Женщина и война. Любовь, секс и насилие

Личное

Я из послевоенного поколения, смутно помнящий немецких военнопленных, отстраивающих Большую Арнаутскую, и хорошо запомнивший развалины на Канатной и инвалидов, заходивших в наш двор за милостыней. Помню безногих калек на самодельных роликовых тележках, неожиданно вдруг исчезнувших, дабы не портили внешним видом пейзаж городских улиц и стёрлись из памяти поколения послевоенных «бэбибумеров».

Я из поколения, не знавшего войны, но имеющего свой счёт к немцам и к румынам. Я, никогда не забывающий о Холокосте, ненавидящий нацистов (когда-то говорил «немцев»), ныне говорю: «Не может немецкий народ навеки быть проклят за преступления Гитлера». Память должна быть длинной, ненависть — короткой. Иначе никогда не прекратятся войны и вечной будет вражда между русскими и монголами, русскими и поляками, англичанами и французами, испанцами и британцами, арабами и евреями… Но у каждого народа должно быть своё чистосердечное покаяние. Румыния должна покаяться за военные преступления против человечности, так же как покаялись Германия и Япония. Фашистскую Румынию, виновную в гибели более трёхсот тысяч евреев, Сталин простил. А я — нет. У меня своя память. 22 октября 1941 года на Маразлиевской, 40 (дом моего детства, Маразлиевская, 5, располагался неподалёку), радиоуправляемым взрывом уничтожена румынская комендатура. На следующее утро в отместку расстреляны и повешены 24 тысячи одесских евреев, их тела — сожжены. Ещё 5 тысяч согнали в городскую тюрьму. 25 октября, в день, когда король Михай праздновал своё двадцатилетие, их погнали по Люстдорфской дороге к артиллерийским складам и заживо там сожгли. Среди них была первая семья отца: жена, сын и дочь.

Летом 1942 года король Михай отбыл на Восточный фронт подбодрить румынские войска, наступавшие на Сталинград. Затем король поспешил в Одессу. В столице Транснистрии[211] он пробыл несколько дней. Ничто не омрачило ему отдых — виселицы для публичных казней евреев на центральных улицах, скверах и парках города были уже сняты: Одесса превратилась в юденфрай, зону, свободную от евреев.

А в июле 1945-го король был награждён советским орденом «Победа». Как сказано в указе, «за мужественный акт решительного поворота политики Румынии в сторону разрыва с гитлеровской Германией и союза с Объединёнными Нациями в момент, когда ещё не определилось ясно поражение Германии» (выделено мной. — Р.Г.). Этот «поворот», когда, прячась от возмездия, волк надевает овечью шкуру, произошёл в августе 1944-го, когда Красная армия подошла к границам Румынии. Орденом «Победа» награждён номинальный руководитель страны-агрессора, активно участвовавшей в геноциде и ответственной за убийство сотен тысяч евреев. При его молчаливом согласии на территории Транснистрии, находившейся под полной юрисдикцией и управлением Румынии, расстреляно, повешено, сожжено живьём, погибло от голода, холода и болезней от 300 до 750 тысяч румынских и советских евреев. Однако благодаря заступничеству Сталина, намеривавшего включить Румынию в советскую зону влияния, фашистская Румыния не предстала в Нюрнберге перед Международным судом и избежала расплаты за преступления против человечности. Эти преступления сроков давности не имеют, наказание неотвратимо, но пока Россия, правопреемник СССР, не сделала даже самого малого — не лишила короля ордена «Победа».

Жизнь коротка. Никто не дожил ещё до 120 лет, возраста Моисея. Но я буду считать свою миссию на Земле завершённой, когда фашистская Румыния, участвовавшая в Холокосте и избежавшая суда народов, окажется на скамье подсудимых; когда вновь соберётся Международный военный трибунал, представляющий четыре Великие державы, — всё равно где, в Москве или в Нюрнберге, — и осудит высших руководителей и государственные структуры фашистской Румынии. Если мне не суждено будет это увидеть, внукам, Maya, Lora and Antony Tseytlin, правнукам и праправнукам завещаю.