хотя легионеры выступили только в ограниченном числе и с самыми скромными средствами, им удалось, все же, добиться победы в этой первой открытой битве против объединившегося политиканства и вызвать тем самым ужас у противника.

ДЕМОКРАТИЯ ПРОТИВ НАЦИИ

В парламенте

После этих выборов в уезде Нямц я теперь стал депутатом и попал в парламент. В одиночку я как бы заходил в пещеру льва. У меня не было опыта парламентской работы. К тому же я не обладаю любимым демократическим ораторским талантом, тем талантом оратора, который изобилует пустыми фразами, но из-за этого звучит все более помпезно и звучно. Ораторских жестов у меня тоже не было, и мне не хватало той порции развязности, которую все равно должен иметь каждый демократический парламентарий. Это все – определенно выгодные качества. Можно увлечь массы, можно с помощью речей и выступлений вскарабкаться на самые высокие должности. Но Всемогущий Бог отказал мне в этих дарах, по всей вероятности, чтобы лишить меня возможности и желания загордиться с помощью этих даров.

Я, до тех пор, пока сидел в парламенте, никогда не нарушал законы общепринятых приличий. Я всегда обращался почтительно к более старым депутатам, даже если они были моими самыми жесткими противниками. Я ни над кем не насмехался. Никогда я не участвовал в ругани в чей-то адрес. Я никогда злобно ни над кем не смеялся. Я никого не атаковал. Я не мог свыкнуться с парламентской работой. Я стоял один, не только потому, что я единственный противостоял здесь сплоченному враждебному миру, но и потому, что я не участвовал во всей этой отвратительной деятельности.

Однажды вечером, было уже очень поздно, когда заседание парламента заканчивалось, и скамьи были уже почти пусты, мне предоставили слово.

Я попытался показать, как евреи довели нашу страну до пропасти. Я сказал, например, следующее: «Там, где это еврейское опустошение хуже всего, там также царит и самая ужасная нищета, как например, в Марамуреше. С тех пор, как евреи поселились здесь и стали наживаться, с тех пор румынский народ начал умирать и гибнуть. По мере того как растет количество евреев, мы, румыны, умираем. Прежние руководители румынского народа, люди демократического века и политических партий, предали свой народ в этой тяжелой борьбе. Они пошли на службу крупному капиталу и международной еврейской финансовой олигархии».

Я привел точные данные, что в списках должников банка «Мармарош-Бланк», этого еврейского гнезда, которое не производит ничего кроме взяточничества и коррупции, фигурирует большое количество румынских политиков. Банк «Мармарош-Бланк» ссужал деньги этим политикам.

«Так, например: господин Филипеску: 1 365 000 лей; господин Пангал, мастер стула масонской ложи: 3 800 000 лей; господин Титулеску: 19 000 000 лей и т.д.!»

Один депутат прервал меня и закричал: «Это одолженные деньги. Их вернут до последнего гроша!»

Я ответил ему: «Вернут ли они деньги или нет, этого я не знаю. Да это и второстепенное дело. Но я, господа, скажу вам одно: есть негласное соглашение между этими политиками, которые заняли деньги, и этим еврейским гнездом, банком «Мармарош-Бланк». Это соглашение принуждает политиков, чтобы они оказывали этим еврейским финансовым институтам некоторые услуги в знак благодарности, если они однажды окажутся в правительстве или поддерживали их, пока они образуют оппозицию. Во всяком случае, четко установлено одно: они не будут трогать это еврейское гнездо и привлекать его к ответственности, даже если этого потребуют жизненные интересы государства!»

Я привел тогда некоторые данные из одного списка, из которых следует, что в румынском государстве после окончания мировой войны были растрачены примерно 50 миллиардов лей. Это работа демократии, «самой честной и самой совершенной» формы правления, где «народ» управляет собой самим. Демократия, в основе которой лежит идея постоянного «контроля» со стороны народа, привела к тому, что «народ, великий контролер», за пятнадцать лет демократического господства был обманут на чудную сумму 50 миллиардов лей!

Моя речь достигла апогея в семи требованиях:

1. Я требую введения смертной казни для всех растратчиков государственных средств.

Тут профессор теологии Испир прервал меня и крикнул: «Господин Кодряну, и вы называете себя христианином? Вы хотите защищать христианскую идею? Я довожу до вашего сведения, что этот первый пункт абсолютно враждебен христианству».

Я ответил ему: «Господин профессор! Если мне приходится делать выбор между смертью моего народа и отечества и смертью мошенника, то я, не колеблясь ни минуты, выберу смерть мошенника. Я считаю, что если я не позволю мошеннику губить мой народ и отечество, то я уже лучший христианин, чем некоторые, которые только произносят громкие слова!»

2. Я требую тщательной перепроверки и конфискации имущества всех этих господ, которые обокрали страну.

3. Мы требуем, чтобы все политики, которые публично работали против страны, поддерживая темные махинации, предстали перед народным судом.

4. Мы требуем, чтобы в будущем всем политикам было запрещено находиться в правлениях банков и различных предприятий.

5. Мы требуем высылки бесчисленных безжалостных эксплуататоров, которые прибыли в эту страну, чтобы эксплуатировать наши полезные ископаемых и труд наших рук.

6. Мы требуем, чтобы земля Румынии была объявлена неприкосновенным и неотчуждаемым владением румынского народа.

7. Мы требуем, чтобы все бездельники – электоральные агенты – отправились на честную работу. Мы требуем сильного единого руководства, которому румынский народ как один человек мог бы с радостью довериться.

Это первые попытки сформулировать публично самые безотлагательные политические мероприятия. Они не являются результатом продолжительных размышлений или идеологических рассуждений, но они исходят от мгновенной интуиции и пытаются сформулировать то, что больше всего необходимо румынскому народу и что сразу должно быть сделано.

Спустя полгода уже появились несколько новых партий, которые внесли первые три основные проблемы в свои программы: 1. смертная казнь, 2. контроль над имуществом, 3. запрет членства политиков в наблюдательных советах банков и предприятий. Так и другие люди, наконец-то, тоже осознали необходимость этого шага.

Кое-что о демократии

Ниже я хочу, основываясь на ежедневном опыте, немного высказаться по поводу демократии, а именно так, чтобы это мог понять каждый молодой легионер или рабочий.

Мы живем в одеждах, в формах демократии. Хороши ли эти формы? Мы пока точно этого не знаем. Но одно мы видим, одно мы знаем с уверенностью: некоторые из самых значительных и самых цивилизованных наций Европы сняли эту одежду и надели новую одежду. Но разве выбрасывают хорошую одежду?

Другие нации стараются снять эту старую одежду и сменить ее на новую. Неужели, вероятно, все нации сошли в этом вопросе с ума? Может быть, единственными нормальными людьми на этой Земле остались румынские политиканы? Я едва ли могу в это поверить.

У народов, которые сняли эту одежду или которые как раз готовы ее снять и заменить новой, определенно были на это свои важные причины. И для нас эта старая одежда тоже больше не подходит. Почему?

1. Демократия разбивает единство румынского народа.

Она раскалывает народ на партии и в момент тяжелой исторической ответственности подставляет его, разорванного и расколотого, под нож твердо сплоченной еврейской всемирной силы. Уже один только этот первый аргумент настолько серьезен, что этой причины достаточно, чтобы сменить эту старую одежду демократии на другую, которая гарантирует нам национальное единство и вместе с тем жизнь. Так как наша разобщенность – это наша смерть!

2. Демократия превращает миллионы евреев в румынских граждан.

Демократия приравнивает евреев к румынам. Она предоставляет евреям в этом государстве те же самые права. Равноправие? По какому праву? Мы тысячелетиями живем на этой земле, с плугом и оружием, с нашим трудом и нашей кровью. Равноправие с теми, которые живут здесь только сто, десять, даже пять лет?

Оглянемся в прошлое: Мы, румыны, создали это государство. Посмотрим в будущее: Мы, румыны, отвечаем перед историей за существование Великой Румынии. Евреи не несут этой ответственности! Или какую ответственность они будут нести перед историей за крушение румынского государства?

Из этого следует: евреи ни в труде, ни в жертве, ни в борьбе за создание румынского государства, ни в ответственности за его будущее не равноправны с нами. Равноправие? Это значило бы, по старому принципу: равным образом обращаться с неравными вещами. По какому праву евреи требуют для себя того же самого обращения и тех же самых политических прав, что и у румын?

3. Демократия неспособна провести в жизнь большую программу.

Так как демократия раскалывает народ на различные партии, которые правят попеременно один или два или три года, она абсолютно неспособна продумать и реализовать большую программу. Одна партия аннулирует планы и намерения ее предшественницы. У одной партии совсем другая программа, чем у другой. То, что сегодня планирует и строит одна партия, другая завтра разрушит и отменит. Но в стране, которая срочно нуждается в развитии, самый решительный исторический момент которой состоит как раз в этом развитии, в строительстве, этот недостаток демократии представляет собой тяжелую опасность.

4. Демократия не позволяет политику выполнять его долг по отношению к народу.

Даже если политик руководствуется самыми благородными намерениями, он падет жертвой своих однопартийцев. Либо он удовлетворяет их личные влечения, либо они разрушат ему его партию. В демократии политик постоянно живет под тиранией и угрозами электоральных агентов. Он стоит перед решением: либо крушение дела своей жизни, либо удовлетворение его партийных соратников. Политик, естественно, выбирает второй путь и удовлетворяет корыстолюбие своих приверженцев. Само собой разумеется, это происходит не за счет его собственного кошелька, а за счет казны. Он создает все возможные новые учреждения, должности, комиссии, комитеты. Эти новые изобретенные учреждения принимаются, само собой разумеется, в бюджет государства и еще больше давят на спину и так уже полностью истощенного народа.

5. Демократия неспособна создавать авторитет.

У нее нет силы, чтобы принимать соответствующие меры. Никакая партия не решится выступить против ее собственных приверженцев и бесцеремонно принять решительные меры. Так она живет за счет скандальных афер, при которых речь идет о миллионах, за счет жульничества и грабежа, и знает только один страх: не развалиться самой! Ни одна партия также не решится открыто выступать против своего противника, так как боится, что он раскроет ее собственные темные махинации и мошенничества и разоблачит их перед общественностью.

6. Демократия находится на службе финансовой олигархии и крупного капитала.

Так как поддержка партийной организации является дорогой, и ей приходится конкурировать с другими партиями, демократия поглощает гигантские суммы. Неизбежным следствием этого является то, что она становится служанкой крупного международного еврейского капитала, который платит ей и взамен этого использует ее по своему усмотрению. Однако, вследствие этого судьба всего народа оказывается в руках касты мошенников-банкиров.

Выбор, отбор и наследственность

Народ сам не руководит собой по своей собственной свободной воле, как утверждает демократия. Он не управляется и согласно воле отдельного человека, как утверждает диктатура. Управление народом происходит согласно твердым законам. При этом речь идет, однако, не о законах, которые были установлены людьми.

Есть твердые нормы, естественные законы жизни и естественные законы смерти. Народ идет дорогой жизни или смерти, в зависимости от того, руководствуется ли он теми или иными естественными законами.

Остается только лишь установить: кто именно понимает и осознает эти законы? Масса? Думаю, что от нее тут слишком многого требуют. Большая толпа не понимает и даже не замечает другие, гораздо более простые законы. Понимание этих законов не падает ей с неба. Толпе нужно объяснять эти законы день и ночь, непрестанно вдалбливать их ей в голову. Да, массу даже нужно наказывать, чтобы она действительно осознала законы и руководствовалась ими.

Вот несколько безотлагательных, жизненно необходимых законов, которые народ понимает с большим трудом:

Если в доме появилась заразная болезнь, больного нужно изолировать, а весь дом продезинфицировать. Дому нужен солнечный свет, поэтому нужно делать большие окна. Или: если скот содержится в порядке и получает хороший корм, его производительность тоже растет и т.д.

Если широкая масса даже не видит эти самые простые жизненно необходимые законы или понимает их с очень большим трудом, то как она, согласно учению демократии, должна сама собой руководить и постигать самые трудные законы природы народной жизни? Как она сама должна справляться с этими самыми тонкими и самыми непостижимыми нормами человеческого руководства, нормами, которые стоят выше ее и ее повседневных жизненных потребностей, нормами, которые не касаются ее непосредственно, а предназначены для более высокой реальности – для вечной нации!

Если кто-то хочет выпекать хлеб, он должен научиться этому. Если кто-то хочет производить ботинки и плуги, он должен научиться этому. Если я хочу заняться земледелием, если я хочу стать вагоновожатым трамвая, я должен этому научиться. И неужели не нужны специальное образование и особые способности, чтобы управлять всем народом?

Резюме: народ не управляет сам собой. Им управляют его наилучшие представители, его элита. Итак, это значит, что им управляют люди, которые родились из него и обладают соответствующими задатками и способностями.

Так же как пчелы выращивают свою матку, «королеву», так и народ тоже должен обучать своих руководителей, свою элиту. И так же масса со своими нуждами обращается к этой своей элите, к руководителям государства.

Но кто выбирает теперь эту элиту? Выбирает ли ее масса? Для любой идеи и для любого кандидата во власть можно заманить людей. Можно завоевать голоса. Масса сама по себе капризна и непостоянна в своих воззрениях и мнениях. С мировой войны один и тот же электорат по очереди отдавал свой голос партии Авереску, либералам, Национально-крестьянской партии, партии Йорги и другим. Каждую из этих партий сначала превозносили до небес, а через год оплевывали ее. Тем самым, по сути, только признавали собственную ошибку, собственное заблуждение и собственную неспособность. Единственный критерий, с которым шли на выборы, звучал так: давайте теперь попробуем с другими. Выбор делается не из точного знания ситуации и обстоятельств, но предоставляют дело воле случая и выбирают наудачу.

Две идеи противостоят друг другу: одна из них содержит правду, а другая – ложь. Теперь нужно найти правду. Правда не может стоять на обеих сторонах. Тогда идут на выборы и голосуют. За одну идею отдают 10 000 голосов, за другую идею 10 050 голосов. Можно ли из этого сделать вывод, что 50 голосов, на которые вторая идея получила больше, решают, где правда и где ложь? Никогда! Правду нельзя установить с помощью голосования. Она не зависит ни от большинства, ни от меньшинства. Правда несет свои вечные законы в себе и, все же, осуществляет их, наконец, вопреки всем решениям большинства. Нельзя и невозможно предоставлять большинству, чтобы оно находило эту вечную правду. Точно так же как в геометрии теорема Пифагора не представлялась широкой массе для голосования, чтобы подтвердить, правильна она или, может быть, нет. Если химик хочет производить аммиак, он не обратится к массе, чтобы ставить на голосование, сколько частей водорода и сколько частей азота для этого нужно. И фермер, много лет изучавший сельское хозяйство и постигавший его законы на практике, тоже не будет обращаться к широкой массе и путем голосования подтверждать ценность своих опытов и наблюдений.

Может ли народ вообще сам выбирать свой руководящий слой? Почему же солдаты не выбирают себе лучшего генерала? Если широкая масса должна выбирать себе свой правящий слой, свою элиту, то неизбежно необходимо, чтобы она точно знала законы, согласно которым должен управляться организм народа. И она, кроме этого, должна знать, в какой мере кандидаты с их управленческими качествами и знаниями обладают пониманием этих законов.

Теперь, однако, очевидно, что широкая масса в действительности не знает ни законов, ни также кандидатов и их способности, и в соответствии с этим, не может их оценить. Поэтому мы полагаем, что элита никогда не может выбираться и утверждаться широкой массой. Попытаться избирать этот руководящий слой, это точно так, как если бы путем голосования и решением большинства народа захотели бы выбирать поэтов и писателей, летчиков и спортсменов.

Демократия, которая основывается на принципе выбора и придерживается мнения, что элита и правящий слой народа могут быть определены путем общего голосования, совершает вместе с тем фундаментальную ошибку.

Именно с этой точки зрения можно понять беспорядки, смуты и бедствия демократических государств. Здесь решающий момент. Эта первая принципиальная ошибка во всем демократическом понимании народной жизни объясняет также все другие ошибки. Если широкие народные массы призываются выбирать свой правящий слой, то они не в состоянии не только определить эту элиту, но они выбирают, за совсем немногими исключениями, в свои руководители, все самое худшее, самое неспособное и хвастливое, все испорченное в этом народе, что, тем не менее, умеет лучше других расхваливать себя пустыми фразами.

Демократия не допускает настоящую национальную элиту и правящий слой. Демократия выбирает в «руководители» людей, у которых нет угрызений совести, нет морали. Она выбирает того, кто больше всего и лучше всего платит, то есть лучших взяточников и коррупционеров. Она выбирает фигляров, шарлатанов и подстрекателей народа, которые получают первые места на соревновании мошенников, шарлатанов и демагогов во время предвыборной борьбы.

Среди них, вероятно, окажется и несколько серьезных людей, серьезных политиков с честными намерениями. Но их просто прижмут к стене и заставят стать рабами других. Такая система уничтожает и устраняет настоящую элиту народа. Потому что она, само собой разумеется, отказывается от участия в таком грязном соревновании. Она с отвращением удалится и спрячется.

Отсюда, однако, получаются смертельные последствия для государства. Если государством должна управлять такая определенная голосованием элита, которая состоит из всех плохих, неспособных, нездоровых и испорченных элементов народа, удивительно ли тогда, что это государство несется навстречу своей гибели?

Здесь, впрочем, коренится причина всех других бед, таких как безнравственность, коррупция и распущенность по всей стране, грабеж и расхищение государственной собственности, эксплуатация населения до крови, бедность и нужда в домах людей, отсутствие какой-либо ответственности, какого-либо чувства долга у чиновников, беспорядок и неразбериха по всей стране, наводнение ее чужаками, иностранцами, нашествие капитала отсюда и оттуда. Это напоминает универмаг, который обанкротился и продает теперь свои товары по бросовым ценам, лишь бы избавиться от них. Страна достанется тому, кто предложит наивысшую цену. Продают с аукциона: Кто даст больше? До таких последних и постыдных махинаций довела нас демократия.

В Румынии демократия особенно после мировой войны благодаря вышеописанной избирательной системе одарила нас румынско-еврейской «национальной элитой». Основой этой «элиты» является не мужество, не патриотизм, не жертвенность, а распродажа страны, удовлетворение личных интересов, обогащение с помощью эксплуатации и грабежа, жульничества и подлости, уничтожение противника интригами и трусливыми интриганами.

Если эта «национальная элита» продолжит руководить нами, то она в самое короткое время приведет румынское государство к полному упадку.

Проблема, перед которой стоит сегодня, в конце концов, румынский народ, называется: устранение прежнего демократического руководящего слоя и его замена настоящей национальной элитой, основой которой будет не измена народу и жульничество, а смелость, отвага и самоотверженность для отечества, справедливость и любовь к народу, чистота, труд, порядок, дисциплина и честь!

Кто должен теперь провести это изменение? Кто должен привести новую настоящую национальную элиту к ее заданию и освободить ей дорогу? Я отвечу: любой сможет это! Только не широкая толпа! Я признаю любую другую систему, кроме «демократии». Так как я вижу собственными глазами, что она обязательно уничтожит мой народ. Новый румынский правящий слой и вообще всякий руководящий слой в мире должен в качестве основы опираться на принцип социального отбора. Этот отбор должен быть естественным. Этот отбор происходит естественным путем из всего народного тела, то есть из больших здоровых масс крестьянства и рабочего класса, которые связаны неразделимо с землей своей родины. Из их среды прорастет слой людей, которые принесут с собой определенные руководящие качества, и обученные затем соответствующим образом, разовьют и углубят их в дальнейшем. Эти люди станут национальной элитой, образуют правящий слой народа. И только они призваны руководить народом!

Но когда можно и нужно спрашивать сам народ? Ответ: всегда перед лицом серьезных решений, которые возлагают на народ большие обязательства. Тогда сам народ должен получить слово и высказать свое мнение. Он должен принять решение, хочет ли он сделать этот важный шаг или нет. Подготовлен ли он душевно к этому или нет. Ему нужно указать путь, и народ должен дать ответ, чувствует ли он себя достаточно сильным, чтобы идти по нему. Он должен сам располагать своей судьбой. Это значит референдум. Однако это ни в коем случае не означает, что народ сам выбирает свой руководящий слой по своему усмотрению.

Я повторю уже поставленный вопрос: кто теперь выделит каждому внутри этого правящего слоя подобающее ему место? Кто измерит и взвесит способности каждого индивидуума? Кто проведет этот отбор, и кто введет членов новой элиты на их посты?

Я отвечу на это: предыдущий руководящий слой! Он не выбирает и не назначает, но он выделяет каждому новому руководителю только то место, которое подобает тому на основании его способностей и его моральной ценности. Высший руководитель элиты предпринимает это поручение и спрашивает при этом совета у своих сотрудников.

Национальный руководящий слой должен заботиться о том, чтобы воспитать достойного преемника и наследника, руководящий слой, который готов и способен заменить его. Однако этот порядок преемственности основывается не на принципе наследственности, а лишь на принципе постоянного социального отбора, который проводится с беспощадной, непреклонной строгостью.

Принципа наследственности руководящего положения недостаточно. Благодаря принципу социального отбора, который постоянно поднимает новые силы из глубин нации, правящий слой остается всегда сильным и «неизрасходованным».

Большой исторической ошибкой было то, что там, где на основании социального отбора созрел руководящий слой, как раз этот руководящий слой очень скоро отбросил принцип, которому он был обязан своим существованием, и поставил на его место принцип передачи руководящего положения по наследству. Вследствие этого несправедливая система была освящена, и привилегии права рождения вышли на передний план вместо привилегий, получаемых за личные достижения.

Как протест против этих ошибок и возникла демократия. Она хотела устранить опустившийся и дегенерировавший правящий слой и окончательно упразднить привилегии права рождения.

Отказ от принципа социального отбора привел к фальшивой и дегенерировавшей элите. Но этот дегенерировавший руководящий слой привел к заблуждению демократии.

Принцип социального отбора устраняет как принцип выбора, так и принцип наследственности. Сосуществование этих принципов невозможно. Один из них исключает другой. Либо существует определенный принцип социального отбора, тогда мнение и голосование массы вообще ничего больше не должно значить. Или же мы голосуем и выбираем наших представителей, и тогда приходит конец естественному социальному отбору. Точно так же и в другом случае: если мы руководствуемся принципом природы, социального отбора, то принципу наследственности тут больше нечего делать.

Эти оба принципа едва ли могут сосуществовать одновременно, разве что физический наследник соответствует и законам естественного социального отбора.

Но если нация не обладает настоящим руководящим слоем, чтобы поставить теперь на его место молодой подрастающий руководящий слой, что тогда? Я отвечу единственной фразой, включающей в себя неоспоримую истину, которую не нужно даже обсуждать: «В этом случае этот молодой руководящий слой произрастет из борьбы с дегенерировавшими и опустившимися прежними руководителями народа. И это снова происходит на основании естественного социального отбора».

Что должен делать настоящий правящий слой? Давайте кратко обобщим:

a) Он должен руководить нацией согласно вечным жизненным законам народа.

b) Он обязан позаботиться о достойной смене, подрастающем поколении. Но это подрастающее поколение пополняется не на основании принципа наследственности положения: от отца-руководителя к сыну, но это подрастающее поколение пополняется путем естественного социального отбора. Однако, соответствующий руководящий слой знает законы народной жизни и может прийти к точному выводу о том, в какой мере данные люди обладают соответствующими задатками и владеют этими жизненными законами. Здесь дело обстоит точно так же, как у садовника. Садовник заботится и будет заботиться о своем саде, прежде чем он умрет, для соответствующего наследника, который может занять его место после него. Так как садовник – единственный, кто может решить, какой из его помощников является самым способным, чтобы получить его место и продолжить его труд.

И каковы же, в свою очередь, основы, на которых строится руководящий слой? Вот они:

a) Душевная чистота.

b) Способность к творчеству и труду.

c) Смелость.

d) Жесткая спартанская жизнь, закаленная в постоянной борьбе с трудностями, которые противостоят народу на его жизненном пути.

e) Бедность, т.е. добровольный отказ от приобретения себе земных благ и от зависимости от них.

f) Вера в Бога.

g) Любовь.

Меня спросили, совпадает ли наша прежняя деятельность с линией православной веры. Я ответил: Мы делаем большое различие между нашим взглядом на жизнь и христианским взглядом на жизнь, который лежит значительно выше нашего. Он достигает совершенного и возвышенного. Мы не можем принизить эту высокую точку зрения, чтобы объяснять наши земные действия. Но мы всем нашим поведением и действием, всеми нашими мыслями стремимся к ней. Мы боремся, чтобы подняться к ней, если бремя человеческого долга позволяет это нам, и если нам это позволяет тот первородный грех, который лежит на нас всех. Лишь позже станет ясно, в какой мере мы с нашими земными силами смогли приблизиться к этой вечной, сверхчеловеческой линии жизни.

Индивидуум, народная общность, нация

Права человека ограничены не только правами его ближнего, но и еще рядом других прав. Существует три разных сущности:

1. Индивидуум.

2. Нынешняя народная общность, т.е. совокупность всех членов народа, которые живут в настоящее время.

3. Нация. Она – историческая сущность и живет в течение многих столетий. Ее корни уходят вглубь далекого доисторического времени. Она указывает на неограниченно дальнее будущее.

Вторая большая ошибка демократии состоит в том, что она строит себя на понятии о правах индивидуума, и что вместе с тем она признает только одну из трех сущностей и интересуется только ею: отдельным человеком. Однако второй сущностью она пренебрегает или насмехается над нею. А третью сущность она вообще отрицает.

У всех трех сущностей есть их права и их обязанности. У них есть право жить. И у них есть обязанность заботиться о том, чтобы их жизнь не угрожала жизням обеих других. Демократия знает только одно: гарантировать право на жизнь индивидууму. Поэтому мы видим, как в демократии распространяется страшный беспорядок. Отдельный человек думает, что он с его неограниченным правом на жизнь может не считаться с правами на жизнь всей народной общности и попирать их ногами. Поэтому мы видим в демократических государствах эту разобщенность, эту анархию, где отдельный человек не хочет признавать ничего, что идет против его личных интересов.

Современная народная общность, со своей стороны, постоянно склоняется к тенденции жертвовать своим будущим – т.е. правами нации – ради современности. Отсюда жестокая эксплуатация и отчуждение лесов, шахт, нефтяных скважин. Современность забывает, что после нас придут еще сотни поколений, наши дети и внуки. И они тоже хотят жить и продолжать жизнь народа.

Этот переворот с ног на голову, этот разрыв всех отношений, к которому привела демократия, порождает настоящую анархию, полный распад естественных связей в сегодняшнем человеческом обществе. Гармоничность может быть восстановлена только возвращением к естественному порядку вещей. Отдельный человек должен подчиняться более высокой сущности народной общности. Однако и она сама должна подчиняться нации. Права человека не неограниченны, они находят свои границы в вечном праве нации на жизнь.

Теперь можно было бы предположить, однако, что в демократическом государстве, по крайней мере, хотя бы отдельный человек, которого прямо-таки засыпают социальными правами, должен жить просто великолепно. В действительности, однако, также и здесь проявляется трагедия демократии: у отдельного человека вообще больше нет прав! Мы спрашиваем: где право на свободу собраний? Где свобода прессы? Где свобода совести?

Отдельный человек живет под террором, осадным положением, под цензурой печати! Тысячи людей арестовывают. Бесчисленных людей угнетают и убивают за их веру. Царит та же ситуация, как при самой гнусной тирании и насилии над народом.

Где «право суверенного народа» определять самостоятельно свою судьбу, если запрещают собрания, если десяткам тысяч людей препятствуют дойти до избирательной урны? Если на них нападают, угрожают им смертью, бьют и убивают их? Могут возразить: «Да, но все же эти люди ведь хотят изменить конституцию, они хотят ввести другую форму государственного правления!» Тогда я спрошу: «Придерживается ли демократия тогда той точки зрения, что народ не свободен и не может самостоятельно решать свою судьбу? Не может изменить конституцию? Не имеет права жить при более широкой или более ограниченной свободе, как он сам это определяет и устанавливает для себя?»

Здесь мы оказываемся в конечной точке всей трагедии. В действительности у человека вообще нет права в демократическом государстве. Однако он вовсе не отказался от этого права в пользу народной общности или в пользу нации, но он потерял это право в пользу касты политиков, банковских мошенников и электоральных агентов.

И, наконец, последнее «благодеяние», которое дарит демократия людям: масонская демократия благодаря неслыханному лицемерию превращается в апостола мира на этой Земле. Но одновременно она объявляет войну между человеком и Богом! «Мир на Земле» и война против Бога!

Подлость состоит в том, что она даже повторяет слова Спасителя: «Мир людям», и превращается в апостола мира. Но самого Спасителя при этом осуждают и клеймят как врага человечества. Наконец, подлость демократии заключается в том, что она утверждает, что якобы защищает жизнь людей, а в действительности она ведет к потере и краху жизни. Она утверждает, что сохраняет человека от смерти на войне, и преследует этим дьявольский план приговорить человека в вечной смерти.

Народ

Когда мы говорим о «румынском народе», то мы понимаем под этим не только всех живущих в настоящее время румын, у которых есть одно и то же прошлое и одно и то же будущее, тот же традиционный костюм, тот же язык, те же самые повседневные жизненные интересы.

Под румынским народом мы понимаем всех румын, живых и мертвых, всех, кто с начала нашей истории жили на этой земле, и всех, кто будет жить на ней в самом далеком будущем. Народ охватывает:

1. Всех живущих в настоящее время румын.

2. Все души умерших и могилы предков.

3. Всех, кто появится на свет как румыны.

Только тогда народ придет к истинному сознанию себя самого, если своей душой он живо ощущает не только свои личные интересы, но и великое целостное единство и сплоченность.

У народа есть

1. физическое и биологическое наследие: плоть и кровь,

2. материальное наследие: земля отечества и ее сокровища,

3. духовное наследие.

Это духовное наследие, со своей стороны, охватывает:

a) его понимание Бога, его мировоззрение и взгляд на жизнь. Это собственное понимание Бога и эта собственная система мира образуют духовное владение этого народа. Эта область простирается настолько далеко, насколько проникают лучи его понимания Бога и его мировоззрения. Существует духовное царство народной жизни, царство ее мечты и желаний, которое открылось народам. Они должны вечно бороться за это царство.

b) честь. Честь народа зависит от того, удалось ли ему на протяжении своей истории это жить согласно вечным законам, которые берут начало от его понимания Бога, мировоззрения и взгляда на жизнь. Пока он руководствуется этим жизненным законом, у него есть честь.

c) культуру. Культура – это плод народной жизни. Она произрастает из собственной борьбы и собственных усилий народа в области науки и искусства. Эта культура никогда не может быть интернациональной. Она – выражение национального гения, она – принявшее форму выражение крови. Культура интернациональна как излучение, как сила воздействия одного народа, но она национальна, всегда национальна по своему происхождению. Кто-то в этой связи воспользовался прекрасной аналогией: хлеб, пшеница тоже интернациональны как пищевые продукты, но они всегда будет нести в себе особенность той земли, на которой выросли.

Все эти три наследия имеют свое значение. Поэтому народ должен защищать все три. Но самое большое значение имеет духовное наследие, так как только оно несет печать вечности, только оно продолжается в течение столетий.

Греки не живут своим физическим наследием, как бы великолепны не были тела их олимпийских атлетов – от них ничего не осталось ничего, кроме праха и пепла. Греки также не живут своим материальным наследием, если они владели таковым, но они во всей вечности живут своей культурой.

Народ вечно живет своим пониманием Бога, своей честью и своей культурой.

Поэтому руководители народов должны смотреть не только на физические и материальные интересы народа, но они должны руководствоваться линией чести и вечными жизненными интересами. И из этого следует, что лозунг никогда не может звучать: «Хлеб любой ценой», а всегда только: «Честь любой ценой».

Конечная цель народа – жизнь ли это?

Если жизнь – это конечная цель народа, то тогда безразлично, какие средства применяют народы, чтобы гарантировать себе эту жизнь. Все средства тогда хороши, даже самые плохие и самые подлые. Здесь теперь возникает следующий вопрос: в соответствии с какими принципами следует руководить народами? В соответствии с воровским инстинктом в них? Согласно зверю в них? Согласно закону рыб в море или диких животных в лесу?

Конечной целью, последним смыслом народа не является жизнь?

Последний смысл народа – это духовное возрождение! Возрождение народов во имя Спасителя Иисуса Христа.

Творчество, культура сами по себе только средство к этому и никогда не самоцель, как часто думают. Они – средство к этому духовному возрождению. Однако, культура – это плод наших способностей и задатков, которые Бог дал нашему народу. Мы несем за это полную ответственность.

Наступит время, когда все народы Земли придут к этому последнему возрождению, все народы со всеми их мертвыми вождями. Тогда каждый народ получит свое определенное место перед престолом Бога. Это последнее завершение, этот захватывающий момент, это возрождение мертвых является наивысшей и самой возвышенной целью, к которой может стремиться народ.

Народ, таким образом, это сущность, которая свое живое продолжение находит также по ту сторону земной жизни!

Народы – это реальность не только в этом, но и в том другом, вечном мире!

Апостол Иоанн повествовал о том, что он видел по ту сторону всего земного, и говорил так (Откровение 21, 23, 24):

«И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец. Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет. И принесут в него славу и честь народов».

А в другом месте (Откровение 15,4) сообщается:

«Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? Ибо Ты един свят. Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои».

Всемогущий Бог дал нашему народу его особенную миссию, точно так же как и каждому народу на этой Земле. Бог дал нам, румынам, историческое поручение.

Первый закон, согласно которому должен жить народ, состоит в том, что он не покидает линию этого поручения и выполняет миссию, доверенную ему Провидением. Наш народ никогда не бросал эту миссию, даже если путь страданий был очень труден и долог.

Сегодня перед нами тоже возвышаются препятствия, высокие, как горы. Неужели мы жалкое и трусливое поколение, которое откажется от линии этой миссии под давлением внешней угрозы? Должны ли мы просто отказаться от нашей миссии как народа в этом мире?

Монархия и ее закон

Во главе народов, над руководящим слоем, стоит монархия. Я отвергаю республику.

В истории были хорошие, очень хорошие, слабые и злые властители. Народ любил некоторых из них, до конца их жизни, другим отрубили голову. Не все монархи были хороши. Но монархия была хороша в любое время. Нужно остерегаться того, чтобы путать отдельного человека с учреждением, так как вследствие этого можно прийти к ошибочным выводам.

Могут также быть никчемные и плохие священники. Но мы же не можем сделать из этого вывод, что веру нужно упразднить, а Господа Бога побить камнями! Определенно, встречаются слабые и злые монархи, но, несмотря на это, мы не можем отказаться от монархии. В сельском хозяйстве бывают урожайные и неурожайные годы. Один хороший и один плохой, или один хороший и два неурожайных года. Но человечество все-таки еще не пришло к мысли из-за этого отказаться от сельского хозяйства.

Может ли властитель делать все, что он хочет, безразлично, будь он выдающийся или слабый, добрый или злой властитель? Властитель не может делать то, чего хочет. Король мал и ничтожен тогда, когда он делает, что хочет. И он велик тогда, когда он делает то, что нужно делать.

У каждого народа есть его линия жизни. Король велик и хорош тогда, когда он остается на этой линии жизни своего народа. И он ничтожен и плох, если он удаляется от этой линии жизни его народа или даже противится ей. Вот и весь закон монархии. Конечно, есть и другие линии, которые могут определять поведение короля: личные интересы, интересы определенного класса или группы или вообще чуждые народу интересы (внутри или вне границ страны). Он должен отвергать все эти особые интересы и следовать исключительно линии жизни своего народа.

Штефан Великий уже свыше пяти веков остается сияющей и нерушимой фигурой в нашей истории, и мы, румыны, никогда не забудем его, так как все поведение и поступки его не знали ничего другого, помимо этой линии жизни его народа.

Король Фердинанд не считался со всеми связями и особыми интересами и полностью посвятил себя этой линии жизни своего народа. Он страдал со своим народом. Он принес тяжелые жертвы со своим народом. Он победил со своим народом. Поэтому он велик и бессмертен.

Битва у Тутовы

Не прошло и четырех месяцев после выборов в уезде Нямц, как молодая армия легионеров выступила на новую битву. В начале января 1932 года депутатский мандат освободился в уезде Тутова. На последних выборах мы получили в этом уезде почти 500 голосов. Уезд был для нас чрезвычайно плох. Тутова лежит посреди между уездами Ковурлуй, Кагул и Текуч. Таким образом, у меня была возможность бросить соответствующие группы легионеров для пропаганды в Тутову из этих трех уездов.

Я решил, что мой отец выставит там свою кандидатуру, так как он был мне очень нужен в движении, как в парламенте, так и вне его, как наш представитель. Он был необходим мне при организации и пропаганде.

Выборы были назначены на 17 марта 1932 года. В течение уже первых трех недель маленьким группам легионеров благодаря их героизму и порыву удалось продвинуться по всему уезду и агитировать за наше дело. Была суровая зима. Высота снега достигала целого метра, стоял жуткий мороз. Поэтому другие политические партии не могли развернуть свои силы. Но легионеры путешествовали от деревни к деревне. Они шагали через горы и долины, по пояс в снегу, сквозь метели и бураны.

В начале февраля борьба для нас стала еще тяжелее и жестче. Против нас объединились все старые партии и боролись с нами с такой яростью, какой мы еще до сих пор не испытывали. Правительство применяло неслыханный террор. Еврейская пресса бешено атаковала нас.

Тут мне пришлось укрепить наши силы. Я бросил в предвыборную борьбу последние резервы под руководством Моцы. Кроме него, у меня теперь оставались соответствующие боевые отряды только лишь в Бухаресте. Тогда я созвал легионеров в Бухаресте и сделал им предложение, которое соответствовало их героическому мировоззрению: «Пройдите триста километров от Бухареста до Бырлада пешком!» Я разъяснил им, что этот марш будет значить для нашей победы больше, чем сотня тысяч листовок: «Этот марш станет великим героическим обращением, сильным призывом, с которым вы, легионеры, обратитесь ко всем румынам уезда Тутова».

Легионеры воодушевленно приняли мое предложение. Уже спустя одну неделю группа из 25 бухарестских легионеров отправилась в Тутову. После трудного марша сквозь ледяной мороз и снежные сугробы они через неделю прибыли в Бырлад. Все население приветствовало их с радостным воодушевлением.

Преследования со стороны властей достигли крайнего предела. Власти откомандировали в уезд полковника жандармерии Игната и выделили ему сильные армейские подразделения. От министра внутренних дел Аргетояну он получил приказ так разобраться с легионерами, чтобы их вынесли из уезда Тутова на носилках! Небольшими группами пробиться туда стало невозможно. Поэтому я собрал всех легионеров и разделил их на две большие группы. Обе эти сильные группы поддерживали друг друга и сопровождали моего отца. Еще одну, меньшую группу, я отправил на Бэкани.

Обе первые группы маршировали в направлении Пуэшти – Драгомирешти. Они храбро продвинулись на расстояние примерно сорока километров сквозь бурю и сугробы, при этом среди них даже было несколько раненых. В северной части уезда им, однако, помешали продвинуться дальше сильные отряды жандармерии. Легионеры забаррикадировались на чердаке одного покинутого дома и оказывали здесь жандармам ожесточенное сопротивление на протяжении двух суток, при жутком морозе, без еды, воды и огня. Наконец, они ушли. При этом они провели форсированный марш, который продолжался всю ночь и представлял собой неслыханный подвиг.

Но жандармерии, стянувшей большие силы, все же, удалось, наконец, окружить и задержать все группы. Их препроводили в Бырлад. Моего отца арестовали и посадили в военную тюрьму.

Третья группа была перебита в битве при Бэкани. Еще до того, как она вошла в деревню, ее в долине атаковали жандармские отряды. При этом столкновении командир группы легионеров получил сильный удар прикладом винтовки по голове, после чего без сознания рухнул в лужу крови. Все же легионеры продолжали голыми руками драться с жандармами и пытались прорваться в деревню. По очереди их избивали до полусмерти, так что они, обливаясь кровью и теряя сознание, оставались лежать в огромной луже крови. Тогда жандармы хватали их за ноги и тащили бессильных людей на расстоянии два километра по снегу до деревни к жандармскому участку.

В час ночи один всадник прискакал в Бырлад и сообщил, что произошло вечером у деревни Бэкани. Группа ясских легионеров, которая только час назад, в полночь, прибыла в Бырлад, сразу отправилась пешком в путь, чтобы помочь тяжелораненым товарищам. В Бэкани они окружили помещение жандармского участка. Затем началась настоящая битва. Она продолжалась с трех часов ночи до пяти часов утра. Наконец, у жандармов закончились все патроны. После этого участок был взят штурмом. Легионеры заняли его, нашли в нем своих товарищей, все еще лежащих на полу без сознания и истекающих кровью. Они сразу же взяли их и доставили в Бырлад в больницу.

Повторный роспуск «Железной Гвардии»

Нас, избитых жандармами, атакованных еврейской прессой, теперь ожидал новый удар: простым министерским постановлением «Железная Гвардия» вновь была распущена.

Хотя мы действовали строго в рамках закона, правительство Йорги-Аргетояну распустило нас и тем самым растоптало и Конституцию, и закон. Снова наши дома были захвачены и опечатаны полицией. Нашу типографию в Яссах закрыли. Враждебная пресса нападала на нас самым грязным способом, а у нас не было ни малейшей возможности защищаться, так как выпуск всех наших листовок и газет был остановлен, а то, что уже было напечатано – было конфисковано. Я пытался выступить в парламенте, но большинство меня просто перекричало. Они вовсе не хотели слушать меня. Но они, тем не менее, не могли воспрепятствовать тому, чтобы мой отец выставил свою кандидатуру.

Группа бухарестских легионеров была выслана из уезда Тутова. Группу ясских легионеров под руководством Бани и численностью тридцать человек жандармы привели на вокзал, чтобы вывезти. Тут легионеры прорвали оцепления солдат и забаррикадировались в зале ожидания. Здесь они ожесточенно сопротивлялись целые сутки, пока армия, наконец, не применила против них газы. Тогда сопротивление было сломлено. Легионеров поодиночке посадили в поезд и вывезли.

В городе мой отец все еще оставался в тюрьме. Теперь преследование легионеров началось также в деревнях. Крестьян, учителей и священников арестовывали и жестоко избивали. Их дома обыскивали. Выборы перенесли на целый месяц и назначили на 17 апреля.

Наконец, моего отца освободили. Тут и наши старики тоже вступили в борьбу и появились в городе. Кристаке Соломон, Печели, Потоля и другие. Они распределили между собой различные избирательные участки. Ночью каждый прокрадывался на свой пост. Группы легионеров из соседних уездов снова появлялись в самых различных местах в уезде Тутова. Группа Кости добирается до Бырлада по подбородок в ледяной, бурной воде, так как все другие дороги и входы были под охраной. Промокшие до нитки, они появились у избирательных участков.

Утром 17 апреля начались выборы. Они продолжались целый день до глубокой ночи. В пять часов утра мы узнали результат: победа легионеров!

Легионеры: 5600 голосов, либералы: 5200, Крестьянская партия: 4000, другие группы: 2000, партия Кузы: 500 голосов.

Эта вторая победа легионеров вызвала по всей стране неописуемую бурю восторга. Это была победа, которой легионеры добились своей непреклонностью и своей железной волей, своей героической борьбой и своей кровью против объединившихся румынских политиканов. Все преграды, удары, оскорбления и преследования были разбиты волей легионеров!

Новые выборы по всей стране в июле 1932 года

Мандат моего отца был утвержден в последний день парламентской сессии. Едва мы передохнули одну неделю от нашей избирательной борьбы, как правительство Йорги пало. Снова образовалось правительство Национально-крестьянской партии. Вайда-Воевод был приглашен в качестве премьер-министра.

Мы вступали в новую, тяжелую битву. При этом мы были физически и материально совершенно истощены. Теперь был июнь 1932 года. С 15 декабря 1929 года мы боролись беспрерывно: с декабря 1929 по апрель 1930 года предвыборная борьба в Ковурлуе, Кагуле, Турде, Текуче. Лето 1930 года – подготовка и запрет марша по Бессарабии. До осени я сидел в тюрьме. Октябрь и ноябрь мы были в Марамуреше. Зиму 1930/31 года мы снова провели за стенами тюрьмы. Весна 1931 года – выборы в уезде Нямц. Зима 1931/32 года – выборы в уезде Тутова. И теперь мы снова вступали в новую предвыборную борьбу: новые выборы по всей стране!

Несмотря на эту беспрерывную борьбу, я развивал свое движение по всей стране. На последних выборах мы подали списки кандидатов в 17 уездах. Теперь мы подали наши списки в 36 уездах. Во всех партиях теперь начались привычные внутренние споры и интриги, так как каждый хотел выставить свою кандидатуру в парламент в списке своей партии. Целую неделю продолжались эти отвратительные внутрипартийные дрязги. Я сам сел и составил, в одиночку за одну ночь, список кандидатов во всех 36 уездах. Среди легионеров не было споров о депутатских местах. Они все хотели стоять в списках только на последнем месте.

Самой большой трудностью вновь были деньги. Часть уездов хотела сама достать сумму, которую нужно было заплатить при подаче списка. Легионеры хотели начать большую акцию по сбору денег. Другие уезды, в свою очередь, этого сделать не могли. Только на оплату различных формальностей мне было нужно 50 000 лей. Я был растерян до последнего дня. Я пробовал у одного, у другого: ничего! Я пошел к Никифору Крайнику, издателю газеты «Calendarul», и надеялся, что получу у него необходимую сумму. Но и у него ничего не было. Он со своей газетой, которая выходила пока только пять месяцев, поддерживал нас в нашей борьбе, и внимательно и доброжелательно следил за борьбой легионеров, но и он не мог оказать нам материальную помощь. Тогда я в последний момент обратился к Пиху и Каранике, которые были готовы пойти ко всем македонским румынам и собрать деньги для нашего дела. С большим трудом удалось собрать необходимую сумму. Несколько уездов обеспечили деньгами товарищи из Фокшан и особенно Кристаке Соломон.

Предвыборная борьба началась. Новая волна преследований вместе с тем снова накатилась на нас. Так как нам теперь предстояло распределиться по широкому фронту, нас было очень немного. Нас яростно атаковали со всех сторон. В Тигине тяжело ранили легионеров Савина и Попеску. В Бырладе учителей и священников заперли в подвале, жестоко с ними обращались и пытали. В Васлуе маленькие группы легионеров были ранены. Похоже обстояли дела в Поду-Илоаеи и в целом ясском уезде. В уезде Фокшаны Кристаке Соломон и инженер Бланару с их легионерами в деревне Вултурул подверглись нападению вооруженных банд Национально-крестьянской партии, подстрекаемых адвокатом Нягу. Обливающиеся кровью, израненные палками и ножами, легионеры падали на землю. Только один Кристаке Соломон оставался стоять прямо как гора. Еще никогда доселе ни один не осмеливался поднять на него руку. Он защищался с последней решимостью, насколько мог. Наконец, он тоже рухнул посреди улицы, сбитый с ног страшными ударами палок. Когда он уже лежал на земле, эти озверевшие люди били его по голове. При этом они постоянно произносят громкие слова о законности, о цивилизованном способе проведения выборов и о свободе.

«Железная Гвардия» получила 70 000 голосов. Тем самым она удвоила количество поданных за нее голосов в сравнении с последними выборами. Лучшими уездами были Кагул и Нямц, Ковурлуй и Тутова, в которых выставил свою кандидатуру мой отец. После этих кругов следовали: Кымпулунг с Моцей, Tурда, Фокшаны, Измаил и Тигина.

На основании этих результатов мы получили пять мест в парламенте. Я оставался депутатом в уезде Кагул и оставил Нуцу Ешану депутатское место. Мой отец оставался в уезде Бырлад.

Затем я позволил войти в парламент с нами молодому 25-летнему студенту Стелеску. Я хотел тем самым дать молодым силам в движении стимул и признание. За любовь и большое доверие, которое я возложил на него, он отплатил злом. *) [три года спустя Стелеску совершил предательство. Под влиянием еврейки Лупеску он должен был устранить Кодряну. В июле 1936 года он был наказан десятью его собственными товарищами по гнезду.].

Во второй раз в парламенте

В парламенте я в течение всего времени боролся против правительства и его мероприятий, так как я видел, что они противоречили жизненным интересам нашего народа. Но я точно так же атаковал и все другие прежние правительства. От всех них стране не стоит ждать улучшений. Они никогда не принесут этому народу здоровое и сильное будущее.

Одна из многочисленных трудностей, которые давят на всю деятельность парламента, – это бесчисленные просьбы о ходатайствах в министерствах. Избиратели буквально заваливают нас, депутатов, такими заявлениями. Мы теряли все время, бегая по самым различным министерствам, чтобы заниматься этими просьбами. Эта система означает для такого учреждения как парламент смертельную опасность, так как вся его деятельность вследствие этого парализуется. Нужно откладывать в сторону судьбу всего народа ради своих соратников по партии. Но я мог с удовлетворением констатировать, что среди всех людей, которое беспокоили нас такими заявлениями, не было ни одного легионера. Это были люди, для которых попрошайничество стало второй профессией, или противники, которых подослали, чтобы парализовать нашу деятельность. С другой стороны, эта система приводила нас в самые неловкие ситуации. Мы были вынуждены упрашивать людей, с которыми мы сами непреклонно боролись. Поэтому я отказался лично обрабатывать такие заявления.

За все время моей деятельности в парламенте я никогда ни о чем не просил ни одного министра.

Наряду с этим была еще другая категория просителей: они приходили, чтобы выпрашивать деньги. Сотни ежедневно наваливались на нас с такими просьбами. Но и среди них не было ни одного легионера. Некоторые из них были действительно больны или страдали от бедности. Однако большинство занимались этим попрошайничеством как постоянным бизнесом.

Наконец, наша группа была лишь организацией в состоянии строительства. Мы еще были в подходе и вели постоянную борьбу. Это беспрерывно требовало в особенности от меня следить за враждебными группами и их деятельностью. Наряду с этим нужно было постоянно разведывать новые, лучшие позиции. Одним словом: Я должен был днем и ночью не упускать из виду поле сражения всей страны.

Но важнее всего этого было то, что я бдительно следил за воспитанием легионеров. Я должен был следить, чтобы наше движение постепенно не превратилось в обычную политическую партию, где один заражает моральной инфекцией и губит другого. Так как из этого водоворота мы больше не смогли бы вырваться. От этого легион бы погиб. Но парламент забирал у меня много времени, которое мне было очень нужно, чтобы энергично руководить моим движением и развивать его.

ПОД УРАГАННЫМ ОГНЕМ КЛЕВЕТЫ

«Анархическое и террористическое движение»

Движение легионеров росло день ото дня. Особенно в рядах школьников, студентов и среди крестьян всех частей Румынии. В городах оно развивалось медленнее и с трудом. Здесь румыны – либо чиновники и поэтому не могут открыто демонстрировать свои взгляды, либо они экономически полностью зависят от евреев.

Та же слепая ярость преследований, которую мы могли ощущать на себе с 1922 года, с начала нашей борьбы, продолжалась вплоть до этого дня. Да, она даже возрастает все больше и с бешенством набрасывается на нас и наши семьи. Никогда молодой человек, который только что закончил учебу, не получит государственную должность, если не продаст свою совесть и свою веру. Бесчисленные молодые люди готовы продаться за деньги, обещания почестей и доходных мест на государственной службе. Государство превратилось в школу предательства. Людей, у которых еще есть характер, подавляют, но зато за измену щедро вознаграждают.

Если ты, будучи румынским купцом, окруженным еврейскими спекулянтами, поверил в легион и его миссию, ты можешь быть уверен, что все, начиная с уличного полицейского и вплоть до мэра и префекта, будут относиться к тебе враждебно. Тебя станут преследовать день и ночь. Тебе придется платить гораздо более высокие налоги, чем еврею. Один денежный штраф за другим навалятся на твой дом. Удар последует за ударом. Они будут травить тебя, пока не погубят.

Но если ты всего лишь простой крестьянин, тебя будут связанным таскать от одного полицейского к другому на много километров. Каждый день, в каждом участке тебя будут бить жандармы. Четыре, пять дней тебе не дадут ни куска хлеба.

А если ты рабочий, то тебя вышвырнут с любой фабрики, с любого предприятия.

Так как в этой стране человека, который несет нашу веру в сердце, будут губить и морить голодом вместе со всей его семьей. Все клеймят нас как врагов народа и изменников родины. Но мы полностью подчинялись законам и порядкам. Нас не в чем обвинить. Но как раз это-то их и не устраивало.

Лозунг всех правительств звучал так: «Вы думаете, что мы не можем разбить вас, так как вы строго придерживаетесь законов? Тогда как раз мы сами не будем уважать эти законы, и все же уничтожим вас. Вы не хотите нарушать законы? Прекрасно! Тогда мы сами это сделаем!»

Таким образом, против нас применяли поистине талмудистскую систему: с одной стороны, вся пресса и все партийные структуры нападали на нас из-за нашей мнимой «нелегальности», с другой стороны, нас, хотя мы работали на абсолютно законной основе, бесстыдно и незаконно уничтожали действиями государственных властей.

Нас таскали по судам. Все приговоры снова и снова подтверждают только одно: законность и порядок движения! Ни один приговор не был вынесен против нас! И все же все политиканы в одном хоре с еврейскими газетами с пеной у рта твердили: «подрывное движение», «анархия», «неуважение законов», «террористическая группа». Еврейская пресса беспрерывно подстрекала политиков против нас. Она надеялась, что они бросятся на нас, чтобы наконец-то уничтожить движение.

«На службе иностранных держав!»

С некоторого времени еврейские газетенки уже сами не знают, в чем им еще нас обвинить. Тут они предъявляют новое обвинение и говорят с пеной у рта: «Они получили деньги от Муссолини. Они следуют за национал-социализмом, но в действительности у них нет никакой другой цели, кроме как брать деньги у любого человека. Теперь они нашли Муссолини и берут деньги из его кошелька».

Мы с удивлением слышим, как все время называют все новые места, с которыми мы якобы состоим в тайной связи:

«Вы служите пробуждающемуся движению венгров».

«Вы служите Москве».

«Вы куплены евреями».

Не стеснялись даже самой глупой лжи. Я приведу характерный отрывок из еврейской газеты «Politica» от 10 августа 1934 года. В статье: «Макс Аусшнитт и «Железная Гвардия»» там говорится:

«Все же, весь мир знает, что самое значительное движение румынского фашизма, «Железная Гвардия», было основано и финансировалось крупными капиталистами. И теперь самое невероятное: Еврей Макс Аусшнитт непосредственно поддерживал «Железную Гвардию» и помогал ей деньгами. Два серьезных и ответственных человека подтверждают это: министр Виктор Яманди и известный публицист Скарлат Калимаки. После вышеизложенных объяснений это кажется, впрочем, вполне понятным. Кто не знал, что и Гитлера тоже финансировали крупные еврейские капиталисты Германии?»

«Вам платит Гитлер!»

В Германии Адольф Гитлер после кровавой борьбы раздавил еврейско-масонскую ядовитую змею. Немецкий народ с беспрецедентной решимостью и сплоченностью вступил в борьбу и сломил власть еврейства.

Еврейские газеты еврея беспрестанно врут и пытаются запутывать умы людей, чтобы те оставались в неведении. Они с пеной у рта повторяют:

«В такой высокоразвитой стране как Германия Адольф Гитлер не найдет приверженцев!»

Но Адольф Гитлер неуклонно продвигается вперед.

Евреи воют:

«Никогда Адольф Гитлер не победит, так как коммунисты бросятся на бой с ним!»

Но победа Адольфа Гитлера придвигается и ближе.

Евреи торжествуют:

«Движение Гитлера распалось и раскололось на два или три направления. Большое недовольство в рядах национал-социалистической партии!»

Но Адольфа Гитлера этим никак не смутить. Евреи угрожают: «Если Гитлер победит, на следующий день в Германии разразится революция. Весь коммунизм взбунтуется, и Гитлер будет разбит».

Но Адольф Гитлер приходит к власти, а революция, о которой грезят евреи, все не наступает. За Адольфом Гитлером не только большинство. За ним объединенная, сплоченная нация, которой еще не знала история до сегодняшнего дня.

Евреи визжат:

«Все страны будут экономически бойкотировать Германию, тогда гитлеризм рухнет!»

Но Адольф Гитлер идет от победы к победе! Евреи шипят:

«Диктатура, гитлеровский террор во всей Германии! Голоса были набраны за счет террора!»

Но немецкий народ с криками радости и с воодушевлением марширует за своим вождем. Евреи заклинают:

«Гитлер хочет забрать у нас Трансильванию. И «Железная Гвардия», которая хочет прогнать евреев, – ничто иное как одно сплошное прогитлеровское движение. Все легионеры гитлеровцы! Они хотят отдать Трансильванию в руки немцам!»

Мы отвечаем на это:

«Предположим, Гитлер хотел бы забрать у нас Трансильванию, тогда мы, румыны, чтобы вообще иметь возможность защитить Трансильванию от немцев, должны были бы сначала выбросить всех евреев и избавиться от них. Мы должны сначала решить еврейскую проблему. Мы только этим дадим этому народу здоровую опору. Так как сегодня евреи выжимают его, сосут его жизненные силы и этим лишают его возможностей защищаться. Еврейство отравляет нашу душу, оно сосет нашу кровь, оно отбирает у нас оружие, оно уничтожает нашу душу, оно сдирает нам мясо с костей!»

И, наконец, последнее оружие евреев против легиона: «Вы получаете деньги и поддержку из Германии. Гитлер платит вам».

Мы отвечаем на это:

«Профессор Куза борется против евреев с 1890 года. Мы начали борьбу против них в 1919 году, то есть, в то время, когда мы еще ничего не знали об Адольфе Гитлере».

Ядовитые змеи!

Напрасно мы пытались бороться с этим потоком лжи. Вся эта подлость, которая выплескивалась на нас, происходила по приказу свыше. Добились же они лишь одного: в нас рос гнев против всей этой несправедливости, всего этого вранья и нападок! Глубокая обида наполняла наше сердце. Эта молодежь, сжав зубы, перенесла и с трудом проглотила все. Но если вы сегодня, после нескольких лет мира, попросите у меня совет, то я воскликну:

«Берегитесь тех, кто умеет выжидать».

Вишаньская дамба

Теперь мы приступаем к углублению воспитания легионеров с помощью трудовых лагерей и обучения. Надеюсь, что все-таки не найдется никого, кому не понравится тихая спокойная работа над душами наших молодых ребят? Это работа, которая стоит по ту сторону любой политики.

Еще зимой командир легионеров в Рымнику-Сэрате, аптекарь Аристотель Георгиу, послал мне сообщение, в котором описал печальное положение деревни Вишань. Река Бузэу затопляет там каждый год много тысяч гектаров земли и уничтожает пашни бедных крестьян. Деревня просила легионеров о помощи, мы должны были нашим добровольным трудом постараться построить там дамбу.

Я согласился с просьбой и сразу принял все возможные меры. Я послал на место несколько инженеров. Они сделали точные планы. Потом я отдал всем легионерам из окрестностей приказ собраться 10 июля 1933 года в Вишани. В этот день должен был торжественно открываться наш трудовой лагерь.

Вот приказ, который я издал тогда:

«Всем руководителям гнезд и подразделений легионеров!

Товарищи!

Никогда желание увидеть свет мира не бывает столь жгучим как в тот миг, когда человек утратил зрение.

Точно так же вопрос строительства актуальнее всего в тот момент, когда весь мир полностью уверен, что все гибнет и рушится! Когда все медленно опускается в бездну, тогда человеческий дух переходит в контрнаступление. Оно выражается в неудержимом стремлении строить, созидать, творить что-то своим трудом! Никогда этими вопросами созидания не занимались столь серьезно как сегодня, когда мировая война превратила государства в руины, а послевоенное время еще больше разрушило эти руины, день за днем превращая их в пыль.

После того, как в нашей стране пятнадцать лет только болтали и проводили высокопарные, но абсолютно бесплодные обсуждения, наша душа отворачивается от этого ураганного огня пустых фраз и ищет путь к освобождающему действию!

Поэтому мы тоже хотим строить: Мы хотим начать с одного разрушенного моста и переходить ко все большим работам. Строить дороги, «ловить» водопады, чтобы использовать их энергию для машин. От строительства одной румынской крестьянской усадьбы мы хотим двинуться к строительству новой румынской деревни, нового румынского города и, наконец, к строительству нового румынского государства!

Это историческая миссия нашего поколения: На сегодняшних грудах развалин создать новую страну, построить гордую страну.

В сегодняшнем государстве румынский народ не может выполнить свою миссию. А эта миссия, такова: создавать нашу собственную культуру и цивилизацию на востоке Европы!

Легионеры!

Эти вопросы побудили меня, чтобы позвать вас на берег Бузэу. Здесь вашими руками вы должны соорудить гигантскую дамбу, которая простоит в десятилетия и будет нести наше имя. Я зову вас, чтобы вы этим вашим действием дали понять нашим соотечественникам-румынам, что именно мы – те, кто создаст новую Румынию!

Но эта новая Румыния никогда не возникнет из карточной игры в клубе, из бильярда в кафе, из кабаре, из протертых подошв различных Донов Жуанов, которые, бездельничая и рассыпаясь мелким бесом, заполонили улицы наших городов.

Эта новая Румыния произрастет исключительно из героического действия вашей работы!

Пояснения и указания.

1. Дамбу нужно построить поблизости деревни Вишань на юге уезда Рымнику-Сэрат.

2. Место встречи: Вишань. Все группы маршируют в эту деревню, где они тогда соответствующим образом разделятся.

3. 8 и 9 июля 1933 года все прибывают в Вишань.

4. Работа будет вестись в двух этапах по 30 дней. Первый лагерь продолжится с 10 июля по 10 августа 1933 года, второй лагерь продолжится с 10 августа по 10 сентября 1933 года. Оба лагеря будут насчитывать примерно 500 готовых работать.

Высшее руководство лагеря находится в руках командира легионеров уезда Рымнику-Сэрат Аристотеля Георгиу. Он ответственен за снабжение продовольствием, ночлег, орудия труда и все, что связано с лагерем.

Ему подчиняются:

1. Руководитель работ,

2. Руководитель по хозяйственным вопросам (размещение по квартирам и продовольственное снабжение),

3. Руководители групп легионеров.

Сам высший руководитель лагеря назначает обоих первых.

С этим штабом сотрудников следует обсуждать и вместе с ним выполнять все дела лагеря.

В первом лагере работают легионеры из следующих уездов: Брэила, Бузэу, Рымнику-Сэрат, Фокшаны, Текуч, Бухарест, Плоешти, Яломица, Дымбовица, Мусчел, Аргеш, Влашка, Олтения.

Легионеры из Бессарабии прибывают в Вишань только 15 июля. Они маршируют из Кишинева и проходят все расстояние через Кагул и Галац пешком. Все легионеры из Кагула, Тигины, Измаила и Четатя-Албэ присоединяются к этой группе.

Во втором лагере работают все другие уезды.

Легионеры приносят с собой: рабочую одежду, выходную одежду, белье, лопату и одеяло.

Все легионеры ближних окрестностей идут пешком. Те, кто живет дальше, едут на поезде. При поездке большими группами они получают льготный тариф.

Пять надежных легионеров из уезда Брэила прибывают в Вишань за пять дней до начала лагеря, т.е. 5 июля. Они обустраивают лагерь и все подготавливают. Их назначает командир легионеров уезда Брэила, и они сразу должны связаться с командиром легионеров Аристотелем Георгиу. Главное бюро: Аристотель Георгиу, аптекарь, Рымнику-Сэрат.

Я предписываю:

a) Соблюдать самую строгую дисциплину и порядок во время всего подхода. Если вас провоцируют, вы ни в коем случае не должны отвечать. Цели марша, место нашей работы, нужно непременно достичь.

Я хочу, чтобы вы произвели безупречное впечатление своей дисциплиной, корректностью, достойным отношением и приличным поведением во всех деревнях и городах, через которые вы пройдете. Командиры групп ответственны за это перед мной.

b) В дальнейшем обращаю ваше внимание, что вы в любом отношении должны проявлять образцовое поведение в деревне Вишань и окрестностях. Будьте приветливы к жителям. Во время работы я хочу, чтобы вы проявили готовность к труду и героическое отношение.

c) Если сомнительные элементы проникнут в ряды легионеров, они сразу будут отправлены домой при первой попытке нарушить порядок лагеря. Кроме того, о каждом случае нужно сразу сообщать мне. В остальном каждый командир группы отвечает за своих людей.

d) Я прибуду в Вишань после встречи в Сучаве утром в понедельник, 10 июля.

На заре вышеупомянутого дня вы со всеми священниками из окрестностей Вишани проведете утреннее богослужение.

Товарищи!

Вы приступаете к новому периоду в борьбе легиона. Снова вся страна будет приветствовать вас как героев, как она уже так часто приветствовала вас как героев.

С радостью шагайте к новому полю деятельности, где вас ожидает тяжелая и трудная работа. Но этой работой вы принесете радостную жертву и еще на шаг приблизите наше дело к победе. И эта победа называется: Румыния легионеров! Я жду всех вас на нашем новом поле сражения!

Бухарест, 23.6.1933.

Руководитель легиона:

Корнелиу Зеля Кодряну».

10 июля более двухсот легионеров прибыли в Вишань для работы. Они появились из всех частей страны: Галаца, Бухареста, Фокшан, Ясс и т.д.

Но вместо того, чтобы с радостью встретить усталых от похода, голодных молодых людей, дать им что-то поесть и предоставить место для отдыха, их окружило несколько рот жандармов, напали на них и жестоко избили. Жандармы получили такой приказ от своих офицеров, так как министерство внутренних дел проинструктировало их действовать безжалостно. В министерстве внутренних дел господин Арман Кэлинеску, согласно его личным высказываниям, сыграл решающую роль в этих мероприятиях по нашему подавлению и истязанию. По приказу господина Армана Кэлинеску жандармы набросились на этих ребят так, как будто бы перед ними были самые большие враги румынского народа.

Среди раненых и до бесчеловечности униженных легионеров были также священники Ион Думитреску и Николае Константинеску, который за два месяца был тяжело ранен уже в четвертый раз.

Известие об этой неслыханной жестокости против юных ребят, которые отправились, чтобы мирной работой помочь своему народу, известие обо всех этих оскорблениях, которые им довелось перенести, черной тучей нависло над всей молодежью.

Эта молодежь, которая так горячо верила в свой народ и любила его, увидела, что в благодарность за это политики продали ее врагам народа.

Теперь мы поняли: все пути нам перекрыли. Теперь мы должны быть готовы даже ценой смерти прорваться к нашей цели!

Наступило состояние общей подавленности. Я чувствовал, как мы постепенно утрачивали все терпение и самообладание. Я видел, как все вокруг меня рушилось. Теперь достаточно было лишь слабого толчка, самой незначительной провокации – и все взлетело бы в воздух. Единственный удар принес бы безграничные беды нам и стране. Мне хотелось выкрикнуть на весь свет то, что разрывало меня изнутри: «Наше терпение подошло к концу!»

В этом ужасном душевном состоянии я направил тогдашнему премьер-министру Вайде открытое письмо, которое появилось 20 июля 1933 года в газете «Calendarul» и звучало следующим образом:

«Господин премьер-министр!

В связи с неслыханными происшествиями в Вишани, которые заставляют мое сердце обливаться кровью, я решился направить вам нижеследующие строки.

Меня толкает к этому шагу не сиюминутное раздражение, также не желание увидеть свое письмо напечатанным в ежедневных газетах, чтобы друзья хвалили меня и восторгались мною. У меня также нет намерения этим письмом во всем известном и дешевом стиле публично протестовать против подлости, совершенной в Вишани.

Я пишу эти строки, так как моя угнетенная и оскорбленная совесть заставляет меня. Так как этот путь, на котором нас, вероятно, хотят уничтожить – это роковой путь для каждого человека чести!

Сегодня эти роковые события больше нельзя сдержать!

Господин премьер-министр!

Я не могу здесь в нескольких строках описать мучения, которое мы вот уже десять трудных лет вынуждены были сносить в нашем отечестве за нашу веру в наш народ. Я хочу сказать вам только одно: уже десять лет все румынские правительства нападают на нас и пытаются нас подавить. Либеральное правительство хотело уничтожить нас. После него пришел господин Гога в 1926 году и продолжил работу либералов. Господин Михалаке последовал за Гогой. Также он сделал себе честь тем, что принялся нападать на нас и уничтожать с помощью евреев. Пришло правительство Йорги – Аргентояну. Также и эти господа били нас, пока они не устали. И теперь приходите вы и продолжаете эти действия.

Никто не спрашивал нас о том, можем ли мы еще выносить эти беспрерывные физические и психические мучения.

И все же мы в течение всего этого времени продержались стойко и непоколебимо. Мы покрыты бесчисленными ранами, но мы все еще держим наши головы гордо и прямо.

Мы могли вынести все это потому, что во всех этих мучениях, которые готовили нам, мы сохранили неприкосновенным наше человеческое достоинство и мужскую честь.

При вашем правительстве, господин премьер-министер, преследования и мучения «Железной Гвардии» достигли теперь своего апогея.

То, что произошло в Теише, где жестоко избили моего отца, и что произошло в Вишани, несравненно тяжелее всего того, что нам пришлось перенести до сегодняшнего дня.

Ибо теперь мы подверглись нападению непосредственно на нашу честь.

Я не хочу здесь много и подробно рассказывать. Ведь вы же, конечно, помните, что я примерно два месяца назад был у вас на приеме. Тогда я пришел, чтобы спросить, что мы, собственно, нарушили, что вызвало такую волну преследований против нас. Тогда вы сказали мне:

«Почему вы не начнете делать какую-то позитивную восстановительную работу?»

И я ответил вам: «Господин премьер-министр, мы решили добровольно построить дамбу на берегу реки Бузэу. У вас есть возражения?»

И вы ответили мне на это: «Нет! Это очень хорошо! Прекрасно!»

Господин премьер-министр! За один месяц до начала работы я направил заявление в министерство труда и занятости. Я привлек самых способных инженеров. 10 июля мы должны были приступить к работе.

Эта работа не была молодежным энтузиазмом и романтичным отдыхом. Наша молодежь приступила к службе и хотела осуществить большое дело. Этот трудовой лагерь был бы школой настоящей серьезной конструктивной работы для тысячи молодых людей. И это стало бы стимулом для десятков тысяч других. Это было бы также школой для широких народных масс. В течение долгих лет они ждут, чтобы государство отремонтировало им разрушенные мосты и разбитые дороги. При этом они могли бы, если бы все вместе приложили руку, выполнить эти работы за один единственный день. Это был бы мощный стимул для всей страны. И это было бы, первым делом, маяком для тех, которые до сих пор верили, что сильную и здоровую Румынию можно было бы создать с помощью сочувствия и милости других. Так как эту новую Румынию можно создать только нашим собственным трудом и приложением всех сил.

Чтобы урегулировать вопросы размещения и продовольственного снабжения и все подготовить, я заранее послал трех молодых людей в Вишань. Но 8 июля жандармы задержали их и отвели в Рымнику-Сэрат. Там их заковали в цепи и отправили их, как опасных преступников – скованных друг с другом, домой.

Два других молодых студента из Бухареста, которые прибыли в Рымнику-Сэрат со святой радостью труда и полной веры готовностью к работе, были задержаны и препровождены в полицейский участок. Здесь полицейский префект и два комиссара ругали их, били и давали им пощечины. Затем им связали руки за спиной и в этом состоянии вели их по всему городу до вокзала. Там их посадили в поезд и отправили домой.

10 июля примерно двести молодых людей, в большинстве своем студентов, прибыли для работы. В Вишани их в благодарность за готовность помочь своим трудом встретили префект, прокурор, полковник жандармерии Игнат, генерал Чепляну, старший лейтенант жандармерии Фотя и нескольких сотен жандармов с готовыми к стрельбе винтовками. Кроме того, была развернута целая рота пехоты с пулеметами. В оскорбительном тоне от них потребовали незамедлительно покинуть деревню.

Действия властей были противозаконны.

Когда двести готовых работать молодых людей увидели, что их окружили, и они находятся под угрозой, они легли в глубокую грязь на улице и запели песню: «С нами Бог». Тут жандармы получили приказ напасть на молодежь. Они бросились на них, били их тяжелыми подкованными ботинками по груди и по лицу и втаптывали их лицом в уличную грязь. Молча и не сопротивляясь, молодые люди вынесли это неслыханное обращение. Во главе этих избивавших жандармов буйствовали прокурор Ракиеру и полковник Игнат, который собственноручно рвал студенту Бруме волосы на голове и таскал его по грязи. Старший лейтенант Фотя бил кулаком в лицо невиновных, прибывших для работы юношей. Наконец, принесли веревки и всем 200 молодым людям связали руки за спиной. В таком виде их на полдня оставили на улице под проливным дождем.

Между тем появился священник Думитреску. Прокурор набросился на него: «Эй, что ты тут делаешь!?»

Думитреску: «Я священник. Я пришел, чтобы провести богослужение перед началом нашей работы».

Прокурор: «Ты не священник, ты старый осел и болван! Ну! Свяжите ему прямо сейчас руки за спиной!»

И священнику тоже сразу связали руки за спиной. Затем всех отвели в Рымнику-Сэрат и заперли в тюрьме жандармерии. Их там вновь оскорбляли и пытали прокурор, жандармерия и полиция.

Некоторых из молодых людей без сознания выносили из камер пыток и из подвалов, в которые их бросили, а потом били ремнями из бычьей кожи.

После четырех дней пыток, их, наконец, снова освободили, так как никакой вины за ними не нашли.

Другие, в свою очередь, снова были задержаны на пути к Вишань и арестованы в Бузэу и Брэиле. После этого их со связанными руками отправили домой. Пятнадцать человек не вернулись до сегодняшнего дня. Их ведут пешком из Бузэу в Бухарест и передают от поста к посту. Уже четыре дня они ничего не ели. Уже четыре дня их ругают и бьют.

Господин премьер-министр!

Речь здесь идет не о единичном случае, а о правительственном мероприятии против нас, которое подобным образом проводится по всей стране. Уже две недели нас повсюду бьют, толкают и оскорбляют: в Бухаресте, в Араде, в Теюше, в Пятра-Нямце и в Сучаве. При этом мы абсолютно невиновны. Все прежние судебные приговоры безупречно доказывают это.

Господин премьер-министр!

Я очень убедительно обращаю ваше внимание на то, что мы хорошо знаем историю. Мы знаем о жертвах, которые должен принести каждый народ, если он хочет жить и добиться для себя лучшего будущего.

Мы, молодые люди, готовы к этой большой жертве!

Мы не трусы! Мы не испугаемся жертвы, которую нужно принести, если должна возникнуть новая Румыния!

И я еще обращаю ваше внимание вновь на то, что я позволил этим молодым людям пройти мою школу. И она называется: человеческое достоинство и мужская честь!

Мы докажем, что мы, если будет необходимо, тоже можем умереть за нашу веру! Нас можно запереть в тюрьме. Нас можно расстрелять. Но нас нельзя бить по лицу! Нас нельзя грязно оскорблять! Нам нельзя связывать руки за спиной!

Мы не можем вспомнить, чтобы наш народ в его печальной, но гордой истории когда-нибудь стерпел оскорбления его чести.

На наших полях лежит много мертвых, но там нет ни одного труса. Мы – свободные люди. Мы знаем наши права и обязанности. Но мы никогда не были рабами, и мы никогда не станем рабами.

Мы готовы принять смерть. Но нас никогда нельзя оскорблять и унижать!

Будьте уверены, господин премьер-министр, эти унижения и позор мы едва ли переживем.

Верьте мне: после десятилетних преследований и мучений у нас еще хватит нравственной силы, чтобы найти достойный выход из этой жизни. Так как без чести и достоинства мы не сможем жить дальше!

Корнелиу Зеля Кодряну».

Однако преследования и издевательства не прекращались. Готовились другие, еще большие преследования. Не успели, по сути, еще окончиться мучения в Вишани, как мы услышали, что Ион Георге Дука, руководитель Либеральной партии, поехал в Париж. С ужасом мы прочли в парижских газетах, что заявил Дука представителям прессы: «Железная Гвардия» якобы служила Гитлеру. Правительство Вайды слабо и не осмеливалось энергично бороться против легиона. Он обязался искоренить «Железную Гвардию» при любых обстоятельствах.

После этих заявлений партийная газета либералов, «Viitorul», набросилась на нас и назвала «анархическим движением», «бунтарским движением», «движением, которое получает деньги от Гитлера», и т.д. Она упрекала правительство Вайды, что оно-де «слабое» «терпимое» по отношению к нам, и позволяет нам все, да, оно якобы даже заигрывает с нашим «анархическим» движением.

Это были дни горьких унижений для всего нашего народа. Два румынских государственных деятеля, И Г. Дука и Н. Титулеску, получили от крупных еврейских банкиров из Парижа обещание снова привести Либеральную партию к власти и поддержать ее. Эти евреи были заинтересованы как в беспощадной эксплуатации румынских природных ресурсов, так и в благополучии своих соплеменников-евреев в Румынии.

Разумеется, еврейские банкиры из Парижа связали свою помощь и поддержку с условием: движение легионеров должно было быть уничтожено и искоренено любой ценой и всеми средствами. Легионеры, молодая, энергичная и гордая нация, само собой разумеется, не вписывались в планы этих еврейских кредиторов. Так как они однажды выгнали бы их из страны со всем их полученным мошенническим путем капиталом.

И так нам, как завершение наших десятилетних страданий, хотя мы совершенно невиновны, готовят венец смерти!

Позвольте мне в завершении этой книги и описанной выше борьбы обратить свои мысли к моей матери. Ее любовь окружала меня год за годом, час за часом. Она вздрагивала при каждом ударе, который я получал. Она беспокоилась за меня при каждой опасности, с которой сталкивала меня судьба. Обыск за обыском, жестокие и бессовестные прокуроры и комиссары год за годом нарушали покой в ее доме. Как часто скорбь и ночь опускались на этот родной дом. Такой была благодарность народа, который унижали его политики, горькая благодарность матери, воспитавшей семерых детей в духе пламенного патриотизма.

Таким образом, эти последние слова должны стать скромной данью уважения всем матерям, сыновья которых боролись и страдали, сыновья которых погибли и умерли за румынский народ.

Товарищи!

Моя молодость и молодость многих из вас закончена одновременно с этой последней борьбой, которая завершает данный том. По ее дорогам мы никогда уже не сможем снова ходить.

Хотя эти четырнадцать лет борьбы и были бедны развлечениями и беззаботной радостью, но, все же, в этот момент я чувствую глубокое удовлетворение, наполняющее меня гордой радостью: у Новой Румынии, Румынии легионеров, есть крепкие корни, и она как прекрасное дерево произрастает вверх из наших сердец. Это дерево вырастает из страданий и жертв, и наши полные страстного желания глаза видят, как это дерево уже сейчас переживает священное цветение. Свет, сияние исходит из него, светящегося подобно утренней заре далеких веков. И это грядущее, сияющее величие нашего народа уже достаточно вознаграждает нас за наши маленькие жертвы. Да, оно в достаточной мере вознаграждает и за все людское горе, каким бы глубоким и страшным оно не было.

Дорогие товарищи!

Всем вам, над которыми насмехались, которых били и пытали, я приношу радостную весть, и я хочу, чтобы она для вас была больше, чем дешевой фразой. Эта радостная весть звучит: Наша победа близка!

Перед нашими марширующими колоннами падут все наши угнетатели. Простите всех, кто преследовал и бил вас по личным причинам.

Но никогда не прощайте тех, кто пытал вас за то, что вы верите в свой народ. Не путайте право и обязанность христианина прощать всем, кто причинил ему зло, с правом и обязанностью народа наказывать своих предателей.

Никогда не забывайте, что мечи, которые вы держите в руках, – это мечи народа, от его имени вы несете их. От его имени вы накажете ими всех предателей: сурово и непреклонно!

Так, и только так вы подготовите нашему народу здоровое и энергичное будущее!

Лагерь Кармен-Сильва, 5 апреля 1936 года.

Здесь заканчиваются записи капитана «Железной Гвардии» Корнелиу Зеля Кодряну

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Кодряну добавил к своим записям следующее объявление:

«Второй том будет охватывать последующую историю легиона: преследования, процесс, измену, размышления о социальных и государственных проблемах Румынии и принципиальные мысли о легионере как будущем, новом румынском человеке».

До написания этого второго тома так и не дошло. Поэтому мы поместим здесь краткий обзор событий 1933 – 1938 годов. Документальные подтверждения приведенных фактов исходят от доктора Г. И. Чорогару, одного из 13 провинциальных руководителей «Железной Гвардии» и бывшего депутата в румынском парламенте.

В ноябре 1933 года, кажется, пробил решительный час для «Железной Гвардии». Либеральная партия пришла к власти и образовала правительство во главе с премьер-министром И. Г. Дукой с заданием уничтожить движение легионеров. Еврейская финансовая олигархия и масонство в качестве вознаграждения за предоставленную правительству Дуки поддержку потребовали подавления «Железной Гвардии». На основании соглашения между Дукой, Жозефом Полем-Бонкуром и Титулеску и по настоянию еврейки Елены Вольф, она же Магда Лупеску, либеральное правительство безотлагательно приступило к уничтожению «Железной Гвардии».

Акция началась с дикой травли против движения легионеров во время предвыборной кампании в декабре 1933 года, целью которой было помешать движению подать списки своих кандидатов. Правительство приказало жандармерии и полиции применять оружие при самом незначительном поводе. Первой жертвой пал 23 ноября в Констанце студент Вирджил Теодореску, которого убили при расклейке предвыборных плакатов. В Яссах застрелили шофера Константина Ницу, когда он пытался передать хлеб своим товарищам, арестованным жандармами.

В ночь с 9 на 10 декабря 1933 года правительство Дуки подготовилось к решающему удару: министерским постановлением «Железная Гвардия» была объявлена вне закона и распущена. Уже той же ночью внезапно была проведена облава против «Железной Гвардии» по всей стране. Дома членов движения подвергались обыску, легионеров арестовывали, жандармерия и полиция жестоко третировала их семьи. Восемь легионеров и членов их семей погибли этой ночью за свою веру. 18 000 легионеров и друзей движения были арестованы и в кандалах отправлены в тюрьмы, среди них глубоко уважаемый всем народом, получивший раны в сражениях генерал князь Георге Кантакузино-Грэничерул. Акция этой кровавой ночью была проведена под персональным руководством премьер-министра, масона И.Г. Дуки, который нес самую большую ответственность за это кровопролитие наряду с масоном Титулеску. За голову руководителя движения, Корнелиу З. Кодряну, которого его приверженцы спрятали в Бухаресте, либеральное правительство назначило большую премию.

Двадцать дней спустя, в ночь на 29 декабря 1933 года, легионеры Николае Константинеску, Дору Белимаче и Ион Караника совершили акт возмездия за эту кровавую ночь. Они застрелили премьер-министра И. Г. Дуку на вокзале города Синая, что одновременно было предупреждением для других наемников и пособников еврейства. Три этих легионера с тех пор живут в истории «Железной Гвардии» под именем «Nicadori», которое образовано из составных частей их имен и фамилий.

После покушения в Синае подавление легионеров приняло еще более кровавые формы. В это время командир легионеров Стерие Чуметти тоже погиб за веру в идею. Полиция арестовала его и пытала в тюрьме, чтобы выбить из него показания о местопребывании Корнелиу З. Кодряну. Чуметти умер, не сказав ни слова. Он был найден застреленным под мостом в Бухаресте.

Почти одновременно с убийством Дуки начался судебный процесс против «Железной Гвардии». Военный трибунал состоял из генералов Игната, Костандаке, Дона, Комэнеску и Филипа, а генерал Петровическу выступал как военный прокурор. Процесс завершился оправдательным приговором для Корнелиу З. Кодряну и его соратников. Военный суд оправдал их по обвинению в заговоре против безопасности государства и сделал вывод о незаконности роспуска «Железной Гвардии» правительством Дуки. Легионеры Константинеску, Белимаче и Караника, застрелившие Дуку, были приговорены к пожизненному заключению.

План еврейства по ликвидации «Железной Гвардии» «законным» путем еще в 1933 году, реализация которого была поручена И. Г. Дуке, потерпел неудачу из-за организационной ошибки: евреи и масоны упустили момент удалить честные элементы из состава военного трибунала.

Партия «Все для отечества»

Несмотря на то, что руководство «Железной Гвардии» было оправдано по обвинению в заговоре против безопасности государства, дальнейшее существование движения в его старой организационной форме не было возможным, а именно на основании изданного в последнее время закона о «защите порядка в государстве». В соответствии с этим Кодряну создал политический орган движения обновления для легального прихода к власти в форме партии «Все для отечества» – «Totul pentru Ţară», под председательством генерала Г. Кантакузино-Грэничерула. При этом сохранилась внешняя форма организации в виде гнезд, семей гнезд, гарнизонов, 72 уездов и 13 провинций. О триумфальном шествии идеи движения обновления свидетельствует беспрецедентное для румынских масштабов расширение гнезд, количество которых составляло в мае 1935 года еще 4200, в январе 1937 года, однако, выросло уже до 12 000 и, наконец, в декабре 1937 года утроилось, достигнув 34 000.

Опыты и успехи, которые были получены в первых созванных Кодряну трудовых лагерях легионеров – первых в мире добровольных трудовых лагерях – привели к победе идеи добровольной трудовой повинности внутри движения легионеров. Впоследствии сотни лагерей добровольной трудовой повинности легиона возникли по всей стране. Они стали местами товарищества, отказа от личного ради общественного, и форпостами национальной солидарности. Сын боярина добровольной работой своих рук служил нации так же, как и сын поденщика. В этих лагерях падали все социальные барьеры, заканчивались права и борьба классов друг против друга. В результате труда рук легионеров в этой совместной работе возникли такие большие строения как «Зеленый дом» в Бухаресте, студенческое общежитие в Клуже, места отдыха на горе Рарэу и в Предеале. Венцом их трудов стало создание нового партийного дома в сердце Бухареста. Эти произведения как свидетельства творческой силы и духа самопожертвования движения обновления продолжают жить в сердце румынской нации, которая следила за работой легионеров сначала с удивлением, затем с восхищением.

Кодряну ступил на полностью новый путь в борьбе против еврейского захвата экономики своего отечества, поставив перед легионерами задачу противостоять еврейству в его самой традиционной вотчине в Румынии, а именно в области торговли.

«Мы», говорилось в циркуляре Кодряну его легионерам, «победили в борьбе и с мечом. Мы выдержали экзамены тюрьмой. Мы победоносно прошли наш путь в лагерях добровольной трудовой повинности. Теперь мы впервые вступаем на стезю торговли. Мы живем под игом представления, что румын-де не пригоден для торговли, что, мол, только еврей в ней мастер. Мы хотим положить конец этому мнению и показать всему миру, что легионер побеждает также и в этой области...

Я решил с легионерами вступить на новый, нам доселе неизвестный и почти полностью покинутый румынами путь торговли. Здесь речь идет не о коммерческой прибыли, а о нашей чести. Мы покажем всему миру, который считает нас неспособными, что еврейский фронт, который атакует христианскую торговлю со всех сторон, может быть побежден и потерянные позиции будут снова отвоеваны для румын...»

Чтобы собрать необходимый опыт, легионеры основали продовольственные магазины, кафе и газетные киоски сначала в Бухаресте. Необходимый начальный капитал был получен от акции по сбору металлолома. Впоследствии по всей стране возникли торговые предприятия легионеров, которые с момента основания продемонстрировали самые лучшие моральные и экономические успехи. В 1937 году только в Бухаресте под управлением легионеров было десять коммерческих предприятий, в том числе мастерские, бакалейные лавки, кафе. Похожие предприятия существовали в Кармен-Сильве, Силистре, Тимишоаре (Темешбурге), Бэкау, Предеале, Крайове и т.д. При этом средний дневной оборот составлял в целом примерно 20 000 рейхсмарок. Эта доля руководимых легионерами предприятий может быть незначительной в масштабах всей румынской экономики. И все же это означало первое перспективное начало новой румынской свободной от евреев торговли, и представляло собой единственную в Румынии эффективную попытку отвоевать обратно утерянные экономические позиции, доставшиеся в руки еврейству. В этих легионерских магазинах не торговались, не спекулировали. У товара была его твердая цена и твердое качество. Еврейский бросовый товар был устранен. Доходы служили средствами для жизни владельцев и, сверх того, направлялись на общественно полезные цели, например, детским санаториям и т.д. Интерес, расположение и надежда, пробуждаемые движением в румынском народе, выражаются в огромном взлете тиражей печатных произведений легионеров, взлете, которого до тех пор никогда еще не было в Румынии. Книга Кодряну, которая появилась в румынском оригинале под заголовком «Моим легионерам», была распродана за одну неделю тиражом 20 000 экземпляров. За ней последовали сборники статей Иона Моцы и Василе Марина, журналы и брошюры, в которых рассматривались и объяснялись социальные и экономические вопросы, проблемы морального и политического воспитания людей. Некоторые из этих брошюр выходили гигантскими тиражами, как например, брошюра «Крестьяне, рабочие и движение легионеров», тираж которой превысил 500 000 экземпляров. Никогда еще в Румынии не читали так много и с таким интересом как в это время.

Пресса легионеров состояла в первую очередь из ежедневных газет в провинции и двух бухарестских еженедельников «Axa» и «Vestitorii», которые доносили идею движения вплоть до самых удаленных местностей страны. В столице обе большие национальные ежедневные газеты «Buna Vestire» и «Cuvantul» (издатель профессор Нае Ионеску) добровольно стали на службу движению легионеров. Впервые у румынского народа появилось родившееся внутри его самого мировоззрение, привлекавшее к себе все боевые элементы, под знамена которого воодушевленно стекалась молодежь. Если это мировоззрение проникало также и в ряды старшего поколения, устраняло привычное и открывало взгляд в национальное будущее, то это не в последнюю очередь было заслугой прессы движения, которая, родившись из самых малых истоков, сопровождала все продвижение легионеров.

В этой связи стоит вкратце коснуться внешнеполитической линии Кодряну. В борьбе против большевизма, еврейства и продажной демократии этот юноша стал мужчиной. Он коренным образом отрицал этический принцип демократии. Его представления о политическом вожде, страсть и самоотверженность, с которыми он выступал за национальное обновление Румынии и принес любую жертву вплоть до смерти, заставили его самостоятельно встать на сторону народов, у которых благодаря национальным революциям родился тип героического человека, на котором и основывалось движение легионера. Его политический инстинкт разоблачал искусственные конструкции и политические системы послевоенного времени в Юго-Восточной Европе. Он их отвергал. Для него не было выбора между демократией как предтечей марксизма, упадка, крушения, с одной стороны, и управляемым лучшими людьми государством созидания, защиты веры и культуры, с другой. Любой компромисс для него был невозможен. Он решительно встал на сторону Германии и Италии. Его еврейские противники, оплаченные друзья Антанты и демократическо-марксистская пресса всего мира не прекращали упрекать его в этом, клеветать на него и на его движение с заголовками в духе «Оплаченный иностранными государствами», чтобы победить его. Кодряну не обращал на это внимание. Он стойко придерживался своих представлений. Он высказывал их громко и бескомпромиссно королю и миру. «Две волны противостоят друг другу», писал Кодряну в меморандуме королю от 6 ноября 1936 года. «Под их давлением все дипломатические комбинации в момент начала войны рухнут как карточные домики. Эти две волны: на одной стороне государства национальных революций, которые выступают за защиту веры и тысячелетней культуры, на другой стороне стоит большевизм и его пособники, которые занимаются уничтожением народов и упадком арийской цивилизации. Нет Малой Антанты и Балканской Антанты. Тот, кто верит в это, тот еще ничего не понял». В конце 1937 года, в заявлении для прессы от 30 ноября, Кодряну публично перед всем миром заявил о том, что он сторонник союза Румынии с Германией и Италией: «Я против больших демократий Запада. Я против Малой Антанты и Балканской Антанты. У меня нет симпатий к Лиге наций, в которую я не верю. Я за внешнюю политику Румынии на стороне Рима и Берлина, на стороне государств национальных революций и против большевизма. Это говорит мужчина, который никогда ничего не требовал ни от Рима, ни от Берлина. Через 48 часов после победы легионеров у Румынии будет тесный союз с Римом и Берлином, и таким образом она пойдет по пути своей исторической миссии».

Демократия, евреи и их сообщники никогда не забыли этого заявления. Они упрекали за это Кодряну даже уже после смерти...

Румынская церковь

Для оценки отношения «Железной Гвардии» к церкви важно правильно понимать положение церкви в государстве и народе.

Христианская православная церковь Румынии – это национальная церковь, и она всегда верно служила румынскому национализму. В противоположность римскому католицизму она никогда не была политическим фактором с собственной жизнью, и тем более – с международными амбициями. Скорее она – важный инструмент национализма и антисемитизма. Для румынского народа даже само понятие православной веры всегда совпадало с понятием защиты нации, и это значение православной веры остается в силе даже вопреки тому обстоятельству, что самое жестокое подавление национальной борьбы происходит при правительстве премьер-министра и наивысшего представителя румынской церкви, патриарха Мирона.