Жена для двоих

Глава 23. Простить или забыть

Чувствую себя снова маленькой обиженной девочкой. А ведь я считала, что уже повзрослела и задеть меня не так просто. Полагала, что броня крепкая, и чувства все давно выжжены под ней. Оказывается, ничего подобного. Мне о ребенке нужно думать, к Дане бежать, а я не могу. Иду, и слезы льются.

Как так? За что?

Это ведь толкает к тому, чтобы еще раз пережить весь тот ужас, в который я окунулась сразу после свадьбы…

Свадьбы с совершенно чужим, как оказалось, человеком. Но не это самое страшное. С моим мужем как раз все понятно. Деньги и власть легко толкнули его на обман, он пропитан пороками.

Но Саша… Ах черт, он же не Саша…

Я даже не знаю, как его зовут. Он еще хуже…

Дышу тяжело. В груди горит, но мне нужно взять себя в руки. Что изменилось, по сути? Все как и раньше. Мужчины — все предатели. А у тебя главное в жизни — сын. Нужно постараться, чтобы он вырос хорошим человеком и составил исключение из этого поганого правила.

Все! Вытираю предательские слезы. Вызываю такси. Все у нас с Даней будет хорошо, а остальные пусть катятся к черту!

В больнице я и правда забываю обо всем. Только проскакивает злость, что потратила бесценное время на этих никчемных Дементьевых! Пусть провалятся оба!

Как только захожу в отделение, где лежит сынок, меня встречает его новый лечащий врач — Олег Константинович. Он сообщает, что Даня очнулся и зовет маму.

На негнущихся ногах захожу в палату, мой мальчик совсем бледный, такой маленький и слабый, лежит на больничной кровати. Но он в сознании, без всяких трубок, дышит сам. Чтобы не расклеиваться снова, я стараюсь концентрироваться на положительных моментах.

Конечно, я бросаюсь к нему, расцеловываю слабые ручки, приглаживаю темные волосики. Сердце в груди распирает. Мой малыш и любовь к нему занимает все свободное место, вытесняя боль от предательства. Прижимаюсь лицом к груди Данечки, изо всех сил борюсь с подступившими слезами.

— Мама — слышу слабенький голос.

— Да, мой милый, я здесь, все хорошо! — ловлю обеспокоенный взгляд.

— Ты не уйдешь больше?

— Ни за что, — твердо обещаю. — Скоро ты поправишься и будешь снова моим самым сильным мужчиной! — всхлипываю я. Вижу, хочет малыш ответить, но ему пока тяжело. Даня устало закрывает глазки и снова проваливается в сон. Я же иду выяснять, что ему можно пить и есть, как быстро он вернется к нормальной жизни и другие важные вещи.

К вечеру возвращается тетя Женя. Даня немного покушал, но все равно еще вялый. Почти все время спит. Врач уверяет, что так и должно быть. Все идет хорошо. Главное, диагноз снят, никакой опухоли нет.

В голове не укладывается, как можно здорового ребенка довести до такого состояния ради каких-то бумажек. От одной мысли об этом мне хочется задушить Дементьева и того самого доктора Зарубина, который заливал мне про опухоль мозга. Твари! Тюрьмы им мало! Электрический стул — в самый раз!

А еще меня трясет от осознания, что всего этого можно было бы избежать, если бы я рассмотрела, за кого на самом деле выхожу замуж. Но мысли эти я старательно прогоняю, потому что считаю обоих братьев недостойными моего внимания.

На ночь нам не разрешают остаться. Категорично отправляют домой, и мы с тетей едем в мою квартиру.

Перед сном пьем чай.

— Яся, — вдруг начинает тетя, — Ты уже познакомилась с Алексеем?

— Каким Алексеем? — хмурюсь я.

— Ты поняла каким! — с нажимом произносит тетя.

— А, так его Алексеем зовут? — доходит до меня. — Нет, имени я его не знала и знать не хочу! А ты здесь причем? — прищуриваюсь.

— Притом! — вижу, тетя решительно настроена. — Ты ж горячая, как чайник! Вижу, уже кипишь! Дальше своего носа опять не видишь!

— А, так проблема в том, что я слепая?

— Сядь! Скажу тебе то, что думаю, а дальше сама решай!

— Ну, давай!

— Я может не все тонкости ваших отношений знаю, но со стороны многое вижу, Леша этот и Саша похожи только внешне! Алексей — парень неплохой! Помог очень! Ты знаешь, что если бы не он, Даню уже бы под скальпель ради денег этих проклятых пустили?

— В смысле? — не понимаю я.

— А как ты думаешь этих гадов за задницу взяли? Это он помог! И с доктором сцепился. Тот его чуть не угробил, когда понял, что все не чисто. Леша приходил ко мне, да. Мы разговаривали. Я ему чертей уже всыпала! Но главное, что заметила — переживает он. Любит тебя до сих пор. Раскаивается.

— Раскаивается? Что-то я не заметила!

— Конечно! Куда тебе! Вы же с ним как две головешки горящие. Дунешь и пламя! Короче. Тетку послушай! Я тебе плохого никогда не советовала. Вы тогда оба намутили. Что там произошло — дела ваши. Но скажи мне. Стоят ли эти обиды того, к чему все привело?

— Он обманул меня! Обманул изначально! И потом ничего не сказал!

— Да! Обманул. Ты — назло, он — назло, так и приплыли! Никого я не защищаю! Но парень он не такой гнилой, как брат. А поэтому я тебя просто прошу. Поговорите спокойно. Выясните все. А дальше — как получится! Но Дане нужен отец! Не дело, если мальчик будет считать, что папаша его в тюрьме, да вообще это отребье нужно лишить всех прав на ребенка! И чтобы Даня знал настоящего отца! Отец же Леша? Или я чего-то не знаю? — пытливо щурится.

— Леша, — вздыхаю я. — Но простить я его не смогу!

— Не прощай! Просто поговорите. Чтобы ты понимала, что тогда произошло! А дальше будет видно!

— А чего тут не понимать? Мне все ясно! — снова завожусь.

— Не все.

— Это он попросил тебя? Вы с ним спелись?

— Мы разговаривали, да. Но то, что я говорю сейчас, это от меня лично!

— То есть ты предлагаешь простить человека, который бросил меня под своего ублюдочного братца и пропал на пять лет?

— Яся! Послушай! Я его не защищаю. Он и сам знает за собой вину. Я лишь прошу тебя остыть. И посмотреть на ситуацию с взрослой позиции. Вспомни, как оно у вас все было. Он тебя искал всю ночь, явно ведь помириться хотел. А ты что? Зачем его Ренатом этим завела? Ты правда что ли с ним была?

— Нет, конечно! В смысле, мы просто погуляли, но ничего у меня с ним не было!

— Ну вот. Теперь будешь знать, что от ревности мужики разум теряют. Добилась?

— То есть я во всем еще и виновата?

— Так, все! Закончили! Моя основная мысль — виноваты вы оба! А страдать ребенку! Нравится тебе так все оставить — оставляй! Я больше ни слова не скажу! — психует тетя, уходит в спальню.

А я сижу, как побитая. Никак не могу собрать картину в целое. Каждое отдельное воспоминание вызывает вспышки боли, от которых хочется зажмуриться, закрыться, потерять память.

Пытаюсь тоже лечь спать, но сон не идет. Все крутятся и крутятся слова тети в голове.

Виноваты оба… Виноваты оба…

Невольно меня отбрасывает в события тех дней. Встают в голове слова, которые он рычал в парке.

"Не было у меня с Аллой ничего. Я ее послал"

«Кувыркались вы с Ренатом знатно…»

«Красный сарафан…»

А ведь сарафан и правда был в спальне Рената. Утром я его нашла смятым в куче вещей, хотя обещал Ренат, что приведет его в порядок.

Мы тогда вернулись вместе. На нас почти с порога накинулась какая-то подруга Рената, и в пылу скандала выплеснула на меня вино.

В итоге я, как и собиралась, ночевала в спальне на третьем этаже, пятно на многострадальным сарафане пришлось застирать в раковине. Только развесить его было негде. Ренат забрал, сказал, что на первом этаже в прачечной есть сушилка. Но как-то так вышло, что платье мое он туда не донес. Видимо, с этой блондинистой дурой в спальне завис. И что там говорил этот Леша? Что меня видел с Ренатом?

Примеряю ситуацию на себя. Я их с Аллой просто милующихся в машине увидела, и у меня крышу снесло, а он считает, что застал меня в постели другого… Да. Меня бы тоже разорвало. Но почему он даже не сказал ничего потом? Наорал бы, выплеснул.

А ты не так поступила?

Ты же не стала разбираться…

Есть в словах тети правда. Наломали тогда мы оба дров…

Иду, достаю коробку, которую мне принесли вчера. Читаю его сообщение еще раз…

“В этой коробке каждая вещь — особенная. Каждая из них для меня связана с самыми счастливыми днями».

Перебираю снова все, что он прислал тогда. А ведь это правда. Для меня эти вещи — тоже счастливые воспоминания. Просто я привыкла за пять лет считать их фальшивыми. Но если все так, как он пишет… Боже! Как же сложно теперь в голове разделить эти два образа. Хорошее и плохое переплелось так тесно, что все измазалось в черный. Столько гадостей было, столько обид, разочарований, что эти теплые крохи счастливых воспоминаний и вовсе стерлись… Как теперь отмыть их, собрать?

Получается, с Аллой мне Саша не изменял…

Блин, не Саша. Леша. Надо привыкать. И с Агатой был не он. А вот в больнице ночью успокаивал меня Леша. Вспоминаю свой шок от его поведения тогда. Я думала, бред меня накрыл. За пять лет Дементьев ни разу так тепло не смотрел, не обнимал.

А если Леша и правда другой? Если бы я тогда не осталась ночевать в доме Рената? Могло ли быть все по-другому?

Достаю коробочку с кольцом. Получается, кольцо купил мне тоже Леша? Надеваю на палец. И душу топит ощущением потери.

Шторы плотно закрыты. Но ведь он где-то там?

Подползаю к окну, отодвигаю штору совсем немного. Вглядываюсь в огни ночного города. Прижимаюсь к холодному стеклу лбом, веду пальцем по прохладной поверхности. Слезы катятся из глаз.

Так много мы потеряли, так много поломали внутри. Не залечить это все, не восстановить. Но сейчас мне бы очень хотелось снова почувствовать на плечах его нежные руки. Я ведь так отвыкла от ласки, любви, нежности.

Вдруг мое внимание привлекает ярко мигающий огонек из окна противоположного дома. Странно. Неужели… это он?

Наверное, нет. Мигнув раз десять, огонек пропадает. Показалось.

Но уже через несколько минут, он вспыхивает вновь на улице прямо под моими окнами.

И я понимаю — не показалось! Алексей внизу, и он зовет меня! А я не знаю, идти или навсегда вычеркнуть его из сердца….