Испытание [СИ]

Глава 16

Девушка звонко смеялась. Звук её смеха разносился далеко по округе и эхом отражался от разных металлических поверхностей, создавая иллюзию того, что смех раздавался с разных сторон. Её чёрные, как смоль волосы падали локонами на открытые, загоревшие плечи, то скрывая их, то обнажая. Лёгкая белая блузка подчёркивала полную грудь, и немного сужаясь к поясу, показывала осиную талию. Упругие бёдра были затянуты в обтягивающие чёрные брюки, а на ногах по колено были натянуты такого же цвета сапоги, которые подчёркивали стройность ног. Молодой парнишка лет двадцати говорил ей что-то, от чего девушка неистово смеялась, и никак не могла успокоиться.

Через несколько минут она повернулась и обнажила коралловые зубки. Её нежные пухлые губы были необычно яркими и манящими, на щеках горел румянец, а глаза искрились радостью и счастьем. Повернувшись, девушка заметила Егора, который наблюдал за этой картиной с балкона, и помахала ему рукой. Егор, не ожидал, что будет замечен, смутился и каким-то неловким движением сделал жест, который отдалённо напоминал мах.

Егору ничего не оставалось, как спуститься к ребятам, так как он был уже раскрыт, и Эйлани не простила бы ему, если бы он куда-то убежал.

— Здравствуй, Егор! — сказала девушка звонким голосом, когда он подошёл на достаточно близкое расстояние. После этого, не дожидаясь пока он подойдёт, она подбежала и крепко обняла.

— Где ты пропадал столько времени? Ты оставил меня здесь одну. Если бы не Торвуд, то я не знаю, что со мной было бы.

— Здравствуйте, господин Зорин, — юноша робко подошёл к ним. — Я, пожалуй, пойду, посмотрю, не нужна ли моя помощь кэно.

Торвуд быстро ушёл, оставив Эйлани наедине с Егором.

— Мне кажется, — сказала девушка. — Он тебя побаивается.

— С чего вдруг? Разве я такой страшный? — с усмешкой спросил Егор.

— Дурак! — Эйлани шутливо ударила его по плечу. — Но согласись, тот, кто смог преодолеть мёртвые земли, избежать пустынников и саалов, восстановить жизнь на планете — заслуживает того, чтобы его боялись.

— Как ты себя чувствуешь? — сменил тему Егор.

— Хорошо. Уже почти ничего не болит. Только здесь, — она замялась немного

— Что здесь?

— Это место стало странным. Оно и раньше не внушало доверия, но теперь здесь происходит что-то непонятное. Все суетятся, бегают туда-сюда, повсюду солдаты. Никто ничего толком не говорит, даже Торвуд обходит эту тему стороной, когда я его об этом спрашиваю. Что происходит, Егор?

— Они готовятся напасть на саалов, — ответил он коротко.

— На саалов? Но зачем? Для чего это нужно? Неужели нельзя оставить всё, как есть и вместе с остальными людьми убраться с этой чёртовой планеты?

— Так не получиться. Я сам многого не понимаю, но если мы не вернём тот самый шар, помнишь? Тот, который мы видели в их пещере, и с помощью которого они обращали людей в себе подобных?

— Да. Это было ужасно, — она вздрогнула от неприятных воспоминаний. — А ещё вчера я видела летающие по воздуху дома.

— Что? — не понял землянин.

— Ну, такие большие штуковины, которые плыли по воздуху, словно по воде, — уточнила девушка.

— Ты имеешь в виду корабли? Небольшие летающие штуковины, которые перевозят людей по воздуху в любую точку планеты. Их называют по-разному: корабли, шлюпки, суда, лайтботы, самолёты и ещё множество других названий. Так значит, Омела закончила подготовку к атаке? — спросил он скорее у себя, чем обращался к Эйлани. — Что ж, скоро всё начнётся.

— Ты пойдёшь с ними? — в голосе девушки чувствовалось волнение.

— Мне придётся. Без меня они не смогут подобраться к шару, даже если захотят и уж тем более восстановить портал.

— Я пойду с тобой, — решительно сказала Эйлани.

— Нет! В этот раз ты останешься здесь, — возразил ей Егор.

— Но я не боюсь. Я хочу отправиться с вами. Я должна это сделать.

— Должна? — он вопросительно посмотрел на неё.

— Да! Я хочу отомстить этим тварям за всё, что они сделали с моей семьёй. Я должна отомстить за родителей.

— Отомстить? Месть не вернёт тебе родителей.

— Зато мне станет легче, — отрезала девушка.

— Ты заблуждаешься. Если поддашься мести, она съест тебя изнутри. Родителей это не вернёт, но и ты погибнешь. Мысли, эмоции, чувства будут подчинены только одному, а после, даже если ты добьёшься успеха, что будет дальше? В лучшем случае ты сгниёшь заживо где-то в глуши, неспособная обрести покой, а в худшем ты будешь искать новую цель для своей мести, и когда от твоей руки погибнет невинный, пути назад не будет. Ты превратишься в чудовище, в такое же, которому ты когда-то поклялась отомстить. Ты этого хочешь? Так ты хочешь распорядиться своей жизнью? Подумай, неужели твои родители хотели бы такого будущего для своей дочери? Я думаю, что это не так. Даже Сулла, когда он ушёл, то оставил тебя со мной, зная, что я отдам жизнь за то, чтобы ты была счастлива. Поэтому я не могу позволить тебе уничтожить себя.

— Ты не можешь мне запретить, — разозлилась она.

— Нет, не могу. Поэтому и прошу тебя, одумайся! А если с тобой что-нибудь случиться? Если ты пострадаешь?

— Я не боюсь смерти.

— Я боюсь, — ответил Егор. — Я не смогу простить себя, если с тобой произойдёт несчастье. Эйлани, мы с тобой многое пережили, ради меня выбрось эти мысли из головы и оставайся здесь в безопасности.

— Хорошо, — сказала девушка, немного, подумав. — Значит, мы теперь им доверяем?

— Нет. Мы по прежнему никому не доверяем, но сейчас наши цели совпадают и враг у нас общий. Поэтому мы сможем им довериться, на время.

Неожиданно земля под ногами начала трястись. За последние несколько дней это был далеко не первый случай. И с каждым разом сила землетрясения увеличивалась. В начале, они почти не ощущались, но постепенно, словно волны, они накатывали друг за другом и их сила усиливалась. Сейчас оно ощущалось на четыре-пять баллов.

— Это сильнее, чем предыдущие, — сказала Омела, которая незаметно подошла к Егору и Эйлани. — Как только я узнала, что ты ввернулся, то поспешила к тебе.

— Омела! Рад видеть тебя.

— Ты нашёл, что искал?

— Почти, — ответил уклончиво Егор.

— Что ж, это сейчас неважно, а важно следующее — нам удалось поднять в воздух несколько боевых ботов с помощью ксенила и восстановить боевые орудия всего крейсера. Вчера мы отправили корабли во все известные нам города, где живут люди, чтобы набрать новую армию. Они присоединяться к нам или же останутся на этой планете навсегда.

— Вы их бросите? — спросила Эйлани. — Но как же так?

— Решение было принято на общем совете. Как оказалось, крейсер не способен поднять на борт всех предполагаемых жителей планеты. Их слишком много, поэтому было принято решение, что смогут улететь лишь те, кто заслужит место на корабле.

— Это глупое и неадекватное решение? Кто его предложил? Ты или кто-то из твоих помощников? — в Егоре закипала ярость. — Как вам вообще пришло в голову обсуждать такое?

— А что я могу сделать, по-твоему? Мне и так еле удалось уговорить их забрать женщин и детей. С тех пор как ты пришёл, я утратила реальную власть. Теперь все решения принимает совет, я лишь слежу за их выполнением.

— Так значит, это я во всём виноват?

— Я не это хотела сказать.

— Я сам сейчас всё им выскажу. Собирай совет, немедленно.

В зале за круглым столом собрались все члены совета. Все те, кого Егор видел несколько дней назад. Лица были их удручены и озабочены, на кону стояло выживание народа, и от них люди ждали решений, которые бы его обеспечили. Не нужно говорить, что груз ответственности за чужие жизни — это самый большой из грузов, который когда-либо может лечь на плечи любого из людей. Поэтому такая мрачная атмосфера царила в зале, когда Егор вошёл в него вместе с Омелой.

— Итак, господа! — начал он без всяких прелюдий и приветствий. — Смотрю я на вас и вижу испуганных маленьких мальчиков и девочек, неспособных из-за своего страха рассуждать здраво.

— Я бы вас попросил, мистер Зорин, — прервал его Фалинов. — Не прибегать к крайностям. В чём суть ваших претензий и такого невероятно, хамского поведения?

— Суть? Я расскажу вам о сути, — в нём начинало всё закипать, эмоции переполняли. — Ваше решение о судьбе людей на планете, о том, что вы решили бросить большую часть из них, а другую отправить на верную смерть. В этом вся суть. Что с вами люди? Когда вы стали такими безжалостными?

— Вам стоит успокоиться, — остановил его Фалинов. — Если вы хотите и дальше разговаривать с нами. Суть ваших претензий ясна и очевидна, но решение уже принято и не подлежит изменению. Прежде чем вы, мистер Зорин, будете возражать примите следующие факты: ваши крики и возмущения не имеют здесь власти, вы можете сколько угодно возмущаться и причитать, но это ничего не изменит. Нас слишком мало, чтобы атаковать врага и прежде, чем это сделать, необходимо создать преимущество в силах и средствах, а сделать мы это можем лишь с помощью жителей городов. Что касается нашего предложения о награде за их помощь — мы не можем позволить себе забрать всех жителей планеты в виду того, что это технически невозможно. Энергии от оставшегося ксенила хватит лишь на один полёт крейсера и чем меньше нагрузка на систему жизнеобеспечения, тем больше шансов улететь остальным.

Фалинов замолчал. Егор пожирал его взглядом, готовый напасть на него в любой момент. Всё что говорил командующий, вызывало в нём ещё больший гнев. Но всё же он не мог поддаться этому столь сладостному чувству, внутреннее «Я» сдерживало его от взрыва.

В армии Лории знают своё дело в подготовке солдат. Сохранять спокойствие в любой ситуации было отдельной и особенной тренировкой в учебных военных центрах, в том числе и в Аркадии, где обучался Егор.

— Вы себя не слышите, мне казалось, люди этого города достойны спасения, за своё мужество, за стремление выжить, за борьбу, которую они вели много лет. Но сейчас вы доказываете совсем обратное. Где ваше сострадание? Где оно?

— Сострадание не поможет нам одолеть саалов. Мы на пороге войны, а на войне мы должны, прежде всего, думать головой, быть расчётливыми и не давать волю чувствам. Мне тоже не по себе от того, что многие не смогут покинуть планету. Другого выхода нет, у нас лишь один шанс покинуть планету и я не собираюсь его упускать.

— Вы правы в том, что на войне должно соблюдать трезвость ума, думать на несколько шагов вперёд, быть расчётливым и хитрым — это всё способы её ведения, но вы забыли о самом главном.

— И о чём же? — Фалинов надменно посмотрел на Егора.

— Вы забыли, ради чего ведётся эта война — спасение невинных, тех, кто не может за себя постоять, тех, кто не заслужил той участи, которую вы им уготовили.

Все вокруг опустили глаза, Егор видел, многие из них задумались и в глубине души понимали, что он прав. Но страх, именно страх не позволял им сделать правильный выбор.

— Что вы предлагаете? — Мрацелла Солт встала и посмотрела на Егора. В её глазах он увидел поддержку и то, что она сделала свой выбор.

— Дайте команду десантным ботам и шатлам забрать всех кого они смогут найти, привезите их на базу, обеспечьте место на корабле, едой, водой и другими необходимыми вещами. Те, кто могут драться пополнят боевые отряды, остальные будут помогать здесь в тылу.

— Но нам едва хватает продовольствия для жителей города, а вы говорите о тысячах, даже о десятках тысяч, — возмутился Олэйк. — Я сильно сомневаюсь, что он сможет совершить полёт с таким количеством народа на борту.

— Крейсер рассчитан на возможность взять на борт до двадцати тысяч человек, учитывая, что он будет полностью вооружён и забит до отказа оборудованием. Нам ничего этого не нужно. Если мы сможем добиться нашей цели, мы бросим десантные боты и другое оборудование на планете — это даст нам возможность забрать всех. И нам необходимо сделать всего лишь один небольшой скачок в гиперпространстве до ближайшего форпоста империи. Доступной энергии должно хватить.

— Вот именно, должно хватить. Вы не уверены в этом, а что если не хватит, что если что-то выйдет из-под контроля? Вы об этом подумали? Вместо того чтобы спасти десять тысяч человек из-за вашей сентиментальности и слабохарактерности погибнут все.

Керрида Праймс, обычно молчаливо наблюдавший за всем происходящим и впитывающий каждое слово, вступил в спор.

— Поверьте, — продолжил Праймс. — Я вас понимаю и даже где-то на вашей стороне, но, как тонко подметил наш главный инженер, продовольствия на всех не хватит. Предположим, что мы согласимся на ваш план, только предположим, что будет, если в полёте наши двигатели откажут, и мы застрянем в открытом космосе с ограниченными запасами еды и воды? Мне даже страшно представить такую картину.

— Но оставить на верную смерть от разрушения планеты десятки тысяч людей намного страшнее. Вы готовы взять на себя ответственность за все эти жизни? Подумайте, каждый из этих людей, дети, женщины, мужчины, десятки тысяч людей будут приходить к каждому из вас по ночам, вы готовы жить с этим?

В зале снова повисло молчание. Вдалеке звук работающей техники и крики людей говорили, что там происходило какое-то оживлённое действие. Скорее всего, снова была тренировка солдат. Егору были знакомы подобные звуки, вновь сотни и тысячи солдат отправлялись навстречу смерти по странной прихоти судьбы. Никто их не заставлял и никто не виноват, что так сложились обстоятельства, они шли на это сознательно, шли для того чтобы защитить своих родных и близких, чтобы дать им возможность выжить. Но от осознания этого легче не становилось. Многие из них не вернутся домой, погибнут в жерновах войны.

Егора захватили свои мысли, и он ненадолго отвлёкся от происходящего в зале.

— Егор! Егор? — голос Омелы вернул его к реальности. — Суорри задала вам вопрос.

— Простите, я не расслышал. Не могли бы вы повторить?

— Я спросила, — Суорри поднялась со своего места. — Почему вы уверены, что забрав всех с этой планеты, мы сможем выжить и даже добраться до цивилизации?

— Потому что я верю в это.

Все удивлённо посмотрели на него. Его ответ немного удивил членов совета города.

— Верите? Я не совсем понимаю? — спросила Суорри.

— Это сложно объяснить и мне не хватило бы и нескольких лет для этого. На моей планете девяносто пять процентов населения верят в высшее существо, которое создало всё сущее. Для кого-то это Бог, для кого-то Будда, для кого-то Аллах и многие другие. Но все они едины в одном, что что-то или кто-то защищает нас, влияет на ниши судьбы, помогает нам, когда мы в этом нуждаемся, наказывает, когда мы того заслуживаем и поощряет, когда мы поступаем правильно.

— По-моему, верить в кого-то, кто влияет на вашу жизнь извне, верить в высшее существо, обладающее невероятным могуществом? — вставил Олэйк. — Это верх глупости и архаизма. Давно всем известно, что нет никаких высших сил и таких понятий, как судьба, рок, фатум — этого всего нет и быть не может. Только человек, его труд и решения определяют настоящее и будущее, как человека, так и всего человечества.

— Но мы верим! — вставила Марцелла. Она поднялась, вышла из-за стола, сделала несколько шагов по направлению к Егору, посмотрела прямо в его глаза. В них Егор увидел то, что давно не замечал во взгляде жителей империи — веру. Ту самую веру, которая присуща только землянам и никому более. — Мы верим, — продолжила Марцелла. — Мы верим в Создателей Сущего.

— Бросьте, Марцелла! Это же сказки для маленьких детей. Для жителей империи, как мне рассказывал мой отец, а ему его отец — это всего лишь пережиток прошлого, традиция. Создатели Сущего — всего лишь отблеск древней могущественной расы людей, живших до нас, наших предков. Позже мы возвели их до уровня богов, но они всего лишь люди — не более. И уж точно они не определяют нашу судьбу и не влияют на наши жизни. Марцелла, вы же человек науки, как вы можете говорить подобное?

— Надежда! Это то, что даёт нам вера. Надежда на лучшее будущее. Неважно верите вы в богов или в людей, но вы должны верить — это позволяет и вам, и другим делать всё, чтобы выжить. Сейчас нам именно это и нужно, верить, что мы даём лучшее будущее для всех, неважно кто это — житель города или шахтёрских поселений. Все мы люди, и все мы имеем право на спасение. Поймите, именно сострадание к другим делает нас настоящими людьми, человечеством, а не бесчувственными машинами.

— Всё это прекрасно и невероятно чувственно, но вернёмся к нашей проблеме, — сказал Фалинов. — Проблема остаётся и времени для её решения всё меньше. Нам необходимо принять решение прямо сейчас. Предлагаю голосование, кто готов поддержать план мистера Зорина?

— Я верю вам, — сказала Марцелла Солт.

— Я, против! — спокойно и даже мелодично сказал Праймс.

— Я поддерживаю Праймса, — высказался Олэйк, после чего добавил. — Если мы заберём слишком много людей, то рискуем потерять всех. Как учёный я не могу этого допустить.

— Эвалин, ваше слово.

Доктор Суорри сидела, молча, и пристально разглядывала небольшой участок стола перед собой, как будто в нём заключался целый мир. Затем она окинула взглядом всех присутствующих и, наконец, произнесла:

— Это очень тяжёлое решение, с одной стороны у нас есть шанс спасти наших людей, но при этом обречь тысячи на мучительную смерть. С другой стороны мы должны рискнуть, чтобы спасти всех, но при этом велика вероятность, что все мы и погибнем. Как человек, я хочу спастись не меньше других, но, как врач, я должна бороться за каждую жизнь, даже если надежда призрачна. Я поддерживаю план нашего гостя.

— Итак, два голоса за, два против.

— Три голоса, против, — сказал Фалинов. — Простите, Егор. Вы мне симпатичны и я прекрасно понимаю, что вы хотите спасти людей, но риск слишком велик. Я должен заботиться о людях, которые ждут от меня этого.

— Кэно? — обратился он к Таррик.

— Когда я приняла этот пост, то поклялась защищать людей города от всех угроз. И признаться, от части, во всём, что сейчас происходит, есть и моя вина. Я направила нашего гостя активировать порталы, я дала ему карту и позволила забрать шар силы. Я, и только я подвергла наших людей и эту планету опасности. Признаюсь, я не предполагала, что будут подобные последствия и, что нам придётся принимать столь важные решения, этого никто не мог предположить. Но это случилось и мы на краю гибели только по моей вине. Наши люди, и все люди на этой планете.

Было ощущение, что она не говорит с присутствующими, а скорее сама с собой. Как будто она исповедовалась перед невидимым собеседником. После небольшой паузы Омела добавила:

— Я принимаю план Егора. Но с одним условием. Вы, Егор, возглавите наш штурмовой отряд, и добудете для нас шар. Вы активируете последний портал.

Это предложение было совсем неожиданным. Егор не хотел возвращаться на войну. От одной этой мысли его выворачивало наизнанку. Он хотел было возразить, но взгляд Омелы был настолько красноречив, что ему осталось только согласиться на условия, предложенные ею. Он кивнул в знак согласия.

— Но, кэно!

— Так нельзя, кэно!

Протестные возгласы послышались от Олэйка и Праймса.

— Молчать! — неожиданно властно и громко крикнула Омела. — По нашим законам последнее слово остаётся за мной. И я приняла решение. Сообщите командирам десантных ботов, шатлов, чтобы они забрали всех кого смогут найти.

— Передайте им ещё, чтобы никаких лишних вещей, только припасы и вода, — вставил Егор. — Придётся бросить всё имущество на планете.

— Выполняйте. Мы закончили.

Все встали и разошлись по своим делам. Егор задержался в дверях и сказал:

— Спасибо, Омела. Ты сделала правильный выбор. Я рад, что ты поддержала меня.

— Я сделала это не ради тебя, я сделала это ради Секвалы. Она жила ради того, чтобы спасать людей. Она посвятила жизнь этой цели. Если бы я бросила всех тех людей на планете — я была бы недостойна её.

— Я понимаю, — ответил землянин.

— Ты помог мне убедить совет. Я знала, что у тебя получиться, — улыбнулась она.

— Так ты меня использовала?

— Мне пришлось. Женщины в нашем совете заинтригованы тобой, ты на них произвёл хорошее впечатление, и Фалинов к тебе благосклонен. По правде сказать, о тебе уже ходят слухи в городе, они думают, что ты их спаситель и вернёшь их домой. Но хочу предостеречь тебя — есть те, кто винит тебя и недоволен, что ты запустили процесс распада, что мы запустили его. По мне, так они просто завидуют.

— И всё же я рад, что ты поддержала меня, несмотря на свои интересы, — подытожил Егор.

— Лучше бы, чтобы ты оправдал ожидания, иначе нам всем конец.

После этих слов Егор вышел прочь и отправился отдыхать. Он устал за этот день и разговор с советом его вымотал окончательно. Он понимал, что жители города напуганы, и их лидеры не отставали от них.

Комната Эйлани была рядом. Он постучал, но никто не ответил. Вероятно, она гуляет с Торвудом. Егор оставил попытки достучаться до неё и пошёл к себе. Завалившись на кровать, он провалился в желанную и столь необходимую ему дрёму.