Женщина и война. Любовь, секс и насилие

Германия: принудительные стерилизации

О сексуальных преступлениях против «своих», совершенных «чужими» военнослужащими армий гитлеровской и антигитлеровской коалиции, писать легче — «нас» это ведь не касается. Начнём с гитлеровской Германии. Вермахт и рейх против немецких женщин.

Сразу же вспоминаются массовые принудительные стерилизации женщин, которых нацисты посчитали «плохими» немками, недостойными воспроизводить потомство.

Целью германского нацизма стало создание новой расы, сверхчеловека — этому были посвящены Нюрнбергские расовые законы. «Плохих граждан рейха», к которым причислили больных шизофренией, маниакальной депрессией, наследственной эпилепсией или тяжелыми физическими уродствами, приговорили к насильственной стерилизации. И пошло-поехало: стерилизовали наследственно слепых и глухих, алкоголиков и больных туберкулезом, лиц, болевших когда-то сифилисом и гонореей, причисленных к «морально слабоумным» — в эту категорию зачислили тех, чьё развитие было заторможено в младенческом возрасте. И тут рвению нацистских «врачей и биологов» не было предела, стерилизовали детей, прогулявших школьные занятия или страдающих ночным недержанием мочи. Всех их нацисты обрекли на бездетность.

Принудительная стерилизация — «чисто немецкое убийство», аналога которому в масштабах содеянного нет в мировой истории. Только в 1935–1936 годах в принудительном порядке стерилизовали почти 90 тысяч людей, а всего за двенадцать лет существования рейха нацисты обесплодили 400 тысяч.

Но это было лишь частью программы по созданию сверхчеловека. Нацистское государство взяло под контроль создание молодой семьи; будущих женихов и невест обязали посетить специальный отдел здравоохранения — семейную консультацию «Суд наследственного здоровья». Изучив родословную физически здоровых арийцев, «гиммлеровский Минздрав» выдавал разрешение на создание семьи с правом производства генетически чистого потомства. А мог и отказать, разглядев в их генеалогическом древе расово неполноценную кровь, или подвергнуть стерилизации.

Но следует ли обвинять вермахт и его руководство в самоустранении и молчаливом согласии на принудительные стерилизации, другими словами, в невмешательстве в политику и в слепом выполнении приказов демократически избранного руководства страны? На Нюрнбергском процессе вермахт не причислили к преступным организациям, в отличие от СС, СД, СА, гестапо и руководства нацистской партии.

Но и Красная армия не причастна к преступлениям сталинского режима, в том числе к преступлениям против женщин — к запрету на аборты, арестам и ссылкам в лагеря жён и детей советских военнопленных или в изнасилованиях, через которые прошли в ГУЛАГе женщины-заключённые.

Зато, сравнивая положение советских и немецких женщин, возрадуемся за советских, которых не стерилизовали, даже если они или их близкие родственники оказались «врагами народа», и, продолжая сравнивать, сопоставим социальное и общественное положение женщин рейха и их советских подруг. Подруг — до 22 июня 1941 года. Затем и те, и другие начнут друг друга проклинать и предавать анафеме матерей, родивших «таких» сыновей.

Советские женщины и женщины рейха

Семья и сфера производства. Ныне не имеет значения, кто был автором мужского и женского лозунгов «3 K» — кайзер Вильгельм II или один из его советников, создавший патриотическую модель «идеального» немецкого мужчины и женщины. «Мужские 3 K»: Kaiser, Krieg, Kanonen (император, война, пушки), и «женские»: Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, церковь).

Гитлер, как и положено социалисту (хотя и с приставкой «национал», означающей, что он не сторонник всемирного благоденствия и лозунга «пролетарии всех стран, сядем вокруг общего котла и поровну разделим его содержимое»), приверженцем религии не был. Кайзеровский лозунг, обращённый к женщинам, он упростил, сделав упор на материнство и семейные ценности. В сентябре 1934-го, выступая на Нюрнбергском съезде Национал-социалистической женской организации, «вождь нации» ограничил мир добропорядочной фрау треугольником — муж, дети и домашнее хозяйство. Из производственной сферы немецкие женщины были исключены.

Но ещё в 1933 году, озабоченный созданием «наследственно здорового, полноценного немецкого брака нордического типа», фюрер подписал «Закон о поощрении семьи», в рамках которого новобрачным выдавался беспроцентный заём в размере 1000 марок (почти в девять раз превышавший среднемесячную зарплату). Но долг государству можно и не выплачивать — для стимулирования беременности после рождения каждого ребёнка, вплоть до четвёртого, с него списывались 250 марок.

Богомолов, офицер военной разведки, был удивлён, в мае 1945-го увидев в немецкой спальне коврики над кроватями с вышитыми изречениями, непривычными для советского человека: «Zweimal in der Woche ist nicht schadlich weder dir noch mir». Пунктуальные немцы вежливо (на языке крутится «политкорректно») напоминали друг другу, что пора пошевеливаться — «два раза в неделю не повредит ни тебе, ни мне».

В Советском Союзе буржуазные штучки не проходили — считалось мещанством публично намекать мужу (жене) о необходимости выполнять супружеский долг (даже в контексте здорового образа жизни), и вместо обязанности два раза в неделю сжигать лишние калории на брачном ложе супругам рекомендовали свершать трудовые подвиги и выполнять гимнастические упражнения.

Пока неработающие немецкие женщины, которым вменили в обязанность два раза в неделю ублажать мужа, маялись на кухне, ожидая супруга, их оппонентки, советские женщины, не забивали себе голову мелкобуржуазными глупостями. Ткачиха Дуся Виноградова на Всесоюзном совещании рабочих и работниц-стахановцев в Кремле в ноябре 1935-го не скрывала восторга:

«Товарищи, я расскажу, как работаем мы, стахановцы текстиля. Я раньше работала на 16 станках. Недавно я была в Москве и дала обещание т. Молотову и т. Андрееву, что перейду на 140 станков. Своё обещание я сдержала — теперь я работаю на 144 станках. (Аплодисменты.)

[…] Сейчас вся наша фабрика работает на уплотнённой работе. По нормам полагается обслуживать 40 станков, а мы работаем на 52, 74, 104, 144 и 148. Мы не считаем это пределом. Тов. Сталин, я даю обещание, что не остановлюсь на этом, через месяц я перейду на 150 станков и дам безбрачную продукцию, лучшую в мире ткань. (Аплодисменты.)

[…] Я счастлива, как никогда! Это вы, товарищ, Сталин, дали мне такую жизнь!»[114]

Вот это жизнь! С мужчинами полное равноправие! Но и этого недостаточно советской женщине для глубины женского счастья! Повоевать бы, как Анка-пулемётчица, боевая подруга Василия Ивановича Чапаева! Повоевать? Пожалуйста. Почему бы и нет? 1 сентября 1939 года, в день нападения Гитлера на Польшу, в СССР опубликован Закон «О всеобщей воинской обязанности». 13-я статья Закона предоставила право Народным комиссариатам обороны и ВМФ принимать женщин на службу в армию и флот и привлекать их на учебные сборы.

Немецкие женщины, загнанные в рамки трёх К (Kinder, Küche, Kirche), лишённые шансов совершать военные и трудовые подвиги и, работая на 144 станках, зарабатывать тройную зарплату, прослезились. Что осталось бедной немецкой женщине, которую в её несчастливой, нетрудовой жизни усиленно склоняли отрабатывать в постели супружеский долг? Рожать. На короткое время освобождая себя от обязанности два раза в неделю ублажать мужа.

Для фрау, выполнивших и перевыполнивших план деторождения, рейх создал государственные награды. С 16 декабря 1938 года особо отличившимся женщинам вручался Почётный крест немецкой матери (Ehrenkreuz der deutschen Mutter), имевший три степени: Бронзовым крестом награждались за рождение 4–5 детей, Серебряным крестом — за рождение 6–7 детей и Золотым крестом — за 8 и более детей.

Западные женщины-феминистки сочли оскорбительным использование фрау в качестве живого инкубатора, и французская журналистка Татьяна Маданик, интервьюируя Гитлера в январе 1936 года, напрямую спросила его: «Правда ли, что единственная роль немецких женщин заключается в рождении детей?» Гитлер от ответа не уклонился: «Я предоставляю женщинам те же самые права, что и мужчинам. Но я не думаю, что они идентичны. Женщина — товарищ мужчины по жизни. Она не должна быть обременена задачами, для которых создан мужчина. Я не собираюсь создавать женские батальоны. На мой взгляд, женщины лучше подходят для социальной работы»[115].

Что в этом странного? Какая ещё сфера трудовой деятельности осталась для фрау, воспитанных в традициях два раза в неделю отрабатывать на супружеском ложе?

Немецкие женщины отвечали фюреру любовью, доходившей до помешательства. Почта мешками доставляла ему откровенные и бесстыжие признания в любви. Тысячи таких писем обнаружил в 1945-м в бункере Гитлера американский офицер Уильям Эмкер. Часть из них вошла в его книгу «Любовные письма Адольфу Гитлеру». Письма фюреру начинались со слов, которыми бы восхитились персидские цари, выросшие на сказках Шахерезады: «Сладчайшая любовь, покоритель моего сердца, единственный мой, дражайший мой, самый истинный и горячий мой возлюбленный…» Некоторые письма начинались скромнее: «Моему возлюбленному Фюреру», «Моему сахарному сладенькому Адольфу» или просто «Дорогому Ади». В одном из писем писалось: «Я могу целовать тебя тысячи и тысячи раз и оставаться неудовлетворённой! Моя любовь к тебе безгранична, она так нежна, так горяча, она переполняет меня!»[116]

К слову сказать, высокие чувства свойственны не только немецким женщинам. Комсомолки мечтали зачать ребёнка от Сталина…

Ах, как искренне и непринуждённо девушки-красавицы любят наделённых властью мужчин! 21-й век. Когда Путин был скромным премьер-министром, не помышлявшим о третьем президентском сроке, студентки журфака Московского госуниверситета, надежда российской журналистики, наглядно продемонстрировали, как пересекаются две древнейшие профессии, и разделись для эротического календаря на 2011 год, обратившись к Путину с криком отчаяния: «Леса потушили, а я всё ещё горю». А другая очаровашка-выпускница МГУ, также надёжа российской журналистики, также гордость и краса улицы красных фонарей, со страниц того же эротического календаря на 2011 год в нижнем белье обратилась к ВВП со сладким вопросом: «а как насчёт третьего раза?» — Автор закусил губу, замечтался и тоже бы клюнул на заманчивое предложение, однако, истекая завистью, с полной ответственностью вернулся в год 1945…

Увольнениями со службы и предоставлением домохозяйкам детских пособий и социальных льгот рейхсканцлеру удалось добиться резкого снижения доли женщин в германской экономике. В 1936-м она составила 24,7 процента. Такие сферы деятельности, как юриспруденция и служба в правительственных структурах, за исключением мелких должностей технического персонала, стали сугубо мужскими. Лишь во время Второй мировой войны из-за огромных людских потерь на Восточном фронте и призыве миллионов немецких мужчин в армию женщин попросили вернуться на производство. В мирное время их уделом были кухня и материнство.

…А в СССР кипела иная жизнь. В тридцатые годы популярными были лозунги «Девушки — на трактор!», «Девушки — на комсомольскую стройку!» — вплоть до плаката «А ну-ка взяли!», на котором симпатичная блондинка в кирзовых сапогах ищет напарницу для поднятия носилок с кирпичами, уложенными в три ряда. Когда началась война, появился плакат, зазывающий девушек в армию: «Вставай в ряды фронтовых подруг. Дружинница — солдату помощник и друг!» Естественно, нигде не указывалось, что слова «помощник и друг» имеют второе значение — «сексуальный партнёр». Это уж как получится.

Воинская служба. Война выявила ещё большое отличие режимов. С первых дней войны советские женщины добровольно вступали в ряды Красной армии. Но многих к этому подтолкнуло постановление Государственного комитета обороны от 30 июня 1941 года. В нём, «по просьбам трудящихся», «учитывая большое стремление советских женщин принять непосредственное участие в вооружённой борьбе против фашизма», женщин мобилизовали для несения службы в войсках ПВО, связи, внутренней охраны и на военно-автомобильных дорогах. Женщин непризывного возраста направляли на рытьё окопов и строительство оборонительных заграждений.

Через восемь месяцев, 25 марта 1942 года, вышло постановление ГКО о массовой мобилизации женщин во все роды войск. В мае принято постановление о мобилизации 25 тысяч женщин в военно-морской флот. Были сформированы женские воинские формирования, среди них авиаполки: истребительный, бомбардировочный и ночных бомбардировщиков. В ноябре началось формирование женской добровольческой стрелковой бригады численностью семь тысяч человек, о ней упоминалось в разделе «свои против своих». Рязанское пехотное училище только в 1943 году подготовило 1388 женщин — командиров стрелковых подразделений[117]. 177 тысяч служило в войсках ПВО, 42 тысячи — в войсках связи, медработники — более 41 тысячи, 21 тысяча — во флоте, а всего, по данным Министерства обороны, в Красной армии служили 490 тысяч женщин[118].

В отличие от Красной армии, германская армия была сугубо мужской — идеологи нацизма противились использованию женщин в армии — только мужчины занимали должности врачей и медработников, и только санитары-мужчины вытаскивали на себе раненого с поля боя. Хотя бы по этой причине — из-за отсутствия женщин на воинской службе — не было сексуальных преступлений и домогательств к женщинам-военнослужащим в германской армии. Немецкие женщины не воевали (для профессиональных проституток участие в войне ограничивалось пребыванием в передвижных публичных домах), военных преступлений не совершали, и мстить им Красной армии было не за что.

Но надо оговориться: небольшой процент немок в возрасте от 17 до 30 лет всё же надел военную форму. Женщины, добровольно вступавшие во вспомогательные подразделения СС (в вермахт и в войска СС женщин не допустили), служили сотрудницами службы связи СС-Хельферин (SS-Helferinnen): наборщицами, операторами связи, телефонистками и т. д. В действующей армии их практически не было, в отличие от советских женщин, служивших во всех родах войск — летчиц, артиллеристов, снайперш, пулемётчиц, разведчиц, кавалеристов, танкистов, шофёров…

Вторую группу немецких женщин, надевших военную форму, составили сотрудницы вспомогательных подразделений военного времени СС-Кригсхельферин (SS-Kriegshelferinnen), надзиравшие за женщинами — заключёнными концлагерей. Многие эсэсовки, такие как Ирма Грезе, надзирательница Освенцима, одна из самых жестоких женщин Тысячелетнего рейха, Дженни Баркманн и Гермина Браунштайнер не уступали в свирепости коллегам-мужчинам. После войны их казнили за военные преступления. Ильза Кох, надзирательница концентрационного лагеря Бухенвальд, — её муж, Карл Кох, был комендантом лагеря — использовала кожу мужчин, украшенных татуировками, для изготовлений поделок, абажуров, скатертей, переплётов для книг, перчаток и кружевного нижнего белья. Фантазия концлагерных садисток была неисчерпаема.

Но такой же жестокостью отметились женщины-садистки, служившие в ЧК и НКВД. Одна из чекисток, писал Солженицын, в Ленинграде, выколачивая признание из мужчин, острыми каблуками давила на мошонку — при таких пытках арестованные признавались в немыслимых грехах, даже в личном участии в распятии Иисуса Христа. Роза Землячка — урна с её прахом с почестями захоронена в Кремлёвской стене, ставшей некрополем, — совместно с Бела Куном только за первую красную зиму уничтожила в Крыму около ста тысяч бывших офицеров Белой армии. Но были и другие звёзды красного террора: Конкордия Громова зверствовала в Екатеринославле, Евгения Бош — в Пензе, Яковлева и Елена Стасова — в Петербурге, Надежда Островская — в Севастополе. Тем не менее присутствие женщин-садистов в советских карательных органах вовсе не означает, что месть бывших узников сталинских концлагерей должна распространиться на всех советских женщин, и это будет «всего лишь ответной реакцией на зверства, совершённые женщинами-чекистками». По этой же логике не должна распространяться на советских женщин-военнослужащих, оказавшихся в немецком плену, месть за Тоньку-пулемётчицу, Антонину Парфёнову (Макарову), после просмотра фильма «Чапаев» грезившей о славе Анки-пулемётчицы. Бывшая медсестра записалась в полицию Локотского округа и добровольно вызвалась исполнять смертные приговоры. Она расстреливала из пулемёта партизан и членов их семей (на её счету более 1500 жизней).

…В боевых частях немецкой армии женщин практически не было. В армии служили единицы — такой была лётчик-испытатель Ханна Райч, одна из лучших лётчиц Германии, из романтических побуждений всюду следовавшая за своим возлюбленным, генералом Риттер фон Граймом. В 1937 году она стала первой в мире женщиной, пилотировавшей вертолёт. В ноябре 1942-го Ханна Райч была награждена Железным крестом первого класса. Настоящий подвиг, свидетельство её незаурядного личного мужества и мастерства пилота, Ханна Райч совершила 26 апреля 1945 года, пробившись через плотный огонь и посадив самолёт со множеством пробоин на разрушенные бомбёжкой взлётные полосы неподалеку от Бранденбургских ворот. Она явилась к фюреру вместе с фон Граймом, которого Гитлер хотел назначить командующим люфтваффе вместо смещённого со всех постов Геринга. Грайм был ранен осколком снаряда и не смог возглавить люфтваффе. Страстная поклонница фюрера, Райч предложила вывезти его из Берлина: «Пока живы вы, жива наша надежда». Это был последний самолёт, сквозь огонь батарей прорвавшийся в осаждённый Берлин, и последний шанс Гитлера уйти от возмездия.

…В последние дни войны в отчаянье нацистский режим предпринял попытку поставить под ружье всех немцев: подростков, стариков, женщин. В эфире одной из радиостанций прозвучало обращение к женщинам: «Подбирайте оружие из рук павших и раненых солдат и сражайтесь за них. Защищайте свою свободу, свою честь и свою жизнь!» Но последовательниц Зои Космодемьянской среди немецких женщин не оказалось — немногие откликнулись на призыв агонизирующего режима вступить в народное ополчение. Одной из них была актриса Хильдегард Кнеф. Не желая расставаться с возлюбленным, командиром роты Эвальдом фон Демандовски, оборонявшим Шмаргендорф, она надела военную форму[119].

Исход войны был предрешен. Под ежедневными бомбёжками союзной авиации у берлинцев не осталось иллюзий относительно их будущего, и в конце апреля в бомбоубежищах родилась мрачная шутка: «Лучше русский на твоём животе, чем американец на твоей голове». Её произносили пожилые и полнотелые фрау, смотревшие фильм о Неммерсдорфе, но считавшие себя сексуально непривлекательными (они наивно думали, что вокруг в избытке молодых и здоровых особей — они и примут гнев Красной армии). Фрау полагали, что произошедшее в глухой деревушке непозволительно в многомиллионном городе, не подозревая, что массовое насилие скоро повторится и за одну ночь на их животе окажется взвод или полурота, которым возраст и внешность жертв безразличны.

Немецкие девушки осознавали, какая участь им уготовлена. Беспомощность, безысходность, отчаяние, страх пьяного насилия инициировали желание потерять невинность с немецким мужчиной. Они стали сексуально активными. Секс, когда началась агония рейха, стал наркотиком, в сексе молодые люди искали временное успокоение. Никто не знал, что ждёт их через несколько дней: пуля или Сибирь.

Две трети полутысячного персонала радиоцентра «Гроссдойчер рундфунк» составляли молодые девушки, едва достигшие восемнадцатилетнего возраста. Среди груды бумаг и пластинок в каждом уголке, подлестничных помещениях и кладовках происходило массовое совокупление, лихорадочный поиск минутного удовольствия перед неминуемой гибелью.

…Секретарша фюрера Траудл Юнге в 4 часа утра 29 апреля после бракосочетания Гитлера и Евы Браун поднялась на верхние ярусы подземного бункера и увидела шокирующую картину предсмертной оргии. Позже она писала: «Казалось, что сексуальная лихорадка охватила всех окружающих. Везде, даже на кресле стоматолога, я видела обнимающиеся человеческие тела. Женщины, отбросив всякую стыдливость, похотливо оголяли свои интимные места»[120].

Офицеры СС, свободные от несения службы, выискивали хорошеньких молодых девушек, в подвалах рейхсканцелярии поили их шампанским и лишали невинности. Это была агония, апокалипсис, массовые совокупления, с обоюдного согласия совершаемые обеими сторонами в «Последний день Помпеи». Такой бесстыдной и развратной прилюдной оргии не было за двенадцать лет существования Третьего рейха. Массовые соития, происходившие во время агонии рейха, были добровольными. К огорчению желающих услышать об изнасилованиях и о принуждении к сексу немецких женщин-военнослужащих, автору сказать нечего.

Возможно, если бы немецкие женщины подлежали мобилизации в армию и массово привлекались на воинскую службу, сексуальное насилие и происходило бы в окопах или в прифронтовых госпиталях, но… чего не было, того не было. А если в немецкой армии из-за отсутствия женского пола случались тщательно скрываемые междусобойчики (гомосексуалисты в рейхе преследовались), то это тема малоизученная и к нашей отношения не имеет. «Юноши, изнасилованные войной» — допускаю, было и такое. Но во всех армиях (не берусь судить о марокканских подразделениях) это считалось уголовно наказуемым преступлением.

Напрашивается вопрос: зачем Государственный комитет обороны объявил массовый призыв женщин в армию? Ведь население СССР значительно превосходило население Германии. Неужели, закрадывается щекотливая мысль, существовал тайный замысел, учитывая то, что в Советском Союзе проституция запрещена (в отличие от вермахта, имевшего передвижные публичные дома): советских женщин призывали в армию для её сексуального удовлетворения? Любителей клубнички разочаруем. Такого замысла не было, хотя автоматически так оно и произошло. Из-за огромных потерь и бездарного командования войсками Красной армии действительно не хватало солдат, несмотря на численное превосходство почти на каждом участке фронта. На Сталинградском направлении с 23 по 31 июля 1942 года 270 тысяч немецких солдат, имевших на вооружении 3400 орудий и миномётов и 400 танков, в полном противоречии с советскими военными учебниками, по которым наступающие должны иметь трёхкратное превосходство в живой силе и технике, атаковали 540-тысячную армаду, 62-ю и 64-ю армии. На стороне обороняющихся было 5000 орудий и 1000 танков[121]. Красная армия воевала не умением, а числом. Её высший и средний командный состав был уничтожен во время предвоенных репрессий (спасибо товарищам Сталину и Ворошилову). Новые командиры, выдвинувшиеся в ходе войны и не имевшие достаточного военного образования, были несведущи в руководстве войсками. У них отсутствовали навыки во взаимодействии с соседями, во взаимодействии авиации и наземных войск, тактики и стратегии во время оборонительных и наступательных операций.

Немецкие генералы тактику введения боёв изучили в военных академиях и грамотно применяли военную науку на практике, советским генералам учиться пришлось в ходе войны, ценой человеческих потерь, с которыми в СССР никогда не считались. И хотя Советский Союз располагал людскими резервами большими, чем Германия, женщин призывали в армию, чтобы восполнить людские потери. Германия воевала на Восточном, Западном и Африканском фронте, но безвозвратные потери победителей и побеждённых, армий СССР и Германии (включая сателлитов) — соответственно 11,5 и 8,6 миллионов человек.

Творческие заимствования. Режимы учатся друг у друга. Советский Союз к 1944 году был демографически истощён (сказались репрессии 30-х годов). Армии не хватало солдат, и с тридцатых годов под видом эмансипации советских женщин уговаривали осваивать воинские профессии (вплоть до водителя танка), а на производстве — овладевать мужскими специальностями.

Гитлер до этого не додумался. Почти до середины войны немецкие женщины не работали на военных заводах рейха и не замещали мужчин, ушедших в армию. Они не варили сталь, не стояли у токарных станков и не собирали танки.

Но чем не женская профессия: кузнец, лесоруб, машинист паровоза, шахтёр на строительстве московского метрополитена, кочегар угольной котельной и сталевар? Советские женщины эти профессии успешно усвоили. Старшее поколение помнит частушки, популярные во время войны и в первые послевоенные годы: «Я и баба, и мужик, я корова, я и бык». Гермафродит, что ли?

Сталину понравилась идея поощрения материнства, и он позаимствовал её у рейха. Стране требовалось восполнить демографические потери, и, чтобы подсластить указ от 8 июля 1944 года, объявивший, что «только зарегистрированный брак порождает права и обязанности супругов»[122], в Советском Союзе для многодетных женщин учредили звание мать-героиня и аналог золотого Почётного креста немецкой матери — орден Мать-героиня. Он вручался женщинам, родившим и воспитавшим десять и более детей, с хитрой уловкой — подсчёт начинался с ребёнка, достигшего возраста одного года и при наличии в живых остальных детей этой матери. (Дети, погибшие на фронте, сталинскими «математиками» не учитывались.)

Серебряной медалью Материнства I степени (аналог немецкого Серебряного креста) награждались матери, родившие и воспитавшие шесть детей, для награждения бронзовой медалью Материнства II степени требовалось вырастить пять детей.

Полезно всё-таки обмениваться идеями! Ведь до появления поощрительного указа Сталин пытался увеличить рождаемость карательными методами: в июне 1936 в СССР были запрещены аборты и введена уголовная ответственность за их проведение[123].

Искусственная попытка увеличить рождаемость привела к тому, что предохранительные средства в Советском Союзе не производились, не закупались они и за рубежом, — их отсутствие стало одной из причин, почему весной 1945-го Красную армию захлестнули венерические заболевания. Солдаты всех остальных воющих армий в достаточном количестве были обеспечены средствами личной защиты и в меньших масштабах страдали венерическими болезнями. Да и сексуальная культура в Америке и в Европе была иной. Уже к началу 1920 годов большинство европейских презервативов производились в Германии, и хотя из-за дефицита резины в 1941 году гражданское использование презервативов в Германии было запрещено, их производство не останавливалось, и немецкая армия не испытывала в них недостатка.

Время от времени сталинский и гитлеровский режимы обменивались новшествами: загнать женщин и детей в чистое поле, обнести его колючей проволокой с пулемётными вышками и расстреливать заложников, каждого десятого, если не явятся мужья, участвующие в антоновском мятеже, — «гениальное изобретение» Тухачевского фюрер использовал для борьбы с партизанами. Именно Тухачевский (теоретик расстрела заложников — Ленин) невольно подсказал нацистскому режиму, как бороться с партизанским движением. Расстреливать жён и детей партизан!

Детей антоновцев, избежавших расстрела в 1921-м и выросших в детдомах, где им промыли мозги, детей крестьян, выселенных в Сибирь во время насильственной коллективизации и рано потерявших родителей, с детства учили мстить всем, на кого укажут пальцем. Буржуям, белогвардейцам, кулакам, нэпманам, попам, троцкистам, правым, левым, американцам, британцам. Беспощадно мстить, мстить и мстить, вовлекая в жернова красных мельниц вместе с отцами семейств жён и детей. В 1945-м в Германии по указке политработников они продолжили привычное дело — мстить. Орудием мести стал детородный орган.

Армейские бордели вермахта

Как же, напрашивается ехидный вопрос, в немецкой армии, сексуально однородной, удовлетворялись физиологические потребности? Таблетками или… восемнадцатилетними призывниками? Приходится разочаровать тех, у кого разыгралось воображение, — борделями.

Если настало время дать определение слову «бордель», то автор выразился бы так: «дом сладких утех, в котором побывали лучшие умы человечества до и после Святой Марии Магдалины, вкусившей до встречи с Христом лакомства древней профессии».

В 1996 году о солдатских борделях вермахта написала немецкая писательница Christl Wickert: «Das große Schweigen: Zwangsprostitution im Dritten Reich» («Великое безмолвие: Принудительная проституция в Третьем рейхе»). Её данными воспользовался Васильченко при написании главы «Проституция: преследования и государственная поддержка в Третьем рейхе», книга «Сексуальный миф III рейха». Воспользуемся и мы…

Ещё перед Первой мировой войной в Берлине насчитывалось около 20 тысяч проституток. В послевоенное время их число увеличилось. Придя к власти, первым делом нацисты начали борьбу с «позорным наследием Веймаровской республики» (так назвали они проституцию). Формируя морально-этические законы Третьего рейха, нацисты задались целью очистить улицы немецких городов от «падших женщин», а заодно от гомосексуалистов и лесбиянок.

26 мая 1933 года уголовный кодекс дополнился статьёй, наказывающей женщин, предлагающих своё тело мужчине, ограничением свободы. Только в Гамбурге после введения указа задержали более полутора тысяч уличных проституток, в ноябре большинство арестованных изолировали в пенитенциарных учреждениях.

Девушкам, сумевшим удержаться в профессии, надлежало жить на специально отведенных улицах — бордельштрассен, в домах терпимости, не похожих на салоны для развлечений. Со временем нацисты намеревались прикрыть их. Требования к «жрицам любви» были ужесточены. Если «профессионалки» заболевали венерической болезнью или пропускали медицинский осмотр на предмет выявления «дурных болезней», то по закону 1934 года их на два года заключали в один из концлагерей — Равенсбрюк, Моринген или Лихтенбург.

Почти семь лет, пока вермахт и война не сделали немецких проституток винтиками военной машины, представительницы самой древней профессии, услугами которых не брезговали даже монархи, преследовались государством. Но они оказались государственно-полезными служащими, когда эпидемия венерических болезней, вспыхнувшая после оккупации Польши и Франции, приняла угрожающие размеры и резко снизила боеспособность воинских подразделений. Когда над армией нависла угроза массовых венерических заболеваний, руководство рейха опомнилось и пришло к согласованному с вермахтом решению о необходимости создания армейских борделей. Указ вышел в 1940 году, во второй половине июля.

По Нюрнбергским расовым законам «высокопородистым арийцам» запрещался секс со славянками и еврейками, и поэтому в борделях вермахта работали девушки, одобренные спецотделом гестапо и соответствующие арийским критериям чистоты расы. Этим критериям соответствовали немки и фольксдойче (так в рейхе называли этнических немцев, то есть немцев диаспоры, не имеющих германского гражданства и живших за пределами Германии). «Падшим» арийским девушкам нашлось применение. Их трудоустроили в публичные дома вермахта, установили нормы выработки, и им, как и за всякую иную работу, платили зарплату. Рейх взял проституток под государственную опеку.

Но было немало случаев, когда «породистых» женщин, за ту или иную провинность оказавшихся в заключении, принуждали к занятию проституцией. В армейском борделе, как в штрафном батальоне, им позволялось искупить свою вину перед рейхом. Хотя были и идеалистки, добровольно записавшиеся в армейские бордели и считавшие, что раз им не позволено надеть военную форму, то, жертвуя своим телом, они выполняют патриотический долг.

С открытием армейских борделей восторжествовала «немецкая справедливость»: проституткам восстановили право на профессию. И тут же в вермахте подметили дополнительный положительный эффект, привнесенный нововведением. Если сексуальная жизнь солдата подконтрольна его командирам, то разрешение на получение удовольствия — дополнительное поощрение, а стало быть, стимул для поддержания дисциплины.

Здоровый немецкий секс проходил под наблюдением санитарных врачей; правом на посещение солдатского борделя являлся талончик, выдаваемый командиром подразделения. Каждому солдату полагалось в месяц пять увольнений. Но если он проявил себя с лучшей стороны, то в качестве поощрения доблестный воин вознаграждался дополнительным талончиком для посещения публичного дома. С другой стороны, талончик мог стать дисциплинарным наказанием: ребёнка за провинность лишают мороженого или похода в кино, солдата — развлечением с профессионалкой.

Так по указу 1940 года немецкие проститутки, а также патриотически настроенные арийские девушки, не имея иной возможности записаться в ряды вермахта, стали чиновниками специального министерства, созданного в недрах военного ведомства, призванного отвечать за поддержание боевого духа. Солдатским подругам назначили жалование, предоставили медицинскую страховку и социальные льготы. Насчёт получения боевых наград, сказать не берусь (на Восточном фронте бордели хоть и находились во втором эшелоне боевых действий, но иногда подвергались авианалётам и артиллерийским обстрелам), и в случае ранения какие-то награды девушкам полагались — они ведь были госслужащими и при исполнении обязанностей.

Бордели вермахта делились на четыре категории: солдатские, унтер-офицерские и привилегированные — фельдфебельские и офицерские, отличавшиеся по зарплате, нормам выработки, культуре и быстроте обслуживания. Союзникам вермахта не дозволялось навещать барышень рейха — их обслуживали второсортные неарийские проститутки.

В офицерских публичных домах имели право работать только элитные проститутки — чистокровные немки, выросшие на исконно германских землях, ростом не ниже 175 см, светловолосые, с голубыми или светло-серыми глазами, обладающие хорошими манерами. В фельдфебельских борделях и рангом пониже разрешалось работать фольксдойче. Как немецкие солдаты завидовали господам офицерам, заглядываясь на длинноногих блондинок! Случались в борделях любовные драмы и даже трагедии.

Во все времена клиенты публичных домов влюблялись иногда в куртизанок, выкупали из публичных домов и даже шли с ними под венец. Об этом писал Куприн, большой знаток дореволюционных киевских публичных домов. А как исступлённо каялся в греховных чувствах неистовый Виссарион Белинский. Его письмо к Боткину от 10–16 февраля 1839 года: «До сих пор не понимаю, что я чувствовал к гризетке, но — право — что-то чувствовал. Должно быть, это была страсть, а не чувство […] а когда находил в себе это чувство — хотел возбудить страсть […] Когда, увлечённая страстию, чувством или чувственностию, она отдавалась мне вся, — я, при всей моей чувственности и животности, […] нашёл в себе довольно силы, чтобы не опрофанировать наслаждением того, что я почитал в себе святым чувством, — и я вырвался из обаятельных объятий сирены и почти вытолкал её от себя».

Чернышевский, Достоевский, Толстой, Гоголь, Чехов, Блок… — весь цвет русской литературы познал любовь проститутки. Да что русской литературы… А французской? Бальзак, Дюма, Мопассан, Гюго… Но влюбиться так, как влюбился военный министр Третьего рейха фельдмаршал фон Бломберг?! В 1938 году он «погорел» на любви к проститутке, женился на ней и прогневал фюрера: с куртизанкой фельдмаршалу баловаться не возбраняется, но жениться — никак нельзя.

Истории любви, случавшиеся в борделях вермахта, не попали на страницы художественных романов: вряд ли их герои дожили до конца войны. Надо признать: труд рядовых служительниц вермахта был нелёгким. В солдатских публичных домах проститутка за месяц должна была отработать не менее шестисот талончиков. Это было конвейерное производство. Штатное расписание домов терпимости составлялось бухгалтерами вермахта из расчёта: одна проститутка на сто солдат. Отсюда и научно обоснованные нормы выработки. Зато каждый солдат мог встретиться с приглянувшейся ему девушкой (хотелось написать ППЖ) с учётом поощрительного талончика до шести раз в месяц. В унтер-офицерских борделях проститутки могли уделить больше внимания клиентам: одна проститутка ублажала семьдесят пять унтеров и фельдфебелей. Офицерская проститутка дарила любовь пятидесяти офицерам. Это то, что касалось сухопутных войск. Привилегированные войска — авиацию и флот — одаривали любовью суперэлитные проститутки.

На авиабазах ежемесячная норма проститутки — шестьдесят асов «Люфтваффе». Наземный обслуживающий персонал авиабазы в секс-обслуживании был приравнен к офицерам вермахта, одна проститутка приходилась на пятьдесят технарей. Зато в авиационных полевых госпиталях выздоравливающим лётчикам создали курортное обслуживание, им обеспечивался индивидуальный подход — одна проститутка на двадцать пилотов.

Но, несмотря на заботу командования вермахта о солдатском здоровье, почти каждый десятый немецкий солдат переболел сифилисом или триппером — и всё по причине недисциплинированности военнослужащих, прибегавших к услугам уличных проституток, не имевших санитарной карты и не подвергавшихся ежедневному «техническому» осмотру санитарным врачом.

Нельзя сказать, что вермахт не заботился о здоровье проституток, находившихся на государственной службе. Санитарные врачи обеспечивали публичные дома дезинфицирующими средствами, мылом, полотенцами и достаточным количеством презервативов, которые до самого конца войны регулярно поставлялись из Главного санитарного управления, даже когда начались проблемы с резиной и вышел запрет на продажу презервативов гражданским лицам. Даже когда из-за непрекращающихся воздушных налётов возникли проблемы со снабжением, солдаты регулярно обеспечивались предохранительными средствами, которые в случае острой необходимости приобретались в борделе, в солдатских буфетах, на кухнях или у снабженцев. В каждой «комнате для свиданий» для особо горячих парней висел плакат-напоминание: «Половые сношения без противозачаточных средств строго запрещены!»

Солдата перед выходом в увольнение обязательно проверял врач, дабы не допустить заражения женщин кожными или грибковыми заболеваниями, но привыкшие к риску «идальго» зачастую пренебрегали законами, сдерживающими их сексуальную жизнь, и, игнорируя предостережения, пользовались услугами непроверенных девушек, не имеющих санитарных карт. За непослушание любители приключений расплачивались венерическими болезнями. Командование вермахта смирилось с сексуальным неповиновением «странствующих рыцарей» и поселило солдатских проституток в казармы (фельдфебельские и офицерские девушки этой участи избежали), продолжая снабжать солдат презервативами и регулярными разъяснительными лекциями санитарных врачей.

В Берлине по-деловому подходили к сексуальному обслуживанию солдат на Восточном фронте. Генерал-полковник Гальдер, начальник генерального штаба сухопутных войск (1938–1942), в июле 1941-го записал в рабочем дневнике о текущих неотложных делах, требующих немедленного решения, третий пункт посвящён борделям:

«23 июля. Пока всё идёт согласно плану. Текущие вопросы, требующие немедленного решения:

1. Лагеря для военнопленных переполнены. Надо увеличить конвойные части.

2. Танкисты требуют новые моторы, но склады пусты. Нужно выделить из резерва.

3. Войска двигаются быстро. Публичные дома не успевают за частями. Начальникам тыловых подразделений снабдить бордели трофейным транспортом».

Вот и нашли для вермахта статью обвинения, подходящую к разделу «чужие» против «своих»: поощрение проституции и принуждение немецких женщин к освоению древнейшей профессии.

Итальянское бордельеро

Союзники Гитлера, за исключением, пожалуй, Румынии, в которой приняты были антисемитские законы, создавшие юридическую базу для открытия в Румынии концлагерей, расистами не были. Итальянские фашисты, пришедшие к власти в 1923 году, отвергали радикальный немецкий антисемитизм. Отправка римских евреев в концлагеря началась 16 октября 1943 года, после низложения Муссолини и заявления нового правительства о роспуске фашисткой партии и выходе Италии из войны (8 сентября 1943 года); через четыре дня в Италию были введены войска вермахта. Не были антисемитами испанские фашисты — уцелели абсолютно все испанские евреи, частично выжили венгерские евреи — отправка в концлагеря началась весной 1944-го после ввода в Венгрию немецких войск…

Дуче не интересовало, с женщинами какой национальности итальянские солдаты сбрасывают сексуальное напряжение. Муссолини не был расистом и антисемитом. Более двадцати лет, вплоть до 1938 года, когда под давлением фюрера Италия приняла расовые законы, его любовницей, соратницей и близким другом была еврейка Маргарита Царфати. Их роман начался перед Первой мировой войной, когда Бенито, главный редактор социалистической газеты «Аванти», дружил с Лениным и в поездке по итальянской части Швейцарии переводил его речи с немецкого языка на итальянский. Маргарита работала в газете «Аванти» обозревателем по вопросам культуры.

Итальянская армия, в которой, как и в немецкой, не было женщин-военнослужащих, не испытывала проблем по части сексуального удовлетворения солдат — для них в каждом итальянском городе открылись двери публичных домов. В отличие от гитлеровской Германии, в Италии проституция не запрещалась, и, когда началась война, итальянские бордели, в которых торжествовал интернационал, последовали за солдатами.

Кинофильм «Они шли за солдатами», совместное производство Италии, Югославии, Франции и ФРГ, летом 1965-го произвёл фурор на четвёртом Московском международном кинофестивале. Сюжет фильма начинается в Греции, оккупированной итальянцами. Лейтенант Мартино получил задание развести по армейским борделям новый набор проституток — молодых гречанок, добровольно записавшихся на службу. Оригинальное название фильма «Le soldatesse», дословный перевод — «Солдатские девки».

На Родине итальянских солдат, приехавших в отпуск из заснеженной России или из Северной Африки, где из-за специфики климата не всегда удавалось организовать армейский бордель, ожидали публичные дома. Итальянская армия не сидела на голодном сексуальном пайке. Тыл помогал фронту.

Годом раньше в Италии вышла на экраны одна из самых известных мелодрам мирового кинематографа — «Брак по-итальянски». Трогательная история любви начинается в одном из публичных домов Неаполя. В главных ролях — звёздная пара: Софи Лорен и Марчелло Мастроянни. Сюжет незатейлив. Во время бомбёжки, когда клиенты и обслуживающий персонал борделя спустились в бомбоубежище, 17-летняя проститутка, Филумена Мартурано, знакомится с Доменико Сориано, состоятельным молодым человеком. Вспыхнула любовь, растянувшаяся на двадцать лет…

Италия, Италия! Какие страсти! Сплошное бардельеро! Зато как романтично!

Американская армия: бордели на Гавайях

Во время Первой мировой войны командование американской армии встревожилось санитарными потерями от венерических заболеваний, превысившими потери ранеными и убитыми. Опыт войны подсказал военному министерству, что нельзя полагаться на то, что снабжение солдат предохранительными средствами и широкая разъяснительная работа научит их правилам личной гигиены; необходимо открыть в местах расквартирования войск публичные дома, в которых проститутки подвергались бы ежедневному медицинскому осмотру и в случае приобретения венерических болезней заменялись бы здоровыми девушками. Так началась история военных борделей американской армии.

…Главная база военно-морских сил США в центральной части Тихого океана, Пёрл-Харбор, нападение на которую 7 декабря 1941 года послужило поводом для вступления США во Вторую мировую войну, находилась в пригороде Гонолулу, столицы Гавайских островов. (С 1900 года острова имели статус территорий и лишь 21 августа 1959-го стали 50 американским штатом.)

В канун нападения на Пёрл-Харбор в Гонолулу насчитывалось 16 публичных домов, обслуживавших 43 тысячи военнослужащих. Работали в них местные девушки и проститутки, приехавшие с материка. Они с трудом справлялись с наплывом войск (в мае 1942-го количество военнослужащих выросло до 135 тысяч, а в июне 1945-го, без учёта военно-морского флота, на острове базировалось 253 тысячи солдат и офицеров). Уличная проституция во избежание венерических заболеваний в Гонолулу была строго запрещена. Публичным домам требовалось подкрепление, и первую партию — около 200 проституток, в основном самых дешёвых, уличных — завербовали на улицах Сан-Франциско.

Новые бордели открыли в жилых районах, в некоторых случаях для этого пришлось перестроить жилые дома. Местным жителям, недовольным таким соседством, пришлось смириться с неудобствами военного времени. Экстраординарные усилия, предпринятые Министерством обороны, позволили Генеральному прокурору Дж. Гарнер Энтони уже через год доложить губернатору Гавайских островов Ингрэму Штэйнбеку, что по состоянию на 1 декабря 1942 года в Гонолулу работает около 25 борделей, в которых работают около 350 женщин.

«Профессионалок» недоставало, и секс-обслуживание в борделях поставили на конвейер: каждому клиенту на всё про всё отводилось по три минуты. По-видимому, чтобы справить нужду, очередникам надо было подготавливать себя в коридоре. Три минуты — три доллара[124]. Чтобы понять, много или мало зарабатывала «бедная» гавайская проститутка и почему проститутки с материка устремились на заработки за три тысячи миль от родного дома, обратимся к таблице, демонстрирующей стоимость товаров и услуг в США в 1942, 1943 и 1945 годах. Статистические данные из The People History Where People Memories and History Join including Popular Culture, Prices, Events, Technology and Inventions[125]:

Работёнка, учитывая нормы выработки, у девушек была не из лёгких: за день в поте лица барышня обслуживала до ста клиентов, но зато годовой доход — 40 тысяч долларов, а содержательницы борделя — до 150 тысяч долларов, перекрывал трудности бытия. Ведь даже шахтёры, не говоря уже о профессорах университетов, столько не зарабатывали! Глядя на таблицу, становится ясно, почему и поныне, начиная с ветхозаветных времен, спрос на профессию не убывает. Оканчивать школу не обязательно. В годы войны при ежедневном заработке до 300 долларов (без уплаты налогов), за три-четыре рабочих дня девица зарабатывала на Гавайях на новый автомобиль, а повкалывав чуть больше месяца — на скромненький собственный домик.

Но и этих заработков девушкам показалось мало, и непривыкшие платить налоги, несмотря на легализацию властями их бизнеса, продавцы собственного тела надумали поднять стоимость секс обслуживания. Фрэнк Стир, начальник полиции, бывший противником открытия публичных домов, запретил опустошать солдатские кошельки: «Цены на это мясо пока ещё три доллара», — достаточно грубо ответил он «патриоткам».

Демократия — капризная дама, и не всем она по карману. Особенно в военное время, когда, не считаясь с финансовыми потерями, проститутки Гонолулу объявили всеобщую забастовку. Она началась 28 августа 1942 года и продлилась двадцать два дня.

В Германии за саботаж и антиармейское выступление каждую десятую проститутку расстреляли бы, а всех остальных сослали в концлагерь. Но это же Америка… Демократически воспитанные американцы позволили забастовщицам пикетировать полицейский участок и резиденцию военного губернатора, наложив запрет, (время-то военное) на публикацию в прессе информации о забастовке. В итоге стороны пришли к компромиссу: женщины получили право жить и работать там, где им было удобно, но цены на обслуживание остались прежними[126].

В феврале 1943-го, когда на Гавайях была частично восстановлена гражданская власть, генерал Эммонс пытался убедить гражданского губернатора островов взять на себя функции управления проституцией; тот отказался, и скрепя сердце армейское командование продолжило выполнять непривычные функции[127].

Недовольство девушек объяснимо. Несмотря на медицинский контроль, проститутки подхватывали венерические заболевания. В 1943 году заболели 166 тружениц секс-индустрии, 120 гавайских проституток госпитализировали. Многие, не выдерживая бешеного ритма, непривычного даже для профессионалок, подсаживались на наркотики, которые вначале принимали в качестве обезболивающих препаратов.

Постепенно, по указанию Штэйнбека, губернатора Гавайских островов, полиция стала закрывать публичные дома, и многие проститутки, сколотив состояние, позволившее им выйти из бизнеса, обратились к властям с просьбой вернуть их на материк. В конце 1943-го закрылись публичные дома на острове Мауи, 4 марта 1944-го захлопнулись двери борделей на острове Гавайи, затем вышли из бизнеса публичные дома на Кауаи, а в апреле 1944-го — на Капаа. В сентябре к ним примкнул остров Оаху. Длинные очереди в «Норд Отель Стрит» в Гонолулу (излюбленное место отдыха американских офицеров) закончились. Но это не означало, что армия осталась без секс-обслуживания. Злато место не остаётся надолго вакантным. По полицейским отчётам, по состоянию на 23 декабря 1944 года в Гонолулу насчитывалось от 400 до 500 проституток. Помимо профессионалок, вынужденных платить налоги, на панель вышли около трёхсот местных жительниц, работавших нелегально[128].

Как указывают американские военные историки, официальное заявление, сделанное в конце 1944 года о закрытии на Гавайях публичных домов, скорее всего, предназначалось для успокоения общественности. Вплоть до 1945 года численность военнослужащих на Гавайях увеличивалась (и, следовательно, возрастал «спрос» на девушек лёгкого поведения). Власти прикрыли легальную проституцию, но закрыли глаза на «индивидуальную трудовую деятельность». Коллективное обслуживание стало надомным, и никто теперь не мог запретить проституткам устанавливать повышенные расценки. Цены во все времена устанавливаются спросом, который рождает предложение, и «цены на это мясо» (выражение Фрэнка Стира, начальника гавайской полиции) не падают даже во время биржевых кризисов.

Зря беспокоились жители Гавайев, что солдаты и матросы, лишённые увеселений публичных домов, станут на улицах приставать к «нормальным» женщинам. Их настроение выразил один из владельцев публичных домов: «Если сексуальное желание мужчины должно быть удовлетворено, то гораздо лучше, если оно будет удовлетворено в публичном доме, чем изнасилованием наших жён и дочерей».

Через Гавайи за годы войны транзитом прошло почти семь миллионов мужчин. Кроме единичных случаев, не было эксцессов, попавших в полицейские хроники. Это говорит лишь о том, что после официального заявления о запрете проституции официально разрешённая проституция превратилась в неофициально разрешённую. Армия сбросила с себя управленческие функции, и все в конечном итоге остались довольны.

Женщины в американской армии

Во время Второй мировой войны около 350 тысяч американских женщин служило в армии, главным образом медсёстры, хотя были и лётчицы, морские пехотинцы, связистки и машинистки. По сравнению с Советским Союзом размах, конечно, не тот, и бытовые условия, в которых они находились, были иными, но факт остаётся фактом — американки участвовали в боевых действиях. 67 армейских медсестёр и 11 медсестёр флота оказались в японском плену; три года они провели в лагере военнопленных. Америка встретила их как героев.

В 1943 году в морской пехоте США появилась первая женщина-офицер, в 1945-м на Гавайи для прохождения службы был послан первый отряд женщин морской пехоты. Женщины воевали и в авиации. В марте 2010-го, в канун шестидесятипятилетия Победы, в Вашингтоне состоялась торжественная церемония вручения американским военным лётчицам, ветеранам Второй мировой войны, высшей гражданской награды США — «Золотой медали Конгресса». Только 200 бывших лётчиц, доживших до почтенного возраста, смогли приехать в Вашингтон на церемонию награждения.

В американских женских военных частях (Women’s Army Corps) и в организациях альтернативной военной службы, таких как Управление стратегических служб (OSS), Американский Красный Крест, кадетский корпус медсестёр и Организация Объединённых сервисных организаций (УСО), пропагандировалось половое воздержание.

Сексуальное насилие над женщинами военнослужащими американской армии или даже такое понятие, как военно-полевая жена, в армии США не существовало и быть не могло по одной хотя бы причине: США не является тоталитарным или полутоталитарным государством; правоохранительная система защищает права женщин. Сложно избежать наказания в стране, в которой не на словах есть свобода слова и независимое правосудие, в которой губернатор Нью-Йорка подал в отставку за нарушение федерального закона — перевоз проститутки из одного штата в другой, а Президент Клинтон попал под импичмент за ложь под присягой об адюльтере со стажёркой Белого Дома. «Погорели» на кокотках губернатор Нью-Йорка Элиот Спитцер (2006–2008), растративший на гетер восемьдесят тысяч долларов из казны штата; арестован был в Нью-Йорке Доминик Стросс-Кан, на момент ареста глава Международного валютного фонда, лидировавший по социологическим опросам в борьбе за пост президента Франции. Америка не идеальна и далека от совершенства. Но это великая страна, в которой ни президент, ни Верховный суд не может прогнуть судью или заткнуть прессе рот. К чему этот пассаж? Если бы в армии США были случаи сексуальных преступлений против женщин-военнослужащих или вольнонаёмных, то Пентагон давно бы выплатил пострадавшим в качестве компенсации многомиллионные суммы.

В 850 тысяч долларов обошлось Биллу Клинтону, 42-му президенту США, молчание Полы Джонс о давних сексуальных домогательствах. Католические епархии США выплатили многомиллионные суммы жертвам изнасилований, якобы пострадавшим полвека назад. Были ли в действительности изнасилованы абсолютно все заявители, подавшие через десятилетия иск, что в детстве они оказались жертвами священников-педофилов? Какие доказательства они предъявили? Однако достаточно было через полвека реальным и мнимым жертвам сделать бездоказательное заявление, и епархии раскошелились, не желая доводить дело до суда.

Неприкасаемых нет. Чарли Чаплин бежал в Швейцарию, опасаясь обвинения в педофилии. Полянски, всемирно известный режиссёр, десятилетиями отсиживается в Швейцарии: в Калифорнии за секс с несовершеннолетней ему грозят долгие годы тюрьмы, и, невзирая на титулы, он будет арестован, едва ступит на американскую землю или окажется в любой стране, с которой США имеет соглашение о выдаче преступников. И это при этом, что его жертва, ныне взрослая женщина, получив немалые откупные, просила суд закрыть дело. Не получается. Правосудие неумолимо. По калифорнийским законам нет срока давности по сексуальным преступлениям, как нет и неприкасаемых, обласканных чинами и наградами.

Но нет воспоминаний американских женщин-военнослужащих о сексуальных преступлениях в армии. Нет, потому что их не было. Была ли любовь? Секс и близкие отношения? Наверняка были по обоюдному согласию. Но это не преступление. Сексуального насилия или принуждения к сексу женщин-военнослужащих в британско-американской армии не было. Поэтому и писать нечего. Думается, это не только потому, что армейские психологи рекомендовали организовать бордели для военнослужащих. Многое зависит от армейского и политического руководства: или оно жёстко осуждает и пресекает факты насилия, или смотрит сквозь пальцы на «армейскую самодеятельность», позволяя немного солдатам «шалить».

А случалось ли, что воины западных армий насиловали «чужих»? Конечно, случалось. Но не в масштабах, коими «прославилась» Красная армия, французские туземные части и японская императорская армия. Но об этом — о немцах, американцах, японцах… — в следующем разделе.