Журнал "Наука и жизнь", 2000 № 05

ПЕРЕПИСКА С ЧИТАТЕЛЯМИ

С большим удовольствием получаю и читаю ваш журнал. Думаю, что ничего нового не сообщила и просто присоединилась к хору ваших подписчиков. Журнал важный и нужный, особенно в нашей глубинке, где возможностей купить нужную книгу нет не только потому, что негде, но и потому, что даже не знаешь, что издано в последнее время. Ваш журнал — как ориентир. И, часто возвращаясь к старым номерам и находя полные и объективные ответы на вопросы, я радуюсь, что выписала его. Самое же главное достоинство журнала — это ощущение его заинтересованности в каждом подписчике и неравнодушие к нему

Многие темы журнала очень близки и важны. Большой интерес вызвали статьи о вреде суеверий и раздутого до неприличия интереса к астрологии, инопланетянам, еще хуже — к потусторонним силам и прочей ерунде, раздражающей как своей навязчивостью, так и бессмысленностью.

И еще одну тему я хотела бы затронуть в письме. Вы часто описываете с большой теплотой и любовью разные места среднерусской полосы и русского Севера. Знали бы, сколько радости доставило маме, которой, к сожалению, уже очень сложно съездить на родину, описание Валдайской возвышенности с упоминанием всех озер, плесов, деревень. Как долго этот журнал перечитывался и как много воспоминаний, вызванных путешествием в прошлое, я имела счастье услышать.

Моя же родина — это север Амурской области. 6000 километров от Москвы, 600 километров от областного центра города Благовещенска. Река, разливающаяся в весеннее и иногда в летнее половодье, отрезает район, и если не летают самолеты, то и не выберешься. Глушь. Несколько драг, отрабатывающих остатки месторождений золота, поселок, построенный для обслуживания этих драг. В лучшие времена — 700 жителей. Сейчас — невозможность выехать, бесперспективность предприятия. Но это одна сторона. А есть и другое. То самое, что примиряет с действительностью и дает возможность жить.

Видели ли вы рассвет на морозной зимней реке? Черные остовы деревьев, под ними — синий, нет, темно-синий снег, чуть дальше, совсем по границе замерзшей реки, — темно-вишневый тальник, каждая плеть которого отчетливо видна — снег там уже светлее, и странное это кружево неповторимо ломкостью своих очертаний. За деревьями, ничего не освещая, в морозной дымке-тумане огромным оранжевым диском тяжело висит солнце. Странный этот пейзаж — простор занесенной голубоватым снегом реки, не перемерзающей в самые жестокие, бывает и ниже минус 50 °C, морозы. Если совсем уже трудно сопротивляться ей увеличивающейся тяжести льда, вырывается на поверхность огромными дымящимися наледями. Темные мощные сопки не осветляются даже лежащим на них снегом, да и не задерживается он на отвесных их склонах. Незимние цвета, морозный туман, смягчающий очертания предметов, — все мощно, сильно, жестко. Навсегда.

Весной — треск ломающегося льда, торосы бугрятся по берегам, грохот, скрежет. В несколько дней очищается водная гладь. Надоело реке испытывать чью-то силу, показала свою. И совсем свободно теперь нести ей себя, приветствуя весну Покроются багульниковой нежно-сиреневой пеной сопки, бледно-розовая и бледно-зеленая дымка опустится за горизонт, и весело, ярко-вишневым цветом отметят весенний переход к зелени ивовые ветви по берегам. Но никакого запаха весенних цветов вы не почувствуете. Немного зимней прелью, немного горечью распускающихся почек пахнет весна у нас. А еще — свежей проточной водой, талым снегом. Даже июньская цветущая черемуха в поймах рек, только если подойдешь близко, немного порадует застенчиво скрываемым ароматом.

А летом покой. Сопки в саранках, ивняк гнется от малейшего дуновения ветра, покрытые галькой берега — след человека, пытающегося взять хоть немного богатства от этой красоты и уродующего ее из-за нескольких тонн золота. На сопках березы и ели уже не пугают своей мрачностью. И река, как дородная красавица, плывет, показывая себя и зная себе цену. Не видна со стороны ее силища, пока не вступишь в ее ледяной поток. Медленно кружит тебя этот танец, причастность к вечности почему-то высветляет душу, и никого нет вокруг, и трудно оторваться от этой красоты и вовсе невозможно уйти и забыть.

Осень начинается обилием грибов, и с берега видны иногда на сопках огромные шляпки ярко-оранжевых подосиновиков, среди берез — рябины, увешанные ягодами, и порой не столько собираешь грибы, сколько радуешься этому разбросанному богатству. Все яркое, броское, неповторимое — глаза жмурятся от счастья видеть все это. Гриб чага, черно-коричневый, корявый на березе, среди поваленных елей — огромный желтый груздь с мохнатой снизу светло-желтой шляпкой и лужицей в ней от вчерашнего дождя. Торопясь и проваливаясь по колено во мху, спускаешься к нему с самой вершины сопки и останавливаешься вдруг оттого, что нет ни мыслей, ни желания думать — так полно все, и все уже сказано, и нечего добавить. И стоишь, прислушиваясь к себе и не желая разрушать чувство единения.

Как же многолика Россия! Как дорога она нам каждым своим проявлением! Так и будут греть сердце русское поле, тихие и спокойные речки средней полосы, мягкие зимы с синими ночами. Но пишите и о Дальнем Востоке, и о дальнем Севере побольше. Эти места открыты и обжиты русскими, и они внесли сюда сам дух русский. Это история наша.

О. СОВЕТНИКОВА (пос. Коболдо Амурской обл.).

Наводя порядок в холодильнике, я в нижнем его отсеке, где всегда храню фотопленку, обнаружил две черно-белые кинопленки 2x8, о которых давно забыл. Срок хранения их истек, но выбрасывать было жалко. В магазинах кинопленка, как и другие кинотовары, уже не продавалась. Хотя я давно не держал в руках кинокамеру, решил все же эти пленки отснять, предчувствуя, что с их обработкой возникнут проблемы. Так и получилось: ни в одном ателье города кинопленку не проявляли, объясняя это тем, что нет заказов.

Пришлось вспомнить далекое прошлое и проявить пленки самому, благо сохранились бачок и нужные реактивы…

Сорок с лишним лет назад я впервые увидел любительский кинофильм, снятый на 8-миллиметровую пленку. Как забавно и интересно было увидеть на экране не профессиональных киноартистов, а своих друзей и знакомых. Тогда все это было в диковинку. Многие, и я в том числе, загорелись идеей стать обладателями кинокамеры АК-8 или «Пентаки», которые делались в ГДР (наши кинокамеры появились позже), снять собственный кинофильм, запечатлеть на память летние путешествия, любимое чадо, интересные события.

В середине 50-х годов человек с любительской кинокамерой привлекал внимание и вызывал зависть. Обладали этим техническим чудом немногие: дело не только в стоимости, это был еще и страшный дефицит. Мне все же удалось раздобыть сначала АК-8, а потом и более совершенную «Пентаку», и я стал кинолюбителем. Армия кинолюбителей стремительно росла, и к середине 60-х увлечение съемкой стало массовым.

Приобрести кинокамеру — это еще не все. Требовалось множество всяких приспособлений и аксессуаров, необходимых для изготовления кинофильма и его просмотра. Неизбежно возникали как технические, так и чисто творческие проблемы. Если технические решались относительно легко, то с творческими было сложнее. Многие вскоре убедились, что не так-то легко снять настоящий сценарный кинофильм, и ограничивались простой кинофиксацией. Кинолюбительство становилось «семейным киноальбомом». Но были и такие, кто хотел достичь большего.

И вот тогда возникла идея создания общества кинолюбителей. В Ленинграде оно возникло в начале 60-х, его члены собирались в бывшем Доме кино, затем в «Промке», как тогда называли Дом культуры им. Промкооперации. До позднего вечера смотрели и обсуждали любительские фильмы, обменивались техническими и творческими идеями. Были и конкурсы, и смотры, и кинофестивали.

В 70-е годы человек с кинокамерой стал обычным явлением, как и фотолюбитель. На полках фотомагазинов стояло множество разных кинокамер, появились и специализированные магазины «Кинолюбитель».

Однако в 80-е годы появляется серьезный конкурент — видеосъемка. По многим пунктам она превосходит кино: несложная обработка пленки, возможность многократной съемки на одну кассету, большая оперативность, меньшая требовательность к освещению, возможность синхронной записи звука и т. д.

Буквально на глазах одного поколения кинолюбительство сходит на нет, чему способствовало и прекращение выпуска кинотоваров. Кинокамеры никому не нужны. Какая-то небольшая их часть станет экспонатами музеев или частных коллекций. А как быть с многими километрами любительских кинолент?

Считаю, что любительские киноархивы достойны внимания. Ведь на пленках запечатлены моменты нашей жизни прошлых лет, среди них могут оказаться и ценнейшие фрагменты, представляющие исторический и архивный интерес. Бывали случаи, когда любительские киноленты становились единственной информацией о событиях. Вспомним хотя бы кадры убийства президента Кеннеди.

Мне кажется, что наиболее ценное следует переснять на видеопленку и сохранить для потомства.

Кинолюбительство умерло… Но его плоды не должны исчезнуть полностью!

К. ОВЧИННИКОВ (г. Санкт-Петербург).

Я выписываю журнал более 30 лет. И сейчас жду с ним встречи, как с хорошим другом. Особенно люблю исторические статьи. Великое вам спасибо за описание истории городов, таких, как Рязань, Белозерск, Тотьма, Мышкин, Старица и другие. Это наша история, то есть мы сами. Очень люблю читать статьи Семаго. Читаю — и душа отдыхает. Будто я слушаю хорошую русскую песню. Дай Бог ему здоровья, и публикуйте больше таких статей.

Я 40 лет работал бригадиром на стройках страны, во время перекура читал журнал рабочим. Они очень любили слушать. Сейчас журнал с удовольствием читают мои внуки.

У меня к вам просьба. Больше публикуйте исторических статей, связанных с нашими городами. И еще — если можно, опишите историю городов: Батурин, Кролевец или Королевец, Путивль — и историю названия речки Сейм, на которой они стоят.

Нехудо бы напоминать, что украинцы, белорусы и русские — дети одной матери-Отчизны.

Я участник Великой Отечественной войны, заслуженный строитель Российской Федерации. Воевал под Ленинградом. Там много погибло украинцев и белорусов, также как много погибло русских под Киевом и под Минском. Все это нельзя забывать.

М. ДЗЮБА (г. Назарово Красноярского края).

Старший сын увидел в зоомагазине черепашек и решил, что черепаха — лучший подарок на день рождения. Я не стала возражать, и поселилась у нас черепаха. Мы долго думали, какое дать ей имя, но потом мудро решили, что время покажет ее характер и уже тогда она получит то, что заслужила. Узнав, что по кольцам на панцире можно определить, сколько черепахе лет, посчитали кольца. Оказалось — семь. Назвали черепаху Семеркой.

И вот летом — на дачу. Черепаха стала пастись в небольшом загончике — недостроенной теплице. Как-то дети качались на доске, перекинутой через фундамент теплицы, и оставили доску концом внутрь. Воспользовавшись доской как мостиком, черепаха убежала. Дети рыдали, а я написала объявление с просьбой к нашедшему черепаху вернуть ее на наш участок. Около двух недель было тихо. Мы потихоньку пробирались на чужие участки и там поднимали лопухи. К тому времени мы знали особенность своей черепахи: она всегда шла только на запад, как ее ни поверни. И искали ее мы соответственно на западных участках.

Наконец наступил день, когда мы поняли, что не одиноки. Люди понесли нам свое сочувствие и — черепах. Оказывается, у кого-то черепахи убежали уже давно, у кого-то живут и здравствуют. И почти каждый участок нашего садового товарищества как-то был связан с черепашьей жизнью. Первая черепаха, которую нам принесли, оказалась соседской — хозяева уже не надеялись ее увидеть, так как ростом она была чуть больше донышка стакана. Вся мордочка этой черепашки была испачкана поспевшей клубникой. Соседские дети были счастливы, мои — всплакнули. Надежды рушились. На дороге изловили черепаху размером с футбольный мяч, но вскоре и за ней пришли хозяева.

Зная наши беды, муж, когда ему на работе кто-то принес поврежденную собакой черепаху, купил ее. Ей было 10 лет, и назвали ее Десяткой. Десятка всего боялась, людям не доверяла и старалась спрятаться. Чтобы она не потерялась, на панцире я нарисовала белой краской цифру «7» — номер нашего участка.

И вот случилось чудо — нашлась наша первая черепашка. Ее принесли с западного участка, с огуречной грядки. На спине тут же забелела цифра «7». И все же черепаха опять ускользнула — бегают черепахи очень быстро (если им это надо). Тот участок был очень хорош: с огромной кучей песка и огуречными грядками. Недели не прошло, как черепаху принесли обратно. Адрес был на спинке, и тем более ее уже знали.

Теперь у нас две черепахи. «Семерка» любит общение, людей, движение, очень ласковая. «Десятка» — кусачая и трусливая, но мы ее тоже любим. Панцирь ее зажил, и за прошлое лето она подросла на полтора сантиметра, так что стала застревать под диваном.

М. ЧУБАРОВА (г. Москва).

Ваша фамилия, скорее всего, связана со словом бердо — принадлежность ткацкого станка, род гребня, в зубья которого продевается нить основы. Бердочный мастер звался бердник или бердочник. «В сердцах» его могли назвать бердюга. Но, возможно, слово бердюга имеет несколько иное значение. В старину был глагол бердить — подавшись вперед, пятиться назад, в переносном значении: пятиться от слова или дела, то есть отлынивать от дела, не выполнять обещания. Такого человека могли прозвать Бердюга. Бердюгина деревня, очевидно, была названа по первопоселенцам Бердюгиным.

Менее вероятны другие объяснения: от тюркского имени Берды, буквально — данный (Богом), в фамильярной форме с суффиксом — уга/-юга или от обозначения горного рельефа — берд, бердо — крутой склон, продолговатая возвышенность. Последнее было бы естественнее в названии деревни, но тогда суффикс — уга/-юга неуместен.

Фамилия Суперанская — искусственная, семинарская. В 1826–1828 гг. царь Николай I издал указ, требовавший, чтобы все жители России имели фамилии. До этого существовали семейные прозвания, но фамилиями они не назывались. Проводившиеся довольно регулярно переписи населения требовали записать всех по имени «с отцы и прозвищи».

В 30-е годы XIX века мальчик по имени Федор (мой пра-пра-прадед) поступал в Олонецкую семинарию. На вступительном собеседовании спросили, как его фамилия, а он не знал, что это такое. Поступал туда и еще один мальчик, также не имевший фамилии. Тогда стали спрашивать, кто их отцы. Федор был сыном священника, а тот мальчик — сыном дьячка. Тут же были придуманы две фамилии, не существовавшие раньше: Суперанский — от латинского суперанс — превосходящий (чином) и Гумилевский — от латинского гумилис — простой, скромный, вышедший из низов. В России вплоть до XVIII века испытывали недоверие к латинскому языку, но в XIX веке стали им увлекаться. Многие другие русские фамилии были переделаны на латинский манер: Скворцовых переделали в Стурницких, Благоволиных — в Беневоленских, Преображенских — в Реформатских, а семинаристу Пьянкову, по контрасту, изменили фамилию на Собриевский, от латинского собриус — трезвый.

Доктор филологических наук А. СУПЕРАНСКАЯ.