Жена президента

Глава 16. Официальный визит

Лиза

Карина была права. Визит в Штаты не сулил отношениям двух держав никаких перемен. Президент Джонсон почти отрыто выражал пренебрежение к Андрею. Даже на официальных встречах на его лице была ядовитая ухмылка и говорил он сквозь зубы. Меня Джонсон обсмотрел с ног до головы и едва слышно, не для прессы уточнил у Андрея:

— Думаешь, это тебе поможет, Громов?

Муж ничего ему не ответил, лишь приподнял бровь и ответил по-английски:

— Поможет мне только Бог, Гарри.

Напряжение звенело между ними вопреки крепким рукопожатия и улыбкам напоказ.

Джонсон не верил, что Андрей пойдет на второй срок. Андрей в свою очередь тоже не желал американцу задерживаться на посту президента.

Мне также не нравился этот тип. А еще больше его дочь. Джонсон был вдовцом и часто его в деловых встречах сопровождала дочь. Она обсматривала меня еще противнее, чем отец. Я волновалась и все врем оглядывалась на Карину во время официальных мероприятий. Она едва заметно кивала, поощряя мое поведение и поддерживая. В России на публике я чувствовала себя намного свободнее, спокойнее. Здесь как будто все были против меня. Хотя я не первый раз посещала Штаты. Мы часто гостили у друзей в Калифорнии. Но Вашингтон мне не нравился совсем.

После каждой встречи я подолгу принимала душ. Андрей ни разу ко мне не присоединился. Он все время что-то просматривал в телефоне или говорил с Кариной о предстоящей встрече.

Я очень волновалась, оставшись в отеле одна, пока муж обсуждал с Джонсоном дела в Европе без камер и свидетелей.

Он вернулся злой и впервые позволил себе проявить эмоции. Громов стащил галстук и швырнул его на пол, прошел к бару, плеснул себе в бокал виски или что-то такое… Я сидела на кровати тихо, как мышка. Даже дышать было страшно, не то что спрашивать, как дела. И так понятно, что паршиво.

Андрей одним глотком осушил стакан и бросил обратно на столик. Я поежилась от громкого звука.

— Ненавижу этого долбоеба, — прорычал Громов.

Я впервые услышала, что Андрей может говорит матом. Значит Джонсон достал его хорошенько.

— Думает, я сейчас возьму и сверну все программы по газу в восточной Европе. — Муж развернулся ко мне и развел руками. — И тут возникает вопрос: с хуя ли, Гарри?

Я прыснула. Даже в ярости Андрей оставался ужасно харизматичным, а матерился забавно. Нет, в нем не было злости. Того темного, липкого, от чего становилось не по себе. Мой президент просто возмущался, недоумевал. И нравился мне еще больше.

— При этом он даже на каплю не попытался быть дружелюбнее. Считает я должен до ухода откатить назад все, чего достиг. Охерительный план! Я же именно для этого выстраивал новые отношения в Европе. Чтобы на финише взять и раздолбать все к ебеням. Козел.

Я старалась не хихикать, но даже сквозь плотно сжатые губы вырывались смешки.

— Думаешь, это весело, Лиз? — заметил Андрей мои конвульсии.

— Нет, он правда гад, но ты очень забавный, когда бесишься.

Громов закатил глаза.

— Поэтому я не ругаюсь. Никто не воспримет всерьез, если материшься, — объяснил он. — Все сразу ржут.

Он потер лоб и налил себе еще виски. Я заметила странный румянец и забеспокоилась.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спросила я, осмелившись подойти.

— Башка трещит. Джетлаг, наверно. Нам бы спасть сейчас.

— У тебя все перепуталось из-за меня.

— Нет, наоборот, я настроился на Штатовское время, а потом…

Андрей не договорил и сел на кровать, словно его силы кончились. Я потрогала его лоб и чуть не обожглась.

— Ты горячий. Лихорадка?

— Нет. Не знаю, — отмахнулся Громов. — Не придумывай, Лиз. Мне некогда болеть. Нам еще к тетушке надо слетать, раз уж мы в Штатах. Она просила очень.

Пока он бубнил, стаскивая пиджак и рубашку, я нашла в ванной аптечку, сунула мужу градусник. Через минуту раздался тревожный писк.

— Сто один по Фаренгейту, — озвучила я.

Андрей прищурился. Я почти слышала, как скрипят его мозги, но он посчитал достаточно быстро.

— Около тридцать восемь и пять. Дерьмо. Может акклиматизация?

— А еще нервы, недосып и плохое питание. В любом случае тебе нужно поспать сейчас.

— Но тетушка…

— Все завтра, Андрюш. Ложись.

В этот раз он разделся сам, но я укрыла его одеялом и принесла воды с жаропонижающим. Всем сердцем я надеялась, что Андрей быстро поправится. Но умом понимала, что за пару часов такое не проходит. Его плотный график не подразумевал недомоганий и форс-мажоров. Единственное, что мы могли удалить — это визит к родственнице.

Андрей уснул, едва его голова коснулась подушки. У меня не осталось сил на мысли. Стоило, наверно, уйти спать к Карине, чтобы не заразиться, если Громов все же подцепил какой-то вирус. Но уйти от Андрея я не могла и не хотела. Спать еще не рано, но я все равно прилегла рядом, рассматривая его красивое лицо и слушая неспокойное даже во сне дыхание.

Нет, никуда мне нельзя уходить. Вдруг ему станет плохо.

Я прикрыла глаза и решила подремать. Джетлаг и правда давал о себе знать, плюс я тоже плохо спала накануне поездки, в Кремле, после полиции. Но едва сон начал забирать меня в приятную тьму, раздался звонок телефона.

Я вскочила и убежала в гостиную, чтобы там взять трубку.

— Хеллоу, — проговорила я.

— Уходи сейчас, — прохрипел кто-то на том конце провода.

— Что?

— Уходи сейчас, Элизабет. Потом будет сложнее. Оставь его. Он все равно тебя никогда не полюбит. Он всегда будет принадлежать мне.

У меня мурашки побежали по спине от ужаса.

— Кто это говорит?

— Марина.

— Что за глупые шутки? — попробовала рассмеяться я, но получилось какое-то карканье.

— Глупая шутка — это ты. Уходи. Оставь Андрея. Он мой.

Я бросила трубку и помчалась к Карине.

Ее номер прилегал к нашему, а этаж, разумеется, был под охраной. Я забарабанила в деверь.

— Карина, открой, это я.

Одновременно набирала ее номер на мобильном, но звонка не потребовалось. Верден открыла дверь. Он выглядела не многим лучше Андрея. Кажется, только мне легко дался перелет и бесконечные встречи. Физически, конечно. Морально меня, как масло, размазали американцы и почти добил ужасный звонок.

— С Андреем что-то? — тут же прочитала панику на моем лице Карина.

— Да, у него температура, не критично. Кажется. Он спит. Может перенапрягся. Но я… Со мной… Мне…

Верден затащила меня в номер, усадила на диван в гостиной.

— Что случилось, Лиза? Говори медленно и постарайся успокоиться.

— Мне позвонила марина. В номер. Только что, — выдавала я информацию, стараясь хоть что-то структурировать в голове.

— Марина? Какая? — не поняла Карина.

— Громова. Жена Андрея. Сказала, что я ошибка. Я должна оставить Андрея.

Верден склонила голову, присела рядом и взяла мои дрожащие пальцы в свои руки.

— Лиза, милая, Марина Громова умерла.

— Я знаю, знаю. Лавина, поиски. Никого не нашли из ее группы. Но эти знаки, Карин..

— Какие?

— Смс на мой мобильный и фото на нашей постели.

— Всему есть логическое объяснение. Ты же не знала Марину. Почему так уверена, что это она тебе звонила?

Я замерла. Карина поглаживала мои пальцы и ждала, пока я начну мыслить трезво.

Действительно, почему я поверила, что это покойная жена Андрея?

— Какой был голос? — продолжала направлять меня Верден.

— Хриплый, тихий, как будто с акцентом даже наверно, — стала припоминать я.

— Я скорее поверю, что это дело рук американцев, чем в воскрешение Марины. Посиди здесь.

Карина отпустила мои руки, встала и пошла за телефоном.

— Сереж, у нас тут продолжение мыльной оперы с Мариной.

Она долго разговаривала с Казариным, передавая все, что я говорила. Потом перевела на громкую связь, и они вдвоём вытягивали из меня подробности и твердо решили не обращаться к местным спецслужбам за помощью. Даже на ресепшен не стали сообщать.

— Будем смотреть, дамы, — приговорил по итогу Казарин. — Меня Андрей еще беспокоит. Очень он удачно выбрал время, чтобы температурить.

— Думаешь отрава?

Я затаила дыхание.

— Нет, вряд ли. Они же не совсем ебанулись, — не постеснялся выразиться и Казарин. — Но своего врача я пришлю.

— Везде свои люди? — поинтересовалась я из любопытства, хотя это было очевидно.

— В Америке иначе нельзя, дорогая Лиза. Тут и собственных президентов мочат среди бела дня. А Громов им как кость в горле со своей свадебно-британской экспансией в Европу и вторым сроком. Никому не нужна сильная сплоченная Россия. Штатам так точно. Вообще, не удивлюсь, если нашу юную жену президента пытаются вывести из игры.

— Гондоны, — рыкнула и Карина.

— Как бы то ни было, пока не беспокойте шефа Мариной. Он точно отреагирует плохо.

Я прикусила губу. Слова Сергея мне не понравились. Даже он понимал, что Марина важна для Громова. Нет, у меня не было паранойи. Андрей все еще любит свою жену. А разговоры про Родину — просто болтовня, чтобы меня не обидеть.

— Пусть отоспится, — продолжал Казарин давать инструкции. — Врач будет утром, по-вашему. Телефоны не отключать. Лиза, если станет хуже Андрею, сразу сообщай.

— Хорошо, — прошелестела я, едва ворочая во рту сухим языком.

— Иди к мужу, Лизок. Я на телефоне круглосуточно, — подтолкнула меня Карина.

Наверно, они еще что-то хотели обсудить без меня. Я даже знать не хотела. И так была по уши в особенностях международных отношений Вашингтона и Москвы. К черту политику.

Я вернулась к мужу, коснулась его лба губами. Похоже, немного упала температура. И дышал Андрей уже не так тяжело во сне. Я прилегла рядом и почти сразу уснула, но просыпалась часто, чтобы потрогать лоб Андрея. В середине ночи температура опять поднялась. Громов ворчал и не хотел просыпаться, но я все же смогла сунуть ему градусник, а потом и жаропонижающее, потому что зашкалило почти до тридцати девяти.

Андрюша снова уснул, и теперь я ворочалась, время от времени проваливаясь в беспамятство, где снова слышала странный хриплый голос Марины. Где-то между угрозами из своих беспокойных снов, я улавливала, как переворачивается с боку на бок Андрей, трогала его, поглаживала, чтобы поддержать и успокоить. В общем, отдохнуть не вышло. Я проснулась от звонка телефона, который теперь пугал меня до чертиков. Но в трубке раздался почти родной теперь голос Карины.

— Лиза, врач будет через три минуты.

— Хорошо, сейчас оденусь, — просипела я, садясь в кровати.

Андрей тоже заворочался и приоткрыл глаз.

Андрей тоже заворочался и приоткрыл глаз. Я уже привычным движением потрогала его руку, потом лоб, поцеловала.

— И тебе доброе утро, родная, — прохрипел Громов.

— Холодный, кажется, — пробормотала я, настроенная только на его здоровье.

— Главное совсем не остыть, — вяленько пошутил Громов.

— Сейчас придет доктор.

Я встала с постели и стала перебирать в шкафу что-то подходящее. Свободные мягкие брюки и туника понравились больше всего.

Андрей следил за мной из-под полуприкрытых век. Было видно, что он слаб и делает усилие не заснуть снова.

— Зачем врач? Мне просто нужно поваляться денек. Официальные встречи закончены. А визит к Наташе можно передвинуть. Хотя ей это не понравится.

— Тебе нужен врач, — повторила я, не глядя на Андрея.

Он заводился, и я это чувствовала.

— Что-то случилось? Я все проспал? — стал подозревать Громов.

Даже в таком состоянии он анализировал и делал выводы, сканируя меня.

От ответа меня избавила Карина, которая постучала в дверь. Я поспешила открыть ей и доктору. Разумеется, врач был русским. Не удивлюсь, что с каким-нибудь прошлым в спецслужбах. О разведчиках из России я слышала кучу легенд и смотрела несколько старых фильмов.

Андрей тоже посматривал на доктора с недоверием, но не сопротивлялся осмотру. Он был долгим. Доктор разве что в задницу президенту не заглянул. Ощупал всего, пальпировал почти все тело, просил открыть рот, покашлять, повернуться, дважды смерил температуру и почти незаметно для Андрея забрал кровь из пальца. Я не дышала, зная, что кто-то сейчас взорвется. Катализатором стала почти безобидная фраза врача:

— На первый взгляд следов токсинов не обнаружено. Думаю, это реакция иммунитета. Вам нужно отдохнуть, Андрей Михайлович.

— Токсины? — тут же переспросил Громов. — С чего бы мне стать токсичным?

— Ты вчера вернулся с плохими симптомами. Мы обязаны все проверить, — объяснила Карина.

— Думаешь, меня отравили? Лютый бред! — Возмутился Андрей, даже сумев повысить голос.

— Вам нужно отдыхать и поменьше нервничать, — проинструктировал его доктор.

— У меня не та должность.

— Боюсь, вам в любом случае придется денек провести в постели. Как минимум. Сейчас температура в норме, но может вернуться.

— Мне надо к тетке съездить.

— Очень не советую.

— Я тоже, — поддержала Карина. — А если это вирус, Андрей? Себя не жалеешь, подумай о Наташе.

Громов застонал.

— Ты права.

— Постельный режим до полного исчезновения лихорадки, — с нажимом повторил доктор. И вызывайте даже если просто почувствуете себя странно. На всякий случай.

Он откланялся, и мы остались втроем в спальне.

Несколько дней назад я бы чувствовала себя как минимум неловко, а скорее всего ужасно и злобно в присутствии Карины. Но сейчас она наоборот меня успокаивала одним своим наличием в спальне. И почти голый муж меня тоже не смущал. Карина сама была как доктор для Андрея. Ни он, ни теперь я ее не стеснялись.

В очередной раз мои мысли прервал звонок телефона. Я даже подпрыгнула. Карина понимающе на меня посмотрела и нахмурилась. Она сама прошла к телефону, взяла трубку.

— Апартаменты Громова, — ответила она голосом, как сталь.

А вот лицо тут же разгладилась, и Карина заговорила намного мягче.

— Доброе утро, Наталья. Да, это я. Сейчас дам ему трубку.

Андрей наоборот стал выглядеть еще более уязвимым.

Он взял телефон и попытался сделать бодрый голос.

— Да, теть Наташ, привет. Ах, тебе уже доложили. Да, немного надо полежать, но завтра… — он замолчал, не договорив.

Андрей достаточно долго слушал пока мы стояли, как часовые, и смотрели на него с интересом. Я пыталась прислушаться, но ничего не разбирала. Однако лицо мужа стало кислее лимона.

— Наташ, это не простуда и скорее всего не вирус даже, — вклинился он все-таки. — Нет, я не врач. Да, возможно.

Потом Андрей снова слушал и не выдержал.

— Поговори с ней, — отдал он трубку Карине.

Она тоже долго молчала, внимая тетушке Громова, а потом передала телефон мне.

— Алло, — проговорила я осторожно, заранее трясясь от страха.

— Доброе утро, милая. Андрей заболел, а я категорически не хочу подцепить то, что он перенесет легко и непринуждённо. Оставь мужа в Вашингтоне, а сама прилетай ко мне.

Я не растерялась и уточнила:

— Вы не боитесь, что я сама заразная? Мы с Андреем живем в одном номере.

— Примешь душ в самолете, — гениально решила Наталья. — Карину тоже возьми. Я по ней скучаю. Буду помирать, Андрейка примчится, а вот на счет вас, девочки, я сомневаюсь. Жду, Лизонька. Скоро обнимемся.

И тетя Наташа положила трубку.

— С ней бесполезно спорить, — сообщил мне Андрей.

— Как и с тобой, — поддела его Карина.

Громов попытался сдвинуть брови, но упал на подушки, простонав:

— Вам лучше полететь, а мне поспать.

— Мне страшно оставлять тебя здесь, — призналась я. — Ты будешь совсем один.

Андрей фыркнул, не открывая глаза.

— Я не бываю один, принцесса. Ко мне приставят сиделку в форме. Он будет поить меня водой и Панадолом. С тобой, конечно, лучше, но Наташу я тоже понимаю. Лети и не беспокойся. Вернешься, я уже буду как новенький.

— На один день, Лиз. Думаю, Андрей в порядке. Мыслит он правильно.

У меня не осталось возражений. Я кивнула пошла собираться.