Глава 6

— Ну, хорошо… перефразируем вопрос.

Сейчас Игнациус сильно напоминал моего преподавателя по «терормеханике». Особенно, когда ему приходилось объяснять студентам одно и то же пятый раз.

— Допустим, появилась возможность выбора. Что бы ты предпочел? Вернуться или перенести сюда родителей?

Блин. Вот пристал. Ну, не знаю я. Мать спросит: «Тебе гречку или картошку разогреть» и то, бывало, зависаешь, как Буриданов осел, а этому вынь да полож ответ. Причем, немедленно. Пришлось максимально развернуто объяснить, что я не готов обсуждать эту тему, поскольку сам пребываю здесь на птичьих правах. Должен понимать — одно дело звать родных и близких в собственное королевство, и совсем иное — если гол как сокол и ищешь, где бы на кусок хлеба заработать.

Неожиданно ответ Игнациуса устроил. Маг даже лицом помолодел.

— Отлично… Это многое меняет.

— Не понимаю.

— Да просто все. Согласись, что у временщика и хозяина разные цели и задачи. И я рад, что ты выбрал вторую судьбу… ваше высочество. А что до денег, то не все так мрачно, как кажется.

Игнациус сунул правую руку в левый рукав и вытащил оттуда огромный свиток. Размером с чертежный ватман. Щелчком отправил все посуду со стола на полки и плиту, а на освободившейся скатерти разложил пергамент.

Ух, ты! Как в кино про пиратов. Ничего общего с современными картами. Настоящее произведение искусства. Картина…

— Это земли Империи, — маг прочертил пальцем в воздухе замысловатую петлю и на пергаменте возник серебристый контур, выделяющий большую часть рисунка. Даже слегка рельефом проступил, на фоне остальной территории. — О том, что находится за пределами, поговорим в другой раз.

Рисунок за контуром послушно превратилась в белый лист. Так сказать Terra incognita* (*лат., — неизвестная земля).

— А вот места, где во время последнего Армагеддона произошли проколы пространственной ткани. Другими словами — сопряжение сфер.

Теперь на карте возникли бордовые точки. Много… Я не стал считать, но больше десятка. Намного больше.

— Это весьма интересно, — поскольку маг не для общего развития вытащил карту, следовало уточнить. — Но, какая мне от этого знания польза?

— Самая прямая…

Игнациус взмахнул кистью, и карта послушно скаталась в трубочку. Потом — уменьшилась до размеров сигары.

— Вчера я засек всплеск энергии возле старой мельницы… что тут, неподалеку. А потом, на карте стало одним пятном меньше. Уверен, ваше высочество, имеет к этому отношение. Я ведь прав?

Отрицать очевидное не имеет смысла.

— Да… Леонидия услышала голос, мы вошли в развалины и… случайно провалились в подземелье. Там на нас напало некое существо… Пришлось его убить.

— Это понятно, — кивнул маг. — При другом исходе, мы бы не беседовали. Награда вам понравилась?

— Леонидия сказала, что мы нашли Лунный Блик…

— Великолепно! — Игнациус погладил бороду. — Я уверен, царица Амазонок отсыплет вам за саблю не меньше пяти тысяч дукатов.

Ни фига себе! Это я вчера шикарно покутил. Такой широкий жест не всякому императору по карману. Интересно, зная настоящую ценность находки, я бы все равно подарил ее Лие? А почему нет? Один раз живем. Гулять, так гулять. Тем более, она объяснила, что ценность находки в другой плоскости.

— Так что вы уже далеко не нищий. Не знаю, сколько долгов наделал покойный король, но на пару-тройку закладных наверняка хватит.

— Увы…

— В смысле?

Пришлось объяснить и это.

Я ждал упреков и обвинений в глупости, а маг улыбнулся и дружески похлопал по плечу.

— Бывает. Все мы в молодости… Помниться, я в твои годы одной такой прелестнице статую из чистого… Ох, и орал на меня мастер… М-да… — мэтр Игнациус немного помолчал, видимо, решил, что подобные воспоминания непедагогичны и не красят седину. Потом, протянул карту. — Пользоваться просто. Ткнул пальцем или любым предметом в нужное место и окажешься там. Заклинания примерно на пяток перемещений. Потом вернешь мне — обновлю. Ну, и как ты, я надеюсь, понял, в каждом таком месте, можно найти и монстра, и охраняемый им клад.

— Странно…

— Что именно?

— Карту ж не вчера рисовали? Почему никто не собрал?

— Во-первых, — здесь только то, что осталось. Лет сто тому, таких мест было в разы больше. Во-вторых, — что тебе известно из истории Ковыра?

— Даже не понял, о чем ты спросил. Кто такой Ковыр?

— Так называлась Империя до распада… Не стану утомлять подробностями, думаю — они во всех мирах схожи, но после того, как погиб последний император, в Ковыре настали смутные времена. Больше не было власти, способной поддерживать порядок. И каждый, кто ощущал силу — командир отряда, капитан судна, атаман разбойников, богатый купец, начальник стражи… В общем, все те, кто мог собрать хоть небольшой отряд, тут же провозглашали независимость своих владений. Захвативший пару-тройку деревень — стал бароном. Крепость — графом или маркизом. Ну, а те, что засели за городскими стенами — объявили себя королями или герцогами. Взять хотя бы основателя династии королевства Зонненберг — Рудиана Первого. Слыхал о нем?

— Да. Аристарх сказал — он был гладиатором.

— И тебя не удивила такая молниеносная карьера? Из рабов в короли?

— Удивила. Но, не очень. В моем мире гладиаторы тоже восставали…

— Серьезно? — ухмыльнулся маг. — И как? Многие стали королями.

— Вообще-то…

— А знаешь почему?

В ответ я только плечами пожал. Все же книгу Джованьоли «Спартак» я в детстве читал взахлеб. Искренне восторгаясь мужеству фракийца. Проигравшего, по версии итальянского писателя, не из-за недостатка ума и мужества, а из-за гнусного предательства.

— Потому что любой гладиатор, даже самый искусный — одиночка, — стал излагать свое мнение маг. — Жизнь приучила его никому не верить. В любую секунду ждать удара в спину. И даже если бы кому-то удалось собрать целую тысячу лучших гладиаторов, то они никогда не стали бы армией. До конца оставаясь толпой одиночек. Мастеров, да… Но никакому мастерству не устоять против хорошо обученной фаланги. Где воины доверяют товарищам свои жизни, и верят больше чем себе. И в обычное время, восстание цирковых бойцов обречено на поражение.

— Но Рудиан…

— Я ведь уточнил: в обычное время, — дернул щекой маг. Видимо, не привык, чтоб его перебивали. — А когда пришла смута, армии больше не стало. И любой, из возникших за одну неделю десятков королей и других вельмож, мог вывести в поле не больше полусотни воинов. Этого достаточно, чтобы держать в повиновении горожан и крестьян, но слишком мало, чтобы расширять владения. Умные головы это поняли сразу. Дуракам — доходчиво объяснили их же соседи. Произошло всего несколько незначительных битв, не имевших существенного влияния на общую картину. В основном, на уровне баронов, считавших, что могут удержать на пару деревенек больше, чем успели зацапать сразу. Закончившиеся тем, что их земли присоединили к своим хозяева крепостей или городов. После этого установилось общее перемирие… Сперва несколько натянутое и шаткое. А потом, соседи начали договариваться, заключать пакты, браки. Союзы… И воцарилось промежуточное равновесие. Когда каждый делает все, что хочет, но только в пределах своих земель и не суется в чужие дела. А тех, кто это правило дерзнет нарушить — бьют всем миром.

— Тоже неплохо.

— Но и не больше… — неопределенно дернул плечом мастер Игнациус. — Потому что тупик. Такая раздробленность не дает возможности развиваться. Возможностей каждого, отдельно взятого, государства хватает лишь для обеспечения определенного уровня жизни, ниже которого — бунт и свержение правителя. А если вдруг, случаются излишки, то их либо прячут на черный день, либо на улучшение войска.

— Так вы, мэтр, имперец?

— Не скажу, что это лучший из государственных строев, но многое в нем куда эффективнее, чем в том случае, когда для принятия любого решение приходиться уговаривать несколько десятков не самых умных вельмож. Каждого из которых интересует только собственная выгода.

М-да… Тут маг прав. Парламент любой страны этому самая наглядная иллюстрация. Единоначалие тоже чревато самодурством, если не повезет с правителем, но стадо потерявших совесть, хитрожопых ослов и баранов, которые всякий раз оказываются у корыта первыми — гораздо хуже. Нет, я не агитирую за единоначалие и тем более, диктатуру. Но историю не обманешь. И, увы, пока население страны из жителей не станет гражданами, просвещенный правитель, лучше демократии. Лучше два… Как в Спарте. Только без их фанатизма по поводу «здорового» образа жизни… Короче, тут я готов согласиться с сером Уинстоном, но лишь при наличии уже названного условия — когда общественное сознание не только проклюнется, но и прорастет.

— Но, мы отклонились от темы разговора… мой принц, — первым решил свернуть с политической темы мэтр Игнациус. — И очень далеко. Я ведь, для начала, всего лишь хотел узнать о твоих ближайших планах.

В этот миг двери в светлицу приоткрылись и в проем сунулась насупленная голова лесничего.

— Эй, может, хватить секретничать? Это все-таки мой дом, а не башня Высшего волшебства.

— Кстати, о башне… — обрадовался я возможности не торопиться с ответом. — Почему бы вам всем… кроме хозяина сторожки, разумеется, не вернуться в Солнечный Пик? После смерти короля, там совсем пусто стало.

— Спасибо, ваша милость!

Сперва послышался радостный голос, потом Дженкинс влетел в комнату, и только после этого в дверях показалась бочкообразная фигура капитана.

— Но, кем?

— Само собой, всех восстановлю на прежних должностях. А размер неустойки обсудите с Аристархом. Если не возражаете.

— Верой и правдой… — бухнул кулаком в грудь Лавр Тулий. — До последнего вздоха…

— … врага… — закончил я вместо него. — Лучше, уничтожим последнего врага и останемся живы. Вот только все придется заново начинать. Сейчас замок совершенно пуст. Даже ворота некому открывать.

— За этим дело не станет, — еще больше выпятил грудь капитан гвардии. — Игнациус, ты еще не все силы возле горшков растерял? Нет? Тогда отправляй меня в замок. И сосредоточься, чтоб без глупых шуток! Как в тот раз, когда ты меня в столичный бордель забросил. Хорошо, матушка Виржиния еще не забыла старину Лавра. А то б девицы на весь Ковыр виз подняли.

Мэтр даже отвечать не стал, только руками развел и резко хлопнул. Пахнуло свежим ветром, а капитан гвардии исчез.

— А ты сядь, и не лезь под руки, — шикнул Игнациус на Дженкинса. — Итак, ваше высочество. Будьте любезны ответить на поставленный вопрос. О ближайших планах…

— Так на медведя ж охочусь. Принял заказ. Так сказать, пытаюсь заработать.

— Медведя?

— Заработать?

Лесничий и маг переглянулись, потом дружно рассмеялись.

* * *

— Во-первых, — не вижу ничего смешного. А во-вторых, — это невежливо. И говорит о дурном воспитании… — заметил я ворчливо. — Тогда как старшие должны подавать молодежи пример. Мы же на вас ровняемся.

— Простите великодушно, ваша милость, — извинился за обоих лесничий. — Просто нет никакого медведя. Это Игнациус иногда набрасывал на Лавра личину, и тот пугал лесорубов. К тому же, магу все время мед нужен… говорит, не может думать без сладкого. А нам, с капитаном — мясо. Денег нет… Жалование последний раз еще прошлой зимой получили, вот и приходилось крестьян грабить. Ульи разорять и скотину резать. А в медвежьей шкуре это гораздо удобнее, чем в собственном обличии.

— Да, — подтвердил маг, видя недоверие в моих глазах. — Все так и есть. Но, мы лишнего не брали. Это уже крестьяне сами придумывают, чтобы подать не платить. Мол, ничего нет, все лесной зверь сожрал.

— Ну, вы даете… старики-разбойники. С вами не соскучишься, — мне тоже стало смешно.

— Кстати… — достал из пояса найденные в подземелье монеты и положил рядком на стол. — Надеюсь, этого хватит на первое время. Чтобы задолженность погасить? В том числе и перед Лавром?

— С лихвой… — подтвердил маг. — Полновесные. Еще имперские.

Тут я вспомнил о споре с амазонкой и погрустнел.

— Что такое? — удивился мэтр Игнациус. — Сожалеете о утраченном мешке зерна?

Пришлось рассказать.

— Ну, это поправимо, — погладил бороду чародей. — Дженкинс, открывай свои закрома. Будем репутацию принца спасать.

— А это обязательно? — даже слепой бы заметил, что лесничий от этих слов не в восторге.

— Оглох что ли? — повысил голос маг. — Дело чести… — а потом, для большей убедительности прибавил тоном ниже. — Мы же не можем позволить его высочеству ударить мо… эээ, лицом в грязь перед девушкой. Не жмись.

Перед такими аргументами Дженкинсу пришлось уступить.

— Ладно. Идемте… — снял со стены большущий амбарный ключ и вышел.

Мы с магом потопали следом.

Лесничий свернул к крепкому зданию, которое я посчитал амбаром. Открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Внутри царил густой полумрак, так что какое-то время я был почти слеп, различал только множество смутных и непонятных силуэтов, даже не представляя, чем бы они могли быть. Мешки, кули, корзины или сундуки. И уж тем более, не мог понять, почему это добро так хаотично свалено, а не разложено вдоль стен. Совсем не похоже на аккуратного хозяина.

— Темно как у…

— Сейчас подсвечу… — отозвался маг раньше, чем я закончил фразу, а в следующее мгновение вверху, под сводом возник небольшой комок огня. Словно стоваттную лампочку врубили.

А когда глаза в очередной раз приспособились к смене освещения, я издал сдавленный вопль и непроизвольно попятился к дверям, судорожно нашаривая рукоять меча.

Не, умом я понимал, что эти милые старички не могли так банально заманить меня в ловушку, куда проще было отравить за обедом, но разум долго соображает, а инстинкт срабатывает мгновенно. И когда увидел перед собой полчище атакующих зверей, то и отреагировал соответствующе.

— Твою ж дивизию! — прошипел сквозь стиснутые зубы. Расцепить их я бы все равно не смог.

Все помещение занимали чучела. Много… Во всяком случае, так мне показалось. Несколько медведей, пяток матерых волков, пара огромных вепрей, лось, две рыси. Над ними растопырили крылья и нацелили когти пернатые хищники — орлы, ястребы, совы…

Одним словом, весьма впечатляющий зверинец. Особенно, если вот так, без подготовки. И как это понимать? Тест на вшивость? Старики-разбойники решили посмотреть не обделается ли мое высочество от большой неожиданности? Затейники, мля… А главное, как реагировать? Выдать им все, что я по этому поводу думаю, или продемонстрировать полнейший пофигизм?

— Ух, ты! — изобразил на морде восхищение и повернулся к приколистам. — Шикарно. Чьи трофеи?

— Его, — кивнул на Дженкинса маг. — Чьи же еще. Он охотится, а я сохранять должен. Столько магической энергии ухлопал — дворец построить можно. Хорошо, хоть на что-то пригодилось. А то ведь только место в амбаре занимают.

— Ну, насчет места волноваться не стоит, в замке пустых углов на десять таких коллекций хватит. Если Дженкинс не возражает, могу все забрать. Но, вы же не за этим меня сюда привели?

— Совершенно верно, ваше высочество. Выбирайте… который из косолапых больше нравится.

— Не понял?

— Что именно? Вам же трофей нужен, не мне? Вот и выбирайте. А если насчет обмана беспокоитесь, так это зря. Крестьянам же не шкура нужна, а чтобы зверь озорничать перестал. Правильно? Правильно. Значит, задание будет выполнено. Все честно… Или вы считаете, лучше рассказать всем о том, что никакого медведя не было, а шкодничали ваш придворный маг и капитан королевской гвардии? — мэтр Игнациус развел руками. — Впрочем. Ваша воля. Прикажете перед крестьянами повиниться?..

— Не надо… — успокоил я мага. — Думаю, крестьянам проще поверить в медведя.

Три чучела. Первого — огромного зверя, метра три не меньше, отмел сразу. Если б трофей только крестьянам предъявлять, я не стал бы скромничать. Такие подвиги полезны для имиджа правителя. Но его же и Леонидия увидит. А если я, — пусть говорят что угодно, — в жизнь не поверю, будто такого исполина можно убить одним мечом, то и амазонка не глупее. Так что если уж приходиться соврать, надо сделать ложь хотя бы достоверной.

Второй зверь был чуть больше обычного кавказца. С таким я бы наверняка справился. Но, тут маятник улетал на противоположную сторону. Не мог «малыш» натворить столько бед, чтоб крестьяне его «заказали». Тем более, утащить годовалого бычка.

Зато третий удовлетворял все требования. И достаточно большой, и в то же время не настолько, чтобы я не мог его уложить в одиночку. Хотя бы теоретически.

— Этот годится, — уточнил пальцем выбор.

— Отлично, — одобрил и мэтр. — Забирайте…

Я даже рта открыть не успел, чтобы спросить, что маг имеет в виду, когда медведь шевельнулся.

Не понял?!

А зверь тем временем мотнул головой, словно спросонья, и уставился на нас. Думаю, его удивление было не меньше моего. Только прошло быстрее. У зверей мозг не такой большой и на долгие раздумья не отвлекается.

Читал или слышал, что медведь, прежде чем напасть вздымается на задние ноги, ревет и передними лапами размахивает. Деморализует противника. Мой, видимо, неправильным оказался. Или от долгой «заморозки» отупел. Зверюга рявкнула, как большой пес и трусцой ринулась вперед.

В других обстоятельствах, я наверняка успел бы испугаться и принять более взвешенное решение, но сейчас на это банально не хватило времени. Только-только за меч схватиться. Зато дальнейшее происходило как бы и не совсем со мной.

Оружие оказалось в руке быстрее, чем медведь проделал пару шагов, а потом — длинным выпадом, словно рапирой, я уколол зверя в нос. Ну, как уколол. Это все же меч, а не спица для вязанья. Срезал большую часть…

Зверь отшатнулся, взревел от боли и только теперь встал на дыбы.

Не теряя ни секунды, я метнулся вперед и наискосок, снизу вверх, рубанул по ближайшей ко мне лапе. Перерубить не смог. Да и не пытался, важно было нанести рану посерьезнее. Тыкать острием в живот или грудь зверя, когда у него обе лапы здоровые, все равно что пытаться пробить «мельницу» из двух клинков. Каждый из которых длиннее твоего оружия и заканчивается острыми, как кинжалы, ногтями. Зацепит — кольчуга, как бумажная порвется.

Зато теперь, когда у медведя осталась только одна лапа, нюх утерян, а глаза слезятся от боли, можно…

— Ну, да… Вот примерно так все и происходило, — одобрительно произнес голос позади. — Замри…

Медведь застыл, как будто снова превратился в чучело.

— Извините, ваше высочество, что мешаю молодецкой потехе, — маг встал рядом. — Но у вас найдется множество дел, более важных, чем это представление. Самые важные штрихи положены, а остальное, с вашего позволения, Дженкинс, закончит. Кстати, вам только голова нужна или всю тушу тащить в трактир намерены?

— Только голову.

— Это правильно. Летняя шкура лишь на подметки годится… Но, если крестьяне захотят и ее, пусть сами приходят. Я потом подброшу ее где-нибудь на видном месте. Да хоть возле того малинника, где вы с Дженкинсом встретились.

Интересно. А ведь никто не упоминал, где именно мы встретились. Все же я прав, меня ждали. Магия, етить её…

Лесничий тем временем обошел нас, встал перед зверем, примерился и одним мощным ударом срубил ему башку. Медвежья голова тяжело стукнулась о глинобитный пол и, как большой, мохнатый шар для кегельбана, подкатилась к моим ногам. Щедро орошая штаны и сапоги кровью.

— Для правдоподобия, — объяснил маг, удерживая меня на месте. — Сражались вы, мой принц, расчетливо, так что уцелели бы в любом случае. Но остаться чистеньким, как из бани — так не бывает. А для вас, если я правильно понял, важнее всего, мнение той прелестной девицы.

Зачем отрицать очевидное?

— Да, мне и в самом деле это важно.

— Понимаю и одобряю. Девы степей прирожденные воины. А в дружбе и любви — верны до гроба. Если ваше сердце тоже что-то почувствовало, не препятствуйте ему. Для принца, желающего вернуть себе королевство мечом, лучшей спутницы не найти. Но, если сомневаетесь — откажитесь немедля. Предательства амазонки не прощают никому.

— Спасибо за совет. Учту… Ага, вспомнил… Я обещал Карлу… корчмарю — несколько горстей вороньего глаза. Радикулит беднягу замучил.

— Вороний глаз от радикулита? — удивленно приподнял бровь маг. — Интересно. Никогда о таком снадобье не слышал. Вот уж действительно, век живи, век учись и все равно глупцом помрешь. Ну, это совсем не проблема. Хватайте голову и пойдем. Укажу тропинку… Пока по ней дойдете к тому дубу, где амазонка спит, как раз ягоды и соберете. А дальше, ваше высочество — сами. Карту я вам дал. Надеюсь, не забыли — пять переходов. Потом возвращайтесь в замок. К тому времени, и я уже туда переберусь.

— А меня, ваше высочество, — изобразил поклон лесничий. — Вы всегда найдете здесь.

* * *

— Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало. Что оно горячим светом по листам затрепетало…

Глядя на гнездышко, которое свила Леонидия, из всей литературы, загруженной в закрома памяти классным и внеклассным чтением, в голову пришел именно Фет.

— Вставай, красавица! Проснись…

Темный народ. Ничего в поэзии не понимают.

— Что? — ветви раздвинулись и из листвы показалась сонная и уже привычно растрепанная голова амазонки. — А, это ты. Ну, как? Удачно поохотился?

Взгляд девушки зафиксировал медвежью голову в моей руке.

— О! Великолепно! Я знала, что ты справишься.

Приятно, когда в тебя верят. Но, в поддавки зачем играть?

— Зато ты даже не попыталась…

Девушка без малейшего смущения потянулась и демонстративно зевнула.

— А смысл? Деньги мне больше не нужны… Да и устала я, если честно… Впервые за несколько недель нормально выспалась. Благодаря чьей-то заботе.

Потом заботливо поинтересовалась:

— Сам как? Не ранен? Судя по башке, зверюге лет семь-восемь.

— Обошлось… — и, чтобы уйти от расспросов и не попасться на деталях, сразу объяснил. — В малиннике я его нашел. Косолапый так ягодами увлекся, что ничего вокруг не видел и не слышал.

— Повезло, значит…

Леонидия к тому времени уже спустила с дерева оружие и готовилась спрыгнуть сама. И хоть она об этом не просила, пришлось отбросить трофей и поймать ее.

Ого! А еще говорят, что своя ноша не тянет. Или это оттого, что она еще не совсем моя.

— Коля, ау? — девушка неуверенно заерзала. — Уже можно отпустить. Или у тебя другие планы?

И поскольку я не торопился с ответом, как у женщин водится, истолковала по-своему и попыталась освободиться.

— Ах, да… Желание.

— Да угомонись, ты… — пришлось применить силу и голос повысить. — Ну, почему вы, бабы, всегда пытаетесь все испортить? Обязательно надо независимость продемонстрировать? А ничего, что в ярме пара идет?

Крепкие объятия или горячность тона подействовали, но Леонидия угомонилась, перестала вырываться. Прислушалась…

— Ты мне не безразлична… Больше того — нравишься… — я попытался связно высказать свои мысли. Получалось не очень. — Мы знакомы всего сутки с хвостиком. О любви говорить — глупо. Клясться в вечной верности — тем более. Но, если ты не торопишься, если дашь нам шанс…

— Хорошо… — девушка сама обняла меня за шею и прижалась губами к губам. — Не торопись… Я подожду. И, если, ты не против — буду рядом.

— Ну, это, собственно, и есть мое самое большое желание… — пробормотал я не отрываясь от ее рта.

Да пошли все, к дьяволу. Если уж меня не спросясь запроторили черт знает куда, еще и с офигенно важной миссией, на которую пару раз намекал маг, то почему я не имею права хоть что-то сделать в свое удовольствие? Даже приговоренному к смерти полагается последнее желание…

В общем, объятия мы разомкнули минут через тридцать. Довольные жизнью и друг другом. Полные энергии и готовые к новым свершениям.

— И что дальше? — спросила Лия, производя сложные манипуляции с золотистыми волнами пышных волос, в результате которых они должны были поместиться под шлем.

— Для начала, вернемся к корчме. Сдадим трофей и получим награду…

— Это понятно, — пожала плечиками амазонка. — Но ведь твои планы не заканчиваются получением мешка зерна?

— А-а… Вот ты о чем… — пришлось достать магическую карту. — Ну, мне тут, по случаю, раритет подвернулся… Если интересно, то можем попытаться заглянуть в одно из обозначенных мест.

Леонидия некоторое время вглядывалась в рисунок, потом подняла глаза на меня.

— Слышала о таких. Говорят, ими раньше императорских гонцов снабжали. Откуда она у тебя?

— Долго рассказывать. Считай — наследство… Принц я, или не принц?

— Ладно… — девушка не стала допытываться. — Не берусь судить наверняка, но, кажется… здесь отмечены места прорыва Темных сил.

— Темных сил? Занятно… И не слишком вдохновляет. Хотя, если там будет не менее интересно, чем под мельницей… Куда бы ты хотела заглянуть в первую очередь?

— Не знаю. А есть разница?

— Ответ аналогичный… Пока не посмотрим, не узнаем. Но, в любом случае — сперва закончим с медведем, не таскать же голову с собой. Замучимся мух отгонять…

— Разумно…


Обратная дорога всегда короче. Даже если не ведет домой.

На опушке нас поджидал пятый из компании новобранцев. Тот самый, что и целоваться с амазонкой отказался, и получать расчет за нанесенное оскорбление с остальными не пошел. Как увидел нас, подхватился с земли и бросился навстречу.

— Вы целы… Слава Создателю. Разминулись… — Потом заметил медвежью башку. — Ух, ты! Ну, значит, зря я о вас беспокоился. Это парням повезло, что на зверя не наткнулись.

— Нет… — Леонидия нахмурила брови. — Не разминулись и не повезло… Там твои товарищи лежат, — кивнула в сторону оврага. — Если хочешь, можешь похоронить. Сам-то чего приперся?

— Предупредить хотел, — понурил голову парень.

— Совестливый? — хмыкнула Леонидия. — Бывает…

— Неправильно это… Не по-людски…

— Да ты что? — как бы удивилась амазонка. — Гм… Чего ж в солдаты пошел? Работал бы в поле, за скотиной ухаживал. А путь меча всегда облит кровью и слезами. Зачастую, именно невинных. А уж впятером под юбку чужой девке залезть, самый смак. Вроде, премиальных…

— Скажете тоже… Что я, по вашему, как на службу завербовался, так совсем оскотинился? У самого сестры на выданье. Что же, я им тоже такой доли желаю? А что за меч взялся, так семья большая, надел маленький… — не слишком охотно ответил тот. — А вербовщик хороший оклад посулил. Вот батька меня и отправил. Я с детства самый драчливый в роду был. В любом случае, даже если не повезет, им легче — зимой одним ртом меньше будет…

— Понятно… — Леонидия уже потеряла к парню интерес, а мне наоборот вспомнилось кое-что из традиций средневекового найма на военную службу.

— «Запивную» деньгу у вербовщика взял?

В те времена, это приравнивалось к подписанию контракта на весь срок и обратного пути уже не было.

— Нет… Денег он не давал. Только Анисиму, как старшему. Остальным обещал, после прибытия к месту службы.

— Это хорошо… Значит, формально, ты человек свободный. А мне как раз нужны люди. Что скажешь? Я вижу, ты честный малый. Пойдешь ко мне служить?

Парень почесал затылок.

— Прощения просим… ваша милость… а вы кем будете?

Прежде чем ответить, я развернул его кругом и указал на замок, венчающий ближайшую к нам гору.

— Видишь?

— Да, ваша милость.

— Знаешь, что там?

— Конечно… Замок Зонненберг. Король, судачат, помер недавно…

— Все так. А я — принц Николаис. Ну так что, пойдешь ко мне на службу?

Парень опустился на колени.

— Да, ваша милость.

— Хорошо… Тогда, для начала, назови свое имя.

— Малютой меня кличут.

Глядя на двухметрового верзилу, Леонидия не сдержала смешка.

— Добро. Вот тебе, Малюта, первое поручение… — я вручил парню медвежью голову и туесок с ягодами. — Отнесешь в корчму, отдашь Карлу и получишь награду. Потом иди в замок. Если, передумал стать воином, скажешь Аристарху — он подберет тебе занятие по душе.

— Как прикажете, ваша милость…

— А для надежности… — я порылся в поясе и нашел там завалявшуюся монетку. — Держи… И Карлу скажи, чтобы налил тебе кружку за мой счет.

— Спасибо, ваша милость. Вы не пожалеете…

— Поживем, увидим. Ступай…

Парень развернулся, сделал пару шагов и остановился.

— Ваша милость… а с покойниками как? Можно похоронить? Или сразу в замок?

— Похорони… Все ж они твоими товарищами были.

— Спасибо, ваша милость…

Парень ушел, а я снова вынул и развернул карту.

— Смотри, Лия. Выбирай… Куда бы ты отправилась в первую очередь? Говорят, у женщин интуиция сильнее развита.

Амазонка наклонилась над рисунком, пригляделась.

— Ну, наверно, вот сюда… — указала пальцем.

— Осторожно!.. — воскликнул я, но уже было поздно. Опушка сменилась пляжем, усыпанным крупной галькой. Позади, аж до горизонта, плескались волны. Впереди — вздымался утес.

— Блин! Тебя не учили в детстве, что пальцем тыкать нехорошо?

— Нет… А почему? Это ж удобно и понятно… — Леонидия потянулась рукой, видимо, хотела продемонстрировать правоту, и я торопливо свернул карту.

— Хватит. Заряд не бесконечный… В другой раз поаккуратнее будь. А то может статься, домой пешком топать придется. Хорошо, если не с другого конца света.

— Извини… Не подумала.

— Проехали. И на стару… это, конь на четырех… в общем, с каждым может случится. Но, раз уж мы все равно здесь, давай искать подземелье.

Загрузка...