Жена президента

Глава 22. Громовы

Его губы исчезли, но руки все еще держали мое тело.

— Беременна? — выдохнул Громов эхом.

— Ты не хотел ребенка, — продолжала я бомбить новостями, от которых может поплохеть.

Андрей, прищурился и спросил:

— С чего ты взяла, что я не хотел?

— Сам говорил, что не желаешь иметь детей в браке со мной.

— Я не желал иметь детей в браке по расчету, который мы оба собирались расторгнуть через пять лет.

Он снова заговорил своим потрясающим глубоким властным голосом, но я еще держалась.

— Но я не имею ничего против детей от любимой женщины, — продолжил убивать меня Андрей горячими признаниями. — Если ты думала, что я умчусь в закат, как малодушный мудак, то спешу огорчить. Я не такой.

— Не знаю, рада я этому или не очень.

Пока я решала, он вернул себе вожжи и начал командовать.

— Почему ты беременная гуляешь в такой холод?

— Не холодно, — пискнула я, не сразу замечая, что он уводит меня с пляжа.

Ноги сами шли туда, куда направлял нас Андрей.

— У меня мозги превратились в мороженое, — сделала еще одно роковое признание Громов.

— Ты одет не по погоде.

— Не поспоришь.

— Я все еще не приглашала тебя в дом.

— Тогда мне придется совершить вторжение.

— Это можно квалифицировать как покушение на суверенитет.

— Как угодно. Звони в ООН хоть прям щас, — хохотнул он и таки вторгся в наш летний дом, сразу оценил: — Тут тепло.

Я сразу сняла куртку и прошла через гостиную на кухню, включила чайник. Андрей не раздеваясь последовал за мной. Он достал телефон из кармана пиджака, посмотрел на экран.

— Здесь почти не ловит сеть. Интернета тоже нет, — поспешила сообщить я.

— Какое прекрасное место. Значит меня не найдут.

Он сел за стол, явно ожидая, что я тоже присоединюсь. Но мне пока сложно было свыкнуться с его присутствием. Хотя диалог уже потихоньку клеился.

— Хочешь кофе?

— Только вместе с тобой.

— Меня от него тошнит последнее время. Я пью вересковый чай.

— Тогда чай, — поддержал Андрей.

Я залила цветы вереска горячей водой и поставила чайник на стол и присела

— Немного настоится, — объяснила я.

— Конечно.

Пришлось все-таки сесть, потому что дела кончились. Андрей тут же взял меня за руки. Его прохладные пальцы гладили мои ладони, а глаза продолжали топить лед, рушить стены между нами.

Я решила не молчать, не тешить обиды и гордыню, сразу сказала ему все, что причиняло боль.

— Я видела, как ты целовал Марину в резиденции.

— Поэтому ты уехала?

— Да.

— Тоннель и монорельс?

— Да.

— Я бы мог поймать тебя в аэропорту.

— Я использовала загран паспорт.

— Лиза… — засмеялся Андрей. — Ты действительно думаешь, что вернуть Лиз Торнтон сложнее, чем Лизу Громову?

— Я не думала об этом, если честно, — пожала я плечами. — Мне просто надо было домой.

— Поэтому я не стал тебя останавливать. Я сам оказались в полной жопе. Тебе точно не следовало в ней быть. Мне жаль, что ты видела меня с Мариной. Клянусь, после этого поцелуя больше ничего не было.

Я мрачно усмехнулась.

— Давай, скажи еще, что тебе не понравилось.

— Совершенно. Как будто целовал зомби.

Я засмеялась было, но… нет. Веселья не вышло, все равно всхлипнула, не в силах принять то, что видела за анекдот.

— Прости, принцесса. Я так сильно ошибся и растерялся… Нет, этому нет оправдания.

Как только он это сказал, я сама раскаялась.

— На самом деле, не представляю, что ты чувствовал. Ты ведь любил ее.

— Да, — кивнул Андрей. — Очень. Но я еще и чувствовал себя виноватым. Мы ведь поссорились с Мариной очень сильно, когда она уехала одна на Алтай. Она в сердцах сказала, что скорее сдохнет, чем поддержит меня на выборах. А я пожелал ей скорее сыграть в ящик.

— Андрей…

Теперь я гладила и сжимала его руки, стараясь поддержат. Он забрал их у меня, заправил мне за ухо прядь волос и схватил чайник, чтобы разлить отвар по чашкам.

— Ты казнил себя за ее смерть? — догадалась я.

— Каждый день.

Громов подвинул мне чай и взял себе. Он прислонил чашку к губам, обжёгся и отпрянул. Через небольшую паузу сказал:

— Наташа всегда говорила, что наши слова и даже мысли — это молитвы. Бог все слышит. Потрясающе, что мои желания сбылись так быстро.

— Но ведь она не умерла, — поспешила я напомнить.

— Вообще нет, — расхохотался Андрей. — А к тому же отказалась любовницей дочери Джонсона. Представляешь?

— Лоры? — я с трудом верила в такие новости.

— Да, такие дела. Кстати твой Арсюха подкинул моим оболтусам факты и фотки, которые позволили зацепиться за эту тему и копать глубже. Они давили на Константина, который третировал тебя и устраивал нам диверсии. Но всем руководила Лора и ее отец. Гарри необходимо было убрать тебя из моей жизни и политики. Его совсем не радуют потеплевшие отношения с Британией. Поэтому он заставил Марину восстать из-под снегов.

Меня снова замутило.

— Боже, это так грязно и отвратительно.

— Согласен. Но хрен с ними. Я хочу говорить о нас.

— А мы есть? Ты уверен? — спросила я без сарказма на это раз.

Андрей взял меня за руку, потянул и заставил пересесть себе на колени.

— Мы теперь всегда будем, принцесса. — Его рука проникла под толстую фланелевую рубашку, легла на мой живот. — Мы будем родителями всю жизнь. Это ведь нельзя отменить.

— Нельзя, — подтвердила я, радуясь, что он принимает нашего ребенка без оговорок и лишних вопросов. И призналась сразу. — Если бы ты спросил, чей он, я бы тебя убила.

— Не спрашивал, — возмутился Громов.

— Поэтому ты все еще жив.

Он отрывисто рассмеялся, выдыхая мне в шею.

— Но я очень хочу спросить кое-что другое.

— Давай.

Он поднялся, заставляя меня встать тоже. Мы оказались лицом к лицу. Я смотрела на него задрав голову, не сразу понимая, почему глаза Громова вдруг стали на одном уровне с моими. А потом мне пришлась даже опустить голову, чтобы сохранить зрительный контакт.

— Аху… — вырвалось изо рта, но я вовремя прикусила язык. Мама бы меня отшлепала за такие слова.

Андрей встал на одно колено.

— что ты делаешь? — выразила я эмоции в приличном виде.

— А на ч то похоже? Делаю тебе предложение. У меня нет кольца, — сообщил он сразу.

— Тогда может стоило повременить с коленопреклонением?

— Не исключено, но сейчас терпение — не самая моя сильная сторона. Лиз, детка, я сбежал из собственной страны, чтобы вернуть тебя. Возможно, меня досрочно погонят с поста за дезертирство, но я не могу без тебя. Пожалуйста, выходи за меня. Снова. По-настоящему. Стань моей женой.

Я молчала. Слезы бежали по щекам. Слова Андрея звучали в голове набатом. Как будто сам Бог вкладывал их мне в голову, усиливая значение и чувственность.

Я хотела сказать, что согласна, но язык пересох и не ворочался, а в глазах стало темнеть. Кажется, у меня подкосились колени. Я очнулась уже на диване в гостиной. Андрей тряс меня и почти орал:

— Лиза, очнись! Лиз, господи, что с тобой?

Я приподнялась на локте, часто моргая.

— Малышка, как ты? Получше? Нужно врача позвать. Тебе стало плохо. Связи нет! Как связаться с больницей? Мне бежать? Или ехать? По навигатору?

— Успокойся, — проговорила я почти нормальным голосом. — Кажется, у меня просто кончились силы из-за твоей болтовни.

— Это не смешно! — сурово сдвинул брови Громов.

— Я и не шучу. Мне просо надо поесть. Обычно я завтракаю после прогулки, но ты меня заговорил до обморока.

— Проклятье, выругался Андрей и рванул на кухню. — Через минуту он вернулся с хлебом беконом и остатками салата, который я не доела вечером.

Он стал засовывать в меня еду и не отстал, пока я не съела все, что было на тарелке.

Прожевав и хлебнув остывший чай, я выдохнула и сказала:

— Ладно. Теперь с набитым животом и трезвым умом скажу, что я согласна.

— Согласна? — переспросил Андрей.

— Согласна выйти за тебя. Снова.

Он смотрел на меня недоверчиво, похоже, не верил, что я серьезно. Пришлось добавить:

— Я люблю тебя. Тоже. Все еще. Всегда.

Этого, слава богу хватило, чтобы господин президент очнулся. Он сократил расстояние между нами и наконец поцеловал меня. Его губы были жадными, а поцелуи порывистыми и быстрыми. Он подхватил меня на руки закружил по комнате и понес на второй этаж.

Секс тоже получился потрясающе страстным и чувственным. Хотя Андрей раз пять пытался все испортить, спрашивая:

— Мы точно ему не навредим?

Я пообещала, что наябедничаю маме, и она прочитает лекцию по этому вопросу в подробностях и с картинками. Только тогда Андрей заткнулся и занял рот делом.

В этот же день мы вернулись в КаслТорн. Андрей попросил благословения у отца по всем правилам. Папа и в этот раз не возражал. Собственно, он благословил нас в тот момент, когда отправил Андрея в дом у на берегу.

Громов как выключил мобильный по приезду ко мне, так и не включал до самой свадьбы. Его шафером стал Саша Верден, который примчался из Дублина ближайшим рейсом вместе с женой и крохотным пупсом. Видимо, он же позвонил Карине, потому что они с Сергеем тоже казались в нашей семейной часовне. Я была рада этому и попросила Карину стать одной из подружек невесты.

Я собиралась надеть мамино свадебное платье, но корсет был безнадежно испачкан каплями красного вина. Меня это не остановило. Я оставила юбку, а сверху надела наверх тонкий белый свитер из почти прозрачного кашемира.

Вместо вычурной фаты в волосах был венок из отцветающего вереска. Я шла по проходу и точно знала, что все делаю правильно. Когда отец Дэвид спросил готова ли я поклясться в верности и любви, у меня не было сомнений.

— Я, Элизабет Торнтон, беру тебя, Андрея Громова, в законные мужья, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

— Я, Андрей Громов, беру тебя, Элизабет Торнтон в законные жены, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Мы обменялись кольцами, которые Верден купил по дороге, и священник подвел итог:

— Объявляю вас мужем и женой.

Малыш захныкал, и я увидела краем глаза, как жена Саши стала его покачивать.

— Поцелуешь меня? — спросил Андрей, уже склонившись. — А то скоро и наш будет врываться в самый интересный момент.

Я засмеялась, обняла его за шею и приняла самый сладкий поцелуй на свете. Первый поцелуй жены и мужа. Все остальное было словно не с нами. Наша семейная жизнь начиналась сейчас.

Едва церемоний окончилась, и мы вышли в сад, Карина и Сергей нацелились, как боеголовки. Какая-то неведомая сила, возможно, мой отец, держали их до церемонии, но все преграды пали после. Попытался помешать Саша, который преградил путь Карине.

— Остынь, дай им хоть час пожить нормально, — осадил он.

— Ты понятия не имеешь, что у нас творится.

— Вам и пятой части всей жопы не показали, — подтвердил Казарин.

— Мне все равно, — продолжал бороться за нас Верден.

— Мне тоже, — рассмеялся Андрей. — Давайте, вынимайте колы из задниц. Вечером все расскажете. Пока у меня свадьба. Вон шампанское несут.

Его слова немного охладили пыл наших гостей. Ровно до шести вечера мы веселились, принимали поздравления, танцевали, по очереди нянчили крошечного малыша Вердена. В этот раз рядом не было Клима и остальных Стернов, бабуля тоже не полетела, тетя Наташа по традиции осталась в Джексонвилле. Я знала, что они рады за меня и заочно.

Ну а как только пробило шесть, мы отправились в кабинет. Я не хотела. Мне больше нравилось в саду среди гостей и веселого шума семейного торжества. Но Андрей сказал, что так надо. Я поверила и повиновалась. Ему, как всегда, было сложно отказать.

Мы пришли в кабинет отца. Муж усадил меня в кресло, сам встал позади. Карина и Сергей заняли места в креслах у стола с другой стороны.

— Нельзя было отложить свадьбу на месяц? — тут же начал Казарин.

— Нельзя, — ответил ему незамедлительно и твердо Громов.

— Ты же понимаешь, как может отразиться вся эта чехарда с женами на твоём имидже, — чуть более дипломатично подключилась Карина.

— Мне все равно. Не было никакой чехадры. Я решал свои личные дела. Они не касаются моей деятельности как президента.

— Андрей, мы живем не в самом идеален мире. Ты же понимаешь… Все касается.

— Как бы то ни было, я снова женат на Лиз Торнтон.

— Да уж понятно, — проворчал Сергей, насупившись как ребёнок. — Лизе кстати необязательно сейчас нас слушать.

Он как всегда тонко намекал, что мне стоит выйти вон. Я не стала напоминать, что они в гостях у меня дома. Андрей перевел разговор на другую тему.

— Мы с Лизой должны вместе вам сообщить новость.

— Еще одну? — застонал Казарин.

— Сколько моно, Андрей? Мы еще старые новости не разгребли.

— У нас будет ребенок.

Они оба тут же замолчали и синхронно моргали. Первая взорвалась Карина.

— Это же прекрасно! Нахрен старую жену, ведь у нас будет бейби.

— Господи, — не сдержалась я и прикрыла глаза рукой. — Можно я пойду? Сегодня я хочу быть невестой Андрея Громова, а не президента России. Бремя жены президента подождет меня еще один день?

— Вполне, — благословил меня муж. — Я тоже приду через минуту.

— Жду через час, — поправила я его, поцеловала в губы и оставила решать государственные вопросы.

Через час Андрей все же сбежал от обязанностей и присоединился ко мне на празднике. Ненадолго. Я устала от суеты, и мы снова сбежали в коттедж.

Громов бережно и медленно снимал с меня венок, свитер и платье. Он целовал мои плечи, спину, развернул лицом. Наши губы встретились, но я отстранилась, чтобы высказаться о своих переживаниях:

— Тебя правда могут не выбрать из-за меня?

Андрей вздернул брови, удивленный вопросом, но быстро нашел нужные слова.

— Нет, принцесса. Меня могут не выбрать из-за меня самого. Я искренне считаю, что людям важны мои дела, а не личная жизнь.

— Я бы голосовала за тебя, — выпалила я искренне и горячо.

— Проклятье, Лиз, держи себя в руках. Еще одно такое заявление, и я за себя не отвечаю.

— Не отвечай, — разрешила я. — Еще одни день можно.

Он застонал, поднял меня на руки и понес в постель. Президент Громов всегда был собран, справедлив и сдержан. Но любила я Андрея. Порывистого, безумного, помешанного на мне мужчину.

Завтра мы станем Громовыми. Президент и его жена вернутся в Россию. Но сегодня в Шотландии, в древнем замке КаслТорн займутся любовью в первую брачную ночь Лиза и Андрей.