Игрушка для босса. Трилогия

Глава 1. Клубничка на симпатичной попе

Итак, что мы имеем: Лолка — замужем, Настя — замужем, Маргарита — замужем, загибаю пальцы, а я — НАФИГ НИКОМУ НЕ НУЖНА! Отличненько! Иду, размахивая потрепанным букетом невесты, который сейчас больше напоминает связку прутьев для костра. Да еще опозорилась в прямом эфире, забив неподражаемый гол в лоб какого — то напыщенного индюка, который клевал из тарелки салат. Да, я супер бомбардир, это у меня не отнять!

Мои кудрявые волосы на ветру развеваются, тонкое шифоновое платье цвета летнего василька к ногам липнет, а у туфли от пляски набойка отвалилась. Хорошо мы отпраздновали свадьбу Маргоши, еще дней пять отходить буду. А заодно отстирывать белый пуховик, который у Загса Грановский, неудачно открыв шампанское, обильно окропил сладкими, липкими брызгами. Да, мне везет, я всегда в нужное время в ненужном месте.

Нормальный у Маргоши оказался мужик, быстро примчался и исправил ситуацию. А то она бы до последнего сопли жевала и на кулак их наматывала, что в ее положении недопустимо. Может, конечно, я поступила слишком нагло, бесцеремонно вторгшись в их личную жизнь, но оно того стоило. Теперь с ней все будет хорошо, я уверена, потому что по — другому меня не устраивает.

На часах пять утра, а к восьми мне на работу, но я все равно не спешу домой, потому что «одиночество — сволочь, одиночество — сука». С Костей мы расстались навсегда, и хотя он до сих пор не может с этим смириться, как говорится: и сам не ам, и другим не дам, я для себя все решила. В отношениях невозможно постоянно отдавать, ничего не получая взамен, это разрушает.

Маргошкина квартира встречает меня глухим шуршанием и легкой, но неприятной вонизмой. Васька, видимо, уже проснулась и лазает по кухне в поиске завтрака. Громко зову забавного зверька, который не останавливается ни на минуту и, раздевшись, прохожу в зал. Вокруг бедлам, вещи валяются, бижутерия и косметика рассыпаны, разномастные туфли разбросаны. Мы так быстро собирали невесту под венец, что комната как после взрыва.

Только убирать вещи мне некогда, надо принять душ, переодеться, накраситься и на работу. Аптека открывается в восемь часов утра, а мне еще хочется перекусить и кофейку тяпнуть, чтобы день продержаться и не рухнуть лицом в таблетки.

Достаю из неразобранной дорожной сумки длинную зеленую юбку, ноги у меня мясистые, добротные, любым «окорочкам Буша» фору дадут. И белую вязаную кофту. Топаю в спальню, погладить вещи. При росте сто семьдесят один сантиметр, я вешу…тссс…цифра произносится шепотом и только в экстренных ситуациях — восемьдесят два кг. Тадам! Я все — таки смогла это сказать вслух. Только обещайте, что эта тайна умрет вместе с вами.

Пока занята делом, вспоминаю, что рискнула оставить свою сумку в коридоре, а там предприимчивая белка, которая жуть как любит порыться в чужом добре, а заодно стащить и спрятать понравившуюся находку. Надеюсь, она не сразу додумается, как открыть мой баул, там кроме замка, есть еще пряжка, а я в это время приведу вещи в порядок.

Быстро выключаю утюг и натягиваю на себя юбку и кофту. Мне бы еще бесшовный комбидресс, чтобы выпирающие бока спрятать, рассматриваю себя в зеркале туалетного столика. Жаль я его с собой не взяла, когда от Кости удирала. Часть вещей, нажитых непосильным трудом, еще в прошлой квартире находятся, на днях заеду и все заберу. Надеюсь, бывший ухажер со злости мои пожитки в окно не выкинул.

Ох, девочки, худеть мне надо, но так кушать хочется, что переночевать негде. Сидеть на диете — это не мое, все равно рано или поздно срываюсь и набираю больше того, что скинула. И физкультуру я не люблю, бег по утрам, истязание тела на тренажерах, фитнес — вызывают отвращение на стадии упоминания. И как тут худой быть с моим аппетитом. Да, ладно, какая есть. Немодная, неприглядная, зато довольная, и в меру складная. Кому полюбить, найдет за что.

— Ах ты мелкая вредительница, а ну отдай помаду! — вижу, как белка вылезает из моей сумки с добычей в лапах и, хитренько прищурившись, пробует ее открыть. — Она же новая, только вчера купила, верни! — подперев бока, топаю к ней, но не тут— то было, рыжая, быстро перескакивая по вещам, летит в зал, прятаться. — Не смей откусывать, получишь! — грожу кулаком, но дело уже сделано: морда у белки вся розовая, она в секунду разгрызла мою помаду пополам и выбросила.

— Василиса, ну почему же ты такая задница, вон на диване килограмм косметики рассыпано, мало тебе что ли?! Зачем мою испортила? — причитаю, присев на корточки и подняв брошенную на пол поломанную помаду. — Я пятьсот рублей за нее отслюнявила, можно сказать от сердца оторвала, а ты раз и все, — пытаюсь пробудить в белке совесть, но она только радостно вокруг меня носится и громко фырчит.

— Плохая, Васька! — не унимаюсь я. — Плохая! Вот доведешь меня, и я обо всех твоих проделках расскажу мужу Маргоши, он — то найдет на тебя управу, — грожу белке пальцем и поднимаюсь.

Смирившись с потерей, отправляюсь в коридор, чтобы одеться. Пуховик надо стирать, он весь в шампанском, приходится натягивать кашемировое пальто, благо на улице весна и потеплело, можно его носить.

По дороге на работу забегаю в любимую пекарню и покупаю на завтрак два песочных пирожных со свежей голубикой, и ароматный капучино. Знаю, что с моей фигурой сдобу нельзя, но без сладкого жизнь так грустна и неинтересна.

Без пяти восемь появляюсь в любимой аптеке и сразу в подсобку, чтобы переодеться в белый халат, посчитать остатки и подготовить кассу к работе. Моя напарница, Тамара Васильевна, женщина взрослая, разведенная, но, несмотря на это очень приятная в общении, слегка опаздывает, поэтому аптеку открываю я.

Народ потихоньку подтягивается, а я отчаянно борюсь со сном, вся обзевалась. Полчаса назад проглотила две таблетки кофеина, которые обязаны были меня взбодрить. Но, по — моему, организм не проникся подачкой, все равно силится рухнуть горизонтально и отключиться.

— Анфиса, я приехала, — слышу голос напарницы из закулисья. — Уважаемые покупатели, пройдите, пожалуйста, на соседнюю кассу, — а это уже громко для посетителей.

Полноватая женщина невысокого роста с короткой стрижкой заступает на свой пост, а я ей дружелюбно улыбаюсь. Сегодня прямо массовое нашествие. Весна в этом году выдалась очень холодная, вот народ и расхворался.

— А дайте мне этивон, — слышу нервный голос паренька, который пытается протиснуть свой нос в узкое окошко выдачи товара, — от суставов сердца, — поворачиваю к нему голову и озадачено свожу брови, а он порывисто добавляет: — мне для мамы, — как будто это что — то меняет.

Делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить серьезное лицо, что совсем нелегко в данной ситуации и уточняю:

— Что вам? Рецепт врача есть? — вежливо интересуюсь, а про себя давлюсь со

смеху.

Нет, посетители, конечно, периодически выдают перлы типа: взвесьте мне двести грамм барсучьего жира или отсыпьте траву коры дуба, но это что — то новенькое. Спокойно ожидаю ответа, а парень в это время растерянно шарит глазами по витрине.

— Ну, желтенькие такие, в бутылке, — в голосе мальчишки звучит отчаяние. Он на пальцах пытается показать размер таблетки, а мне час от часу не легче. Я что теперь лекарство по цвету выдавать должна?

— Простите, но вам стоит уточнить название, — сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Но хочу открыть вам маленький секрет, — с загадочным видом приближаюсь к стеклу, не могу сдержать ухмылку, — в сердце суставов нет, — мальчишка ошарашено округляет глаза, да так естественно, словно я ему только что открыла тайну его рождения. А у меня губы до ушей разъезжаются. Вот умора!

Паренек пару секунд находится в замешательстве, а потом внезапно меняется в лице и со злобой в голосе начинает обвинять:

— Так и скажите, что не хотите продавать мне дешевое лекарство, — тянет рассержено, тыча пальцем в прилавок. — Все вы жлобы, вам бы только что — нибудь подороже страдающим людям всучить, — теперь приходит моя очередь озадаченно хлопать глазами. Но вставить слово не получается, посетитель не унимается: — дайте хотя бы угольки или тоже жалко? — нет, и смех и грех, в каком же школе таких чудо — мальчиков учат.

— Вам активированный уголь нужен? — переспрашиваю на всякий случай, а он возмущенно вздыхает:

— Ну, наконец — то догадалась. Доходит как до утки, только на седьмые сутки, — кривляясь, ерничает в стихотворной форме, а я не знаю — обижаться мне или тупо поржать. Но как профессионал, держу свои эмоции в узде. У нас тут разные человеки заходят. Одним словом, больные люди, что с них взять.

— Пожалуйста, — протягиваю дорогому клиенту белую бумажную пластинку, а он швыряет на подставку мелочь, словно подать нищенке.

Ну, все, на этом мое терпение лопается. Внутри вспыхивает чувство возмущения, совсем засранец охамел! За уши бы его оттаскать, может с взрослыми научился бы разговаривать. Но в последний момент гашу в себе воспитательный порыв, на работе клиент — царь и б — г. Мальчишка быстро выхватывает лекарство и гордо удаляется, наверно искать суставы в сердце.

Только это вредное чудо природы покидает аптеку, как на пороге появляется глуховатая бабушка в вязаном пуховом платке и зеленом пальто с давно покинувшей этот бренный мир кошкой на воротнике.

— Милочка, — доковыляв до меня и скрючившись в три погибели, она пытается заглянуть в окошко, — а дай — ка мне сироп селедки, — причмокивая беззубой челюстью, скрепит, постукивая по прилавку сморщенными пальцами.

А я мысленно стекаю на пол, да что за аномальный день — то сегодня, впервые слышу, чтобы из селедки лекарство делали!

— Как как, женщина? — силюсь переспросить, потому что в растерянности, а она вздыхает.

— Сироп сардельки, — ну все, мне капец, не могу удержаться, начинаю ржать в голос.

Отсмеявшись, аккуратно обтираю слезы, чтобы тушь не размазать, а посетительница в растерянности от моей реакции.

— Бабушка, может, вам сироп солодки нужен? — добродушно уточняю, наконец — то поняв, что за лекарство ей необходимо. — От кашля?

— Точно, дочка, — расцветает она, — совсем у старухи память отшибло, — виновато на меня смотрит, а я улыбаюсь.

— Да что вы, бабушка, вы еще молодым фору дадите, — заговорчески подмигиваю ей и отправляюсь за лекарством.

Ближе к обеду поток чудаковатых посетителей скуднее, и мы с напарницей решаем попить чайку и перекусить. Долго смеемся, вспоминая сегодняшних остроумных посетителей, а потом Тамара Васильевна сообщает:

— Новость у меня, девочка, для тебя не очень хорошая, — женщина по — хозяйски раскладывает на столе блинчики с мясом, которые принесла из дома, а я открываю пластиковую коробку с салатом. Мы всегда вместе кушаем, делясь тем, что взяли с собой. — Из главного офиса звонили, сказали, что аптеку закрывают, — от услышанного я аж замираю. Ничего себе заявочки, я так привыкла к этому месту, и деньги мне нужны.

— Это почему? — откладываю в сторону еду и отряхиваю руки. — Мы вроде неплохую прибыль делаем? — у меня прямо черная полоса в жизни: с мужиком рассталась, жилья лишилась, а теперь и аптеку закрывают.

— Так кризис в стране, дорогая, все дохнет — чахнет и наша фирма видимо не исключение, — отпив чай из кружки, с наслаждением причмокивает. — Но ты не пугайся, они вроде сказали, что просто так никого увольнять не будут, либо на другую должность в главный офис возьмут, либо отправят в аптеку, где провизора нет, — а я выдыхаю вслух, это слегка успокаивает.

Сейчас сложно найти новую работу, предложений мало, зарплаты низкие, да и коллектив может попасться гадкий. Я вообще не сильно люблю что — то менять, это у нас Маргоша ас на приключения.

— И когда грянет гром? — снова подхватываю блинчик и в рот, на обед отведено всего лишь тридцать минут, а я еще хочу с подругами созвониться, узнать, как они там после бессонной свадебной ночи себя чувствуют.

— Эту неделю собираться будем и остатки распродавать. Да еще надо выкроить время и попасть на собеседование в главный офис. У них там, девчонки сказали, новый антикризисный менеджер, выписанный из — за границы, вот он персонал переаттестовывает и распределяет, — Тамара Васильевна отправляется мыть посуду, а я убираю недоеденные остатки в холодильник.

— Ничего себе, а я и не знала, что все так плохо, — лезу в сумку за телефоном, у меня еще есть пять минут, чтобы с Настей поболтать.

— А чего удивляться, вон какое время сложное, вся Европа против России ополчилась. Выживаем, как можем, — женщина идет открывать аптеку, а я набираю Грановской.

— Настена привет, ты там жива? — весело щебечу в трубку, когда на том конце раздается сонное: «Алло». — Ага, дрыхнешь, а я уже на работе, как ишак пашу. Вставай, давай, а то мне обидно, — выглядываю в зал, чтобы оценить, сколько там посетителей и справится ли Тамара Васильевна пока без меня.

— Во — первых, не кричи, у меня голова раскалывается, — хрипит она сонно. — Во— вторых, я вчера, похоже, голос сорвала, поздравляя молодожен, — Настя пытается хихикнуть и откашляться одновременно. — А в третьих, после работы мы тебя забираем, намечено продолжение Марлезонского балета. Герка уже караоке заказал и еще что — то, не помню, — в трубке слышится шуршание постельного белья, а потом шлепанью босых ног по ламинату, видимо Настя в туалет пошустрила.

— О нет, я пас, еще одну бессонную бухую ночь не выдержит моя несчастная печень, — пытаюсь отговориться. Хотя нет, я слегка лукавлю, потому что, несмотря на жуткую усталость, все равно не пропущу тусню с друзьями.

— Без разговора, Фиска, мы заедем в десять, к этому времени ты уже выспишься. Молодожены упорхнули на Мальдивы, но мы — то здесь, будем дальше отмечать. Когда еще представится такая возможность. Ой, Алиска прибежала, привет моя хорошая, — слышу сюсюканье в трубке, — в общем, созвонимся еще, — а это уже Настя мне. Не успеваю ответить, как в телефоне раздаются прерывистые гудки, оповещающие, что абонент отключился.

Вот зараза, любит она трубки бросать, чтобы я не успела оправдания придумать!

Еще два часа пролетают в состоянии сумбура на рабочем месте, спать хочется невыносимо, даже зевки контролировать не могу. Когда есть свободная минута, опускаю голову на руки и тут же отрубаюсь, но ненадолго, до очередного клиента.

— Анфис, не мучайся, беги домой, — милостиво предлагает напарница, поглаживая заснувшую меня по волосам, — я же вижу, что ты еле живая. Народа немного, я сама справлюсь, — вот люблю я Тамару Васильевну, прямо как маму родную, никогда безучастной не останется.

Чмокаю в знак благодарности женщину в щеку и лечу в подсобку за одеждой. Мне надо хотя бы часа четыре поспать, и тогда вечером я буду малосольным огурцом. Как добираюсь до дома, даже не помню, засыпаю на ходу при первой подходящей возможности.

Уже в квартире Маргоши ставлю будильник на девять вечера, чтобы у меня было время собраться и привести себя в порядок. И в одежде падаю на кровать. Засыпаю, похоже, прямо на лету.

Ага, разбудил меня будильник, куда там. После безбашенной ночи и трудового дня меня выстрелом из миномета над ухом не поднимешь, а тут песенка какая — то хиленькая. Просыпаюсь от того, что в квартиру ногами стучат и угрожают. Как ужаленная подскакиваю с постели и лечу открывать. Но спросонья никак не могу понять, почему к моей скромной персоне такое неадекватное внимание. Может пожар в доме?

За дверью оказывается хмельная Настя, и Полка с чемоданом и дорожной сумкой наперевес. Обе галдят, выясняя, почему я им полчаса дверь не отпирала и до сих пор не собрана. А я, обрадовавшись подругам, берусь обнимать Лолиту. Практически год ее не видела после того, как она вышла замуж за Борьку и родила Владика.

Пропускаю девчонок в квартиру и запираю дверь. Бельчонок, заметив гостей, забирается на шкаф и оттуда озадачено поглядывает вниз, видимо соображая, стоит ли идти знакомиться с гостями или пока лучше подождать, присмотреться к новым жертвам.

Полка посреди комнаты раскрывает свой чемодан и начинает там рыться, ища наряд для вечера. Настя отправляется на кухню, глотнуть чего — нибудь холодненького, а я несусь в ванную, чтобы привести себя в порядок, потому что такси, на котором девочки приехали, не отпустили, и теперь оно ждет нас у подъезда.

Смываю лицо, и это в прямом смысле, потому что я уснула с макияжем и так во сне растерла глаза, что сейчас похожа на кикимору болотную. Весело перекрикиваясь с подругами и бодро делясь новостями, крашусь. В крови адреналин гуляет, настроение отличное, чувствую себя бодро, несмотря на то, что поспала всего пару часов. Как же здорово снова видеть нашу боевую кучку в сборе, только Маргошки не хватает, но ей сейчас не до нас.

Надеваю яркие бирюзовые брюки, светлую кофточку, а сверху удлиненную голубую жилетку до колен. Попа у меня нескромных размеров, поэтому я стараюсь ее прикрывать, чтобы лишней раз не светить. Повертевшись перед зеркалом, довольно себе улыбаюсь. Хороша, и путь не худышка, зато вон как глаза огнем горят, бренный мир озаряют.

Не теряя времени, спускаемся с подругами вниз и устраиваемся в желтом такси. Пока едем в бар, где ждет нас вторая часть компании, весело щебечем о своем женском и громко смеемся, вспоминая прошлое.

Наша машина тормозит у модного столичного ночного клуба, в котором я ни разу не была, не по карману. Любопытненько, выглядываю в окно, предвкушая. На улице холодно, зима не хочет сдавать свои позиции и даже с неба летит мелкий противный снег, похожий на ледяной дождь. Недовольно морщу нос, не по душе мне непогода, я летом родилась, поэтому к солнышку тянусь.

Выбираемся из такхи и тут же, чтобы не промокнуть, ныряем в клуб, благо секьюрити на входе к нам не придираются, потому что Настя гордо демонстрирует им чью — то визитку.

Шквал громкой музыки, мерцающие огни и запах табака встречают нашу боевую компанию. Я с интересом осматриваюсь по сторонам, привыкая к обстановке. Если честно, я раньше думала, что в таких местах народа не много, все — таки закрытое элитное заведение для состоятельных людей, но нет, молодежи дофига, плюнуть некуда. Все танцуют, выпивают и ведут себя расслабленно, но адекватно.

Настя, привстав на носочки, кому — то активно машет, а я беру Полку под руку, она в таких заведениях чувствует себя неуверенно, но храбрится. Клуб напоминает демоническое логово: стены и предметы интерьера в красно — черных тонах; девушки на пьедесталах пляшут в алых плащах и чернух купальниках, а на голове рожки; парни за барной стойкой в бабочках на голый торс и с длинными хвостами. На втором этаже столики с диванами за кованными ветвистыми перегородками. В общем, прикольно.

— Ну наконец — то, — доносится голос Германа, который пробирается сквозь танцующую массу, — я уже думал, вы там спать легли, — обняв жену за талию, которая ему хитро улыбается, притягивает к себе. — Пошли наверх, там Роберт с Анжеликой и Глеб с Полиной. Сейчас накатим и танцевать, — завет за собой, а я тяну Полку за руку, потому что она, зависнув с раскрытым ртом, таращится на какого — то молоденького парня.

— Ай — йай — яй, Лолита, — нагибаюсь к уху подруги, чтобы подколоть, — Борька там, значит, сына нянчит, ночами не спит, а его благоверная тут на красивые попы мальчиков заглядывается. Не хорошо, — цокаю языком, а подруга ворчать начинает.

— Не дразни меня, — она хмуро сводит брови, — в коем — то веке я на волю выбралась, от кухни, глажки и стирки сбежала. Я же к ним не пристаю, а помечтать не вредно, вот, — фыркнув, отпускает руку и идет вперед, видимо слишком близко к сердцу мои слова приняла. А я усмехаюсь, вот что значит замужняя жизнь, оголодала девка совсем.

Поднимаемся по ступеням верх и сворачиваем налево, где за столиком сидят две пары. Поля с Глебом приветственно нам улыбаются, но я замедляю шаг, увидев того высокомерного суслика, которому на свадьбе нечаянно свадебным букетом в лоб засветила. Ощущаю легкую неловкость, нет, не так, сильную нервозность, а парень, бросив в мою сторону снисходительный взгляд, закидывает ногу на ногу. Осмотрев меня с ног до головы, с безразличным выражением лица отворачивается к своей девушке.

Ну и ладно, нужен ты мне, как прошлогодний снег, все равно не в моем вкусе. Слишком смазливый, надменный, самовлюбленный и, похоже, младше меня. А я предпочитаю состоявшихся мужчин, и чтобы меня любили, а не себя. Вот. Это я после Кости так решила, хватит с меня придурков, одного раза хватило с лихвой. Всю жизнь теперь с содроганием вспоминать буду наш с ним недолгий гражданский брак.

Сажусь рядом с Полкой и делаю вид, что пафосного Роберта не существует на планете Земля. Грановский разливает по бокалам игристое шампанское, Глеб вступает в беседу, развлекая нас ненавязчивыми историями и соря шутками. В общем, после третьей чарки, я уже напрочь забываю о неприятном мне мужчине. От души смеюсь и болтаю со всей компанией. Настроение отличное, голова слегка шумит, а картинка перед глазами плавится.

Красота, да и только!

— Девушки, пошли танцевать, — зовет Герман, вытаскивая из — за стола жену и Полку, а я ломаться не намеренна, с удовольствием следую за ними. Глеб с Полей присоединяются к нашей компании, а остальные на предложение не реагируют, как завороженные роются в своих телефонах.

Ну и отлично, пусть тухнут в сети, мне — то какое дело, приплясывая, спускаюсь вниз. Музыка отличная и алкоголь раскрепощает, танцую от души, никого не стесняюсь.

После нескольких быстрых песен, чувствую, что во рту пересохло, и запыхалась. Зову Настю вместе сходить в бар, чтобы взять попить, и она без проблем соглашается. Пробираемся через толпу, хихикаем. Вечер просто чудо, давно я так здорово не отдыхала.

Симпатичный полуголый мальчик за барной стойкой, флиртуя, делает для нас красивые разноцветные коктейли с кусочками клубники, от которых я прихожу в восторге. За все сегодня платит Настин муж, поэтому ограничений нет. Беру один себе, а второй Полке, и мы с подругой, резво пританцовывая, снова ныряем в массы, чтобы вернуться к своей компании.

Людей так много и все дергаются, как сосиски на веревочке, а меня еле ноги держат. Во — первых, устала, во — вторых, слегка пьяненькая. Практически без приключений добираюсь до места, от души радуясь своей безупречной координации, но тут сзади меня кто — то толкает плечом и я, тихо ойкнув, заваливаюсь вперед. Коктейли в руках подпрыгивает, и их содержимое частично выливает на спину парня, стоящего передо мной.

Капец! Хотя нет, это слишком мягко сказано. Пиздец, не менее! Поджимаю губы и делаю шаг назад, про себя отмечая, какие широкие у парня плечи и узкие бедра, прямо как у профессионального пловца. А сама тихо лепечу:

— Простите, я нечаянно, — сглатываю, а мужчина медленно поворачивается ко мне лицом.

Вот это я вляпалась! Округляю глаза, а по спине бежит холодок. Да что же это такое, почему он вечно стоит на моем пути, причитаю про себя, мысленно продумывая траекторию бегства.

Похоже мне конец!

Роберт с возмущенным видом глядит то на меня, то на бокалы со спиртным, которые я держу перед собой, видимо силится сообразить, что я наделала.

От неловкости ситуации и нахлынувшего стыда я мысленно пытаюсь заползти под коврик и там сдохнуть, но дело сделано, надо как — то выходить из ситуации.

— Мне так жаль, — тянусь рукой, чтобы стряхнуть с сиреневой, на вид дорогой, рубашки Роберта, прилипшие куски клубники, а сама невольно глазами слежу за тем, как струйка жидкости, ползущая по спине вниз, добирается до модных брюк и теперь на симпатичной попе парня такое пятно, словно он нехило обделался. Неосознанно заношу ладонь, чтобы почистить его штаны, но меня обдают очень грозным взглядом, от которого я тут же прихожу в себя и отдергиваю руку.

— Даже не думай, — предупреждающе произносит он, делая строгое лицо. А я, пискнув: «и в мыслях не было», в целях самообороны пытаюсь отскочить назад, но некуда, окружена толпой со всех сторон.

— Ты умеешь руками пользоваться или они у тебя для красоты? — недовольно интересуется мужчина, а я озадачено пожимаю плечами, вроде раньше не замечала, чтобы у меня руки из одного места росли.

— А нечего меня преследовать, тогда останешься цел, — лучшая защита — это нападение, поэтому я не теряюсь. Кто он такой, чтобы на меня орать.

— Это я тебя преследую? — удивленно тянет Роберт. — Ну и самомнение! — хмыкает, нависая надо мной.

— А сто, я что ли? — передразниваю парня, заводясь, но в этот момент мимо проплывает какой — то пьяный мужик, и слегка качнувшись, валится на меня, а я автоматически лечу на Роберта. И уже через секунду мы оба оказываемся с ног до головы облитые коктейлями, которые были у меня в руках.

— Да что за хрень творится в моей жизни! — не могу сдержать возмущение, вырывается вслух. Невезение — это, похоже, вид удачи, который не желает проходить мимо меня.

Глава 2. Попалась, которая кидалась

Наутро даже вспоминать не хочу о вчерашних приключениях неугомонной пятой точки. Я очередной раз села в лужу и это в прямом смысле. Лежу в постели с головой накрытая, расстроенно пыхчу. Ладно, Роберта уделала, фиг с ним, его не жалко. А вот то, что брюки и жилет, которые мне Маргоша из Италии привезла, все в клубнике — это трагедия вселенского масштаба. Если химчистка их не отстирает, я буду рвать и метать.

Жаль, конечно, что веселье так быстро закончилось, немного не догуляла. Но с другой стороны, не мокрой же мне было по дэнсполу прыгать, к людям липнуть. Ладно, все к лучшему, куда дольше и так в три часа ночи вернулась, а мне с утра на работу. Перекатываюсь на живот и обнимаю пухлую подушку, у меня еще есть пять заветных минут на дрему.

Надеюсь, что с Роберто, мы больше никогда не встретимся, потому что немного стыдно. Мало того, что я ему букетом в лоб засвистела, так еще сладким алкоголем мужика с ног до головы обильно окропила. Хороший из меня вышел бы батюшка, только с моим немалым послужным списком «приключений» карьера священнослужителя совсем не светит.

Выползаю из — под одеяла и, почесывая затылок, иду умываться. Скоро этот Роберт вместе с Грановскими вернется в Америку, а я забуду о нем, как о страшном сне. Да, все так и будет и нечего мучить совесть. Я же не виновата, что он под руку попал, так сложились обстоятельства.

Аааааа, хватит, мозг прекрати!!! Когда же эти заевшие мысли перестанут в голове крутиться. Чего я вообще о нем думаю, кто он такой? Ну, вылила на брюки Суслика напиток, так я же не нарочно, меня толкнули. С кем не бывает? Все, точно, больше я о нем не вспоминаю, забыла, как отрезала.

Неделя пролетает в бешеном ритме. По вечерам, приходится оставаться в аптеке, чтобы разобрать склад, записать и упаковать остатки, проверить сертификаты, в общем, подготовить к закрытию медицинский пункт. И только в пятницу я, благословленная на подвиги Тамарой Васильевной, еду в главный офис нашей компании, который располагается на другом конце города, чтобы пройти собеседование и получить новое место службы.

Огромное серое, давящее своей мощью, здание с первого взгляда не приходится мне по вкусу. Я привыкла работать в маленьких аптеках, где уютно и вольно, нет противных начальников, которые выносят мозг. Где все знакомо и понятно, но я креплюсь. Увольняться только потому, что я не хочу покидать свою зону комфорта, как — то по — детски, поэтому принимаю ситуацию, как неизбежность.

Беспрепятственно прохожу пост охраны и, получив временный пропуск, снимаю пальто и перекидываю его через руку. Слегка нервно одернув черную юбку— карандаш и приталенный розовый пиджак, спешу к лифту, где ждут подъемник и параллельно чирикают между собой пару местных тружениц.

Подслушивать, конечно, не хорошо, но в моем случае полезно, поэтому настраиваю локаторы на нужную частоту и, потупив взор, улавливаю чужой разговор.

— Ты прикинь, Алл, Таньку из экономического отдела в секретари перевели, — охает высокая с короткой стрижкой. — А Юльку из бухгалтерии — в кадровички. Ужас! — девушка, нервно поправив на плече модную синюю сумку и наклонившись к подруге поближе, громко шепчет: — Когда Этот, кого называть нельзя, — растягивая слова, воровато оглядывается по сторонам. А я про себя усмехаюсь, Волан — де— Морт, что ли местный? — появился в офисе, наши девчонки слюной закапали. Думали новая кровь в коллективе. Красивый мужик, молодой, без обручального кольца на пальце. А он засранцем оказался, всю компанию с ног на уши поставил, — та, что поменьше и потолще, головой подмахивает, соглашаясь, а светловолосая эмоционально продолжает: — с народом разговаривает, как барин со своими холопами. Кого хочет — понижает, других — повышает, а если не нравится, то

указывает на дверь, — переводит дыхание. — А как сейчас с работы уйдешь, время не то, чтобы рисковать. И ведь пожаловаться некому, говорят, генеральный директор ему полную свободу дал. Позволил делать все, что вздумается, — расстроенно отмахивается рукой, а подруга ее успокаивать начинает:

— Да ты не нервничай так, Свет. Он же временно у нас, думаю год максимум, не больше. Антикризисный менеджер слишком дорогое удовольствие, чтобы его в компании дольше держали. Сейчас позлобствует, создаст видимость, что все наладил, и укатит в свой Лондон, что ему в скромной России делать. Вот тогда мы и выдохнем, — у лифта постепенно начинает собираться народ, а девушки, чтобы их не так слышно было, чуть подаются в сторону, зато ко мне поближе, что на руку.

— Я за это время поседею, Алла. Мне переаттестация на понедельник назначена, я работать не могу, вся на нервах. А если он меня в логистику закинет или еще хуже

— в уборщицы, как быть? — створки лифта разъезжаются, и мы всей суетной толпой затекаем внутрь. Разговор сотрудниц стихает, а я пытаюсь достать из сумки телефон, чтобы проверить, не опаздываю ли. И точно, уже на две минуты.

Выскакиваю на шестом этаже и давай по сторонам крутиться, нужный кабинет искать. В коридоре пусто, даже спросить не у кого, поэтому топаю наугад. Ищу необходимый офис, а в голове обмозговываю подслушанную информацию. Непростое время оказывается в компании, нелегкое, но я надеюсь, у меня все пройдет без сучка и задоринки. Внутри просыпается легкое беспокойство, но я гоню его прочь, распотрошенные нервы на собеседовании мне не нужны, я должна выглядеть уверенно, спокойно и профессионально.

Останавливаюсь напротив кабинета номер 666 и делаю глубокий вдох. Поправляю заколотые в строгую прическу светлые волосы, одергиваю узкую юбку, которая постоянно, зараза, вверх задирается, беру поудобнее сумку. Нет смысла нервничать, я же не первый раз на собеседовании. Как всегда, час позора и я в дамках.

Все — таки я очень надеюсь, что проблем не возникнет, со мной недолго пообщаются, я хорошо свое дело знаю, и отправят в другую аптеку. А я замолвлю словечко за Тамару Васильевну, объясню, что мы сработались, и дело шито — крыто.

А если мужик, правда, очень неприятий окажется и будет придираться, то представлю его в образе говяжьей котлеты в булке с кетчупом на лбу, у нас такой экземпляр около дома рекламирует «Соскафе»; или в костюме балерины: в розовой пачке и шелковых пуантах, и про себя поржу. Внутреннее напряжение, как рукой снимет. Все в этой жизни приходящее уходящее, в том числе и неприятности, как — нибудь прорвусь. Делаю два коротких удара в дверь и, гордо приосанившись, вхожу.

Желание развернуться и удрать возникает прямо на пороге, потому что так не бывает. Хорошо поставленным голосом и удобно опершись пятой точкой на стол переговоров, мое личное проклятье — Роберт Крэйн, засунув руки в карманы классических стальных брюк, отчитывает сотрудников:

— …а теперь я бы хотел узнать, кто закупил партию Предуктала с ограниченным сроком годности? — его голос звучит негромко, но очень строго и серьезно. — Как, по — вашему, покупатели полные идиоты, и готовы хватать то, что потом отправят в мусорное ведро? — знаете, это уже не смешно, а страшно. Ну почему судьба нас постоянно сталкивает? Издевается что ли?

Мужчина сегодня выглядит совсем по — другому, чем когда мы виделись в последний раз, как — то значимей и солидней. На Роберте надета тонкая светлая рубашка и темно — серый галстук. Брюки прекрасного кроя, подчеркивающие длину прямых ног, модные строгие туфли на шнурках, а на запястье некрупные дорогие часы. Пижон, да и только.

Ошарашено похлопав глазами, пытаюсь нащупать рукой дверную ручку, чтобы трусливо покинуть территорию врага. Я в эти игры не играю, себе дороже. Но тихо дезертировать не удается, потому что оратор неожиданно замечает мое присутствие. Секунд десять мы удивленно смотрим друг на друга, а потом на его губах проскальзывает легкая зловещая улыбка, от которой у меня холодеют ступни. И я уже готова выйти в окно.

Нет, работа мне конечно очень нужна, но с ним под одной крышей мы точно не уживемся. Поубиваем друг друга, не меньше. Молча, ничего не объясняя, разворачиваюсь к публике спиной, намереваясь покинуть помещение, но отпереть дверь не успеваю, потому что слышу вдогонку строгий низкий голос:

— Бежать с поля боя, как — то малодушно, вы со мной не согласны, Анфиса Валерьевна? — замираю на месте с протянутой вперед рукой, а он продолжает: — Вы опоздали на шесть минут, имейте смелость извиниться и займите свое место, — возмущенно сжимаю губы и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

Он решил надо мной поиздеваться? Ага, сейчас, размечтался!

Вредно прищуриваю глаза и охотно приоткрываю рот, чтобы послать суслика в сад, но у мужчины, на которого я смотрю, такой властный, авторитарный взгляд, что даже я на мгновенье теряюсь. Как — то неожиданно для себя, молча и покорно стекаю на стул и рядом кладу пальто. Опустив на колени сумку, пытаюсь глядеть куда угодно, но только не на него.

Что это со мной? Раньше подобного никогда не испытывала. Чувствую себя тлей, которую муравьи доят. А главное, даже не сопротивляюсь. Кошмар!

А я — то, идиотка, думала, что он один из тех мальчиков — мажоров, которые бессовестно тратят средства своих поднебесных папочек, прожигая жизнь налево и направо. Ох, как я ошиблась! Тут зверь пострашнее будет.

— Вернемся к нашим баранам, — Роберт, добившись своего, теряет ко мне интерес и переключается на слегка ожившую публику, а я выдыхаю. — Виктория Семеновна, — обращается к следующей жертве, а женщина от неожиданности, даже слегка вздрагивает, — вы нам ничего по поводу Предуктала сказать не хотите? Например, поведать, какой минимальный срок годности для этой группы препаратов предусмотрен в нашей компании? Вы обязаны это знать, раз на должности менеджера по закупкам трудитесь непрерывно пять лет, — он отрывает попу от стола и начинает прохаживаться взад вперед, тем самым стращая публику, а высокая, полная дама в старомодном коричневом костюме в комок сжимается. — Ну,

коллеги еас слушают, — он останавливается напротив нее, смотря прямо и требовательно.

— Не менее года, — лепечет крупная тетка, втянув голову в плечи, а Роберт положительно с издевкой качает головой!

— Вы посмотрите, знает, — разводит руками, — тогда объясните мне, пожалуйста, с какой стати вы выкупили партию, срок годности которой истекает через полгода? — грозно нависает над ней, а женщина, слегка подавшись назад, берется оправдываться:

— Так там цена хорошая была, планировалось в качестве «товара дня» по аптекам раскидать, он бы вмиг разошелся, — чирикает она с запинками, но глянуть в глаза своего мучителя не решается.

— В качестве акции говорите? — Роберт не дает ей продолжить, перенимает инициативу. А я про себя офигеваю, вот, оказывается, кто периодически нам в аптеку проблем подкидывал, вынуждая продавать отживший свой срок товар. И нельзя было отказаться, грозили лишить части зарплаты.

— А вы закупку с отделом рекламы согласовали? Или, может, вас начальство заставило? Нет ведь, правда? Откат очень прельстил, — метко выстрелив правдой в лоб, мужчина смотрит на нее внимательно, пытливо, как ястреб на жирную мышь. А женщина, глубоко вздохнув, с трудом выдыхает, но открыть рот ей никто не дает.

— Так вот, с этого дня вы работаете на складе, — громко выносит вердикт. — И пока не выучите все лекарства и их минимальные сроки годности, к своей должности не вернетесь. Все понятно? Тогда свободны, — он больше не намерен уделять ей время, хотя тетка поднимается и спешит поговорить с ним тет — а — тет.

— …либо на склад, либо увольнение по статье… — до меня доносится обрывок фразы, негромко сказанной Робертом, но и так понятно, о чем речь.

Большая женщина с барашком на голове еще немного трепыхается, доказывая свою правоту, но потом, осознав, что все бесполезно и дальнейшее возмущение приведет лишь к тому, что ее за оплошность выкинут из компании, сдается. Злая и раскрасневшаяся она практически вылетает из переговорной, а Роберт возвращается к шушукающейся аудитории.

— Ну что ж, — мужчина, внимательно осмотрев оставшихся малочисленных сотрудников, продолжает: — Юрий Петрович, — а вот и новый подопытный, — вы же у нас тендерами занимаетесь, правильно? — обращается к лысоватому, полноватому, от волнения вспотевшему дяденьке, постоянно промокающему лысину носовым платком. Тот резко вскинув на него голову, в ответ положительно кивает. А я про себя поражаюсь, как Роберт запомнил имена всех сотрудников фирмы, их больше сотни. Это не реально!

— Отлично, тогда предоставьте мне прайс — лист с ценами на медикаменты, который вы подготовили для февральского тендера в больницы. А заодно уточните, почему мы его проиграли? — пока мужик собирается с мыслями и что — то мямлит себе под нос, Роберт возвращается за свой стол. Опустившись на кожаное кресло руководителя, бросает быстрый взгляд на монитор и начинает хмуриться.

— Ну я, вот… отпуск был… — у мужика получается нечто невнятное, поэтому за него продолжает Роберт.

— Документ к сроку подготовлен не был, так? — облокотившись локтями на стол, скрещивает перед собой пальцы. И сам же отвечает: — Правильно, не был! — снова поднимается, а народ словно к друг другу жаться начинает или мне просто от волнения так кажется. — Вы забыли о тендере или с вашей стороны это был осознанный ход? Может вас кто — то попросил не участвовать? — недвусмысленно намекает. А я про себя усмехаюсь, кого — то за хвост поймали. А в это время дядька, подскочив на ноги, начинает возмущаться:

— Да как вы смеете! — орет он. — Я столько усилий приложил, столько связей поднял, чтобы компания процветала, а вы… — но повыступать ему не позволяют, тут же обрывают:

— Давайте не будем рассказывать, кто, что, кому должен, — нет, Роберт не повышает голос, говорит ровно, но так, что даже у меня холодок ползет по спине. — Мы сейчас обсуждаем конкретную ситуацию, которая подтверждает, что по вашей вине компания потеряла хорошую прибыль, правильно? — давит на «обвиняемого», а тот от беспомощности больше распаляется.

— Да у нас ни одного шанса этот тендер выиграть не было. Там еще до объявления старта свои договорились, — выдает сгоряча, а Роберт зловеще прищуривается.

— Это любопытная информация, но только ваше несерьезное отношение к работе она никак не оправдывает. Поэтому я решил перевести вас в отдел логистики, там вас научат ответственности и пунктуальности, — он выносит свой вердикт и тут же добавляет: — И давайте без истерики, вы же не женщина, в самом деле. Если вас что — то не устраивает, то подойдите ко мне в кабинет к семи вечера, я все разъясню, — а это интересно.

Думаю, наедине Суслик вытянет из «подсудимого» побольше важной информации по поводу прошедшего тендера. Да и тот сильно сопротивляться не станет, выдаст все, как на духу, чтобы удержаться на своем рабочем месте. Умно! Юрий Петрович, недовольно фырча и переваливаясь на коротких кривых ножках, покидает кабинет, а разбор полетов продолжается.

— Ну что ж, из отдела закупок осталось два человека, — потирает руки угнетатель, а в дверь раздается несмелый стук. — Войдите, — Роберт отвлекается на худенькую, рыжеволосую девушку, лицо которой обильно усыпано веснушками. Она, несмело протиснувшись в приоткрытую щель, растерянно оглядывает присутствующих людей и жмурится.

— А вот и новая кровь, проходите, Лилия Федоровна, не стесняйтесь, тут все свои, — командует он и та, как подкошенная падает рядом со мной на стул. Видимо, Роберт на нее тоже произвел неизгладимое впечатление.

— Итак, мы продолжим, Юлия Сергеевна и Татьяна Леонидовна, а поведайте мне об антигистаминных средствах, — тут же забыв о новоприбывшей, он обращается к двум побледневшим от страха женщинам. — Что вы знаете о новых поколениях препаратов, и почему они так тщательно стороной обходят прилавки наших аптек?

— у меня в сумке начинает вибрировать смс и я, отвлекшись от идущих перепалок, лезу за телефоном. Сообщение от Насти гласит, что через пару дней возвращаются Марго и Антон.

А я призадумываюсь о том, что неудобно так долго гостить у подруги, тем более, когда у нее появилась своя семья. Надо бы подыскать квартиру или на худой конец комнату, если с работой будет туго, и начать новую жизнь.

— Анфиса Валерьевна, — вдруг слышу свое имя и тут же приосаниваюсь. Что этому вредителю от меня надо, я только на секунду призадумалась? — Вы, я смотрю, приуныли, нечего в анабиоз впадать. Навскидку назовите ряд не пенициллиновых антибиотиков, которые вы знаете, — а я как на автомате:

Эритромицин, Спирамицин, Кларитромицин, Джозамицин, Флоксацин, Левофлоксацин, Ципрофлоксацин… — да я с ними каждый день на работе сталкиваюсь, в зимнее время люди антибиотики чаще хлеба едят.

— Какой из них можно принимать при беременности? — жестом прерывает и, не дав перевести дух, выдает следующий вопрос:

— Эритромицин, но обязательно по рецепту врача… — он не позволяет закончить мысль, снова интересуются:

— Какие антибиотики можно давать детям до года, — остановившись рядом со мной, внимательно смотрит сверху вниз, а я про себя отмечаю, что он очень высокий, хотя там, в клубе, я этого даже не заметила.

— Амоксициллин суспензию, Флемоксин Солютаб, Аугментин… — да что за блицопрос? Я что — то пропустила или он всех по теории, как профессор в университете гонял?

— Хорошо, а теперь вы Лилия Федоровна, — переключается на рыжика, который от страха аж дышать перестает. А я наоборот выдыхаю, прямо вся вспотела от напряжения. — Назовите перечень медицинских бесплатных препаратов применяемых в кардиологии и разрешенных для амбулаторного лечения, — я сижу в недоумении. Это что такое происходит? Но тут же снова отвлекаюсь, потому что в сумке опять начинает вибрировать телефон.

Аккуратненько вынимаю свой смартфон и, устроив его на коленях так, чтобы изверг не заметил, читаю очередное сообщение, но уже от Тамары Васильевны. Она пишет, что в аптеку приехали грузчики из главного офиса, чтобы забрать остатки и помочь закрыть помещение. На работу возвращаться сегодня не надо, она сама со всем справится.

А я, дочитав послание, начинаю улыбаться кончиками губ, радуясь тому, что теперь у меня полдня пятницы свободно. Можно с девчонками созвониться и отправиться в аквапарк, в тот, классные, где бани. В общем, вместе потусить, но уже без мужиков, чтобы от души поболтать и посплетничать.

— Отлично, в понедельник вы, Анфиса Валерьевна, и вы, Лилия Федоровна, вступаете в должность менеджера по закупкам. Оформить перевод надо в отделе кадров, оклад озвучат там же. Вопросы есть? — это он сейчас кому сказал? Я резко вскидываю голову и удивленно приподнимаю брови.

Что там Суслик придумал? Какой, нафиг, отдел закупок. Я фармацевт и после университета только в аптеках работала.

Перекладываю сумку на соседний стул и уверенно поднимаюсь на ноги. Больше он на меня не повлияет, я сердита и расстроена, так что держись. Одергиваю вниз слишком узкую юбку — карандаш, видимо, я снова немного поправилась, и она стала мне маловата, а на светлой блузке в районе декольте, наверное, от рывка, расстегивается пуговица. Но я не замечаю этого, смело выхожу к Роберту навстречу и заявляю:

— Да, у меня есть просьба, — а сама боковым зрением вижу, как рыжик, вместе с двумя другими женщинами спешит убраться из кабинета. Мысленно обзываю трусих бесхребетными пресноводными и, гордо приподняв подбородок, сообщаю: — Я бы хотела получить работу в аптеке, это мой профиль. Никаких других вариантов я не рассматриваю, — и как я пропустила тот момент, когда этот изверг закончил отчитывать двух оставшихся теток и распустил народ.

Ловлю себя на мысли, что все сотрудники уже рассосались, и мы с Робертом в кабинете остались наедине. Стоим довольно близко друг к другу, а это не хорошо. Нет, я ни капельки его не боюсь, что мне может сделать вредный Суслик, если только укусить, а остальное не страшно. А вот я могу не сдержаться и опять причинить мужику вред. У меня это хорошо получается и уже вошло в традицию. Но он на мое заявление даже ухом не ведет.

— Что вас не устраивает, Анфиса Валерьевна? — он смотрит на меня сверху вниз, весь такой спокойный, уверенный в себе, а я вспыхиваю, как спичка. Ладно, тупым решил прикинуться, хорошо, давай, посмотрим кто кого.

— Я устраивалась на должность фармацевта и не хотела бы менять профессию, — упорно настаиваю на своем. — Закупками может заниматься кто угодно, например, обычный менеджер, для этого необязательно иметь медицинского образования, — и тут же добавляю: — Роберт, я, конечно, понимаю, что ты обижен на меня за клуб, хотя, желаю заметить, — ставлю руки в боки и даже слегка на носочки приподнимаюсь, чтобы убедительней выглядеть, — я извинилась за пролитый коктейль. Но мстить мне, таким образом, слишком низко…

— Анфиса Валерьевна, вы сейчас где находитесь? — вот что за манера перебивать собеседника, а заодно отвечать вопросом на вопрос? Как некультурно! Но он, не дав даже очухаться, снова заводит свою шарманку. — На работе, не так ли? А я ваш непосредственный начальник, — он так близко, что руку протяни и придушить можно, но я борюсь с собой, потому что добрая. Без весомых причин даже сусликов не убиваю. — И хочу сразу расставить все точки над «i», чтобы у вас и полграмма сомнений не осталось на мой счет. Так вот, наше мимолетное личное знакомство, для меня ничего не значит, можете не обольщаться. Я уже сказал, что штат провизоров укомплектован, свободных мест нет. Зато отдел закупок теперь пуст, туда я готов вас взять, — рррррррррр, достал, я на взводе.

— Не нужны мне твои…ваши подачки, — иду в наступление, но вовремя поправляюсь, хотя замечаю, что Роберт тоже начинает потихоньку выходить из себя. Это понятно по его плотно сомкнутому рту.

Становится любопытно, как быстро я смогу довести Суслика до ручки? Или ледяной айсберг непоколебим?

— Вы не имеете права уволить меня без причины, а за мной грешков не числится, работаю добросовестно, — я знаю, что если руководство захочет, то обязательно придумает мне проступки, но надо же чем — то апеллировать. А Роб в своей манере, снова перебивает:

— Во — первых, застегни на кофте пуговицу, это отвлекает, — выдает не в тему, а я хватаюсь за немаленькую грудь.

Бюст у меня четвертого размера, а может и больше, не знаю. Сейчас производители нижнего белья лепят на свои изделия размеры по принципу: какие бирки были, те и нацепили.

Обдав начальника гордым взглядом, спешу спрятать свой своевольный бюст в закрома. И краснеть из — за этого я ненамеренная, потому что сам виноват. Нечего глазеть туда, куда не просят! А мужчина, как ни в чем не бывало, продолжает:

— И повторюсь, свободной вакансии провизора в компании нет, но… — я пытаюсь возмутиться, но он, выставив у меня перед лицом указательный палец, чтобы я вякнуть не успела, завлекает: — в отделе закупок оклад выше, рабочий день нормирован с девяти до восемнадцати, расширенный соцпакет. А еще бесплатные обеды, стоматология в страховку входит, командировки заграницу за счет предприятия. Мне продолжать? — Роберт видя, как я подзависла, услышав о таком количестве «сладких плюшках», позволяет себе слегка улыбнуться. — В общем, Анфиса Валерьевна, подумайте до понедельника, время есть. А я приму любое ваше решение, — вот хитрый Суслик, знает, чем заманить в силки паучьи шуструю стрекозу. А сам разворачивается и отправляется за свой рабочий стол.

Я с задумчивой миной на лице медленно вытекаю из кабинета в пустой коридор, где ярко льется свет из плоских люстр, потому что за окном уже спустился вечер. И как мне поступить в этой сложной ситуации? Что выбрать? Ведь и хочется, и колется, и мама не велит…

Глава 3. Посчитаем ножки у сороконожки

Итак, что подкинула нам жизнь: новую работу, новый коллектив и грозного Суслика, который смотрит на меня, как на мишень, в которую метают дротики. Не комильфо, конечно, но есть свои плюсы: зарплата такая, что на выходе из офиса я не удержалась и сплясала джигу. Охранник, которые видел это шоу, немного поулыбался, ну да ладно, я и не на такое способна.

Включаю на Маргошкиной кухне телевизор, ребята уже вернулись с Мальдив, но сразу поехали домой к Заречному, обустраиваться, и начинаю месить тесто. Завтра понедельник, поэтому я решила произвести впечатление на коллег — принести домашний пирог с курицей, чем не приятное знакомство.

Тушку сизокрылой я уже отварила и разобрала от костей, а мякоть порубила ножом. Нажарила шампиньоны с луком и натерла сыр. Осталось всю эту прелесть смешать, добавить специи, завернуть в дрожжевое тесто и отправить в духовку.

Я готовлю пирог больших размеров, кто его знает, как меня завтра встретят на новом месте, и к кому придется подмазываться. Вкусный курник Суслику не дам, пока не заслужил. А еще я вчера созванилась с напарницей, Тамарой Васильевной, обрисовала ситуацию, а она меня от души поздравила, сказав, что это очень козырная должность, и лучше за нее держаться.

Поэтому я настроена по — боевому. Даже если Роберт будет из меня сосать кровь и издеваться, все равно повоюю за место под солнцем. Единственное, немного напрягает трехмесячный испытательный срок, но что поделать, Суслик в своем репертуаре.

Открываю пышущую жаром газовую духовку и отправляю туда круглый, огромный пирог. Я совсем не переживаю за качество еды, среди девчонок пеку лучше всех. Белка не заглядывает в кухню, носится в зале. Вчера эта мелкая жопа допрыгалась, довыкрутасничалась и упала в борщ. Но благо он был холодный, и она не обожглась.

Вылезла из кастрюли, вся как елка увешенная мягкой капустой, мокрой морковью и зеленью, да еще сбежать в таком виде пыталась. Мне пришлось ее отловить и вымыть, поэтому теперь Васька меня ненавидит, а заодно и не кажет носа в столовую. Но это к лучшему, потому что у меня сегодня здесь все скворчит и парится, а белка неуправляемая, может пораниться.

Спать ложусь пораньше, чтобы ни в коем случае не опоздать в первый рабочий день. Но, как говориться, человек предполагает, а б — r располагает, поэтому мой будильник не срабатывает, а может мозг не реагирует, в общем, просыпаюсь я на полчаса позже запланированного времени, и как ошпаренная начинаю метаться по дому.

Подскакиваю к шкафу. С вечера себе погладила симпатичное бежевое офисное платье, строгого прямого кроя до колен, и к нему белый приталенный пиджак. Шустро начинаю надевать на себя вещи и только тогда, когда застегиваю пиджак, понимаю, что что — то не так. Странный дрянной запах витает в комнате, а сильнее всего воняет именно от меня.

Насупившись и чуя неладное, топаю в коридор к зеркалу во весь рост, кручусь, как заводная, силюсь понять, в чем дело. Вроде все на месте, пуговицы целы, никаких пятен или дыр, подкладка не оторвана. Засовываю в карман руку, и тут до меня доходит, что произошло. Васька, в качестве мести за несанкционированный помыв, насрала мне в карман.

Бляха муха, точнее, бляха белка!

Сморщившись, и брезгливо высунув язык, вытаскиваю на волю свою уделанную в фекалии ладонь. Ногти все коричнево — зеленые, на рукаве пятно, и теперь от меня несет так, словно я плескалась с утра в унитазе.

Обозвав зверька всеми знакомыми нецензурными словами и пригрозив отдать на съеденье собакам, на скорости света лечу в ванную. Тщательно мою ладонь и чищу ногти, но зловоние приелась, не вывести. Плюю на это неблагодарное занятие, до начала рабочего дня осталось сорок пять минут, а мне еще надо преодолеть полгорода.

Выхватываю из шкафа первый попавшийся наряд и ныряю в него. Вязанное коричневое платье, плотно обтягивающее мою нестройную фигуру, с глубоким декольте, выглядит на мне немного вульгарно, но уже не до этого, что есть.

В коридоре достаю припрятанные от белки черные батальоны на шпильке, я вчера вроде все продумала и убрала вещи от вредителя подальше, но она все равно каким — то образом добралась до комплекта и нагадила. Подхватываю свою сумку и вылетаю на остановку. Приходится пробежаться шустрой рысью до автобуса и проорать водителю, чтобы открыл мне дверь, но это все равно лучше, чем ждать следующий.

В метро пытаюсь сохранить заветный пирог, который должен помочь мне наладить отношения с коллегами, в целости и сохранности. Поэтому приходится все время держать пакет с едой над головой, это единственная возможность не раздавить его в утренней толкучке. Люди на меня поглядывают с интересом, нет, не так, не на меня, а на вкусно пахнущую тару. Один наглый мужик, даже предлагает мне курник подержать, но я, загадочно улыбнувшись, отказываюсь.

На проходной я появляюсь, о б — ги это конец, пятнадцать минут десятого. Людей в холле уже нет, рабочий день начинается с девяти ноль, ноль. Поджав хвост и волнуясь, на лифте поднимаюсь на третий этаж. Выйдя в залитый солнечным светом коридор, оглядываюсь по сторонам и ищу 311 кабинет, который указан на листочке, выданном мне в пятницу отделом кадров.

О чудо, мой офис оказывается совсем рядом с подъемником, и я, не теряя ни минуты, лечу к нему. Резко распахиваю нужную дверь, от души радуясь, что мне так повезл. И прямо на пороге натыкаюсь, на одетого в строгий элегантный костюм с ноутбуком в правой руке, хмурого Роберта Крэйна.

Та — да — да — дам!!! Гонгом звучит в моей голове, и даже я, человек позитивный и не склонный к панике, растерянно сглатываю. Нет, ну, надо же быть таким невыносимым, чтобы с утра пораньше припереться туда, где люди впервые заступили в должность. Имел бы совесть, дал хотя бы час на знакомство и адаптацию. Впрочем, о чем это я, начальство что хочет, то и делает со своими нерадивыми холопами.

— И сто тут у нас пожаловал? — в голосе Роберта, который засунув руки в карманы строгих синих брюк и окинув недовольным взглядом меня с ног до головы, звучит издевка. А я сильнее сжимаю зубы, чтобы язык не выдал гадость в отместку. — Анфиса Валерьевна, я так понимаю, — хочется открыть рот и что — то соврать в свое оправдание, но не дают. — Только, пожалуйста, не надо говорить, что вы сова, поэтому проспали. И для убедительности выпучивать глаза, и есть мышь, это лишнее, — заявляет этот наглец, а я уже соплю от негодования. — Займите свой стол и не тратьте на глупые объяснения мое время, — вот и поговорили.

Нет, я не буду прилюдно кастрировать Суслика, хотя руки чешутся, потом нечаянно ему на ногу уроню дырокол, тот который потяжелее, и успокоюсь. Прижав к груди пакет с пирогом и посмотрев на Роберта взглядом, которым можно убить, топаю к свободному столу. Ладно, ладно, шутник, мышь значит…это я тебе еще припомню. Сажусь в серое невзрачное кресло на колесиках, а на тумбу опускаю свою сумку. Место мне досталось не особо удачное, у двери, ну и ладно, домой путь короче, а Роберт вещает дальше:

— Не будем терять время, коллеги, — а сам на меня злостно смотрит. — Должностные инструкции перед вами, ознакомьтесь, если есть вопросы, задавайте. Каждый будет заниматься своей группой препаратов. Информация о поставщиках, условия закупок и контакты сосредоточены на ваших рабочих компьютерах, пароль от которых вам выдаст сисадмин. Через полчаса подъедет тренер — менеджер, который все подробно объяснит, — он на пару секунд замолкает и, обведя аудиторию задумчивым взглядом, потирает подбородок. — Так как все присутствующие здесь имеют высшее медицинское образование, я жду от вас дельных предложений. Мой кабинет номер шесть, шесть, шесть, думаю, запомнить довольно просто, всегда открыт для посетителей, поэтому не стесняйтесь, заходите, особенно с интересными идеями, — ага, нашел идиотов, лезть в пасть тигру, себе дороже.

Но мое негативное отношение к кризис — менеджеру, похоже, разделяют далеко не все, потому что начинается диалог. Люди, прошуршав должностными инструкциями, поднимают руки и задают вопросы, на которые Роберт, присев на край свободного стола, отвечает довольно спокойно, подробно и доступно.

М — да, а я обвожу офис пытливым взглядом, тесно и неуютно. Столы расположены друг за другом, а из — за высоких перегородок, разделяющих рабочие места, кажется, что сидишь в коробке, как птичка в клетке. Так и клаустрофобия развиться может. Не по вкусу мне крупные компании и маленькие рабочие места, я привыкла бегать, таблетками шуршать и с народом общаться. Эх!

— Анфиса Валерьевна, вы там еще живы? — исподлобья глянув на Суслика, возмущаюсь: ну что еще этому извергу от меня надо? Я теперь обязана, на его святой лик, не отрываясь, смотреть все восемь рабочих часов? А главное, на меня все уставились, словно на моей голове абрикосовое дерево выросло, неприятно. — Тут был задан вопрос по импортозамещению, — хитро тянет он, — может, вы раскроете эту проблему, а то вид у вас отрешенный, безучастный, наверное, вы все знаете лучше других, — еще чуть — чуть и пирог полетит ему в лицо. Что он ко мне прицепился, как муха к липкой ленте, ведь никого так не дергает, как меня.

Ладно, пусть издевается, сколько влезет, я свое дело знаю.

— Импортозамещение говорите, — сцепив перед собой пальцы, вещаю с умным видом, — это программа в масштабах государства, направленная на создание благоприятных условий для размещения производств иностранных предприятий в России, выделение субсидий для исследований и ограничение закупок товаров иностранного происхождения. В 2009 г. правительство России утвердило программу «Фарма —2020», деятельность которой рассчитана на 11 лет. По завершению оной доля отечественных медикаментов на рынке должна составить не менее 50 %, а доля препаратов, которые входят в список жизненно необходимых — 85 %, — в принципе, я готова рассказывать и рассказывать, но Роберт меня прерывает:

— Хорошо, — в его глазах читается снисходительное: "ладно, живи пока, птичка". — Алена Игоревна, по — вашему, в чем плюсы и минусы импортозамещения, — переключается на женщину лет сорока в крупных очках, с темными вьющимися волосами, которая тут же начинает талдычить, озвучивая свое мнение.

Но говорит она недолго, потому что в дверь раздается стук и появляется высокая стройная дама в деловом костюме и с портфелем в руке. Поздоровавшись с Робертом и публикой, она представляется тренинг — менеджером. Именно она должна поделиться с нами информацией касательной будущих закупок.

— Оставляю вас на попечение Юлии Петровны, — улыбнувшись своей коллеге, Роберт нас покидает. А мы гуськом, как утята за своей мамашей, следуем за Юлией в переговорную.

Тренинг проходит интересно, но быстро. В принципе, все, что на нем озвучивают, не сразу укладывается в голове, мне нужно время на осмысление. После занятий часть народа отправляется в курилку, а мы с рыженькой молоденькой Лилей, взрослой серьезной Аленой и улыбчивой Ингой, девушками, с которыми я сидела рядом на занятиях и уже успела немного подружиться, идем на разведку. Оказывается, никто из нас ранее не работал в должности оптового закупщика и, так же как и я, дамы чувствуют себя крайне неуверенно.

— Тут главное с поставщиками разобраться, — размышляет высокая темноглазая Алена, поправляя на носу крупные очки, когда мы спускаемся на первый этаж, чтобы одним глазом глянуть на местную столовую.

Надо же узнать, чем там на халяву кормят, может, смысла нет, туда ходить. Бесплатный сыр, как подсказывает опыт, чаще всего ведет к преклонению перед фаянсовым другом.

— Прайс — лист я уже просмотрела, базу остатков тоже. Роберт сказал, что мы часто будем ездить на конференции, отслеживать новинки, это интересно, — продолжает рассуждать Алена, она уже вся в работе, а Инга расстроенно вздыхает:

— Я по командировкам кататься не смогу, муж не отпустит, — девушка перекидывает на плечо, собранные в модную косу, светлые волосы. — Он у меня вообще вспыльчивый и ревнивый. Хотел, чтобы я дома после свадьбы сидела, но я свою свободу отстояла, буду работать до декрета, — а мы в один голос с Лилей переспрашиваем:

— Ты что, беременна? — а наши взгляды уже живот девушки ощупывают, но никаких признаков выпуклости не обнаруживают. Зато Инга в ответ с улыбкой на пухлых розовых губах охотно качает головой и с гордым, довольным видом сообщает:

— Ага, два дня, сама только узнала, — хихикает она, с любовью опуская маленькую ладонь на абсолютно плоский подтянутый живот. А мы начинаем галдеть, в три голоса поздравления коллегу с чудесным событием.

— Ты пока на работе никому не говори, тем более руководству. И мы молчать будет, правда, девочки? — советует Инге опытная Алена, а сама требовательно на нас смотрит, ожидая подтверждения. — А то начальство ушлое, прознает и турнет тебя после испытательного срока, чтобы декретные не платить. В коммерческих фирмах сейчас это сплошь и рядом, — мы заходим в большую, но пока тихую столовую, до обеденного перерыва еще больше часа.

— Это точно, — соглашаюсь я, заглядывая в стеклянный холодильник, где на полках расставлены тарелки с едой. — Молчи на всякий случай, — все, мое внимание уже занято другими, более вкусными вещами.

Любопытно, и чем тут бесплатно кормят? Блюда довольно простые, но вполне съедобные: легкие овощные салаты, три — четыре вида супа, гарниры с котлетами или курицей. Чай, кофе, компот, сок, в принципе, меня все устраивает. Потом у кого — нибудь узнаю, можно ли покупать еду, чтобы с собой брать. Если да, то отпадет необходимость готовить ужин, а это отличная экономия времени и сил. Останется только недорого квартиру снять недалеко от работы, и вообще все в шоколаде будет.

— Девки, валим, — слышу тревожный шепот Инги над ухом. Она, ухватив меня и Лилю под руки, резво тянет за собой к двери.

Зачем? Куда? Что случилось? Я уже было решаю возмутиться, но для интереса оглядываюсь назад. Надо же понять, в чем дело. И тут же ускоряю шаг, теперь сама увлекая за собой коллег. За столиком в дальнем углу у окна сидит Роберт и пьет кофе с каким — то мужиком в строгом черном классическом костюме.

Ну, надо же так нарваться! Возмущаюсь про себя. Надеюсь, он меня не заметил, а то мало того, что я сегодня опоздала, так еще в рабочее время вразвалочку по столовке разгуливаю, с девчонками болтаю, хихикаю.

Выскочив из злосчастной кафешки, мы с коллегами, тихо смеясь, летим к лифту, чтобы подняться на свой этаж и, наконец — то, заняться делом. Мне немного страшно, потому что я совсем не знаю новую работу и спросить, посоветоваться не с кем, этот изверг уволил или перевел неизвестно куда весь опытный персонал.

Добравшись до места, мы с девчонками разбегаемся по неуютным "коморкам" и ныряем в работу с головой. Для меня все ново, поэтому приходится шерстить интернет.

— Анфис, кто — то пирог обещал, — из водоворота цифр и наименований меня выдергивает Артем Рыжов. Мы малознакомы, но это не помешало парню запомнить, что утром на пороге офиса я появилась с презентом в руках. — Тем более, сейчас сисадмин придет, будет компьютеры настраивать, — обед уже прошел, но порции в столовке оказались совсем маленькие. И если женщинам с их скромными запросами еды было достаточно, то молодые парни остались голодные.

— А точно, ставь чайник, — оживаю я. Правильно, надо отношения налаживать, знакомиться с коллективом. А вслух добавляю: — Народ, кто курник вкусный домашний будет? — из коморок сразу выглядывает несколько заинтересованных голодных лиц. А Лиля и Инга, улыбаясь, одобрительно потирают руки. — Давайте, подтягивайтесь, сейчас чаю попьем, немного мозги разгрузим, — зову я, а про себя думаю: «Главное, чтобы вредный Суслик не заглянул, а то опять на меня всех собак спустит, заявив, что это я в рабочее время несанкционированный сабантуй устроила».

И как в воду глядела. Я даже пирог на куски разрезать не успеваю, как суровый антикризисник появляется на пороге. Входит по — хозяйски без стука, и так и зависает в дверях с недовольным лицом.

Ну что ж, раз гора постоянно ходит к Магомеду, значит это кому — нибудь нужно, решаю я и, неуверенно улыбнувшись, зову начальника к нашему столу. Может, перекусив вкусной домашней стряпней, он станет немного добрее. Во всяком случае, я на это очень надеюсь, либо мне несдобровать.

Он не сразу реагирует на мои слова, сначала внимательным взглядом обводит шуршащую и экстренно прячущую в укромные места чашки с горячими напитками, публику, а потом, коротко кивнув, принимает из моих рук, лежащий на белоснежной салфетке, кусок холодного курника. Но не ест, сделав пару объявлений, касательно следующего дня, негромко бросает мне, чтобы я завтра утром первым делом зашла к нему в кабинет и гордо уходит.

А я, насупившись, провожаю удаляющегося широкоплечего красивого мужчину взглядом, про себя размышляя, где и когда так сильно нагрешила, чтобы мне капитально не везло с начальством.

Глава 4. Я не сдамся без боя

Я осознано просыпаюсь в пять часов утра. Сегодня я ни в коем разе не должна повторить вчерашних ошибок. Обязана приехать пораньше, выглядеть строго и серьезно, чтобы доказать Суслику — я профессионал своего дела и меня не за что увольнять.

Вечером перед сном я долго размышляла, прикидывала все за и против, и наконец — то поняла, что это мой шанс закрепиться на должности, которая оплачивается в три раза выше, чем та, что была у меня в аптеке. А мне нужны деньги, потому что в Москве не на кого опереться. Подруги зависимы от своих мужей, поэтому лишний раз напрягать их не хочется. Родители давно на пенсии, совесть не позволит даже копейки у них попросить. Мужчина, который мог бы разделить со мной расходы на быт, на горизонте не мельтешит. Значит то, как я буду существовать дальше, зависит исключительно от моих стараний. И я готова носом землю рыть, чтобы добиться стабильности.

На этот раз одежду от белки я прячу в чемодан, который запираю на кодовый замок. И вещи (о, радость!) остаются в целости и сохранности. Надеваю красивое сдержанное темно — синее платье — футляр, удачно подчеркивающее талию и бедра, а сверху лимонный кардиган нараспах— освежающий образ.

Если я полненькая, это еще не значит, что обязана как ведьма наряжаться во все темное и невзрачное, наоборот, иногда правильно подобранные яркие детали делаю женщину не только элегантной и модной, но стройной.

Перед зеркалом в ванной накладываю на лицо легкий дневной макияж. Тональным кремом и пудрой я не пользуюсь, у меня от природы хорошая кожа, замазывать нечего. Слегка навожу стрелки на глазах, на веки — невесомые бежевые тени, на ресницы — тушь. Губы крашу светло — коричневой помадой, предварительно обозначив контур косметическим карандашом того же цвета. А густые пшеничные волосы поднимаю в высокий хвост. И вот она я, красота неземная, готова покорять мир!

Пока спешу на остановку, параллельно болтаю с Маргошей. Она предлагает вечером встретиться в квартире, Настя тоже приглашена, и за коробочкой вкусненького тортика потрындеть о своем девичьем. Видимо подруге не терпится рассказать нам, как классно они с мужем провели медовый месяц на Мальдивах.

Я, конечно, такой перспективе безгранично рада, люблю дружеские посиделки, поэтому надеюсь, что на работе не возникнет форс — мажорных обстоятельств, которые сорвут мои планы на вечер.

Выхожу из метро, поглядывая на наручные часы. Времени до начала рабочего дня еще полно, поэтому разрешаю себе прогуляться до офиса пешком. Тем более такое ласковое весеннее солнце светит, а на деревьях проглядывают маленькие зеленые почки, как тут устоять.

Иду, в голове прокручивая варианты того, что ответить Роберту, если он начнет меня ругать за вчерашнее поведение. Хочется придумать несколько готовых фраз, чтобы не растеряться и среагировать правильно. Отрываю взгляд от вишневого дерева, которое только начинает оживать после холодной, промозглой зимы и тут понимаю, что меня окружила приличная стая цыган.

Вот только этого мне не хватало!

— Девушка, позолоти ручку, я тебе погадаю, — предлагает взрослая хитрая черноглазая цыганка, в цветастой длинной юбке и черной кожаной куртке, в ярко— зеленом, несочетающимся с одеждой, платке на голове. — Давай скорей, — хватает меня за рукав пальто и тянет за угол дома, а остальные ромы кругом обступили, да так плотно, что и не вырваться.

Прижимаю к груди сумку, хотя понимаю, если они нападут толпой, то мне не отбиться. Я уже подобное в институте проходила. На первом курсе, когда получила стипендию, шла домой. Меня так же, как и сейчас цыгане зажали, деньги отобрали и были таковы.

Но я больше не та маленькая испуганная девочка, которую можно безнаказанно обобрать до нитки. Как минимум я буду сопротивляться! А меня эти нахалки уже в переулок загнали, за спиной тупик и контейнеры с вонючим мусором, а они довольно скалятся. Видимо у них тут постоянное рабочее место. А я далеко не первая и точно не последняя угнетенная невинность.

Нет, поддаваться панике нельзя, как и не стоит ждать помощи. Это только в книгах принц всегда появляется в нужном месте в нужное время. На коне, в сверкающих доспехах, с мечом наперевес, и готов ради дамы войско вурдалаков раскидать. А в жизни все по — другому, чудеса случаются крайне редко, а фигня накрывает постоянно. Поэтому, как там люди говорят: «Не ждите чудес, чудите сами», и это точно обо мне.

Останавливаюсь на месте, как вкопанная, и с видом прозревшей, раскидываю руки в стороны. Пришло время воспользоваться знаниями актерского мастерства, если другого выхода нет, не зря я пять лет в школьном театре ведьм и кикимор играла.

— Стой рома! — ору я нечеловеческим голосом. А вместо того, чтобы отбиваться, наоборот, делаю шаг навстречу и хватаю за грудки ближе всего стоящую ко мне цыганку. — Вижу! — на моем лице все признаки сумасшествия: глаза закачены так, что одни белки видны, рот раскрыт, язык на волю вываливается, трясусь вся. — За твоим мужиком по пятам беда ходит, преследует! — предсказываю я, старательно обрызгивая ее слюной.

А она, не ожидав от меня ничего подобного и просто опешив, даже не вырывается, только слегка назад отклоняется и морщится. Я прислушиваюсь, похоже, от моего представления даже птицы, оторопев, чирикать перестали, главное, чтобы от разрыва сердца не сдохли.

Не позволив цыганке опомниться, я лезу руками ей в лицо, ощупываю, а заодно еще шумно ее обнюхиваю. — Проблемы с законом! Чую! Чую! — громко реву ей на ухо и отталкиваю от себя так, что она к остальным удивленным бабам летит, а я замираю с вытянутыми вперед ладонями. — Скоро! — выставляю указательный палец, и теперь таращу глаза так усердно, чтобы казалось — они сейчас из орбит вылезут. — Скоро его заберут! Точно! — добавляю, выдыхая.

А что, это правда, у всех цыган проблемы с законом, они же честно жить не могут, поэтому фиг прикопаешься к моим словам.

— Что ты несешь, чумная? — icro — то несмело выкрикивает из толпы, перебивая. А я, поняв, что публика не до конца поверила моему представлению, решаю, что шоу надо продолжать. Тем более в крови столько адреналина гуляет, теперь фиг меня заткнешь.

— Вижу! — снова меня охватывает тремор и я, подавшись вперед и силясь не заржать, начинаю раскачиваться в диком танце. А цыгане от меня шарахаются, и потихоньку друг к другу жаться начинают. — Вижу! Сына твоего скоро хворь накроет серьезная, непростая, — взявшись за горло, давлюсь и кашляю, изображая, что его ждет. А на лице цыганки, которой я так старательно судьбу предсказываю, ужас неземной застывает.

Вот, я опять в точку попала! И это совсем несложно было, потому что в большой цыганской семье хоть один, но сын всегда есть. А дети весной постоянно болеют, тем более цыганские, которые словно босоногие и голодные беспризорники по улицам шарахаются. Только, похоже, я немного переиграла, слишком уж черноглазая побледнела. Надо сбавить обороты, а то ненароком крякнется прямо тут, а мне потом отвечай.

— Но если начнешь по — людски жить, чужое добро брать перестанешь, то обойдется все! — реву я, поучая, и вздымаю ладони к небу. — Точно, вижу! — и тут же роняю руки вниз и голову на грудь, изображая, что совсем обессилела. А цыгане, вцепившись друг в друга, от меня задом пятятся, и одна даже икает.

— Она над нами издевается, — кто — то произносит полушепотом, но я все слышу.

Что, кому — то мало? Без проблем, я кураж поймала, аж самой нравится. Снова резко вскидываю голову и, растянув губы так широко, чтобы оскал вышел угрожающий, обвожу зрителей сумасшедшим взглядом.

— Ты! — тычу пальцем в толпу. Какая разница на кого указываю, бабы так скучковались, что любая подумает — я о ней говорю. — Скоро потеряешь молодость, волосы дымом покроются, а кожа буграми, — самая молодая из них в красно — желтом аляпистом длинном платье начинает неосознанно свою шевелюру ощупывать. А я, довольно скалясь, вот и очередная жертва, маню ее к себе пальцем. — Иди сюда, красавица, не бойся, я тебе седой волос вырву, но только знай — на его месте скоро новый появится, — произношу старческим скрипучим голосом, словно в меня кто — то вселился и, закинув голову назад, начинаю так страшно и громко смеяться, что самой не по себе становится.

Все, финита ля комедия!

Занавес!

Цыгане бросаются от меня врассыпную. И, по — моему, одна даже, удирая, крестится и громко вслух молитву читает.

— Какие мы слабонервные, — возмущаюсь я, смотря улепетывающим дамам вслед. — Как другим гадать, да чушь нести — так они первые. А как свою судьбинушку узнать

— обосрались все! — поправив на плече черную кожаную сумку и гордясь своим неподражаемым артистизмом, уверенным шагом топаю вперед.

Ладно, фиг с ними, надеюсь, моя выходка на пользу пойдет, и они хотя бы пару дней никого обирать не будут. Бросаю быстрый взгляд на симпатичные серебряные наручные часы. Сильно эти курицы меня задержали?

Ешкин кот, да я снова опаздываю! Тут же срываюсь на бег.

Нет, это становится дурной традицией — в холле компании я появляюсь пятнадцать минут десятого. Народа как всегда нет, люди, видимо, боясь гнева антикризисного менеджера, приезжают пораньше. Ну а мне закон не писан, это сейчас в лоб выдаст вредный Суслик, поэтому, когда хочу, тогда и заявляюсь.

И не важно, что сегодня я встала ни свет, ни заря, рано вышла из дома и приехала на свою станцию. Главное — все равно опоздала. Может мне на будущее раскладушку прикупить? Спрятать ее где — нибудь в хозяйственной подсобке и оставаться ночевать в офисе, чтобы точно приходить вовремя? Как раз на жилье сэкономлю, а это вариант.

— Ты так и будешь мечтать или в лифт войдешь? — слышу за спиной знакомый голос и от неожиданности даже слегка приседаю.

Нет, это не лезет уже ни в какие ворота, он, что меня пасет? Медленно поворачиваюсь лицом к Роберту и плотно сжимаю губы. Вроде как подмывает в ответ гадость какую — нибудь отвесить, но только приходится поджать хвост, потому что вчера я себе пообещала, зубами держаться за это место.

— Доброе утро, — а что еще сказать, я не знаю. Опускаю глаза в пол, изображая из себя святую невинность. А вдруг прокатит?

— Я так понимаю, Анфиса Валерьевна, сегодня вы встали пораньше, чтобы опоздать без спешки, правильно? — затылком чувствую насмешку на его губах. Вот гад противный, не может просто промолчать?

— Нет, сегодня я чистила улицы столицы от маргинальных личностей, — и пусть думает, что хочет. Гордо приосанившись, вхожу в кабинку подъемника, а Роберт следует за мной.

— Ну и каковы успехи? — приподнимает вопросительно бровь, останавливаясь напротив меня. Весь такой холеный, выбритый, в модном костюме. Прямо выхухоль пижонский, смотреть противно. — Теперь можно спать спокойно? — сверкая хитрющими голубыми глазами, не отстает от меня. А я, плюнув на напускную скромность, пересекаюсь с ним возмущенным взглядом.

— Ну не знаю, — скептически осмотрев босса, стоящего слишком близко, чем это допустимо, и приятно пахнущего лесной свежестью, — думаю, еще повоюем, — да что же лифт так медленно едет, хоть на стену лезь, да еще внутри безумно жарко.

Расстегиваю пару верхних пуговиц пальто, кожей ощущая, как за моими действиями наблюдает мужчина. Воздуха мне срочно и стакан холодной воды. Как только створки подъемника распахиваются, я тут же вылетаю наружу.

— Ты куда понеслась? — слышу удивленный вопль сзади. — Ко мне в кабинет, сейчас же! Я что вчера непонятно сказал? — я резко торможу, с перепуга все забыла, и, надувшись, оглядываюсь. И что за манера такая, то выкать, то тыкать. А мне, тогда как к нему обращаться?

— Дай, хоть разденусь и вещи положу, — решаю немного пофамильярничать, достал. Не буду делать так, как он хочет, пусть хоть лопнет. Даже не знаю, почему во мне такая буря протеста разыгралась. Как — то неправильно он на меня действует, выводит из себя.

Стайка офисных дамочек, выплывшая из соседнего кабинета, замирает в сторонке, и с любопытством опытных сплетниц, наблюдает за неожиданно развернувшимся шоу. А мне пока не до греющих уши, пытаюсь отстоять свою свободу.

— Время на личные дела ты уже прогуляла, так что возвращайся, — требует Робер, держа пальцем кнопку, тем самым не позволяя лифту закрыться. А я, встав в позу рогатого оленя, упираюсь. Не желаю ему подчиняться, хоть тут тресни!

— Нет, — лаконично фыркнув в ответ, нагло поворачиваюсь к нему спиной и топаю в свой кабинет, — я в рабство не продавалась, — ворчу себе под нос, а вдогонку слышу грозное предупреждение:

— Анфиса, хуже будет! — да что он ко мне прицепился, как поползень к подсолнуху и ковыряет мозг. Достал, зараза. Ух, я б его по морде чайником, и кипятильником, паяльником, потом от всей души по шее веником, чтоб научился с людьми нормально разговаривать.

— Роберт, что ты от меня хочешь? — резко развернувшись к нему лицом, ловлю лукавую усмешку на его губах.

Ах так, приходит осознание, он решил надо мной поиздеваться, довести до ручки? Ничего себе! Поражаюсь собственному выводу и, не успев даже подумать о том, что наш разговор подслушивают чужие люди, хитро прищурившись, в отместку язвительно тяну:

— Роберт, я не буду с тобой встречаться! Сто раз повторяла — ты не в моем вкусе! И нечего на колени падать, умолять, ноги мне лобзать, это не поможет! — я знаю, что поплачусь за эти слова, но не могу удержать слишком прыткий язык, он сам со злости выдает гадость. Видимо во мне еще адреналин не рассосался, после встречи с цыганками. И тут же сглатываю, зря я это ляпнула, потому что в ответ слышу:

— Не будешь, отлично, меня тоже одноразовый секс устраивает, — сверкнув наглыми глазищами, как ни в чем не бывало, оттягивает удавку галстука. А я от возмущения приоткрываю рот, это кем он меня выставляет? — Только не надо потом приходить в мой кабинет и плакать, объясняя, что ты передумала. Обратного пути не будет! — сейчас я кого — то кастрирую. Грозно покачивая сумкой, я топаю обратно в распахнутый лифт.

Еще в школе меня мама учила, что мальчиков бить нельзя, но думаю, этот исключение. Сейчас как дам, больно! Провожаемая любопытными взглядами сотрудников, залетаю внутрь подъемника и шиплю на Роберта, как рассерженная кобра:

— Что ты прилип ко мне, как банный лист. Даже спокойно раздеться не дал. Я, по— твоему, весь день по зданию в пальто ходить должна? — подпираю кулаками бока и тут же оказываюсь прижатая спиной к лифту. Роберт, в две секунды обхватив за талию, расплющил меня на стене.

Вот это номер! А створки кабинки уже закрылись или мы до сих пор развлекаем народ? Проскальзывает мысль, но тут же исчезает, потому что не до нее.

Тук, тук, тук… ускоряется моторчик в груди и мы, чокнувшись с мужчиной взглядом, я — растерянным и недоумевающим, он — коварным и наглым, замираем.

Что этот смазливый змей искуситель задумал?

— Это все что тебя сейчас волнует? — его шепот с легкой хрипотцой, льется на мой воспаленный мозг. А вредный Суслик, не отрывая взгляда от моих глаз, нагибается все ниже и ниже к губам, дразнит, зараза.

Нет уж, нас голыми руками не возьмешь! В знак протеста начинаю ерзать и уклоняться. Размечтался! А сама возмущаюсь:

— Ты дурак что ли? Пусти сейчас же, мы на работе. Что ты делаешь? — ощущаю его теплое дыхание на коже, запах морской свежести окутывает тело так, что слегка кружится голова.

— Подтверждаю твою теорию, — носом касается моей скулы, прижимая к себе еще крепче, чтобы не выдиралась. — Раз уж ты решила нам обоим подпортить в компании репутацию, то хотя бы это небеспочвенно будет, — оставляет звонкий чмок на моей щеке и тут же добавляет: — и на будущее, если решишь провоцировать мужчину, то будь готова к последствиям, — в это момент двери лифта распахиваются, а меня выпускают на свободу.

— Пошли работать, стрекоза, — Роберт, как ни в чем не бывало, поправляет пиджак и с невозмутимым лицом выходит первым.

— Невыносимый! — одернув кардиган и пригладив растрепавшиеся волосы, топаю следом. — И почему это я стрекоза? — громко возмущаюсь, пытаясь его догнать.

Нет, ну нашел, как обозвать! Я что назойливая букашка? Начинаю снова заводиться. А он, остановившись у двери своего кабинета со странным мистическим номером 666, прикладывает карту к замку.

— Потому что шустрая и яркая, — не оборачиваясь, произносит мужчина и, дернув ручку, пропускает меня вперед в залитый теплым солнцем офис.

Как же я люблю весну, вдыхаю утреннюю прохладу, в помещении всю ночь была открыта форточка. И пусть на улице еще промозгло, дождливо и грязно, все равно пробуждение природы завораживает.

Вхожу и останавливаюсь на пороге. Ничего себе, это мне сейчас комплимент отвесили? Исподтишка поглядываю на снимающего пальто парня. Приятно! Ведь может когда хочет быть нормальным человеком! И тут же слышу требование:

— Тебе особое приглашение необходимо, Анфиса Валерьевна, раздевайся, и займемся делом, — ну вот, расстроенно выдыхаю, узнаю вредного Суслика. А то уже размечталась, подумала, в нем совесть проснулась. Эх!

Расстегиваю оставшиеся пуговицы и снимаю пальто с плеч, а Роберт тут же забрав верхнюю одежду у меня из рук, накидывает на вешалку и убирает в свой шкаф.

— Кофе будешь? — подходит к массивному и по виду довольно дорогому аппарату. — Тебе со сливками? — по — хозяйски достает из ящичка капсулы и две белые чашки с блюдцами. Включив кофе машину, поворачивается ко мне лицом.

Какой же он странный. Положительно киваю в ответ и, опустив сумку на длинный стол переговоров, сажусь в на кресло на колесиках. Вроде молодой, на морду лица смазливый, довольно умный, а характер о — го — го, фиг справишься. Диктатор, не меньше. Как же внешность порой обманчива.

Обхватываю ладонями маленькую чашечку с горячим напитком, которую он ставит передо мной, и втягиваю в себя бодрящий аромат. Сюда бы еще песочную корзиночку с дикой вишней и вообще жизнь раем показалась бы. А Роберт, оживив свой ноутбук, опускается в кожаное кресло руководителя. Достав телефон, кладет рядом с собой.

— Шоколадку хочешь, — не дожидаясь его ответа, забираюсь в сумку и вынимаю оттуда молочную плитку с цельным фундуком. Разломав лакомство на квадратики, распечатываю упаковку и кладу между нами. Но он не смотрит на меня, уже весь в работе.

— Так, — задумчиво тянет босс, вглядываясь в гладь экрана, где открывается нужный ему документ. — Мне необходимо, чтобы ты составила список поставщиков, которые предлагают качественные противовирусные препараты, но по небольшим ценам. Сейчас высокий эпидемиологический уровень в связи с весенним обострением, нам надо быть конкурентоспособными, — расстегнув пиджак, откладывает его в сторону и слегка расслабляет галстук.

— Иди сюда, — бесцеремонно схватив кресло за ручку, подтаскивает меня к себе. — Смотри, мне прислали довольно длинный список, но т. к. у тебя есть реальный опыт общения с клиентами, и ты знаешь их предпочтения, выбери наилучшие варианты, — мы опять находимся слишком близко друг к другу. И если его это совсем не смущает, то мне, так сказать, не по себе. Он будоражит и отвлекает, и мозг, занявшись оценкой симпатичной мужской особи, напрочь отказывается работать.

— А почему я не могу это сделать в своем кабинете, — решаю повозмущаться.

И правда, с какого перепуга я должна сидеть здесь, у него под носом? Еще бы на колени меня к себе переместил, вдруг я так продуктивнее пахать стала бы.

— Перешли документы на мой компьютер, и я все посмотрю, — в тишине и подальше от тебя, добавляю про себе. А он, отрицательно качнув головой, не соглашается.

— Там люди заняты делом, а ты, стрекоза — разбойница, опять начнешь баламутить коллектив, провоцируя на подвиги своими нестандартными идеями. И все, день потерян и никаких результатов, — а я от негодования, набрав в легкие побольше воздуха, ворчу:

— Никого я не баламутила, просто в первый рабочий день в качестве знакомства коллег пирогом угостила, что в этом плохого? — меня снова распирает от несправедливости, озвученной в мой адрес.

Но не удается высказать все, что кипит внутри, у Роберта начинает звонить телефон и он, приложив к губам указательный палец, жестом просит помолчать. Отвечая на вызов, отходит к окну и поворачивается ко мне спиной.

А я, недовольно фыркнув, переключаю внимание на документ, который открыт на экране ноутбука. Быстро пробежав глазами по списку, нагло перебираюсь в кресло начальника, оно значительно удобнее, и открываю Excel. В принципе, работы немного, сейчас набросаю перечень, и пока Суслик занят переговорами, улизну к себе. Нечего нам общаться наедине, это вредно для здоровья.

И как мне помнится, у него есть девушка — лупоглазая, высокомерная Анжелика. Вдруг она в офис заявится и, увидев нас вместе, устроит скандал. Это мне надо?! Я конечно не претендую на сердце великолепного Роберта, он птица не моего полета, вряд ли заинтересуется просто стрекозой. Но, как говорится, лучше от греха подальше.

К сожалению, моим наполеоновским планам сбыться не дано, как только я заканчиваю работу и встаю с кресла, Роберт, заметив мои сборы, манит пальцем обратно. Не прерывая разговора, подхватывает мышку и, перегнувшись через мое плечо, снова что — то открывает на мониторе.

— И это тоже, — прикрыв рукой динамик, чтобы собеседник его не слышал, кивает в сторону документа. — И в папке несколько. Подготовь, у меня через два час видеоконференция с акционерами, — снова, отходит в сторону, а я воздыхаю.

— Я так понимаю, ты меня решил взять в плен, — ворчу себе под нос, поглядывая на зловредного, но довольно симпатичного и хорошо сложенного, узурпатора. — Ладно, сегодня я добрая, помогу, чем смогу, только обещай, не садиться на шею, — ныряю с головой в работу.

Кабинет Роберта удается покинуть только в обеденный перерыв, добрый хозяин, благосклонно позволяет «несчастному Добби» сточить корочку хлеба. А после топаю в свой офис, где народу не до меня, все по уши в своей работе. И я тоже берусь за текучку.

Глава 5. Есть только миг, между прошлым и будущим…

Как только стрелки заветных часов достигают шести вечера, я выхожу с работы, отчаянно стараясь не бежать. Хочется поскорее добраться домой, потому что с утра в квартире Марго я оставила полный бедлам, и за это стыдно перед хозяйкой жилплощади. Мало того, что за проживание она с меня не берет ни копейки и даже квартплату вносит сама, так еще я последнее время живу в огромной квартире одна.

Сегодня я толком не успела пообщаться с Аленой и Ингой, а вот малышка Лиля ко мне подходила и, взволновано поведала, что когда в обеденный перерыв стояла в очереди за супом, сзади нее две кикиморы обсуждали мои интимные отношения с антикризисным менеджером.

Сначала она не хотела передавать то, что слышала, но потом, отчаянно краснея и нервно переступая с ноги на ногу, на ушко все же шепнула. Суть состояла в том, что очень коварная я, с целью получения наиболее выгодной должности на фирме, легла под антикризисного менеджера, и теперь он в любое время имеет меня в своем кабинете во всех позах и во все места.

А дальше шло красочное описание наших с ним интимных утех, да такое подробное, словно одна из сплетниц рядом свечку держала, а вторая над ухом консультировала, какие средства контрацепции лучше использовать в той или иной позе. Вот так, слухи в большой компании разносятся быстрее пыли.

Хотите знать, расстроилась я из — за новостей? Да не особо, во — первых, сама виновата, поплатилась за свой длинный язык. После того, что утром ляпнула Роберту, этого стоило ожидать. А во — вторых, я так решила: если люди обсуждают мою личную жизнь, значит она куда интереснее, чем их. Разве это плохо?

В принципе, меня эти шептуньи скрестили не с дворником, а с вполне привлекательным начальником. В общем, отмахнулась, пусть завидуют, сколько хотят. Главное, чтобы ничего не узнала Анжелика, а то она в свою очередь может сильно разволноваться и ненароком сделать мне больно. Все остальное — ерунда.

О том, как я люблю женские посиделки, можно говорить вечность. Раньше, когда девочки не были замужем, каждую пятницу мы вместе где — нибудь отдыхали. Гуляли по магазинам, сидели в уютных кафе, танцевали в клубах, а параллельно делились новостями, произошедшими за неделю, и строили планы на будущее.

Сейчас все изменилось коренным образом. Настя теперь живет в Америке, Полка вернулась в Воронеж, и последний свет в окошке — Маргарита, мало того, что выскочила замуж, еще и залетела. В общем, одиноко мне и грустно, особенно после того, как моя личная жизнь развалилась на части.

Да, Костик был не подарком. Даже не так, он был КОЗЛОМ! Грубо звучит, но по— другому не скажешь. Сейчас я могу спокойно в этом признаться себе и другим. Мало того, что весь тот период, что мы были вместе, он работал ленивым водителем дивана, а я оплачивала съемное жилье, питание, одежду и его многочисленные увлечения. Так еще он не упускал возможности озвучить мне, какая я криворукая хозяйка, как ужасно готовлю, и что растолстела до слоновьих размеров, ему на меня противно смотреть.

Больше не смотрит, послан в пешее эротическое. Так все, хандра уходи, позитив возвращайся. Сейчас домой прибегу, уберусь и для девчонок пирог испеку. Хотя нет, раз Маргошка беременна, котлет наделаю, они полезнее.

По дороге домой заглядываю в местный супермаркет, набираю два полных пакета продуктов, и в маленьком отдельчике с развесными чаями беру Молочный олонг. Очень его люблю, хотя Костик всегда утверждал, что он пахнет грязными носками. И что я весь день бывшего вспоминаю? Не к добру это.

Шлепая по лужам, рядом с новостройками нормальный асфальт еще не положили, и, радуясь тому, что дождь прошел, пока я ехала в метро, несусь к своему подъезду. Руки от веса пакетов до колен оттягиваются, а сумка так и норовит сползти с плеча и рухнуть в грязь. Но я не расслабляюсь, быстро семеню ногами, когда с детской площадки слышу окрик: «Эй, Фиска, стой!».

Опаньки, оглядываюсь назад. Явился мой дорогой Леонардо недовинченный, не зря интуиция выдавала подсказки весь день. А Костя, скинув с головы капюшон синей дутой куртки и, оторвав пятую точку от зеленой деревянной лавки, неспешно идет ко мне.

Девочки, вы когда — нибудь задумывались над тем, как такое случается, было это временным помутнением рассудка или может муха какая больная укусила, чтобы вполне себе адекватная женщина, образованная, в меру симпатичная, подпустила к телу ближе, чем на метр, вислоухого гоблина, коим является мой бывший. Нет? Я вот тоже до сих пор не могу разгадать вселенскую тайну, отчего меня тогда так нехило торкнуло.

Судите сами. Костя примерно с меня ростом, а по телосложению дохлее, как минимум раза в два. Ходит, засунув руки в карманы и ссутулившись, как древний старик. Голова так заросла жиденькими русыми волосиками, которые сосульками падают на глаза, что не помешала бы тщательная прополка этой грядки. Черты лица мелкие, глаза тускло — голубые, как небо перед ливнем, а на подбородке чахлой порослью торчит козлиная бородка.

Как вам?

А если к своеобразной внешности прибавить такие чудесные черты характера как жадность, эгоизм, лень, тупость и безалаберность, то вообще может показаться, что я, перед тем как начать с ним встречаться, пару раз уронила себя с балкона.

Я, конечно, не считаю себя королевой красоты и с самооценкой у меня все в порядке, но этот чернобыльский хомяк, точно принц не моего романа. И даже не лошадь принца моего романа. Даже не враг принца моего романа. Все, Фиса, хватит, разволновалась так, увидев бывшего, что даже в мыслях паника. Перехватив поудобнее пакеты, поворачиваюсь к непрошеному гостю лицом.

— Что надо? — выходит довольно резко, но я не собираюсь с ним в темноте сюсюкаться. — Мне некогда, дел полно, — добавляю в надежде, что это повлияет на остатки Костиной совести, и он просто растворится во мраке, как тень.

— Ты как всегда не в настроении, — упрекает он. Мерзко сплюнув в грязь и достав из кармана пачку сигарет, выбивает одну на ладонь. — Поговорить надо, — сунув никотиновую палочку в зубы, кивком головы показывает в сторону темной детской площадки. А мне туда идти совсем не хочется, тем более мудрая интуиция нашептывает, что стоит держать ухо востро.

На улице довольно ветрено и промозгло, поежившись, я кошусь на свой подъезд. В принципе, если сейчас резко рвану, размышляю про себя, то мне вполне хватит тридцати секунд, чтобы добраться до дома и скрыться за дверью. А Константин, с его тормознутостью, даже отреагировать не успеет, не то, чтобы догнать. Но есть одна проблема: строгое мамино воспитание не позволяет так некрасиво поступить с человеком.

— Нет, тут говори, — отказываюсь ему потакать, хватит с меня. От веса пакетов и передавивших ручек, ладони онемели, но Костя не из лиги джентльменов, даже не видит, что мне тяжело.

— Давай, отойдем в сторону, чтобы освободить людям проход, — он добавляет довольно мирно, подталкивая меня к лавке. Тон, которым он все это произносит, меня не на шутку напрягает. Знаю я эти певучие кошачьи нотки в голосе, они не сулят ничего хорошего, уже проходила.

— Не тяни резину, говори, что надо, — требую я, начиная заводиться. Но все же поддаюсь и отхожу к голому замерзшему дереву. Только оставаться под ним не лучшая идея, от каждого дуновения ветра на голову сыплются холодные крупные капли, в дождь застрявшие в ветвях. А он все мурлычет:

— А ты всхуднула, я смотрю, по мне скучала? — ухмыльнувшись, выпускает кольцо дыма прямо мне в лицо. А я медленно, но верно вхожу в стадию озверения.

— Зыков, если ты просто потрепаться пришел, так не по адресу. Это тебе в «Пусть говорят» надо, там свистунов любят, — я собираюсь развернуться и отправиться домой, только он ловит меня за локоть.

— Стой, Физалис, не бузи понапрасну, — громко шепчет, подтаскивает ближе к себе. Воровато оглянувшись по сторонам, нагибается к лицу. А я, почуяв запах табака вперемешку с чесночным ароматом, морщусь от отвращения. Ненавижу эту вонь. — Дай денег взаймы, у меня тут дело одно выгореть должно, кое — какой суммы не хватает, — от услышанного моя челюсть практически стыкуется с полом. Ничего себе заявочки, он решил, что я местный банкомат, выдающий беспроцентную ссуду?!

— Нет, — злобно и лаконично выплевываю ему в лицо и, вырвав свою руку, пытаюсь уйти. Мало он мне крови попил, упырь недоделанный. — Нету меня денег, отстань,

— пытаюсь ускорить шаг, чтобы оторваться от мерзкого мужика, но только он в три шага догоняет меня и резко хватает за шиворот.

— Да стой ты, чего разогналась. Я ж отдам, как только мать перечислит, — а сам меня все дальше от подъезда утаскивает, где нет фонарей.

Знаю, я его отдам, было дело. Он мне и так тысяч сто должен, не меньше. Да и жаль мне его маму, хорошая, тихая женщина, только с сыном капитально не повезло.

— А ну пусти! — рычу я, выворачиваясь, все терпение лопнуло.

Если вы думаете, что мне совершенно не страшно ругаться в темноте с неадекватным придурком, который решил любой ценой заполучить мои деньги, то сильно ошибаетесь. Жутко, аж поджилки трясутся, но только дать слабину, показать, как я встревожена, не имею права, он сразу этим воспользуется. Поэтому со всей силы стараюсь выглядеть уверенной в себе и злой, так безопаснее.

— Больше не получишь ни копейки! — выдираюсь я. Жаль, что кулаки пакетами заняты, а то бы от души треснула. Но договорить не успеваю, этот подлец, резко схватив мою сумку, тянет на себя.

Вот тварь!

От сильного рывка из рук вываливается пакет, и все его содержимое рассыпается в луже. Белым пластиковым корабликом тонет лоток с яйцами, яркими салатовыми шариками плывут яблоки гренни, тушка цыпленка вся в грязи.

Так, и где моя лопата, сейчас я кого — то закапывать буду?!

— Отдай! — ору я, надвигаясь на мужика грозной тучей. Второй пакет ставлю на землю, сейчас не до него. А Костя, шустро справившись с замком, роется внутри. В два счета выудив кошелек, просто отбрасывает мой баул в сторону.

Ах ты шлепок майонезный, сейчас я тебе куртку в трусы заправлю! Сумка итальянская, я на нее полгода копила, а ты ее в грязь! А сама слышу противное оправдание:

— Я же хотел по — хорошему, так что сама виновата! — развернувшись ко мне спиной, эта мразь быстро удаляется в сторону остановки.

А у меня от возмущения дыхание перехватило, ненависть клокочет в груди. Зря он так поступил со мной, я тоже не лыком шита. Сама не осознаю, что делаю, но то, что я неплохой подающий уже проверено на начальнике.

— Скотина! — присев на корточки, достаю из лужи мокрое чумазое яблоко. — Денег ему подавай, может, я тебе обязана пожизненно алименты выплачивать за то, что прожил со мной полгода?! — от души замахнувшись, запускаю фруктом ему в след. Юху, яблоко попадает точно в затылок улепетывающего вора.

— Ха! Съел! — радостно подпрыгнув, издаю вопль победителя. А Костя, не ожидав нападения со спины, спотыкается на грязной мокрой доске и чуть не втыкается носом в асфальт. Проорав в воздух что — то неприличное, стонет, хватаясь за колено.

А мне этого мало, месть должна покарать обидчика так, чтобы больше не вернулся. Подцепив ногой лоток с яйцами, вытаскиваю его на сухое место. Подняв короб, и хорошенько прицелившись, метаю в растянутую на дороге тушку. Еще в полете, пластиковая тара раскрывается и все уготовленные противнику «бомбы», попадают точно в цель.

— Бинго! — триумфально восклицаю я, и в целях признания своих заслуг, громко аплодирую. Вот теперь я абсолютно счастлива! На губах расползается злорадный оскал. А Костя, весь уделанный бело — желтой тянущейся жидкостью и скорлупой, матерится на всю улицу.

Гордо приосанившись, топаю, чтобы отобрать у захватчика свой кошелек. В принципе, денег в нем кот наплакал. Все мои сбережения хранятся на банковском счете, а то, что я недавно сняла, потратила в продуктовом. Оставила всего двести— триста рублей на проезд, но даже их мне жаль отдавать этому гаду.

— Верни, а то хуже будет! — подперев бока руками, останавливаюсь перед сидящим и обтекающим на земле мужиком. Драться с ним я не намерена и так понятно, что силы неравны. — Быстро! — а он, приподняв голову и смотря на меня снизу вверх, желчно заявляет:

— Как была сукой, так ей и осталась! — в мгновение ока Костя подскакивает на ноги и, больно задев локтем мое лицо, так, что я отшатываюсь в сторону, снова дает деру.

Вот это спринтер, поражаюсь я, мало того, что за пару минут добирается до остановки, так еще на ходу в автобус запрыгивает. А я хватаюсь за правый глаз, который неприятно жжет то ли от разочарования, то ли от нанесенного в лицо удара и обиженно фыркаю.

Проводив взглядом вора, возвращаюсь к лавке, где в луже плещутся оставшиеся покупки, и валяется растерзанная сумка. К горлу подкатывает плотный ком обиды. Даже не верится, что когда — то я любила этого человека и хотела связать с ним жизнь. Слава б — гу, Всевышний вовремя меня отвел! Все — таки ничего в нашей судьбе не происходит просто так.

Горестно вздохнув, оцениваю масштаб бедствия. Замшевая сумка вся в черных мокрых ляпках, вряд ли получится ее реанимировать, а утопленные продукты даже спасать нет желания. Хочется плюнуть на все и разрыдаться в голос, устроить, так сказать, траур по разбитому сердцу. Но я слишком гордая, чтобы показать прохожим свою горечь, поэтому как бы не щипали глаза, не позволю слезам вырваться наружу.

Забираю, стоящий на земле полный пакет, а сумку несу на вытянутой руке, чтобы не заляпать пальто, благо, родной подъезд совсем близко. Сейчас приду домой, заварю себе чай с валерианой и коньяком запью. Какой смысл переживать из — за этого козла, на нем природа и так отдохнула, обделив мозгами. Пусть живет выхухоль лупоглазый, будем надеяться, что бумеранг его догонит, подкинет и уронит.

Отперев дверь и разувшись, топаю в ванную, чтобы оставить там грязные вещи. Белка, обрадовавшись появлению живой души, начинает весело вокруг меня прыгать, шуршать. Запамятовала засранка, кому вчера в карман нагадила, так сказать, отомстила и забыла. Но на зверька дуться, себя не уважать, улыбаюсь мелкой вредине, хоть кто — то счастлив меня видеть.

Когда я расстроена, тревожусь или переживаю, всегда готовлю. Это мой способ отвлечься и переключится. Поэтому сегодня я планирую, подать хлопотное блюдо из кавказкой кухни, его рецепт еще в университете Настя рассказала, и теперь оно мое коронное. Называется «Аджапсандал», а по — русски просто «Сандалии».

Переодеваюсь в домашнее платье, похожее на удлиненную футболку, а сверху яркий фартук. Волосы заматываю в тугой узел и отправляюсь в ванную за ингредиентами. Для этого блюда мне нужно мясо, в идеале говядина и баранина, но в магазине их не оказалось, поэтому я купила то, что было, а именно кусок свинины, он тоже подойдет.

Вынимаю из продуктовой сумки три баклажана и такое же количество помидоров, картошки и болгарского перца. Из корзины из — под стола достаю пару головок репчатого лука и чеснок. Конечно, много возни с овощами, ведь их надо очистить, нарезать кольцами, а баклажаны еще минут десять — пятнадцать подержать в соленой воде, чтобы не горчили, но сейчас это лучший способ успокоить мою нервную систему.

Врубив на ноутбуке АПгее, кровожадно строгаю на кубики кусок свинины, мысленно представляя Костину тушку. От всей души вою (слух у меня напрочь отсутствует) вместе с исполнительницей, это очень расслабляет. И даже ухитряюсь пританцовывать, обжаривая в кастрюльке мясо, а потом укладывая слоями лук, баклажаны, картофель, помидоры и перец. Добавляю специи и все это кулинарное чудо ставлю тушиться, а чили бросаю головкой, впрочем, как и чеснок. В самом конце сыплю нарезанную кинзу для украшения и вкуса.

По дому постепенно расползаются приятные ароматы, а я, наконец — то, заварив себе вкусный чай с мелиссой и кусочками клубники, опускаюсь на стул, передохнуть. Знаете, я уже чувствую себя намного лучше, обида улеглась и даже головная боль утихла. Все — таки, жалость к себе не лучшее лекарство, куда выгодней разрушающую энергию превратить в созидающую.

К сожалению, в этот раз тоже не удается устроить девичник. Звонит расстроенная Настя Грановская, говорит, что Алиска, утащив пакет с конфетами, переела, и теперь у нее болит живот. А Маргошка, оправдавшись плохим самочувствием, остается дома с мужем. В общем, мы с белкой опять одни.

Но я не расстраиваюсь, думаю, сегодня это к лучшему. Я лягу спать пораньше, и не буду проблемами грузить подруг, у них своих забот хватает. А завтра проснусь, как новенькая, и снова буду дарить миру позитив, которого во мне хоть отбавляй.

Глава 6. Зачем ворошить старое, если можно наворотить новое…

Это утро встречает меня ярким фингалом под глазом. И хотя я вчера к больному месту прикладывала лед и мазала его специальным кремом — все равно не помогло. Ладно, если бы приключение произошло в пятницу, то за выходные все зажило. Но нет, мне постоянно везет, как утопленнику. Вот гадство!

Так, вываливаю на постель всю имеющуюся в доме косметику, благо Маргоша любит краситься, и ищу тональный крем. Мне нужно много маскировочной замазки, чтобы спрятать на лице вчерашнее происшествие. Обо мне и так немало в офисе сплетен ходит, если заявлюсь в таком виде, новая вереница потянется.

Если у вас нет опыта использования тональных средств, то лучше не рискуйте, а то сделаете только хуже. Это я теперь по опыту знаю. Все эти диковинные инструменты, разрекламированные средствами массовой информации, созданы со злым умыслом. Вот, например, у меня, как бы я не старалась, выходит нечто странное, больше похожее на глиняную африканскую маску.

Но я не сдаюсь, и хотя времени на сборы в обрез, включаю на ноутбуке видеоурок какой — то молоденькой от души умазанной барышни, которая с деловым видом вещает, что сможет за полчаса любую тыкву превратить в красавицу. Верю ей на слово, а что мне остается, других вариантов нет, и следую рекомендациям. В общем, маскируюсь, как показывает эта профессионалка.

К сожалению, такого арсенала косметических средств, всех цветов и оттенков, которые использует эта гуру макияжа, в доме не находится, поэтому заменяю одно другим. Замазываю только синяк, потому что на все лицо нет времени. И как вы понимаете, результат получается соответствующий.

Завершив художественную деятельность, недовольно рассматриваю себя в зеркале ванной комнаты и разочарованно вздыхаю. Складывается такое ощущение, что кто — то недобрый плюнул мне краской в глаз, а сверху обильно заштукатурил, но синяка как такового не видно, и это радует.

Смирившись со своим образом и в душе надеясь, что кепка с большим козырьком поможет мне спокойно добраться до работы и не позволит быть осмеянной каждой встречной собакой, вылетаю на улицу. Как всегда опаздываю, традиции не нарушаю, и очень тороплюсь.

Вися на поручне в переполненном автобусе, сегодня я решила на метро не ехать, а добираться по верху с пересадками, может так быстрее выйдет, размышляю: интересно, Суслик по закону подлости, окажется в вестибюле или на этот раз встретит меня у кабинета? С моей везучестью, третьего варианта не дано, поэтому, пока еду, придумываю весомое оправдание.

Если я начну ему рассказывать о сложностях утреннего макияжа, то вряд ли он сочтет это серьезной причиной для задержки. Если навру, что банально проспала, то это как минимум выйдет мне боком. Может пожаловаться на боль в животе, он не изверг, а я не робот, тоже могу захворать? Да, хорошая идея, подбадриваю себя, а вот и моя остановка.

Улица встречает меня начинающимся холодным дождем, а зонт естественно я забыла. Приподняв воротник пальто, и вжав голову в плечи, шустрой стрекозой спешу к стеклянным дверям, по пути продумывая, с чего начать работу, когда слышу веселый голос босса:

— Анфиса Валерьевна, может вам часы перевести на пятнадцать минут назад, чтобы решить проблему с опозданиями, — замираю на месте и медленно оглядываюсь назад. И что мужики за моду взяли, подкрадываться ко мне со спины?

Вредный Суслик, весь такой самодовольный, в идеальном костюме и до блеска начищенных туфлях, выбирается из машины Грановского, а Герка, кивнув мне в знак приветствия, выруливает на дорогу.

Я, не желая мокнуть, заскакиваю в вестибюли и, хотя мне совсем не хочется ждать, пока Роберт зайдет за мной, куда привлекательней дернуть в свой кабинет и в целях безопасности запереться на замок. Но, привитые в детстве хорошие манеры не позволяет так нагло поступить с человеком.

— Не одной мне необходимо следить за временем, — вредно тяну я, когда появляется Роберт. А чего он с утра пораньше нападает, я и так не в духе. И туг я вспоминаю о своем фингале.

Резко опустив голову вниз, я натягиваю козырек кепки практически на нос. Надо скорей завершить разговор с начальником и удрать к себе, пока он не начал задавать неудобные вопросы.

— Вот станешь руководителем, у тебя тоже будет ненормированный рабочий день, так что не завидуй. Пойдем, я напою тебя кофе, — улыбается он, пытаясь заглянуть мне в лицо, но я отворачиваюсь, это лишнее. Хотя сама радуюсь: не отчитывает, это уже достижение, осталось только оправдаться и попрощаться.

— Роберт, я утром плохо себя чувствовала, поэтому задержалась, — негромко и уныло выдаю заготовленную версию, — но обещаю, после работы на то время, что опоздала, останусь и все доделаю. А кофе я сейчас не хочу, — так, вроде все сказала, можно идти. Не жду ответа, просто разворачиваюсь и отправляюсь к лифту.

— А ну — ка стой! — мужчина ловит меня за плечи и поворачивает к себе лицом. Бесцеремонно взяв пальцами за подбородок, заставляет на себя посмотреть. — Это еще что? — указательным пальцем проводит под больным глазом, тем самым стирая часть краски, а я болезненно морщусь, фингал еще ноет.

И что он ко мне прицепился, как лишай к пионеру? Какое ему дело, что у меня с лицом! И снова мы слишком близко друг к другу и на всеобщем обозрении, во всяком случае, оба охранника рты раскрывали и уши навострили.

— Не надо, — отталкиваю его. — Это не твое дело, — уверена, после этой сцены, сплетен о нас с Робертом значительно прибавиться. Скашиваю глаза в бок, наблюдая, как два пузатых дядечки повылезали из своих будок. Любопытно, что они сейчас о нас думают?

— Анфиса, тебя муж бьет? — опешив от такого вывода, удивленно вскидываю брови. Вот это заявочки!

— С чего ты взял? И кто тебе о муже сказал? — странные человек этот Роберт: я кольца не ношу, с работы меня никто не встречает, в личном деле в графе «семейное положение» стоит «не замужем». Так откуда ноги растут?

— Грановский сказал, но это неважно. Насилие в семье — это очень серьезно. Думаю, тебе надо написать заявление в полицию. Если ты один раз ему спустишь это с рук, то он постоянно будет над тобой издеваться…

— Так, стоп, — торможу я взволнованного парня, который обхватив меня за талию, уже тянет к выходу. — Никто меня не бьет, это я его бью, — выдаю таким серьезным тоном, что впору самой поверить. — Сковородой по голове, в профилактических целях, чтобы слушался, — смешно, сил нет, но я держусь и с довольством наблюдаю, как у Роберта изумленно вытягивается лицо.

А что, он может надо мной потешаться, а мне нельзя. Ха, не с той связался, красавчик, я тоже шутить умею!

Пару минут мужчина задумчиво молчит, видимо переваривая мои слова, а потом с сомнением в голосе спрашивает:

— А почему тогда синяк у тебя, а не у него? — вот умора, все — таки поверил, хихикаю про себя, а в реальности пожимаю плечами:

— Рикошетом задело, — начинаю эмоционально врать. — Я в него скалку метнула, а он, представляешь, увернулся. Я стулом в него, но тот ударился о стену и развалился на куски, а ножка отлетела мне в лицо, вот не повезло, правда? — если он задаст еще один вопрос, я не сдержусь и рассмеюсь.

Неужто можно принять за чистую монету этот бред? Так, мне надо срочно уносить ноги, пока он не уличил меня во лжи.

— Роберт, я пойду, а то работа стоит. Хорошего тебе дня и спасибо, что выслушал, — пытаюсь обойти начальника слева, но он ловят меня за локоть и возвращает на место.

— Что еще? — недовольно тяну я, отдергивая руку. Что за манера такая, постоянно меня хватать? Может, мне это неприятно. Хотя нет, опять вру, никакого дискомфорта от его прикосновений я не испытываю. Просто опасаюсь, что он раскроет мою ложь, и тогда мне будет очень стыдно.

— Иди домой, я даю тебе отгул, — с неподдельным сочувствием смотря на меня своими голубыми глазищами, неожиданно предлагает он. — Открыв кожаную сумку, протягивает свою визитку. — Позвони завтра и скажи, как себя чувствуешь. Если тебе будет плохо, то возьми больничный в поликлинике, компания его оплатит, — где — то в солнечном сплетение начинает просыпаться совесть. Может зря я с ним так, вон как мужик переживает. И если вскроется правда, то мне от души достанется. Нет, прогуливать работу нельзя.

— Роберт, все нормально. У меня голова не болит, и я чувствую себя бодро. А фингал со временем пройдет, это ерунда, — отмахиваюсь. Тем более сегодня два совещания, которые нельзя пропускать, я ведь только обучаюсь своей работе, — пытаюсь улыбнуться, все же приятно, когда кто — то о тебе беспокоится.

Потом угощу его чем — нибудь домашним и вкусненьким в знак благодарности, а пока мне надо как — то от него отделаться. Но уговаривать начальника не приходится, он сам, потупив взгляд, соглашается:

— Хорошо, — коротко кивнув, он делает шаг назад. А мне становится как — то неуютно, словно отобрали любимый теплый плед, в который я была укутана. — На следующей неделе я планирую командировку по России, из отдела закупок мне нужны два человека. Ты поедешь? — переводит тему, а я выдыхаю, куда проще с ним говорить о делах.

— Да, — в принципе, я люблю путешествовать, а за счет компании, это делать намного приятнее. И мы направляемся к лифту. — Куда поедем и надолго? — расслабившись и снова натянув посильнее кепку, я пытаюсь не отставать от начальника.

Подъемник прибывает сразу, и мы заходим внутрь, но ответить Роберт не успевает, потому что звонит его телефон. Ничего, значит, увижу в приказе и, махнув мужчине в знак прощания, выхожу на своем этаже, а он едет дальше. Спешу в кабинет, где вовсю кипит работа.

Девочки встречают меня улыбками, а остальные ребята на мое приветствие реагируют кивками или краткими ответами. У нас подобрался неплохой коллектив, народ в основном заинтересованный и доброжелательный, что очень — очень радует.

Я, повесив верхнюю одежду в шкаф, задумчиво хмурюсь. Пытаюсь принять решение, как поступить с кепкой: снимать или не снимать? Эта проблема не на шутку меня волнует, потому что коллеги, увидев мой фонарь, начнут задавать вопросы, отвечать на которые мне совсем не хочется. И мне снова придется врать.

Достаю из сумки зеркальце, чтобы посмотреть, насколько манипуляция Роберта испортила мой макияж и недовольно морщусь. Ладно, раньше казалось, что у меня под глазом прилип кусок штукатурки, это еще куда не шло. Сейчас же «строительная смесь» размазана по всей щеке и скуле так, словно пол — лица занимает жуткое родимое пятно, формой напоминающее озеро Байкал. Не хватает только мелких черных торчащих во все стороны волосков, чтобы изобразить флору и фауну этого пресного водоема.

Спасибо большое вам, уважаемый антикризисный менеджер, подкинули новых проблем!

— Анфис, как дела? — слышу рядом с собой женский голос. От неожиданности подпрыгнув, хватаюсь за сердце. Лиля так тихо подошла ко мне, что я даже не заметила. — Ой, прости, я не хотела тебя напугать! — машет она руками, извиняясь. — Ты просто тут уже минут пять стоишь и не шевелишься. А что у тебя с лицом? — ну вот, началось, вздыхаю я, а к нам подходит Алена и Инга.

— Анфис, тебе несколько раз звонили со склада, хотели что — то уточнить… Ух ничего себе фигнал! Кто ж тебя так разукрасил? — взволнованно интересуется Алена, а Лиля уже в лицо лезет, посмотреть, что там. Я же, кошусь на остальных, надеясь, что они не слышат, о чем мы говорим.

— Привет девчонки. Только тише, — шикаю на подруг. Чего раскудахтались, как утки на водопое. Но мне совсем не хочется коллегам врать, их доброе ко мне отношение располагает к откровенности. — Бывший вчера заявился, — покусывая нижнюю губу, признаюсь я. — Мало того, что в глаз заехал, еще и кошелек спер, — фух, даже полегчало, все — таки, когда разделишь свои неприятности с другими, обида слегка отпускает.

— Вот козел! И как таких земля носит?! — ругается Алена, а Инга ее пребывает.

— Анфис, ты не переживай, я сейчас прихвачу свою косметичку, и мы в туалете все поправим. Я, когда в университете училась, ходила на курсы макияжа. Сделаю из тебя королеву красоты, — подбадривает она, и, оставив нас, отправляется к рабочему месту. А я усмехаюсь:

— Да какая из меня красавица, главное от образа подзаборной алкашки избавиться, остальное не важно, — а у самой настроение улучшилось, все — таки дружба, как и любовь — великий дар, который делает нашу жизнь ярче и счастливее.

— Да уж, обмельчал мужик сейчас, руку стал на женщину поднимать, прямо страшно, — сокрушается Алена, поправляя пышные кудрявые волосы. — Я с мужем развелась пять лет назад, не сошлись характерами, а если по правде, то он любил жить взаймы, — к нам возвращается Инга с небольшой кожаной сумочкой в руке, и мы скромным ручейком вытекаем в коридор. — Брал огромные кредиты, машины менял, а я на продуктах экономила и в обносках ходила, чтобы долги выплачивать. В общем, в какой — то момент плюнула на все, решила, что жизнь одна и послала его куда подальше. И знаете, девочки, ни грамма не жалею. Лучше одной дочку растить, чем вот так всю жизнь, — она толкает дверь в женский туалет, а мы заходим за ней.

— Я бы тоже так не смогла, — поддерживает ее Инга, а мы с Лилей, поддакивая, качаем головами. — Анфис, садись на подоконник, там свет лучше, — командует стройная блондиночка с карими глазами, и я тут же ей подчиняюсь. — Мой Илья очень деловой, и хотя мы оба из обычных семей, он крутится, как заводной, чтобы заработать. За это я его и люблю, — она, достав несколько тюбиков и коробочек, берется за работу. — Знаю, что он никогда семью голодной не оставит, — а Лиля вокруг нас круги нарезает и периодически выглядывает за дверь, чтобы предупредить, в случае появления непрошенных гостей.

— Ой, а у нас вчера с утра такое шоу было, — широко улыбается Алена, поглядывая на худенькую Лилию. — Ты сама расскажешь или лучше мне? — спрашивает у нее, а веснушчатая малышка начинает заливаться краской.

— Да ладно, не стесняйся, что тут такого, — подбадривает ее Инга, зачем — то под здоровым глазом рисуя мне синюю тень. А мне уже не на шутку любопытно, что в мое отсутствие случилось в офисе.

— А может не надо, — тянет растерянная девочка — цветочек. — Неудобно как — то, — но Алена отмахивается.

— В общем, — продолжает она, присев на подоконник рядом со мной и накинув ногу на ногу. — Вчера нас посетил симпатичный, молоденький, лопоухий программист по имени Максим. Он настраивал нам сеть и проверял антивирус, — она обхватывает руками коленки так, чтобы не соскользнуть на пол. — Так вот, Лиля, увидев это модное серьезное чудо, лишилась дара речи, но…все то время, что он провел в нашем кабинете, искоса за парнем наблюдала. А после призналась, что он ей безумно понравился, — бедная Лиля, от смущения не знает, куда себя деть. — И теперь перед нами стоит задача X — познакомить Лилю с ее будущим парнем, — Алена выдает тираду на одном дыхании, а я, растянув губы в искренней улыбке, хитро поглядываю на конопушку, которая растерянно жмется у двери. Не зря Роберт доверил ей закупки продукции для детей, она отлично подходит на эту роль.

— Ну, девочки, хватит вам. Он даже не обращал на меня внимания. В основном с Любой общался и Юрой. Сдалась я ему, как собаке блохи, — тихо оправдывается она, а мы дружно беремся хихикать. Лиля, обрадовавшись, что шутка удалась, вещает: — Он мне понравился, как произведение искусства. Видели, какая у него прическа необычная: сам стрижен довольно коротко, а челка набок длинная и густая. И одет модно: брюки цвета киви и светлая толстовка, классный, — мечтательно вздыхает она и тут же себя одергивает. Чтобы мы не подтрунивали над ее раскрасневшимися щеками, отворачивается к двери и делает вид, что слышит чьи — то шаги.

— Да ладно, Лиль, что плохого в том, что тебе парень понравился, — подбадривает ее Инга, которая, закончив гримировать глаза, разошлась, уже губы мне красит. А я ее не останавливаю, так приятно, когда над тобой колдуют. — Вот если бы заявила, что тебе девушка приглянулась, мы бы тогда напряглись. А так, что не безобразно, то прекрасно. Все Анфис, иди, оценивай мои старания, — а это уже Инга говорит мне.

Я расцепляю ресницы, а зевок сам собой вылетает изо рта. Так расслабилась, наслаждаясь макияжем, что чуть не задремала. Спрыгиваю с теплого подоконника, который нагрелся от батареи, и мы все вместе становимся напротив длинного, не сильно чистого зеркала.

— Лиль, я полностью согласна с девочками, — пытаясь придвинуться поближе к зеркалу, опираюсь руками на кафельную плоскость. — Покажешь мне его, очень любопытно, кто коснулся твоего сердца, — пристально себя рассматриваю.

Ну что могу сказать — получилось красиво. Фингал мой исчез, хотя некоторая синева сохранилась. Подруга, наведя под вторым глазом тень, создала иллюзию легкого недосыпа. С помощью тонального крема и пудры она выровняла мою кожу, замуровав небольшие прыщики и красные пятна, которые встречаются у любого живого человека. Придала изгиб бровям, посредством карандаша, теней и туши увеличила глаза, обрамив их длинными пушистыми ресницами. А на губы нанесла легкий блеск с разглаживающим эффектом. Вышло просто чудесно!

Я, широко улыбнувшись отражению в зеркале, посылаю Инге многозначительный благодарный взгляд. Она не просто избавила меня от проблемы, а, как и обещала, превратила в красивую женщину. С таким макияжем не только на работе ходить не стыдно, а даже на светской вечеринке блеснуть можно.

Подхватываю свои длинные светлые волосы и, приподняв их вверх, сооружаю пышную прическу. Жаль, шпилек с собой нет, а то бы заколола. Градус настроения резко повышается, хочется крутиться перед зеркалом и рассматривать себя вечность, так мне все нравится

— Да у тебя талант! — восклицает восхищенная Алена.

— А меня накрасишь? — просит скромная Лиля. А я, от души поблагодарив свою фею — спасительницу, обещаю в будущем ей тоже пригодиться.

Первая из туалета выныривает самая старшая из нас. Деловито осмотрев коридор на наличие знакомых лиц и вредного Суслика, Алена сообщает, что путь свободен. Не желая рисковать, мы отправляемся в кабинет по одному. Я топаю второй.

Я думаю, вы помните о вечно преследующем меня законе подлости. Все верно, в этот раз он так же не подвел. Как только я вхожу в наш офис и расслабленно выдыхаю на пороге, тут же сталкиваюсь с возмущенным взглядом Суслика. Он, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку кресла, сидит за моим столом и ждет.

Спросите, кого? Ответ прост — четырех загулявших сотрудниц, которым уже битый час названивают все, кому не лень, в том числе и он.

— Здрасте, — напрягаюсь не на шутку, а изо рта вываливается неуместное слово, потому что мы уже с ним сегодня виделись. Кошусь в сторону Алены, которая, как нашкодившая школьница, потупив взгляд, стоит у доски. А в это время дверь офиса снова распахивается и мне в спину врезается улыбающаяся Инга, болтающая с кем — то по сотовому телефону.

Ну, все, это конец, констатирую я про себя. Сейчас еще Лилька ввалится, и злой антикризисный менеджер начнет тщательно «любить» нас при всем коллективе.

Глава 7. Запретный плод сладок, но спасибо, как — нибудь обойдусь

И как в хрустальный шар глядела, ровно через минуту, со словами: «Я его только что видела, пойдем, покажу», в кабинет впархивает счастливая Лилия. Не сразу поняв, в чем дело, удивленно осматривает нашу хмурую шеренгу, растянувшуюся у входа. А потом, заметив поднимающегося из — за стола недовольного Роберта, ойкает и даже пытается вытечь за дверь. Но никто не позволяет ей это сделать, начальник пристальным взглядом прибивает испуганную малышку к месту.

— А вот и загулявшая Лилия Федоровна. Только вас и ждали. И что такого интересного вы хотите нам показать? — издевается Роберт, подходя к ней ближе. А Лилька, округлив глаза и вытянувшись в струну, прилипает спиной в двери.

— Я так понимаю, что у вас сделана вся работа, контакты с поставщиками налажены, а отчет готов, правильно? Поэтому вы битый час отсутствуете на своем рабочем месте? — он, пристально смотря ей в глаза, многозначительно подергивает левой бровью, тем самым еще больше пугая конопушку. Вот изверг хвостатый. — А партию, закупленных вами непрактичных стеклянных бутылок для младенцев, вместо пластиковых, как понимать? — все, сейчас Лильку инфаркт тяпнет, так побледнела, надо ее спасать. Но не успеваю придумать, что сказать, как Роберт отправляет еле живую подругу на своем место и тут же переключается на следующую жертву:

— Алена Игоревна, вы случайно не забыли, что в час дня назначена встреча с новым поставщиком, — взволнованная женщина тут же вскидывает руку, чтобы посмотреть время. — Так какого х… вы еще не в переговорной? — рычит Роберт, а Алена стартует с места.

— Уже иду, — пискнув в ответ, она подхватывает собранный прозрачный файл с документами и засовывает в папку с логотипом фирмы. Налетев на принтер, только чудом его не роняет, и спешно покидает наш кабинет.

Все это действо происходит в полной тишине. Народ, уставившись в свои компьютеры, не смеет даже пикнуть, чтобы опротестовать наезды антикризисного менеджера. А за окном, словно в поддержку замершего коллектива, глухо рыдает весенний дождь.

Я понимаю, что сейчас Роберт «нападет» на Ингу, которая стоит к нему ближе всех, а ей в положении нервничать нельзя, и мне надо что — то сделать, чтобы предотвратить катастрофу. Поэтому, плюнув на последствия, начинаю оправдываться:

— Роберт, простите, это я виновата, отвлекла девочек, — пытаюсь взять огонь на себя. — Мне срочно нужна была их помощь, так что лучше меня ругайте, — цепкий хищный взгляд перепрыгивает на меня и замирает. Пару секунд мужчина молча смотрит мне в глаза, а потом, его взгляд слегка теплеет.

— Инга Александровна, — он обращается к подруге уже довольно сдержано. — Вас разыскивал Андрей из отдела продаж, свяжитесь с ним, это срочно, — и тут же возвращается ко мне. — А ты, за мной! — командует он и, отправив руки в карманы строгих классических брюк, широким шагом выходит за дверь.

Я, неловко улыбнувшись ребятам в знак извинения за то, что из — за меня они натерпелись от грозного Суслика, и, подхватив со стула свою сумку, спешу за суровым «инквизитором», который сейчас будет меня больно увольнять.

Перед выходом делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами и, распрямив плечи (меня так легко не сломить), выхожу в коридор. Я знаю, что лучшая защита, это нападение, поэтому решаю заговорить первой со строгим уверенным в себе мужчиной, который ждет меня у лифта.

— Роберт, только девочек не увольняй, лучше меня, — прошу я, приближаясь, а у самой язык еле поворачивается. Расставание с работой совсем не входит в мои планы, но лучше так, чем из — за меня вылетят невинные люди. — Они очень стараются…

Но мысль договорить не успеваю, потому что вместо того, чтобы меня отчитывать, вредный Суслик снова хватает за подбородок и, подойдя вплотную, начинает пристально рассматривать мое веко.

Взгляд глаза в глаза не только вызывает ощущение неловкости, но и слишком чувственен. Тем более, когда перед тобой красивый, сексуальный и уверенный в себе мужчина. Поэтому я спешу вырваться, ни к чему мне эта роскошь.

— Что ты делаешь! — обалдело упираюсь ладонями ему в грудь. Опять он посреди рабочего дня и без предупреждения врывается в мое личное пространство. — Отпусти сейчас же, на нас люди смотрят, — но вредный Суслик затыкает меня бестактным: «Цыц, женщина, стой смирно, дай глянуть».

Еще раз дернувшись для профилактики, я понимаю, что спорить с ним бесполезно, все равно этот изверг сделает все по своему, поэтому возмущенно сжимаю губы. Недовольно пыхтя и силясь смотреть ему только на нос, терплю, пока он разглядывает загримированный синяк. А в душе надеясь, что это единственное наказание, которое меня ожидает за опоздание и отсутствие на рабочем месте.

Но вопреки здравому смыслу, сейчас больше всего мне хочется его обнять, прижаться к широкой груди и успокоиться. От него, несмотря на грозный характер, идет такая сильная созидающая энергетика, что трудно отказать себе в этом удовольствии.

— У тебя полопались сосуды, надо показаться врачу, — наконец — то констатирует он. И отпустив мое лицо, обхватывает за талию. — Давай спустимся на первый этаж, там есть медпункт, — подталкивает меня к лифту, — а я удивленно оборачиваюсь. Как быстро у него переключаются опции, только что рвал и метала, а через минуту уже спокоен как слон. Я тоже так хочу.

Но руку его с себя аккуратно снимаю, незачем меня касаться, мы чужие люди.

— Роберт, это пройдет, я же фармацевт, сама все знаю, — как — то не хочется снова с ним в лифте ехать. Это маленькое замкнутое пространство вызывает во мне странное желание соблазнить там вредного Суслика. Даже мысль в голове звучит глупо, что говорить о реальности.

Я и он — как небо и земля, несовместимы по определению. Мужики его хищного типа предпочитают стройных, смазливых и удобных девушек, а я не из их числа. Пониже одергиваю свой вязаный кардиган, чтобы прикрыть солидную попу. Нет, я не толстая, просто не худая. Обычная такая русская женщина с фигурой груши, у которой в противовес большой груди имеется объемное сидение.

Ну и что с того?! Да я такая. Почему все люди должны быть одинаковыми, словно сошедшими с копировального аппарата. Я же невиновата, что сейчас дебильная мода, и анорексичные модели считаются эталоном красоты. Разве это нормально?

А вот если обратиться к истории, например, к картинам великих художников, таких как: Карл Брюллов, Франсуа Буше, Василий Андреевич Тропинин и других, то на них можно увидеть нормальных упитанных женщин: пышных, розовощеких, здоровых, коими являются девяносто процентов жительниц нашей планеты. Зачем СМИ с детства навязывает мужикам образы тощих плоских швабр, мне не понять, может это такая скрытая пропаганда гомосексуализма? Ой, занесло меня не в ту степь!

Но это не меняет ситуации. Я видела Анжелику Роберта, она именно из подобных «пластиковых» Барби, коих пачками штампует телевидение. Так что мне с ним ловить нечего. Пусть ее за разные места хватает, а меня не надо, начинаю закипать от собственного разочарования. Да пошли они оба куда подальше!

Пока я размышляю, Роберт меня в лифт заводит. А я, не на шутку разозлившись на собственные домыслы, выдаю:

— Роберт, почему ты постоянно к нам в кабинет заходишь? — совсем обнаглев, спрашиваю напрямую, чтобы отвлечь себя от других, более интимных мыслей. — Это начальник отдела должен следить за проступками сотрудников. У тебя забот мало? — зря я подняла эту тему, только сейчас понимаю, видя, как глаза Суслика становятся серьезными. Хочу тут же смягчить выпад, но не успеваю.

— А что тебя не устраивает? — ну вот, опять он включил образ «острозубого босса» и всему виной мой длинный язык. Поджимаю губы, ругая себя за то, что, не подумав, ляпнула, а он, целясь взглядом мне в глаза, раздраженно разжевывает:

— Ваш отдел создан мной с нуля. Пока вы все равны, поэтому руководителем этого бардака, являюсь я, — оппа, а это новость. — Нравится тебе мое присутствие в вашем кабинете или нет, не важно. Я буду полностью контролировать работу подразделения до прохождения испытательного срока, а дальше назначу начальника, с которого стану спрашивать, — а мне становится любопытно: шанс есть у всех? — Только хочу предупредить, новичков останется не больше пятидесяти процентов, такой огромный штат, который есть сейчас, мне не нужн, — развернувшись, он выходит из подъемника. А я, мысленно стукнув себя по голове тапком, следую за ним.

Намек понят, уважаемый антикризисный менеджер, уверена, с моим послужным списком проступков, вы давно вычеркнули меня из перечня кандидатов на постоянное место службы. И поэтому вы так спокойно вместо того, чтобы по горло грузить меня работой, тащите в медпункт.

— Чего приуныла, боишься? — перебив поток моих дум, интересуется мужчина у кабинета врача. А я, не уловив ход его мыслей, отрицательно качаю головой.

— Чего переживать, я и так в курсе, что у меня с глазом, — а у самой обида и разочарование серым дымом щиплется в груди. — Вы теряете свое драгоценное время, возясь со мной, — назло перехожу с ним на официальный тон, чтобы сильней задеть. — У вас наверняка работы много, идите, я сама справлюсь, — выдаю раздраженно. Как говорится, настоящая женщина: сама придумала, сама обиделась, сама поругалась.

— Нет уж, я сначала проконтролирую, чтобы тебя нормально осмотрели, — он не ведется на мои выпады, наоборот, реагирует очень спокойно и сдержано. — А потом доведу до кабинета, чтобы по дороге ты не нашла себе новых приключений,

— пару раз постучав кулаком в дверь и не дождавшись ответа, он дергает ручку, которая тут же ему подается, и пропускает меня вперед.

— Не волнуйся, я больше не буду других отвлекать. Тебя же это волнует, — ворчу я, не могу остановиться. А параллельно осматриваю небольшое светлое помещение с кушеткой, простым деревянным столом и парочкой стульев.

Нас встречает немолодой мужчина в белом халате, расставляющий медикаменты в шкафу. Послушав нашу перепалку и по — доброму улыбнувшись, он вставляет свои пять копеек:

— Молодожены что ли? Поссорились? — он указывает нам на сидение. — Ничего, значит, будет бурное примирение, — хитро подмигивает Роберту, а я всплескиваю руками. Они что все сговорились?

Вот объясните мне, пожалуйста, откуда у постороннего человека такие выводы. У нас на пальцах надеты обручальные кольца? Или мы за руки держимся, и как завороженные друг другу в глаза смотрим? Или, может, мурчим как мартовские кошары на пригорке, нет? Тогда с чего он это взял? Блин, ну почему меня сегодня все злит?! А вслух выдаю:

— Мы даже не встречаемся, — плюхнувшись на сидение, скрещиваю перед собой руки. А Роберт спокойно опускается на соседний стул.

— Не обращайте внимания, она сегодня не в духе, — вредный Суслик, не замечая фырканья, начинает обсуждать меня с врачом. — У нее отек и синяк под глазом, а внутри сосуды полопались, думаю, лучше капли назначить, — выражение лица доктора уловимо меняется, становится серьезным и осуждающим. Но он не озвучивает свои мысли, только глядя на Роберта, укоризненно цокает языком.

— Это не он, — выдаю я, садясь удобнее, а сумку ставлю на колени. Потому что я за справедливость. — А тот, кто это сделал, уже поплатился за свою выходку, — гордо приосанившись, вспоминаю, распластавшуюся в грязи Костину тушку. — И повторюсь, мы не вместе, просто он очень заботливый начальник моего отдела, — кошусь на вредного Суслика, который закинув ногу на ногу, сдержанно выслушивает мою тираду.

— А ты не мог бы выйти, а то мне как — то неловко общаться с врачом при постороннем человеке, — снова ворчу на Роберта, но тут же получаю краткий, но очень доходчивый ответ: «Нет».

Вот противный!

— Так, детки, — останавливает меня пожилой Айболит, тем самым привлекая к себе внимание. Хотя я уже приготовила для Роберта очередное словоизвержение, — выяснять отношения будете дома, а сейчас дайте я гляну, что там у вас с глазом, — пожилой лысоватый мужчина жестом просит к нему подойти.

Снова покосившись на босса, который внимательно наблюдает за происходящим, поднимаюсь со стула и послушно топаю к врачу. Вежливо прошу его не испортить макияж, так качественно маскирующий мой неприглядный внешний вид, потому что мне еще работать до конца дня. Терпеливо сношу манипуляции с веком, хотя процедура так себе. А потом получаю от доктора стикер с названием капель и мази, которые в течение недели должна применять.

Ничего нового для меня и так все знала.

— Теперь я свободна? — недовольно уточняю у Роберта, когда мы, поблагодарив доброго лекаря, покидаем медицинский кабинет.

А про себя возмущаюсь: нет, ну надо же быть таким настырным, чтобы битых десять минут выспрашивать у врача, что принимать, если возникнет головная боль, и куда лучше обратиться за помощью ночью.

Я что маленькая, без него не разберусь?

Но вместо того, чтобы отпустить меня на вольные хлева, Роберт останавливается посреди коридора и поворачивается ко мне лицом.

— Как на счет перекусить? — вид такой мирный у мужика, а я вся как на иголках. — Мы как раз пропустили обед, — задрав край рубашки, оголяет часть широкого запястья, на котором элегантно покоятся стильные часы.

А я не могу справиться с удивлением, проявившимся у меня в глазах. Я что своим фырканьем еще не довела до ручки этого стойкого оловянного солдатика? Вроде очень старалась. Значит, теряю хватку, а босс продолжает:

— У меня в четыре встреча в ресторане. Поедем вместе, как раз по дороге обсудим некоторые детали, в которых ты лучше меня разбираешься, — ООО, а это новость, его Величество раскололся, что имеет пробелы в знаниях. Как интересно!

И тут до меня доходит ужасная мысль, которая весь день пыталась пробиться в сознание, но я тщательно ее отфутболивала: я злюсь и ругаюсь потому, что наоборот хочу, чтобы Роберт обратил на меня внимание, как на женщину, но разумом понимаю — это нереально. И такая несовместимость желаний и возможностей меня расстраивает до безобразия.

Вот гадство!

Надо срочно от него бежать, пока я себя не выдала! Но от принятия проблемы мне внезапно становится легче и постепенно отпускает гнев. Выдохнув, прихожу в себя.

— Нет, прости, лучше не сегодня, — делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. — Сам понимаешь…глаз…не хочу в таком виде появляться в общественной месте, — глядя в пол, нервно заправляю волосы за ухо.

Фух, я снова адекватная, а то прямо крышу сносило.

— Ты прости, я вела себя бестактно, — не люблю извиняться, но куда деваться, сама нагородила, теперь расхлебываю. — И девочек я больше отвлекать не буду, это в последний раз, — да что ж так грустно, аж реветь хочется. — Я пойду, — разворачиваюсь к нему спиной, желая быстрей сбежать, но меня тут же за руку ловят.

— Анфиса стой, — зачем он опять меня хватает, и так трудно с эмоциями бороться? Я сейчас драться начну, возмущенно поворачиваюсь к нему лицом. — Не хочешь со мной есть, закажи хотя бы доставку, столовая уже закрыта, — миролюбиво предлагает он, а я ладонь свою забрать пытаюсь. — Нечего морить себя голодом, это вредно для здоровья, — шшшш — тоб тебя, заботливый Суслик, рычу про себя.

Если честь дорога, беги от меня сломя голову, а то я сейчас не сдержусь и на всеобщем обозрении «благодарить» тебя начну. Мысленно предупреждаю его я, словно телепатия один из доступных видов общения между людьми. Да так, что потом репутацию с плитки соскребать будешь. А вслух, пытаясь выглядеть спокойно и расслабленно, произношу: — Ладно, — это все, что я сейчас способна из себя выдавить. Отбираю ладонь и, развернувшись, быстрым шагом от него удаляюсь.

Все Фиса, с этого момента твоя основная задача по возможности избегать общения с красивым Сусликом. Слишком опасный зверь он для обычной маленькой Стрекозы. Слишком рискованный.

Глава 8. Девичник — это не повод расслабиться

Сегодня последний рабочий день недели, а на носу старинный русский праздник — выходные. И даже я, предвкушая любимую пятницу, появляюсь в офисе вовремя. К моему великому удивлению, по традиции Суслик не встречает меня в холле, да и в течение дня не попадается на глаза. Поэтому до обеда меня преследует отличное настроение, но вот ближе к вечеру закрадывается подозрение, что начальник, после вчерашнего заскока, внес меня в черный список и игнорирует. Но я решаю, что это к лучшему, сама планировала его не замечать, хотя в душе постепенно просыпается странное чувство тоски.

Как только стрелки часов изображают шпагат, растянувшись между шестью и двенадцатью, я, прихватив свою сумку и подруг, вылетаю из офиса. Муж Инги уже подъехал, сегодня они планируют в узком семейном кругу отметить ее беременность. Ну а мы с Лилей и Аленой, хотим зайти в большой Торговый центр, расположенный неподалеку от офиса. Прошвырнуться по магазинам, а потом скромной девичьей компанией посидеть в уютном кафе, выпить по бокалу вина и обсудить первую рабочую неделю.

Но только я, сбросив пакеты с покупками, опускаюсь на удобный диванчики за столиком, в сумке начинает играть телефон. Жестом показав галдящим девчонками минутку, я параллельно скидываю пальто и лезу в недра баула. Вынимаю свой золотой в стрекозах мобильник, где на дисплее высвечивается улыбчивое лицо Насти и ее дочки Алиски.

Опаньки, подружки объявились. Неожиданно!

— Да, — отвечаю громко, чтобы перекричать льющуюся из динамиков музыку и плюхаюсь на сидение. Невысокая официантка в черном переднике раздает нам меню, а я в знак благодарности киваю.

— Анфис, ты где загуляла? Мы с Марго полтора часа тебя дома ждем, уже утомились. Хотели сюрприз сделать с тортиком и шампанским, но видимо не судьба, пришлось звонить. Дуй скорее к нам, закатим пятничный девичник, как раньше, — зовет Настя, а я напрягаюсь. У меня серьезная дилемма: остаться с новыми подругами, которые на меня рассчитывают или рвануть к старым. И я не знаю, что мне выбрать.

— Почему вы не предупредили заранее? — начинаю ворчать, разрываясь. — Я на противоположном конце города, рядом с работой и не одна, мне добираться не менее часа, — ненавижу выбирать, но к Насте и Марго очень хочется. Наши посиделки так часто срывались, что даже не верится — они уже на месте и ждут меня.

Поднимаю глаза на девочек, Алена тоже по телефону общается, а Лиля в пакетах копается, обновки рассматривает. Становится очень неудобно перед подругами, мы договорились, как отпетые холостячки, провести этот вечер вместе, попить вина, посмеяться от души и возможно даже потанцевать. А Настя в это время уговаривает:

— Если у тебя не свидание с красивым брутальным мужиком, то тогда все бросай и садись на такси, мы, как провинившаяся сторона, проезд оплатим, — а на заднем фоне слышен веселый голос Маргариты, которая поддакивает. — Фиска, солнце, ну не томи, когда я еще вырвусь на свободу. У Алиски дальние зубы идут, она жутко капризная и часто температурит. Сейчас с ней моя мама, она в гости приехала на пару дней, другого шанса не будет, — для убедительности Настя столько аргументов предъявила, как теперь ей откажешь.

Я обещаю Настасье, что скоро буду, а сама виновато на девочек поглядываю, в мозгах прикидывая, что бы сказать в свое оправдание. Но не успеваю озвучить свой уход, как Алена, поднимается и начинает извиняться. Оказывается, ей позвонила соседка и сказала, что видела, как ее четырнадцатилетняя дочка вошла в квартиру с каким — то мальчиком. И теперь ей надо срочно лететь домой, чтобы проконтролировать ситуацию.

Ну вот, одна проблема отпала сама собой, размышляю я, смотря в след убегающей Аленке. И как Лиле сказать, что мне тоже надо уйти, у нее такое лицо воодушевленное, жаль расстраивать малышку.

— Лиль, мне так неудобно, — признаюсь я, подавшись к ней навстречу. А чего тянуть, все равно я уже приняла решение. — У меня неожиданно поменялись планы, поэтому я тоже не смогу остаться, — вижу, как улыбка гаснет на губах подруги, а мне становится очень совестно. — Обещаю, в другой раз обязательно посидим. Ты только не обижайся, пожалуйста, — лезу в один из своих пакетов и достаю оттуда мыльную бомбочку для ванны. — Это в качестве компенсации, — протягиваю шарик поникшей канапушке, а та в ответ снова расцветает.

— Я такую никогда не пробовала, — рассматривает она презент. — Ладно, беги, что поделать. А я еще за продуктами зайду, мама сегодня поздно с работы приедет. А дома испробую твой подарок, — и мы, так ничего не заказав, поднимаемся с места и вместе выходим из кафе.

Я, спускаясь на первый этаж, в приложении заказываю такси, Лиля воркует, рассказывая, как сегодня любимого айтишника выслеживала у кулера. Посмеявшись над историей, мы расстаемся у выхода. Лиля отправляется в продуктовый, расположенный тут же, а я, выскочив в сырую холодную ночь, сразу ныряю в припаркованную у ТЦ желтую машину.

Дома меня встречают любимые подружки и счастливая белка. Зверек, дождавшись ненаглядную хозяйку, которая не появлялась в квартире несколько недель, от радости прыгает вокруг Маргошки и довольно фырчит. А та, смирившись с таким проявлением любви и ласки, спокойно собирает вещи, параллельно болтая со своим неугомонным питомцем.

— Лиска, давай договоримся, что ты на новом месте будешь вести себя прилично. Хотя бы первую неделю, пока Антон к тебе привыкает. А дальше он смирится и выбросит из головы идею, выпустить тебя в лес. Он же не деспот, только прикидывается злыднем, — она складывает в большую пластиковую коробку швейные принадлежности, поучая Василису Премудрую. А я, скинув в коридоре верхнюю одежду, тихонько прохожу внутрь и верещу на весь дом, да так, что девчонки вздрагивают:

— Привет, подружки — веселушки, заждались? — я своими ключами квартиру открыла, поэтому никто не слышал, как я зашла. — Без меня тортик лопаете?! Как не стыдно! — улыбаюсь во все тридцать два зуба, а Настя, подскочив на ноги и поставив бисквит на пол, идет обниматься.

— Фисянда приехала, как я по тебе соскучилась! — она лезет целоваться, а я не сопротивляюсь, сама безумно рада ее лицезреть. Особенно такую домашнюю в веселой пижаме, прямо как раньше, когда мы все вместе жили.

— Ну, наконец — то, — не поднимаясь, приветственно машет мне красавица Маргоша. За то время, что мы не виделись, она реально расцвела, поправилась и успокоилась, — вернулась блудная дочь? — воспользовавшись ситуацией, подтаскивает к себе оставленный Настей, расковырянный тортик.

А Василиса, приметив врага в моем лице, тут же срывается с места и несется в ванную комнату. Видимо месть за то, что я ее вымыла, была придумана ей заранее, но реализована только сейчас.

— Что это с ней? — хозяйка, зачерпнув столовой ложкой бисквит, ведет удивленным взглядом за зверьком, и тут же получает ответ на свой вопрос. Васька, вынырнув из уборной, пулей скачет по мебели, а в лапе как флаг победителя зажата моя зеленая зубная щетка.

— Василиса нельзя! — только успевает прокричать Маргарита питомцу, грозя столовым прибором, но все бес толку, цель намечена, белка идет на абордаж.

Мы даже не успеваем отреагировать, как эта поганка, запрыгнув на высокий платяной шкаф и зловеще прищурившись, показательно закидывает мое средство гигиены в щель между стеной и гардеробом. Полностью удовлетворенная произведенным эффектом и быстро помахивая пушистым хвостом, сверху вниз смотрит на то, как мы на нее ругаются.

— Ах ты, козявка мохнатая, опять за свое! — верещу я, грозя белке тапком, — только слезь, сразу по жопе получишь, даже добрая хозяйка тебя не спасет! — кинув на пол сумку, подтаскиваю стул к шкафу, чтобы поймать злодейку за рыжий хвост, но она тут же перескакивает на люстру.

— Думаешь, так просто удерешь от меня? — слезаю на пол и волоку за собой стул, не желая сдаваться. — Нет уж, в этот раз тебе это так просто с лап не сойдет! — пытаюсь поймать ее, а она радостно фыркая, перепрыгивает на диван.

А я вдруг понимаю, что погоня белке очень нравится! Для нее это лучшая в мире игра. И тут же успокаиваюсь, обойдется засранка, не собираюсь за ней по квартире бегать, развлекать. Не заслужила!

— Анфис, да ладно тебе, я новую щетку подарю, оставь малявку, — смеется Марго, наблюдая, как белка меня дразнит. — Я ее завтра с собой заберу, даже клетку для перевозки купила, — Марго указывает на решетчатую конструкцию, припаркованную у балкона, внутри которой лежат разные любимые лакомства Василисы, в целях заманихи.

А я, поняв, какое испытание ждет шуструю безобразницу, злостно скалясь, потираю руки. Вот я посмеюсь над Васькой, когда она попадет в плен. И сейчас мне лучше не обращать на нее внимания, а то больше разбесится и опять что — то выкинет на бис.

Показательно отворачиваюсь от зверька, который по мебели скачет, и оправляюсь в спальню переодеваться. Девочки в домашней одежде, значит у нас сегодня пижамная вечеринка. А Марго на ноутбуке музыку включает, чтобы белку угомонить, та ненавидит громкие звуки.

Я натягиваю широкие хлопковые светлые в черный орнамент штаны, а сверху обычную майку — лапшу без лифчика. Пусть хоть дома тело отдохнет от сковывающего панциря. Длинные волосы собираю на затылке в высокий хвост, а на ноги короткие спортивные носки. Как же хорошо после долгого рабочего дня скинуть неудобные вещи и каблуки, залезть в домашние шмотки и просто расслабиться. Непередаваемый рай! А сама выхожу к подругам.

— Ну, рассказывай, — мы устраиваемся на круглой кровати хозяйки квартиры, а посередине ставим тортик, нечего добру киснуть. — Какие у вас отношения с Антоном, уживаетесь? — хитро прищурившись, интересуется Настя. А я сажусь по— турецки и ложкой зачерпываю шоколадный бисквит, который заманивая, мне подмигивает.

Мммм, как вкусно!

Я ведь даже поужинать не успела, только в кафе зашли с девчонками, сразу Настя позвонила и сдернула. И тут же мысли перетекают на кухню: я вчера фарш из индейки намолола, может драников с мясом быстренько напечь? Тем более Марго беременная, а я по Насте помню, что она постоянно жевала, когда Алиску носила.

— Все у нас нормально, — отмахивается Маргарита, не любящая размусоливать свои отношения. — Он мне во многом уступает, хотя порой со скрипом, но я же беременная — это серьезный аргумент, — улыбается она, вместе со мной ковыряя тортик. — А дом у него классный, огромный, уютный. Муж выделил мне большую, светлю комнату для швейной мастерской и пообещал, как фирму поставит на ноги, поможет открыть свой магазин одежды, — воодушевленно хвастается она, а я мысленно все на кухне витаю.

— Я пока не могу привыкнуть к вашему браку, — сознается Настя, борясь с волосами, которые ей на лицо падают. — Фиска, дай какую — нибудь резинку, а то замучилась жевать свою челку. Я ее отращиваю, но терпенье уже на исход, — просит Настя, а я, разочарованно плюхнув ложку обратно в коробку, сползаю с кровати и топаю искать подруге заколку. Я когда — нибудь нормально поем?

— Даже представить не могу страшного Каа в роли заботливого любящего мужа, — продолжает она, поправляя сползающий мохнатый носок. — И хотя Антон мне никогда не отказывал в помощи: приезжал, если у Алисы поднималась температура или что — то срочно надо было купить. Но вся равно… — кривится она, поглядывая на часы. — Он какой — то эмоционально замороженный для меня. Словно греческая статуя: красивый, но неживой, — подтаскивает к себе подушку и обнимает ее двумя руками, видимо подсознательно побаиваясь бурной реакции Марго на ее слова. Но зря, подруга даже в лице не меняется. Маргарита никогда не была излишне восприимчивой.

— Это ты его плохо знаешь, — хмыкает она, поднимаясь, чтобы принести бокалы с вином, которые мы заранее наполнили и поставили на комод. Только у Марго в стакане гранатовый сок. — Если Антона довести, то он как торнадо — все сносит на своем пути. А еще орет и бесится как разгневанный бык, — протягивает мне и Насте напитки. — Девочки, может я конечно не вовремя, на часах уже десять, но я очень хочу есть, и торт совсем не спасает, — жалуется наш пузатик, а я так и знала, что надо было драники напечь. — Может, закажем чего — нибудь вкусненькое? — предлагает она, а я отмахиваюсь.

— Нечего малыша ерундой кормить, сегодня моего будущего крестника угощаю я. Ты же позовешь меня в крестные мамы, правда? — наглею я. А что, Марго крестила Настину дочки, я тоже хочу. Тем более мой вклад в создание семьи Заречных существенен, должна и я свой бонус получить. А Марго улыбается в ответ:

— Если накормишь нас, то стопудово эта роль твоя, — соглашается она и, допив сок, ставит стакан на прикроватную тумбу. — Только я сейчас не переношу запах сырого мяса, сразу выворачивает. Ты чем угощать нас будешь? — а я от радости на кровати подпрыгиваю, так счастлива от мысли, что скоро стану крестной мамой маленького мальчика или девочки, не передать словами.

— Драники с индейкой хотела сделать. Но если ты мясо не переносишь, могу просто картофельные приготовить, — начинаю суетиться, а Марго отрицательно качает пальцем.

— Я же не говорила, что есть мясо не могу. В готовом виде уплетаю за обе щеки, а вот сырое воняет, фууу, — кривится она, вставая с постели. — А давайте так, я пока вещи пособираю, а то завтра Антон приедет за мной на машине, чтобы мое добро к нему перевезти. А вы закроетесь на кухне и позовете меня, когда все готово будет? — делать нечего, мы соглашаемся. Как можно отказать в просьбе беременной женщине.

Итак, отправляю жариться фарш из индейки, приправленный специями и кинзой на сковородку, а Настю ставлю у плиты, помешивать, чтобы не подогрел. Сама натираю картошку, упираюсь. Процесс конечно трудоемкий и нудный, зато блюдо получится очень вкусное.

— Анфис, ну рассказывай, — воодушевленно начинает Настя, а я в картофельное тесто отправляю парочку яиц, лук, перемолотый в кашицу, и специи. Осознано не кладу муку, она вкус блюда портит. — Что у тебя на личном фронте? Марго сказала, что ты Костю далеко за горизонт послала, — Настя ловко управляется с мясом, она всегда хорошо готовила, а я в ответ вздыхаю.

— Ага, прозрела, — соглашаюсь я, отправляя на скворчащую сковородку первую порцию оладушек, — не сразу правда, время понадобилось, чтобы понять, в какое дерьмо вляпалась. Но главное, не успела серьезных ошибок наделать, — зачерпываю ложкой жареный фарш и кладу его на середину плюшек, а сверху прикрываю индюшку слоем картофельного теста. — Прикинь, он на днях заявился, — разворачиваюсь к Насте лицом, чтобы видеть ее реакцию, — кошелек спер и фингал мне под глазом поставил. Как тебе? — а у подруги челюсть отвисает. — Ага, — усмехаюсь я, не дождавшись ее ответа, — сейчас я еще нормально выгляжу, девчонки на работе накрасили так, что практически незаметно. Видела бы ты меня сегодня утром, — тут оживает Настя и начинает ругаться:

— Вот тварь ползучая! Живность безмозглая! — она вскакивает со стула и идет обниматься. — Как ты себя чувствуешь? — а я и рада ласке, мне очень нужна поддержка близких людей. Когда поделишься проблемами, всегда легче становится. А если девчонки еще хороший совет дадут, вообще дела в гору пойдут.

— Он тебя бил? Гамадрил хвостатый! — из Насти как из рога изобилия сыплются проклятия, а я улыбаюсь, приято, когда защищают. — Попался бы он мне, я бы его веником так отмутузила, живого места на теле не оставила, — верю ее словам, драчливая у меня подруга и мстительная, на деле проверено.

— Да нет, — такой противоречивый ответ может сморозить только русский человек, ни один иностранец не поймет, что вы имеете в виду, а наши без проблем, — так, задел локтем, когда кошелек отнимал, но все равно веко черное под глазом, — жалуюсь я, обиженным голосом и тут вспоминаю о подгорающей в сковороде еде.

Пискнув «ой», отпихиваю Настю в сторону и хватаю щипца, чтобы снять первую партию слегка пережаренных драников. Еще бы чуть — чуть и мы ели бы обугленные пирожки. А она хихикает:

— Со мной всегда так, только отвернусь, все спалила, — она, усаживаясь за стол, потирает руки, когда я ставлю перед ней тарелку с хрустящими вкусняшками. — Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать, — голосом ддевочки из «Маши и Медведя», приговаривает подруга, видимо с Алиской мультиков насмотрелась.

— Да я уже отошла, — отмахиваюсь, доставая из холодильника банку сметаны и выливая ее в соусницу. — Сразу так обидно было, что реветь хотелось. И домой страшно возвращаться, боялась, что он опять припрется и начнет денег требовать,

— приоткрываю окно, а то все стекло запотело и ставлю жарить новую порцию драников. — Но сейчас мне легче, надеюсь, у него совесть проснется, и он оставит меня в покое, — на доске мелко нарезаю соленые огурцы, чеснок и зелень. Все это добро смешиваю со сметаной. Отличный будет соус.

— Не знаю, — вздыхает Настя, отправляя в рот картофельно — мясной оладушек и вкусно причмокивая, — мне кажется такой придурок, пока по роже хорошенько не получит, не отстанет, — и тут же, заметив мое помрачневшее лицо, добавляет: — Хочешь, я Герку попрошу, чтобы он с ним разобрался? Он ему голову открутит на раз, два, — а я положительно киваю головой. Конечно, хочу, чтобы друзья помогли, я одна с ним не справлюсь. — Ну все, заметано, — удовлетворенно картавит она, жуя. — А драники получились улетные, — облизывает испачканные в соус пальцы.

Я тоже подхватываю один оладушек и в рот. Вкуснота неземная, хрустящий, сочный… и на ночь. Точно завтра на весах новый лишний килограмм прибавится. Эх, ну почему жизнь так несправедливо устроена: кто — то жрет и не толстеет, а кому— то понюхать еду нельзя, сразу разносит.

— А сейчас у тебя никого нет? — возобновляет тему подруга, а я отвлекаюсь от своих пасмурных мыслей и усмехаюсь.

— С какого перепуга у меня кто — то появится? — строгаю овощи на салат. — Ты уже забыла, что мне не везет в личной жизни. Да и возраст солидный, все мои сверстники уже заняты, свободны лишь одни алкаши, геи и лентяи. Наверное, предрешена мне жизнь старой девы, — и самой так грустно от этих слов становится, хоть плачь. Я ведь со школы мечтала о крепкой любящей семье. Эх!

— Да ладно тебе, что за глупости ты говоришь! — возмущается Настя, очищая огурец от шкурки. — Скоро встретишь своего принца на серебряном Мерседесе, и увезет он тебя в белоснежный замок за тридевять земель, — фантазирует она, видимо сказок Алисе начиталась. Я же, плюхнув на стол нож, сажусь рядом на стул и возмущенно интересуюсь:

— Насть, ну реально, сколько ты видела знаменитых футболистов, свободно разгуливающих по Москве. То, что ты отхватила себе Грановского, это один шанс из миллиарда, если не больше, — подпираю щеку рукой. А подруга не желает со мной соглашаться:

— Неправда, все реально, все возможно. Посмотри на Марго и Антона, поженились, хотя и полгода не встречались. А он, хочу тебе сказать, далеко не нищий. Очень даже солидный бизнесмен, — но я отмахиваюсь.

— Да с такой внешностью, как у Маргариты, можно заполучить любого мужика, это только дело времени. Так что не приплетай ее сюда. У нее — то все закономерно. А вот у Полки муж реальный человек. В принципе, я бы от такого не отказалась, — а в кухню просачивается Маргоша.

— Девочки, у вас так вкусно пахнет, что я сейчас слюной захлебнусь…, — но договорить она не успевает, в дверь раздается музыкальный звонок.

Напрягаюсь, с перепуга решив, что это снова Костя пожаловал, а Настя у нас уточняет, ждем ли мы с Марго кого — нибудь в гости. На что мы обе отрицательно качаем головами.

— Так, не трусим, квартира заперта, никто внутрь не попадет, — подбадривает она нас. Но сама на всякий случай тяжелый молоток для отбивания мяса с крючка снимаем. Видимо до сих пор под впечатлением от моего рассказа о злодее Константине. — Идемте, посмотрим, кто там без предупреждения приперся, — бесстрашно топает вперед, а мы с Марго за ней.

Нажав на домофон, подруга строго интересуется: «Кто там?». А в ответ получает загадочное «Угадай», произнесенное хитрым Теркиным голосом. Расплывшись в довольно улыбке, она тут же щелкает замком и распахивает дверь. В квартиру вплывают три добрых молодца: Герман, Антон и…Роберт. Я удивленно вскидываю брови, мысленно интересуясь:

А этот что тут забыл?

Глава 9. На золотом крыльце сидели…

В коридоре начинается шум, гам. Девчонки, обрадовавшись мужьям, галдят, задавая вопросы. Обнимаются, приветственно целуются. А я смотрю на Роберта и не могу понять себя: почему в грудной клетке так радостно танцует сердце, а губы самопроизвольно растягиваются в улыбке при виде вредного начальника. Может я ненормальная?!

Он тоже, не обращая внимания на остальных, с интересом и наглостью рассматривает меня. Его взгляд медленно скользит от моих ног к животу, на пару секунд останавливается на обтянутой легкой трикотажной майкой груди, и от этого на его губах просачивается мимолетная усмешка, а далее по обнаженной шее к лицу, касаясь уст, замирает на глазах. Неловко и волнительно, аж мурашки по коже. Он смущает меня и будоражит. Но я не выдам своих чувств, уверена, это всего лишь обычное мужское любопытство. А у меня на фоне разбушевавшихся гормонов слишком разыгралась фантазия, не более.

Опускаю глаза в пол, не в силах удержать его внимательный взгляд и делаю шаг назад. И тут же себя ругаю за трусость. Это глупо, так реагировать на чужого мужчину, неправильно. Поэтому мысленно пнув себя под зад, заставляю встряхнуться.

Распластав на лице слегка фальшивую улыбку, надеваю маску веселой балаболки, за которой намного проще прятать свои эмоции. И снова поднимаю глаза на ребят, но на Роберта больше не смотрю.

— Какими судьбами, мальчишки? — громко интересуюсь я. Достав из гардероба вешалки для верхней одежды, протягивая парням. — А мы планировали девичник устроить, — с легким упреком сообщаю я, отправляя переданные мне вещи в шкаф.

— Какой девичник без мужчин, — отмахивается Герман, заключая жену в надежные объятья и целуя в макушку. — Мы решили сделать вам сюрприз, — смотрю, Марго тоже прильнула к мужу и довольно скалится.

Забираю из рук Германа полный пакет с алкоголем и закусками, а сама про себя возмущаюсь: «Ну что за розовые сопли они тут устроили, мне же завидно. Я теперь весь вечер буду наблюдать, как они целуются — милуются? Да уж, отличный девичник! Посидели чисто женской компанией, расслабились, посплетничали!». А сама зачем — то украдкой бросаю взгляд на Роберта.

Странный немой диалог происходит между нами, потому что никак по — другому не объяснить то, что он, словно подслушав мои мысли, раскидывает руки в стороны, тем самым приглашая в свои объятья. Хитро подергивая левой бровей, намекает, что тоже не прочь, как парни своих жен, прижать меня к широкой, горячей груди и потискать в свое удовольствие. Улыбаясь, не сдается, манит меня к себе, дразнит.

А я не могу сдержать усмешку, пробивающуюся на губах. Не знаю, куда деть глаза и как реагировать на этот выпад. Но понимаю, что настроение стремительно ползет вверх, а напряжение уплывает в небытие.

Вот шут гороховый, умеет же развеселить! А сама в ответ отрицательно качаю головой. Ага, размечтался, уже бегу, ветер в ушах свистит и волосы назад! Нет, нас так просто не заманишь.

Вот шут гороховый, умеет же развеселить! А сама в ответ отрицательно качаю головой. Ага, размечтался, уже бегу, ветер в ушах свистит и волосы назад! Нет, нас так просто не заманишь. И тут мой нос улавливает горелый аромат, тянущийся из кухни. Я же забыла о драниках!

Ойкнув, срываюсь с места, и несусь в столовую, где на плите, скворчат пережаренные плюшки. А параллельно в голове прикидываю, во что бы переодеться. Ходить в пижаме перед незнакомыми мужчинами неудобно, да и хочется спрятать от чужих глаз неприглядные пухлые места.

И только сейчас вспоминаю, что разгуливаю по квартире без лифчика. В простой белой майке — лапше, наверное, со стороны выгляжу довольно вызывающе. Вот гадство, ругаюсь про себя. Шоу удалось! Не зря Роберт на меня так таращился! Снова я отчебучила. Хватаю фартук, висящий за дверью, и натягиваю на себя. Благо он прикрывает верх, низ и даже половину объемного зада. И тут же кидаюсь к плите.

По виду понятно, что порцию драников уже не спасти, они похожи на активированный уголь, поэтому подхватываю сковороду и быстренько ссыпаю бракованную еду в мусорное ведро, чтобы перед гостями не позорится. А в это время в кухню заваливается вся честная компания.

— Анфиса, ты решила какую — то вкуснятину достать из помойки и поджарить? — издевается Герка, по — хозяйски на столе распаковывая пакет с продуктами. А я, мельком глянув на Роберта, который подперев косяк, с интересом рассматривает обстановку, молчу. — Насть, может, ты чего сварганишь, а то я боюсь? — он уговаривает жену. А я не выжержав, перенимаю его высмеивающий тон и отмахиваюсь:

— Не переживай, я фармацевт, если что, спасу. И токсикологическое отделение не за горами… — злостно ему улыбаюсь. Я не виновата, он первый начал, а сама на сковороду накладывая новую порцию картофельного теста.

— Насть! Я это есть не буду, — сообщает он жене, распечатывая бутылку виски. А та поддакивает: — И правильно, не кушай, нам больше достанется, — она расставляет дополнительные приборы и тарелки. — Жуй сушеную рыбу, которую вы купили, она куда безопаснее, — подтрунивает мужеа. — Роберт, ты есть будешь? — уточняет у гостя, а тот положительно кивает в ответ.

А я, переворачивая драник, улыбаюсь, все — таки подруги на моей стороне. Вон как Настя Германа быстро утихомирила, сидит теперь, ест, что дают, больше не выступает. И Марго Антоном ловко управляет, хотя со стороны видно, муж у нее непростой человек. Они красивая пара, изысканная, кажется, словно сошли с обложки журнала.

И Роберт тоже неплохо вписывается в нашу компанию, будто не первый раз собираемся. Стоп! Опять меня понесло. Что за мысли непотребны? Брысь, брысь!

Мне на помощь приходит Настя. Достав из нижнего шкафчика еще одну сковороду, ставит на плиту и начинает вместе со мной жарить — парить. В четыре руки быстрее получается, хотя народ драники уминает шустрее, чем мы успеваем подавать. Но что поделать, я не ожидала такое большое количество гостей, надеюсь, что никого не оставлю голодным, все — таки мужики едут с работы.

— Анфиса, я был неправ, — кается Герка, доедая очередной драник, — плюшки великолепные, давай еще. И соус у нас тоже закончился, — протягивает мне вылизанную пиалу, а Роберт пустую тарелку с намеком на продолжение банкета.

Довольно лыблюсь. Так вам! А то боюсь отравиться! Спасите, помогите! Да я кулинар от б — га!

Оставляю Настю печь оладушки, а сама ныряю в холодильник. Благо у меня остались полбанки сметаны и остальные ингредиенты, из чего сделать соус, а Герка байку травит:

— Прикиньте, у нас на работе сегодня такой казус вышел. Мы конечно с Антоном поржали над ситуацией, но по ушам секретарше настучали, — отпивает из бокала виски и закидывает ногу на ногу. — Приходит мне на почту ответ от важного клиента с просьбой уточнить, что имелось в виду в письме, и текст прикреплен. Я его открываю и офигеваю. Сейчас принесу бумажку, распечатал, чтобы Насте показать, — он поднимается и топает в коридор, где лежит его рабочая сумка.

И тут же из прихожей доносится громкий вопль:

— Народ, в квартире крыса, она только что вынырнула из кармана моего пальто и кинулась в комнату. Мужики, тащите палку, сейчас замочим, — грозно топает в зал, держа в правой руке железный рожок для обуви. А парни срываются к нему.

Мы с девчонками, сбившись в кучу, недоумевая, переглядываемся между собой. Откуда взяться крысе в новостройке, если здесь ни одной щели нет? Может она пробралась через канализацию? И тут Марго с воплем: «белка» пулей несется в комнату.

— Твою ж… — ругаюсь я, — Герка с крысой Ваську перепутал и сейчас ее ухондохает, — лечу за Маргаритой, спасать от «браконьера» пушистого питомца, а Настя с непонимающим видом следует за нами. Она с Василисой малознакома и уже забыла о ее существовании.

Картина, которая предстает перед тазами, приводит в изумление: Герман с какой — то тряпкой в руке выходит из спальни, а за ним с видом победителя топает Роберт, держащий за хвост извивающуюся и шипящую Ваську. И всем этим шествием руководит Антон, который требует засунуть белку в клетку, загодя вытащенную на середину комнаты.

Непередаваемое зрелище, прямо охота на динозавра в квартире!

— Пусти ее, — верещит Марго, хватая Роберта за черно — белый свитер, — она же испугалась, — лупит его ладонью по плечу, а тот вопросительно на Антона смотрит, мысленно спрашивая, что ему делать.

— В клетку ее, — командует Антон, а сам жену пытается уговорить, — Маргарита, по — другому нам белку не поймать. Она все равно сама в клетку не залезет, слишком хитрая, — оттаскивает ее от Роба, но та отбивается.

— Кто тебя просил так с Василисой обращаться. Она же маленькая и беспомощная, а ты изверг! — вырывается и дерется, но он ее не выпускает. А Роб в это время, присев на корточки, в два счета запихивает разъяренную Ваську за решетку и закрывает дверь.

— Пусти меня! — выворачивается Марго и, отбившись от мужа, опускается на колени рядом с клеткой. — Маленькая моя, хорошая, как ты? — причитает, смотря на мечущуюся, как разъяренный тигр, Васю.

А Роб ко мне отступает и, нагнувшись, уточняет: «У нас всегда такой дурдом или ему просто повезло?» На что я, усмехнувшись, пожимаю плечами:

— Это цветочки, — шепчу пугающим тоном, — то — то еще будет, — а он пальцы свои осматривает на наличие укусов.

— Народ, а поехали к Антону, у него шикарная баня, — подает голос Герман, заваривший всю кашу. — Тут как — то тесно и кровать одна, где ночевать? — а на заднем плане Марго ворчит, обещая всем участникам заговора против ее белки жестокую расправу.

А я, пока ребята заняты выяснением отношений и горячей темой — обсуждение планов на вечер, отправляюсь в спальню, чтобы переодеться. Не могу же я постоянно фартуком прикрываться. Ловко достав из шкафа обычные темно — синие джинсы со стрейчем и удлиненный белый свитер в звезды с запахом на спине, топаю в ванную, чтобы там запереться. В квартире много гостей, а дверь в спальне не закрывается, так что от греха подальше.

По дороге замечаю, что на моем телефоне, который лежит на комоде, смс пришла. Подхватываю его и ныряю в уборную. Сразу не читаю сообщение, некогда.

Быстро переодевшись в принесенные с собой вещи, привожу в порядок длинные волосы, заплетая их в неплотную косу. Поправляю макияж, который за день слегка износился. Уверена, дома мы не останемся, наверняка сейчас куда — нибудь отправимся отмечать пятницу — развратницу. И лишь перед выходом, вспоминаю о смс.

Глянув на дисплей телефона, понимаю, что отправитель мне незнаком. Сначала решаю, что это очередная реклама или интернет — мусор, но любопытство кошку сгубило, поэтому читаю:

«Когда мрак завладеет миром, не закрывай глаза, а то больше не проснешься!»

Стаю, непонимающе хлопая глазами. Это что такое? Вроде Хэллоуин прошел, чтобы меня пугать. Бред какой — то! Но оставить без внимания сообщение не могу, слишком много во мне вредности и иронии. Поэтому набираю ответ в том же духе, вспомнив строчку из дурацкой песенки и, пределав ее на свой лад:

«По утрам надев часы, не забудьте про трусы. А то просквозит, и больше не проснешься!»

И тут же отправляю, пусть наслаждается, стихоплюй конопатый, своим же гениальным творчеством. Но на телефон снова приходит сообщение.

Ну, кому неймется? Возмущаюсь про себя, подкрашивая губы розовым блеском. Я сейчас разозлюсь и откровенно пошлю, но краем глаза вижу, что это от другого отправителя.

— На меня сегодня решили устроить кибератаку, завалив смс — кими? — ворчу, запудривая синяк, но все равно читаю сообщение:

«Ты так испугалась моего появления, что решила уйти из дома?»

Не сразу понимаю смысл вопроса, находясь под впечатлением прошлого меседжа, но через пару секунд доходит, кто меня разыскивает. Улыбнувшись, присаживаюсь на край ванной и, откинув назад косу, шустро набираю ответ:

«Ты по мне соскучился или просто поругаться не с кем?».

Отправляю, но выходить не собираюсь, очень весело с ним перекидываться сообщениями. Намного проще общаться с человеком виртуально, не смотря в глаза, чем реально.

Ответ прилетает вместе с Настиным воплем, раздающимся за дверью: «Фиска, выходи по — хорошему, а то я сейчас тебя выкуривать буду!». Но я, отмахнувшись, читаю короткое сообщение Роберта:

«И то и другое, и можно с собой»

Начинаю по — дурацки хихикать, у него есть чувство юмора, это мне нравится. Но весь кайф портит Настя, отчаянно барабанящая в ванную.

— Да выхожу я, — поднимаюсь и, прихватив косметичку и телефон, отпираю замок. Еще раз глянув на себя в зеркало и убедившись, что хорошо выгляжу, выхожу в комнату.

Оказывается, все мужчины уже спустились вниз, пошли относить чемоданы Марго, а меня ждет только нервная Настя.

— Я уже вспотела, — ворчит она, обмахивая себя ладонью, — сколько можно прихорашиваться?! — топает в коридор обуваться. — Фиска, возьми купальник, шлепки, белье, ночнушку и остальное, мы едем на выходные в гости к Марго и Антону. Жду тебя на улице, — выходит в подъезд и притворяет за собой дверь.

А я начинаю метаться по дому. Не люблю собираться на лету, обязательно забуду что — то очень важное. Но делать нечего, пихаю в сумку все, что приходит в голову и спешу за Настей. Неудобно заставлять себя ждать.

На улице холодно и, несмотря на весну, с неба валит мокрый снег. Накидываю на голову капюшон, чтобы макияж не испортить и оглядываюсь по сторонам, в поиске ребят. А мне фарами подмигивает белый внедорожник, припаркованный на стоянке.

Рядом с машиной болтают Роберт и Герман, Марго с Антоном копаются в багажнике, а Насти невидно. Удобнее устроив на плече пухлую сумку и перепрыгивая на носочках через многочисленные грязные лужи, спешу к ребятам. Хочется побыстрее спрятаться от непогоды, снегопад постепенно усиливается, а из машины выбирается Настя.

— Ну, наконец — то, — возмущается она. А я ловлю на себе взгляд Роберта, который, перестав общаться с Германом, протягивает руку, чтобы забрать мою сумку и убрать в багажник. Отдаю ему свои вещи и благодарно улыбаюсь, а к нам подходит Маргарита.

— Что будем делать? — она трет замерзшие ладони. — В машине мы все не поместимся. А вызвать такси не получается, вечер пятницы, машины либо в пробке, либо заняты. Мы с Антоном в трех приложениях пытались заказать,

— переступает с ноги на ногу.

— Маргарита, сядь в автомобиль, а то заболеешь, — просит Антон, открывая ей дверь, — мы что — нибудь придумаем, заглядывает в салон и считает. — Так, за рулем мой водитель, потому что мы все выпили, а Марго в такую погоду я за руль не пущу, — к моему великому удивлению, подруга даже не сопротивляется и не перечит мужу.

Вот что с людьми любовь делать. Раньше она никому бы не позволила указывать, что ей делать.

— Получается, на заднем сидении поместится три человека. Герман ты можешь жену на колени взять, а Роберт Анфису. Неудобно конечно, но другого выхода я не вижу. Или кому — то придется подождать такси.

подождать такси, — он выбирается наружу и подходит к парням, чтобы обсудить варианты.

А я в растерянности, идея ехать верхом на начальнике меня совсем не прельщает и даже немного пугает.

Глава 10. Я с тобой не играю по правилам

Я поднимаю глаза к небу, мысленно уточняя: что за фигня происходит? Почему я опять вляпалась в нелепую ситуацию и не знаю, как из нее выкрутиться. Неужто мой лимит приключений, выданный при рождении, до сих пор не исчерпан? Может, хватит меня мучить?!

Насупившись, ворчу про себя: я не полезу к нему на колени, достаточно и того, что он видел меня с фингалом под глазом. Даже это лишнее. Он начальник, а я подчиненная, и не важно, что у нас общие друзья, я не готова и не желаю подпускать Роберта ближе к сердцу, потому что в дальнейшем нам вместе работать.

Я для него лишь мимолетное развлечение. Он в чужой стране, выпил, девушки рядом нет, а все друзья по парам, только мы свободны. В общем, звезды сошлись. Но для меня это не повод сближаться.

Мой возраст к тридцати подбирается, все подруги замужем, и я тоже хочу семью. Хочу душевный покой и стабильность. Хочу родить ребенка, разжечь домашний очаг и успокоиться. Я не ищу мачо, чтобы потом всю жизнь нервничать и ревновать. А Роберт он такой.

Мне не нужны мимолетные отношения, бурные эмоции, жгучая страсть. Я хочу встретить реального мужчину, обычного, нормального. Который будет меня любить и заботиться, а больше мне ничего не надо. Так что пусть все летит к чертям, ни за что не полезу к нему на колени, буду ждать машину и точка.

— Я за такси, — как школьница поднимаю руку и с надеждой смотрю на Роберта, ожидая, что он меня поддержит, но тот отрицательно качает головой.

— Не вижу смысла мерзнуть, поехали, тут недалеко, — и тише, нагнувшись к моему уху: — Я тебя не съем, хотя…очень заманчивая идея, — усмехнувшись, подталкивает меня к внедорожнику, в который уже уселись Герман с Настей и Антон с клеткой, в коей белка заперта.

А я, надувшись, хмыкаю про себя: это кто еще кого съест? Но подчиняться не собираюсь.

— Не ребят, это не вариант. Вы езжайте, а я сама доберусь. Все равно мне надо домой вернуться, я кое — что забыла, — и пока меня никто не останавливает, разворачиваюсь и быстрым шагом к подъезду отправляюсь. Вдруг получится удрать. Но за спиной слышу гневный вопль Насти, которая высунувшись из автомобиля, зовет:

— Фиска, ты чего забастовку устроили?! Хочешь, я к Роберту пересяду, если стесняешься, а ты иди к Герману? — а мне от ее слов еще хуже становится. Какой же длинный у Насти язык, прямо неловко!

— Нет, все нормально, мне, правда, надо в квартиру подняться… — указываю пальцем на подъезд, мысленно сочиняя, что бы еще для убедительности соврать, — а Роберт молча выбирается из машины и следует за мной.

Я, конечно, могу быстро скользнуть в подъезд и закрыть за собой дверь, чтобы он не вошел. Но только неудобно так нетактично вести себя с начальником. Поэтому, набрав кодовый замок, несколько секунд сомневаюсь, пытаясь выбрать, как поступить. Этого времени Роберту хватает, чтобы войти за мной.

В подъезде светло и пусто, пахнет свежими газетами и немного сыростью. На потолке мерно потрескивает длинная лампочка и гудит работающий лифт. Я разворачиваюсь лицом к высокому мужчине в модной дутой куртке и джинсах и недовольно сжимаю губы. Так хочется все сказать ему в лицо, но только смелости не хватает.

— Роберт, что ты хочешь? — я не намерена приглашать его в квартиру, поэтому стараюсь здесь расставить все точки над «i». — Я думаю, что неудобно ехать в такой тесноте. Мы ведь никуда не спешим, можно подождать такси.

— Роберт, что ты хочешь? — я не намерена приглашать его в квартиру, поэтому стараюсь здесь расставить все точки над «i». — Я думаю, что неудобно ехать в такой тесноте. Мы ведь никуда не спешим, можно подождать такси, — отхожу к лифту и нажимаю кнопку вызова. А он, засунув руки в карманы джинс, топает за мной.

— Если я скажу, что правда хочу, то ты испугаешься, — произносит мне в спину довольно серьезным тоном. — Поэтому просто поехали, обещаю, вести себя прилично, — а я, усмехнувшись, ерничаю, хотя самой приятно и довольно волнительно слышать эти слова:

— Наверное, глоток воды, — а что он ждет? Что я кинусь ему на шею? Размечтался!

— И это тоже, — дверь подъемника раскрывается, но он перегораживает мне путь. — Анфис, — такой простой, обнимает рукой талию, и вместе со мной к стене отходит. — Мы можем подождать такси, правда, шанс, что оно приедет хотя бы через час, совсем мал, пробки девять баллов. Может, потерпишь меня пол часика? — заглядывает мне в глаза.

От него пахнет алкоголем, вперемешку с тонким свежим ароматом. И стоит он очень близко, так что, когда я делаю вдох, касаюсь грудью его куртки. Вытягиваюсь в струну, тем самым пытаясь подальше от него отодвинуться, а он ко мне плотней подходит.

Вот интересно, сколько он выпил, чтобы из вредного, требовательного начальника, превратиться в мартовского кота? Похоже, он приехал к нам уже поддатый. Хотя на вид и не скажешь: держится прямо, уверенно. Да кто его разберет! А Роберт размышляет:

— Хотя, давай поднимемся в квартиру, я не против побыть вдвоем. Точно, хорошая идея, сдались нам остальные, — свободной рукой нажимает на кнопку вызова лифта и хитро мне улыбается.

А я напрягаюсь. Не нравится мне его настроение. Совсем распоясался Суслик бессовестный. И как не крути, получается, что в компании друзей намного безопаснее, чем наедине с ним. Потому что он красивый, наглый, сексуальный и опасный. Тем более сейчас, когда так близко.

— Хорошо, — отталкиваю его ладонями, чтобы как — то разрулить сложившуюся ситуацию, — уговорил, — пытаюсь выбраться или присесть и поднырнуть под руками. Но ни то, ни другое не выходит. — Но только, чур, не издеваться, — уверена, я зря согласилась на эту авантюру, она мне еще боком выйдет. Но другого выхода не вижу. — Пусти меня, — быстро глянув на Роберта, настаиваю. А он мне, гад такой, в ответ гладкую щеку подставляет.

— Поцелуешь, отпущу, — дурачится, — по — другому никак, — каверзно улыбается, ожидая моей реакции на свою выходку.

— Нет, — твердо заявляю я, замерев на месте. — Да что с тобой сегодня такое, словно подменили?! — несильно стукнув его ладонью по плечу, начинаю расходиться.

А как по — другому? Мало того, что он принудил меня ехать на нем верхом, а это, скажу я вам, серьезный стресс для нервной системы, которая тревожится: не расплющит ли мой нескромный таз его длинные стройные конечности.

И вообще, с чего я должна поощрять его поцелуем? Может за то, что он сегодня накормил меня вкусными драниками? А нет, это я его. Или за то, что гонял меня как сивку бурку на работе и при всем коллективе распекал, словно школьницу — двоечницу. Так чем он заслужил мое распоряжение?

— Роберт хватит, поехали, ребята ждут, — нервничаю я, больше от его близости и настойчивого подката, чем правда из — за друзей. — Я отказалась от дополнительного такси, думаю, хватит с меня уступок, — вот честное слово, если он сейчас меня не отпустит, распсихуюсь и ненароком стукну. Я профессионал в этой области, вон как на днях жестоко уронила бывшего. Так что и этому не поздоровится.

Но Роберт, отрицательно качая головой, продолжает прижимать меня к стене.

— Я так тебе противен? Совсем неприятен? — тихо интересуется, своими красивыми голубыми глазищами смотря мне в лицо. — Так сильно раздражаю? — он вдруг становится совсем серьезным. А я, уловив момент, когда он усомнился в своей неотразимости, громко подтверждаю:

— Да, — выпаливаю возмущенно, хотя на самом деле испытываю абсолютно противоположные эмоции, но ему об этом знать необязательно, хватит и того, что я их осознаю. И контрольный выстрел в голову: — Ты совсем не в моем вкусе, — классическая фраза, которая четко бьет по самолюбию, позволяя моментально избавиться от нежелательного ухажера. Но в ответ, вместо ожидаемой обиды, слышу признание:

— А ты в моем, — он на секунду отводит глаза в сторону, но тут же, как ни в чем не бывало, возвращает мне взгляд.

Ну, ничем не прошибешь его, возмущаюсь про себя, но на губах проскальзывает мимолетная довольная улыбка. Приятно!

— Ладно, поехали, — его теплая рука скользит вниз по плечу, и он берет мою ладонь в свою. — Но к этому вопросу мы еще вернемся, — обещая, тенет на выход. А я, завороженная внезапно нахлынувшими приятными ощущениями от его прикосновений, легко поддаюсь.

На улице гуляет противный ветер и моросит дождь. Передернувшись, я прячусь в ворот осеннего пальто от непогоды и недовольно морщусь, от летящих в глаза брызг. А Роберт, не обращая внимания на льющуюся с неба воду, спокойно топает к машине в расстегнутой куртке. И, по — моему, ему абсолютно не холодно.

Белый внедорожник Антона, до сих пор располагаются на стоянке, а рядом с ним болтают ребята.

— Ну, наконец — то, — Маргарита замечает нас первой. — Мы уж замерзли как собаки, поехали, — бросив быстрый взгляд на наши переплетенные пальцы, вопросительно вздергивает бровь. Но мысли вслух не озвучивает, просто забирается на переднее сидение автомобиля. Для беременной предусмотрены все удобства. И за ней, отвешивая восклицательные фразочки, следуют все остальные, в том числе и Роберт.

Заглядываю на заднее сидение, где кучкуются друзья, и ужасаюсь: в машине теснота ужасная, три взрослых мужика, а сверху бутербродами девушки. Я даже не могу понять, как забраться и куда пристроить ноги. Хоть снова придумывай вескую отговорку, прощайся и домой возвращайся. Но Роберт, заметив неуверенность на моем лице, тенет за руку.

— Ныряй не бойся, все будет нормально, — настойчиво втаскивает меня внутрь, к себе на руки. А я и рада сопротивляться, но мужчина сильнее.

Кое — как боком забираюсь в автомобиль на колени Роберта и с трудом захлопываю дверь. Не повернуться, не шелохнуться, просто душегубка. А он по — хозяйски устраивает меня удобнее, облокотив на свою грудь, нахально обнимает двумя руками.

Безобразие!

Ощущение неловкости так и булькает внутри, а в грудной клетке пышет смущение. Я не пушинка, как Марго или Настя, а дева в теле, отсюда возникает вопрос: как долго Роберт выдержит мою пышную тушку на своих руках, пока не взвоет от затекших мышц. А машина стартует с места.

Вы наверно спросите, как это кататься на начальнике? Отвечу честно: любопытно, волнительно и очень неудобно. Особенно, когда одна ступня смотрит на север, а другая на юг и не перевернуть. Длинные волосы, растрепавшись, лезут в рот, а в спину упирается чей — то острый локоть. И в таком состоянии, дергаясь в пробках, едем практически час.

На Роба я не могу пожаловаться, он, как может в этих адских условиях, обеспечивает меня комфортом, но этого все равно мало. И хотя я всегда считала себя терпеливой и выносливой, к середине пути готова выть как раненая корова и яростно материться в воздух.

Настя, повернутая в сторону Антона, тоже из последних сил терпит неудобства. Но периодически заразительно хихикает, наблюдая, как разъяренная Василиса, мечущаяся по клетке, высовывает лапы и пытается больно ущипнуть врага, беспощадно запихавшего ее за решетку, за какую— нибудь часть тела. А когда ее маневр не удается, она обиженно и громко верещит на всю машину, оглушая воплем всех присутствующих.

В общем, к моменту, когда наш автомобиль достигает конечной цели, все участники заварушки очень сожалеют, что не стали ждать такси. С трудом, причитая и разминая отекшие конечности, вылезают наружу. И практически хором обещают, что ни за какие коврижки больше не станут ездить по московским пробкам бутербродом.

— А я вам говорила! — ворчу я, растирая больное колено. — Теперь вместо отдыха, кости лечить будем, — хромая, топаю к дому. А Роберт отправляется доставать из багажника мои вещи.

— Да ладно, что вам сто лет?! — отмахивается Марго, — сейчас баньку растопим, и все как рукой снимет, — а я смотрю на нее с нелюбовью. Конечно, она — то, развалившись и посасывая леденцы от укачивания, на переднем сидении с комфортом ехала, в отличие от нас, которые на своей шкуре практически превращение червя в бабочку испытали.

Фыркнув на подругу, осматриваю окрестности. Довольно крупный охраняемый коттеджный поселок, обустроенный, уютный, с магазинами, ярким детским садом и школой, мы их проезжали мимо. Одним словом элитный. Вокруг, как в парке, много деревьев и пусть большинство из них стоят обнаженными, все равно создают комфорт. Дом огромный, трехэтажный, современный и точно очень дорогой. А на пороге нас встречает, серьезный, одетый в строгий черный костюм, пожилой дворецкий.

Ничего себе Антон живет!

Конечно в идеале, хотелось бы пройтись по округе, завистливо капнуть слюной, рассматривая роскошь московского разлива, да только ночь на дворе и ноги после утомительной поездки еле держат. Поэтому откладываю изучение богатой местности на завтра и следую за Робертом, который как ни в чем не бывало, снова, схватив меня за руку, тянет за собой.

— Нет, Маргарита, бани сегодня не будет, ты на часы смотрела? — парирует Антон жене, внося в дом клетку с белкой и передавая ее дворецкому. — Все завтра, у нас впереди выходные, успеем, — возвращается к машине за остальными вещами. — А ты сейчас же в постель, врач сказал ложиться не позже одиннадцати. Я сам размещу ребят, — кивнув головой в сторону дома, просит не стоять на холоде.

— Категорически нет, — недовольно заявляет Марго, становясь в позу. — Мы не каждый день собираемся, чтобы я просто улеглась спать, — дальше перепалку молодожен я не слушаю, милые бранятся, только тешатся. Поэтому пусть развлекаются, сколько хотят, а мне холодно. После жары в машине, от ледяного ветра всю трясет.

Внутри дома совсем не хуже, чем снаружи. Современный дизайнерский ремонт, красивая, гармонично расставленная мебель и очень много пространства. Верчусь по сторонам с раскрытым ртом, восхищаясь интерьером, я такое жилье раньше только в интернете видела. А ко мне подходит дворецкий и предлагает забрать пальто, чтобы повесить в гардеробную.

Оторвавшись от картины на стене с изображением летнего пейзажа, суетливо снимаю верхнюю одежду, все — таки дяденька дворецкий в возрасте, долго ждать ему здоровье не позволяет, и с благодарной улыбкой передаю пожилому мужчине. Тут же стаскиваю ботинки и прохожу вперед, чтобы не мешаться раздеваться остальным.

— Ну как тебе хоромы? — из — за плеча выныривает улыбающаяся Настя. — Антон не любит приглашать к себе гостей, я тоже впервые здесь, — с не меньшим энтузиазмом, изучает пространство. — Но, думаю, Марго быстро его перевоспитает. Во всяком случае, я на это очень надеюсь, потому что тут здорово, прямо как у нас в Америке, — подруга, оставив сумку в мягком кресле, топает к огромному стеклянному аквариуму, стоящему на гранитном пьедестале. — А это кто такой? — нагнувшись, рассматривает живность внутри, а я следую за ней.

— Я даже не знала, что у Антона живет огромный варан, — Настя, постукивая ухоженным длинным ногтем по стеклу, привлекает внимание окаменевшей ящерицы. — Он такой скрытный, полслова от него не дождешься! И как Марго с ним живет? — в голосе подруги проскакивают ревнивые нотки.

Раньше все внимание Антона принадлежало ей. Он прилетал по первому звонку, помогал с Алисой, отвозил туда, куда она просила. Но времена изменились, малина закончилась, теперь этот мужчина полностью принадлежит другой женщине. Только Настя до конца еще не осознала, и ей нужно время, чтобы с этим смириться.

— Вот это динозавр! — восхищаюсь я, обходя стеклянную клетку с другой стороны. — А какая шкурка красивая, вот бы сумочку такую, — как истинная женщина выдаю, не подумав, а мне на плечо приземляется чья — то нелегкая рука.

Я не пугаюсь, с чего бы, дома все свои. Просто скашиваю глаза в бок и узнаю по ухоженным вытянутым пластинам ногтей ладонь Роберта. А он любопытствует:

— Что тут у вас? — он заглядывает в стеклянный ящик. — Хорош! — выпустив меня из рук, и подавшись вперед, с интересом осматривает замершего ящера. А к нам сзади подходит Антон.

— Я предлагаю перенести вечеринку на завтра, уже два часа ночи, — он произносит слегка охрипшим голосом. А я, обернувшись к хозяину дома, положительно киваю в ответ. Мы тут гости, так что приходится подчиняться. И только сейчас замечаю, какой у него усталый вид.

Синие тени, образовавшиеся под красивыми карамельными глазами и бледная кожа, создают впечатление, что муж подруги не здоров. Марго упоминала, что после того, как компания Антона лишилась части инвестиций, предоставляемых банком отца Афанасии, он работает на износ. Пытается удержать фирму на плаву, и почти не спит.

В связи с этим, я все больше проникаясь уважением к Антону, несмотря на трудности и риски, он выбрал любимую женщину, не отступил. И это впечатляет!

— Иван Генрихович покажет ваши комнаты, — мужчина натянуто нам улыбается и отправляет на второй этаж, а его место занимает серьезный седой дворецкий.

Пожилой дядечка, жестом пригласив следовать за ним, идет к лестнице. Но только мы решаем отправиться наверх, как Роберта окрикивает Грановский, просит вместе с ним сходить в машину, забрать вещи, которые на заднем сидении оставила Марго, на что тот тут же соглашается. А мы с Настей и Иваном Генриховичем отправляемся на второй этаж.

Вот и хорошо, радуюсь про себя. Это к лучшему, что Грановский увел Роберта, а то моя премудрая интуиция подсказывает, что он просто так не оставил бы меня в покое. Слишком много в нем лукавого коварства, вон как в голубых глазах пляшут озорные искры. Хотя на работе я этого не замечала. Там он больше на деспота похож.

Задумавшись, я пропускаю мимо ушей то, что говорит мне Настя и включаю звук внешнего мира только тогда, когда дворецкий открывает передо мной дверь гостевой спальни.

— …я заказала для нас маски и очень классный скраб для тела, баня будет шикарной, — до меня доносятся обрывки размышлений Насти, а я начинаю бодро ей кивать, чтобы она не заметила, как я витаю в облаках. — А еще заварю чай с манго, лимонным соком и мятой, он обалденный. Ладно, до завтра, а то я от описания вкусной еды уже проголодалась. Надо срочно спать ложиться, чтобы не устроить набег на хозяйский холодильник, — довольно чмокнув меня в щеку, отправляется следом за провожатым, а я захожу внутрь.

Только опустив попу на двуспальную кровать понимаю, как я устала. И недаром, весь день на работе вкалывала, а вечер у плиты простояла. И как обычные женщины, у которых есть мужья и дети, все успевают, не могу понять. Надо у Лолки спросить, утолить любопытство.

Неохотно встаю с постели и направляюсь к дорожной сумке, которую уже кто — то поднял в мою комнату. Присев на корточки, выуживаю оттуда легкие пижамные штаны и майку на лямках. Мне остается только заставить себя принять душ, да ухитриться, это сделать так, чтобы не смыть косметику. Я сама завтра не смогу загримироваться, как меня сегодня Инга. А ходить по дому с фингалом под глазом — пугающая перспектива.

Быстро ополоснувшись под душем, ноги еле держат, и, переодевшись в домашнюю одежду, я выхожу из ванной. Перед зеркалом тщательно расчесываю мокрые волосы и заплетаю в тугую косу, чтобы завтра дыбом не стояли. Но только я планирую выключить свет и забраться под теплое одеяло, как в мою комнату раздается негромкий стук.

Я даже не успеваю поинтересоваться, кого принесло, как дверь распахивается и в мою спальню, как себе домой, в серых спортивных штанах, низко посаженных на бедрах, и майке без рукавов, входит мой дорогой поддатый начальник.

Ну, здравствуй, непредсказуемый антикризисный Суслик, только тебя мне сейчас не хватало!

Глава 11. Я не та, из — за которой мужчины в огонь и под пули

Даже не знаю, как реагировать на это хамское вторжение в мое личное пространство. Послать его куда подальше или для убедительности чем— нибудь тяжелым запустить. А он, приняв мое ошарашенное молчание за приглашение, обходит кровать с другой стороны и как ни в чем не бывало, плюхается на нее. Нащупав на постели подготовленный мной пульт, включает телевизор.

— Что смотреть будем? — перещелкивая каналы и, не останавливаясь ни на одном, интересуется. — Может ужастики? — хитро подмигнув, снова возвращает свое внимание экрану. — Или пиратов? Что ты любишь?

А я вопросительно приподнимаю бровь и развожу руки в стороны, потому что от возмущения все слова стоят в горле колом. Ох, недаром говорят, что наглость второе счастье!

— Ты ничего не попутал, царь зверей? — ко мне наконец — то возвращается дар речи. — Это моя территория, чужакам тут не место, — и глаза кровожадно прищуриваю, вдруг испугается. Но он только улыбается в ответ.

— Мне скучно, я четыре часа из Лондона в Москву летел, и все это время спал, теперь не хочу, — спокойно сообщает и, поудобней подбив под себя подушку, закидывает руку за голову.

Вот радость — то какая, а я пахала как Сивка — Бурка, ничего? Ворчу про себя, не сходя с места.

— Да ладно хохлиться, я предлагаю по — дружески посмотреть кино, что в этом ужасного? — похлопав ладонью по моей уютной постели, заманивает к себе. И для пущей убедительности добавляет: — иди суда, я тебе подарок из Англии привез интересный, — но я, подперев бока руками, грозно свожу брови. Хватит игрушек, надоело, сейчас получит по пятое число.

— Роберт, ты можешь всю ночь гулять и смотреть все, что угодно, но только у себя, — начинаю ругаться, видимо по — другому никак от него не избавиться.

— А я спать хочу, устала как савраска. Весь день на работе пахала, как Папа Карло…Тебе выйти помочь или сам свалишь? — недовольно рычу. Да, когда надо я могу быть очень злой.

Сейчас мы не начальник и подчиненная, роли в офисе сброшены. Он просто наглый парень, который никак не хочет понять, что переходит все границы. А я встревоженная одинокая женщина, в спальню которой неожиданно завалился малознакомый мужик. Поэтому я открыто грублю, а что еще мне делать, чтобы его прогнать?

С лица Роберта сползает игривая улыбка. И он, озадаченно почесав затылок, поднимается с постели. Выключив телевизор и положив пульт на тумбу, идет на выход.

Наверное, я завтра пожалею, что не нашла других, более мягких слов, чтобы его выпроводить, ведь в дальнейшем мне работать под его руководством. Но это будет завтра, а сегодня я собой горжусь. Но вместо того, чтобы покинуть мою комнату, Роберт подходит вплотную и, притянув меня в себе, крепко обнимает.

— Прости, я идиот, не подумал, что ты после работы. И правда, сегодня только пятница, это я два дня отсутствовал, — произносит тихо, уткнувшись носом в мои волосы. — Просто хотелось побыть с тобой чуть дольше, — честно признается.

А я, подняв на него глаза, пытаюсь понять: он искренен или просто издевается. Смотрю в его серьезное спокойное лицо, а в голове прокручиваю услышанные слова, от которых у меня начинает щемить сердце. Я так давно не чувствовала себя кому — то нужной и важной. Забыла, как это быть любимой, аж плакать хочется. А он продолжает:

— Я обещаю не приставать, просто немного с тобой побуду и уйду, — гладит ладонью по мокрым волосам, а я стою не шевелюсь, растерялась. — Даже не знаю, что со мной происходит, просто тянет к тебе и все. Не могу сопротивляться, — так искренне звучат его слова, что хочется им верить.

Наверно это неправильно, остаться наедине с несвободным мужчиной. Наверное, я назавтра буду себя ругать, что так поступила. Но сегодня мне нравятся его уютные объятья, и уверенный грубоватый голос, который успокаивает. Мне приятно его теплое дыхание, щекочущее макушку и аромат свежей мокрой листвы, которым он пахнет. И я уже совсем не хочу, чтобы он уходил.

— Полчаса, — тихо произношу я, сдаваясь. — Посмотрим телек и все, — эх, куда же делась моя совесть! Видимо в обмороке от происходящего.

Аккуратно выбравшись из его объятий и заметив легкую улыбку на губах парня, иду к постели, просто потому что больше некуда сесть, а он движется за мной. Забираюсь с ногами на матрас и чтобы не нервничать, хватаю пульт, а Роберт растягивается поперек кровати.

Пощелкав по ночным каналам, останавливаюсь на каком — то фильме. Какая разница, что смотреть, все равно мой мозг от усталости ничего не воспринимает. А Роб, перевернувшись на бок и достав из кармана штанов небольшую розовую пластиковую коробочку, протягивает мне. Но я почему— то снова вспоминаю бывшего.

Костя никогда не дарил мне подарки, даже на день рождение или Новый год. Просто отшучивался, или заявлял прямо, что не заслужила. А я разве собака, чтобы служить или солдат призывник? И как только терпела этого урода?!

Я вроде всегда была адекватной девушкой, знающей себе цену, но нет, все равно нарвалась на придурка. Так ладно, в баню бывшего! И что же там внутри? Открываю крышечку с милым белым бантиком и с предвкушением заглядываю внутрь. В принципе, я даже печеньке буду рада. Ведь цена подарка не главное, важно то, что человек, выбирая его, думал о тебе.

Двумя пальцами подхватываю тонкую серебряную цепочку, на которой болтаются все достопримечательности Лондона, и с любопытством рассматриваю яркий брелок для ключей. Тут и даблдеккер (красный двухэтажного автобуса), и бордовая телефонная будка с мизерным таксофоном внутри, и статуэтки знаменитого лондонского Тауэра и часовой башни Биг — Бен, даже трубка Шерлока Холмса имеется. Каша — малаша, но такая милая.

Поднимаю глаза на Роберта и искренне ему улыбаюсь. Думаю, что если бы он подарил нечто дорогое и значимое, я бы не приняла, потому что взяток не беру, а это с удовольствием. Обычный ни к чему не обязывающий сувенир, как способ поделиться с человеком впечатлениями о другой стране, это то, что нужно

— Супер! — широко ему улыбаюсь, а он смотрит на меня как — то странно, изучающе, но я не придаю этому значения. — Мне очень нравится, — спустив ноги на пол, отправляюсь к сумке. Выудив оттуда ключи, тут же подцепляю к ним брелок. — А звенят как здорово, прямо колокольчики, — трясу связку, — и среди вещей теперь не потеряются, — перебираю пальцами красивые фигурки.

Но в долгу оставаться мне совсем не хочется, поэтому пару секунд порывшись в сумке, выуживаю оттуда маленькую шоколадку «Аленка» и, вернувшись на постель, протягиваю ее Роберту.

— Это тебе от меня в знак благодарности. Эксклюзивный российский сувенир, очень вкусный, — но он в ответ смеяться начинает. Со словами: «ты неподражаема!», откидывается на спину и закрывает лицо рукой.

И чем его так шоколадка развеселила? Размышляю я. Может названием или размером? Или он посчитал мою выходку детской? Отодвигаюсь от него подальше. Э нет, дорогой, никаких других знаков внимания ты от меня не дождешься! Так что лучше топай к себе, тебе здесь ничего не обломится.

Но он, перевернувшись на живот, ко мне ближе подбирается, только на полпути, заметив мое беспокойство, останавливается.

— Вот первый раз вижу, чтобы на меня так женщины реагировали. Я же обещал, что не трону, чего ты меня боишься? — ворчит. Подперев голову рукой, свободной ладонью начинает распечатывать шоколадку. — Я вообще — то свое слов держу, так что успокойся, — протягивает мне половинку сладости, а вторую отправляет в рот. — Русский шоколад ни с чем несравним, даже бельгийский черный мне меньше нравится. Когда домой возвращаюсь, увожу с собой пару плиток, — сознается он, а я, забрав лакомство, задаю вопрос, который давно на языке вертится:

— А зачем ты в Лондон ездил? И как тебя с работы отпустили? — а он усмехается.

— А кто меня удержит? Моя задача — поставить фирму на ноги, а для этого постоянно быть в офисе не обязательно, — и тут же с игривой улыбкой интересуется: — А ты меня ждала, искала, скучала? Думала, я больше не вернусь? — многозначительно подергивает левой бровей, заигрывая.

Я возмущенно закатываю глаза: «ну и самомнение у человека!». Фыркнув про себя: «размечтался», не собираюсь реагировать на эту провокацию, пусть думает, что хочет. И осознанно проигнорировав вопрос, задаю свой:

— Откуда ты так хорошо знаешь русский язык? Учился здесь? — забираюсь под одеяло, потому что только сейчас сообразила, что я в одной майке и опять без лифчика.

А я — то все думала, почему он ко мне постоянно подползает. Теперь понятно, видимо его мои «молочные берега» манят. Мужики падки на пышные формы. Вот идиотка!

Натягиваю покрывало по самое горло. Надо было сразу кофту надеть. А Роберт, наблюдая, как я шустро от него прячу свои прелести, грустно вздыхает, но на вопрос все же отвечает:

— У меня мать русская, а отец англичанин. А учился я в США, там, кстати, с Грановским познакомился, — как только моя голова касается подушки, я понимаю, что глаза слипаются так, что не разодрать ресницы. Широко зевнув, пытаюсь не заснуть, но получается плохо. — У меня в Подмосковье бабка с дедом живут, вот хочу на этих выходных к ним сгонять, — что еще лопочет Роберт, я не слышу, медленно, но верно уплываю в мир сновидений.

Я просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка. В голове пролетает ленивая мысль: да ну его, у меня выходной, не буду отвечать. Но снова заснуть не удается, поэтому потянувшись, сажусь на постели. Оглядевшись по сторонам, понимаю, что в комнате я одна.

И как я вчера ухитрилась заснуть в присутствии чужого мужчины с разбушевавшимися гормонами? А вдруг он не удержался бы и напал на мое опочивающее расслабленное тело. Раскрепощенно и изощренно надругался над ним, да не один раз.

И тут же начинаю хихикать над собственными дурацкими мыслями, представив, как сгорающий от желания Роберт со стекающими по подбородку от предвкушения тягучими слюнями и горящими алым цветом вожделения глазами на пузе ползет ко мне по кровати. По пути скидывая с себя обмундирование, самодовольно демонстрирует все прелести телесных бугров. Облизываясь, тянет загребущие ручонки к моим запретным «персикам» и жарко обещает неземную любовь в постельных тонах.

Вот умора! Схватившись за живот, начинаю хохотать в голос. Воображение у меня что надо, хоть эротику пиши.

Ладно, помечтали, и будет, пора в душ, подбадриваю себя и поднимаюсь.

То, что Роберт сдержал обещание, и как положительный персонаж вовремя свалил из моей комнаты, в принципе, на руку не только мне, но и ему. Потому что «картинка», которую демонстрирует мне зеркало ванной комнаты, может довести до икоты даже самого психически стойкого индивидуума, что говорить о нервном Суслике. Он бы, наверное, узрев меня, поперхнулся слюной.

Кажется, что у меня один глаз расположен ниже другого, за счет обширной черной тени, смесь синяка и размазанной туши, раскинувшейся на нижнем веке. И ресницы так плотно слиплись, что одна лампочка даже не включается. На щеке приклеилась улитка из выдранных за ночь спутавшихся волос, брови отчего — то стоят дыбом. И все это великолепие завершает, выросший на носу, на самой пипке, как гриб после дождичка в четверг, крупный алый прыщ.

Красота неземная, можно прямо сейчас замуж выдавать!

Вот это точно полный пиздец! Я растеряно оседаю на крышку унитаза и подтягиваю к груди одну ногу. Думала сделать как лучше, сохранить хороший макияж, но получилось ровно наоборот. Во сне я постоянно ворочаюсь и часто чешу глаза, в общем, на лице у меня сейчас практически Ташизм Жоржа Матье. Даже муха, непонятно откуда взявшаяся ранней весной в квартире, со страху перекрестилась бы, если б могла.

Нет, в таком виде я не только не выйду на публику, но и к зеркалу больше не подойду. Хватит с меня страшилок на сегодня! Да что за наказание, обязательно, если хочешь хорошо выглядеть, либо мухоморы по лицу разбегутся, либо герпес на губе зацветет.

Разозлившись, возвращаюсь в спальню. Нет, сдаваться я не намерена, это не в моем стиле. Найдя в сумке мобильник, набираю Маргошке в надежде, что она сможет все исправить. И не важно, что комната подруги, совсем рядом, я и носа отсюда не высуну в таком в виде.

Ровно через пять минут в мою дверь раздается громкий стук, а я, два раза переспросив, одни ли пришли подруги, впускаю их внутрь. Пока ждала девочек, я смыла весь абстракционизм с лица и даже нанесла слой питательного крема, всегда таскаю его с собой в сумочке, и теперь выгляжу довольно прилично, не считая желто — черного уже поджившего фингала.

— Фиска, кто тебя так? — первым делом ко мне подходит Марго. — Или ты с кровати ночью неудачно слетела? — тут же выдает нелепую догадку. А я морщусь от ее прикосновений к лицу, так не люблю оправдываться, но врать подруге еще хуже.

— Да Костя приходил, — вздыхаю я и тут же обижено выкладываю правду.

Пока жалуюсь, Маргошка кропотливо колдует над моим лицом, гримируя. Когда мы учились в университете, наша Фурия посещала курсы макияжа, поэтому за полчаса может из любой жабы сделать Василису Прекрасную и обратно.

— Хочешь, мы прямо сейчас поедем к этому уроду, — эмоционально предлагает Настя, она — то в курсе ситуации, — ребята его в момент на лавку намотают и отколошматят в лучших традициях русских отбивных, — а я усмехаюсь. В принципе, идея очень заманчивая, только не хочется тратить выходные на этого гамадрила. Лучше в другой раз. А мне на телефон приходит смс.

Настя, чтобы я не вставала и не прерывала процесс наведения красоты, передает мне мобильник. Первым делом просматриваю пропущенные звонки: один от мамы, два от Лильки с работы, и несколько от моего дорогого начальника. А это интересно, довольно растягиваю губы.

Нет, перезванивать ему я не буду, думаю, мы и так скоро увидимся, читаю только недавно прилетевшую смс:

«Не смотри в окно, во мраке душу потеряешь»

О — го — го, снова это бредоносец. И кому так шутить нравится? Но самой слегка не по себе становится. Надеюсь, это только чья — то нелепая забава, не более.

O — ro — ro, снова это бредоносец. И кому так шутить нравится? Но самой слегка не по себе становится. Надеюсь, это только чья — то нелепая забава, не более.

— Все готово! — отойдя на метр, Марго скептически осматривает свою работу. — Синяка не видно, цвет кожи хороший, выглядишь естественно. Насть, как тебе? — интересуется она. И теперь уже обе девушки разглядывают меня как эксперты качественную копию картины знаменитого мастера.

— Красотка! — Настя выносит свой вердикт. — Прямо хоть сейчас на обложку журнала, — подмигивает мне. — А теперь одевайся и выходи на улицу, парни там шашлык затеяли, — сообщает она, а я тут же бросаю взгляд на дисплей телефона. Ничего себе я проспала, уже половина первого. — Герка с Антоном после обеда на работу едут и я с ними, там очередной аврал. А Роберт вроде планировал к родственникам сгонять. В общем, времени мало, в темпе.

Я быстро натягиваю свои джинсы и свитер, а волосы собираю в высокий хвост. Покидав остатки вещей в сумку, я — то думала, мы едем в гости к Марго на все выходные, поэтому набрала одежды, стартую за девочками, которые ждут меня в дверях.

На улице витает непередаваемый коктейль из ароматов леса, костра и вкусной еды, такой аппетитный, что во рту начинает собираться слюна. Обвожу двор взглядом, оценивая, кто где, и получше закутываюсь в пальто, потому что довольно ветрено.

У мангала с увлеченным видом колдует Роберт, куртка как всегда нараспашку, внутри светлая футболка, шапки сроду нет. Нанизывая заранее замаринованные кусочки мяса на шампуры, он отправляет их жарить. Периодически опрыскивая шашлык соусом, изворачивается от клубов дыма.

Рядом с ним Герка возится с овощами, чистит запеченные помидоры, баклажаны и перцы от кожуры, рубит на мелкие кусочки и, добавив туда много зелени и чеснока, делает какое — то вкусное месиво. А Антон, расхаживая взад вперед, с кем — то негромко общается по телефону.

Марго, вздохнув, тут же отправляется к мужу. Что — то шепнув ему на ухо, пытается забрать телефон, а он мягко, но настырно сопротивляется. А мы с Настей идем погреться к костру и заодно узнать, не нужна ли наша помощь. На что Герка с улыбкой отвечает, что мужики вполне справятся сами.

Герман с Настей отправляются в дом, относить готовые блюда, а я встречаюсь взглядом с Робертом, который сняв первую порцию поджаристого шашлыка, пальцем манит меня к себе. Макнув кусочек мяса в помидорно — чесночный соус, который ребята сами сделали, протягивает мне тарелку. А я про себя отмечаю, что наблюдать за тем, как готовят красивые парни, просто непередаваемый кайф.

— Привет драчунья, — улыбается он, вдогонку протягивая мне вскрытую баночку пива. А я удивленно приподнимаю бровь. С чего это он ко мне так обращается? Но еду и напиток забираю.

Не скрою, у меня в голове несколько раз проскальзывала мысль, огреть его по затылку чем — нибудь тяжелым, когда он на работе зверствовал. Но вроде я ни разу не воплотила задумку в жизнь, а телепатией Роберт не обладает.

— Мы вроде с тобой не ругались, так почему я драчунья? — любопытствую, отправляя мясо в рот, но кусочек такой горячий, что я, приоткрыв губы, начинаю быстро дышать, а Роб улыбается.

— Ну не знаю, не знаю… — тянет загадочно. Повертев чистый шампур перед собой, хитро добавляет: — ты атлетично во сне брыкаешься, а какие пируэты ногами выписываешь, любой фигурист позавидует, — усмехнувшись, с довольством наблюдает за моей реакцией.

Оппа, все — таки он спал у меня, прикусываю нижнюю губу. И «Черный квадрат» Малевича, размазанный по моему лицу тоже видел? Ой, мамочки! Стыдливо прикрываю глаза рукой, не зная, что ответить. Я — то думала, он как настоящий джентльмен, убаюкав даму, дабы не смущать, отправился в свою опочивальню. Но нет, перевелись видимо в Англии джентльмены.

— Это был тонкий намек, на толстые обстоятельства, а именно, чтобы ты топал к себе, — вредно тяну я, а зачем он меня дразнит. — Вот не стыдно тебе пользоваться ситуацией, когда уставшую после долгого трудного дня женщину, сморил сон, — вот нахальная морда, я была о нем лучшего мнения!

— Совесть придумали злые люди, чтобы она мучила добрых, — заговорчески шепчет он, а я как идиотка, подавшись вперед, прислушиваюсь. — Поэтому нет, со мной все в порядке, — невозмутимо кладет на мою пустую тарелку еще один кусочек ароматного шашлыка, а сверху поливает остреньким соусом.

Вот засранец, мысленно осуждающе цокаю языком, совсем мужик распоясался!

— Кстати, мне придется поехать с Грановскими в офис. Герману нужна моя помощь в урегулировании некоторых вопросов, — он подходит ближе и кладет руку мне на талию. А я вопросительно веду взглядом за его хамской конечностью. Вместе проведенная ночь, не повод считать, что ему все можно. — Но как ты отнесешься к тому, что я заеду к тебе в воскресенье вечером? Сходим куда — нибудь поужинать, а потом…ну придумаем, — ухватив кончик моего длинного хвоста, наматывает себе на палец.

Значит, мне не показалось, и Роберт правда решил за мной приударить. И с чего вдруг? Не думаю, что ему нравятся пухлые девушки. Что у него с Анжеликой? Они расстались? Поэтому он в Лондон летал? Вопросы, вопросы и ни одного ответа. А обсуждать с ним эту тему неловко. Замечаю, что Марго, стоящая рядом с мужем, наблюдает за нашим общением, а из дома выходят Грановские.

— Потом поговорим, — я выбираюсь из рук Роберта, неудобно. Ребята знакомы с его девушкой, а со стороны можно подумать, что я к нему подкатываю. Сначала надо расставить все точки над «i», а потом уже принимать решение. Роберт, отпустив меня, снова берется за шашлыки, а я отхожу в сторону.

Завтрак, он же обед пролетает быстро. Антон, практически ничего не съев, подгоняет парней, ему срочно надо в офис. Поэтому, перекусив, мы расходимся по своим комнатам, чтобы собрать вещи и отправиться в Москву.

Жаль, конечно, что мне не удалось осмотреть хоромы Заречных. Огромный дом, территория ухоженная, но времени на экскурсию ноль. Надеюсь, я не в последний раз в гостях у ребят и мне еще выпадет шанс поглазеть на эту красоту, все же теперь тут живет Марго. Даже не верится, что у моей подруги такой крутой муж. Везет кому — то!

А как мы будем добираться? Проскальзывает мысль. Если ребятам некогда, может мне такси вызвать? Надо уточнить у Насти. Выхожу из спальни, размышляя, в какой комнате остановились Грановские, а где — то на первом этаже слышны голоса ребят.

Отлично, сейчас спрошу, топаю вниз по лестницы, а мой слух улавливает негромкий, но эмоциональный диалог Насти и Германа.

— …ты видел, как он с Фиской общается, по — моему, она ему нравится. Но как же Анжелика, ты говорил, что они пять лет встречаются? — Настя надевает белый норковый полушубок и, присев на боковину кресла, смотрит на мужа. А Герман отмахивается.

— Сколько его помню, он всегда от нее гулял, — хмыкает Герман, подходя ближе к жене. — Роберт в силу своей профессии по полгода, году проводит в чужих городах, а порой и странах. А Анжелика сейчас работает в Америке. Думаешь, он все это время блюдет ей верность? — усмехнувшись, берет жену за руку. — Но факт в том, что, несмотря на все обстоятельства, он всегда к ней возвращается. Не знаю, что у них за отношения, довольно странные. Но не уверен, что с Анфисой у него все серьезно, наверно просто развлекается, — пожимает плечами, а Настя надувается.

— Вот гад блудливый! — ворчит она, поднимаясь. Надо с Фиской поговорить, и так у нее личная жизнь не складывается. Мало ей придурка Кости, еще этот подкатывает, — хмурится.

— Насть не лезь, а то потом виноватой останешься, — наставляет Герман. — Они взрослые люди, сами разберутся! Пойдем на улицу, мне жарко, там подождем остальных, — тянет ее к двери.

Я смотрю перед собой, но ничего не вижу. Слова Германа, словно зависнув в воздухе, кружатся надо головой в странном вихре, а внутри все обрывается и тухнет.

И на что я надеялась? Сразу было понятно, что мы с Робертом люди разных галактик. Но ожог на сердце от разочарования в мужчинах все равно пульсирует от боли.

Ладно, лучше рано, чем поздно, пока по — настоящему ему не поверила. Если Роберту нужна женщина на ночь, то пусть к шлюхе катится, собирает болячки, а я пас. Злоба внутри, словно зубастый монстр, поднимает голову и скалится. Блядь, да почему мужики все одинаковые?! Как же обидно!

Все, Анфиса, хватит душу истязать, в этом нет смысла. Далеко не новость, что все красивые парни бабники, так почему Роберт должен быть исключением? Пофиг, пусть живет, как хочет, только меня не впутывает. Больше знать его не хочу!

А если он на работе приставать будет, то получит стулом в репу. Я ведь не только пирогами кормить могу и с отчетами помогать, но и по — крупному пакостить. Так что не стоит судьбу испытывать в моем лице, как не крути, все равно в проигрыше останешься.

Вызываю себе такси, чтобы больше не встречаться с гадким Сусликом и, забрав из комнаты свои вещи, выхожу на улицу. Соврав Насте, что возникли срочные дела, прошу подругу за меня извиниться перед хозяевами дома. Забравшись в подъехавшую желтую машину с шашечками, обещаю ей, что вечером позвоню, и тут же покидаю красивый коттедж Заречных.

Мне не нужен Роберт, мне не нужна любовь, больше не хочу отношений. Пусть он катится в пропасть, где ему и место!

Глава 12. Если мужчина не ваш

Роберт звонил в субботу три раза, но я, надувшись на него, как гелевый воздушный шарик, не поднимала трубку. Потому что больше не видела смысла в нашем неформальном общении. То, что он мой начальник, к сожалению, я изменить не могла, но вот дать понять, что между нами никакого эротического единства не будет — вполне.

К воскресенью энтузиазм начальника слегка поиссяк, он набрал меня лишь раз, причем в районе девяти утра, когда я смотрела чудесный волнительный сон в главной роли с атлетически сложенным блондином — Крисом Хемсвортом. Ну что поделать, люблю я Тора, а кому из женщин он не нравится? И я снова его проигнорировала.

За выходные я все обдумала, привела чувства в порядок и решила, что мне очень повезло. Я вовремя узнала о том, какой нехороший человек этот антикризисный Суслик. Обрубила на корню симпатию к нему. И поняла, что теперь во мне по отношению к Роберту бурлит лишь одна эмоция — праведный гнев.

Причем обидно мне не за себя, между нами, в принципе, ничего особенного не произошло, так, пофлиртовали слегка и все, а за несчастную Анжелику, которая пять лет подряд верила ему и любила. Отпуская дорого мужчину в чужие города и страны, надеялась, что он уважает ее и не предаст.

Тьфу! Как можно быть таким мерзким, чтобы постоянно изменять своей девушке, а потом как ни в чем небывало возвращаться к ней. Улыбаясь, ложиться в одну постель, петь о чувствах. Видимо, правда, Роберт свою совесть в первом классе обменял на ластик, других вариантов нет.

Утро понедельника встречает меня ливнем. Черные тучи, сгустившись на небе, настолько плотно закрывают солнце, что кажется — наступила полярная ночь. Подхожу к окну и, приоткрыв штору, вглядываюсь в серый мир. Все дороги у новостроек размыло, грязь течет непрозрачной рекой. Немногочисленные смельчаки, борясь со злыми порывами ветра, словно неловкие балерины, пытаются пробраться к остановке. Но не факт, что им удастся быстро уехать, все переполненные маршрутки пролетают мимо.

Я решаю, что сегодня именно тот день, когда нельзя на себе экономит, поэтому по приложению вызываю такси. Я не желаю снова давать Суслику повод поотчитывать меня за опоздания, наоборот, хочу сократить наши встречи до минимума. После того, что я о нем узнала, Роберт мне неприятен. А еще во мне очень сильно развито чувство справедливости, поэтому могу не удержаться и нечаянно надеть ему на голову мусорное ведро. Вот так!

Приняв оповещение, что такси приехало, выбегаю на улицу. У подъезда огромная лужа, в которой на первый взгляд можно утопиться, поэтому приходится лезть по мокрому гладкому бордюру, другого пути к машине нет. Пошатываясь, семеню к цели, главное не поскользнуться и не покатиться кувырком по тротуару, а то придется переодеваться, и я снова опоздаю на работу.

Виват я! Все проходит без приключений, и уже через пару минут я ныряю в теплую машину. Удача сегодня на моей стороне, радуюсь своему везению! Вытащив из сумки женский романчик в мягком переплете, и, откинувшись на потертое тканевое сидение, читаю о чьей — то красивой, но непростой любви. Как же приятно порой примерить на себя чужие роли, отвлечься от мирских проблем и просто помечтать о взаимной любви. И ничего, что путь героев навстречу друг к другу тернист и заковырист, все равно в конце их обязательно ждет счастье. Жаль, что в жизни далеко не всегда так бывает.

Такси останавливается напротив знакомого серого массивного здания, а я выглядываю в окно в надежде, что природный апокалипсис уже закончился. Но нет, у небесной канцелярии сегодня другие планы, поэтому к дождю прибавляется мелкий ледяной град.

Прячу книжку в сумку и, достав кошелек, чтобы расплатиться с водителем, расстегиваю молнию. Задумчиво заглянув внутрь, тут же понимаю, что у меня из наличных всего пятьдесят рублей. Озадаченно почесав голову, прикидываю, как по — другому расплатиться с шофером. Интересно, можно у него терминал попросить, чтобы отдать безналом?

— Простите, — придвинувшись вперед, выглядываю между кресел, — а есть, куда карточку вставить, я дома деньги забыла? — смущенно интересуюсь у мужчины кавказской национальности с золотым передним зубом и лысиной на темечке. А он, обернувшись вполоборота и осмотрев меня с ног до головы, жуя жвачку, хмыкает:

— Если только в задний проход, — скалится над собственной шуткой. — Но не факт, что оплата пройдет, — открыто лупится мне на грудь.

А я, запахнув пальто и отодвинувшись максимально назад, хватаюсь за телефон. Дебил, да и только! Везет мне на неадекватных кадров! А сама подбадриваю себя: ничего Анфиса, безвыходных ситуаций не бывает, тут главное уметь пользоваться смекалкой. Набираю номер Алены, уверена, она не оставит подругу в беде и даст взаймы. А я в знак благодарности угощу ее домашним печеньем, которое напекла вчера вечером и привезла с собой.

Гудки летят один за другим, но трубку никто не берет. Сбрасываю и тут же получаю смс.

«Я сейчас на встрече. Увидимся после обеда»

— Вот гадство! — вылетает слух, а водитель, поманив меня к себе пальцем, предлагает вариант:

— Слушай девушек, дай сиськи потрогать, и тогда платить не надо, — похотливо улыбаясь, тянет ко мне руку, а я назад отпрыгиваю. Вот урод!

— Сейчас подруга принесет деньги, — рычу на него, ища телефон Инги и Лили. Но ни одна, ни другая на вызов не отвечают.

Бросаю взгляд на часы, стрелка, перешагнув девятичасовой рубеж, активно стремится вперед. И снова я опоздала. Зря я сегодня, обрадовавшись, решила, что удача на моей стороне. Нет, со мной только закон подлости дружит и все.

Расстроенно верчу в руках телефон, размышляя, что проще: дать водителю потрогать сиськи или попросить помощи у противного Суслика. Обе идеи меня ужасают. Может мне просто сбежать?

Снова хватаюсь за сумку, может в потайном кармане завалялась наличка или иной ценный предмет, который можно обменять на свободу? Но нет, всяких мелочей полно, но ничего стоящего. Может он домашним печеньем возьмет?

Вытаскиваю на волю кулек с песочной сдобой и протягиваю водителю. Натянуто улыбнувшись ему, предлагаю:

— Как насчет печенек, я сама их напекла? Очень вкусные с грецкими орехами и карамелью, в магазине такие рублей пятьсот стоять будут, — цену, конечно, я немного завысила, но откуда ему знать, почем нынче выпечка. А длинноносый, разглядев пакет с едой и гаденько улыбнувшись, вещает:

— Если только ты меня ими из рук покормишь, кисонька, — сверкая желтым оскалом, игриво подмигивает. А я неосознанно передергивюсь, какой же он противный!

С каждой секундой идея побега мне нравится все больше и больше. Кошусь на дверь, размышляя, как быстро получится долететь до проходной. Охранники точно не пропустят внутрь этого извозчика — плейбоя, а там может встречу знакомую и попрошу денег взаймы. Это вариант!

— Если вы подождете немного, я поднимусь в офис и принесу оплату, — сдвинув брови к переносице, чтобы выглядеть серьезной и грозной, беру сумку и хватаюсь за дверную ручку. Но только водила оказывается шустрее, вмиг блокирует выход.

— Неа, — грозит пальцем, на мой порыв дать деру, — знаю я вас ушлых блондинок, наобещаете с три короба и смоетесь. Лучше дай сиськи помятя, тебе что жалко?! — теряя терпение, недовольно тянет. А я начинаю нервничать.

Идею оставить шоферу в залог свой паспорт, отметаю на корню. За время моего отсутствия, он может не только заказать копию документа, но и оформить на меня ипотеку. Поэтому, как ни крути, получается, что выходу меня только один — звонить ненавистному Суслику, потому что телефонов других сотрудников у меня нет.

Произведя два глубоких вдоха, на пару секунд прикрываю глаза, чтобы собраться и смириться со своей участью. Потыкав в мобильнике, нахожу нужный контакт и вздыхаю. Ну почему со мной вечно случаются идиотские происшествия? Когда же все это закончится?!

В трубке льются длинные гудки, тиранят мой мозг ожиданием, а я не могу сидеть на месте, нервно ерзаю на сидении. Если бы у меня был другой вариант, я бы никогда не стала звонить гадкому Суслику, но его, к сожалению, нет. Лишь спустя семь вызовов, да, я их, психуя, считала, отвечает Роберт.

— Что? — ни алло тебе, ни приветствия, а сухо и по делу. — У меня совещание, говори быстрее, — узнаю нашего бессердечного антикризисного менеджера, в выходные, наверное, его клон заменял, просто два разных человека.

— Роберт, ты не мог бы мне вынести четыреста рублей, надо расплатиться с таксистом, а налички с собой нет, — выдаю как можно спокойнее, хотя от волнения в голосе периодически проскакивают нервные петухи. — Я тебе в течение дня все отдам, — добавляю для убедительности, вдруг ему на меня денег жалко.

На пять долгих секунд в трубке повисает тишина, и я, расстроившись, уже начинаю в голове прикидывать, что делать, если он мне откажет, как получаю короткий ответ: «Жди». И тут же в телефоне раздаются прерывистые гудки.

Пока ожидаю подмогу, водила, поняв, что ему ничего не светит и заскучав, врубает на всю мощность южный шансон. Отбивая на руле ритм, хрипловато и невпопад подпевает исполнителю. Мои бедные ушки, свернувшись в трубочку, вянут от фальши. От природы мне дан неплохой слух, поэтому хоть на стену лезь.

Спустя десять минут в окно водителя раздаются два коротких удара, а я, подпрыгнув на сидении, прилипаю к стеклу со своей стороны. Роберт в одном костюме без куртки и шапки, жестом показывает шоферу открыть стекло. Протянув ему сложенную пополам пятисотрублевую купюру, отмахивается от сдачи. А я выскакиваю наружу.

На улице вливает противный дождь и очень холодно. На автомате вжимаю голову в плечи и готовлюсь на всех парусах нестись в здание, но тут надо мной раскрывается большой черный зонт, пряча меня от непогоды!

Поднимаю глаза на Роберта, который, не растерявшись и ухватив меня за локоть, тянет за собой к входу, и вздыхаю. Ну почему все классные парни оказываются настоящими засранцами? Разве это справедливо?! А главное, и этот туда же.

Вот что ему неймется: красивый, здоровый, умный. У него есть интересная работа, хорошие друзья, смазливая терпеливая девушка. Так зачем он налево ходит? Острых ощущений в жизни не хватает? Заядлый адреналинщик? Так это дело поправимое.

— Я знал, что ты зонт забудешь, — по — своему расценив мое внимание к своей персоне, сообщает Роберт. — И с каждым днем ты все больше расслабляешься, сегодня опоздала на сорок три минуты, — снова по — начальнически ворчит и тут же переключается на личную тему. — Почему в выходные не брала трубку, и куда в субботу пропала? — открыв передо мной дверь, пропускает вперед, а я от шквала вопросов, летящих следом, аж с шага сбиваюсь. Я так не хотела перед ним оправдываться, но, видимо, придется, сама виновата.

— Роберт, давай поговорим об этом потом, в половине одиннадцатого у меня видеоконференция с Уфой, — для убедительности, глянув на часы, останавливаюсь. Развернувшись к нему лицом, спокойно добавляю: — спасибо тебе за помощь, я сегодня же все отдам, — горжусь собой, все произнесла без запинки, четко и строго, словно ни в чем не виновата. — Я пойду, — проигнорировав его недовольно приподнятую бровь, отворачиваюсь и широким шагом топаю к лифту. Поскорее бы от него сбежать.

Но далеко уйти мне, к сожалению, не удается, Роберт, бесцеремонно ухватив меня за руку, возвращает на прежнее место.

— Анфиса Валерьевна, я еще вас не отпускал, — снова этот властный тон, от которого по телу ледяные мурашки проскакивают. — Я задал вам конкретный вопрос и желаю получить на него ответ, — Роберт снова переходит на официальный тип обращения. Нависнув надо мной черным облаком, сердится.

А я возмущенно сжимаю губы, он считает, что я вшивая собачонка, которую можно к себе постоянно за ошейник подтаскивать?! Ну нет, со мной это не пройдет!

— На какой именно? — рассерженно приподняв подбородок, интересуюсь. Наверное, другая бы на моем месте, прижав хвост, стала бы лебезить перед начальством, но я же неподвластна логике. — Вы мне столько их задали, что я не знаю, с чего начать. И вообще, вы сказали, что у вас совещание или оно уже закончилось? — склонив голову набок, интересуюсь, наконец — то я нашла достойный аргумент, чтобы от него избавиться.

— Подождут, — отмахивается Роберт, — сначала разберусь с твоими опозданиями, — и снова мы обсуждаем наши отношения на публике.

Скашиваю глаза в бок, где стайка девушек, вышедших недавно из лифта, с интересом следит за развитием событий; с другой стороны лысоватый охранник в синей униформе, привстав, пытается подслушать наш разговор. Отлично, если раньше только горсть людей обсуждали мою половую жизнь, то теперь весь офис жужжать об этом будет.

Да уж, неплохо у меня карьера на новом месте развивается! Спасибо приставучему Суслику. Но желание с ним ругаться на людях тут же пропадает.

— Роберт, я останусь и вечером все, что не успею за день, доделаю, а остальное я здесь обсуждать не буду, — пытаюсь говорить тише, а заодно, взяв его под руку, веду к лифту. А он и не сопротивляется. — Список требований к тендеру, который ты в выходные мне на почту скинул, я видела, но пока до конца не изучила, — решаю попробовать другую тактику общения, может так он от меня быстрей отстанет. — Правда, фирма, которая его проводит, мне известна, там в основном своих проталкивают, — смотрю, гневная складка на лбу Роберта разгладилась, линия губ смягчилась, значит, я движусь в правильном направлении. — Но если есть желание побороться, почему нет, хотя бы засветимся, нам нужна реклама, — а он задумчиво в ответ кивает.

— Согласен, так и сделаем, — мы останавливаемся напротив моего кабинета. Дверь в офис приоткрыта и оттуда доносится гул разнополых голосов, а Роберт продолжает: — тогда вечером где — нибудь поужинаем и поговорим, — снова перескакивает на личную тему, а я устало вздыхаю. Опять он за свое!

— Роберт, я вечером занята, — покосившись на дверь, вдруг он неадекватно на отказ отреагирует и придется экстренно уносить ноги, хмурюсь. Предугадав его очередной вопрос, предупреждаю; — и завтра и послезавтра тоже, — я для себя все уяснила, и менять решение не собираюсь, поэтому прямо заявляю: — давай не будем портить дружеские отношения, которые между нами пока еще возможны, — делаю шаг назад, отступая в свой кабинет, а он внимательным взглядом смотрит за моим трусливым побегом. И тут же, не дав скрыться из вида и схватив за руку, тянет к себе.

— Согласен на дружеский ужин, — практически влепив меня в себя, так, что мой нос улавливает приятный уже знакомый аромат лесной свежести, лукаво смотрит сверху вниз. — Не нравится дружеский вариант, можем обозвать это деловой встречей, суть от этого абсолютно не меняется, — настырным полушепотом, подразнивает, а я возмущенно закатываю глаза. Интересно, мы сегодня работать будем или весь день только выяснять отношения?

Боковым зрением замечаю, как вышедшая из кабинета с папками наперевес Лилька, увидим нашу эмоционально нестабильную парочку, тут же обратно кидается. Видимо предупредив коллег, что за дверью стоит антикризисный менеджер, потому что в комнате сразу воцаряется тишина, снова скромно выглядывает.

— Простите, пожалуйста, что отвлекаю вас, — нервно перебирая пальцы, обращается к боссу. А я смотрю на подругу с надеждой, может она меня спасет? — Я хотела бы спросить по поводу партии детских памперсов. Я знаю, мы только с определенными фирмами сотрудничаем, но по опыту могу сказать, что многие мамы сейчас выбирают японские трусики, а у нас в ассортименте их нет, — Лилька выдает тираду на одном дыхании и с надеждой смотрит на начальника, а тот, отвлекшись, выпускает меня из рук. Все — таки для Роба работа превыше всего.

Воспользовавшись неожиданно появившейся возможностью удрать, как мышь просачиваюсь в офис. Поздоровавшись с коллегами, жестом показываю, что сейчас появится начальник. И наверняка опять возьмется строить, на что народ реагирует нервным перешептыванием.

Повесив в шкаф пальто, тут же топаю на свое рабочее место и включаю моноблок. Ровно через семь минут у меня начнется видеоконференция с «Фармстадарт— УфаВИТА», а я даже подготовиться к переговорам не успела.

К моему удивлению, спустя десять минут Лиля возвращается одна, без начальника, отчего весь коллектив дружно выдыхает. Заговорчески улыбнувшись мне, жестом показывает, что Роберт ушел. А я в ответ благодарно киваю, по — другому не могу, у меня на связи деловые партнеры.

Остаток дня пролетает в сумасшедшем ритме, некогда даже на обед сходить, приходится перебиваться печеньем и кофе. Вечером, как я и обещала Роберту, остаюсь до победного, чтобы закончить все намеченные дела. И только в районе девяти начинаю собираться домой.

Глава 13. Параллельные миры

— Лиль, ты там жива? — откатившись на стуле, всматриваюсь в кучу документов, откуда выглядывает только рыжая лохматая макушка подруги. — Пойдем домой, а то у меня перед глазами черные мушки дикий племенной танец исполняют. А еще я жутко хочу — у — у — у есть, — провыв, кидаю в сумку очки, когда долго сижу за компьютером, зрение падает.

Нет, того, что Роберт явится и снова начнет приставать, я не боюсь. Примерно в обед он прислал смс, в котором сообщалось, что после пяти он поедет на деловую встречу и больше в офис не вернется. Правда, там была приписка, что мы все равно сегодня увидимся, но, думаю, это вряд ли, он же не знает, что я решила задержаться на работе, а значит, сюда не заявится.

— Лиля, хватит строить из себя трудоголика, это вредно для нервной системы! Бросай все! — ворчу на подругу, которая, как заяц на барабане, стучит по клавишам.

Собрав сумку, подхожу к столу конопушки и умиляюсь, видя небольшую коллекцию фарфоровых сов, мирно стоящих в уголке. Они такие милые и забавные, прямо как их скромная владелица. А подруга с мольбой в голосе просит:

— Анфис, десять минут и все. Если я сегодня не доделаю лист заказа, придется над ним дома сидеть, — и глазками своими наивными хлоп — хлоп. Как тут откажешь!

— Ладно, — сдаюсь я, — тогда пока в туалет схожу, — в принципе, спешить некуда, в квартире меня даже белка больше не ждет, уехала на ПМЖ к мамочке.

К моему удивлению, в офисе еще полно людей: в кабинетах горит свет и слышны голоса, в коридоре народ с документами шныряет туда — сюда. Раньше я никогда не задерживалась допоздна, не люблю это дело, поэтому удивлена оживлению в офисе.

Наверное, народ перед грозным Сусликом выслуживается, усмехаюсь я про себя, создает видимость бурной деятельности, чтобы не зверствовал и с должности не снял. Времена в стране сложные, а в компании не только на халяву неплохо кормят, но и платят прилично. Не знают эти дурни, что сегодня антикризисный менеджер больше не появится. А я вот в курсе!

Захожу в уборную и ныряю в кабинку. Меня ждет дома пустой холодильник, я в выходные провизию не закупала, и так я в этом месяце хорошо потратилась, поэтому доедала все, что было. Надо по дороге заглянуть в местный супермаркет, хотя бы хлеба и яиц на завтрак купить, размышляю я, а дверь в туалет открывается, и по цоканью каблуков понятно, что вошли две девушки.

— …помнишь новенькую блондинку из отдела закупок? Ну, ту, что с Атименеджером спит? — ловлю кусок фразы, сказанный дамочкой в черных лодочках на шпильке и с красными подошвами. Да, обувь — это все, что мне видно в щель под дверью.

В воздухе на несколько секунд повисает пауза, видимо вторая, не понимая, о ком речь, думает, а я, навострив уши, слушаю. Так — так, и какая эротическая драма на этот раз обо мне по офису бродит?

— У нее еще сумка итальянская, серая такая, фирмы Palio, нет? — добавляет первая, и снова тишина, вероятно до ее собеседницы так и не доходит. А я про себя отмечаю, значит, вторая не из лиги сплетниц, и этим она мне уже нравится. — Ну, с огромной грудью, — тут я зависаю, потому что сразу не могу решить, куда записать эту фразу: в комплимент или сарказм, но все же усмехаюсь: оценила меня с ног до головы. — Волосы длинные, вечно с рыжей веснушчатой ходит и очкастой, в столовке у окна садятся и галдят, — ничего себе, она и подруг моих знает, круто!

— А — а — а — а, — оживает собеседница, это та, по которой наш Васька, любитель пышных форм в блондинистой упаковке, страдает? И, которую Наташа терпеть не может, потому что влюблена в Роберта, — наконец — то догадывается она.

А я удивляюсь, оказывается, из обычного похода в туалет можно столько интересного вынести, а не только отнести. Я лишь вторую неделю работаю в компании, а уже такая популярная. Мало того, что по мне кто — то дохнет, чахнет, так еще и в соперницы записали. Жаль только в известность не поставили. Я бы тогда, ух!

— Так вот о чем я, — мой поток мыслей перебивает коллега в поддельных Лабутенах, а я вся в слух превращаюсь. — Наташка ее "склоняет", говорит, что она подстилка руководства, а я в сомнениях. И знаешь почему? — начинает шуршать вода, но всплески быстро утихают, и снова отличная слышимость.

— Этим утром было совещание, на котором Роберт рвал и метал. Веру за задержку отгрузки вообще уволил. Но не в этом дело. Ему позвонили, и он куда — то сорвался, мы его ждали почти час. Но только знаешь, что я видела, как раз у окна сидела? — она понижает тон, словно ее кто — то может подслушать. Но поздно, дорогая, я уже здесь. — У офиса такси стояло, он подошел и, расплатившись с водителем, распахнул заднюю дверь. А теперь угадай, кто из машины вылез…Правильно, Эта из отдела закупок. Вся такая надменная, высокомерная шла, а он над ней, раскрыв зонт, повожал в офис, несмотря на то, что уже в районе десяти было. Как тебе такая информация? — произносит так, словно раскрыла заговор вселенского масштаба, и тут же продолжает: — Не думаю, что она его подстилка, больше похоже, что девушка или вообще жена. Наш Антикризисник своих людей на хорошие должности ставит, впрочем, как любой новый руководитель, — она делает глоток воздуха, потому что говорила без остановки, и снова шепчет: — Так что нам надо быть с ней повежливее, вдруг она, правда, на него имеет влияние, — голоса девушек постепенно удаляются, а потом раздается хлопок, оповещающий, что они ушли.

А я, выйдя из кабинки и глянув на себя в зеркало, усмехаюсь: как быстро можно из грязи в князи. Если меня за пару часов местные сплетницы из любовницы в категорию жены перевели, то что завтра будет? Объявят теневым Генеральным директором и пойдут на поклон с презентами? Круто! Люблю людей с бурной фантазией, они обо мне столько знают, сколько я о себе даже не подозреваю!

Весело подмигнув отражению в зеркале и вымыв руки, гордо выхожу из уборной. Раз меня возвели в королевские особы, надо держать марку. А то ненароком догадаются, что я тут, как и все, на птичьих правах, и свергнут с пьедестала. Оглядываюсь по сторонам и наиграно расстроенно вздыхаю: только жаль, остальные своим вниманием меня не балуют, заняты делами и общением с коллегами. А я — то уже размечталась!

Смотрю Лиля, держа в руках небольшую кружку, с изображенными на ней воздушными шарами, мнется у входа в комнату отдыха. Там наша щедрая компания установила кофе — аппарат, холодильник, чайник, кулер и большой стол со стульями для перекуса сотрудников. Нервно переступая с ноги на ногу, периодически заглядывает внутрь, но почему — то не входит. Кого она там высматривает?

— Ты чего тут? — подойдя поближе, тоже заглядываю в комнату. А она как подпрыгнет и давай сразу за сердце хвататься. — Вот это реакция! — усмехаюсь я. — Спокойно, здесь все свои, — подбадриваю ее, а она, отмахнувшись и насупившись, топает обратно в наш кабинет.

Какая муха ее укусила?

— Лиль, ты из — за нашего админа не хочешь туда заходить? — догнав ее, преграждаю путь. В принципе, кроме него на кухне больше никого не было, так что нетрудно догадаться, кто причина Лилькиных сомнений. — Он тебе все еще нравится? — улыбаюсь, заглядывая подруге в лицо. А она смущенно отворачивается.

Это так мило, похоже, у нас намечается служебный роман. А Лиля, уставившись в пол, в ладонях нервно теребит кружку, но не отрицает своей симпатии.

— Так это отличный шанс познакомиться с ним поближе! Пошли, я тебе помогу, — я подхватываю рыжика под руку и тяну за собой, но только она уперлась, как вредная коняшка, и не с места. — Ну, давай же, что он тебя съест? — уговариваю я, но она только отрицательно качает головой и назад пятится.

— Нет, не надо, я пока не готова, — бурчит себе под нос, пытаясь вырваться. — Вон он какой красивый и популярный, а я мышь серая, разве он на такую обратит внимание? — нахмурившись, выдирает руку.

— Какая ты мышь?! — возмущаюсь я, округлив глаза. Что за ерунду она выдумала? — Рыжие, кстати, всегда у мужчин популярностью пользовались. И отличались бурным темпераментом. Так что не дрейфь, пошли знакомиться, — силой втаскиваю ее в комнату отдыха, пока айтишник не ушел, и прикрываю за нами дверь.

— Привет, — бодро произношу я, оставив Лилю в покое. — Мы новенькие из отдела продаж. Я Анфиса, а это Лиля, — указываю на смущенную подругу, которая зависла на пороге. А сама доброжелательно улыбаюсь молоденькому симпатичному парню. — Давай знакомится, — а он, окинув нас взглядом, кивает.

— Я тебя помню, — отпив глоток горячего кофе, поглядывает на рыжика. — Я на прошлой неделе приходил к вам налаживать компьютеры, у тебя еще на столе была стая сов, — а я мысленно потираю руки, ничего себе, он даже Лилькину коллекцию запомнил, вроде все неплохо складывается. — А тебя не знаю, — глянув на меня, пожимает плечами.

— Уже знаешь, — вытащив из сумки плитку шоколада, раскрываю обертку. — Я же представилась, — улыбаюсь ему. — А чего ты до сих пор на работе, завал? — кладу на стол презент и опускаюсь на стул. Обернувшись к подруге, интересуюсь: — Лиль ты кофе или чай, наливай, давай, — а то она как статуя замерла и взглядом гипнотизирует кофе — аппарат.

— Народ гоняет, то у одного программа слетит, то у другого зависнет. Поэтому никак не уйду. Из вашего отдела тоже кто — то звонил, но пока руки не дошли, — он отправляет кусочек шоколадки в рот. — У меня так каждый день, — а Лиля напротив нас приземляется.

Ну, наконец — то, ожила горемычная, а то я думала, она в анабиоз от страха впала.

— Это я звонила, — тихо признается рыжик, двумя руками держа кружку. — У меня файл с сегодняшними отгрузками не открывается, а без него я не могу составить лист брони на завтра, — а я мысленно горжусь подругой, молодец, справилась с эмоциями и в бой пошла.

Если просто так сидеть и ждать, что любовь тебе на голову как первый снег упадет, то можно навсегда остаться старой девой. Не стоит думать, что парням легко, они тоже боятся не меньше, чем девушки, быть отвергнутыми. Мужчине необходимо дать сигнал, пофлиртовать, заинтересовать, и только тогда, возможно, он пойдет навстречу. Неправильно прятаться по углам и лелеять свои безответные чувства, надо двигаться вперед. Во всяком случае, это моя позиция по жизни.

— Пошли, посмотрим, что у тебя за проблема, — замечаю, что моя парочка уже договорилась. Ребята поднимаются и, забрав свои чашки и мою шоколадку, топают вместе на выход.

А я про себя радуюсь: вот и отлично, начало положено, дальше проще будет. На пороге Лиля останавливается и, обернувшись ко мне, интересуется:

— Анфис, я немного задержусь, — улыбается глазами. — Если тебе не хочется ждать, то иди, — а я и так все понимаю, видимо, эта их «работа» надолго затянется, и теперь я лишняя.

— Да, да, я на сегодня свой план — максимум выполнила, — произношу с намеком, подмигнув подруге, — могу быть свободна. Вот только сумку и одежду заберу, и домой, — отправляюсь вместе с ребятами в наш кабинет.

Сменив туфли на сапоги и перекинув через локоть бежевое кашемировое пальто, тихонечко выхожу за дверь. Пусть детишки немного пообщаются, узнают друг друга, а там и до первого свидания недалеко. Мечтательно улыбаюсь: как же интересно следить за зарождением чувств в паре! Прямо волшебство, да и только.

Подхожу к лифту и, припав плечом к стене, лезу внутрь сумки. Какое — то время назад я слышала сигнал, оповещающий приход смс, но не обратила на него внимания, очень была занята работой, а теперь могу прочесть. Бужу спящий экран и вглядываюсь в текст:

«Не бери чужого, потеряешь вдвое больше»

Угу…опять загадочное послание от неизвестного абонента. И что мне с ним делать? И тут же возмущаюсь. Что за странные люди пошли! Нет бы, подойти, четко и ясно сказать, что надо. Мы бы тогда сели, все обсудили, небось, даже выход нашли. Но нет, снова присказки. Тьфу, надоели!

Засовываю смартфон в карман пальто и захожу в лифт. Длинная вязаная коричневая юбка в ногах путается, но мне все равно, я люблю необычные женственные вещи, а красота требует жертв. Может номер сменить, чтобы этот чокнутый поэт от меня отстал или в полицию заявить? Хотя вряд ли они будут заниматься смс — ками. Точно не вариант.

Полчаса трясусь в метро, а потом еще пятнадцать минут на маршрутке. И хотя довольно поздно, народа в транспорте пруд пруди. Москва настолько переполнена, что если правительство не начнет развивать регионы, чтобы за МКАДом людям жилось и работалось нормально, то столица в скором времени лопнет, как воздушный шарик. Разлетится к чертям собачьим на миллион клочков. И кому от этого хорошо будет?

Выбираюсь на своей станции и неспешно иду домой. Темно и холодно, а мне еще в магазин за провизией надо, а то утром на завтрак придется жевать тапок или белкины личинки, Марго коробочку с ними забыла в холодильнике. Тут уж как пойдет.

В небольшом супермаркете затариваюсь самой необходимой едой. Беру немного, чтобы не было тяжело нести: ветчину, яйца, хлеб, сыр и коробочку твороженных пирожных, как без них скоротать вечерок. Главное, чтобы Костя снова не возник на моем пути, а то после того раза как — то неприятно. Только глаз зажил.

И почему я снова о нем подумала? Не к добру это! Решаю, что лучше в обход к дому идти, ведь уже просекла закономерность: как только вспомню этого гада — он тут, как тут. И неважно, что придется крюк делать, главное — не обзавестись очередным фингалом.

Выныриваю из арки, до подъезда отсюда рукой подать и ускоряю шаг, а за спиной раздается знакомый голос:

— Анфиса Валерьевна, можно вас на минутку? — подпрыгиваю от неожиданности, думала опять бывший поджидает, и тут же оборачиваюсь.

— Да что б тебя, невыносимый Суслик. Разве можно так пугать? — ворчу себе под нос, останавливаясь. Я — то решила, что сегодня у меня амнистия, но нет, шеф и сюда приперся!

Смотрю на высокого, красивого, подтянутого парня, который, держа в руке огромный букет разноцветных роз, приближается ко мне, и не могу понять, что он от меня хочет? Зачем так настойчиво пудрит мозги, тратит свое время. Я точно не отношусь к тем счастливицам, которые нравятся подобным брутальным мужикам. Это аксиома. Значит ему просто что — то от меня нужно.

А раз так, то зачем тянуть резину, надо спросить в лоб, чтобы он отговорку не успел придумать.

— Роберт, почему ты здесь, ночь на дворе? — устало выдохнув, уверенно иду к нему навстречу. Мы останавливаемся напротив друг друга и долгие полминуты просто молчим, а мне в руки приземляется огромный букет изумительно пахнущих роз.

Он не сразу отвечает на мой вопрос. Забрав пакет с продуктами, просто смотрит на меня и о чем — то думает. Но постепенно взгляд голубых глаз приобрел осмысленность и он, пожав плечами, сознается:

— Потому что хочу тебя видеть. Потому что хочу поводить время с тобой. Потому что меня к тебе тянет так, что не могу с собой совладать, — он произносит не громко. Пытается приобнять меня за талию и притянуть к себе, но я отступаю на шаг назад. Это не к чему!

Я не верю ему, слишком заученно звучат слова, слишком пафосно. Словно хорошим актером отрепетированный текст на очередном спектакле. Нет в его глазах искренности или чувств, только азарт игрока, я вижу это, я это чувствую. Интересно, скольким женщинам он пел серенады, обещая свое сердце? Наверное сотням.

Конечно, мне приятны его знаки внимания, но я не собираюсь себе врать. Ему нужна временная игрушка, чтобы не было скучно работать в России, чтобы кто — то холодными весенними вечерами грел его постель. Он привык так жить, и ни в чем себе не отказывать. Тут подружка, там любовница, а в Америке ждет постоянная девушка. Удобно и весело, незабываемая, яркая молодость. Но только мне это надо?

— Спасибо за цветы, но, думаю, это не к чему, — мне приходится приложить немало усилий, чтобы в этот момент не отвести от него глаз. Помогает лишь нарастающая женская злость. — Роберт, у тебя проблемы с памятью или ты меня за дуру держишь? — мне надоело изображать амнезию, поэтому, хотя это трудно, но я обязана сейчас все высказать ему в лицо. А там будь, что будет. — Я знакома с твоей девушкой, ты забыл? Мы на свадьбе виделись, а потом в баре, — сейчас по полной просвещу непутевого. — А еще Настя сказала, что вы уже пять лет вместе. Жениться не собираетесь? — совсем осмелев, пытаюсь вложить во взгляд как можно больше издевки, но оскорбленный тон выдает мое булькающее внутри негодование. Ну и пусть знает, что мне неприятно.

— Нет, не собираемся, — на секунду в глазах мужчины я ловлю недоумение, но оно тут же гаснет. Он меняется в лице, становится серьезным и слегка отстраненным. Но больше ничего не произносит. И это так бесит.

Неожиданно, словно вторя моему гневу, темное небо разрезает яркая огненная молния. Сверкнув прямо над нашими головами, для антуража добавляет пронзительные раскат грома. Отвлекаюсь от Роберта и, приподняв ладонь верх, ловлю первые дождевые слезы. Даже весна, как истинная женщина, понимает меня без слов.

Разворачиваюсь и спешу под козырек дома, совсем не хочется мокнуть, и так с утра першило горло, и закладывал нос. А мне сейчас болеть нельзя, я всего вторую неделю на новой работе и только учусь. Поэтому обязана держаться.

Смотреть на Роберта мне тоже не хочется, потому что он не спешит уверить меня, что Анжелика — это его прошлое. Не отрицает того, что они вместе много лет, и менять он ничего не планирует. Просто невозмутимо идет за мной.

Знаете, если бы мне было двадцать лет, я бы, возможно, пустилась во все тяжкие с таким красавцем, как он. Потому что не часто на пути встречается по — настоящему интересный притягательный мужчина. Развлеклась бы, напиталась пьянящими эмоциями, чтобы в старости было о чем вспомнить, и со спокойной душой отпустила бы. Потому что таких, как он не держат. Это бесполезно.

Но мне почти тридцать, я устала от встреч и расставаний, от временных отношений, от душевного одиночества. Да и планка стала значительно выше, а чувство самосохранения острее. Я хочу взаимной любви, стабильности, семьи и детей, а он нет. Поэтому нам не по пути.

Стоя у двери разворачиваюсь к нему лицом и достаю из кармана пятисотрублевую купюру. Протянув удивленному мужчине деньги, благодарю:

— Спасибо, что сегодня меня выручил. Как и обещала, возвращаю, — хочу отдать ему, но он не берет, поэтому просто засовываю банкноту ему в карман. Мне чужого не надо. — Я пойду, — мне больше не о чем с ним говорить, хочу скорее сбежать, потому что в груди так давит от разочарования и несбыточных надежд, что аж плохо. Но не успеваю набрать кодовый замок, как он ловит меня за руку и снова притягивает к себе.

— Анфиса, послушай, — сдвинув брови, произносит слегка охрипшим голосом. Взяв за плечи и развернув к себе лицом, пытается поймать мой взгляд, но я не желаю этого. Смотреть на него мне сейчас особенно сложно. — Люди живут настоящим. Не прошлым, не будущим, а тут и сейчас. Разве это плохо? — что и следовало доказать, Роберт верен себе. Он даже не пытается отрицать, что ему просто хочется развлечься.

Стискиваю руки в кулаки и делаю попытку вырваться, но только все бесполезно, держит, как крокодил добычу.

— Ты мне очень нравишься, и сейчас я хочу быть с тобой, слышишь, — настырно убеждает. Его горячая рука скользит мне в волосы, обжигая кожу. Но я не хочу этого, мне неприятно. — Я не люблю Анжелику…Все сложно…я постепенно все решу, — бросает обрывки фраз и замолкает, так и не договорив до конца. На секунду отводит взгляд в сторону и тут же возвращает. — Дай мне время, — смотрю на него и…не верю.

Ну не верю я ему, хоть прибейте. Спишите это на женскую интуицию, третий глаз, сигналы из космоса. Все, что угодно. Ничего не могу с собой поделать.

— Роберт, отпусти меня, — отталкиваю его, надоело, все надоело. — Разберешься со своими проблемами, тогда и поговорим, — произношу это только для того, чтобы отделаться.

Устала слушать, устала ждать, устала надеяться. Мужики любят обещать и не выполнять. Уже обжигалась.

— Мне надо домой. На работу чуть свет вставать…хватит, — выбираюсь из его рук и, набрав кодовый замок, дергаю дверь, но он прижимает ее ладонью так, что я не могу открыть.

— Ну, зачем ты так, моя хорошая, — подойдя сзади, обнимает за талию. Прижав меня к своей широкой груди, просит: — Не уходи от меня, пожалуйста, давай поговорим.

— Роберт, пожалуйста, — вместо требования получается мольба. С ним не просто ругаться, когда он так близко. — Я устала и замерзла и… — не представляю, что еще сказать. Так хочется накричать на него, чтобы ушел или крепче обнял. Я сама не понимаю, чего хочу на самом деле. Разрываюсь надвое.

— Всего минуту, давай постоим так одну минуту, — слышу шепот за своей спиной и поддаюсь, потому что в глубине души отчаянно хочу, чтобы он не отпускал, наоборот, был рядом постоянно. Но разве это реально?

Мир словно замирает вокруг нас, прекращая свое движенье. Звуки затихают, меркнут очертания предметов. Сейчас есть только мы, и один стук сердца на двоих. Есть только это мгновение.

— Все! — так не может долго продолжаться. Ругаю себя за минутную слабость. Это самообман. Собравшись с силами, требую: — Роберт, ты просил — я выполнила, а теперь дай мне уйти, — слышу недовольный вздох за плечами, но на талии размыкаются руки. А на душе сразу становится так тоскливо, словно из — под ног выбили опору.

Он молча отступает на шаг назад, тем самым позволяя мне сбежать. И я, воспользовавшись долгожданной свободой, забираю у него из рук пакет с продуктами, и даже не подняв глаз, лишь бросив на прощание «пока», ныряю в подъезд. Сложно, так сложно сопротивляться ему, особенно тогда, когда отчаянно хочется поддаться!

Параллельные миры,

Невозможность совмещенья,

Две частицы: это мы

Дышим в разных измереньях.

Мы на разных скоростях

Все летим к чужим планетам

И, запутавшись в страстях,

Жаждем нового рассвета.

Вдруг — столкнулись.

Нас с тобой

Посреди иного мира

Словно манит за собой

Та неведомая сила.

Замирает все вокруг,

Время жизни совпадает.

И сплетенье наших рук

Ход планет определяет.

Но недолог этот час,

Вырвавшись из страсти круга,

Мы забудем нежность глаз

И улыбки друг для друга.

Все пройдет — сотрется лик,

Превратится все в виденье

И исчезнет этот миг.

Позабыв про столкновенье,

Полетим в свои миры

По проложенным орбитам.

Мы — участники игры,

Только правила забыты.

Автор: Лариса Зорина, 1998 г.

Глава 14. Жизнь — это один большой казус

Если вы думаете, что после вчерашней встречи с Робертом, я всю ночь душу травила сомнениями, немигающим взглядом прожигала дыру в потолке и не могла заснуть, то вы очень ошибаетесь. Отчаянно плескаться в своих эмоциях может только безработная женщина, у которой полно свободного времени, а для меня это непозволительная роскошь.

Так вот, со мной вышло все наоборот. Добравшись до квартиры, я даже поесть не смогла, силы закончились, и отключилась сразу после горячего душа. А во сне мне привиделась прелестная лесная избушка, в окна которой влетали чудаковатые цветастые птички, чем — то напоминающие попугаев. Галдели, пищали и всячески меня радовали. Вот так, не умею я долго тухнуть над проблемами, это вредно для здоровья

Утро пролетает в суете, во — первых, я вчера забыла положить продукты в холодильник, а т. к. дома жарко, яйца и остальное за ночь могли пропасть. Поэтому съедаю лишь кусок подтаявшего расплывшегося сыра, он лежал в герметичной упаковке, и вроде, после того как я его вскрыла, не вонял. И запиваю его черным кофе без сахара, но вприкуску с аппетитными пирожными. О них я каким — то образом позаботилась, хотя не помню когда, и засунула в морозилку. Ну, какой спрос с уставшей, замученной женщины, у которой вечер прошел на автомате.

Во — вторых, у меня не нашлось чистых колгот, глаженых брюк, но хуже всего то, что вчера на бюстгальтере оторвалась планка с крючками, а другого лифчика у меня нет. Часть вещей до сих пор находится в квартире, где мы жили с Костей, а я никак не могу найти в себе силы, чтобы съездить за ними. Потому что при расставании я кинула свой ключ бывшему в лицо и теперь, чтобы попасть туда, должна с ним встретиться. А это настоящая пытка.

Решить можно все, вместо колгот и юбки надеть штаны, грязные волосы вымыть, а если не успеют высохнуть, то поехать на работу в шапке, но вот отсутствие нижнего белья с моим размером груди — это целая трагедия.

Нет, ничего страшного в моем бюсте нет, я в меру подтянутая молодая женщина, никаких ушей спаниеля. Но это не отменяет тот факт, что без лифчика я выгляжу практически как порнозвезда, даже если сверху на меня надеть сто одежек с застежками. Тем более в офисе бродит озадаченно — озабоченный Суслик, а его провоцировать нельзя, еще сорвется и прилюдно потребует «клубнички». Сама хихикаю от бреда, который в голову лезет. Понятное дело, что Роберт на работе только зверствует и всех гоняет, но это так весело представлять.

Так все, одергиваю себя, надо что — то думать, решать, не до смешков сейчас!

Облазив всю квартиру Марго в поиске вариантов, но ничего не подобрав, в доме осталось много вещей подруги, в том числе и белья, но размер у нас не совпадает, у меня в два раза больше. Приступаю к плану «Б», который состоит в том, чтобы починить мой бюстгальтер.

Высыпав на диван найденную коробку со швейными мелочами, большинство портных принадлежностей Марго уже перевезла в дом мужа, в квартире осталась только ненужная ей ерунда, ищу нечто способное заменить планку, чтобы удержать на месте в течение дня мою немалую грудь. А сама нервно поглядываю на часы, если я не выйду из дома прямо сейчас, то снова опоздаю. Но ничего дельного, кроме горсти элементарных булавок не нахожу.

Самоделкин, конечно, из меня еще тот, но другого выхода я не вижу, поэтому двумя булавками на свой страх и риск закалываю место, где располагается застежка, и натягиваю полученную конструкцию через голову. Слегка застряв лифоном в районе ключицы, отчаянно пытаюсь запихать в мягкие чашки все необходимое и громко ругаюсь матом.

Правда недолго, свободного времени у меня нет, все приходится делать в темпе. Поэтому с горем пополам справившись с нижним бельем, надеваю первые попавшиеся джинсы и трикотажную кофту со скромным вырезом, а сверху удлиненный голубой кардиган, на всякий случай. Мало ли какие бедствия со мной сегодня приключатся.

Мне опять приходится вызвать такси, потому что я катастрофически опаздываю на совещание, которое вредный Суслик, зная мою любовь к задержкам, а значит назло мне, назначил на девять часов утра. Сто раз проверяю наличие денег в кошельке, у нас на работе стоит терминал, поэтому вчера сняла пару тысяч. И выскакиваю на улицу еще до того, как приходит оповещение, что машина приехала.

К моему огромному везению за рулем оказывается миловидная пожилая женщина. Дружелюбно кивнув мне, предлагает мокрый зонт, на улице снова льет как из ведра, положить в багажник и включает чудесную французскую музыку, которую я обожаю.

Если бы мне не надо было срочно ехать в офис, я бы рванула на поиски нового бюстгальтера. Очень не просто подобрать удобную и качественную модель человеку с моим размером нижнего белья, поэтому у меня в гардеробе лифчиков мало.

Поролоновые чашки мне не подходят, они визуально увеличивают грудь, а куда еще больше. А мягкие чашки — плохо держат, косточки впиваются в кожу, да и не часто встретишь нужный объем. Поэтому мне приходится покупать лифы итальянских фирм, а стоят они, как вы понимаете, заоблачно. Так что для кого — то приобретение нового комплекта — плевое дело, а для меня — трагедия вселенского масштаба, особенно когда свободных денег нет.

В этом месяце я ползарплаты отправила родителям. Мама звонила и жаловалась, что всю зиму дома было очень холодно. К ним приходил мастер, посмотрел и констатировал, что надо менять батареи.

Дело это дорогостоящее, родители на мизерную пенсию ремонт позволить себе не могут, а значит, они будут и дальше молча мерзнуть. Поэтому я переслала им приличную сумму денег, а чтобы не переживали, сказала, что на работе выдали большую премию. Так что сейчас я на мели и отчаянно пытаюсь дотянуть до зарплаты.

К офису такси подъезжает без пяти девять. Шустро расплатившись с милейшей женщиной и записав ее телефон, чтобы в следующий раз напрямую с ней связаться, выскакиваю на улицу. Зонт не открываю, не до него, со всех ног несусь на работу.

Если бы не дурацкий лифт, который по непонятным причинам вечно медленно и лениво гуляет по этажам, а на первый спускается редко и как будто нехотя, я бы вовремя появилась в кабинете злостного Суслика, а так снова опаздываю. Даже я понимаю, что если так дальше будет продолжаться, то меня ждет в лучшем случае очередной выговор, а в худшем — увольнение. И никакие общие знакомые не помогут мне удержаться на насиженном месте. А это плохо, очень плохо!

У кабинета со знаковым номером 666 делаю глубокий вдох — выдох, мысленно готовясь к плахе, и тихонечко, скромно стучусь в дверь. В голове мелькает столько отмазок, но только ни одна меня не оправдывает. Просто смиряюсь с тем, что сейчас меня разделают под орех и, входя в кабинет, стараюсь носом не зацепить порог.

— Доброе утро, Анфиса Валерьевна, — скрестив руки на груди, противный Суслик встречает мне у двери, — а мы думали, вы еще из спячки не вышли, — туг же поддевает, смотря на меня сверху вниз.

Вот гад ползучий, не мог хоть разок удержаться от сарказма и промолчать, ведь знает, что я вчера поздно домой пришла, да еще по его вине. Ну ладно, держись, сам напросился.

— Простите, Роберт, просто я с утра в церковь забегала за ваше психологическое здоровье помолиться, — произношу это с самым серьезным выражением лица, и пусть что хочет, то и думает. Но ловлю в глазах босса веселые икринки. По — моему, перепалка ему только поднимает настроение.

А остальные участники совещания, примолкнув, с любопытством наблюдают за нашей словестной перестрелкой.

— Да что вы, Анфиса Валерьевна, не надо было так утруждаться, — с полуулыбкой хмыкает он. — Лучше бы попросили себе точные часы, и то больше пользы было бы,

— и чтобы я не успела «дать сдачи», продолжает: — садитесь на свободное место и продолжим, сегодня на повестке дня много серьезных вопросов, — потеряв ко мне интерес, обходит длинный стол для переговоров и опускается в кожаное кресло.

Я же, осмотревшись, пытаюсь сообразить, куда деть свое пальто. Остальные участники совещания наверняка приехали на работу заранее и предусмотрительно оставили свою верхнюю одежду в кабинетах, а я как всегда. Конечно, в идеале мне хотелось бы сапоги сменить на туфли, в офисе очень жарко, но я не решаюсь отпроситься у босса и так отличилась.

— Анфиса Валерьевна, вы страуса изображаете или просто предпочитаете слушать стоя? — снова обласкав меня внимание, цепляется нехороший Суслик. — Может вас проводить до стула, чтобы вы по дороге не заблудились? — вредно тянет, а у меня начинают руки чесаться.

Насупившись, кидаю на него сердитый взгляд. Прикусить бы ему дыроколом указательный палец, в голове рождается план мести, или средний, без разницы. Или печатью по лбу щелкнуть в свое удовольствие. А он опять поднимается и не спеша топает ко мне.

Вот и верь этим вредным мужикам. Вчера у подъезда пел мне серенады о большой и чистой, а сегодня откровенно глумится. Сволочь!

— Как — нибудь обойдусь без помогаторов, — фыркнув на него, решаю, что пальто повешу на спинку стула. И хотя это не лучшая идея, потому что длинный подол будет подметать пол, но все же выход. Но не успеваю привести свой план в действие, как его руки опускаются на мои плечи. Он, помогая мне снять верхнюю одежду, с хитринкой в глазах, тихо ставит в известность:

— Еще раз опоздаешь, в качестве наказания пойдешь со мной на свидание, — у меня от удивления лицо вытягивается. Благо остальные меня не видят, потому что Роберт стоит так, что закрывает от публики.

Ничего себе, как ловко он вывернул в свою пользу ситуацию. Его смекалке можно только позавидовать.

— И заметь, я на первом свидании целуюсь, — шаловливо подмигнув мне, вешает мою одежду в шкаф. А громче, уже для аудитории сообщает: — А сейчас Анфиса Валерьевна поделится с нами своими идеями по поводу одноразовых шприцев. На многие импортные фирмы введено эмбарго, поэтому мы ищем новых, качественных поставщиков, — мужчина, расстегнув на черном пиджаке пуговицы и глянув на настенные часы, отходит в сторону.

Рррр, где моя дубинка, даже в себя прийти не дал.

Ближайшие десять минут, как нашкодившая студентка у доски излагаю свои мысли на заданную тему. Благо в выходные я хорошо подготовилась к предстоящему совещанию, проработала все аспекты, поэтому чувствую себя как рыба в воде.

Роберт же, вернувшись на свое место, не сводит с меня голубых глаз. И пусть взгляд серьезный, внимательный, но я — то знаю, что за бесстыжие мыслишки бродят в его голове, и от этого кажется, что я выступаю голой. Безобразие!

Слегка помучив меня, скверный Суслик позволяет сесть на свое место. Переключившись на другую тему, начинает терзать очередную жертву. А я, выдохнув, приземляюсь на серый неудобный стул рядом с Вадимом Сергеевичем, нашим бухгалтером, и шепотом интересуюсь:

— А можно мне чуть раньше получить аванс? — и для усиления эффекта делаю такой несчастный, обездоленный вид, что у любого порядочного человека сердце защемит. У меня на карте осталась последняя тысяча рублей, я не протяну на ней неделю.

— Если Роберт подпишет, то без проблем, — лысоватый дяденька в поношенном сером костюме и с бабочкой на шее пожимает плечами. Почесав картофельный нос, добавляет шепотом: — только принеси заявление до обеда, чтобы я успел его провести, — а я расстроенно вздыхаю.

Мне совсем не хочется, чтобы Роберт знал о моем финансовом положении. Как — то неудобно. Лучше недельку посижу на хлебе и воде, совмещу неприятное с полезным, вдруг удастся немного похудеть. Кивнув финансисту в знак благодарности, и достав из сумки документы, откидываюсь на спинку стула и тут же громко взвизгиваю, привлекая к себе всеобщее внимание, потому что мне жутко больно.

Видимо, когда я облокотилась на спину, злосчастная булавка, фиксирующая лифчик, раскрылась и безжалостно впилась мне в кожу. Но ведь это не повод срывать совещание, поэтому, зажимаю ладонью рот, и виновато поглядывая на удивленных коллег, поднимаюсь на ноги. Облизав пересохшую ногу, ой, губы, начинаю сердечно извиняться.

— Простите, пожалуйста, у меня в груди кольнуло, вот и подпрыгнула, — вру, как сивый мерин. А сама кошусь на вредного Суслика, который, недовольно сведя брови к переносице, готовится отчитать меня за саботаж. — Наверное, переволновалась, понервничала, — не могу остановиться, дразню зловредного босса, недвусмысленно намекая народу, кто довел меня до ручки. И тут же скромно потупив взор, вздыхаю.

Пожилая дама в длинном коричневом платье и со скудным хвостиком на затылке, сидящая справа, к сожалению, я не знаю ее имени, мы еще ни разу не пересекались, взволнованно охая, роется в своей черной толстой, растянутой сумке. Достав оттуда блистер с валидолом, протягивает мне, поучая:

— Быстренько под язык, с сердцем не шутят, — пихает таблетку мне в рот. А парень, сидящий напротив, услужливо протягивает мне стакан воды. — Роберт, ну как так! — осуждающе цокая языкам, она укоризненно смотрит на начальника. А я отчаянно отбиваюсь от нападающей. Валидол не лучшее сердечное лекарство, у него побочных действий выше крыши.

Неожиданно так стыдно становится, мало того, что я опоздала на работу, так еще сорвала совещание. Я вообще — то совсем не наглая, в меру ответственная и хорошо знаю свое дело. Но Роберт постоянно своими подколками толкает меня на подвиги. Поэтому не могу сдержаться.

— Я в порядке, извините, — в этот раз каюсь абсолютно искренне. Мысленно пытаясь забраться под плинтус и тихо там сдохнуть, делаю вид, что очень занята документами, которые выкладываю на стол.

— Успокойся уже, тебе не надоело постоянно привлекать к себе внимание, — слышу громкое ворчание за плечами и оборачиваюсь.

Дамочка в образе Клеопатры: жгуче — черные волосы, подстриженные под каре, ровная укороченная челка и колоритные жирные стрелки на глазах, делают ее больше похожей на ведьму, чем на роскошную египетскую царицу. А рядом болезненно худая, несуразная, но с претензией на лице блондинка в красном приталенном костюме с юбкой, которая негромко ей поддакивает:

— Свои проблемы будешь дома решать, надоела, — с взглядом полным презрения фыркает на меня.

А вот и главная воздыхательница нашего Суслика с группой поддержки — знаменитая Наталья Премудрая. Местная королева красноречивых сплетен и ядовитого злословия. Неприятно познакомиться, но что поделать. Только собираюсь послать ее в далекое пешее, как мою задумку претворяет в жизнь Роберт.

— Наталья Петровна, раз вам до всего есть дело, может, вы принесете нам кофе, — без капли смущения он понижает ее в должности до уровня секретарши. — Не забудьте сахар и салфетки, — смотрит на нее выжидающе.

А девушка, удивленно распахнув огромные глаза и обиженно надув бордово — масляные губы, хмурится. Вопрошающе глянув на подругу, сидящую рядом, не знает, как реагировать. Но только Роберту, по — моему, все равно, как она себя чувствует, он наоборот подливает масло в огонь:

— И захватите с собой Ирину Юрьевну, она вам поможет, — переводит строгий взгляд на ее говорливую соседку. И тут же переключается на меня.

— А вы, Анфиса Валерьевна, задержитесь после совещания, обсудим ваше поведение, — мне тоже достается от начальника, но я лишь коротко киваю в ответ. Заслужила.

Остаток времени, пока идет совещание, я сижу вытянувшись по струнке и боясь лишний раз шелохнуться, потому что знаю — у меня в районе позвоночника притаилось настоящее холодное оружие. Булавка до сих пор расстегнута и в любой момент может впиться мне в кожу. А это очень неприятно, нет, не так, это чертовски больно.

Кажется, что совещание длится вечность и никогда не закончится. Мало того, что я уже вся вспотела, сидя в зимних сапогах, да еще так затекли мышцы спины, что давит в грудной клетке. С мольбой в глазах смотрю на Роберта, мысленно упрашивая отпустить нас на волю. Но только все бесполезно.

Лишь спустя два часа и одиннадцать минут, да, я постоянно следила за временем, мой личный кошмар наконец — то заканчивается. Роберт, раздав подчиненным задания, благосклонно позволяет вернуться на свои рабочие места. Но только мне уйти нельзя, наказана.

Людская река постепенно вытекать из кабинета начальника. А я, прямо, аккуратно, словно проглотив палку, поднимаюсь на ноги, мысленно прикидывая, как побыстрее избавиться от неугомонного Суслика и рвануть в туалет, чтобы на скорую руку починить диковинную конструкцию, удерживающую мой нескромный бюст на месте. Отчаянно надеюсь, что у меня все получится, и я смогу потерпеть до вечера, а уж потом рвануть в магазин. Потому что лучше взять лифчик в кредит, чем снова встретиться с ненормальным бывшим.

Подхожу к шкафу, чтобы забрать свое пальто, а краем глаза наблюдаю, как Наталья, с видом униженной и обреченной, собирает последние грязные чашки и уносит с собой. Мне становится ее немного жаль, трудно, когда мужчина, который нравится, совсем не обращает на тебя внимание. А Суслик на нее даже не смотрит.

— Мась, почему ты опять опоздала? Я так и озвереть могу, — я слегка задумалась и даже не заметила, как из кабинета исчез весь народ, а Роберт подошел сзади.

Снова беспардонно приобняв меня за талию и притянув со спины к своей груди, тут же вздрагивает и отступает на шаг назад.

— Что это? — потирая в районе солнечного сплетения, болезненно морщится, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

Мне становится смешно. Моя злодейка — булавка беспощадна, поэтому в этот раз вместо меня хватко куснула обнаглевшего Суслика. И поделом ему, нечего девушек без предупреждения за разные места лапать.

— Капкан для неугомонных начальников, — решаю отшутиться, — нова технология в области современного нижнего белья, очень популярная модель, — улыбка так и пробивается наружу, потому что вид у Роберта озадаченный, но только я со всей силы стараюсь удержать серьезное лицо, чтобы сократить время нашего общения. И пока он не опомнился, добавляю: — Роберт, я обещаю, что опаздываю в последний раз, просто возникли обстоятельства непредвиденной силы. Тем более ты сегодня поставил мне такие жесткие условия, что я теперь на час раньше прилетать буду, честно, — но вместо желаемого прощения, получаю любопытное: «Покажи».

— Что?! — вытаращив на него глаза, отступаю. Нет, я ждала не такого результата, поэтому пячусь назад. Ситуация становится все хуже и хуже. А в этот момент на спине расстегивается rope — застежка, лифчик слетает с груди и подпрыгивает вверх.

Катастрофа! Спасите — помогите! Как все не вовремя! Надо срочно бежать!

Начинаю метаться, силясь прикрыться от изумленно — заинтересованного взгляда мужчины, который сейчас откровенно смотрит на мою грудь. Только в одной руке у меня пальто, в другой сумка, а третья пока не выросла. Резко разворачиваюсь к нему спиной, ощущая, как румянец приливает к щекам, а Роберт не растерявшись, сразу комментирует увиденное:

— Ничего себе! Это у тебя на меня такая реакция?! Лестно! — довольно скалится. — Лифчик с эффектом самопроизвольного съема — великолепная задумка. Аплодисменты мастеру! — брызжет остротами, правда не долго. Присев на корточки, поднимает с пола мою выпавшую серебряную булавку. Покрутив перед собой, добавляет: — А теперь серьезно. Что происходит? — взяв за плечи, пытается развернуть меня к себе лицом, только я не поддаюсь, потому что не знаю, куда деться от стыда. Самое время провалиться сквозь землю.

— Роберт, просто дай мне уйти! — разозлившись на ситуацию и свою беспомощность, отталкиваю его рукой. — Мне сейчас не до твоих плоски шуточек, отстань! — пытаюсь удрать от него, но только все бесполезно, он перегородил мне путь к отступлению и не выпускает.

— Чтоб ты в таком виде разгуливала по офису, на радость озабоченным мужикам, никогда, — категорически отказывает. — Быстро рассказывай, в чем дело, и хватит драться, я все равно тебя не отпущу, — ловит занесенную над ним руку и подтаскивает меня к себе. — Тихо, моя хорошая, не паникуй, — меняет тон на мягкий, заботливый, а мне так зареветь хочется, громко, в голос. Обидно до жути.

Ну почему со мной вечно какие — то нелепые вещи происходят, чем я их заслужила?!

— Ничего страшного не случилось, просто жизнь. Давай я сейчас выйду за дверь, а ты все поправишь, хорошо? — он заглядывает мне в глаза, но я отворачиваюсь от него, безумно стыдно. Но иного выхода у меня нет, лучше так, чем продолжать этот нелепый диалог, поэтому соглашаясь, киваю головой.

— Ну и отлично, — подбадривает он, отпуская меня. Но тут же, словно неожиданно догадавшись о важной вещи, уточняет: — или надо купить новый? Что — то сломалось? — сейчас в его тоне нет ни капли издевки, только беспокойство, и это так подкупает, что хочется прижаться к нему и от души нажаловаться. Только нельзя, чужой мужчина.

— Роберт, пожалуйста, просто выйди, — прошу его, больше нет моих сил. В другой ситуации я бы легко отшутилась и свела все на нет, но не получается, потому что я искренне расстроена. При нем мне хочется быть немного лучше, чем есть на самом деле, но как назло выходит все наоборот, и от этого так противно.

Глава 15. Сплетню и новость путать негоже, хоть часто они друг на друга похожи

Иногда девушке надо дать возможность мужчине почувствовать себя волшебником. Разрешить быть ведущим, главным, подчиниться. Расслабиться и просто принимать все то, что он хочет для нее сделать. И тогда жизнь станет немного проще, лучше и наверно правильнее. Но только опыт прошлых отношений настойчиво нашептывает, что нельзя доверять своему партеру, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. И я не знаю, как быть.

Я запуталась в своих чувствах и желаниях. Смотрю на него, и не могу понять вопрос. Чем он сможет мне помочь? Пойдет и купит новый бюстгальтер? Звучит, как бред какой — то. Я сама с трудом нахожу то, что мне нужно. Он — то как?

— Роберт, все нормально, я разберусь, — снова от него отмахиваюсь. Хочу побыстрее его выпроводить, потому что бесит вся нелепость ситуации. — Правда у меня есть одна просьба. Мне бы подруг на помощь. Можно они сюда подойдут? — не могу на него смотреть, от стеснения шарю взглядом по мебели. Хоть бы он согласился.

Я понимаю, что это наглость с моей стороны, находясь в кабинете начальника, который благосклонно уступил мне его на время, еще других звать. Но я больше ни за что не буду надевать замысловатую конструкцию с булавками через голову. Мало того, что они снова могут открыться и поранить, так еще с моей везучестью, застряну в застегнутом лифе и капец. А Роберт в ответ положительно кивает головой.

— Без проблем, — мужчина, обойдя стол переговоров и подхватив папку с документами, ноутбук и телефон, чтобы больше меня не тревожить, направляется к двери. — У меня сейчас совещание с членами руководящего состава, так что не торопись, кабинет в полном твоем распоряжении. А в обеденный перерыв давай поедем в торговый центр, и ты купишь все, что необходимо, — оборачивается у выхода.

А я, удивленно глянув на него, открываю рот, чтобы отказаться. И так я подкинула ему проблем, но не успеваю и звука произнести, он добавляет:

— По — дружески. Друзья ведь помогают друг другу, правильно. А мы в первую очередь с тобой друзья, — смотрю на него, и сердце екает. Разве бывают такие мужчины: внимательные, заботливые? Я раньше никогда такого не встречала.

Помню, как — то Марго говорила, что чаще всего так происходит: в жизни в основном одни мудаки встречаются и только один нормальный, вот за него мы замуж и выскакиваем. Я тогда ее слова приняла за шутку, а вот сейчас задумалась. Хотя о чем это я, постоянно забываю, что этот завидный мужчина принадлежит другой женщине. И от этого так печально!

— Хорошо, — смущенно ему улыбаюсь. — Спасибо! Обещаю потом накормить тебя вкусным ужином, — и тут же, вспомнив о своем плачевном материальном положении, добавляю: — правда после зарплаты, — снова себя одергиваю: чуть не ляпнула, что на мели, а ему об этом знать незачем.

— Ловлю на слове, — начальник, еще раз бесстыже зыркнув мне на грудь, потому что я, забывшись, повернулась к нему лицом, исчезает за дверью. А я, бросив вещи на стул, лечу закрыть кабинет на замок, чтобы больше никто не зашел.

Одна голова хорошо, а четыре лучше, поэтому, присев на край стола, набираю номер Алены. Не знаю, чем подруги смогут мне помочь, но, хотя бы, застегнут на мне булавки на лифе и не придется его натягивать через верх. И это выход. На третий гудок, подруга берет трубку, а я без предисловия вываливаю все, как есть:

— Привет. Инга и Лиля на месте? Можете в кабинет Роберта зайти? У меня тут казус приключился, застежка не лифчике сломалась, — выдаю на одном дыхании, а в ответ слышу хихиканье.

Да что ж такое, у меня беда — горюшко, а она ржать взялась.

— Алена, ты меня слышишь, катастрофа! — а она, вместо того, чтобы кинуться меня спасать, начинает смеяться в голос.

— А трусы на месте, резинка цела? Не знала, что Роберт производит на тебя ТАКОЕ впечатление! — глумится. Вот противная! — Ты там крепко белье держи, мы уже на подходе, — и пока я что — нибудь в ответ не выдала, отключается.

— Ладно — ладно, Аленочка, — ворчу себе под нос, поудобнее устраивая на груди расстегнутый лифчик, — попросишь ты меня отчет проверить, а фигушки тебе, — смотрю, дверная ручка ходуном ходит, и тут же раздается громкий стук.

Девчонки! Широко улыбнувшись самой себе, иду отпирать. Как быстро они поднялись. И сдуру, не спросив, кто там, тут же открываю дверь.

Человек, который вырисовывается на пороге, меня, мягко говоря, приводит в ступор. Анжелика в белом мягком норковом полушубке и черных ботфортах, натянутых на тонкие ножки, удивленно вздернув окрашенную бровь, смотрит на меня, и похоже тоже растерялась.

Отступаю на шаг назад, пропуская ее внутрь, а у самой в горле слова застряли. Вот кого — кого, а Анжелику здесь увидеть я точно не ожидала. И правда, сегодня аномальный день!

— Эээ…Роберт…Мне сказали, что это его кабинет. Он на месте? — я никак не пойму, она узнала меня или нет. Взгляд рассеянный, но озадаченный. Не знаю, стоит ли сейчас напоминать Анжелике о том, что мы с ней раньше виделись или лучше прикинуться валенком. Как мне быть?

— Добрый день. Нет, он на совещании, — скрестив на груди руки, чтобы не был заметен вздыбленный лифчик, отвечаю серьезным тоном.

Все — таки я сегодня не готова с ней неформально общаться, потому что внутри застрял ком разочарования. Одно дело думать об Анжелике, как о девушке Роберта, которая где — то существует. Другое, видеть перед собой. И тут же отчего — то начинаю взволнованно оправдываться:

— Мы здесь с коллегами работаем над одним проектом, Роберт дал задание…Вы ему позвоните… — что я несу? И с какого перепуга нервничаю?!

И тут с воплем: «Что вы тут такого натворили, раз на тебе разошелся лифчик?!», — в кабинет вваливаются три мои подруги. «А ну рассказывай все, как было и не забудь об интимных подробностях!», — хлопнув на стол свой пузатый баул, требует боевая Алена. А Инга с Лилей, закрыв за собой дверь и обступив меня, потирают руки, в ожидании горячих подробностей. Вот я попала!

Несколько звучных матных слов пролетает в моей голове. И кто их за язык тянул?! Прикрыв глаза ладонью, сегодня точно не мой день, сквозь щели между пальцами поглядываю на остолбеневшую Анжелику, которая недовольно косится на новоприбывших. А девочки, не обращая внимания на гостью, галдят, как заведенные, не останавливаются:

— Представляешь, Инга подала отличную идею, — улыбается Алена, подходя ко мне и ставя на стол небольшую пластиковую коробочку. — Мы зашьем лифон на тебе, и ты до вечера в нем легко походишь. У Тамары Васильевны как раз с собой иголка с ниткой была, вот повезло, правда? Так что не переживай, сейчас все поправим, — Лиля, по — дружески приобняв меня за плечи, протягивает бутылочку с томатным соком.

— Это в знак поддержки и для повышения иммунитета. Я сама его сделала, — хвастаясь, с характерным щелчком открывает для меня склянку.

А я слежу за тем, как Анжелика, развернувшись к нам спиной, молча отправляется к двери. На пару секунд остановившись на пороге и оглянувшись, обдает меня таким тяжелым, колким взглядом, от которого по спине пролетает стадо чокнутых мурашек, что хочется в нее чем — нибудь тяжелым запустить. Бррр!

Эта девушка не так проста, как кажется. Есть в ней нечто странное, непонятное, неправильное. Я чувствую это на уровне интуиции. Или может это просто паранойя, ревность, желание единолично владеть вниманием Роберта? Я ведь к нему привыкла и, что кривить душой, привязалась. И как себя понять?

Интересно, а вредный Суслик в курсе, что его вторая половина пожаловала в Россию. Почему — то мне кажется, что нет. Она решила устроить ему сюрприз? Вот Роберт обрадуется! Дверь за гостьей захлопывается, а Алена, проследив за ней взглядом, интересуется:

— Кто такая? Я раньше ее не видела. Твоя подруга? — опадаю на кресло и, расстроенно подперев щеку рукой, вздыхаю: да уж, с такими подругами и врагов не надо. Вот это ситуация!

Но туг же одергиваю себя: какой смысл расстраиваться и грустить, я и так знала, что Роберт занят и никогда со мной не будет. Запиваю горюшко натуральным, густым томатным соком и, махнув на все рукой, поднимаюсь. Какой смысл мучить себя, все без толку. Таков закон вселенной: все, что с нами должно произойти, непременно случится, как бы мы не пытались этого избежать. А все, что с нами случиться не должно, не произойдет, как бы мы об этом не мечтали. Вот так.

Попросив Лилю закрыть дверь на замок, скидываю с себя свитер. Крепко держа двумя руками на груди черный лифчик, мирно жду, когда Инга его на мне зашьет. Интересно, Роберт сегодня объявится или на этом его ухаживания закончились? Как он себя поведет?

Очень плохо, что Алена при Анжелике ляпнула о бюстгальтере. Это прозвучало так двусмысленно. Она, наверное, все неправильно поняла. Точно непутевому Суслику сегодня от нее достанется по пятое число. Ну что поделать!

— И как тебя угораздило планку с крючками вырвать? — интересуется Инга, завершая работу. — И зачем булавками скрепила, это же опасно? Не проще было другой надеть? Нарочно не придумаешь, — ворчит она, зубами откусывая нитку и отправляя иголку в специальную пластиковую коробочку.

— Ой, девочки, — отмахиваюсь я, одеваясь, — это долгая история, но если в двух словах, то мои вещи остались в квартире бывшего, — поправляю свой наряд, теперь — то можно не волноваться, что белье слетит. — Мы в последний раз сильно поругались, потому что этот гад вытащил из кошелька всю мою зарплату, которую я только получила, и проиграл. Всю ночь делал какие — то ставки в интернете, — морщусь, даже вспоминать противно. — Я когда об этом узнала, пришла в ужас, потому что в течение трех дней нам надо было платить за аренду квартиры. А ему хоть бы хны, заявил, чтобы я у своих богатых подруг заняла и не орала на него попусту. В общем, я его обругала, схватила все самое необходимое и ушла. Вот. А теперь я не могу найти в себе силы, съездить туда и все забрать. Не знаю, что он на этот раз выкинет. С фингалом уже находилась, — выдаю тираду и, подхватив свою сумку и пальто, нам больше нечего делать в кабинете Роберта, иду на выход.

— Вот урод! — фыркает Алена, следуя за мной.

— И где ты такого козла откопала? — удивляется Инга.

— Любовь зла, — вздохнув, поддерживает меня маленькая Лиля.

Но развивать эту тему нам некогда, я и так оторвала девочек от работы. Поэтому, вернувшись в кабинет, разбегаемся по своим местам и с головой ныряем в дела.

Примерно через час на мой телефон прилетает смс. Но прочесть сообщение мне сразу не удается, потому что я занята перепиской с поставщиком, вспоминаю о нем лишь ближе к обеду.

«Мась, к сожалению, у меня сегодня не получится отвезти тебя в магазин, очень занят. Но моя служебная машина будет ждать тебя у входа в три часа дня и доставит туда, куда пожелаешь»

Звучит сообщение от Роберта. А мне так грустно становится. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, с кем он сейчас проводит время. Наверное, повез Анжелику в дорогой ресторан, чтобы наврать с три короба о том, как он всем сердцем ее любит и безгранично верен.

Да что ж такое, почему я постоянно о нем думаю. Когда я успела к нему привязаться? Правильно говорят, пока не потеряешь человек, не поймешь, как он тебе нужен. И вроде никаких отношений между нами не было, мы даже ни разу не целовались, но почему же мне так горько и одиноко.

«Спасибо, но не стоит беспокоиться. Проблема решена, поэтому необходимость отпала»

Отвечаю сухо, хотя у самой на душе кошки скребутся. Лучше я буду работать, это отвлекает. Хватаю пачку документов, но в ответ прилетает новое сообщение:

«Ты снова бастуешь?! Тебе самой не надоело упираться?»

Похоже, кто — то злиться. Хотя с чего вдруг, Анжелика ему мало вставила? Но тут приходит продолжение:

«Я завтра за тобой заеду и лично проконтролирую, чтобы ты попала на работу вовремя. Заодно по пути обсудим твое поведение»

Нет, ну надо же быть таким наглым! Я, возмущаюсь, швыряя на стол ручку, К нему девушка приехала, летела через полмира, а ему пофиг. Собрался ко мне ехать, И почему на моем пути вечно попадаются какие — то чокнутые особи мужского пола. Что со мной не так?

«Роберт, я буду вовремя. Не надо приезжать, я же пообещала»

Мне сейчас некогда заморачиваться отношениями, работы невпроворот, поэтому откладываю телефон в сторону. Потом, все потом. Но от него снова приходит короткое сообщение:

«Завтра все обсудим»

Похоже, спорить с ним бесполезно, поэтому плюнув на это бессмысленное занятие, кроплю над навалившимися делами. После обеда встреча с новым поставщиком. Роберт просил лично все проконтролировать, поэтому мне необходимо спешить.

Составив лист закупок, и отправив несколько электронных писем, лечу одеваться. Пока собираюсь, рядом, жуя бутерброд (сегодня вся наша компания осталась без обеда), вдохновленно щебечет Лиля, эмоционально рассказывая, как вчера целых полчаса общалась с любимым админом. А сегодня утром Максим сам заглянул в наш кабинет, чтобы починить заевший принтер, и она угостила его чаем.

Слушая ее воодушевленный рассказ, улыбаюсь. Зарождение отношений — это самый красивый, эмоциональный и даже немного волшебный момент в жизни. Обожаю, когда все только начинается. Тонкий флирт между мужчиной и женщиной, своеобразная игра жестов, мимики и прикосновений. Попытка выразить заинтересованности, и безмолвный призыв к более близкому знакомству, разрешение пересечь черту. А как любопытно наблюдать за влюбленными со стороны, не передать.

Пожелав Лиле удачной охоты, лечу к лифту. На встречу я еду вместе с Юлей из экономического отдела и Пашей из логистики. Новый поставщик обещал хорошие цены на свою продукцию, а еще доставку медикаментов на наши склады своими транспортными средствами. Предложение конечно прозвучало заманчиво, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, поэтому моя задача — изучить все лицензии, понять, нет ли где подвоха.

Ожидая лифт, роюсь в своей сумке в поиске карамельки и перчаток, а за спиной слышу разговор двух коллег.

— Девчонки сказали, что к нашему антикризисному менеджеру сегодня официальная девушка приезжала. Он из — за нее покинул совещание, которое генеральный проводил. Некоторое время они что — то бурно обсуждали в коридоре, а потом вместе уехали, — мне так хочется обернуться и посмотреть, кто там языками чешет, но любопытство сильнее, поэтому стою смирно, подслушиваю.

— Ас чего ты решила, что он с ней встречается, может просто знакомая? — за спиной звучит другой, более писклявый голос, который я никогда раньше не слышала. Похоже, личная жизнь смазливого Суслика волнует каждую хромую собаку нашей компании. Неужто он такой популярный?

Знали бы они, как я вторую неделю отбиваюсь от настойчивых приставаний этого мачо, сожгли бы как ведьму на костре, хотя бы за то, что такой колобок как я, которому вообще надо до потолка от счастья прыгать от того, что ее облагодетельствовал вниманием интересный мужчина, еще нос воротит. А сплетницы не унимаются:

— Я лично не присутствовала при их разговоре, но Аня, девочка из отдела кадров, сказала, что видела своими глазами, как они целовались, вот. Так что та, белобрысая, из закупок, о которой Саша рассказывала, точно не его жена, а всего лишь офисная подстилка. Фу! — фыркает первая.

Опана, и снова из князи в грязи. Недолго же я в роли королевишны на троне посидела, быстро меня с пьедестала спихнули. А у самой настроение хмурится, так неприятно слышать, что Роберт с Анжеликой прилюдно целовались, противно от разочарования.

Ну как можно быть таким гадом, чтобы пудрить мозги сразу двум знакомым между собой девушкам? Неужто совсем совести нет?! Вот любопытно, на что он надеется? Думает, что ради него прекрасного, мы будем закрывать глаза на существование друг друга? Безропотно и преданно любить его и ублажать. Размечтался наивный!

Первая вхожу в приехавший лифт и, развернувшись лицом к сплетницам, посылаю им сильнейшие флюиды гнева. Наблюдая за тем, как изумленно и смущенно вытягиваются их лица, понимаю, что они узнали меня. Тыкнув пальцем на кнопку первого этажа, телепатически запрещаю заходить в подъемник, и они, по — моему, все поняв без слов, разворачиваются и дружно топают, куда глаза глядят. Так им и надо, меньше трепаться будут!

У выхода меня ждет черная, строгая служебная машина. Быстро ныряю на заднее сидение, потому что все остальные участники мероприятия уже на месте, и мы трогаемся. Навигатор в телефоне показывает семибалльные пробки, и хотя нам ехать недалеко, все равно можем опоздать.

У выхода меня ждет черная, строгая служебная машина. Быстро ныряю на заднее сидение, потому что все остальные участники мероприятия уже на месте, и мы трогаемся. Навигатор в телефоне показывает семибалльные пробки, и хотя нам ехать недалеко, все равно можем опоздать. А у меня звонит мобильник.

— Роберт, что опять? Я еду на встречу и уже сегодня не вернусь на работу. По поводу результатов, вечером отпишусь по злектронке. Подробности расскажу завтра… — а он перебивает.

— Не галди, а слушай, — снова включает строгого босса, командует. — У тебя ноутбук с собой? Я отправил на почту кое — какие документы, по дороге просмотрите вместе с Юлией Петровной, возможно, они вам пригодятся, — а я замечаю, что он странно хрипит.

— У тебя все нормально? — все другие проблемы разом отходят на второй план, и становятся совсем неважными. Все — таки он мне не чужой человек, как минимум друг. — Горло болит? Насморк, что? — сейчас много едреных инфекций, которые, если сразу не лечить, дают осложнения на сердце и другие органы. А я знаю мужчин, они любят перенести болезнь на ногах. — Температура есть? — громко шепчу в трубку, надеясь, что остальные меня не подслушивают. Хотя какая разница, про нас и так в офисе вереница слухов ходит. Одним больше, одним меньше, уже без разницы.

— Не знаю, голова болит, — он не отталкивает меня, не злиться и от этого так хорошо становится, значит доверяет. — Ничего страшного, все пройдет, — не хочет развивать тему, но у меня на этот счет другое мнение.

— Я сейчас Алене позвоню, она принесет лекарства, — начинаю суетиться. — Ты у себя? Может, домой поедешь, отлежишься? — предлагаю, хотя и так знаю, что он ответит — откажется.

— Ели только ты приедешь меня лечить, — усмехнувшись, переводит тему. — По поводу поставщика, меня гложут сомнения, поэтому будь внимательна и не забудь после встречи отзвониться, — угукаю в ответ, меня на данный момент волнует только его здоровье, а остальное тлен.

Как только наш разговор заканчивается, я тут же набираю подругу. Попросив Алену отнести Роберту обычный парацетамол, он лучше всего сбивает температуру и снимает боль, таблетки для рассасывания и какое — нибудь противовирусное средство, у фармацевтов всегда с собой куча лекарств, дело привычки, успокаиваюсь. Это поможет ему на время, а вечером, когда приедет домой и померит температуру, по телефону проинструктирую, как дальше лечиться. И хотя я не врач, в институте многому чему научилась, без труда вылечу обычную простуду.

Открываю свой ноутбук, чтобы посмотреть, какую информацию прислал мне начальник. А Юля, роясь в своей сумке, спрашивает:

— Анфис, что у тебя с нашим антикризисным менеджером? — любопытствует она, подкрашивая губы, пока мы движемся в потоке как беременные черепахи. И хотя девушка выглядит совсем молодо, я слышала, что она довольно умная и цепкая. — Просто столько слухов по офису ходит, а я люблю получать информацию из первых рук, — развернувшись ко мне лицом, оценивающе оглядывает.

— А что? — решаю, что надо сначала понять ее мотивы, а потом отвечать. Кто его знает, зачем ей это.

— Просто интересно. Хотя лучше сказать по — другому: он интересный мужик. Такой, с характером. Многие девушки в офисе пытаются привлечь его внимание, но он, похоже, реагирует только на тебя, — отправив в сумку помаду и достав телефон, цокает. — Ребят, мы опаздываем. Так что если в ближайшее время наша тачка не научится летать или хотя бы перепрыгивать впереди стоящие автомобили, то нам придется бежать через дворы.

Выглядываю в окно, где снова плещется весенний дождь и объемные серые тучи, похожие на невкусное, странное мороженное, затянули небо. Да уж, погодка для прогулки неудачная. Так и заболеть можно. А сама уточняю:

— С чего ты это взяла? По — моему он ко мне относится так же, как к остальным! А порой и хуже, — мне интересен взгляд со стороны, может, я не замечаю деталей.

— Да ну! Я слышала, как ты с ним по телефону разговариваешь. Словно вы лет десять женаты, — криво усмехнувшись, черноглазая брюнетка застегивает норковую шубу. — И на совещании он с тебя глаз не сводит, все внимание только тебе. Может у вас уже семеро по лавкам, а вы просто народу мозги пудрите, прикидываясь чужими, а, Анфис? — не унимается, но я молчу в ответ, ненавижу оправдываться. А про себя злюсь.

У меня уже поперек горла стоит зависть окружающих. Сейчас она меня доведет, и я в ответ что — нибудь неприятное ляпну.

— Он слишком многое тебе с рук спускает. За опоздания из компании уже четверых уволил, а ты до сих пор работаешь. Да и не каждому он на личный телефон названивает, — продолжает она, не останавливается. — Все, коллеги, время вышло, надо бежать. Здесь недалеко, пешком доберемся, — она, схватившись руками за спинку впереди стоящего кресла, подается вперед. — Игорь, давай к обочине, мы пешком, — командует водителю.

А во мне снова вредность просыпается. Ну почему людям надо обязательно кого— то осуждать, что — то придумывать, обсасывать чужие дела, неужто у всех так много свободного времени? Молча выбираюсь на улицу и, сделав вид, что забыла, о чем она меня спросила, включаю на телефоне навигатор. Мы совсем близка от места назначения, поэтому первая ныряю в арку, за которой располагается нужное здание.

Переговоры длятся долго, но мне хватает получаса, чтобы разобраться и сделать вывод, что компания — производитель еще очень молода. У нее слишком мало клинически испытанных препаратов, чтобы мы могли судить о качестве. Поэтому вывод напрашивается сам собой. Для нашей фирмы очень важен имидж, заработанный годами. Поэтому для нас выгоднее несколько дороже закупать проверенные медикаменты, чем подвергать опасности здоровье покупателей.

Пока еду домой на автобусе, строчу на ноутбуке отчет Роберту. Конечно, это только мое субъективное мнение, наверняка он вначале выслушает доводы напористой Юли и молчаливого Павла. Но думаю, судьба контракта с данным поставщиком уже предрешена. Надо искать другого.

Глава 16. Спаси меня нежно

Как мне быть? Стою в пороге полностью собранная. До начала рабочего дня еще полтора часа, я вполне успею самостоятельно добраться до места, но как сказать об этом настойчивому Суслику? Рассвирепеет и опять начнет строить.

Я вечером с ним созванивалась, потому что мой электронный отчет показался ему сухим и кратким, пришлось все подробно рассказывать по телефону и отвечать на множество вопросов. Но думаю, это был всего лишь предлог, чтобы заехать в гости. Видимо утренний казус с лифчиком никак не отпускал его бурное воображение. И сон не шел.

Но я стойко держалась. Вежливо поинтересовавшись о его здравье, получила краткий малоинформативный ответ: «У меня все нормально». На всякий случай проинструктировала, при каких симптомах, что принимать, и, пожелав спокойной ночи, невозмутимо отключила телефон.

Я не девочка по вызову, чтобы по первому звонку бежать, трусы роняя. Пусть на своей плоской Анжелике катается, как раз она для этого приехала, отрабатывает приемы Кама Сутры. Главное, чтобы она его своими костями до крови не ободрала. Нам нужен здоровый, адекватный начальник.

Все, точно, сама еду на работу. А Роберту скину сообщение, что мне по пути надо по делам забежать, но честно пообещаю быть на месте вовремя. Как представлю все те акробатические этюды, которые они с Анжеликой этой ночью выделывали, сразу хочется его придушить, а ей глаза выцарапать. Только нельзя, насилие преследуется законом.

Выйдя в коридор, закрываю дверь ключами и отправляюсь к лифту. На этаже темень непроглядная, снова лампочка перегорела, а поменять некому, перевелись богатыри на Руси Матушке. Медленно иду, за стену цепляясь, а где — то шорох раздается. Только я не обращаю на это внимание, мало ли кто, так же как и я, из своей квартиры крадется.

Вчера, по пути домой, я заехала в торговый центр и взяла в кредит, как не смешно это звучит, комплект чудеснейшего тончайшего нижнего белья. Так что проблема решена, но появилась новая: очень хочется показать кому — нибудь это великолепие, потому что стоит оно дороже моего пуховика с натуральной меховой опушкой.

Только предупрежу, аккуратно с желаниями, они могут исполниться, правда, не так, как вы себе это представляете!

Добравшись до лифта, шарю ладонью по стене в поиске кнопки вызова, а сама размышляю: и без Суслика вовремя доеду. Сейчас любыми средствами залезу в автобус, и не важно, что они переполненные летят, а потом на метро сорок минут, и я на месте. А в этот момент за моей спиной раздается чей — то жуткий хриплый шепот, от которого леденеет кровь. Одной рукой мне зажимают рот, а второй больно хватают за грудь. Мамочки!

— Наконец — то, кукла, мы с тобой встретились. Ты даже не представляешь, как я долго ждал этого момента, как о тебе мечтал, — некто противно шепчет мне в ухо. А я со страху остолбенела, даже кричать не могу.

Я не узнаю голос, который говорит со мной, я никогда не видела его хозяина. И от этого становится еще ужаснее, потому что невозможно понять мотивы человека, просчитать ходы, как я сделала это с цыганами. А значит, я не могу придумать, как без потерь выпутаться из ситуации.

Мне остается только слушать его, чтобы в воображении составить психологический портрет и решить, как быть, благо нападающий болтлив. Или надеяться, что кто — то из соседей выйдет из квартиры и своим появлением спугнет маньяка.

— Знаешь, кукла, у любви столько оттенков, — он, резко развернув меня в другую сторону, и сжав еще больнее, как паук жертву, волочит в самый темный угол, где пахнет сыростью, краской и сигаретами. — Кому — то она напоминает звуки музыки, срывающиеся со струн скрипки, кто — то видит в ней грацию мазков увлеченного художника. Для меня же это нечто иное, — я, уронив на пол сумку, похолодевшими пальцами цепляюсь за его руку, стискивающую меня, и неловко перебираю ногами, чтобы удержать равновесие. Безмолвно пытаюсь вырваться, но только не выходит.

— Моя любовь к тебе другая, но от этого не менее значимая, — он прижимает меня лицом к стене и, не переставая болтать, трется об меня гениталиями. А я, возвратив себе здравый смысл, возмущаюсь: вот дебил, кто же пристает к женщине в верхней одежде?! Какой в этом кайф?

— Знаешь, люди склонны придумывать множество образов, соединять их воедино и доводить до абсурда, но разве в этом есть истина? — увлеченно философствует, а я силюсь оттолкнуть его бедрами или треснуть каблуком по ноге, но он пресекает мое сопротивления, до боли сжимая грудь. — Мое чувство к тебе несравнимо с мелодией или картиной, оно больше и глубже, оно реальнее, — настырно проталкивает мне в рот свои немытые пальцы. И что он там ищет? Может неизданный дневник Горького? А что еще мне думать, после прослушивания нудной лекции?

И тут меня посещает любопытная догадка: вот, оказывается, кто писал мне поэтические смс — ки с угрозами, видимо передо мной недооцененный гений— мозгожуй. Вот это я выгуляла новое бельишко!

Так, без паники, успокаиваю себя, не переставая брыкаться. Пусть я не могу заорать и позвать на помощь, но мозги — то работают на полную мощность. А этот гад, не затыкаясь, рукой под юбкой шарит, лапает ноги, бедра. И зачем я сегодня вместо теплых брюк надела вязаное платье, захотела подразнить вредного Суслика. Видно моя интуиция ушла в долгосрочный отпуск, и возвращаться не собирается.

Итак, в данной ситуации у меня есть только два выхода: позволить сделать из себя жертву или сделать жертву из него. И второй вариант мне нравится куда больше. Если я себе не помогу, то других помогаторов вообще не стоит ждать, это факт. Поэтому, прикинувшись полной дурой, как могу шепелявить с полным ртом его конечностей, так и шуршу:

— Музык, музык, да я же не протиффф. А кагта при сексе стихи щитают, я вааще балдю. Завазусь не на сутку, — чувствую, он за спиной трещать перестал, но держит все равно крепко, поэтому приходится дожимать. — Еси даш павернуца лицом, я для тепя сто уготно сделаю, — хриплю уже. Скотина, шею пережал. — Хочиф я тебе Пуфкина расказу, с выразением, — языком выталкиваю его пальцы изо рта.

Куда он лезет, у меня сейчас рвотный рефлекс сработает, и все, прощай заварушка. Кому захочется с облеванной возиться?

— Я дафе Ленина маху дикламирвать, знаеф, какая я талантлифая, — не унимаюсь. Думал он один такой умный, нефига, я тоже не пальцем делана.

Чувствую, его хватка слегка ослабла, а это значит, я поймала нужную волну и процесс пошел. Главное не останавливаться. Пока он растерялся и не может решить, что со мной делать, беру инициативу в свои руки. Шустро перевернувшись к тощему вполне симпатичному дяденьку лет пятидесяти лицом, широко ему улыбаюсь и радостно верещу:

— Дай — ка я для начала тебя как следует расцелую. У меня так давно мужика не было, так что ты как манна небесная, — а сама хватаю его руками за оба уха. Побольнее впившись ногтями в кожу и потянув с силой на себя, начинаю громко начмокивать в лоб, приговаривая:

— А ты моя радость, а ты моя прелесть, молодец какой, сам пришел. Сейчас я тебя так отлюблю, всю жизнь помнить будешь, — и тут же, пока в раж вошла, раскачиваясь из стороны в сторону, начинаю завывать первые попавшиеся стихи: — У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученный все ходит по цепи кругом, — а в ответ получаю грозное: «Заткнись».

Думаете, он напугал меня своим криком? Ни капельки! Я уже так разошлась, что теперь меня даже локомотив на полном ходу не остановит. Снова выставив на обозрение все свои тридцать два зуба, воодушевленно молю:

— Да, кричи на меня, сильнее. Я так быстрее завожусь, — обхватив руками его хилую шею, пытаюсь вскарабкаться верхом. И тут же поясняю: — Я хочу, как в романтических фильмах на тебя сверху запрыгнуть. Что тебе жалко? — пусть в полной мере почувствует мою неистощимую страсть.

Правда недолго длиться мой бенефис, потому что он, с силой стиснув на затылке волосы, отлепляет меня от себя и властно требует:

— Ах так, раз сама хочешь, тогда на колени, — дергает меня вниз, а я про себя вздыхаю: и куда подевался весь его креатив, вроде так неплохо начал и на тебе, опять банальщина. Я, глядя на него снизу вверх, заявляю:

— А давай ты первый, — цепляясь за его джинсы, снова пытаюсь подняться. Размечтался лысый!

— Да что за идиотка такая! — он, откинув меня к стене, кривится. Все, похоже, у мужика лопнуло терпение, и его понесло. — Я думал ты нормальная девушка: пугливая, послушная. А ты дура, дурой! — разочарованно вздыхает. — Ну, хоть попрыгай на месте, мне нравится, когда грудь колышется, — рычит на меня, но я, не растерявшись, тут же выдаю очередной перл:

— Да с удовольствием, только и ты давай со мной, пусть сосиска разомнется перед первым раундом, — и тут же, схватив его за ремень, воодушевленно прошу. — Хватит болтать, я уже вся горю. Быстро снимай штаны, я хочу посмотреть на твой перец ясный, — настойчиво тяну его джинсы вниз, а он, схватившись за края, крепко держит.

— Да отстань ты от меня, бешенная, не нравишься ты мне больше, отойди! — растеряв весь свой пыл, отбивается. Отцепив мои загребущие ручки от своих штанов, несется к ступеням и причитает:

— Да что за невезуха такая, то больная, то озабоченная попадается. Вообще нормальных баб не осталось в городе? — Я же быстренько распрямившись, и одернув задравшуюся одежду, для придания ускорения кричу ему вдогонку:

— А ну вернись, я не закончила! И не стыдно тебе, завел девушку и сбежал?! — сама же подняв с пола сумку, бегом несусь обратно в квартиру.

Слава б — гу, все обошлось!

— Мась, ты просто дверь открой и все, я и так тут, — слышу его взволнованный голос.

— С тобой все нормально? Почему ты плачешь? — вот зря он это сказал, я ведь еще могла продержаться, но поздно. Как только понимаю, что он обо мне беспокоится, жалеет, слезы градом стартуют наружу.

Эх, я — то думала, что сильная, сама со всем справлюсь. Но нет, я самая обычная женщина: слабая и беспомощная.

— Ааааа, на меня мужик в подъезде напал, — начинаю выть в трубку, размазывая по щекам соленые слезы. Даже не пытаюсь подняться и открыть ему, потому что, когда меня не видят, проще жаловаться. — Приставал, хотел изнасиловать, — все, меня прорвало, фиг остановишь.

Отпихнув от себя ванючий пакет с мусором, который приготовила взять на улицу и выкинуть, но забыла, снимаю один ботинок и реву дальше.

— Чуть шею не свернул и сумку испачкал, аааааааааа, — громко рыдаю. А Роберт начинает в дверь колотить.

— Анфис, открой…пожалуйста! А то я дверь выломаю! — орет на весь этаж, пугая соседей. — Слышишь?! Ты встать можешь? Вызвать скорую? — дергает дверную ручку, силясь вырвать замок. Но я, отрицательно мотнув головой в пустоту, хлюпаю в трубку:

— Не открою, я сейчас некрасивая, зареванная и размазанная. Не хочу, чтобы ты меня такой видел, — со стороны, наверное, это звучит глупо, но для меня очень важно. — Он мне ничего не сделал, только напугал, — наконец — то начинаю приходить в себя. Вот меня накрыло! — Дай мне пять минут успокоиться, и тогда я отопру, хорошо? — обтерев глаза ладонями, поднимаюсь на ноги. — Роб, правда, я в полном порядке, — произношу уже спокойнее, а он перестает рвать ручку.

— Хорошо, я жду, — соглашается, но связь на мобильном не прерывает. — Только скорее, ладно?

Я неловко скидываю второй ботинок, но так неудачно, что он практически влетает в зеркальный шкаф. Ну и ладно, не до этого сейчас. Расстегинув молнию на пуховике, бросаю его на тумбу и быстро топаю в ванную, чтобы умыться и немного подкраситься. Поревела от души и сразу полегчало.

— Так, хватит истерить, все хорошо, все обошлось, никто не пострадал, кроме маньяка. Но поделом ему. Надо было на прощанье его отлупить, чтобы неповадно было, а то безнаказанным ушел, непорядок! — ворчу я, умываясь. — Сейчас сто грамм тяпну и на работу пойду. Ничего Суслик как — нибудь переживет хмельную сотрудницу, сегодня без допинга никак, — приговаривая отражению в зеркале, намазываю щетку пастой.

Стрелки на веках выходят кривые, а тушь ложиться комками, прямо невезуха какая— то. Плюнув на майкап, и без него красивая, только слегка бледная, разглядываю на колготах огромную дыру и возмущаюсь: когда этот мастер — фломастер успел мне испортить вещи, даже не заметила, или я так вышла?

Вынырнув из ванной комнаты, слышу, Роберт по телефону опять что — то бурчит. Ладно, сначала с ним разберусь, а потом переоденусь. Поднимаю трубку, оставленную на полу в коридоре и, щелкнув замком, впускаю в квартиру мужчину с сурово сдвинутыми к переносице бровями и букетом цветов в опущенной руке.

— Как ты? Не пострадала? Я его скручу в бараний рог, когда поймаю! — рычит он, делая шаг ко мне навстречу, но я, неосознанно вздрогнув и обхватив себя ладонями, пячусь назад. Нет, меня до конца не отпустило, а он на месте замирает.

— Мась, не бойся, все нормально, я не буду подходить, — приподняв руки вверх, словно сдаваясь, вздыхает. Пристально осмотрев меня с ног до головы, предлагает: — Может, поедем в полицию, ты заявление напишешь? Или в больницу? Что лучше? — смотрю в его глаза и понимаю, что он сейчас искренне расстроен и переживает. Костя точно не стал бы заморачиваться, сказал бы, что я сама виновата, веду себя слишком распущенно, вот маньяки и липнут.

Поэтому так хочется обнять своего взъерошенного Суслика. Прижаться к сильной надежной груди и почувствовать себя защищенной слабой женщиной. Наверно невероятно приятное ощущение. Но я не могу это сделать, потому что мой организм сейчас всех мужских персонажей расценивает как опасность.

— Нет, только не в полицию. У меня сил нет отвечать на вопросы и остальное. И к врачу не надо, единственная рана, которая есть, получили мои несчастные колготки, — замахав руками, пячусь назад. — Поехали на работу, а то ты опоздаешь. Я только переоденусь, — развернувшись к нему спиной, пытаюсь уйти в спальню, но Роберт меня останавливает

— Ты с ума сошла, какая работа! Давай сядем, ты отдохнешь. Тебе чаю сделать или воды принести? — сует мне в руки цветы. — Где — нибудь болит? — по — моему, он встревожен больше меня. Хотя мои эмоции пока вообще непонятны, заморожены.

Смотрю на чудесный букет, который Роберт мне вручил и слегка оттаиваю. Крупные розы, нежные альстромерии, сочные салатовые хризантемы "Филин грин"

— невероятно красиво! У меня еще не завяли те цветы, которые он в понедельник дарил, стоят на кухне, глаз радуют. Приятно, черт побери, и как на него злиться? Куда бы отправить эту тонконогую Анжелику, чтобы она ушла не вернулась, а Суслика оставить себе. Размечталась, одноглазая. Гоню грезы прочь, накрыли не вовремя.

Поворачиваюсь к нему лицом и пожимаю плечами. По — моему неудачная идея сидеть дома и ковыряться в мозгах. Лучше поехать на работу и там отвлечься от проблем. Опустив цветы на тумбу, потом поставлю в воду, поправляю съехавший на бок пучок, неудачно заколотых волос.

— Нет, Роб, лучше в офис, я там займусь делами и обо всем забуду. Подожди меня здесь, я быстро переоденусь и вернусь, — бросаю взгляд на настенные часы, которые показывают половина девятого и вздыхаю.

С кем поведешься, от того и наберешься. Раньше я одна опаздывала, сегодня мы сделаем это вместе. Хотя, если он выйдет сейчас, то у него появится шанс попасть на работу вовремя. Кто знает, может на утро он запланировал совещание или назначил деловую встречу. А тут я со своими приключениями.

— Роб, может… — но он, словно прочитав мои мысли, снимает начищенные до блеска ботинки. Расстегнув серое пальто, проходит в комнату. Остановившись напротив меня, твердо сообщает:

— Я больше ни на минуту не оставлю тебя одну, это вредно для твоего здоровья. Можешь орать, драться, угрожать, но ближайшие несколько дней ты будешь жить у меня, а дальше посмотрим, — заявляет уверенно, серьезно, а я от недоумения аж всплескиваю руками.

И как он это себе представляет? Он, она и я — шведская семья?! Час от часу не легче! Но высказать вслух свои домыслы не успеваю, он не дает.

— Как раз скоро выходные, мы можем вообще уехать из Москвы загород. Или в гости к Заречным рванем, у них шикарная баня. Ты немного отдохнешь, в себя придешь…

— Роберт! — не выдержав, перебиваю его размышления. — Что ты придумал? — повышаю голос. — Я тебе не бесхозная зверушка, чтобы в дом тащить. Сама со всем справлюсь, — вещаю оскорбленным тоном. И даже не успеваю сообразить, как меня, мягко приобняв за талию, заключают в объятья. Крепко к себе прижав, начинают гладить по волосам, да так приятно, что хочется мурчать.

Вот так, нельзя расслабляться с хитрым Сусликом. Секунда и сцапал.

— Мась, хватит ругаться. Я уже понял, что ты сильная, умная и самостоятельная. А еще очень красивая, и к тебе мужики как мухи липнут. И меня это безумно бесит, — я, дернувшись для порядка, хотя запал прошел, возмущаюсь:

— Какие мужики, Роберт, одни уроды. Или ты этого маньяка мужиком считаешь? — поднимаю на него глаза, ловя на себе теплый внимательный взгляд, и таю.

Отталкивать его совсем не хочется, наоборот обнять и утонуть в нем. Зарыться пальцами в его густые волосы, прижаться к сильной широкой груди и сдохнуть от счастья. А может плевать на эту Анжелику, мне так Суслик нравится. Может, стоит оставить его себе?

Так, стоп, хватит романтики, нам на работу надо, одергиваю себя. Там ждут отчеты и клиенты, встречи и расставания. SOS, ay, мозг очнись, сейчас не время растекаться серой лужей по пространству от его невероятно глубоких лазурных глаз и притягательных чувственных губ. А как невероятно вкусно он пахнет лесной свежестью, аж лизнуть хочется.

Вопреки здравому смыслу, оплетаю его шею двумя руками, сама не ведаю, что творю. Я уже и про маньяка забыла, и про то, что красивый Суслик занят. Вот зря он подпустил меня к себе. На расстоянии я еще могу бороться с пагубным влечением к нему, но когда он так близко — инстинкты берут свое. Особенно сейчас, когда он интимно смотрит на мои губы и медленно приближается к лицу.

Веки сами закрываются, а дыханье учащается. Ну, где же, где же заблудилось мое чувство самосохранения? Поцелуй — это минутная слабость, временное помутнение рассудка. Я ведь не умею наполовину, с головой ныряю в чувства. Эх, останусь я с разбитым сердцем, а он вернется к своей Анжелике. Ну и пусть!

Касанье теплых губ, от которых жар разливает по всему телу и бросает в дрожь, непередаваемо. Крепкие и в то же время нежные объятья, словно он пытается раствориться во мне, растаять. Сердце поет и танцует от ощущения эйфории, а душа словно парит в воздухе. Разве так бывает?

Он не спешит, медленно, чувственно, смакуя каждый миллиметр моих губ, наслаждается. Пьянит и дурманит не хуже французского красного вина с многолетней выдержкой, кружит голову. Ласкает и дразнит так невыносимо сладко и в то же время осторожно, словно оставляя за мной право прекратить все это сумасшествие, если я захочу. Но разве можно отказать себе в чистом безусловном удовольствии? Нет.

Сколько длится это умопомрачительная ласка, неизвестно. Время, пространство, реальность — все растворяется и исчезает, тает в пятом океане. Сейчас важны лишь прерывистое дыхание, которым мы делимся друг с другом и стук сердца один на двоих. Он целует меня так, словно впервые влюблен, я это чувствую.

Тянусь за новой и новой порцией поцелуев, не могу остановиться. Кажется, что если сейчас он отпустит меня, оставит, я просто потеряюсь, рассыплюсь, распадусь на части, которые не собрать. Странная зависимость, о которой я даже не подозревала, не ведала. Как же раньше я жила без него?

Переломный момент, момент истины, прозрение, когда четко понимаешь, что реальность изменилась навсегда и к себе прошлой больше не вернуться. Как ни старайся, как ни желай. Теперь мы связаны невидимыми нитями, зависимы друг от друга, соединены сердцами. Во всяком случае, я так чувствую. И это так удивительно!

Пусть и дальше ошибаются пророки,

И далекие невидимые боги,

Нострадамусы, Атланты и Апачи,

Мы давно переписали все иначе.

Мы любовью этот мир преобразили И святые расписания изменили.

Без посредников мы дружим с небесами И сценарии, теперь, мы пишем сами.

В наших душах есть на все ответы,

Мы — частички одного, большого света.

Начинается игра, теперь, другая.

Мы — создатели, творцы земного рая.

© Афанасьев Сергей

Глава 17. Спаси меня нежно

Стою, уткнувшись носом в его плечо, в голове сумбурный мыслительный поток, ни о чем говорить не хочется. А он продолжает приятно гладить меня по спине, пояснице и плечам, прижимая к себе, целует куда — то в волосы. Так можно вечность простоять, но, кажется, мне все равно будет мало. Наверное, я жадная! Особенно с ним!

— Мась, что ты хочешь? — тишину разбавляет его низкий слегка охрипший голос. — Может, останешься дома, поспишь, придешь в себя, а вечером я тебя заберу. Хочешь? — он снова целует меня в висок, в нос. И как сейчас о чем — то думать? Совсем не получается.

Тело до сих пор бьет электрическим током от его безумных ласк и поцелуев, хотя между нами ничего не было. Бесспорно, он лучший из всех, с кем я целовалась. И пусть список невелик, в школе и в университете, из — за своих круглых форм, я не пользовалась особой популярностью, но все равно мне есть с чем сравнить. Он самый — самый!

Поднимаю на него глаза, а на губах расползается мечтательная улыбка. Нет, я не готова его отпустить, сегодня он только мой. Поэтому, в ответ отрицательно качнув головой, веду плечом. Мне, как и ему срочно надо в офис. И то, что пару минут назад я страстно целовалась с начальником, не отменяет необходимости зарабатывать на жизнь.

— Роб, на кухне заварен чай с мятой, а на столе домашнее печенья. Позавтракай, если хочешь, а я за это время переоденусь. Мне понадобятся всего десять минут, чтобы сменить колготы на брюки, накраситься и расчесать волосы, — объясняю, хотя так не хочется выбираться из его теплых уютных объятий, в них мне очень хорошо. Но куда деваться, долг зовет.

Снова кошусь на круглые настенные часы и охаю, время почти одиннадцать. Вот это мы задержались! А Роберт, проследив за мной взглядом, усмехается.

— Я уже понял, что опоздание — заразно. Жду тебя на кухне, собирайся, — неохотно расцепив руки, выпускает меня на свободу. Игриво подмигнув мне и достав из внутреннего кармана пиджака телефон, отправляется туда, куда его послали. А параллельно набирает кого — то на смартфоне.

Я же спешу в противоположную сторону — в спальню. В голове столько мыслей вертится, но только их трудно поймать, правда кроме одной, самой дурацкой: какое нижнее белье я сегодня надела, точно одинакового цвета?

И тут вспоминаю, что у меня в этом плане все пучком — на теле безупречный итальянский набор, сидящий на мне, как вторая кожа, за который я еще полгода кредит выплачивать буду. Я его только вчера приобрела и тщательно защищала от маньяка. Так что все в порядке.

И к чему эти странные мысли посетили мою светлую голову? Я не собираюсь с ним спать, это точно. Да и не планирую ехать к нему домой, у меня свой есть. Ладно, видимо от поцелуев слегка мозги перекосились. Так, и где мои синие, глаженые брюки, которые я не особо люблю, но других чистых нет? А вот они, мои хорошие, на стульчике висят.

Раз, два, три и я готова выходить. Дольше задерживаться нельзя, мы и так доберемся в офис только к обеду. Вместе спускаемся вниз и ныряем в его служебную машину, где пахнет кожей и клубничным ароматизатором. Интересно, что о нас подумал его моложавый водитель, который все это время ждал босса на улице? Наверное, в шоке оттого, что вчера он ездил с одной девушкой, а сегодня с другой. Завидует? Или мужчинам все равно?

И как я до этого докатилась? Мало того, что он мой непосредственный начальник, так еще я знакома с его девушкой, к которой, несмотря на все приключения, он всегда возвращается. Гореть мне в аду за беспринципность характера, не менее. Эх, и зачем мне все это? Непонятно. А Роб, приобняв меня за плечи и устроив на своей широкой груди, раскрывает ноутбук. Пока едем, одной рукой щелкая по клавишам, составляем отчет для генерального, а второй приятно поглаживает мои пальцы. Кайф, аж мурчать хочется, вот бы так всегда.

— Ты ничего с собой не взяла, почему? — он отвлекает меня от мечтательных мыслей, но продолжая работать, смотрит на экран. — До пяти я загружен, но после мы можем поехать ко мне. Что ты хочешь на ужин? — я, приподнимаясь с него и озадаченно вздернув бровь, удивляюсь.

О чем это он? А где Анжелика? Разве она не у него остановилась? Или у них свободные отношение и вполне приемлем тройничок? Фу, это так противно звучит, аж передергивает! Но молчать на эту тему я не намерена, пусть не надеется, поэтому прямо заявляю:

— Роб, я никак тебя не пойму. Ты же с Анжеликой много лет встречаешься. Я тебе зачем? — развернувшись к нему вполоборота, слежу за реакцией на лице. Пусть только попробует обмануть, сразу раскушу.

А про себя поражаюсь: нефига себе, это я вслух сказала, не постеснялась?! Какая молодец! Правда, не знаю, готова ли я услышать честный ответ. Немного страшно. А он, перестав стучать по клавишам и недовольно сжав губы, тут же парирует:

— Мась, ты вообще замужем и ничего. Отношения разные бывают, — без зазрения совести чмокнув меня в висок, снова возвращается к своему документу. А я потихоньку начинаю закипать от возмущения. Вот, оказывается, какой он, совсем корона мозг пережала. И не подумав, оскорбленно вещаю:

— Ничего подобного, моя совесть, да и паспорт чисты, как первый снег. Я с Костей только встречалась и недолго жила. Это был гражданский брак. И вообще мы давно расстались… — громко ворчу и тут же себя одергиваю.

Ой, зачем я себя выдала? Наверное, не стоило вот так просто выкладывать карты на стол. Да что у меня за словестное понос?!

Зажмурившись, пытаюсь отползти от него в сторону, чтобы привести мысли в порядок, понять, как быть дальше, но только вредный Суслик, захлопнув свой ноутбук и отложив его в сторону, жестом заядлого собственника притягивает меня обратно. Усмехнувшись, заявляет мне в лицо:

— Вот и у меня все не так просто, как кажется на первый взгляд. Обещаю, что все расскажу, но не сейчас, — а у самого взгляд к моим губам скользит. Он так интимно на меня смотрит, что я начинаю заводиться. — То, что ты не замужем, упрощает ситуацию, а то я собирался ехать, серьезно разговаривать с твоим мужем, — так ловко пересаживает меня на свои колени, словно игрушку, что я даже не успеваю возмутиться. — Все равно, когда ты рядом, я не могу работать. Какой смысл пытаться? — запустив руку мне в волосы и притянув к себя, приникает к губам.

Вот и поговорили!

Ох, девочки, целуется он умопомрачительно, так что внизу живота бьет током, а все мысли вылетают в трубу. Всю дорогу до работы мы, забыв обо всем на свете, принадлежим друг другу. Целуемся так страстно, словно в последний раз.

— Слушай, а давай ты пойдешь первым, а я минут через пять, — застегивая пальто и поправляя растрепавшиеся волосы, предлагаю я, когда наша машина останавливаемся на парковке у офиса. — А то снова слухи пойдут… — но договорить не успеваю, Роб, иронически хмыкнув, перебивает:

— Поздно скрываться, ты наши отношения выдала еще на первой неделе знакомства, так что смирись и получай удовольствие, — выбравшись наружу и подождав меня, берет за руку. — Чужое мнение меня вообще не волнует, пусть думают, что хотят, — широким шагом топает на работу. Не обращая внимания на любопытных сотрудников, которые просто поедают нас глазами, выкладывает свои планы:

— Я сейчас кое — какие документы заберу и уеду. Когда освобожусь, я тебя наберу, — на лифте мы поднимаемся на этаж, где находится мой кабинет. — Если будут какие— то проблемы, звони, — прямо у двери в офис, он останавливается, приобняв меня за талию, беззаботно чмокает в губы.

— Ты для меня самая лучшая, самая красивая и умная, но все равно ходячая катастрофа, которую надо держать под пристальным контролем, чтобы осталась в целости и сохранности, — убирает за ухо прядь выбившихся волос. Неохотно выпустив меня из рук, отправляется к лифту.

А я, закатив глаза, хмыкаю: и с чего он это взял? Со мной все в порядке. А приключения, они со всеми случаются. Разве нет?

— Все, Мась, до вечера, — он исчезает в лифте. А я, мечтательно улыбаясь и млея от того, как сильно он мне нравится, оборачиваюсь к двери и сталкиваюсь взглядом с хихикающей Лилей, которая, многозначительно подергивая левой бровей, ждет объяснений.

Вот мелкая зараза, она за нами подглядывала? Сейчас не удержится и обязательно разболтает все подругам, а девчонки учинят мне допрос. Только этого мне не хватало!

— Лиля, стой! — ловлю ее за локоть, чтобы вытащить в коридор, и сглазу на глаз попросить не рассказывать никому о том, что она видела. — Понимаешь, тут такое дело… — мои мысли, как назло, совсем не желают выстраиваться в логическую цепочку после поцелуев Роберта, тормозят. — Все не так, как кажется на первый взгляд, — выдаю очередную бессмысленную фразу, но к моему удивлению, подруга понимает все правильно. Лукаво подмигнув мне, выставляет вперед большой палец.

— Класс! — выдает абсолютно искренне. — Вы так здорово вместе смотритесь, не отвести глаз! Анфиса, я так за тебя рада! — Лиля, крепко обняв меня, начинает от восторга на месте прыгать. — Надеюсь, у вас все получится! — а у меня на губах расползается лучезарная улыбка. Какое счастье, когда близкие люди поддерживают твои отношения. Их искренность бесценна!

— Тш — ш — ш, — приложив палец ко рту, усмехаюсь я, оглядываясь по сторонам.

Хотя чего уже прятаться. Мы с Робертом на глазах у офигевшей публики сегодня, держась за руки, вошли в здание. Сократив личное пространство до минимума, мило ворковали у лифта. А рядом с кабинетом вообще поцеловались на радость мимо проплывавшим сотрудникам. Юху, и я снова на первых страницах рабочего журнала под названием: «Сплетни». Пора принять это как должное, что уж туг!

— И давно вы встречаетесь? — любопытная Лиля не может удержаться от вопроса. Перебирая тонкими пальцами кончики рыжих волос, топчется на месте. И тут же, не дождавшись ответа, хвастается: — представляешь, мне вчера Максим звонил, предложил сегодня вместе на обед сходить, — чуть не визжит от радости и я вместе с ней.

Вот ведь замечательный закон отношений, если парень по — настоящему девушке нравится, то даже совместный поход в бесплатную офисную столовку кажется чем— то невероятно романтичным. А если нет, то и дорогущие рестораны не помогут. Вот так.

— Лиля, пойдем работать, — подталкиваю подругу к двери кабинета, — я и так полдня пропустила, — а про себя радуюсь, что она уже забыла о своем вопросе, и мне не надо на него отвечать.

Я сейчас не готова обсуждать наши с Робертом отношения, потому что сама пока не понимаю, что происходит. А вообще, меня не на шутку тревожит вопрос: куда подевалась Анжелика? Я ведь собственными глазами ее видела, а сейчас кажется, что, может, мне померещилось, раз Роберт так открыто себя ведет. И как разобраться в ситуации?

Остаток дня я, не отлипая от монитора, тружусь в поте лица. Какие отношения у нас с боссом ни были бы, от этого не должна страдать работа, потому что я за нее получаю деньги. Так что, несмотря на то, что я сегодня изрядно опоздала, все поставленные задачи стараюсь выполнить. А около шести в пальто и с влажными от снега волосами появляется недовольный Роберт.

Внимательно осмотрев притихших подчиненных, которые уже потихоньку собирались домой и, скинув на свободный стул верхнюю одежду, он начинает очередной вынос мозга:

— Так народ, меня сегодня весь день не было, и я смотрю, вы совсем расслабились. Это не дело! — на секунду ловлю на себе его теплый взгляд и смущенно улыбаюсь в ответ, но он тут же переключает свое внимание на других. — Инга Александровна, я вам дал три часа, чтобы отредактировать список медикаментов для ближайшего тендера. Но до сих пор не получил ответ, почему? — присев на край стола, хмурится.

Подруга, тут же засуетившись, начинает копаться на своем столе, потом схватив мышку, щелкает по экрану компьютера и, наконец — то найдя нужный файл, начинает оправдываться:

— Роберт, простите, пожалуйста, я была уверенна, что отправила вам ответ, но видимо отвлеклась, — нервничая, поднимается на ноги. Но он тут же парирует:

— Инга Александровна, «забыла» — это не отговорка. Если проблема с памятью, заведите на телефоне ежедневник с оповещением, — снисходительно наставляет ее. А я поглядываю на подругу, в ее положении волноваться нельзя. Благо Роб быстро переключается на следующую жертву.

— Юрий Петрович, теперь вы мне объясните, почему у нас в прайс — листе только три фармкомпании, поставляющие кардиологические препараты? Я на прошлом совещании четко дал указания, расширить список производителей, но результата не увидел, — пристально смотрит на полного лысоватого дядечку, у которого глаза бегают из стороны в сторону.

Не дождавшись его ответить, предупреждает уже всех:

— Не забывайте, коллеги, вы на испытательном сроке, который может закончиться раньше, чем прописано в контракте, — встав и подхватив свое пальто и сумку, идет на выход. Обернувшись на пороге, выдает:

— Я никого не отпускаю домой, будем разбираться с вашими косяками. А вас, Анфиса Валерьевна, я прошу зайти в мой кабинет, — мазнув по мне быстрым взглядом, отправляется к себе.

В чем дело, кто довел моего Суслика до ручки? Начинаю собирать вещи, а народ в кабинете ворчит, не унимается, обсуждает налет Роберта. Оглядываюсь на Лилю, которая мне нелепо подмигивает, и закатываю глаза. Вряд ли она удержит язык за зубами, кому — нибудь точно разболтает. Ладно, мне сейчас не до этого. Решать проблемы я буду по мере поступления. А пока на повестке дня разгневанный босс.

Накинув сумку на плечо, и не обращая на остальных внимания, выхожу за дверь. Не хочется в этом признаваться, но я так соскучилась по своему невыносимому Суслику, что ноги как заведенные несут меня к нему.

У знакомого кабинета с магическим номером «666», поправляю светлые волосы, убранные в высокий хвост, и одергиваю удлиненную бежевую кофточку, прикрывающую округлые бедра от лишнего внимания, и стучусь в заветную дверь. Ругая себя, что забыла подкрасить губы блеском, как планировала, так хочется для него выглядеть привлекательной, получаю в ответ строгое: «Войдите».

Толкаю дверь и уверенно захожу внутрь. Нет, сегодня мне совсем не страшно переступать порог «логова» злого начальника, потому что пятой точкой чувствую — мне ничего не грозят. В кабинете горит яркий свет, верхняя одежда Роберта валяется на первом попавшемся стуле, а хозяин, сбросив пиджак и расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, что — то быстро печатает на компьютере. Рядом разрывается его телефон, только трубку он брать не спешит.

Какой же он красивый, не желая его отвлекать, сажусь на свободный стул и вздыхаю про себя. Просто глаз не отвести. Ухоженные густые каштановые волосы, зачесанные назад: ярко — голубые глаза под низко посаженными бровями лучатся силой и в то же время озорством; довольно крупный нос с еле заметной горбинкой совсем его не портит; и вкусные, умелые губы, которые могут свести с ума, это я точно знаю.

А еще он очень молодо выглядит. Думаю, у нас с ним значительная разница в возрасте, причем я точно старше. Эх, Анфиса, и во что ты снова вляпалась? Мало того, что практически увела мужика у своей знакомой, так еще связалась с малолеткой. И куда это годится?! Я была о себе лучшего мнения.

— Мась, дай мне одну минуту, я уже заканчиваю, — просит он, не отрывая глаз от документа и продолжая стучать по клавишам. Нецензурно ругнувшись себе под нос и схватив разрывающийся телефон, рычит: — Да, Федор Степанович. Нет, нельзя. Я вас русским языком предупреждал, что подписанный договор должен быть у меня на столе не позже шести часов вечера, а сейчас сколько? Вот. Нет, больше неактуален. То, что вы ко мне поднимитесь, ситуацию не изменит. Хорошо, жду вас завтра утром, — и тут же отключается.

А я, чтобы не мешать его работе и чем — нибудь себя занять, иду к кофемашине. Сделав два черных кофе, сливок все равно у него нет, одну чашечку ставлю ему на стол и тут же возвращаюсь на свое место.

— И чего ты разворчался? — не удержавшись, спрашиваю. Обхватив горячую кружку двумя руками, отпиваю ароматный бодрящий напиток. — Народ на ушах стоит, боится, а время довольно позднее, у всех семьи, — ну правда, у кого — то дома дети голодные, да и других забот — хлопот полно. Работа — это конечно хорошо, но не круглосуточно же. А он, отпихнув от себя клавиатуру, ругается:

— Задрали все! Сколько можно слушать отговорки и оправдания. Мы что тут в игрушки играем, чтобы ныть? Надо серьезно относиться к своим обязанностям, тогда не будет претензий. Мне нужен результат, тогда прибыль будет и зарплата, — глубоко вздохнув, откидывается на спинку кресла. Помолчав с минуту, манит пальцем меня к себе.

— Иди суда, — а вид то какой рассерженный у босса, недовольный. Прямо воздух в кабинете сгустился, сейчас гроза грянет.

— Зачем? — уточняю на всякий случай. Совсем не хочется, чтобы он на мне отыгрался. Я, конечно, еще тот подарок, вечно опаздываю, но козлом отпущения быть не желаю.

— Давай — давай, — гипнотизирует меня взглядом. Я же, с минут поколебавшись, все — таки поднимаюсь и топаю к нему. Убить он меня не убьет и даже не покусает, а остальное не страшно.

Остановившись у края стола, опираюсь рукой о поверхность. Но не успеваю ахнуть, как шустрый Суслик, сграбастав меня в объятья, усаживают на свои колени. Обхватив двумя руками, утыкается носом мне в волосы. Шумно втянув в себя воздух, прикрывает глаза.

— Устал и голодный, поэтому злой, — сознается уже более миролюбивым тоном. — Достали эти придурки владельцы, всю прибыль вытаскивают, на развитие ничего не оставляя. А потом удивляются, почему их конкуренты обскакали. И сколько не объясняй, что нужно делать постоянные вливания в развитие, все равно руками разводят, типа сам как хочешь, так и выкручивайся. Отличная позиция, просто зашибись! — выдав тираду и грозно сведя брови, смотрит сквозь плоскость темного стекла, а я выдыхаю.

Вот в чем дело, он просто голодный, все остальное последствия. Так положение вполне поправимо. Сейчас что — нибудь из еды закажу, накормлю уставшего Суслика, и он успокоится.

— Солнце, хочешь, я суши закажу или лапшу из китайского ресторана? Перекусим, и ты будешь дальше нагоняй устраивать, — запустив пальцы в его густые волосы, вожусь там. А он, от удовольствия прикрыв глаза, крепче меня к себе прижимает. — Или, может, перенесешь разбор полетов на завтра, с утра народ адекватнее, — невзначай предлагаю. Какой смысл, на ночь глядя мучить себя и других. Построить подчиненных можно утром, они никуда не денутся.

— Нет, — хотя он немного успокоился, все равно упрямо стоит на своем, — во — первых, если я поем, то захочу спать. Во — вторых, если я сказал, что буду разгребать проблемы, то так и будет. Сейчас от своей Стрекозы подпитаюсь энергией, — тянется к моим губам, — и всех… — договорить не успевает, потому что раздается несколько быстрых ударов в кабинет и открывается дверь.

— Роберт, можно…

От неожиданности я, не разобрав толком, кого принесла нечистая, как бешеная кошка подскакиваю на ноги и на метр отпрыгиваю от начальника. Не хватало, чтобы кто — то застукал нас в откровенной позе. Мало мне сплетен, еще и свидетель появится. А на пороге с выпученными от возмущения глазами и сжатыми в тонкую линию губами возникает опешившая Наталья. Да, именно та зараза, которая по уши влюблена в Роберта и со злости распускает обо мне по офису клубы сплетен.

Так — так, удача, коварно улыбнувшись, снова подставила мне подножку и глазом не моргнула! Вот это реальный трындец! А девушка, несколько раз возмущенно открыв и закрыв рот, но так не выжав из себя ни слова, пулей вылетает наружу.

Глава 18. Боевая кун-фу Панда

Веренице посетителей, жаждущей пообщаться с начальником, нет конца и края. На часах уже девять, а они все тянутся. Я два раза пыталась отпроситься у Роберта домой, но он уперся рогом, не сдвинешь. Но и я с наступлением темноты стала испытывать какую — то болезненную тревогу, видимо, встреча с маньяком даром не прошла. Поэтому не решилась уйти одна.

Думаете, все то время, пока он строил и равнял подчиненных, я просто скиталась по офису, пила кофе и балду гоняла? Как бы не так, и только не с вредным Сусликом, который не упустил возможности завалить меня заданиями по самое не балуй. Поэтому я сегодня отпахала не только то время, на которое опоздала, но и с запасом вперед.

— Так, все, я пришла ставить ультиматум, — когда очередной просящий покидает кабинет Роберта, я, опершись руками на его стол, возмущаюсь: — либо мы идем есть, либо я откушу тебе ухо.

И пока он не задал уточняющий вопрос: почему именно эту часть тела, поясняю:

— Потому что оно хрустящее и теплое — а это то, что мне сейчас нужно, — смотрю, на лице босса исчезло сосредоточенное выражение, а он, откинувшись на спинку кресла и потянувшись, даже выдавливает подобие улыбки. Глянув на часы, а потом на монитор компьютера, соглашается:

— Да, пора валить отсюда, а то они с меня не слезут, — поднявшись и прихватив свой пиджак, топает ко мне. — Устала? — приобняв меня одной рукой за талию, чмокает в губы. — Прости, я еще не привык к тому, что ты есть у меня. Надо, наверное, пересмотреть график. Что заказать на ужин? — смотрит на меня с такой теплотой в глазах, что я таю. Не могу, да и не хочу отказывать себе в удовольствие прильнуть к сильному надежному мужчине и подпитаться от него невероятной энергетикой, которую он излучает.

— Омаров, крабов, королевских креветок с трюфелями, — издеваюсь я. А что, он сам спросил, а я голодная! — Да, еще хочу суп из осетрины и черную икру, — причмокнув губами, понимаю, что если сейчас же не заткнусь, то изо рта слюна капнет.

— Согласен на морепродукты. Сейчас все организую, — без грамма сомнения набирает на телефоне номер, а в дверь снова раздается стук.

— Роберт, можно? — опять эта Наталья. Неужто она все это время торчала на работе, надеясь, что Роберт пошлет меня домой и у нее появится шанс завладеть его вниманием. Облом, дорогая, сегодня не твой день.

А Роберт, обернувшись к ней и отпустив меня, снова становится серьезным. Не дав ей рта раскрыть, строго заявляет:

— Наталья Петровна, по поводу счетов я вам все сказал и мое решение не изменится. Если у вас другой вопрос, то зайдите завтра после десяти или отправьте сообщение мне на почту, я посмотрю, — взглядом выпроваживает ее за дверь.

Так, если мы задержимся еще на пять минут, размышляю я, то придется тут ночевать. Надо бежать, решаю взять инициативу на себя. А то так и с голоду сдохнуть можно.

— Роберт, я пойду, заберу верхнюю одежду из своего кабинета. Жду тебя внизу, — может он так побыстрее отделается от посетителей, и мы уедем. Прихватив сумку, протискиваюсь между дверью и злой Натальей, которая до сих пор здесь. А начальник провожает меня недовольным взглядом.

Ну и пусть злится, мне — то что. Чтобы не хмуриться, надо есть как минимум три раза в день, и домой уходить вовремя, вот мой рецепт хорошего настроения. А от работы кони дохнут.

Мне совсем не хочется ехать на лифте, потому что от постоянного сидения за столом уже копчик болит. Поэтому неспешно спускаюсь по лестнице на несколько пролетов вниз, по пути размышляя: как договориться с упрямым Робертом, чтобы он отвез меня домой. Конечно, мне любопытно посмотреть, где и как в природе обитают вредные Суслики. Но оставаться у него с ночевкой — точно не вариант. Вдруг я не удержусь и нападу на спящего беззащитного начальника. Вот он обрадуется!

За моей спиной раздается быстрый стук каблуков, но я настолько поглощена своими забавными мыслями, что не обращаю на него внимания. Интересно, он спит в полосатой хлопковой пижаме и в белом конусообразном чепчике с кисточкой на конце, как истинный джентльмен? Или, может, вообще голышом? Мое чумовое воображение тут же подкидывает образ мистера Вина в труселях — парашютах, натянутых по самую грудь, и в одном спущенном черном носке. Вот умор! И тут я ощущаю такой сильный удар по голове, что перед глазами начинают как в «Том и Джерри» птички мелькать и петь.

— Ах ты, сука крашенная! — орет разъяренная коллега, которая пять минут назад пожирала взглядом моего уставшего Суслика. А я про себя возмущаюсь: почему крашенная, у меня от природы густы светлые волосы, разве это по корням не видно. — Какого хрена ты к нему лезешь, совсем обнаглела?! Посмотри на себя, жирная страусиха, да тебя только без грима в фильмах ужасов снимать. Где он, а где ты да! — схватив меня за хвост, начинает мотать в разные стороны.

А я в легком шоке, потому что не ожидала, что враг внезапно нападения с тыла. Вот это у меня вечерок!

— Пусти! — требую я, чувствуя себя собакой на поводке у пьяной хозяйки. Из глаз искры летят от боли и каблуки от хаотичного болтания подгибаются. А в голове так в тему детская песня крутится, завывая: «Взмывая выше ели, не ведая преград, крылатые качели летят, летят, летят!» Прямо как я сейчас.

Только это не дело, чтобы какая-то сухая ставрида, меня на кулак наматывала. У нее не та весовая категория, чтобы со мной справиться. Поэтому, ловко извернувшись, в ответ вцепляюсь ей в ухоженную каштановую шевелюру и с не меньшим остервенением, чем она мне, начинаю драть волосы. Главное по ступеням не скатиться, а остальное ерунда!

В последнее время столько произошло разных событий, столько накопилось отрицательных эмоций, которые просто необходимо выплеснуть, что маленькая заварушка — это самое то. Так что я абсолютно не расстроена, даже наоборот — очень заведена.

— А-а-а-а! — громко завывает моя соперница, пытаясь вырваться, но при этом, не отпуская меня. — Отвали от меня, свиная туша, а то хуже будет! — она старается подставить мне подножку, и это при том, что мы обе на высоких каблуках, да еще посередине довольно крутой лестницы. И ладно я в штанах, а она-то в юбке.

О чем она только думает? Совсем от любви мозг потек?!

— Чтобы я больше тебя рядом с ним не видела! — угрожающе шипит она, на этот раз, силясь повалить меня на спину, но не тут-то было, я ловко ухожу от маневра, отступив на пару ступеней назад. — А то знаешь, что я с тобой, вонючая буженина, сделаю?! На фарш порублю и на котлеты пущу! — мычит она, краснея от усердия, а меня, наоборот, от смеха плющит.

И где она понабралась этих сочных эпитетов?! Аккуратно со словами, детка, я голодная, как зверь, могу ненароком что-нибудь откусить! Например, нос или кусок щеки.

— Во-первых, хватит обзываться, — парирую я, перехватывая ее руку, летящую мне в лицо. — Тебе сколько лет, чтобы так разговаривать? — скинув на пол сумку, хватаю ее за грудки. — С чего ты решила делить шкуру неубитого Суслика, по-моему, он, волен сам выбирать, с кем быть… — не досмотрев, получаю солидный шлепок ладонью по затылку и тут же отвешиваю заразе поджопник.

— Что за Суслик? — вскрикнув от нежданной обороны, но, не отступив, кряхтит она, стараясь каблуком попасть мне по ступне. А я как кузнечик прыгаю то на одной, то на другой ноге, не поддаваясь. — Я привыкла добиваться того, чего хочу. А его я хочу. Так что вали с моей дороги, если жизнь дорога, — нагло щипнув меня за бок, толкается. А я, уцепившись ладонью за перила, отбрыкиваюсь от нее, — или хлебнешь по полной!

И тут она, споткнувшись о мою сумку и подвернув ногу, с круглыми от ужаса глазами валится назад. Быстро гребя конечностями, как очумевший краб, чтобы удержать равновесие, летит спиной на ступени и душераздирающе визжит.

Ну вот, доигралась, идиотка, сейчас сама пострадает!

Хорошо, что у меня отличная реакция, а то бы эта ведьма поплатилась за свое нападение прямо здесь. Двумя руками хватаю ее за лацканы зеленого пиджака и тяну на себя, не позволяя рухнуть на лопатки. Но только маневр удается не совсем так, как мне хотелось бы.

Я, не удержавшись на ногах, валюсь на свою сумку, лежащую на ступенях, поскальзываюсь на ней, а эта путеводная звезда накрывает меня сверху. И так кривым сэндвичем мы, визжа и охая, кувырком несемся вниз по лестнице. Правда мне везет больше, потому что я, в какой момент поменявшись с коллегой местами, основную часть пути, как Суворов на борзом скакуне еду верхом на Наталье и от души ору благим матом.

Сегодня пиздец, а не день!

В конце лестницы наша импровизированная конструкция разваливается на части. Она, размазавшись по поверхности, постанывает. А я кое-кая скатившись с нее, на четвереньках отползаю к стене и оглядываю место сражения.

На Наталье черная юбка-карандаш порвана до самых трусов, капроновые колготы поехали во всех направления, а на пиджаке отсутствует рукав. А у меня на коленях два дырявых озера, вырез на кофте до самого пупа и нет одной туфли. Вот это я сегодня сходила на работу!

— Эй, Наталья Батьковна, ты там жива? Вызвать скорую? — хрипло прокаркав, а потом откашлявшись, интересуюсь я, пока она обиженно сопя, что-то бурчит себе под нос.

Пошарив по ступеням взглядом, нахожу части своей обуви: каблук как стойкий оловянный солдатик высится на середине пути, а черная кожаная лодочка валяется в самом конце. Вот еще одна грустная история любви, где двум трепетным сердцам больше никогда не встретиться, потому что их время внезапно закончилось. Эх!

Вздохнув и попытавшись подняться, слышу, как Наталья, перекатившись на бок, громко выражает свои эмоции преимущественно отборным матом. Вытянув вперед руки и покачиваясь, как ванька-встанька, старается усесться, но постоянно заваливается обратно на спину.

— У тебя что, в голове механизм, отвечающий за человеческую речь, поломался? Хватит сквернословить, достала! — не выдержав, ворчу я, понимая, что при каждом движении моя трикотажная кофточка расходится, и на божий свет появляются два «спелых персика». Если сейчас кто-то из охраны смотрит в монитор, отображающий картинку с камер наблюдения, то, наверно, нет предела его счастья, такие «фрукты» вываливаются на ночь глядя.

— Дура! — мой мыслительный стеб снова прерывает эта террористка-неудачница. — Это тебе так просто с рук не сойдет! — шипит она, пытаясь прикрыть перед обрывками юбки. А я откровенно офигеваю.

Это я, значит, по ее мнению виновата в том, она на меня напала, отколошматила, а потом уронила. Отличная позиция, ничего не скажешь! А главное очень выгодная.

Так, все, хватит с меня! Раз она добра не замечает, то пусть как хочет, так домой в таком виде и добирается. Будет ей наука! Решаю я, тихонько по стеночке поднимаясь на одну ногу, а вторую поджимаю, больно ступать, видимо подвернула. А в это время на нашем этаже распахивается дверь и на пороге появляется еще одно странное действующее лицо: тощая девица с непропорционально коротким туловищем и длинными кривыми ногами, которые прикрывает мизерная расклешенная юбка. Эмоционально всплеснув руками и выкатив глаза, она верещит:

— Наталья Петровна, мамочки! — как страждущий в пустыне, увидев долгожданный источник влаги, кидается к ползущей на заднице начальнице. Присев рядом с ней на корточки, сокрушается: — Да как же так! Да кто ж посмел! Какая дрянь…, - хватается за сердце. А я, закатив глаза, про себя фыркаю: ну вот опять началось.

Так и хочется рявкнуть: это у твоей подруги крыша потекла, тащи ее в лечебницу, пусть на вменяемость проверят. Но не успеваю рта раскрыть, как эта чудо-цапля, подскочив на ноги, стартует ко мне. С размаху шибанув меня по плечу, визжит в лицо:

— Проститутка! Стерва! Гадина! — она от души оплевывает меня слюнями, а я щурюсь, — Да как ты посмела обидеть эту святую женщину! Да, как у тебя рука поднялась! Знай, у меня полно знакомых юристов. Они тебя в два счета запихнут за решетку. Будешь там отрабатывать свои навыки кон-фу, а нормальные люди останутся в безопасности, — силится еще раз меня стукнуть, но только не тут-то было. Я ж по ее мнению боевая кон-фу панда, зачем развеивать чьи-то больные фантазии.

Оттолкнув ее от себя двумя руками и скакнув на одной ноге навстречу, пугаю новоприбывшую ненормальную, и в помощь мне братья Гримм:

— А ну вали отсюда, коротышка! А то сейчас как выскачу, как выпрыгну, пойдут клочки по закоулочкам, — нависаю над ней, как серый волк над хилым козлом. А она, поперхнувшись, в секунду отлетает от меня на метр.

— Вот-вот, и я об этом, психопатка! — орет девица-красавица, продолжая пятиться от меня. А я силюсь сделать лицо пострашнее, чтобы она больше не рискнула на меня напасть. — Наталья Петровна, пойдемте отсюда, — подобравшись к начальнице и закинув ее руку себе на плечо, помогает той подняться на ноги. — А то кто его знает, что эта дикая еще придумает, — тащит подругу до двери, за которой они скрываются.

А я, мысленно выдохнув, сокрушаюсь: я, конечно, знала, что люди разные бывают, но чтобы психи в кучку сбивались — это новшество.

Запахнув на груди кофту, и подцепив большим пальцем остатки туфли, обуваюсь. Даже не представляю, как мне сейчас в таком виде предстать перед великолепным Сусликом. Я ведь от стыда сдохну. Может просто по-тихому домой свалить, а потому как-нибудь оправдаться. Вот только одна проблема — надо незаметно доковылять до своего кабинета, где осталась верхняя одежда, и также неприметно покинуть здание. А это довольно непросто.

Стоп! Как же я об этом забыла?! Подхватив свою сплющенную сумку, на которой мы с влюбленной ведьмой недавно так резво скатились с «горы» и, молясь, чтобы не разбился мой телефон, роюсь внутри. Надеюсь, Алена, Лиля, Инга, кто-нибудь, еще не ушел домой и до сих пор на рабочем месте. Тогда я спасена!

— Алло, Алена. Ты в офисе? — воодушевленно интересуюсь я, когда та наконец-то поднимает трубку. А параллельно пытаясь посильнее запахнуть кофточку, чтобы не святить «спелыми дыньками», мало ли кто может выйти на лестницу. Подруга же, громко зевнув мне в ухо, радует своим ответом:

— Естественно, отчет переделываю, который Роберт разнес в пух и прах. Осталось немного, но самый затык. Может, кофейку попьем, отвлечемся, глядишь, мысли с мертвой точки сдвинутся. Ты где? — она шуршит оберткой от конфеты, а я от счастья выдыхаю:

— Аллилуйя! — подняв лицо к небу и раскинув в стороны руки, от всей души благодарю Всевышнего за то, что он подарил мне таких замечательных подруг. Видимо это компенсация за все те беды, которые вечно на меня валятся. — Аленочка, дорогая, любимая, хорошая спасай, у меня снова ЧП. В моем столе в верхнем ящике лежит пакет, а внутри брюки, которые я собиралась в ателье отдать, длину подшить, и забыла. И еще, если у тебя или у девочек есть какая-то запасная кофта, рубашка, свитер, что угодно, можешь мне до завтра занять, очень- очень надо? — тараторю я, чуть ли не повизгивая от счастья, что поймала удачу за хвост. А подруга, зависнув на пару секунд, видимо переваривая полученную информацию, уточняет:

— Что-то случилось? — встревожено тянет, понизив голос, но тут же отмахивается: — Неважно. Говори, куда принести вещи, сейчас что-нибудь подберу. У меня есть кофта на пуговицах, я ее, когда холодно на плечи накидываю. Лилька слишком дохлая, чтобы одолжить тебе свою одежду, да еще куда-то ушла на пару с нашим программистом. А Инга уже уехала, ей сегодня с пузожителем к врачу, она у Роберта отпросилась. Но ничего, у девочек в отделе спрошу, наверняка у кого- нибудь есть с собой запасные вещи. Так где ты? — слышу, как стучат ее каблуки и поскрипывает открывающийся ящик. Подруга уже ринулась в бой.

— На лестничной площадке, в нашем пролете. Ты еще мои уличные ботинки из шкафа захвати, пожалуйста. Давай, жду тебя, спасибо, — широко улыбнувшись, усаживаюсь на ступеньки.

Ну вот, безвыходных ситуаций не бывает, главное никогда не опускать руки. Потираю свою лодыжку. Нет, это не вывих, наверное, просто ушиб, потому что болит уже значительно меньше. Ничего, сейчас переоденусь, чаю выпью и успокоюсь. Теперь с Натальей надо держать ухо востро, она еще тот овощ. А в дверь просовывается знакомая рыжая голова. Покрутившись по сторонам и узрев меня, появляется удивленная Лилька.

— Анфиса, что случилось? — девушка, с ужасом глянув на мои разорванные колени, протягивает пакет с брюками. — Алена позвонила, сказала, что срочный сбор. Кто это тебя так? — пытается усесться со мной рядом, но я ей не даю.

— Лиля, закрой меня, я брюки переодену. Потом все расскажу, — вытряхиваю из пакета на колени плотные черные трикотажные штаны с кожаными лампасами по бокам, а рыжик становится передо мной. В два счета перепрыгнув с рваной одежды в целую, вижу, как в дверь, держа в руках очередной пакет и мои ботинки, просачивается Алена,

— Епт… Что произошло?! — она, оглядев мой непотребный вид и в сердцах ругнувшись, становится напротив и начинает доставать добытую одежду. — Смотри сама, что лучше. Вот моя кофта, этот пиджак дала Юля, но думаю, что тебе подойдет Анькин свитер, он тянется, — передает мне малиновую вязаную водолазку с высокой горловиной. — Она издалека едет. На улице сейчас холодно, а в офисе жарко, поэтому она на работе переодевается, — а мне от радости попрыгать хочется, так здорово, что Алена достала одежду, только нога не позволяет.

Вот и все, проблема решена, было бы из-за чего переживать. Если каждый раз, когда возникают трудности, впадать в уныние, то никаких нервных клеток не хватит. Лучше посмеяться над ситуацией, с кем не бывает, и гордо идти вперед. Во всяком случае, я так живу и ни о чем не жалею.

— А теперь рассказывай, — требует Алена, когда я заканчиваю переодеваться. — Если это Роберт с тобой сделал, то думаю, нам придется его кастрировать, а гениталии высушить, и носить на шее, как трофей, правильно Лиль? — Алена настроена воинственно. А я, аккуратно вставляя больную ногу в ботинок, улыбаюсь. Мои смелые амазонки никогда не сдаются!

— Нет, девочки, он ни сном, ну духом, — я не собираюсь врать подругам. Какой в этом смысл? — Вы помните Наталью из бухгалтерии? Длинную такую, с силиконовыми губами, — изображаю ее, вывернув рот, а Алена с Лилей кивают. — Я слышала о том, что она люблена в Роберта, а сегодня на своей шкуре испытала силу ее чувств, вот, — фыркнув, поднимаюсь на ноги, чтобы попробовать опереться на пострадавшую ступню. — Налетела на меня, оборола, начала толкаться, вот мы с ней с лестницы и скатились, — что уж приукрашать ситуацию, выкладываю все, как есть. А сама отмечаю, что нога уже почти не болит, даже идти могу. — Вы не думайте, ей досталось не меньше, чем мне, просто ее раньше забрали, — выудив из сумки гребень, расчесываю волосы и заплетаю в свободную косу, а Алена возмущается:

— Вот дрянь паршивая! Совсем из ума выжила! Вы же могли серьезно покалечиться! О чем она вообще думала? — ругается, не стесняясь в выражениях.

— Ну, ничего, я с ней еще поговорю по душам… — искренне злиться, а у меня начинает играть мобильник.

На дисплее высвечивается знакомое лицо, а я, приложив к губам палец, жестом показываю подругам, чтобы они затихли и тут же отвечаю:

— Да, Роб. Уже вышел и ждешь меня на улице. Понятно, сейчас буду, — отключаюсь. А Алена обрадованно выдает:

— Что, уезжает? Слава Б-гу, можно домой идти. Я лучше завтра доделаю отчет, а то сил нет, и мозг впал в спячку. Так, стоп, а что у тебя с Робертом? — она, уставившись на меня, удивленно приподнимает брови. — Что я пропустила? — заинтересованно склоняет голову на бок, а мы с Лилей, неосознанно переглянувшись, отводим глаза. Как все не вовремя!

— Ален, я тебе все-все завтра расскажу, ладно, — поднявшись и сложив перед собой ладони в умоляющем жесте, пячусь на выход. — Это длинная история, а на улице меня ждет начальник, мерзнет, пожалуйста, — прошу, смотря на нее не хуже кота в сапогах, а она, улыбнувшись, сдается.

— Ладно, как-нибудь потерплю до утра. Но только завтра все до мелочей, — выставив вперед палец, предупреждает. А я в знак благодарности посылаю девчонкам воздушным поцелуй и, помахав на прощанье, скрываюсь за дверью. Слегка прихрамывая, спешу в кабинет за верхней одеждой, чтобы собраться.

Забрав пуховик и поблагодарив Аню за свитер, спускаюсь на лифте вниз. Гордо выпрямившись и стараясь не хромать, прохожу насквозь полупустой вестибюль, тайком поглядывая в сторону охранников, которые на меня ноль внимания. Фух, выдыхаю про себя, значит, на лестнице камер не было, и наше с Натальей позорное падение никто не видел. Вот это везенье!

Это чудесная мысль делает меня счастливой! Улыбнувшись самой себе и натянув на голову капюшон, выхожу на улицу, где у черной служебной машины ждем меня задумчивый Роберт.

Глава 19. Кому-то сказка, а мне развязка…

На улице свежо, хотя слегка тянет гарью. В столице никогда не бывает спокойно, то тут, то там что-то горит. От летящих мимо машин и зазывно мигающих витрин магазинов светло и празднично. А Роб, выровнявшись и улыбнувшись, распахивает передо мной заднюю дверь автомобиля, в которую я ныряю, а он за мной. Ну разве есть повод для огорчений?

В салоне жарко, наверное, транспорт был подан заранее. Я, расстегнув замок пуховика, откладываю сумку в сторону. А Роберт, без лишних слов притянув меня к себе и устроив на своей груди, утыкается носом в волосы.

— Мась, я больше не буду так надолго задерживаться, обещаю, — машина плавно трогается, направляясь в противоположную сторону от основной дороги. А я, приподняв на него глаза, жду продолжения. Пусть, пусть оправдывается, мне это нравится. — Просто сегодня меня все выбесили, вот я и разошелся, — и тут же, не желая больше объясняться, меняет тему. — Я заказал тебе салат с раками и осетрину с овощами. Тут совсем рядом, дворами десять минут и на месте, — мурчит он, а я от удовольствия, что он так близко, прикрываю глаза. Я не видела его меньше часа, но соскучилась так, что самой не верится.

Ой, девочки, кажется, моя оборона скоро даст трещину. Когда он рядом, весь такой внимательно-заботливый, ласково-милый, мне так хорошо, что я растекаюсь розовой лужицей. А еще я заметила в нем очень необычное качество: он умеет роль начальника-диктатора оставлять на работе, а в неформальной обстановке быть совсем другим. Никогда ранее не встречала подобных мужчин, поэтому он для меня как диковинный экземпляр из музея: красивый, умный, внимательный и загадочный.

Да что ж такое, сколько можно им восхищаться? — ворчит мой внутренний голос. — Вспомни! Еще час назад он гонял тебя по офису как сивку-бурку, заставляя горбатиться до ночи. А ты, между прочим, сегодня перенесла сильнейший стресс, — поучающе трясет несуществующим пальцем. — Мог бы пожалеть, по головке погладить и успокоительным чаем с вкусностями напоить. Но нет, предпочел отэксплуатировать по полной. Что, забыла уже? Эх, девичья память! — плюнув на меня и махнув рукой, прихрамывая на обе ноги, расстроенно удаляется.

А я чувствую на губах горячее дыхание моего невыносимого Суслика, плавно переходящее в долгий, глубокий поцелуй, и сама льну к нему плотнее. Обняв его за шею, с удовольствием пропускаю сквозь пальцы густые русые волосы. А вдогонку удаляющемуся внутреннему голосу истерично ору: хватит ворчать, противный, вот видишь, он меня пожалел. Так что нечего тут фыркать!

Девочки, он целуется так, что я забываю обо всем. О маньяке, о синяках и ушибленной ноге. О водителе, который изредка, да бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида и загадочно улыбается. О законной девушке Роберта, которая вот уже пять долгих лет ждет, когда он соизволит позвать ее замуж. О чокнутой Наталье, готовой спустить меня с лестницы за то, что я перешла ей дорогу. О наших общих друзьях, которые вряд ли оценят несерьезность наших отношений. Все стирает память, когда его губы накрывают мои.

Машина плавно притормаживает на стоянке рядом с невысоким трехэтажным зданием, по виду напоминающим особняк, а мы неохотно отстраняемся друг от друга. Роб вкусно чмокнув меня в губы, в нос, а потом в висок, отпускает, позволяя выбраться наружу. А я, разморенная от его ласк, еще пару секунд прихожу в себя и только после этого, забрав сумку и накинув на голову капюшон, выхожу. И тут же удивленно вздергиваю брови.

Что это?

Я стою напротив мини-гостиницы, приветливо подмигивающей мне вывеской «Открыто». По левую руку компания лиц кавказской национальности в облаке сигаретного дыма, громко обсуждающая чью-то недавно приобретенную за копейки тачку. За углом, мы стоим так, что этот ракурс мне хорошо виден, обжимается и страстно целуется любопытная парочка: он высокий, лысый, зубастый, она маленькая как грибок, тонкая и без верхней одежды. Через дорогу сосредоточилась стая голодных бродячих собак, которая, щелкая челюстями, надеется сегодня плотно поужинать. А Роберт, как ни в чем не бывало, забрав из багажника свою сумку и ноутбук, протягивает мне руку и ведет за собой внутрь этой странной «избушки на курьих ножках».

Куда он меня привез?

Внутри все простенько и безвкусно: крашеные в зеленый цвет, как в общественном туалете, стены; несколько повидавших лучшие времена кожаных темно-коричневых диванов; и обшарпанный, больше похожий на высокий стол ресепшен. Гостей встречает полная дама в возрасте, в растянутом сливовом вязаном сарафане и с дохлым хвостиком на затылке.

Мамочки! И я сегодня буду ночевать в этом месте?! Ужасаюсь про себя. Я конечно непритязательная, в родительском доме евроремонта не было, не то, что у Маргоши. И в квартире, где мы жили с Костей, тоже было все довольно скромно. Но, несмотря на это обитель Роберта повергает меня в шок. Неужто ему так мало платят, что он снимает номер в этом жутком месте? Не верю!

Роберт, лишь кивнув в знак приветствия отельной нимфе, которая завидя его чуть в реверансе не села, ведет меня по коридору вперед. Преодолев небольшое полутемное здание насквозь, он распахивает заднюю дверь, и мы оказываемся совсем в другой реальности. Ничего себе!

Перед нами симпатичная, выложенная плиткой дорожка, ведущая к высокому каменному с коваными вставками забору. А за ним высится современный трехэтажный особняк с ухоженной территорией и чудесными уютными балкончиками.

Честное слово, я ничего не понимаю, но это место мне нравится куда больше предыдущего. Да что происходит?

— То, что ты видела, просто для отвода глаз, — словно поняв мой немой вопрос, объясняет Роберт. Расстегнув сумку, выуживает из ее недр связку ключей и прикладывает магнит к замку. — Хозяин нашей фармацевтической компании владеет сетью гостиниц, но мутит с налогами. Поэтому вот так, — открыв передо мной дверь, пропускает вперед. А я поражаюсь контрасту.

Территория охраняемая, повсюду камеры. Даже сейчас в промозглую весеннюю ночь, когда с неба бесконечно падает все, что только можно, вокруг очень чисто и ухоженно. Игривые фонари мягко освещают пространство. И даже есть чудесная застекленная беседка.

— Это гостиница? — переспрашиваю я, осматриваясь. — Ты тут живешь? — конечно, глупый вопрос, понятное дело, что если он привез меня сюда, значит, это его дом. Но, думаю, все же стоит уточнить, а вдруг это очередная матрешка, и мы снова, пройдя особняк насквозь, выйдем например к многоэтажке у Москвы реки.

— Ага, компания оплачивает мне номер. Очень удобно, — набрав код на замке, открывает дверь. — Не надо задумываться о бытовых вещах. Жилье каждый день убирают, одежду отвозят в химчистку. Завтрак приносят к семи утра. Вечером можно заказать ужин. В общем, для холостого мужика постоянно занятого на работе, самое то, — ведет меня внутрь.

Нас встречает высокая ухоженная женщина на вид лет сорока в классическом сером костюме и с зачесанными в элегантный пучок волосами. Вежливо поздоровавшись, сообщает, что ужин будет подан через пятнадцать минут, и тут же, чтобы не мешать, исчезает за высокой стойкой ресепшен. А мы по лестнице поднимаемся на третий этаж, где Роберт, отперев ключами одну из трех дверей, расположенных здесь, приглашает познакомиться с его жилищем.

— Проходи, — как только я делаю шаг вперед, в коридоре зажигается свет и теперь можно рассмотреть где и как обитают заморские Суслики.

Номер состоит из двух комнат. В коридоре встроенный зеркальный шкаф, а дальше одна дверь ведет в рабочий кабинет, где стоит массивный стол и кожаное кресло руководителя, что еще мне не видно. А другая, в коричнево-желтую спальню с огромной двуспальной кроватью, телевизором, висящим на стене, и парочкой светлых уютный кресел, окруживших небольшой стеклянный столик. Очень красиво!

Я снимаю свой пуховик и отдаю его хозяину дома, разувшись, прохожу вперед, осматриваясь. А Роберт, повесив нашу одежду в шкаф, удивляется:

— Почему ты в другой одежде? Где твоя? — обняв сзади за талию и прижав к своей теплой груди, целует в шею. — Что случилось? — убрав мои волосы на другое плечо, мягко касается губами.

Я в полной растерянности, потому что не знаю, что ответить, еще не придумала. Не ожидала, что он так быстро заметит мое переодевание. Опять я недооценила своего глазастого Суслика.

Молчу как партизан, а что еще делать? Навскидку очень сложно сочинить достойное оправдание, особенно когда тебя сладко ласкают, а порой еще игриво покусывают.

Прикрываю от удовольствия глаза и, обняв ладонями его руки, расслабляюсь. Авось он увлечется своим занятием и временно забудет о каверзном вопросе. А я выиграю время на то, чтобы придумать хорошую отмазку.

— Мась, ты опять попала в переделку? — снова он за свое, а я-то надеялась… — Ты так на мою маму похожа, — усмехнувшись, паровозиком ведет меня в спальню. А я удивленно распахиваю глаза, ничего себе новость! — Она тоже умеет на ровном месте огрести проблем? Но никогда не жалуется и не унывает… — а я, перевернувшись к нему лицом, перебиваю:

— Как к этому относится твой папа? — не знаю, я задала корректный вопрос. Вдруг его родители в разводе? Но что поделать, слово вылетело, как говорится, не поймаешь.

— Как, как, обожает ее, разве может быть по-другому? — Роберт, опустившись в кресло, устраивает меня на своих коленях. — Она в нашей семье ясное солнышко. В ней столько позитива, что она заражает им всех, — снова целует меня в шею. Языком касается мочки уха, теребит ее, а у меня внизу живота бьет током.

Ох, и доиграемся мы так!

— Значит ты в семье любимчик? — поддеваю моего Суслика, жмурясь от кайфа. А он, пожав плечами, не отрицает.

— Не знаю. Но я вроде никогда не был обделен родительским вниманием, — мне так нравится наш откровенный разговор. Очень хочется узнать о нем побольше.

— А у тебя есть родные братья или сестры? — пока он расслаблен и откровенничает, надо ловить момент, поэтому в голове выстраиваю вереницу интересующих меня вопросов, чтобы их задать.

— Угу, — куснув меня за краешек уха, на что я начинаю хихикать, делится, — старшая сестра живет в Америке, у нее четырехлетние двойняшки. У родителей дом в Уэллинборо, это примерно час езды от столицы. Я обитаю на юго-западе Лондона, боро (район) Уондсуэрт. Мне оттуда до работы недалеко. Кстати, — устроив меня поудобнее на своих коленях, с прищуром заглядывает в глаза, — как ты относишься к тому, чтобы жить в другой стране? Ты бы смогла покинуть Россию? — я зависаю на пару секунд от услышанного вопроса. Интересно к чему он ведет?

Хотя, какой смысла раздувать из мухи слона, может ему чисто гипотетически любопытно. Поэтому задумчиво почесав лоб, спокойно размышляю:

— Не знаю, у меня пожилые родители в Воронеже. И хотя я их нечасто вижу, все равно бросить и укатить в другую страну, наверное, не смогу. Вдруг понадобится срочная помощь, а я так далеко, — хмурясь, размышляю, что завтра надо набрать маме, потому что я закрутилась и не звонила ей целую неделю. А в дверь раздается стук.

От неожиданности дернувшись, я пытаюсь подняться на ноги. Как перевернутая на спину букашка быстро гребу лапами, но только все бесполезно. Роберт, обняв меня за талию, не дает вылезти из кресла.

— Мась, ну что ты, в самом деле?! — возмущается он, строго смотря на меня. — Кто сюда ворвется, дверь заперта, — а сам не спешит отпирать дверь. — Наверное, еду принесли, сейчас проверим, — помогает мне встать на ноги и поднимается сам.

Громко крикнув посетителю: «Минуту», разворачивается и идет в противоположную сторону. Но через пару секунд возвращается из спальни, держа в руках свою футболку.

— Я так понимаю, ты ничего с собой не взяла. Поэтому переодевайся, — протягивает мне светлый трикотажный сверток. — И знаешь что, моя хорошая, давай-ка завтра перевезем сюда часть твоих вещей. Думаю, ты у меня на некоторое время задержишься, хотя бы для того, чтобы решить, как быть с твоими родителями, когда мы отправимся в Лондон, — на это заявление у меня изумленно вытягивается лицо, а Роберт, как ни в чем не бывало, идет открывать дверь.

Он не впускает в номер официанта, только забирает у него тележку с блюдами. Сунув мальчишке чаевые, захлопывает перед его носом дверь. А я растерянно слежу за его уверенными действиями, про себя размышляя: насколько должна разбушеваться моя буйная фантазия, чтобы послышались такие слова.

— Мась, переодевайся и будем есть, — он кивком головы указывает в сторону ванной комнаты. — Я голодный, как волк, поэтому давай шустрее, а то скоро не будет лягушонка и косточек его, — дразнит, с намеком подергивая левой бровей. А я улыбаюсь, нравится мне его чувство юмора.

Ладно, будь, что будет, решаю я. Я раньше никогда ничего подобного не испытывала к мужчине. Ни с кем мне не было так уютно, легко и просто, поэтому, отдавшись на волю случая, топаю в ванную. Он мне нравится, и скрывать чувства от самой себя, больше нет мочи.

Хотите знать, понимаю я всю серьезность своего решения: сегодня остаться у него на ночь. Так вот — нет. Я уже ничего не соображаю, существую, ведомая интуицией и все. Наверное, я глупо поступаю и возможно в будущем пожалею об этом. Хотя по жизни я никогда не отличалась особым умом и сообразительностью, так зачем начинать сейчас?

Сняв брюки и свитер, натягиваю на себя его уютную футболку, которая плохо прикрывает мои толстенькие ноги. Критично осмотрев себя в зеркале, вздыхаю: жизнь без прикрас, а я не модель с обложки. Пусть видит все как есть и сам решает: нужна ему такая нестандартная девушка с пышными формами или нет.

А если с его стороны это только игра и завтра он выставит меня за дверь, ну что ж поделать, будем считать, что он профессионально отыграл роль ловеласа, а я сама виновата, потому что повелась. В общем, я без претензий.

Натянув пониже футболку и подправив волосы, несмело выбираюсь из ванной комнаты. Чувство неловкости так и гложет внутри. Почему он не предложил мне штаны? В таком виде даже в кресло не сядешь, сразу белье видно. Роберт же сменив костюм на серый спортивный набор с трикотажными бриджами и футболкой, смотрит телевизор. Удобно устроившись в кресле, шустро таскает из своей тарелки картошку фри.

— Роб, мне кажется, ты не додал мне нижнюю часть от комплекта, — рукой указываю на свои голые ноги. Я не собираюсь весь вечер жаться и стесняться, как скромница, говорю все в лоб. — Мне бы шорты или штаны, все равно. В одной футболке ходить неудобно, — а он, критично осмотрев меня с ног до головы, пальцем манит к себе.

Прищурившись, размышляю, стоит ли его послушаться или лучше встать в позу и настоять на своем. А то один раз дашь мужчине поблажку, поведешься, и он вообще перестанет интересоваться твоим мнением. Что чревато дурными последствиями. Поэтому стою на месте, жду, когда мне соизволят ответить. А Роб, закатив глаза и поднявшись с места, топает ко мне.

— Пойдем, — обняв меня со спины за талию, паровозиком ведет в коридор. Остановившись перед зеркалом во весь рост, серьезно заявляет: — Мась, посмотри на себя внимательно, — а я не могу понять, что он от меня хочет. Я знаю, как выгляжу. Так в чем подвох? — Ты просто великолепна. Даже придраться не к чему, — восхищается он. А я, фыркнув, отворачиваюсь. Что он несет?

Зачем он надо мой издевается? Тут и ребенку понятно, что в зеркале не красавица, так, холодец на ножках. Я, конечно, слышала, что некоторые мужики, желая затащить женщину в постель, такую приторную лапшу на уши вешают, что закачаешься. Но только со мной этот номер не пройдет, я реально оцениваю свою внешность. А Роберт не унимается:

— Смотри, — взяв меня за подбородок, возвращает мое внимание к отражению, а я морщусь. Ну что он пристал! Снова тяну футболку вниз, стесняясь своих ног. — У тебя огромные бездонные голубые глаза, которые светятся теплом и озорством, — улыбается мне так искренне, что я перестаю возмущаться. Ладно, послушаю немного его серенаду, а потом решу, что с этим делать. — Аккуратный небольшой нос, чувственные будоражащие воображение губы, манящие длинные светлые волосы. И в придачу к красивому лицу чудесная женственная фигура. Большая грудь, узкая талия, широкие бедра — так зачем тебе прятаться? — крепче обняв меня за талию, чмокает в волосы. — Ты даже не представляешь, как привлекательна для мужчин… — а я, закатив глаза, фыркаю: вот его понесло!

— Да ладно тебе, Роб! — отмахиваюсь. — Нет во мне ничего такого, обычная. Точно не модель и никогда ей не стану. Так что хватит! — хочу выбраться из его рук, но он, недовольно сведя брови, перебивает.

— Мась, я не латентный гомосексуалист, чтобы интересоваться плоскими длинными швабрами. Я люблю настоящих женщин, — и тут же возмущается. — Как же средства массовой информации промывают мозги, сея в головы женщин комплексы! Одна реклама чего стоит! Но давай так, те знаменитости, которым присвоено звание секс-символа далеко не бесформенные, правда? Мэрлин Монро, Дженнифер Лопес, Сальма Хайек, Холи Берри, Анжелина Джоли — все они не худышки, — а я, накручивая на палец прядь волос, не могу с ним не согласиться. В чем-то он прав. — Ты чудесная, красивая, милая. А еще сильная, неунывающая, открытая, веселая, заботливая и непредсказуемая. Именно такая, какая мне нужна, — развернув к себя лицом, целует в нос. — Мой солнечный лучик, моя сладкая девочка, — тянется к губам за поцелуем, а я навстречу. Как же приятно все это слышать. И уже не важно, врет он или нет.

Он очень нежен со мной, аккуратен, словно лишний раз боится напугать. Видимо сегодняшняя встреча с маньяком оставила отпечаток не только в моей психике, но и в его душе. Он не торопит меня, не настаивает. Наоборот, своими объятьями и ласками пытается успокоить и согреть.

— Пойдем есть, — взяв за руку, ведет меня к накрытому столику. — А потом спать. Я обещал не приставать, — вздыхает, — и постараюсь сдержать слово, — и тут же добавляет: — если получится, — улыбается. Вот хитрый лис!

Но только побыть вдвоем нам опять не удается, у Роба начинает играть мобильник.

Пока Роб с кем-то эмоционально болтает, обсуждая рабочие моменты, я, слопав вкусный салат и рыбу, удобно устраиваюсь в мягком кресле. Включив себе «Орел и Решка» с удовольствием слежу за приключениями Регины и Леси и даже не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Мне снится, что я нахожусь в странном замке с огромным количеством дверей, но без окон. На стенах в золотых канделябрах таят пузатые свечи. На потолке оживают древние фрески с изображениями ангелов и демонов. Пол звучно скрипит под ногами, в пустом помещении создавая эхо. И кто-то настойчиво барабанит в наглухо запертый дворец.

Я растерянно осматриваюсь по сторонам силясь понять, откуда идет звук. Странные тени, сползающие от свечей по стенам вниз, растекаются черными бесформенными лужицами под ногами. Цепкий сквозняк, витающий в пространстве, леденит пальцы рук. А стук все приближается и приближается, вызывая во мне чувство ужаса.

Вздрогнув, широко распахиваю глаза и сажусь на постели. Яркий солнечный луч, деловито проскользнувший сквозь щель в темных шторах, облизывает мохнатый половик у кровати. Виденье словно дымка тает перед глазами, стирая странные картинку и образы. А мой слух улавливает глухой стук в дверь и чей-то настойчивый голос.

Так это что в реальности барабанят? Удивляюсь я, сползаю с кровати на пол. Рассеянно оглядевшись по сторонам, не узнаю спальню, в которой провела эту ночь. Широко зевнув и пониже натянув короткую футболку, отправляюсь в коридор, где, забыв спросить «кто-там», отпираю дверь настойчивому гостю. И тут же ошарашенно распахиваю глаза, встречаясь с яростным взглядом официальной девушки моего босса — Анжелики.

Ну вот и все, закончен бал. Кому-то сказка, а мне развязка!

Глава 20. Тайна мадридского двора

Я не знаю, что сказать, понимая, что теперь без вины виноватая. Между мной и Робертом вчера ничего не было, потому что пока он говорил по телефону, я от усталости задремала. Но то, что он на руках отнес меня на кровать, а сам пошел спать в кабинет на диван, слегка припоминаю, потому что ночью разок бегала в уборную.

Только не думаю, что Анжелике интересно услышать мои оправдания, потому что она для себя все решила, это видно по ее лицу. Не успеваю отойти назад, как она, с силой стиснув футболку на плече, вталкивает меня в номер и с громким хлопком закрывает за собой дверь.

В принципе, мне не за что ее винить, потому что любая на ее месте была бы в ярости, застукав в номере жениха растрепанную девицу в его футболке. И то, что она пока не пытается броситься на меня с кулаками — даже ей импонирует.

— А теперь поговорим, — сурово сведя густые брови и по пути расстегивая верхнюю пуговицу полушубка из голубой норки, она наступает на меня своими длиннющими ногами в ботфортах на огромной шпильке. Осмотревшись по сторонам, корректирует траекторию нашего движения в сторону распахнутой спальни.

А я, пятясь назад, в целях самосохранения пытаюсь выдавить из себя подобие дружелюбной улыбки, но получается не очень, больше похоже на оскал перекошенной гиены.

— Послушай, все не так, как ты думаешь, — трясу перед ней руками и тут же сама морщусь от того, что мои слова звучат ужасно банально. Так все оправдываются: в жизни, в фильмах, в анекдотах, и я туда же. Блин! — Анжелика… — делаю вторую попытку наладить контакт, но она меня перебивает.

— Слушай меня внимательно и молчи, — требует она, стаскивая с ладоней кожаные перчатки и демонстрируя мне опасный острый маникюр. Взглядом указав, чтобы я села в кресло, сама опускается на диван. — Значит так, дорогая, — говорит ровно и уверено, без лишней истерики в голосе. Не дождавшись, пока я ей подчинюсь, закидывает ногу на ногу: — если ты думаешь, что поймала в свои сети удачный улов, так же как твои подружки-нищенки, то хочу тебя глубоко разочаровать, — а я, наблюдая за ее довольно массивной челюстью, больше свойственной представителям сильного пола, делаю вывод, что она меня помнит.

— Роберт не из тех мужчин, которых легко приручить. Он не умеет быть верным, постоянным, серьезным. Он мальчишка, которому нужна вечная смена эмоций, море развлечения и жизнь полная фейерверков, — а мне странно становится, она размышляет так, словно значительно его старше. Хотя, чему я удивляюсь, если проследить тенденцию, то все логично, я тоже старше Роба. Наверное, ему это нравится.

— Так что лишний раз не обольщайся. Ты не первая в его списке побед и далеко не последняя. В каждой стране, да что там, в каждом городе, у него по вот такой наивной нищей дурочке, которой, пока он пару месяцев работает, морочит голову. Красиво ухаживает, прикидываясь прекрасным принцем, а потом в один прекрасный день без объяснений исчезает навсегда. Просто потому, что контракт с фирмой закончился, и его больше ничего не держит. И тебя ждет та же участь, — она так спокойно это говорит, что от жути мурашки бегут по коже. Разве это нормально, зная, что жених изменяет тебе направо и налево, оставаться такой холодной?

Мне хочется ей что-то ответить. Как-то оправдать себя и Роберта. Но только все слова застряли в горле, потому что врать противно. Что я могу ей сказать? Между нами ничего нет? Это глупо, учитывая то, что я раздетая и заспанная открыла дверь его номера. Он мне не нравится — это тоже ложь. Потому что у меня на лбу написано, что я хочу быть с ним. Кстати, я опоздала на работу! Мысли резко меняют направление, а я начинаю метаться глазами по сторонам в поиске часов. Анжелика же, сделав какие-то свои умозаключения, продолжает:

— Он поиграет с тобой и выкинет. Разобьет сердце и успокоится. Ему нравится так жить, раскрашивая молодость чужими эмоциями. Он как голодный пес разорвет твою хрупкую душу в клочья и не поморщится. А ты останешься одна, пустая и поломанная, потому что такому мужчине как он очень сложно найти замену. И даже общие друзья не помогут… — она не успевает закончить мысль, как ее перебивают.

— Да что ты говоришь! Ничего себе, какой я оказывается подонок! — запертая дверь кабинета открывается и оттуда появляется взъерошенный от сна, в одних трикотажных бриджах и без футболки Роберт. Глянув исподлобья на Анжелику таким жестким взглядом, что даже мне не по себе становится, приближается к нам.

— И почему ты вдруг замолкла? Продолжай, я с удовольствием послушаю о том, что ты обо мне думаешь, — он произносит это с издевкой, прямо смотря ей в лицо. Подойдя к постели и подхватив одеяло, укрывает мои оголенные колени и остается стоять рядом. А я удивленно глазею то на одну, то на другого и не могу сообразить, почему они так странно себя ведут.

— Ну же, я слушаю! — Роберт повторяет с нажимом, а Анжелика, недовольно стиснув зубы и кулаки, смотрит на него и молчит.

Наверно она еще не придумала, как перестроить свой монолог в связи с изменившимися обстоятельствами. Размышляю я. И почему мне кажется, что здесь что-то не так? Как-то не чувствуется любви между этими двоими, наоборот воздух искрит неприязнью. Или может, я выдаю желаемое за действительное?

Я не решаюсь вставить слово или подняться и уйти. Хотя, возможно, им необходимо разобраться между собой без свидетелей. Чувствую себя не в своей тарелке, но как дальше себя вести не знаю. Жду команду Роберта.

— Анжела, я кому сказал! — Роб, перебив мой внутренний диалог, повышает голос, а я, вздрогнув от неожиданности, посильнее натягиваю на себя одеяло. Ой, чует моя пятая точка, что без боевых действий сегодня не обойдется. Главное, чтобы меня нечаянно рикошетом не задело. — Как ты посмела явиться без приглашения и оболгать меня перед гостьей?! Кто дал тебе право вмешиваться в мою личную жизнь? — рычит он, уже не сдерживая себя.

Да что такое? Не могу понять, что происходит и почему он так странно разговаривает со своей невестой, словно она ему посторонний человек. Что я упустила из вида?

Смотрю, как лицо Анжелики от злобы покрывается красными пятнами, а кулаки наоборот бледнеют. Девушка, встав на ноги и сделав навстречу мужчине несколько шагов, шипит в ответ.

— По-моему, это ты в конец обнаглел, Крэйн! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Забыл, чем мне обязан, и что, если захочу, я могу с тобой сделать?! — чеканит слова прямо ему в лицо, не уступая мужчине. — Если решил пару лет отдохнуть в тюрьме, то я не против, там тебя быстро научат уму разуму. Так что давай, выпроваживай эту убогую из номера и поговорим о делах, — командует она, демонстративно скидывая с плеч норковый полушубок и снова опускаясь в кресло.

Достав из сумки пачку сигарет, она выбивает на ладонь одну тонкую, длинную палочку и подносит ее ко рту. Чиркнув золотой зажигалкой, закуривает прямо в номере. А я, почесав лоб, начинаю от любопытства возиться на сидении. Ничего не понимаю!

— По-моему это ты заигралась в хозяйку, дорогая! — Роберт, ехидно ухмыльнувшись, скрещивает на груди руки. — Все, что со мной было в прошлом, уже кануло в лето, а вот твоя проблема актуальна как никогда. Особенно сейчас, когда твой отец в России и готовится передать тебе пакет акций. Или ты решила разочаровать руку, кормящую тебя и разом лишиться всего? — а я сижу как мышь и дышать боюсь. Надеюсь, после этого разговора, они меня как ненужного свидетеля не кокнут?

— Заткнись! Заткнись! Не смей при ней поднимать эту тему! — орет Анжелика, вскакивая на свои неустойчивые шпильки. Швырнув не затушенную сигарету на пол, угрожает. — Если ты в порыве своих сексуальных утех, хотя бы словом ей обмолвился или намекнул, пострадаете оба! Ты же знаешь, я просто так обещаний не даю, — сверкая своими черными глазищами, не унимается. А в комнате воздух так накалился от эмоций, что над головами сверкают невидимые молнии.

— Успокойся и перестань визжать! — перебив ее, требует Роб. — Достала своими угрозами! Ты нормально умеешь разговаривать? На равных, Анжелика, только так и никак по-другому. Или выметайся из моего номера, — указывает пальцем на дверь, но она, фыркнув, снова опускается в кресло и, задрав нос, отворачивает лицо в сторону, не желая слушать.

Я смотрю на Роберта и понимаю, что он абсолютно спокоен, хотя и разговаривает с ней на повышенных тонах. Нет, не по зубам Анжелике этот мужчина, слишком силен и самоуверен, но она все равно отчаянно пытается загнать его под свой каблук. Интересно, что у нее за секрет?

— Наши дела, это наши дела, — не дождавшись ее ответа, продолжает он. — Но я четко и ясно тебе сказал в прошлый раз, когда ты без предупреждения ворвалась в мой офис и закатила очередной скандал, что я последний раз сопровождаю тебя на встречу с отцом. А дальше мы официально объявляем о разрыве отношений. Что из моих слов тебе было непонятно? — бросив в мою сторону быстрый взгляд, словно безмолвно поинтересовавшись, как я себя чувствую, тут же возвращает свое внимание собеседнице. — Или ты осознанно приехала сюда, желая застать мою девушку одну дома, чтобы обильно вывалять мою репутацию в грязи? Надеялась, что она, наслушавшись твоего бреда, сама сбежит и проблема будет решена? Как умно! — его тон сквозит злорадством. — На большее фантазии не хватило? — а Анжелика, стукнув кулаком по столу, краснеет от ярости. Хм, похоже, Роберт раскусил ее задумку, поэтому она так бесится!

Так, стоп! Как это все понимать? Значит, Роб никогда с ней по-настоящему не встречался, а только делал вид. Зачем?

— За языком следи, Крэйн! Совсем обнаглел! Где бы ты был сейчас, если бы я с помощью своих связей не вытащила тебя из той финансовой махинации, в которую ты, амбициозный дурак, по глупости своей вляпался. Выстилал бы нары своей подтянутой тушкой и хлебал казенные щи из жестяной миски. И это в лучшем случае! — рычит она, злясь.

Ох, и зря она с ним так разговаривает. Разгневанный Суслик — это практически боевой лев, но во сто крат хитрее и проворнее. Похоже, сейчас кто-то огребет проблем! Так ей и надо!

Но к моему удивлению, чем сильней расходится Анжелика, тем спокойней выглядит Роберт. То ли она ему не первый раз по этому поводу устраивает истерику и у него уже выработался стойкий иммунитет против ее воплей. То ли все ее угрозы не актуальны. Или у него запрятаны свои козыри? Фиг его знает.

— Высказалась? Довольна? Или еще поорешь? — присев на край кресла, в котором притихла я и, положив свою руку поверх моей ладони, он невозмутимо продолжает.

— Мне кажется, за пять лет я с лихвой отдал тебе все долги. Или ты думала, что я всю жизнь буду изображать твоего жениха? А ты за кадром спокойно строить свою личную жизнь и ни о чем не волноваться? Ты, правда, так наивна? — хмыкнув, криво улыбается, доводя своей холодностью собеседницу до нервного тика.

— Не смей упоминать Алину, не смей даже думать о ней! — орет Анжелика, топая ногой. И ту же поняв, что ляпнула лишнее, зажимает рукой рот. Бросив на меня испуганный взгляд и слегка побледнев, шипит на Роба: — Это ты во всем виноват, ты меня спровоцировал! Пусть только попробует кому-нибудь о ней проболтаться. Не дай б-г информация просочится в прессу! Я твою суженую по асфальту раскатаю, будешь потом совком отскребать, — а у меня от ее слов по спине холодок бежит. Вот это друзья у Роба, бррр!

Подождите, подождите! Угрозы, угрозами, а что это сейчас было? Замираю я, обдумывая полученную информацию. Как к личной жизни Анжелики относится Алина? Это ее дочь?

И туг меня как от удара молнии осеняет! Вот это номер, а король-то голый! Неужто Анжелика лесбиянка и тщательно скрывает ото всех этот факт? Ничего себе новость! Вот зачем ей нужен был Роберт, вот почему она пять лет держала его как ширму. Капец!

Бросив любопытный взгляд на своего мужчину в целях получения подтверждения догадки, улыбаюсь про себя. Это значит, что Роб никогда не гулял от своей невесты, потому что Анжелика ему никто. И то, что он за мной ухаживал, похоже, было абсолютно искреннее. Юху, да я везунчик! А Роб, не ведясь на ее запугивания, поучает:

— Хватит искать оправдания, выкручиваться, врать, пора взрослеть и нести ответственность за свой выбор… — но она, слегка поуспокоившись и сменив тон на более мирный, упрекает:

— Роберт, как коротка твоя память. Ты же говорил, что не собираешься жениться, хочешь, как ветер странствовать по миру, занимаясь только работой. Я думала, ты не подведешь меня, поддержишь. А ты… — махнув рукой, с разочарованным видом отворачивается к окну. — Все вы мужчины одинаковые! Нельзя на вас положиться! — откинув назад прядь темных волос, тянется за пачкой сигарет, лежащей на столике. А я, дернув Роба за ладонь, тихо интересуюсь:

— Может мне стоит оставить вас наедине, и так я услышала больше чем надо? — но он, отрицательно качнув головой и нагнувшись ко мне поближе, не соглашается:

— Ты хотела знать, что у меня с Анжеликой? Так смотри и слушай, чтобы потом не было недомолвок, — а ей уже громче отвечает:

— Это было пять лет тому назад, сейчас перед тобой взрослый мужик у которого сменились приоритеты. И кроме этого появилась женщина, которая очень дорога. Так что давай во имя нашей былой дружбы мирно разойдемся… — но она, перебив, настаивает:

— Только после того, как получу свой пакет акций! Роб, ты же не бросишь меня сейчас, когда я так близка к цели? — подавшись к нему навстречу, упрашивает: — Еще месяц или два, а потом я соглашусь на расставание, — а мой Суслик начинает заметно раздражаться. Видимо она его не на шутку достала.

— Завтра я буду на приеме твоего отца, и там мы объявим о том, что расходимся! — цедит он сквозь зубы, но тут же, справившись с нахлынувшим гневом, продолжает спокойнее. — Что ты боишься, Анж? Для того чтобы получить акции, я тебе не нужен. Достаточно того, чтобы твой отец не узнал об Алине. И потом, ты можешь слезно пожаловаться ему, что у тебя разбито сердце, и ты в ближайшее время не готова встречаться с мужчинами. Тем самым ты только выиграешь. В чем проблема? Взгляды твоей консервативной семьи никак не будут осквернены, а ты получишь право на свободу, — объясняет он, а на лице Анжелики появляется задумчивое выражение. Она, немигающим взглядом уставившись сквозь пространство и размышляя над словами Роба, молчит.

— Хорошо, я подумаю об этом до завтра, — наконец-то отмерев, соглашается она. Глянув на наручные часы, поднимается с кресла. — Мы еще обсудим подробности, — забрав свою сумку и полушубок, направляется к двери. — Но последнее слово за мной, — бросает на прощание и уходит.

Я слежу за тем, как Роберт, проводив бывшую подругу взглядом и пробороздив пальцами взъерошенные волосы, опускается на свободное кресло. Улыбнувшись мне лишь краешками губ, подпирает щеку, покрытую легкой темной щетиной, рукой и прищуривается.

— Ну-с, задавай свои вопросы. Я же вижу, что тебе не терпится, — подбадривает меня. А я не могу отвести от него глаз, какой же он потрясающий.

Удивительный мужчина попался мне на пути и, наверное, я уже не смогу его отпустить. Но мне все равно страшно. А вдруг у нас ничего не получится? А вдруг он со мной поиграет и бросит? Мне не верится, что такой умный, зрелый, красивый, уверенный в себе, сильный мужчина, готов быть с простой девушкой, которая к тому же вечно влипает в приключения. Чем я заслужила это счастье?

Запутавшись в своих мыслях, я не знаю с чего начать, хотя, кажется, что вопросов в голове уйма. Поерзав на кресле и посильнее закутавшись в одеяле, выдаю первое и самое неподходящее из того, что приходит на ум.

— Мы опоздали на работу? Сколько времени? — ищу глазами источник информации, а Роберт, хмыкнув, откидывается на спинку кресла. Усмехнувшись, дразнит:

— Это все, что тебя интересует? Значит, я отделался малой кровью и никакого допроса с пристрастием? Отлично! — потянувшись, зевает. — Идеальная женщина, сам себе завидую, — прищурившись, манит меня к себе пальцем. А я смотрю на него, и улыбка ползет по губам. Нет, так не пойдет, я хочу все знать!

Завернувшись в одеяло как гусеница, иду на зов. Как там звучит английская пословица? «Любопытство кошку сгубило, но удовлетворив его, она воскресла». Это точно про меня. А Роберт, сграбастав меня к себе на колени и чмокнув нос, в щеку, губы, интересуется:

— Анж тебя сильно напугала? Что она успела наговорить, пока я спал? Много скелетов вынула на белый свет из плотно закрытого шкафа моего прошлого или не успела от души потрясти грязным бельем? — шепчет, нежно покусывая кожу на шее.

Ну и как прикажете в таком состоянии вести серьезную беседу? Мысли, разомлев, наотрез отказываются собираться в кучу, а мне хочется помурлыкать вслух от кайфа, разливающегося по венам. Все, что удается, это пожать плечами и на выдохе попросить:

— Расскажи, как так получилось, что вы с Анжеликой стали фиктивно встречаться? — пусть он сам поведает мне все, что посчитает нужным, потому что главное я уже знаю. А Роберт, одарив меня долгим, глубоким, сладким поцелуем, соглашается на откровенность.

— С чего бы начать, — запустив руки под одеяло, а потом, нагло забравшись мне под майку, приятно поглаживает спину и бедра, а я и не сопротивляюсь. Зачем? Это же чистое удовольствие. — Был я когда-то юным, амбициозным и честолюбивым студентом, — начинает он, словно сказку рассказывает. — Думал, что мне по плечу горы свернуть, а точнее сказать: вывести на чистую воду парочку акционеров, нагло обворовывающих крупную компанию, — видимо окунувшись в прошлое, он замолкает, но ненадолго, всего на пару секунд. — Это была моя первая работа по профессии, я взялся за дело с особым пылом и рвением. Влез туда, куда не надо. И, в конце концов, меня обвинили в растрате большой суммы денег. Как-то так, — хмурится, вспоминая. — Нужных связей у меня тогда не было, поэтому мне светил немалый срок, — а я оплетаю руками его шею и целую в щеку.

Вот уроды! Как они посмели обвинить моего справедливого Суслика. Этого святого человека! Безобразие! А он продолжает:

— Но помощь пришла неожиданно и оттуда, откуда я не предполагал. С Анжеликой мы познакомились на курсах экстремального вождения. Она в отличие от многих девушек машиной управляла не хуже мужика, любила скорость, неплохо разбиралась в движке. Слово за слово, вечеринка за вечеринкой в кампусе, совместные ночные гонки, и я потихоньку начал ей увлекаться. Даже ухаживать пытался, пока однажды на дискотеке не застукал ее целующейся с нашей лаборанткой. Так мое сердце было разбито, а я, пообещав, что сохраню ее тайну, просто отдалился, — отпив воды из стеклянного стакана, стоящего на столе, делает наигранно несчастный вид. Я же, не ведясь на его спектакль и потрепав густую шевелюру, молча жду продолжения.

— Так вот, когда я попал в переделку, она внезапно объявилась и предложила сделку, которая заключалась в том, что она вытащит меня из тюрьмы, а я сыграю роль ее жениха на приеме у родителей. Семейка у нее оказалась очень богатой и влиятельной, но в то же время консервативных взглядов. Если бы предки узнали о ее нетрадиционной ориентации, то могли попросту отказаться от дочери, вычеркнув ее из семейного реестра и лишив средств к существованию, — а я, насупившись, не могу понять, как так можно поступить с родным человеком. Она же не виновата, что родилась другой. — Так и понеслось, один раз, другой, третий она все просила и просила, а мне было все равно. Ее родственники относились ко мне довольно сдержано и холодно, так сказать я птица не их полета, а потом мне надоело. Вот тут мы и начали цапаться, — снова делает глоток воды и кривится. — Мась, надо завтрак заказать, а то у меня уже желудок к позвоночнику прилип, — тянется за моим мобильником, спящим на столе. — Что ты будешь? — ловко набирает нужный номер. А мне интересно, поэтому не до еды. Нашел время лопать!

— Все равно, — отмахиваюсь я. — А потом что? — пальцами перебирая на затылке его волосы, заглядываю в лицо, а он улыбается.

— Что, что? Потом одна глазастая блондиночка, хорошо прицелившись, запустила мне в лоб свадебным букетом и все, — разводит руки в стороны. А я на месте сидеть не могу. Какая шикарная затронута тема, до безобразия любопытно.

— Что все? — аж дыхание задерживаю в ожидании ответа. А Роб, сделав серьезное лицо, вещает:

— Сбила с пути истинного, окропила липким алкогольным компотом, а потом заявилась ко мне на работу и начала права качать. И как после этого я мог устоять, и не обратить внимания на такой необычный экземпляр женского пола, который в первый же трудовой день весь офис на уши поставил, — издевается он, а я от неловкости голову прячу под одеяло.

Неправда. Все было по-другому.

Чувствую как мужские руки настойчиво пробираются в мое укрытие и начинают щекотать. Как червяк выкручиваюсь и хохочу, когда его ловкие пальцы достигают моих ребер и берутся исполнять там незатейливую гамму. Отбиваюсь и пытаюсь выбраться из захвата, только кто ж меня отпустит, когда так весело мучить добычу.

— А-а-а-а, помогите, спасите! — верещу я, скатываясь вместе с одеялом на пол вниз головой. — Так не честно! — Роб же, поймав меня за руки, тянет на себя. Чтобы гусеница, ловко выбравшись из цепких лап паука, не уползла в закат. — Так не честно!

Раз, и я как наездница сижу к нему лицом. Два, глаза в глаза, а все остальное становится не важным, только я и он. Три, и мы как завороженные тянемся навстречу друг к другу за поцелуем, который давно заслужили и желаем.

Хватит игр и сомнений. Хватит отговорок и страха. Я очень хочу быть с ним. И теперь могу в этом открыто признаться. Он мой и точка.

Даже не замечаю, как мы перебираемся на постель. Вещи слетают, словно птицы, давая свободу телам. Руки, губы, ласки, все как в тумане. Нас захватывает страсть, от которой кружится голова, а сердце заходится в сумасшедшем ритме. Непередаваемо и ни с чем несравнимо.

— Мась, я очень тебя люблю, — слышу шепот прямо в губы, когда он, на секунды разорвав поцелуй, дает мне сделать глоток кислорода. А я перестаю дышать, замирая.

Неужто он это сказал?!

— Увидел на свадьбе и пропал. Потерял голову как мальчишка, но не хотел себе в этом признаваться, — нависает надо мной, смотря прямо в глаза. Дышит быстро и прерывисто. — Думал, ты такая же, как другие женщины, те, что встречались мне на пути. Но ты иная… Моя! — снова сладко целует, все сильнее затягивая в водоворот страсти. — Светлая, чистая, искренняя, родная. Моя маленькая задорная неунывающая Стрекоза, украшающая своей улыбкой мир. Моя яркая вспышка, моя бескрайняя вселенная. Люблю тебя безмерно и безгранично. Так сильно, как, наверное, нельзя любить. До боли, до умопомрачения, до безумия, — а у меня на глазах от счастья слезы наворачиваются, и сердце заходится в бешеном ритме. Никто и никогда так глубоко не проникал мне в души и кроме него не сможет.

Я тянусь навстречу как бутон розы, раскрываясь для него. Отвечаю на ласки с тем же яростным пылом и страстью, что он дарит. Больше нет преград и сомнений. Больше нет недомолвок и лишних персонажей. Только мы и бескрайняя вселенная вокруг.

Любовь по-разному приходит в нашу жизнь. Кому-то нужны годы, испытания, проверки. Кто-то в первый же день кидается в омут с головой. А я за две недели поняла, что встретила любовь всей своей жизни, нашла мужчину, в котором готова раствориться полностью. Подарить всю себя и даже немного больше.

Спасибо Богу за Тебя!

За голубые, верные глаза,

За нежность, что я получаю,

И за любовь, в которой утопаю.

Спасибо Богу за Тебя!

За свет в ночи, когда невыносимо,

За добрый смех, когда тоскливо,

И веру, что необходима.

Спасибо Богу за Тебя!

За все, что сделал для меня,

За все, что вытерпел для нас,

И что не бросил в трудный час. Спасибо Богу за Тебя!

За прочный зонтик от дождя,

За спину крепкую от бури,

И за защиту стойкую от смуты. Спасибо Богу за Тебя!

За сладкий привкус на губах, За дрожь, приятную на коже,

И за огонь, что в ложе.

Спасибо Богу за Тебя!

За будущего мужа и отца,

За нашу будущую дочь,

И сына, что на тебя похож. Спасибо Богу за Тебя!

За то, что есть ты у меня,

За все ненастья позади,

И вечность, что есть впереди. Спасибо Богу за Тебя…

Автор: Алена П

Эпилог

По небу плывут белые объемные слоны, наперегонки с голубыми китами. Где-то справа заливисто поет соловей. А воздух пропитан запахом полевых цветов и летних трав. Я, распластавшись на лугу и раскинув руки в стороны, жую длинный зеленый стебелек, впитывая в себя теплые, ласковые солнечные лучи. В голове пустота и тишина, никаких тревожных мыслей или идей, полная нирвана.

Мой длинный белый сарафан, слегка задравшись к коленям, практически невесом. Босые ступни, перепачканные землей, щекочет упругая трава. А мимо, принюхиваясь и фырча, прыгает маленький белый кролик.

Остановившись недалеко от меня и замерев на месте, зверек присматривается к разомлевшей женщине и нечеловеческим голосом сообщает: «Совсем обнаглела, идиотка! На совещании спать — это, по-вашему, нормально?» Подобравшись поближе и встав на задние лапы, отвешивает мне приличный пинок в плечо. А я, от удивления вытаращив на него глаза и слегка привстав, разглядываю на вид безобидное существо, которое невозмутимо скачет дальше.

И тут картинка перед взором начинает меняться. Резкость изображения падает, а звук наоборот становится громче, и я улавливаю новую фразу, непонятно откуда прилетевшую, но произнесенную точно мужским голосом: «Наталья Петровна, раз вам нечего делать, кроме как следить за другими, приглашаю выступить с финансовым отчетом, который я вчера просил вас подготовить. И не забудьте диаграммы, публике проще воспринимать информацию визуально». А я, не до конца уловив смысл сказанного и лениво зевнув, распахиваю глаза и замираю. Что это?

За длинным овальным стеклянным столом, окруженным многочисленными стульями, сидят сосредоточенные коллеги. Перед ними разложены различные документы и папки. А во главе всего этого офисного царства восседает, скрестив на груди руки и хмуро наблюдая за тем, как Наталья Петровна пыжится, вешая график расчетов на демонстрационную доску, Роберт.

Я что, заснула на совещании? Мамочки!

Резко выпрямившись и быстро хлопая ресницами, чтобы прогнать остатки дремоты, вспоминаю, что было. Вглядываюсь в Роберта, надеясь, что он как-то прояснит сложившуюся ситуацию, но он даже не реагирует на меня, словно я пустое место. Довольно грубо комментирует доклад выступающей сотрудницы. Кошусь на рядом сидящих коллег, пытаясь понять, что происходит, но все заняты своими делами, им не до меня. Вот засада!

И тут меня посещает страшная мысль, от которой холодок бежит по спине и хочется выть. Неужели мне все приснилось? Неужели между мной и Робом ничего нет? Неужели моя сумасшедшая буйная фантазия просто поиздевалась, выдав желаемое за действительное, и мы не вместе? Кошмар!

Начинаю ерзать на сидении, чувствуя, как дурнота подбирается к горлу. Раскрутив стоящую на столе маленькую пластиковую бутылку, делаю два больших глотка холодной воды и вздыхаю. Разве может сон быть таким длинным и ярким, что я помню каждый миг, проведенный с ним? Разве во сне можно так сильно любить?

Хочется плакать и снова спать, потому что та действительность, которую я сейчас вижу, меня совершенно не устраивает, а мой поток неприятных мыслей перебивает Роберт, обращаясь к выступающей:

— Наталья Петровна, как по вашему отчету, то в компании все прекрасно, но вот только непонятно тогда, почему прибыль все падает и падает, — Роберт, поднявшись с места и подойдя к графику, обводит внимательным взглядом притихших сотрудников: — Коллеги, как по-вашему, лучше держать несколько отличных специалистов и платить им хорошие деньги или толпу бездарностей за копейки? — а я, округлив глаза, даже немного голову в плечи втягиваю.

На кого это он намекает?

— На сегодня совещание окончено, — снисходительно произносит Роберт, так и не озвучив, в чей огород был кинут камень. — Если остались вопросы, то отправляйте на электронную почту, потому что во второй половине дня меня в офисе не будет, — босс дает разрешение на старт. И народ, не заставляя себя долго ждать, быстро начинает вытекать за дверь, а я лечу в первых рядах, чтобы от начальника не влетело за дневной сон посреди совещания. Но не успеваю вышмыгнуть в коридор, как слышу залп в спину:

— А вас, Анфиса Валерьевна, я прошу остаться, — зажмурившись, замираю на пороге. Вот невезуха, еще бы пару секунд и мой след простыл бы! — Дверь, пожалуйста, закройте с этой стороны, у меня с вами будет серьезный разговор, — добавляет строго, а я, прикусив губу и не оборачиваясь, нервно размышляю про себя: может притвориться, что я его не услышала, и как ни в чем не бывало пойти дальше? Но тут же себя одергиваю: это глупо и по-детски. Нельзя так.

Ожидая, пока все соберутся и покинут кабинет антикризисного менеджера, стою у двери. Роберт же, усевшись в свое удобное кожаное кресло и потеряв интерес ко всему происходящему вокруг, быстро набирает текст на компьютере. Но через пару минут, все же вздернув верх подбородок, обращает на меня внимание. Сдвинув к переносице брови и проследив, как закрывается дверь за последним уходящим сотрудником, озадачено интересуется:

— Мась, ты куда рванула? — отложив работу и поднявшись с места, идет ко мне навстречу, а я, притихнув, недоверчиво на него кошусь.

Что это значит?

— Я же тебе говорил, что стоит перейти на полставки, а ты нет, я сильная, справлюсь, — передразнивает меня, обнимая за талию и с улыбкой смотря сверху вниз. — Первый триместр самый важный. Не стоит мучить себя, хочешь спать — спи, — чмокнув меня в губы, крепко прижимает к себе.

Фух, выдыхаю про себя. Слава б-гу! Ничего мне не приснилось, просто нельзя дрыхнуть на совещании, это плохо влияет на мою психику. С удовольствием обнимаю его в ответ, а губы растягиваются до ушей. Меня чуть инфаркт не тяпнул, пока я думала, что великолепный Суслик больше не со мной. Это оказывается так страшно!

— А чего ты на меня не смотрел, когда я нервничала? Трудно что ли было? — ворчу я так, для порядка. — Мне сон плохой приснился, — и хотя это неправда, сон мне нормальный привиделся, а вот сознание подвело, но не объяснять же все в подробностях. А он, усмехнувшись в голос, разжевывает:

— Я на работе всегда вредный и злобный, забыла? Должность у меня такая, народ распекать. А раз решила трудиться под моим руководством — терпи или может домой, в кроватку? — с надеждой заглядывает мне в глаза, а я несогласно качаю головой.

Зачем, я не больная, чтобы в постели чахнуть. И у меня столько планов перед тем, как переехать в Лондон, нельзя расслабляться.

— Давай, собирайся и поехали. УЗИ через полчаса, а еще по пробкам добираться, — зовет Роб. Выпустив меня из рук, идет к шкафу, чтобы забрать нашу верхнюю одежду.

А я, растопырив пальцы правой руки для подтверждения, что это явь, вглядываюсь в широкое золотое кольцо без единого камня на безымянном пальце. Классика жанра, но нам именно такие нравятся.

Вот уже четыре месяца, как я замужем за великолепным Сусликом, но до сих пор не могу поверить в это чудо. У меня в голове не укладывается, что он из огромного количества возможных претенденток, только у нас на работе не менее двадцати разновозрастных дам чахли по Роберту, так просто выбрал меня. Это кажется нереальным. Или дело в моей способности вечно влипать в приключения? Не знаю.

Мой любимый Суслик оказался парнем шустрым. Разорвав помолвку с Анжеликой, в течение месяца организовал нашу свадьбу. Кстати, разговор с отцом Анжелики, прошел довольно мирно в конфиденциальной обстановке. Как потом рассказывал Роб, ее предок был только рад избавиться от лишнего балласта. Ибо считал, что дочь пригрела на груди альфонса.

Как вам такая интерпретация? Лично мне за эти слова батюшке Анжелики захотелось выцарапать глаза и выдрать язык. Да, я кровожадная, особенно когда обижают людей, которые мне дороги. Знал бы этот идиот, какого талантливого, умного, серьезного парня потерял, искусал бы себе все локти. В общем, не будем о грустном, неприятная у Анжелики семейка, да и сама она фу.

Если сказать, что наши друзья были в шоке, когда мы сообщили, что женимся — это значит, ничего не сказать. Грановский, не переставая, донимал Роба фразочками типа: «Я ж тебе говорил, что ты попал. Все мужики словно завороженные падают к ногам подруг моей Мышки. Так что у тебя не было шанса выйти сухим из воды». Его слова, конечно, нам казались полным бредом, но если задуматься — он прав. Семейство Заречных и теперь еще наше является тому подтверждением.

А как от радости визжали и параллельно ругались, что я от них скрыла свои отношения, Настя и Марго — не передать. Мы тогда двое суток отмечали нашу экстренную свадьбу, скитаясь по столичным ресторанам, пока не закончились выходные, и всем пришлось разойтись, вернувшись на работу. Вот так. Никаких полугодовалых приготовлений и нервотрепки. Все легко и просто.

На работе о том, что я замужем за нашим антикризисным менеджером знают только мои подруги и Люба из отдела кадров, потому что я взяла фамилию мужа и уже переоформила все документы. Но она никому не расскажет, пообещала. Так что вереница сплетен так и клубится за мной, изо дня в день, обрастая новыми домыслами. А Наталья силится выкинуть какую-то подлянку, но думаю, она скоро окончательно достанет Роба и он ее уволит. Обнаглела вконец.

Инга уже в декрете, день на день ждем радостных новостей о появлении на свет замечательного мальчика, которого они с мужем планируют назвать Юрой. Лиля встречается с Максом, нашим сисадмином. Добилась все-таки своего. Боевая Алена романтических отношений не ищет. Как она говорит, ей с дочерью вдвоем комфортно. Ну, кому что.

— Мась, — из водоворота мыслей меня вытягивает Роберт. Раскрыв передо мной плащ, помогает одеться. — Ты сегодня сама не своя. Где витаешь, малыш? — прихватив мою и свою сумку, берет меня за руку и ведет на выход. — Что-нибудь хочешь? Заказать тебе морепродукты? Как раз после клиники заедем? — я согласно киваю головой и благодарно улыбаюсь. У меня не муж, а золото!

Мы до сих пор живем в отеле, решили, что снимать квартиру на несколько месяцев бессмысленно. Летом контракт с фармацевтической компанией, в которой работает Роберт, заканчивается и он возвращается в Лондон. А я естественно еду с ним. Поэтому не дергаемся, живем в комфорте и уюте, тем более нам все оплачивают.

Служебная машина медленно притормаживает у входа в частную клинику, где я стою на учете. А я, пригревшись на груди мужа, который всю дорогу обнимал меня, задремала. Даже не думала, что беременность так сильно буде на меня влиять, постоянно чувствую усталость и везде, где можно прикладываюсь.

Нас встречает улыбающаяся молодая медсестра. Подождав, пока мы разденемся и обуем бахилы, проводит в уютный кабинет УЗИ. Сегодня мы впервые увидим нашего малыша и послушаем, как бьется его сердечко. Срок у меня еще совсем маленький — два месяца, но все же.

Я укладываюсь на светлую кушетку и, приподняв кофту, с придыханием жду, когда смогу познакомиться с Чудом. Роб рядом и не меньше меня возбужден, ожидая встречи с нашим крохой. Минута, две, три — врач внимательно смотрит в монитор, фиксируя необходимые данные. Что-то помечает, записывает, а я уже вся извелась от нетерпения. Ну что там?

Наконец-то закончив свою работу, светлоглазая врач, поворачивается к нам и с улыбкой на губах сообщает:

— Уважаемые родители, у меня для вас сюрприз, — и, не дав ничего сказать в ответ, включает звук на компьютере, где отчетливо слышно, как быстро бьются два сердечка. — Поздравляю, у вас двойня, — широко улыбается она. А я от счастья вдохнуть не могу. Неужто так бывает!

Конец!