Главная героиня

Образование

Я терпеть не могу задачки и ребусы, но сама люблю размышлять над одной загадкой: почему среди выпускниц университетов больше девочек, а среди владельцев компаний и президентов стран больше мальчиков?

Разве нам не говорят все 11 лет школы, что надо хорошо учиться? Мы хорошо учимся, выпускаемся с красными дипломами и золотыми медалями, только моргнули — и вот мы уже трудоустроены в компанию, которой управляет муж­чина.

Разве хорошо учиться и выполнять домашнее задание недостаточно? Зачем тогда от нас этого требуют?

Во всем виноват Жан-Жак Руссо (нет). Именно он писал в 1762 году в своей книге «Эмиль, или О воспитании»: «Все воспитание женщин должно иметь отношение к мужчинам. Нравиться этим последним, быть им полезными, уметь снискать их любовь к себе и почтение, воспитывать их в молодости, заботиться о них, когда вырастут, давать им советы, утешать, делать жизнь их приятною и сладкою — вот обязанности женщин во все времена, вот чему нужно научить их с детства».

Мы не можем обвинять во всех проблемах женского образования Руссо, как и детские травмы, которые нам нанесли родители. Жаль, конечно. Но вот так.

Тем не менее Руссо выражал господствовавшее в те времена мнение: образование, да и все остальное вообще, нужно женщине не для нее, не для ее потребностей или удовлетворения ее амбиций, а для мужчины. Чтобы ему было приятно поболтать по вечерам со своей женщиной-а-не-посудомойкой. Пусть еще и на иностранных языках говорит, но только не на латыни — ведь на латыни читают и получают образование мужчины, на этом языке выпускают учебники по «нормальным» дисциплинам. Зачем прекрасному полу это все? Мужчинам будет достаточно и небольшого набора предметов: пусть женщина музицирует, красиво танцует, болтает о приятной ерунде на двух-трех европейских языках, умеет вести домашнее хозяйство (а значит, читать, писать и считать, но немножко).

Думаете, так было только в XVIII веке? Конечно нет! Рут Бейдер Гинзбург училась в Гарвардской школе права в 1956 году, всего на потоке было 500 студентов, 9 из них — женщины. Зачем они тогда шли на такие серьезные курсы? Найти мужа! На выбор — 491 кандидат, при этом он, скорее всего, из приличной семьи и будет хорошо обеспеченным юристом, адвокатом или судьей. Помните, как Эль Вудс в «Блондинке в законе» поступила на юриста, чтобы доказать своему парню, что она еще ого-го и он зря ее бросил? Таких расчетливых девушек не пугали трудные экзамены или предвзятое отношение преподавательского состава — например, Гинзбург вспоминает, как декан факультета приглашал студенток к себе на ужин, где требовал от них пояснить, как они посмели занимать мужское место на курсе.

Рут, конечно, шла на учебу совсем с другими целями. Она еще маленькой девочкой решила стать юристом. Правда, окружающие ее не понимали: мол, оглянись вокруг, разве ты видишь женщин-юристов? Рут смотрела и убеждалась: юристами бывают только мужчины. Ну и что? Она может попробовать.

Мама Рут, Селия, очень верила в дочь — правда, думала, что лучшей профессией для нее будет учитель истории. Сама Селия стремилась получать образование, но в 15 лет ей пришлось его закончить, потому что семья могла оплачивать дальнейшую учебу только одного ребенка, и им стал, конечно, мальчик, ее брат. Селия водила Рут в библиотеки, поощряла ее тягу к знаниям и учебе и не дожила до выпускного дочери из старшей школы всего один день…

Рут продолжила свое образование в Корнеллском университете, где не только поняла, кем хочет стать, но и встретила будущего мужа, Мартина Гинзбурга, всего в 17 лет. А еще она проходила курс Владимира Набокова и всю жизнь благодарила его как своего учителя и человека, повлиявшего на ее писательский талант. После выпуска из Корнеллского университета Рут и Мартин поженились, она успела немного поработать в Администрации социального обеспечения, где ее понизили, узнав, что она беременна.

Замужняя женщина с ребенком? Почти невозможный кандидат в юристы. Однако Рут продолжила учебу — она поступила в Гарвардскую школу права. Но образование кандидата не волновало работодателя так сильно, как пол, национальность и количество детей. Молодая юристка никак не могла найти работу. Ее успехи в учебе были очевидны: оценки, активность, юридическая практика, обязательность, упорство, интеллект — было все, она даже редактировала и выпускала газету Гарвардской школы права. Не было только работы. Пока однажды профессор Гюнтер не потерял терпение и не применил шантаж и угрозы к коллегам: он сказал, что если один из судей не возьмет Рут на практику, то не видать ему больше блестящих студентов по рекомендации Гюнтера. Судья Пальмиери побоялся потерять молодых талантливых стажеров и взял Гинзбург на должность секретаря (секретарь при судье занимается не столько административными вопросами, сколько, например, подготовкой материалов к слушанию в суде; это юридическая должность).

Рут познакомилась с коллегой из Швеции, Андерсом Брузелиусом, и они вместе написали книгу о гражданском процессе в Швеции. Чтобы работать над рукописью, Рут отправилась в Швецию, где проводила исследование по теме, а еще узнала, что в шведских юридических университетах от 20 до 25% студентов — женщины. Видимо, там она окончательно убедилась, что то, во что она верила, — работающие замужние женщины с детьми — вообще-то возможно.

Вернувшись в США, Рут получила должность профессора в Рутгерской школе права; однако ее зарплата была меньше, чем у коллег-мужчин. Администрация объяснила это так: «У вашего мужа хорошая работа».

Неудивительно, что вопросы равенства так занимали Рут — правда? Она соосновала юридический журнал «Женские юридические права» и активно принялась работать с делами о дискриминации по половому признаку. Мне нравится, что фильм о Рут так и назвали — «По половому признаку», в оригинале On the basis of sex. Рут с коллегами основали Американский союз защиты гражданских свобод, и за год они поучаствовали в рассмотрении более чем 300 дел о дискриминации по половому признаку.

Более двадцати лет Рут работала для того, чтобы устранить дискриминацию во всех сферах жизни. Все это время Мартин был ее поддержкой и опорой, что, конечно, вызывало непонимание у многих знакомых и коллег. Жена активно работает и задерживается в офисе допоздна, а муж сидит дома с детьми? Мартин отшучивался: «Рут ужасно готовит, так что я не против взять это занятие на себя». Они вместе пережили первый рак Мартина, вместе воспитывали двоих детей, совмещая это занятие с полным рабочим днем, и до последнего дня жизни Мартина были вместе. Конечно, настоящего равенства не удалось добиться и им: например, Рут приходилось скрывать вторую беременность, чтобы не потерять работу. А однажды, устав от постоянных звонков из школы с жалобами учителей на поведение сына, Рут ответила: «У этого ребенка двое родителей. Почему бы вам не позвонить его отцу? Сегодня как раз его очередь заниматься детьми». Звонки прекратились: учителям было неловко отвлекать занятого папу-юриста от работы.

В 1993 году Рут оказалась первой еврейкой и второй женщиной в истории на должности члена Верховного суда США. Она стала не просто одной из самых известных юристок и судей, а лицом борьбы за права женщин и гражданские права вообще, символом упорства, веры в свои силы и того, что нет ничего невозможного. Она часто становилась героиней ток-шоу, приглашая ведущих на свои тренировки, демонстрируя, как в свои восемьдесят с лишним лет она отжимается и сохраняет бодрость духа. А еще показывала им свою неповторимую коллекцию жабо, которые надевала поверх судейской мантии. У нее, например, было особое жабо — черное с золотой вышивкой и камнями — для тех дел, в которых она планировала выразить свое несогласие.

Когда ее спрашивали, сколько женщин, по ее мнению, должно быть среди девяти членов Верховного суда, она отвечала: «Девять. Ведь девять мужчин уже было, почему бы не попробовать девять женщин?» Сейчас, когда я пишу эту книгу, из девяти членов Верховного суда четверо — женщины. Это почти половина, и вполне возможно, так случилось благодаря тому, что она, молодая девушка, не побоялась поступить на юридический факультет и зайти в аудиторию с 491 мужчиной.

Это очень важно понимать: часто и нет никакого официального запрета на какое-то действие, но мы сами делаем шаг назад. Так просто не принято.

Например, когда Мария Монтессори решила получить медицинское образование, это точно не было принято. Но не запрещено. Но не принято. Но не запрещено. Поэтому она решилась. Вообще, начиналось все еще хуже: к ужасу папы Марии, она планировала стать инженером! Это вообще никуда не годилось, тем более для девочки, которая в школе получала сплошные поощрения за успехи на «женской работе» — ее должны были научить убираться, вязать, шить, но никак не мечтать стать инженером. Может быть, поэтому папа вздохнул с облегчением, узнав, что теперь Мария хочет стать врачом. Получив в 20 лет диплом по физике и математике, Монтессори отправилась поступать на врача. Но система образования Италии была от ее решения в еще большем шоке, чем ее отец. В первом университете ей просто «не рекомендовали» подавать документы. Во втором ее приняли на курс естественных наук, она сдала экзамены по ботанике, зоологии, экспериментальной физике, гистологии, анатомии, общей и органической химии и в 1892 году получила диплом, который позволял ей поступить на следующий этап медицинской программы.

Проблема была только в том, что Мария очень мешала своим однокашникам. И преподавателям. И вообще всем мужчинам в здании университета. Будущие медики должны были изучать обнаженные тела в анатомическом театре, но студенты возмутились: «Находиться в одном помещении и с трупом, и с женщиной?» На такое они не подписывались.

Как обычно и бывает, когда мужчинам что-то некомфортно и не нравится, Марию просто выгнали с занятий. Точнее, ей предложили заниматься в анатомическом театре после пар — когда все студенты вместе со своими хрупкими мужскими эго отправлялись домой. Ночью, одна, под неприятный запах формальдегида, Монтессори вскрывала трупы. Чтобы замаскировать неприятный запах, Мария начала курить, приобретя привычку, от которой еще долго не могла избавиться. Вот она, история о женском образовании в одном эпизоде. Женщина, которой было не просто сложно учиться, а пришлось нанести фактический вред своему здоровью, чтобы мужчинам было комфортно.

Дальше карьера Марии развивалась более-менее успешно; возможно, из-за того, что она занялась «женской» специальностью — работой с детьми. Она стала изучать детей, которых в те времена называли «дефективными», создала специальную программу для работы с разными диагнозами и обучала воспитателей и учителей работе с детьми. Она много путешествовала по Италии и миру, рассказывая о своем подходе к воспитанию детей. Марию часто критикуют за то, что она «бросила» сына, и эта история в общем-то тоже про образование женщины. Мария хотела продолжить свое образование и работу, когда влюбилась и обнаружила, что беременна. Отец ребенка, Джузеппе, понимал, что после свадьбы и рождения ребенка Мария не сможет продолжить ни учебу, ни работу. Они договорились, что скроют отношения, чтобы сохранить незамужний статус Марии, но не вступят в брак с другими людьми. Говорят, на Джузеппе надавили родственники — и он женился. А Мария осталась одна с маленьким ребенком, но зато действительно в статусе незамужней женщины. Только совмещать работу, учебу и воспитание маленького Марио в одиночку было (и остается в 2023 году) совершенно невозможно. Монтессори отвезла сына к нянечке за город и очень страдала, что ей приходится пропускать первые годы его жизни. Позже они наладили общение и даже работали вместе над системой Монтессори.

Вообще, образование для женщин, кажется, в любой стране и в любую эпоху — это такое небольшое минное поле: никогда не знаешь, куда наступить, чтобы не рвануло. Но в какой-то момент все равно что-то рванет.

Например, в Российской империи была другая «мина» — образование женщинам вроде бы было даже доступно. Создание Бестужевских курсов — Высших женских курсов в Санкт-Петербурге — в 1878 году вроде бы давало женщинам многие новые права, например получать образование. Но по факту выпускницы таких курсов почти всегда испытывали трудности с поиском работы — взять женщину в штат? Неслыханно, да и просто неприлично! Поэтому в какой-то момент появилось много очень образованных женщин, которые никак не могли свои знания применить для заработка. Видимо, общество еще не было готово к этому, ведь даже появление Высших курсов было последствием открытого письма — записки — Евгении Конради, которая призывала участников Первого съезда естествоиспытателей (среди участников — Менделеев, Бекетов, Кесслер) позволить женщинам получать образование, чтобы стать еще лучшими матерями. Она писала (зачитывал публично профессор Андрей Фаминцын — представить, чтобы женщина публично что-то зачитывала перед несколькими сотнями мужчин, было невозможно): «Первый залог будущего развития падает существенным образом на мать. От той доли компетентности, которую она вносит в исполнение этой обязанности, в большинстве случаев зависит весь успех последующего образования» (похоже на мысли Руссо, с которых я начала эту главу, правда?).

В любом случае такой подход и поддержка профессоров сработали — и Высшие курсы открылись. Это был уже шаг вперед: если раньше женщины посещали курсы как вольнослушательницы и не могли рассчитывать на диплом, на Высших курсах им выдавали свидетельства об окончании курсов, а позже и дипломы, приравненные к университет­ским. Кроме того, здесь девушки могли получать более серьезные знания, чем пение и игра на музыкальных инструментах. Курсы имели три отделения: словесно-историческое, физико-математическое и специально-математическое; позже было открыто и юридическое отделение.

Выпускницы курсов часто становились «первой женщиной в…», например:

М. В. Жилова — первая женщина, которая стала сотрудницей Пулковской обсерватории;

Н. И. Иванова (Микулина) — одна из учредительниц Сибирских высших женских курсов в Томске;

Е. В. Соломко (Сотириадис) — первая в России женщина-петрограф и палеонтолог;

Е. В. Балобанова — автор первого в России учебника по библиотечному делу (СПб., 1901);

М. М. Сокова (Краснова) — основательница в 1897 году первых в империи женских курсов счетоводов;

Ю. И. Фаусек (Андрусова) — первая в России женщина, ставшая зоологом беспозвоночных;

В. Е. Попова (Богдановская) — одна из первых в России женщин-химиков;

О. А. Добиаш-Рождественская — первая женщина в Советской России, защитившая диссертацию на степень доктора исторических наук;

В. Н. Тихомирова — одна из первых в стране женщин-геофизиков;

Т. Н. Кладо — первая женщина с высшим образованием, принятая на службу в Главную геофизическую обсерваторию;

Г. Ш. Рубинштейн — первая в России женщина-климатолог;

М. А. Пасвик — радиохимик, автор первого препарата русского радия.

Пять выпускниц Бестужевских курсов стали членами-корреспондентами (О. А. Добиаш-Рождественская, Е. С. Истрина, Н. В. Пигулевская, К. В. Тревер, И. А. Райкова), а П. Я. Полубаринова-Кочина, А. М. Мерварт — академи­ками36.

После революции в октябре 1917 года женщинам и мужчинам предоставили равные избирательные права и право на образование. По закону женщины имели и равные трудовые права, но, по сути, есть данные о разнице в оплате труда и вечная вторая смена, которая ложилась на плечи женщин примерно в той же пропорции, что и сейчас.

В любом случае первые выпускницы Высших курсов, которые мы знаем как Бестужевские курсы, изменили восприятие женского образования, и нам теперь сложно представить, что какие-то девочки не ходят в школу. Сейчас, по статистике ООН, это 130 млн девочек, лишенных возможности получать образование по тем или иным причинам. Я надеюсь, что это число рано или поздно станет меньше.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ

Как вы описали бы свое образование? Что оно дало вам?

Что вы считаете самым главным в образовании для девочек, девушек и женщин?

Какие различия есть между образованием мальчиков и образованием девочек?

Кто помогал вам получать образование? За что вы благодарны этому человеку?

Какой предмет в школе или университете оказался самым полезным для вашей жизни?

Какие эмоции вызвали у вас истории из главы?