Живой Журнал. Публикации 2016, январь-июнь

История про то, что два раза не вставать (2016-02-26)

Я выбрался из дома, потому что душа хотела светской жизни или каких-нибудь там ещё развлечений.

Пошёл в любимый журнал «Новый мир», где как раз рассказывали про попаданцев.

Тут дело в том, я что я как раз хотел написать колонку про утопии и дистопии, а вот сходивши, понял, что нужно написать, наоборот, про попаданцев.

Но, обо всёмпо-порядку.

В благородное собрание я, по президентской привычке опоздал, и, естественно, пробирался к месту под шиканье и шипящие, как на сковородке, замечания.

Народу битком, так что место нашлось только в углу, у стены.

А на сцене уже начались прения сторон — сидят рядом в президиуме знаменитый Поэт и знаменитый Фантаст.

Поэт с палкой, и я, как увидел эту палку, так сразу у меня зажглось предчувствие Гражданской войны и прочий Атомный крест. Фигакнет меня палкой, и поминай как звали.

Фантаст и вовсе на меня волком смотрит.

Потому как я, будто Лео Таксиль, втёрся много лет назад к фантастам в доверие, хлеб с ними преломил преломил, пиво пил, а потом усы обтёр и поведал о них правду людям.

Если кто не знает, Лео Таксиль, это был такой французский чувак, который писал антиклерикальные статьи, а потом вдруг покаялся, и ну целовать папскую туфлю и всё такое. И тем же рвением начал разоблачать масонство. Целых десять лет разоблачал, а потом и говорит: нет, я всё придумал, масоны у меня наняты на Киевском вокзале за шаурму и напиток «ягуар», а вы, католики, по-прежнему — дураки.

В общем, насрал Папе в тиару и был таков.

Его, понятное дело, отлучили от Церкви, но было поздно.

Самое интересное, что по его «Забавной Библии» и «Забавному Евангелию» многие советские люди выучили библейские сюжеты, оттого что по другим источникам их выучить было просто невозможно — в силу их отсутствия. Ну, а его теория масонского заговора и вовсе оказалась очень удобной. До сих пор приличные люди пользуются.

Помер Таксиль давно, у нас тогда только затухла первая Русская революция, а Столыпин в думе ещё не устал кричать: «Не запугаете!»

Ну, ясно, что от фантастов меня не отлучили, но и от оппонента мне хорошего ожидать не приходилось.

«В наш тесный круг не каждый попадал, но вот однажды, проклятая дата, я сам его привёл» — ну и далее по тексту.

Сел я, озираясь, а там адепты сидят, все в камуфляже, что эти твои попаданцы.

Светская жизнь не задалась.

Но тут я обнаружил в зале своего старого знакомого, Дмитрия Борисовича Смурова, что по жизни своей многотрудной похож на персонажа с картины бельгийского художника Магритта. Только Смуров котелок под стул положил. И по лицу его я понял, что он собирается выпить. Есть такое выражение лица у людей, что… Да впрочем, ты, дорогой читатель, и без меня это знаешь.

Ездил, поди, в электричках-то? А?

Итак, у него с собой было, и вот я выпить-то выпил, а бутылку ему не вернул.

А на сцене страсти накаляются.

Какие там попаданцы?! Бери выше!

Тут дело о Мироздании пошло, о Предназначении, и о Биологической переделке человека.

Поэт говорит при том: «У нас не только утопий нету, у нас и антиутопий нету! Ждёт вас глад и мор!»

А Фантаст ему вторит: «Был тут я в обществе анонимных хлопобудов, они ещё задолго всё нынешнее предсказали, теперь все по миру пойдём. Вот даже не знаю, успею ли книгу дописать, но вы всё равно её в магазинах спрашивайте».

Заспорили, про что важнее писателю писать — про прошлое или про будущее.

Тут кто-то из публики включился, какой-то реконструктор в фуражке с черепом — не то дроздовец, не то Максим Исаев, что просто забыл домой заехать переодеться.

Поэт ему отвечает: «Да хрена ли вы в коммунизме понимаете? Коммунизм — это желание! Желание, вот в чём дело-то!»

А тут другой сиделец из публики уже включился и стал рассказывать про заклёпочные романы.

Я вообще уважаю фантастов. За то, что они производят огромное количество терминов, и как закричат: «Всем стоять! Пейте керосин! Мы — д’Артаньяны! Это ж бабль-гум, плюс-квадро-турбо-реализм!» — ну и я видел, как один филолог к ним зашёл. Мамаша рыдала, всё потом покойнику в гроб под голову кандидатскую подсовывала.

Ну и в президиуме мне уже гитарную струну показали, как Канарису. Да уж, какой Канарис, такая и струна.

То есть, намекают мне, что я их, фантастов, как-то с бардами сравнил. И расплата, стало быть, не за горами.

Впрочем, я тихо допил и бутылку наготове держу.

Тут Поэт и говорит:

— А фендом этот ваш я ненавижу. Говно ваш фендом.

Тут случилась десятисекундная пауза.

Знаете, так бывает перед большой грозой?

Тишина такая, что слышно, как наэлектризованные волосы встают.

Ну, у меня-то волос вовсе нет, но соседи-то ого-го. Да ещё и, по всему, не тревожат голову шампунями.

И пошла потеха.

Я тут же отшиб бутылке донышко и начал розочкой махаться. Но фантасты тоже не промах, все сплошь какие-то реконструкторы.

Начали отламывать ножки у стульев.

Женщины визжат и жмутся к стенам.

Кто-то выкрикивает неизвестные мне названия произведений — или там молится, не поймёшь.

Я от двоих отбился, а вот третий у меня розочку выбил. Пошёл на меня. Я-таки поднял его и бросил в открытый рояль, на струны.

Вот что значит — приличное место, журнал повышенной духовности. Рояль есть, значит, и мы спасёмся.

Фантастический читатель был вовсе напуган.

Больше всего его испугало отсутствие логики: почему именно в рояль?

А сам ворочается там, струны звенят.

Вот я вам говорю, ля-минор, вот я вам Канариса подпустил.

Ну и, боком-боком, ла и вылез прочь.

А там снег, таксомоторы сигналят. Жизнь, одним словом.

Домой пошёл, про попаданцев писать.

Завтра в фейсбуке почитаю, чем у них дело кончилось.

Извините, если кого обидел.

26 февраля 2016