Жираф и Пончик

Глава 3

Для двух задушевных подруг Люды и Тани весь первый год после приезда в областной центр можно назвать самым серым в их жизни: серые непримечательные будни, безликие скучные выходные. Целый год одинаковых дней, наполненных только учёбой и работой.

По случаю, обе подружки удачно устроились в салон красоты на первом этаже дома, в котором жили. Рабочее место у девушек было одно на двоих — специальная стойка в холле на входе в салон, так называемый, ресепшн. Они работали с семи утра и до девяти вечера, посменно и по очереди, подменяя друг друга. В их обязанности, как правило, входило предоставление информации об услугах салона и начальных ценах на них, помощь, запись по времени, ответы на вопросы посетителей, в основном, кстати, женского пола.

По вечерам и по субботам Люда и Таня по очереди ходили на курсы, усиленно готовились поступать в местный университет. Посменное взаимозаменяемое рабочее место было очень удобно со всех сторон, девушки легко между собой договаривались на случай подмены. Подруги помогали друг другу во всём на работе и дома, писали один конспект на двоих на занятиях.

В салоне бывали дни, когда не продохнуть от клиентов и телефонных звонков, а бывало за час никого и ничего, можно спокойно заниматься, никто не мешал.

Было время, когда Люда, думая о Коле, втайне надеялась, что, он очень несчастен, вспоминает о ней, сожалеет из-за расставания, и безумно страдает.

Но однажды Светка, двоюродная сестра Люды и лучшая подруга жены Николая, прислала фотки, которые быстро развеяли последние иллюзии.

На первом снимке, Светка с компанией друзей и родственников приветствуют молодую пару возле роддома. В сообщении под фото было написано: «Коля с друзьями встречает свою жену и маленького сынишку».

На другом фото, абсолютно счастливый Коля бережно держал на руках белый свёрток.

На третьем, уже за праздничным столом, обнимал и целовал в щёчку улыбающуюся жену.

В следующем сообщении была также новость, что тесть продвинул Николая на повышение и теперь он начальник смены. Кроме того, молодые начали строить свой дом. Светка не поленилась выслать фото коробки будущего нового дома Коли.

И Людка, наконец, поняла, что все её мечты и желания были односторонними. Как говорится, этот поезд уехал. Для того, чтобы окончательно принять новую реальность и отпустить несчастливую первую любовь Люде понадобилось время и море слёз, пока Таня на работе.

Танина тётка, у которой девушки жили, с марта по ноябрь проживала на даче. И даже зимой иногда там ночевала, топя печку, чтобы прогреть дом.

Первый опыт каких-никаких любовных отношений, где вместо прекрасных принцев из сказок оказались предатель и дурачок, надолго отбил у обеих подружек желание общаться с парнями.

Люда и Таня почти всё время жили одни, в свободной от старших или просто посторонних квартире, но вели себя очень скромно: учились, работали, ели, спали.

Немалые усилия девушек увенчались относительным успехом. Они поступили в университет, правда не на бюджетные места, но родители и такому результату были рады и были готовы оплачивать учёбу своих единственных красавиц.

Наступил долгожданный день, когда взволнованные первокурсницы собирались на первый день занятий в университете.

— Танька, я боюсь. — Люда рассматривала себя в зеркало и вздыхала.

К её огромному сожалению, ни пережитые первые любовные переживания, ни ежедневные нагрузки и скромное питание не изменили её телосложения. Люда как была пышечкой, так и осталась. Девушка была слишком строга в оценке своей внешности. Тем, кто не любит худышек, Люда показалась бы очень хорошенькой, даже красивенькой: в её живые карие глазки вернулись игривые искры, густые и блестящие темно-каштановые волосы аккуратно уложены в каре, аккуратненький носик, пухлые губки.

— Я тоже боюсь. — Таня встала сзади подруги и тоже придирчиво осмотрела себя в зеркале. Девушка была стройна. Сегодня она красиво уложила длинные вьющиеся натуральные белые волосы. Из зеркала на неё смотрели большие прозрачные зелёные глаза, правда брови и ресницы немного светлые, но это легко подкрасить. А вот этот высокий рост! К тому же, к своему огромному сожалению, Таня была нормальной, отнюдь не тоненькой, как модель для подиума. «Если бы можно было остаться такой как есть, только пропорционально уменьшиться по взмаху волшебной палочки» — частенько мечтала она перед сном.

Через пол часа подруги искали свою группу перед корпусом, где было место сбора всех первокурсников. Вокруг как в муравейнике с сосредоточенным видом передвигались свежеиспеченные студенты.

Ещё через полчаса на балконе второго этажа, с импровизированной трибуны уже кто-то выступал, лились речи и напутствия, а собравшиеся начали потихоньку общаться, знакомиться, переговариваться.

К немалому сожалению подружек, все девочки в их группе оказались юными, сразу после школы. К счастью, местных, из самого областного центра было всего двое. Они неуловимо отличались чем-то от своих одногруппниц из области: в разговоре, одежде, манерах, поведении.

Не очень-то приятно быть на два года старше всех девочек и почти всех парней в группе, но это, как вскоре выяснилось, ещё цветочки.

Самое неприятное случилось позже.

— Жираф! Пончик! А Вы что здесь делаете?

Люда обернулась и увидела недалеко от их большой компании первокурсников, в которой среди своих новых знакомых стояли они с Таней, их бывшую одноклассницу Лариску. Сплетница ещё та! Ну и отличница, за что половина класса её терпеть не могла, а вторая половина подлизывалась. Лариска поступила в университет сразу после школы и сейчас училась уже на третьем курсе. Девушка выглядела просто классно, модно, богато, красиво и шла куда-то с несколькими девушками и парнями, явно из одной дружной компании. Это просто вселенское невезение встретить её в первый день студенческой жизни!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Знакомство с группой подружек разочаровало: мало того, что они старше всех, кроме двух парней, а из-за Лариски и мимолётного разговора с ней, вообще, всё прошло отвратительно. С лёгкой руки этой заразы обидные детские клички Тани и Люды перекочевали в университет. Прямо там, при всех новых знакомых, когда Лариска заговорила с ними, девушкам почему-то стыдно стало обижаться на землячку, показалось правильным сделать вид, что так и надо, что они не против таких прозвищ.

А потом…

Первые же слова, обращённые к подружкам одним из парней группы, окончательно испортили им первый день в университете:

— Мы после пар собираемся в кафешку напротив пятого корпуса, отметить знакомство. Жираф, Пончик, вы с нами?

Несмотря на плохое начало, намертво прилипшие прозвища, некоторые трудности с учёбой, в целом студенческая жизнь девушкам понравилась.

Первое, неприятное, впечатление вскоре забылось. Одногруппники оказались нормальными ребятами и быстро сообразили, что если Люда на Пончика не обижается, то Таня недовольно передёргивается каждый раз, когда слышит обращение «Жираф».

Поэтому, Люду, оказавшиеся вполне тактичными и доброжелательными, сокурсники могли назвать по-разному, а Таню — старались исключительно по имени. И только землячка Лариска, попадаясь им на пути, то в коридоре, то в столовой, то в актовом зале, мерзостно называла обеих старыми школьными кличками.

На своей работе, в салоне красоты, девочки, после поступления в университет, договорились с хозяйкой и оставили себе только одну смену, делили её на двоих. Денег стало вдвое меньше, но иначе никак — учиться через два года после школы было сложно, а пропуски явно ухудшили бы ситуацию.

Первое индивидуальное задание было сложным, как Эверест. По крайней мере, так его назвала Люда. Она как-то читала про эту гору в Непале. Восхождение на Эверест — это голубая мечта для каждого альпиниста, но попытка может закончиться смертью.

— В нашем случае, если мы не покорим эту индивидуалку, — тяжело вздыхала Люда, — это значит, не допуск к зачёту, потом к экзамену, и исключение из университета. Ты знаешь, Танюш, Эверест — самая высокая точка на нашей планете, известна каждому школьнику, в попытках покорить её погибло огромное количество людей! Но история выполнения этого головоломного задания и судьбы многих отважных студентов, которые пытались и не смогли его осилить, наверняка остаются тайной для широкой общественности. Танька! Что будем делать? Я не знаю с какой стороны к нему подойти!

Таня и без высокогорных сравнений уже поняла, что они сами не справятся. Но выход нашёлся. Оказывается, можно пойти на консультацию, расписание которых для первокурсников висело на доске объявлений, на кафедре.

— Я думала, мы будем почти одни… — растерянно прошептала Люда, рассматривая забитую студентами первокурсниками аудиторию, где яблоку негде было упасть.

— Лапушка, иди сюда! Здесь есть немного места, а хочешь садись на ручки! — парень, который подзывал Люду был хорош и улыбался не нагло, как-то искренне.

Таня быстренько подтолкнула подружку к красавчику, а сама встала под стеночкой, где уже построился ровный рядочек таких же невезучих, которым не хватило места за столами.

— Привет! Меня Сергей зовут, а тебя? — парень наклонился к самому ушку Люды и она, резко повернувшись, оказалась с ним нос к носу. Растерянно уставилась в его яркие зелёные глаза, которые оказались так близко, что дух захватило.

— … мила! — во рту пересохло и начало имени просто затерялось в горле. Отвыкла от флирта.

— Мила, Милочка, можно я провожу Вас домой после консультации? — легко подхватил новый знакомый.

Люда покосилась на Таню, которая усиленно кивала ей и тоже кивнула, но уже Сергею.

Преподаватель проводил консультации по предмету раз в неделю, и они, все трое, не пропустили ни одной. Каждый раз Серёжа провожал Милу домой, а Таня либо бежала впереди, либо плелась где-то сзади, стараясь не мешать зарождающимся отношениям.

Выполнение задания уверенно двигалось к завершению. Выяснилось, что по другим предметам тоже надо что-то делать, а они уже не были общими с Серёжей. Поэтому, ближе к сессии Мила виделась с ним всё реже, но переписывались активно.

Под Новый год, в самом конце декабря навалило снегу по колено. Замученные сдачей зачётов первокурсники договорились и в воскресенье всей группой махнули кататься на лыжах. Свои лыжи, конечно, были не у всех, но кто-то исхитрился и достал их у друзей или знакомых, а кто-то взял напрокат.

Подружки нашли лыжи в общей кладовке на этаже, за лифтом. Здесь пространство было честно поделено, и соседи из четырёх квартир хранили свою консервацию или очень нужный хлам на строго обозначенных полках. А вот лыжи с палками к ним стояли в ничейном углу. Девочки присвоили необходимому спортивному инвентарю статус тёткиного и с чистой совестью взяли напрокат, решив пользоваться по очереди.

За город ехали до конечной остановки на автобусе, а потом немного прошли пешком и вот они, шикарные горки.

Было так здорово! Парни помогали нести вверх лыжи, поднимали падающих девчонок, отряхивали от снега, стараясь при этом посильнее шлёпнуть по пятой точке. Девчонки визжали и пытались мстительно стукнуть кулачками по плечам ловко уклоняющихся помощников.

Снег искрился на солнце. Мороз делал воздух чистым и пахучим, дышать таким было удивительно легко и приятно.

Света, местная, взяла с собой огромный термос со сладким чаем, с добавками мяты и лимона, и десяток пластиковых стаканчиков. Напиток показался всем божественно вкусным. Смеющаяся Света была хором объявлена прекрасным ангелом спасителем от голода и жажды, когда, кроме чая, достала из сумки бутерброды, которые тут же разделили по-братски.

Тщательно протёртые выгулянные лыжи незаметно вернулись в свой угол в кладовке.

Новый год тоже встречали все вместе, в студенческом общежитии. На этаже, где проживали девчонки из их группы, в каждой небольшой рекреации было по четыре комнаты на один туалет и душ. Две комнаты были маленькие, в них проживали по двое, а две — большие, каждая на пять человек.

В одной из больших комнат устроили праздничный стол, во второй большой — танцы. В двух маленьких комнатах само собой получились места для тех, кто хотел ненадолго уединиться, ну и всю верхнюю одежду там свалили.

Парни обеспечивали напитки, а девочки готовили разные блюда.

Люда вкусно приготовила мясо со специями по отцовскому рецепту, а Таня испекла огромный воздушный бисквит и украсила его сметанным кремом и цукатами. Местные девчонки, Ксюша и Света, приволокли консервацию. Не сами, конечно, ребята помогли. Общежитские девчонки наделали салатов и сварили картошку.

Что там, и с чем, коварная мужская половина намешала в коктейлях трудно сказать, но контроль девочки потеряли быстро. Таня ещё помнила, как мелко дрожал Гена в её руках, когда они в тесную обнимку топтались в медленном танце. Парень, до этой вечеринки, даже ни разу не посмотрел в сторону Тани, потому что едва доставал ей до плеча, но в тот момент ни он, ни она, об этом совершенно не думали. Таня впервые танцевала с парнем, который её пригласил. А он впервые неконтролируемо дрожал от сильнейшего возбуждения, лапая девичье тело.

Ещё что-то соображая, на инстинктах, Гена осторожно повёл пьяненькую Таню в одну из маленьких комнат. Там, специально не включая свет, потихоньку направил послушное тело с заплетающимися ногами к постели.

Таня споткнулась обо что-то, взмахнула руками, рефлекторно схватилась за неустойчивого Гену, и они вдвоём резко повалились вниз. Кулями рухнули на пол, ударились в полёте пьяными головами о край кровати, зацепили громадный ворох верхней одежды и, пьяные и приваленные горой тряпья, просто не смогли встать.

Некоторое время Таня с Геной ещё подёргались беспомощно, да так рядышком и заснули, встречая Новый год, с головами под кроватью, и заваленные сверху парой десятков пуховиков, курток, шуб.

Люда сидела в большой комнате, в углу стола и тоже уже пьяно смотрела в пластиковый стаканчик. Она получила очередную фотку от сестры перед самой вечеринкой и сердце уколола, казалось, забытая боль: на снимке счастливый Николай с женой и ребёнком у нарядной ёлочки в центральном парке их городка. С каждым стаканчиком спиртного эта боль становилась тупее, потом и вовсе забылась.

А потом Люде стало нехорошо. Не став тратить время на поиски своей одежды, просто стянув одеяло с ближайшей кровати, Пончик как могла быстро пошла на улицу, на свежий воздух. На лавочке возле общежития толстенным слоем лежал снег, но Люда села, предварительно завернувшись в одеяло. Неожиданно рядом бухнулся Валерка. Взгляд стеклянный, бормочет что-то, жалуется. Плохо соображающая, но сердобольная Людка поделилась с ним одеялом.

Сверху падали крупные хлопья снега.

Так и встретили Люда с Валерой Новый год, завернувшись вдвоём в одно одеяло, прижавшись друг к другу головами, присыпанные пушистым белым снегом, как один большой сугроб на лавочке у общежития.

Люда проснулась от того, что пекло ладошку. Голова немилосердно раскалывалась, но всё же чуть прояснилась после недолгого сна. Прямо на грязном полу в холле общежития рядом с ней мирно спал Валера. Они вместе лежали у окна под батареей. Это её чугунное ребро немного прижгло кожу на ладони девушки.

Люда посмотрела на улицу через огромные окна холла. Они уже не были тёмными, в серой предрассветной мгле прорисовывались голые ветки старого клёна, что осенью осыпал лавочку и площадь вокруг толстым слоем ярко-жёлтых листьев.

— Вот и наступило первое утро нового года. Валера, вставай! — хрипло произнесла Люда, язык, казалось, усох и лежал во рту колодой. Девушка снова посмотрела на лежащее рядом тело.

Вдруг она в ужасе обратила внимание на подсыхающую лужу под ними. Людка тотчас положила ладонь себе между ног. Сухо. Покосилась на ширинку одногруппника. Чисто. Поднялась, потянув одеяло. Влажное. А-а-а… Это снег! Люда облегчённо вздохнула. Не хватало ещё, чтобы оказалось, что напились до недержания. Это уже было бы слишком. Хорошо, хоть не замёрзли насмерть. Видно какие-то добрые студенты, заметили парочку — сугроб на лавочке — и затащили в тепло, бросив в холле под батареей. Снег, которым они были облеплены, растаял и оба оказались в луже.

— Так, пора забирать Таню и двигать домой, — поднялась на ноги Люда. Она решила оставить в покое неподъёмного Валеру. Пусть себе досыпает, в тепле.

Девушка уже подходила к их рекреации, когда услышала страшный вой. В комнату, из которой он доносился, сбежалось несколько переполошенных сонных студентов. Звук шёл из-под одежды, сваленной на полу возле кровати. На самой кровати лежали голые и насмерть перепуганные Ленка и Олег. Голова этим утром болела у всех и вой просто ввинчивался в мозги. Того, кто выл, всем хотелось убить или, хотя бы, заткнуть.

Поэтому, одежду быстро убрали и воющее тело чуть потянули за ноги, чтобы голова появилась из-под кровати.

Выла Танька. Впрочем, как только она увидела свет, одногруппников и, главное, Людку, девушка сразу затихла, чуть шмыгая носом, и сконфуженно улыбнулась, глядя в недобрые лица друзей.

— Ты чего, ненормальная?

— Пол общежития разбудила!

— Воешь почище собаки Баскервилей на болоте!

Эти и другие, не такие литературные, выкрики посыпались на бедную Танькину голову со всех боков.

— Я думала меня похоронили. Проснулась, а шевельнуться не могу, решила, что это земля давит. А перед лицом что-то деревянное, решила — крышка гроба. Я что-то сегодня плохо соображаю, простите, испугалась сильно. — смущённо оправдывалась Таня.

Тут спохватилась Ленка, пытаясь накрыть свои голые части тела, начала стучать зубами и, вдруг, как заорёт:

— Ты что со мной сделал?

— Я? — возмутился Олег.

— Ты! Я между прочим девочкой была! — чуть не плакала Лена.

— А я между прочим мальчиком! — запальчиво парировал Олег.

— Скажите спасибо, что Вы оказались разного пола. Было бы хуже, если бы голыми лежали два мальчика. Хотя… если бы две девочки… — Максим мечтательно посмотрел на Лену.

— Долго Вы будете пялиться? Идите уже отсюда, — заорала Ленка и, видимо, этим своим визгом разбудила Генку. Его тело, с головой под кроватью, лежащее под ногами у компании зашевелилось, начало переворачиваться, раздался глухой звук и страдальческий стон, потом мат.

— Тань, пошли домой. — Люда потащила подругу к выходу. Она заметила, что их пуховики с самого верху, взяла и уже натянула свой, а Танин сунула той в руки.

Завтра первый экзамен, надо попытаться готовиться