Горький запах осени

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В центре романа известной чешской писательницы Веры Адловой «Горький запах осени» (1983) проблема женской судьбы, как ее формирует действительность XX века, проблема взаимопонимания поколений в ее исторической изменчивости и неизменной остроте.

Роман этот, получивший признание критики и широких читателей, был подготовлен всем предшествующим творчеством писательницы, которую сегодня уже можно было бы отнести к старшему поколению чешских прозаиков, он вобрал в себя ее личный опыт и опыт ее поколения, разностороннее знание жизни и смелый поиск новых художественных решений.

Вера Адлова родилась в Праге в 1919 году и там же окончила классическую гимназию в роковом 1938-м, когда Чехословакия оказалась под прямой угрозой фашистской агрессии. Накануне войны она начала изучать древние языки — греческий и латынь — на философском факультете Карлова университета, но оккупация страны фашистской Германией и закрытие чешских высших учебных заведений растянули ее университетское образование на долгие годы. Адловой удалось устроиться на работу в Пражский городской архив, знакомство с которым укрепило в ней интерес к истории, уважение к документу. Она начала писать, и вскоре после войны, в 1946 году, вышла в свет ее первая книга — исторический роман «Вестония», о поэтессе английского происхождения, жившей в Праге в эпоху Гуманизма. В 1948 году был опубликован второй роман писательницы — «Жизнь, которую мы любили», о чешской молодежи межвоенных лет.

В 1948 году Вера Адлова окончила университет. Это было время, когда в стране разворачивалось строительство основ социализма, когда молодые энтузиасты шли воздвигать плотины, трудились в шахтах, на промышленных предприятиях. Адлова работает в многотиражной газете крупного завода «Соколово», затем — в редакции журнала «Свет Советов». В начале 50-х годов вместе с мужем — журналистом и писателем Зденеком Адлой — она жила в Москве, сотрудничала в чешской редакции Московского радио, а по возвращении в Прагу — в различных издательствах.

В 60-е годы Вера Адлова получает известность и признание как детская писательница. Критики, пишущие о ней, непременно подчеркивают, что с именами Веры Адловой и Зденека Адлы связано возникновение в чешской детской литературе особого жанра — научно-популярной художественной прозы. Таковы, например, написанные ими совместно книги об СССР и его истории «Чудесный ларчик» (1960) и «Рассказы о великой стране» (1974) или поэтическая книга о Праге «Прекрасная и славная» (1961). Адловой принадлежат также популярные сказки и повести для детей («О замерзшем электричестве», 1963; «Сказки для Каченки», 1975; «До свидания, Морской волк», 1960, и др.).

Уже в книгах для подростков обозначилось тяготение Веры Адловой к анализу психологии маленьких героев. Особенно удавались ей образы девочек в трудном переходном возрасте («Мирка это знает лучше всех», 1964; «Блюз для Александры», 1966).

«Детские» произведения Веры Адловой оттеснили в памяти читателей ее первые опыты в области «взрослой» литературы. Но то, о чем писательница могла и хотела рассказать, не вмещалось в рамки только детской литературы. И вот в 1966 году Адлова вновь выступила с романом «для взрослых», который вышел в молодежном издательстве «Млада фронта», — «Распродажа справедливых». Он не был по достоинству оценен критикой, однако это небольшое произведение явилось важной вехой в становлении Веры Адловой как мастера психологической прозы.

Действие романа происходит в Праге в годы оккупации, главный герой — вышедший на пенсию судья Мойжиш. Существование его материально обеспечено, единственная дочь Эва выдана замуж, жена Ружена трогательно заботится о нем. Но мог ли порядочный человек в то трагическое время жить спокойно? Вот, как и каждый вечер, судья играет с женой в карты: «Я встретил Штейна со звездой, — сказал Мойжиш без всякой видимой связи. — Его канцелярию аризировали, он шел попрощаться…» Писательница не описывает прямо ситуацию тех лет, но ей достаточно детали, чтобы передать атмосферу гнетущего бесправия. По-разному реагируют на одни и те же факты старый судья, его друг прокурор Капрал, который будет расстрелян в дни террора после покушения на Гейдриха, и зять Мойжиша Житный, который делает карьеру и в условиях «протектората», а после войны легко приспосабливается к новым порядкам.

Сюжет романа имеет детективную основу. Перебирая в памяти прошлое, Мойжиш сознает, что в начале своей деятельности на судейском поприще совершил ошибку — оправдал убийцу. Он решает найти этого человека, восстановить правду. Между тем миновало много лет, и мелкий банковский служащий Карел Влас, отравивший свою жену и завладевший ее большим состоянием, снова женат, растит двух сыновей. В его доме нет счастья: тоскует жена, вышедшая за него ради денег, мальчики отдаляются от отца, привязываются к деду по матери, старому рабочему Поспишилу. Во время оккупации Чехословакии Влас, записавшийся в «арийцы», преуспевает, но в конце войны по мобилизации попадает на службу в концентрационный лагерь. Получив известие, что его сыновья схвачены гестапо за участие в подпольной борьбе, и утратив милость начальства, он кончает жизнь самоубийством.

О перипетиях судьбы Власа повествуется параллельно с историей судьи Мойжиша. Он не может себе простить старую ошибку и после войны подает министру юстиции просьбу пересмотреть процесс, хотя знает, что Власа уже нет в живых.

Справедливость должна торжествовать в любом случае, никакие исторические катаклизмы не могут освободить человека от ответственности за содеянное. Так считает старый судья, такова и позиция писательницы. Но она рассматривает проблему и в другом ракурсе. В романе тонко передано, как ломали и развращали душу Власа в детстве. В дни рождения мальчик поздравлял родителей, и за это ему покупали игрушку. Но однажды отец вместо коня-качалки, о котором мечтал мальчик, положил деньги сыну на книжку, а когда тот расплакался — побил его. И скоро Влас вместо желаемой игрушки просто называл сумму… Отец подавлял его во всем: и в выборе профессии, и в выборе возлюбленных. Но оправдывают ли трудные детство и юность преступление взрослого Власа? Адлова своей книгой отвечает на этот вопрос отрицательно.

Пожалуй, в романе «Распродажа справедливых» слишком бегло описаны некоторые второстепенные образы (например, старого Поспишила), есть элемент идеализации главного героя и его жены. Однако прежде всего надо оценить пристальное внимание писательницы к психологии персонажей и центральную мысль романа: человек сам творит свою судьбу.

В 70-е годы психологическая проза занимает в творчестве Адловой главное место. На «микропсихологическом» анализе построен роман «Розы из Фландрии» (1976), о старой пражской «патрицианской» семье в современной Праге. «Клан Шебеков» возглавляет бабушка — элегантная семидесятилетняя дама. Следующее поколение — ее сын архитектор Ян, человек безвольный и апатичный (любимая жена его умерла, оставив ему маленькую Сильвию), и дочь Мария — волевая женщина, талантливый врач, жизнь которой отравлена горькой памятью о принудительных работах в фашистской Германии. Молодое поколение — это Сильвия, окруженная всеобщей заботой, но лишенная простых детских радостей, и Иван — сын эмигрировавшего в Канаду родственника Шебеков и чужестранки Трикси.

В доме Шебеков все строго регламентировано. Точно известно, какие цветы надо возложить на могилу деда или матери Сильвии, сколько сортов печенья испечь на рождество, какой торт приготовить по случаю именин, какой — по случаю получения аттестата зрелости. Все вежливы, предупредительны, внимательны. Но это внешняя форма, за которой — глубокий внутренний разлад, одиночество каждого члена «клана». Недаром Сильвия и Иван в конце романа бегут из этого мира.

Надо отдать должное умению писательницы воссоздать застывшую, «неистинную» обстановку в доме Шебеков. Но подчас детальное описание мелочей создает какой-то ностальгический оттенок, хотя писательница и пытается снять его иронией.

В следующем романе — «Вы хотите, чтобы я поверил?» (1979) — Адлова обратилась к совершенно иной среде. Повествование ведется от лица главного героя — Лукеша Орта. Ему тридцать лет, он водитель тяжелого грузовика, работает на дальних рейсах. Лукеш девяти лет остался сиротой, вырос в детском доме, который стал для него родным. Этот честный и прямой человек тянется к настоящим людям — таким, как старый коммунист Влашек. Лукеш женится на красивой и яркой Маркете, хотя и знает, что она ждет ребенка от другого. Лукеш горячо любит жену и ее маленького сына, которого считает своим, но избалованной Маркете вскоре надоедает жизнь со скромным шофером, и она от него уходит. Можно ли после этого верить в жизнь, в возможность счастья? В. Адлова стремится показать мужество человека перед жизненными невзгодами, умение противостоять ударам судьбы. Однако нельзя не отметить, что этому произведению присуща известная заданность характеров.

Вера Адлова неоднократно выступала и в области биографической прозы, продолжая линию, начатую ее первым романом. Наибольшее признание получила повесть для молодежи «Женни. Рассказ о молодости и великой любви баронессы из Трира» (1980) — о молодых годах жены и верного друга Карла Маркса. Писательница опирается на письма, воспоминания дочери Маркса Элеоноры и другие документальные материалы. Она не стремится к чрезмерной беллетризации повествования, сдержанно пользуется приемами художественной прозы, диалогом. Повесть скупа на лирические подробности, и тем не менее образ Женни очень выразителен. Убедительно звучат в конце книги слова: «Существует драгоценный и единственный вид бессмертия: живое присутствие не только в воспоминаниях и в литературе, но в мыслях и действиях целых поколений — и нашего, и тех, что придут после нас… и для кого все так же звездой будет светить пример прекрасной жизни и любви Карла и Женни Маркс».

Историко-биографическая проза — особый жанр, и Вера Адлова в повести о жене великого мыслителя и революционера ставила перед собой прежде всего научно-популяризаторские, воспитательные цели, однако работа над этой темой, творческое соприкосновение с биографией Маркса и его жены способствовало «укрупнению масштаба» в восприятии писательницей человеческих судеб вообще, что отчетливо сказалось и в романе, ныне предлагаемом вниманию читателя.

«Горький запах осени» не просто новое произведение Адловой, это новый шаг в ее творческом развитии, новое идейное и художественное качество. В центре романа, как мы уже говорили, женские судьбы, судьбы женщин того поколения, к которому принадлежит писательница и жизненный путь которого был сложным и многотрудным. Перед читателями три женских образа на фоне жизни Чехословакии с конца первой мировой войны до современности. «Я расскажу историю, — говорит нам автор, — начавшуюся шестьдесят лет назад. Это не полвека, это, пожалуй, целое тысячелетие. Мы из иного столетия, из иного мира». Историю подруг — Надежды, Ирены и Эмы, принадлежавших к разным социальным слоям довоенного общества (Надя — дочь бедного учителя и кухарки, Ирена — дочь рабочего-коммуниста, Эма — дочь состоятельного адвоката либеральных взглядов), — писательница начинает со школьных лет. Выдержанное в относительной хронологической последовательности повествование «от автора» перебивается написанными от первого лица «Элегиями» — это раздумья Надежды о пережитом с позиции уже сегодняшнего дня, после выхода на пенсию. Действие романа развертывается как бы одновременно «с начала» и «с конца», многие обстоятельства, о которых упоминается в первых «Элегиях», проясняются лишь постепенно, чуть ли не на последних страницах книги. Такая композиция может показаться искусственной, однако она помогает в итоге создать особую объемность изображения.

Центральное место занимает в романе образ Надежды — тихой, скромной, почти безропотной, но в то же время стойкой и преданной. В ее жизни было много горя. Отец Нади, воевавший на фронтах первой мировой войны, умер от ран и болезней. Антония, мать Нади, словно окаменела в своем трауре. Красивая женщина с незаурядным характером, она упорно борется с бедностью и держит себя и дочь в строжайшем режиме. Надя выросла без материнской ласки и детских забав. Живя в центре Праги, она не знала города. Лишь перед самой войной у нее появились подруги — Ирена, с которой она встретилась в училище, и Эма, приятельница Ирены. Страшный круговорот военных лет разлучил подруг, но дружба возобновилась после освобождения страны. Эта дружба согревает Надежду в трудные моменты ее семейной жизни и тогда, когда она остается совсем одинокой в маленьком домике далеко от Праги.

Если в обрисовке образа Надежды Томашковой важное значение принадлежит раскрывающим ее внутренний мир «Элегиям», то образ Эмы писательница создает с помощью подчеркнуто объективного способа повествования. Она приводит письма, документы, описывает старые фотографии, делясь с читателем размышлениями о трудной и яркой судьбе. Каждая из трех подруг по-своему незаурядна, но к Эме это относится в первую очередь. Главным событием в ее жизни была любовь к молодому коммунисту-подпольщику Ладиславу Тихому, расстрелянному фашистами. Его стойкость словно передалась Эме, этой, казалось бы, изнеженной дочке богатых родителей, с достоинством выдержавшей нечеловеческие испытания фашистской тюрьмы и концентрационного лагеря. После войны Эма находит свое профессиональное призвание: становится отличным детским врачом. И только в личной жизни ей не удается преодолеть одиночества, обрести новую любовь, добиться взаимопонимания с сыном.

Счастливее подруг оказывается Ирена, хотя и она сполна познала тяготы жизни, прошла через концентрационный лагерь. Никакие невзгоды не могут сломить ее жизнелюбивый характер, она умеет постоять за свое счастье. Ирена словно наделена особым талантом понимания других людей — в ее доме, где шумит целый выводок своих и приемных детей, всегда можно найти поддержку.

Сосредоточенность на женских судьбах, на своего рода семейной хронике придает роману известную камерность, но это его особенность, а не недостаток. Здесь ясно ощущается движение времени, поступательный ход истории. Ведь те шестьдесят лет, что отражены в романе, — это и чехословацкое буржуазное государство с классовыми боями, и вторая мировая война, освобождение страны Советской Армией, народно-демократическая революция и создание социалистической Чехословакии. Большие исторические события отражены Адловой в романе только как фон — в этом отличие «Горького запаха осени» от эпической трилогии М. Пуймановой, посвященной примерно тому же периоду. У Адловой свой подход к историческому материалу, она стремится проследить, как эти события преломляются в будничном укладе жизни, в человеческой психологии.

«Людям представляется непонятным, циничным, — читаем мы в романе, — что даже в катастрофах, постигающих большие общественные группы — тогда это тем более потрясает, — они подчинены неумолимому распорядку жизни, обыденному кругу обязанностей. Так шестнадцатого марта (15 марта 1939 года Чехия была оккупирована фашистами. — С. Ш.) люди вставали, исхлестанные трезвоном будильников и чудовищными воспоминаниями». Движение истории выявляется и акцентируется постоянным сопряжением разных временных пластов в авторской речи, «заглядыванием вперед» в повествовании о былом. Вот Надя и Ирена «молча прошли по Уезду, по площади, где еще, конечно, не было танка (танк Т-34 был водружен на постамент в память об освобождении Праги Советской Армией в мае 1945 года. — С Ш.). Из двора казармы на улицу доносилась чужая песня. Не забудьте, что был апрель 1939 года». «Еще не было танка» — это обращение к сегодняшнему читателю. Но это и обозначение перспективы, оптимистическая нота в рассказе о трагическом прошлом.

Эпохальные исторические сдвиги меняют систему человеческих взаимоотношений. Драматична в этом плане история семьи Флидеров. Их дом в годы буржуазной республики мог служить образцом респектабельности и либерализма. Здесь приветливо встречали друзей Эмы и ее брата Иржи вне зависимости от их социального положения. В период оккупации адвокат Флидер не участвовал в антифашистской борьбе, но, когда его дети были арестованы за связь с подпольем, он сделал все возможное, чтобы облегчить их участь. После войны Флидеры пригрели осиротевшую Надю. Трогательно выхаживали здесь родившегося в тюрьме сына Эмы Ладика. И все же в этой семье неудержимо назревал разлом, ибо, в отличие от своих детей, старшие Флидеры не могли принять новую действительность Чехословакии. И вот Ирена уводит из родительского дома своего Иржи, чувствуя, что «пришло время подумать о себе». «Наше время кончилось», — горестно констатирует Флидер, после смерти жены он эмигрирует в Швейцарию, но и там не обретает душевного покоя.

Писательница признает безусловную правоту молодых Флидеров, но не упрощает, не схематизирует ситуацию, она показывает ее во всей противоречивости конкретных психологических сцеплений. С особой тонкостью переданы переживания маленького Ладика, самого ранимого участника этого конфликта. После смерти бабушек он «плакал беззвучно, чтобы не привлечь внимания, чтобы его не утешали и не обременяли глупыми речами взрослые, так мало понимающие в жизни».

С темой детей и родителей связаны и другие драматические конфликты романа. Это трудные отношения Нади с матерью и ее еще более сложные взаимоотношения с собственными детьми. В отличие от суровой Антонии она была с ними бесконечно ласкова, терпима и добра, — почему же Павел и Фран становятся бессердечными эгоистами? Почему она не сумела передать им свое бескорыстие и чуткость к людям, свое понятие о долге? Почему они словно бы «пошли в отца», который, превратившись из веселого рабочего паренька в мещанина-карьериста, бессердечно их бросил? Быть может, Фран, Павел и его агрессивная в своем потребительстве жена Моника изображены чересчур прямолинейно, их характеры могли бы быть раскрыты полнее, мотивированнее — несомненно, однако, что в их разладе с матерью отражена одна из реальных и в высшей степени актуальных проблем сегодняшней жизни. Столь же злободневна и проблема, связанная с образом Эмы как матери. Прекрасный врач, она самоотверженно выхаживала слабенькую Фран, она ночами не отходит от кроваток чужих больных детей, но не может найти общего языка с собственным сыном.

Для концепции книги важен образ счастливой в своих детях Ирены. Правда, читателю больше запомнится Ирена-девочка — живая, порывистая, быстрая, нежели Ирена — глава большой семьи. И все же этот образ выполняет свою роль, «просветляет» общую тональность романа.

Известный чешский критик Я. Неедла, рецензируя в «Руде право» «Горький запах осени», весьма удачно назвала его «большим пражским романом». И дело не только в том, что действие его происходит в Праге, а большинство героев — коренные пражане. Адловой удалось запечатлеть своеобразие и поэзию своего родного города, который уже столько раз воспевался в литературе, найти свой ракурс изображения. Перед читателем зримо предстают разные кварталы Праги — они живут своей жизнью, меняясь во времени. Писательница детально показывает разные типы домов, в которых обитают ее герои: ветшающий, некогда «патрицианский», а в нашем веке заселенный разношерстным мелким людом родной дом Надежды; роскошный особняк Флидеров, «пропахший ванилью, фиалками и хорошими манерами»; бедный домик в пригороде, принадлежавший родителям мужа Надежды. Точно подмеченные приметы городского пейзажа, детали быта, одежды и обстановки не становятся, как это порой происходило в «Розах из Фландрии», самоцелью, не превращаются в модное «ретро». Они приближают к нам героев, конкретизируют и оттеняют присущий роману обостренный нравственный поиск.

Своеобразен стиль романа, в котором соединилась беспристрастная объективность основного повествования с лиризмом «Элегий», нарочитая документальность и прямой авторский разговор с читателем. Авторская речь, свободно соединяющая обороты сегодняшнего разговорного языка и литературные реминисценции, взволнованно-эмоциональна, порой слегка оттенена иронией.

Роман затрагивает много важных проблем, но ему чужда назидательность: писательница вовлекает читателя в раздумья над вопросами, касающимися буквально каждого человека.

И хотя роман рассказывает о прошлом, он весь обращен в будущее. Человеческие судьбы всегда помечены историей, особенно когда речь идет о периоде войн, революций, крутых социальных перемен. И все же люди — не беспомощные фигурки во власти эпохи, каждый сам выбирает свой собственный путь, своих друзей, свое место в жизни. И пусть не удается избежать ошибок и многое невозможно исправить, но все же, честно разобравшись в пережитом, можно попробовать начать сначала. Отсюда оптимистическая нота и в завершении рассказа о Надежде.

В романе много горького и трудного, но он горячо «агитирует за доброту», проникнут верой в возможность счастья, завоеванного в борьбе с обстоятельствами и самим собой.