ИСТОРІЯ

Барклай де-Толли, с своей стороны, открыл действія, в начале (в половине) іюня, наступленіем от Нейшлота к Куопіо. Несмотря на непроходимость дорог, испорчепных деятельным шведским партизаном Оандельеом, и на смелыя нападенія его отрядов, под начальством Мальма, Дюнкера и Фаландера, денно и нощно тревоживших наши войска, Барклай занял 7 (19) іюня, Куопіо, откуда Сандельс, переправясь через озеро Калавеси, расположился в крепкой позиціи у Тайволы. За тем, Барклай де-Толли, оставя генерала Рахманова, с 3,000 человек при 12-ти орудіях, в Куопіо, для прикрытія сообщеній с Россіею, выступил, с остальными 4,000, по дороге к ГамлеКарлеби. По прибытіи, 10 (22) іюня, в Рауталамби, получив от Рахманова донесеніе о сильном нападеніи Сандельса на Куопіо и о покупіеніях шведских партизанов отрезать наше сообщеніе с Нейшлотом, Барклай не отважился исполнить волю главнокомандующего и, послав Азовскій пехотный полк с сотнею казаков в помощь Раевскому, возвратился с прочими войсками, 17 (29) іюня, в Куопіо; вслед за тем, по болезни его, начальство над вверенным ему корпусом опять поручили Тучкову 1-му (⁴³).

Король ІПведскій, ободренный успехами своих войск на материке Финляндіи, решился предпринять новую экспедицію с Аландских островов к

349

Або, против стоявших там гребных судов. и с іш. этою целью направя туда большую часть морских и сухопутных сил, отрядил два фрегата и несколько мелких судов для занятія Юнгферзунда, чтобы отнять возможность нашим гребным судам и четырем баталіонам, собранными у Гангуда, пройти шкерами к Або. Главнокомандующій, узнав о том, послад капитана 1-го ранга графа Тсйдена с вооруженною флотиліей из Свеаборга в Або. По прибытіи к Юнгферзунду, Гейден, не имея возможности вытеснить оттуда иепріятеля, провел с болыпим трудом свои суда чрез узкій пролив. отделяющій остров Кимито от материка. Шведы покушались остановить нашу флотилію у выхода из Реланскаго пролива и атаковали ее, 9 (21) іюля, но после жаркаго боя отошли к Сандо: в этом деле был ранен граф Гейден. Сменившій его, капитан-лейтенант Додт одержал совершенную победу над шведскою флотиліею, 20-го іюля (1-го августа) у острова Сандо, при чем однакоже сам Буксгевден едва не попался в плен высаженному на остров Кимито непріятельскому отряду. Отряд гребных судов, остававшійся при Гангуде, под командою капитан-лейтенанта Новокщенова, после упорнаго дела, 7-го (19-го) августа, вытеснил Шведов из Юнгферзунда (⁴⁴).

Не смотря на эти успехи, положеніе русскаго корпуса, разсеяннаго на обширном пространстве, было весьма затруднительно. Из 26,000 человек, считавшихся в рядах его, 6,000, под начальством Тучкова, находились у Куопіо. ограничиваясь обороною против Сандельса, стоявшаго на позиціи у Тайволы; Раевскій, с 6,000 человек. отступил к Тавастгусу; граф Орлов-Денисов, с 1,000 человек, расположенный у Біернеборга, удержи-

___350_

1807 вался с трудом против высадок Шведов и йародных скопищ; наконец, у Або, главнокомандующій, с 4,000 человек, стоял в ежеминутном ожиданіи высадок с Аландских островов, где Король Густав собрал до 6,000 человек регулярных войск и до 10,000 ополченія. Граф Буксгевден просил об отправлены к нему в подкрепленіе 50,000 человек, но тогдашнія политическія обстоятельства заставили Императора Александра послать в Финляндію только часть резервов графа Витгенштейна и 4-ую дившію князя Голицына.

Но прежде еще, нежели эти войска успели прибыть на театр войны, дела приняли новый, благопріятный для нас, оборот.

Назначеніе графа Каменскаго начальником войск, состоявших до того времени под командою Раевскаго, как будтобы удвоило их силы(⁴⁵). Каменскій, прибыв к этому отряду, отступившему к Алаво, отвел его в окрестности Таммерферса. Граф Клингспор не преследовал его, а остановился на позиціи у Сальми и укрепил ее. Бездействіе шведскаго полководца дало Каменскому время устроить подвоз продовольствія к войскам и собрать у Ямсе до 10,500 человек с 38-ю орудіями (⁴⁶). Со стороны Шведов, 7,000 человек с 30-ю орудіями занимали позицію у Сальми и 2,000 человек с 8-ю орудіями, под начальством полковника Фіандта, стояли в 60-ти верстах от Сальми в Линдулаксе: при каждой из этих частей войск находилось по нескольку тысяч вооруженных крестьян. Каменскій, предполагая обойти непріятеля, расположеннаго у Сальми, со стороны Линдулакса, выступил туда, в начале (в половине) августа, послав полковника Эриксона, с неболыпим от-

__351___

рядом, на Руовеси к Алаво, для наступленія с иа фронта против Шведов и для отвлеченія их вниманія от главных сил русскаго корпуса. Но когда отряд Эриксона, атакованный превосходными силами Адлеркрейца, при Алаво, 5-го (17-го) августа, был разбит и отброшен к Руовеси, граф Каменскій быстро обратился на прямой путь к Оальми, приказав своему авангарду, под началъством полковника Властова, продолжать наступленіе к Линдулаксу, разбить Фіандта и идти к Сальми во фланг Клингспору. По занятіи Алаво, 13 (25) августа, Каменскій двинулся против непріятеля, расположеннаго в выгодной позиціи у Еуортане, (Шведы называют происшедшій там бой делом при Руоне), вытеснил его оттуда 20-го августа (1-го сентября) и разбил при Сальми, на следующій день. Полковник Властов, с своей стороны, опрокинув отряд Фіандта в нескольких делах, заставил его отступить по дороге в Гамле-Карлеби.

Граф Клингспор, отойдя к Оровайсу, сильно укрепил тамошнюю позицію и надеялся удержать дальнейшее наступленіе Каменскаго, но будучи атакован там 2 (14) сентября, был разбит, с потерею 1,000 человек, и узнав о занятіи Властовым Гамле-Карлеби, поспешил туда, чтобы не быть отрезанным ; между тем, Властов, несчитая себя в силах удержать напор превосходнаго в числе войск непріятеля, отошел назад и дал возможность Клингспору пройти 8-го (20-го) сентября чрез Гамле-Карлеби и отступить далее, вдоль моря. Авангард корпуса графа Каменскаго, под начальством Кульнева, неотступно преследуя бегущаго непріятеля, но будучи останавливаем на каждом шагу местными препятствіями, прибыл 10 (22) в ГамлеКарлеби, где, два дня спустя, собрался весь кор-

352

1808. пус. Сам главнокомандующій, пріехав туда, нашел все в готовности к дальнейшему движенію против Шведов, но получив от графа Елингспора приглашеніе заключить перемиріе и все еще не надеясь на прочное покореніе Финляндіи. не смотря на усиленіе своего корпуса до 45,000 человек, изъявил согласіе открыть переговоры и поручил веденіе их Сухтелену и Каменскому. По условіям перемирія, подписаннаго 17 (29) сентября, военныя действія были прекращены на неопределенное время, с тем, что обе стороны обязались, в случае возобновленія действій, известить о том одна другую за восемь дней. Отряд графа Елингспора отступил к Химанго, а отряд Сандельса, стоявшій у Тайволы — в Иденсальми (⁴⁷).

Войска русскія, покорив на севере Финляндію, на юге—Дунайскія княжества, вздохнули свободно, готовясь к новым боям, трудам и лишеніям.

Разрыв с Англіею поставил в самое затруднительное положеніе русскій флот, тогда находившійся в Средиземном море, под начальством вице-адмирала Сенявина.

В сентябре 1807 года, морскія силы вверенныя Сенявину, в числе 18-ти кораблей, 7-ми фрегатов и 30-ти меньших судов, стояли при острове Корфу, незадолго пред тем сданном Французам, и в Венеціи. Сенявин, получив предписаніе—отправить весь флот в русскіе порты, избегая встречи с Англичанами, приказал капитан-командору Баратынскому с пятью судами отправиться прямо в Балтійское море, капитан-командору Салтанову, с Черноморскою эскадрою и призовыми судами — укрыться в каком-либо из портов Средиземнаго

353

моря; а сам, с 10-ю кораблями, 2-мя фрегатами ті и одним шлюпом Архипелажской эскадры, отилыл к Гибралтару, где был принять Англичанами дружелюбно, но не получил ничего нужнаго для своей эскадры. Сенявин, не смотря на то, отправился в Океан и. претерпев жестокіе штормы, вошел, с 9-ю кораблями и фрегатом, для исправленія судов, в устье Тага, 28 октября (9 ноября). Там ожидали тогда англійскую эскадру адмирала Сиднея Смита, которому было поручено способствовать отнлытію королевской фамиліи из Лиссабона в Вразилію. Прибытіе союзной Наполеону русской эскадры сильно встревожило жителей португальской столицы, но Сенявин. лично объяснясь с принцем регентом, успокоил правительство и народ на счет своих намереній. 1< (29) ноября, португальскій двор, с частью войск и с немалым числом монахов, отправился в Ріо-Жанейро, іюд нрикрытіем нескольких англійских кораблей; нрочіеже, под начальством адмирала Коттона, стали в виду Лиссабона, коего иорт был объявлен состоящим в блокаде. Два дня спустя, французскій корпус генерала Жюно вступил в Лиссабон, и тогда тамошній неутральный порт легко мог сделаться местом столкновенія враждующих между собою націй. Сенявин, находясь в готовности отразить нападеніе англійской эскадры, поставил себе за правило не принимать никакого учасгія в действіях Францу зов, чтобы не подать іювода Португальцам к неудовольствію на Русских. Когда Жюно предложил ему высадить часть экипажей с нашей эскадры, чтобы усилить прикрытіе ф ранцу зских береговых батарей, и расположить корабли вдоль по теченію реки Таго, Сенявин отвечал: „въс.тучае нападенія Англичан,

т. п. 2rf

__ш_

isoâ. по существующему союзу между Россіею и Франціей, буду деятельно помогать Франц узам; что-же касается до Испанцев и Португальцев, я невластен объявить себя их непріятелем ; не могу также переменить позицію эскадры и поставить ее в выгодное положеніе для Англичан». За тем Сенявин, хотя и получил повеленіе Императора Александра — состоять в совершенном распоряженіи Наполеона — однакоже отклонил дрз гое предложеніе Жюно— выйти из гавани и атаковать англійскую блокадную эскадру, которая, по уверенію Французов, за отделеніем части ея на другіе пункты, состояла всего на все из семи кораблей (⁴⁸). Когда-же, вскоре после того, адмирал Коттон известил Сенявина, будтобы последовал разрыв между Россіею и Франціей, и что уже у нас открылись переговоры о мире с Англичанами и Шведами. Сеиявин оставил письмо англійскаго адмирала без ответа (⁴⁹). Спустя несколько дней, Жюно опять просил занять частью русских экипажей форты, защищающіе вход в лиссабонскую гавань. Желая побудить к тому Сенявина. Жюно, между прочим, писал: „пусть-же будет известно — и моему, и вашему, Государям. что русская эскадра не оказала мне ни малейшей помощи; пускай военные люди, которым доведется обсуживать мое настоящее положеніе, знают, что не только я был окружен со всех сторон непріятелями, но что эскадра, союзная Франціи. враждебная Англіи, объявила себя неутральною, в самую решительную минуту, в виду непріятельской эскадры и когда высаживались значительный силы Англичан. и что, поступив таким образом, она сделала мне более вреда, нежели могла-бы сделать его. действуя явно против меня, по причине невыгоднаго вліянія на

355

общественное мненіе такого поступка". Тогда-же ш» генерал Жюно шъявил Сенявину подозреніе — нет-ли между русским и англійским адмиралами какого-либо соглашенія, на основаніи котораго русская эскадра обезпечена отънападенія Англичан(⁵⁰). Сенявин в тот-же день отвечал генералу Жюно, что он всегда готов, за-одно с Французами, отражать Англичан; касательно-же Испанцев и Порту гальцев . (которых Англичане поддерживают весьма слабо), он не получил никаких инструкцій от Императора Наполеона, да и средства русской эскадры столь незначительны для действій на сухом пути, что она не может принять в них деятельнаго участія. Наконец. Сенявин отвергал всякое сомненіе в соглашеніи его с Англичанами, как недостойное прлмых. открытых поступков русскаго правительства (⁵¹).

Во второй половине (ь конце) августа 1808 года, Жюно, разбитый высаженными в Португалію англійскими войсками, был принужден очистить Лиссабон. Хотя в проекте заключенной им конвенціи. по настоянію Сенявина, было включено, чтобы лиссабонскій порть, и по занятіи города Англичанами, оставался неутральным для нашей эскадры, оонако-же адмирал Коттон отверг эту статью. В таких обстоятельствах, Сенявину оставалось принять бой с сильнейшим англійским флотом. или войти в соглашеніе с Англичанами, на вытоднейших по возможности условіях. С своей стороны, адмирал Коттон, приняв во вниманіе многолетнія дружественный отношенія Россіи к Англіи и благородные поступки Сенявина в Лиссабоне, изъявил согласіе на предложенныя напіим адмиралом следующія условія: во 1-х. русская эскадра, стоявшая в устье Тага, отдавалась

23*

356

)6o8. на сохраненіе англійскому правительству, которое обязывалось возвратить сданные ему корабли, в том-же состояніи, в каком их приняло, чрез полгода по заключены лира с Россіею ; во 2-х, вицеадмирал Сенявин, со всеми вверенными ему офицерами, солдатами и матросами, должен был возвратиться в Россію на счет Англіи, и в 3-х, Сенявину предоставлялось неспускать флагов на русских кораблях, пока не сойдут с них адмирал и капитаны, с установленными почестями (⁵²). На основаніи этих условій, русская эскадра, в сентябре 1808 года, была отведена в Портсмут (⁵³). Лиссабонскій трактата возбудил в Англіи общее неудовольствіе. В одном из поднесенных Королю адресов было сказано: „потеря сраженія вследствіе измены былабы менее унизительна для Англичан, нежели принятіе условій Сенявина". Но Коттон был освобожден от всмкой ответственности, приведя в оправданіе себя: „благородное и благоразумное поведеніе Сенявина в продолженіи его десяти-месячнаго пребыванія в Лиссабоне; безпрепятственный пропуск принца-регента в Бразилію; доверенность, нріобретенная Русскими в португальском народе; уваженіе к Сенявину мое и капитанов состоящих под моим начальством: все это—иисал он — заставило меня воздать должное его достоинствам. Да будет честь, оказанная русскому флагу, пред лицем Британіи, повелительницы морей, жертвою признательности Англичан к русскому народу!" *).

*) Из числа судов, отплывишх под пеііосредствеіішш начальством Сенявииа от Корфу, один из кораблей н шлюиь отстали от эскадры; фрегат «Венус» был послан в Палермо, а дскять кораблей и одіш фрегатт. уведены в Портсмут: из ним, только два корабля пришли в 1813 году иь Крошіпадг; на ксе-же остальные, пригаедшіе говеіииенно в негодность, заплачено, как за новые.

до ê

Остается сказать о судьбе дв^х русских су- .а», дов, фрегата Сшьшнии и транспорта Вилыелъмгта, отпраізленных из Кронштадта на ирисоединеніе к эскадре вице-адмирала Сеняішна уже по заключеніи Тильзитскаго трактата, именно 21-го іюля (2-го августа). Война Англіи не была объявлена; тем не менее заключеніе мира с Франціей ставило нас в непріязненныя отношенія к Англичанам, и потому трудно понять, как решились отправить в Средиземное море два неболыпих судна, подвергая их встрече с господствовавшими на океане британскими флотами; еще страннее, что командовавшій фрегатом Спегипый, канитан-лейтенант Ховрин не только зашел в Портсмут, как будтобы в дружественный порт, но назначил там рандеву далеко отставшему от него транспорту. На фрегате находились деньги для эскадры Сенявина: 140 тысяч голландских червонцев и 600 тысяч испанских піастров, а на транспорте — разныя вещи для обмундированія людей. Легко, кажется, было предвидеть, что Англичане не уиустят возможности воспользоваться богатою добычею: так и случилось. Начиная от Дагерорта, англійскіе военные суда постоянно конвоировали фрегат и трансиорт, неупуская их из вида. Русскій поверенный в Копенгагене Лизакевич, uo ирибытіи к сему городу Ховрина, советовал ему тотчас сняться с якоря и никуда не заходить, потому что Англичане следили за каждым его движеніем, зная, какого рода у него груз. Тогда-же англійскій послан ник, нрибыв на наш фрегат, показал Ховрину записку, с подробным обозначеніем, сколько какой монеты имелось в боченках. состаилявших груз ввереннаго ему судна. Каіштан Ховрин.'в тот-же день, 3 (15) авгу-

35S

•воя ста, снялся с якоря, прошел мимо англійской эскадры адмирала Гембира, готовившейся идти к Копенгагену, и отсолютовав но уставу англійскому флагу, получил в ответ такое-же число выстрелов.

По прибытіи в Портсмут. капитан Ховрин испрашивал приказами у русскаго посланника в Лондоне Максима Макс. Алопеуса. который советовал ему уйти скорее из Портсмута, оставя инструкцію командиру транспорта Вильгельмгши, капитан-лейтенанту Дельгарту и назначив ему рандеву в Гибралтаре, либо в Мальте. Командир, отправлявшаяся в Камчатку и тогда стоявшаго в Портсмуте, шлюпа Діана, лейтенанта Головнин советовал Ховрину тол^е, и сам, і-го (13-го) ноября, отіілыл из Англіи, нолучив от англійскаго адмиралтейства паспорт на свободное плаваніе, обыкновенно даюіційся в военное время судам, посланным для открытій, с ученою целью. Впрочем, несмотря на этот паспорт, шлюп Діана был задержан Англичанами на Мысе Доброй Надежды, в продолженіи целаго года, и избавился от плена только благодаря смелости Головнина, который, в бурною темную ночь, обрубив якорные канаты и иоставя все паруса, ушел в море из среды наб.іюдавших за ним англійских судов (⁵⁴).

Несмотря на все предостереженія. канитан Ховрин со вввренным ему фрегатом оставался в Дортсмуте: причинами тому были: с одной стороны неименіе достоверных-іі сведеній о Сенявине, а с другой -- ожиданіе транспорта Вгиигельмжа. Когда-же наконец транспорт прибыл в Портсмут и канитан Ховрин ^же готовился сняться с якоря, Алопеус, иолучив лзвестія о прибытіи

359

эскадры Оеняізина в устье Таго и о блокаде Лис- івов. сабона Англичанами, предписал Ховрину не выходить из Портсмута (⁵⁵). Два дня спустя, последовало объявленіе войны между Россіею и Англіею, и главный командир над дортсмутским портом получил приказаніе наложить амбарго на все русскія суда. Англичане, окружив фрегат и транспорта вооруженными барказами, отправили на блокшиф наших солдат и матросов. Несколько дней спустя, по ходатайству Алопеуса, гардемарины были отпущены в Россію, а офицерам позволено жить, на честное слово, в городе Эндовере. Алопеус домогался, чтобы ему выдали груз фрегата, но Англичане в том решительно отказали (⁵⁶).

Император Александр, получив сведеніе о плененіи русских судов, іювелел: „Балтійскаго флота капитан-лейтенантов Ховрина и Пельгарта, за неисполненіе возложенных на них от начальства порученій, исключить из службы" (⁵⁷).

Положеніе наших О({»идеров в Эндовере было очень плохо. Они получали от англійскаго правительства всего на все по полутора шилинга, т. е. около 45 коп. сер. в день. Комитет, образовавшійся иод председательством негоціанта Ангерстейна, для всномоществованія пленным русским о<1)ицерам, ' собрал 1,266 фунт, стерлинг. (7,600 рубл. сер.), в числе коих были ножертвованія: самаго Ангерстейна 500 и графа Семена Роман. Воронцова 200 фунт. Из собранной комитетом суммы выдавалось ежемесячно: Ховрину 6 фунтов, Пельгарту 5 и всем прочим офицерам по 3 фунта; но этих денег достало только до мая 1809 года, и наши офицеры терпели-бы крайнюю нужду, еслибы прибывшій между тем с эскадрою в Портсмут, вице-адмирал Сенявин не открыл под-

360___

1809. писки, для улучшенія их участи : из пожертвованной суммы пришлось на каждаго из пленных офицеров по 8'/₂ <|>унтов (54 рубля сер.). Между тем Ангерстейн и русскій агент в Лондоне, свяіденник Смирнов, писали министру морских сил Чичагову, выставляя в самых ярких красках бедственное иоложеніе пленных; наконец. в октябре 1809 года, вступивіиій в управленіе морским министерством, маркиз де-Траверсе щзходатайствовал Высочайшее повеленіе — выдавать всем пленным офицерам в Англіи, сверх получаемаго ими содержанія. по 6-ти фунтов (88 р. сер.) в месяд.

В 18ДО году, капитан-лейтенанты Ховрин и Пельгарт были прощены и снова приняты в службу; а в октябре того-же года, по случаю пятидесятилетняго юбилея царствованія короля Георга III, дозволено было русским офицерам возвратиться в отечество. Несмотря на радушіе к ним Англичан, которые чрезвычайно любили русских нленных за их вежливость, ловкость и примерное поведете, (что возбуждало зависть и недоброжелательство к ним эндоверской молодёжи), наши офицеры с восторгом узнали о своем освобожденіи, но недостаток в деньгах долго затруднял отъезд их из Англіи.

Положеніе команды обоих судов, заключенной на блокшифе, было крайне бедственно. Стесненные в небольшом пространстве. получая полфунта мяса и не более полутора фунта хлеба в день, матросы часто вспоминали Россію, где они могли поесть вдоволь. Одежда их совершенно обносилась и в замене ея какою-либо другою было отказано. От скуки и безделья, наши моряки стали учиться английскому языку. В хорошую погоду выходили на

___361_

шканцы иесенники с рожком и бубнами. Англичанам очень нравились русскія песни. Однажды собралась на берегу, против блокшифа, довольно многочисленная публика — послушать пленных; песенники, человек до двадцати, в надежде получить несколько денег для улучшенія своей скудной пищи, истощали усилія и получили от щедроты иностранных гостей — три шиллинга (90 коп, сер.). Сенявин, немедленно по' прибытіи в Портсмут, озаботился участью пленных, приказал отделить часть заслуженной провизіи артелей и отправил эти припасы на блокшиф; офицеры его эскадры собрали по подписке восемьсот фунтов стерлинг. (4,800 рубл. сер.) для раздачи пленным. За исключеніем пятидесяти человек, вымененных Сенявиным на Англичан, взятых в плен Русскими, все прочіе люди экипажей фрегата Спешный и транспорта Вилъгелъмина оставались в Англіи до 30-го мая 1811 года, а потом были отправлены в Россію (⁵⁸).

Сенявин, строгій, но справедливый но службе, был весьма любим своими подчиненными, считавшими наибольшим для себя наказаніем утрату улыбки, которою сопровождал он все свои приказанія и получаемыя от них донесенія. В 1809 году, офицеры, служившіе под его начальством в Архипелажской и Адріатической экспедиціях, желая ознаменовать это время каким-либо памятником, поднесли ему большую серебряную вазу, этрурской формы, с золотым на крышке орлом, держащим в одной лапе турецкую луну и опирающимся другою на іцит с следующею надписью: В память победы, одержанной Россійскою эскадрою над Турецкимь флотом, у острова Лемноса в Архипелага, 1807 года-, іюнл 19 дня. Четыре змеи —

862

^1S00' эмблема мудрости и вечности -- составляли обе ручки вазы и головами поддерживали широкій золотой иояс, на котором начертано эмалью: Поднесена Его Превосходительству, Г. Вице-Адмиралу и Кавалеру Дмишріт Николаевичу Сенявжу, Российскими офицерами, на эскадріь под главным начальством ею находившимися, во изъявленіе своего к нему усердія, любви и благодарности, 1809 года. На средине вазы, две золотыя гирлянды, из дубовых и лавровых листьев, как символы твердости и славы, обвивали, с одной стороны бюст Императора Александра 1-го, а с другой — герб Сенявина (⁵⁹).

Непосредственно после Тильзитскаго мира совершились многія иеремены в высшей сфере нашего государственнаго управленія. Кроме замены Будберга графом Николаем Иетровичем Румянцовым. место умершаго, в конце августа 1807 года, министра финансов графа Васильева, занял племянник его Голубцов. В ноябре того-же года, министерство внутренних дел, в следствіе паденія Кочубея, было вверено князю Алексею Борисовичу Куракину, с юных лет посвятившему себя изіченію законов и административнаго порядка; бывши при Павле два года генерал-прокурОром. он принужден был, в последствіи, довольствоваться второстепенною должностью малороссійскаго генерал-губернатора. пока, с новым оборотом колеса Фортуны, опять сделался министром.

В войну против Французов 1807 іюда, Император Александр собственными глазами убедился во мноі^лих безпорядках по военной части и принисывал им последнія неудачи нашего войска;

363

"только лишь артиллеріей, доведенною до блиста- isos. тельнаго сосгоянія, благодаря энергіи и деятельности графа Аракчеева, Государь остался доволен. Старому Вязмитинову не под силу была должность военнаго министра, при чрезвычайном умноженіи арміи, тем более, что он не пользовался никаким доверіем свыше, и вся власть находилась в руках у докладчика по военной части, генералъадъютанта графа Ливена. В особенности-же обязанности Вязмитинова стали трудны с того времени, когда, под именем главнокомандующего, он сделался блюстителем порядка в столице. Император Алексан др, назначив на его место военным министром графа Аракчеева, знал, как ненавистно было всем имя этого человека, но полагал, что его энергія одна лишь могла возстановить дисциплину в войске и обуздать безстыдное хищничество коммисаріатских и провіантских чиновников.

Сын беднаго дворянина тверской губерніи, Аракчеев нолучил образованіе во 2-м кадетском корпусе: в изученіи иностранных языков, исторіи и словесности, он оказал мало прилежанія и способностей, и даже плохо знал русскую грамоту; с самаго детства, чуждый всякому чувству изящнаго, любя все положительное, основанное на точном разсчете, он, с отличавшими его терпеніем и постоянством, отчасти усвоил себе математическія науки. Не менее рвенія оказал он к фронтовой службе и с пятнадцати-летняго возраста сделался помощником корпусных офицеров. которые поручали ему слабых по фронту и по наукам кадетов; у него неуклюжіе обращались в ловких; лентяи и тупицы вытверживали заданные им уроки. Аракчеев всякое приказаніе начальства исполнял буквально, обходился с подчиненными круто и „тычков не

___364^

1808. щадил." Современники его уже тогда отзывались* о нем, как о человеке замечательном своими способностями и усердіем, но нестерпимо грубом (d'une brutalité révoltante) в обращеніи с кадетами (⁶⁰). В 1787 году, Аракчеев, 18-ти лет от рода, был выпущен из корпуса в чине поручика арміи, оставлен репетитором, и назначен учителем арифметики, геометріи и артиллеріи, а два года спустя, за обученіе людей новофорлируемой артиллеріи фронту, стрельбе и лабораторному искусству, иереведен в артиллерію подпоручиком. Сильный вельможа, Никол. Иван. Салтыков, котораго сыну Аракчеев преподавал математику, доставил ему место адъютанта у генерала Мелиссино., который, зная его за трудолюбиваго и сведущаго офицера, и вместе с тем желая избавиться от навязаннаго ему адъютанта, рекомендовал Аракчеева Великому Князю Павлу Петровичу, желавшему иметь инструктора для своей гатчинской артиллеріи. Назначеніе, 8-го октября 1792 года, командиром артиллерійской роты Наследника, вместе с пожалованіем в капитаны и с предоставленіем права постоянно обедать у Великаго Князя, было первою ступенью быстраго возвышенія Аракчеева. Не имея возможности тягаться с лицами, в общество коих был внезапно поставлен, ни светскою ловкостью, ни образованіем, ни острым умом, Аракчеев обратил на себя вниманіе Павла Петровича щегольством одежды, исправностью по службе, усердіем и точностью в исполненіи получаемых приказаній.

С восшествіем на престол Императора Павла, открылось обширное поприще и деятельности, и наград для Аракчеева. 8-го ноября 1796 года, 27-ми лет от рода, он произведен в генерал-маіоры; 13-го, пожалована ему анненская лента; 5-го апреля

³⁶⁵ _

1797 года, в день коронаціи Государя, Аракчеев получил орден Св. Александра Невскаго и баронское достоинство; к поднесенному на утвержденіе его баронскому гербу Павел собственноручно прибавил надпись: „без лести предан." Тогда-же пожаловано Аракчееву село Грузино, в новогородском уезде, с 2,000 душ *). Император Павел возложил на него три должности: О.-Петербургскаго коменданта, командира Преображенскаго полка и генерал-квартирмейстера арміи. Аракчеев. необладавшій способностью привязывать късебе сердца своих подчиненных и побуждать их к охотному исполненію своих обязанностей, везде являлся начальником холодным, придирчивым, заботившимся более о том, чтобы находить безпорядки и неисправности, нежели отдавать должное усердію и заслугам. Не имея в душе ни к кому снисхожденія, он утомлял и раздражал Государя донесеніями о мелочных отступленіях от порядка службы. Обладая неутомимою деятельностыо, он забывал, что не все люди одарены одинаковыми способностями и силами: „Чистыя казармы — здоровыя казармы"— повторял он, и действительно достиг опрятности изысканной, но, за то, нижніе чины, проводившіе большую часть дня на ученіях, по ночам мыли полы, чистили улицы, усыпали ходы песком и.... не знали] покоя. Нередко Аракчеев жестоко на-

*) Ишператор Павел пожаловать одновременно Аракчееву и Архарову по 2,000 душ, с тем, чюб они сами выбрали для себя поместья. Несколько дней спустя, Государь спросил Аракчеева, где он желает получить именіе, и когда Аракчеев отвечал, что он будет довоіен именіем, которое угодно будет назначить ему, Павел сказал, что «это вздорь !»—«Впрочем—прибдвил он—Архаров выбрал Грузино, а он промаха недает; возьми себе Грузипо, а оп пусть пошцет в другом месте» (Слышано от самаго Аракчеева генералом Сигуповым).

___366

1803. казывал солдата, а офщеров осыпал выговорами и бранью (^С1). Даже самому Наследнику Александру Павловичу доводилось великодушно сносить грубости неуживчиваго „новаго капрала" *). Граф Аракчеев, в 1826-м году, говоря о близких отношеніях своих к Императору Александру!, сказал: „мы всегда и давно.были друзьями с покойным Государем Алекеандром Павловичем*. Раз как-то мы поссорились. Император Павел Петрович. узнав о том, призвал обоих нас в кабинет и заставил помириться, уговаривая, чтобы и впредь мы не ссорились, а были друзьями" (^б2). Офицеры Преображенскаго полка, ненавидя своего командира, разглашали, что в немилости Павла к Суворову и в удаленіи обожаемаго вождя главным виновником был Аракчеев. И в званіи генерал-квартирмейстера, он был не менее тяжел для подчиненных ему офицеров свиты Его Величества по квартирмейстерской части (генеральнаго штаба). По свидетельству графа Толя, служба свитских офицеров, под начальством Аракчеева, была „преисполнена отчаянія." От семи часов утра до семи часов вечера, с двух-часовым перерывом для обеда, эти офицеры занимались перечерчиваніем старых, большею частью безполезных планов. Аракчеев хлопотал только о том, чтобы все его подчиненные были заняты, не заботясь о том, имели-ли какую-либо разумную цель эти занятія. Живя над чертёжною и являясь по нескольку раз в день к офицерам, он осыпал их бранью, и раз даже забылся до того, что молодому колон новожатому фон Фитингофу дал пощечину. Заведывавшій чертёжною подполковник Лен, любимец Ру-

*) Такт, его лвал п:івестннп Ф. В. Ростопчнн.

367

мянцова, имевшій честь быть обер-квартирмейсте- isos ром в корпусе Суворова, украшенный за отличный подвиг георгіевским крестом, будучи площадно обруган Аракчеевым!., застрелился (⁰³). Это ужасное событіе повлекло за собою паденіе всеми ненавидимаго временщика. Аракчеев, уволенный в отпуск, 1-го февраля 1798 года, (^с4) отправился в Грузино и вслед за тем был отставлен от службы, с чином генерал лейтенанта(⁶⁵). Неблаговоленіе Государя продолжалось недолго. Через полгода он был снова принять в службу (⁶⁶), опять вступил в должность генерал-квартирмейстера, назначен командиром Л. Гв. артиллерійскаго баталіона и инспектором артиллеріи (⁶⁷), получил командорственный крест Св. Іоанна Іерусалимскаго и возведен 5-го мая 1798 года в графское достоинство, но благоволеніе к нему Государя поколебалось от множества наговоров и жалоб до него дошедших, и „без лести преданный" был снова отставлен от службы, 1-го октября 1799 года, „за ложное донесеніе" *).

В продолженіи почти четырех лет, Аракчеев гел уединенную жизнь в селе Грузине. Там господствовали трудолюбіе, порядок и чистота, ииместе с ними мрачное молчаніе и трепет (^С8). Не смотря на уверенія Аракчеева в ностоянном расположеніи к нему Императора Александра, человеколюбивый Государь не вдруг решился призвать его к новой деятельности. 14-го мая 1803 года, граф Аракчеев был назначен, по прежнему, инспектором всей артиллеріи и командиром Л. Гв. артиллерійскаго баталіона, и занимаясь вверенною ему

*) Событіе, подавшее непосредственный повод к уиольпенію от службы Аракчеега, изложено п особоч приложен, іг к сен глапе.

368

кое. частью с усердіем и знаніем дела, довел ее до высокой степени совершенства по фронту. Отдавая справедливость его заслугам, Император Александр повелел ему, 13-го генваря 1808 года, быть военным министром *). Такой человек не мог безусловно принять министерство. Он потребовал устраненія графа Ливена от доклада Государю по военным делам, уничтоженія военно-походной канцеляріи и хотел господствовать над главнокомандующими действующих армій. Император Александр на все изъявил свое согласіе (°⁹).

С назначеніем графа Аракчеева военным министром начался ряд важных преобразованій и постановленій по части артиллеріи **) : приступлено к преобразованію Сестрорецкаго оружейнаго завода (⁷⁰); составлены подробный инструкціи для пріема артиллерійских орудій (⁷¹) и артиллерійских снарядов (⁷²); учреждены для исправленія артиллеріи подвижные арсеналы при непременных арсеналах: Петербургском, Брянском и Шевском (⁷³); для усовершенствованія как теоріи, так и практики артиллерійскаго искусства, учрежден „Ученый Комитета по Артиллерійской части", под непосредственным веденіем генерал-инспектора всей артиллеріи (⁷⁴).

Вообще-же русская артиллерія, с 1808 года, когда управленіе ею было вверено графу Аракчееву,

*) Еще за месяц до назначенія графа Аракчеева военным министром повелено признавать объявляемыя им Высочайшія повеленія за именные указы (полн. Собр. Закон. Т. XXIX. № 22,715-й).

**) Трудно понять, как Аракчеев, при весьма плохом образовавіи своем, и при недостатке боевой опытности, мог сделаться преобразователемь нашей артиллеріи. Известно, по крайней мере, что он много воспользовался артиллеріпскими чертежами, которые ему передал французский эмигрант командир одной из наших батарейных рот, подполковникь де-Барбиш. (Сообщено старымь артиллеристом, Гаврил. Михаил. Юрьевым).

36Ô

получила несравненно лучшую организацію: отме- шв. нен служившій для возки орудій фурштат и обязанность его возложена на часть строевой прислуги, в чем мы опередили несколькими годами все иностранныя артиллеріи. Улучшена конструкція орудій, облегчены полевые лафеты, упрощены оковки их, приняты снова двух-колесные зарядные ящики, вмеето четырех-колесных, введенных при Императоре Павле, и вообще система нашей полевой артиллеріи устроена так удобно, что могла существовать без важных измененій сорок лет, до 1846 года. Улучшеніе технической части и строгій надзор за арсенальными работами довели их до высокаго совершенства: желая удостовериться в однообразіи частей лафетов, граф Аракчеев приказывал присылать их в Петербурга, из различных арсеналов и в присутствіи своем собирать из них полные лафеты. Полковая артиллерія, приносившая мало пользы, по сформировали в 1807 году артиллерійских бригад, была окончательно отделена от полков (⁷⁵).

Почти одновременно с возвышеніем Аракчеева, Император Александр приблизил к себе человека совершенно противоположных качеств—Сперанскаго. Государь, убедясь, при докладах его по министерству внутренних дел, в необыкновенных его способностях, назначил его в число лиц, сопровождавших *Его Величество при поездке в Эрфурт (⁷⁶).

Обратимся к нашей внешней политике после Тильзитскаго мира.

Недолго продолжались дружескія, задушевныя отношенія между Императором Александром и

Т. II. 24

370___

1908. Наполеоном. Различіе их видов незамедлило обнаружиться. Александр хотел владеть покоренными его оружіем Дунайскими Княжествами и облегчить, по возможности, положеніе союзника своего Фридриха-Вильгельма, не заботясь о покореніи Финляндіи, пока сам Король Густав подал к тому повод своими безразсудными поступками; быть может наш Государь неохотно приступал к войне с Шведами и потому, что избегал ускорить разрыв с Англіей, коего вредныя последствія для русской торговли были несомыенны. Напротив того. Наполеон желал, чтобы Император Александр. обратив преимущественно свои силы против непримиримаго врага Франціи Густава, вывел войска из Валахіи и Молдавіи. Но вскоре генерал Савари, посланный в Петербурга, в ожиданіи прибытія туд^а офиціальнаго посольства, хотя и был обласкан нашим Государем, одпакоже убедился, что Император Александр не хотел быть орудіем Наполеоновой политики. Генерал Коленкур. облеченный званіем представителя Франдіи, уступал во многом своему предшественнику, Савари. соединявшему в себе откровенность храбраго воина с тонкостью искуснаго дипломата. Савари, по всей справедливости, мог считаться способнейшим из всех тогдашних французских резидентов, за исключеніем Дюрока. Напротив того, Коленкур, хотя и хорошей фамиліи, но стольже мало знакомый с преданіями и манерами старых дворов. как и все придворные Наполеона, стараясь соблюсти приличную своему званію важную осанку, отталкивал от себя всех нестерпимою спесыо. Император Александр дозволял ему брать преимущество пред посланниками прочих держав, приглашал его к своему столу довольно часто и долго

___371 _

беседовал с ним на-едине после обеда, но не ms. имел к нему болынаго доверія (⁷⁷).

Одновременно с прибытіем Коленкура в Петербург. был назначен чрезвычайным послом в Париж граф ІІетр Александр. Толстой, Разделяя тогдашнюю ненависть большей части Русских к повелителю Франціи, граф Толстой считал блистательное назначеніе свое представителя Россіи при тюильриском дворе наибольшею жертвою Государю и Отечеству. Наполеон, приняв графа Толстаго в Фонтенебло, ириказал отвести ему помещеніе в собственном дворце своем и оказал ему всевозможныя почести. Но ни вниманіе Наполеона, столь высоко ценимое его современниками, ни уверенія его в дружбе к Александру, не могли обольстить Толстаго — истаго Русскаго. Он не переставал напоминать и Наполеону, и министру его Талейрану, обеіцанія и надежды ноданныя в Тильзите. домогаясь очиіценія Ируссіи от французских войск и согласія Франціи на присоединеніе к Россіи Дунайских Княжеств. Наполеон, который хотел утвердиться на берегах Адріатическаго моря, и потому не желал, чтобы Русскіе, овладев теченіем нижняго Дуная, сделались его соседями, старался отклонить требованія нашего посла, уверяя его, что французскія войска иродолѵкают занимать Бранденбург и Оилезію лишь в виде залога военной контрибуціи, неуплаченной прусским правительством. „Правда — продолжал он — что мои войска остаются в Пруссіи долее условленнаго срока, да ведь и ваши все еще занимают Молдавію и Валахію". Выслушивая по необходимости такія выходки Наполеона, граф Толстой не скрывал своего неудовольствия, свел знакомство с аристократіей сен-жерменскаго пред-

24*

372

1808. местья и поссорился с Неем, за хвастливый отзыв его о превосходстве французских войск над вееми прочими в міре. Донесепія графа Толстаго, о нерасположеніи Наполеона к Россіи немогли остаться в тайне и раздражили еще более наше общественное мненіе, и без того уже враждебное

Франціи..... „От знатнаго царедворца до малогра-

мотнаго писца, от генерала до солдата, все, повинуясь, роптало с негодованіем»,—шипеть современник этой эпохи (⁷⁸). Сам Наполеон, получив, из донесеній Коленкура, сведеніе о происходившем в Петербурге, в Москве, во всей Россіи, дал своей политике крутой оборот и завел с нашим двором переговоры о разделе европейских владеній Оттоманской Порты. Успокоенный предложеніями Наполеона, Иыператор Александру исполняя ' желаніе своего союзника, приступила (как уже сказано), к войне против Короля Густава. Наполеон, между тем, явно нарушив народныя права, предпринял завоеваніе Пиренейскаго полуострова. Там, против всякаго чаянія, он встретил неодолимое сопротивленіе и был принужден действовать огромными силами. Предполагая сам отправиться в Испанію, Наполеон счел нужным обезпечить себя со стороны Германіи утвержденіем союза с Россіей, тем более, что Австрія, в то время, увеличивала свои вооруженныя силы. Такова была цель свиданія Александра и Наполеона в Эрфурте *). Повод к тому подал наш Государь: вспоминая сговорчивость

*) Наполеон, желая скрыть деПствительную причину, побуждавшую его пскать свидавія с Императором Александром!,, предложит, ему условиться лично на счеі русско-французской экспедиціи, чрез Константинополь И Малую АзІЮ, В ІІНДІЮ. (Соітеьроініапсе de Napoléon I-er. XVI. 498 et ХѴІГ. 46 — 47).

373

Наполеона в Тильзите, он, в беседах с Ко- шз. ленкуром, не раз изъявлял желаніе решить все недоразуменія, лично объяснившись с Имиератором Французов. Наполеон, с своей стороны, хотел, поразив Европу явным свидетельством неразрывнаго союза Франціи с Россіей, устрашить своих непріятелей. Император Александр предложил съехаться в сентябре, когда предстоящее закрытіе навигаціи в Балтійскои море прекращало враждебныя покушенія Англичан. Государь желал, чтобы место для свиданія было назначено в Веймаре, где находилась сестра его, либо в Эрфурте; Наполеон предпочел последній город, принадлежавшій ему по праву завоеванія. В ожиданіи пріезда туда высоких посетителей, он приказал сделать большія приготовленія. Для содерлганія почетных караулов, туда послали баталіон гвардейских гренадер и несколько лучших полков французской арміи. Множество придворных чиновников с мебелью и посудою также отправились из Парижа в Эрфурт. Приказано было парижской театральной дирекціи послать туда лучших актеров, и в числе их знаменитаго Тальму. Иыператор Александр, выехав из Петербурга 2 (14) сентября, провел два дня в Кёнигсберге, где находился Прусскій Король. По переправе через Вислу в Бромберге, Государь был встречен посланным от Наполеона маршалом Ланном, при пальбе стоявшей там французской артиллеріи, и потом сделал смотр кавалерійской дивизии Нансути, проволіаемый восклицаніями Французов: «Vive l'Empereur Alexandre!» К обеду Государь пригласил всех генералов и полковников дивизіи, и за тем, взяв с собою Ланна, ехал с ним вместе до Веймара, куда прибыл

374

шов. 13 (25) сентября, за два дня до времени назначеннаго для съезда, на ізсем пути торжественно встречаемый французскими войсками, расположенными в Пруссіи и Саксоніи, и сопровождаемый конными их конвоями. В числе немногих лиц. состоявших при Государе, были: Великій Князь Константин Павлович, обер-гофмаршал граф Толстой, министр иностранных дел граф Румянцов, генерал-адъютант князь Волконскій, статс-секретари князь Александр Никол. Голицын и Операнскій и французскій посол Коленкур, При Наполеоне, прибывшем в Эрфурт, 15 (21) сентября, в десять часов утра, находилась большая свита, и между прочими: Вертье, Талейран, министр иностранных дел Шамнаньи, Маре; вместе с Императором Французов нріехал русскій посол граф Толстой. Еще накануне прибыл в Эрфурт Король Саксонскій, и туда-же постепенно собрались: Короли Ваварскій и Виртембергскій; брать Наполеона, Король Вестфальскій Іеронил; Великая Княгиня Марія Павловна; брат Короля Прусскаго, принц Вильгельм; наследные принцы Баварскій, Ваденскій и Гессен-Дармштадтскій и многіе из германских владетельных князей. Имнератор Франц, небудучи приглашен на съезд, прислал барона Винцента (⁷⁹).

Наполеон, в самый день прибытія в Эрфурт, приняв на-скоро Короля Саксонскаго, членов Рейнскаго Союза, дипломатов и прочих знач'ных особ, отправился, около часа по полудни, в Андреевской ленте, верхом. р сопровожденіи многочисленная штаба, на встречу Имііе|іатору Александру, выехавшему из Веймара в ленте Почетнаго Легіона. Усмотрев экипаж нашего Государя. Наполеон поскакал во всю прыть, изъявляя тем нетерненіе

3f*> "

скорее видеть высокаго союзника, сошел с коня и обнял вышедшаго из коляски Александра. За тем, Императоры верхом, окруженные множеством зрителей, стекшихся со всей окрестной страны, торжественно въехали в Эрфурт, при пушечной пальбе и колокольном звопе. Наполеон, иредставя нашему Государю всех знатнейших посетителей. проводил его в дом, для него назначенный *), и как хозяин, ежедневно угощал особ, прибывших по его приглашенію. Обеды, вечера, балы, спектакли, прерывались только совещаніями Имиераторов и министров их, облекавших предположенія своих Государей в обычішя дииломатическія формы (⁸⁰).

Наполеон еще до отъезда из Парижа, уступая ходатайству прусскаго правительства, поддержан-' ному настояніями Императора Александра, согласился утвердить конвенцію о выводе французских войск из занимаемых ими прусских крепостей. Остальная сумма прусскаго долга, неуплаченнаго Франціи, была определена в 140 милліон. франков, и Наполеон обязался, одновременно с уплатою сей суммы в полтора года, постепенно очистить крепости: Глогау, Кюсгрин и Штетин. На основаніи особых секретных статей, Прусскій Король должен был содержать не более 42,000 человек войска и выставлять 10,000 человек для содействія Франдіи, во всех войнах веденных ею в Германіи. Эта конвенція была заключена на десять леть (⁸¹).

На счет Восточнаго вопроса, Наполеон оказался менее сговорчивым в Эрфурте, нежели в

*) Эю быль слшлі красшіый и роскошно убранный дом, припадлежавшіп Г. Трибсію.

376

•воз. Тильзите. О полюбовном разделе Европейской Турщи ве было и речи. По всей вероятности, неудачи французскаго оружія в Испаеіи поселили в Наполеоне „желаніе воспользоваться присутствіем столь-же могущественнаго, сколько и прямодушнаго союзника, для доставленія Европе общаго мира, на умеренных условіях» (⁸²). На присоединеніе Дунайских Княжеетв к Россіи Наполеон соглашался, но как-бы не-хотя. Признавая справедливым такое пріобретеніе, как по праву завоеванія, так и в вознагражденіе пожертвованій нами сделанных, он уклонялся от всякаго содействія видам русскаго правительства, говоря, что не может принудить Турок к подобной уступке, и что он должен с ними ладить, чтобы не подвергнуть гибели множества Французов, поселившихся во владеніях Порты. Граф Шампаньи, в разговоре с Румянцовым, сознался, однакоже, что Наполеон не-прочь от прямаго участія в этом деле, и что ему нужно пріобресть полосу земли по берегу АдріаТИческаго моря (qu'il était nécessité à désirer sur les bords de l'Adriatique une lisière de terre) от Австріи, вознаградив сію державу на счет Турціи. Как, при такой сделке, шло дело об уступке важнейшей австрійской гавани — Тріеста, то наш министр всячески старался поставить на вид графу ПІампаньи опасность подобных замыслов, могших взволновать еще не совсем успокоенную Европу, что былобы совершенно противно видам обоих Императоров (⁸³).

Действительно, оба они, ведя в то время войны— Император Александр на Дунае и в Финляндіи, а Наполеон на Пиренейском полуострове, чувствовали необходимость общаго мира, и как заключееіе его преимущественно зависело от Англіи,

377

то Союзные Монархи согласились между собою по- іш. слать к Королю Великобританскому письмо следуюшаго содержанш:

„Государь! Настоящее положеніе Европы побудило нас собраться в Эрфурте. Прежде всего, мы имеем в виду, удовлетворяя желаніям и нуждам общим, неотлагательным примиреніем с Вашим Величеством, изыскать действительнейшее средство к прекращенію бедствій гнетущих все народы. Предмета нашего отзыва — изъявить Вашему Величеству искреннее желаніе мира.

„Продолжительная и кровавая война, свиренствовавшая на материке, кончилась и уже не возобновится. Европа подверглась многим переменам; многія государства рушились. Причиною тому волненіе и бедствія величайших держав, происшедшія от прекращенія морской торговли. Но и впредь могут совершиться еще болынія перемены, противныя пользам Англіи, и потому ея выгоды, столькоже сколько и выгоды прочих народов, требуют мира.

„Мы согласились просить В. В. чтобы Вы, вняв мольбе человечества, заставили замолчать голос страстей, чтобы Вы пожелали примирить все выгоды, обезпечить существованіе всех держав и упрочить благосостояніе Европы" (⁸⁴).

Эта замечательная депеша была отправлена в Лондон, при следующем письме графа Румянцова к Каннингу:

„Посылаю В. П. письмо Императоров Россійскаго и Французскаго к Королю Англійскому. Е. В. Россійскій Император надеется, что Англія оценит по надлежащему искренность и важность этого поступка. Она не припишет слабости того, что есть последствіем искренняго союза двух вели-

_37_8

isos чайших Монархов европейскаго материка, соединившихся на мир и на войну.

„Е. В. поручил мне довести до сведенія В. П. что Он назначил уполномоченных, которые отправятся туда, куда будут посланы уполномоченные Короля Англійскаго и его союзников. Касательно-же основаній негоціаціи, Их Величества готовы принять те, кои были предложены со стороны самой Англіи, именно uti-possidetis (настоящее положеніе обоюдных владеній), либо всякія другія, лишь-бы они были совместны с справедливостью и взаимным равенством, долженствующими господствовать в сношеніях между всеми великими державами" (⁸⁵).

Наполеон полагал, что для успеха переговоров с Англіей надлежало на-время отсрочить окончательное присоединеніе к Россіи Дунайских Княжеств. Но такая предосторожность была совершенно излишня: со стороны Англіи, мы имели положительныя уверенія, что пріобретеніе нами Молдавіи и Валахіи не будет помехою общему миру (⁸⁶).

В ответе графу Румянцову, Каннинг известил его, что Король не мог отвечать на полученное им письмо, не признавая упомянутых в нем титулов, и что сделанныя предложенія будут сообщены Его Величеству Королю Шведскому и правительству испанскому, в полной уверенности, что Его Императорское Величество не одобряет хищеній, стольже неправедных, сколько вредных для законных государей (⁸⁷).

Действительно — Англія имела весьма основательныя причины отрицать притязанія Наполеона на владычество в Испаніи. Законный Монарх сей державы, Король Фердинанд находился в неволе, а народ дружно возстал против чужеземцев,

379

наводішвших страну, под предлогом совокупнаго действія сь Испанцами против Португаліи. Наполеоіі нослал испанскую ' дивизію маркиза де-лаРомана в Данію, намереваясь направить ее против Швеціи, но эти войска, усиев, с помощью Англичан, возвратиться на Пиренейскій полуостров, приняли участіе в священном деле защиты оте-. чества *).

По условіям конвенціи, заключенной в Эрфурте, ЗО-го сентября (12-го октября), Император Александр и Нанолеон обязались: утвердить тильзитскій союзный трактат, и на основаніи его не только не заключать отдельнаго мира, но и не открывать с общим непріятеяем переговоров, иначе, как с общаго согласія (ст. 1-я). Открыть переговоры с Англіею и вести их вместе со взаимнаго согласія (ст. 2-я и 8-я). Основаніем условій предложенных Англіи будет настоящее положеніе владеній обеих сторон (uti possidetis) (ст. 4-я). Непременным условіем мира с Англіею будет признаніе Финляндіи, Молдавіи и Валахіи принадлежащими Россійской Имперіи (ст. 5-я)**), а равно признаніе Іоеифа Наполеона Королем Испаніи и Индіи (ст. 6-я). Е. В. Император Всероссійскій, сохраняя в глубочайшей тайне условіе, определенное 5-ю статьею, откроет переговоры в Константйноіюле, чтобы достигнуть, буде возможно, добро-

*) Подробное сведепіе обь этом событіп иомещено в особом Нрішнкепіи.

**) Вь собственноручных заметках Императора Александра (<•""" l'iojet) на проект конвенціи, статья сія выражена следующим образом: «Е. В. Император Наполеонь согласен, чтобы Император BcepocciйcKiй вполне владел Валахіей, Молдавіей и Бессарабіей, и признает присоединеніе кь Российскоп Импсріи сих областей, а равно Шведской Финляндии (Finlaiulc, dite suédoise).

380

1808. вольной уступки помянутых областей; с своей стороны, Франція отказывается от посредничества. Союзныя Державы примут всевозможныя меры (on employera tous les menagemens possibles), чтобы не нарушить дружеских отношеній между Франціей и Оттоманскою Портою, и чтобы Порта не заключила союза с Англіей (ст. 7-я). В случае отказа Турок в уступке сказанных областей и возобновленія войны, И. Наполеон не примет в ней никакого участія, но еслибы Австрія, или какая другая держава, содействовала Турціи в войне против Россіи, то Е. В. И. Наполеон, на основаніи союзнаго трактата, будет содействовать Россіи (ст. 8-я). Союзныя державы обязались охранять неприкосновенность прочих владеній Порты, отказываясь сами и не позволяя никому предпринимать чтолибо против сей державы, без обоюднаго согласія. Ст. ѴІІІ-я секретных тильзитских условій отменяется (ст. 9-я и 10-я). Если меры, принятия обеими державами для возстановленія мира с Англіей, будут безуспешны, то Их И; В. съедутся снова в теченги года (dans un délai d'un an) *), чтобы условиться на счет совокупных военных действій и принятія мер для веденія их всеми силами и средствами обеих Имперій (ст. 12-я). Союзныя державы, сознавая прямодушіе и постоянство, оказанныя Королем Датским на пользу общую, обязываются доставить ему вознагражденіе за понесенныя им потери и признать все пріобретенія им сделанныя в настоящую войну (ст. 13-я) (⁸⁸). Наполеон, оскорбив, унизив Пруссію, не сомневаясь во враждебном к себе расположеніи Австріи, ведя отчаянную борьбу с Англіей и питая новые

*) Подчеркнутый слова приписаны Имнератором Александром.

381

обширные замыслы, хотел устрашить Европу зрели- іа». щем задушевной дружбы съИмператором Ал ександром и вниманія к нему. Заметив, что Александр невнятно слышал слова, произносимыя на театре актерами, Наполеон приказал в следующій день устроить места ближе к сцене : для этого, в оркестре, для обоих Императоров, поставили на поларшина выше пола двое кресел, а по сторонам и сзади их, в несколько рядов, стулья для почетнеЙШИХ ОСОб: „un parterre de princes", как тогда говорили Французы, кичась величіем своего повелителя. Император Александр, с своей стороны, не щадил изъявленій привязанности к Наполеону. Известно, что на одном из торжественных спектаклей, когда актер произнес слова: „L'amitié d'un grand homme est un bienfait, des dieux" *), Александр, обратясь к сидевшему о-бок с ним Наполеону, пожал ему руку, при громких восклицаніях всех зрителей. Наполеон и вообще Французы всеми способами старались "угождать Александру, не обращая вниманія на прочих венценосных посетителей Эрфурта. Один из французских ефрейторов, толкуя часовому, какія почести надлежало отдавать различным особам, пріезжавшим к Наполеону, сказал: „смотри-же—это ведьлишь Король!" (⁸⁹). Несмотря однакоже на явные знаки обоюдной утонченной вежливости, взаимное охлажденіе Александра и Наполеона не скрылось от свидетелей эрфуртскаго свиданія, да и сами Императоры, в промежуток времени истекшаго с подписанія Тильзитскаго трактата, убедились на опыте, что выгоды их держав были несовместны между собою. Наполеон, желая упрочить свой союз с

*) Дружба великаго человека — дар ниспосланный свыше.

_-³⁸² _

Александром, возъимел мысль достигнуть этой цели родством с нашим царствующим домом. Давно уже он предполагал развестись с Іозефиною и заключить новый брак, который, введя его в семью древних европейских династій, доставил-бы ему наследника огромной Имперіи им основанной. Наслышавшись о высоких качествах Великой Княжны Екатерины Павловны, и не смотря на соперничество с Императором Александром. сочувствуя ему более нежели кому-либо другому из современных Государей, Наполеон поручил ловкому Талейрану разведать, в какой мере можно было надеяться на успех сватовства сестры Россійскаго Монарха. Беседуя довольно часто с Императором Александром, Талейран завел речь о тесном союзе Россіи с Франціей и средствах сделать его неразрывным. Действительнейшим к тому способом—по словам его —было скреиленіе политических связей связью родственною. Александр, в ответ на это предложеніе, изъявил искреннее желаніе породниться с тем, кого считал своим искренним другом. „Но власть моя — сказал он — имеет пределы. Я господствую нераздельно в Имиеріи. но не в делах моего семейства. Вдовствующая Государыня, глубоко уважаемая нами всеми, не мешается в мою политику, но и не одобряет ее. Не трудно былобы мне получить согласіе сестры моей на союз с Наполеоном, но едва-ли можно склонить к тому вдовствующую Императрицу". В таком-же смысле Император Александр объяснился с Наполеоном, обещая ему ходатайствовать в его пользу, но не ручаясь в успехе (⁹⁰). Вообще — нерасположеніе к Наполеону в Россіи тогда господствовало даже в среде лиц окружавших Императора

363

Александра. Обер-гофмаршал граф Толстой, по- ла& лучив из рук Наполеона ленту Почетнаго Легіона. явился в ней к Государю, который, желая, с своей стороны, удостоить наградою близкаго к себе человека, вышел в другую комнату, вынес оттуда Андреевскую ленту и хотел надеть ее на графа Толстаго, но тот, сделав шаг назад, сказал : „может-ли наш Андрей Первозванный быть рядом с орденом Бонапарта?" — „Так проетисьже навсегда с голубою лентою", отвечал Государь, недовольный тем, что окружавщія его лица не разделяли его политических видов, И действительно граф Толстой умер, не получив ордена Св. Андрея, хотя был одним из старших государственных сановников.

В продолженіи переговоров между графом Румянцовым и Шампаньи, Императоры, со всею своею свитою Королей, владетельных князей и знатных особ, отправились в Веймар, на двое суток, 24 и 25 сентября (б и 7 октября). На пути туда, в .эттерсбургском лесу, была устроена большая охота. Александр, до того дня никогда неохотившійся, застрелил оленя. Вечером, у великаго герцога, был пышный обед и бал, на котором собралось все высшее общество Германіи; в числе приглашенных туда были Гёте и Виланд. Наполеон, искавшій славу всех родов и обладавшій в высокой степени сокровищами науки, оставил блистательный круг немецких властителей и. зайдя в угол залы с двумя знаменитыми учеными, долго беседовал с ними о Таците, котораго имя — по словам его — было ему не страшно. Тем не менее однакоже он полагал, что картина, начертанная славным историком, слишком искусственна, и что он иреувеличил бедствія, ко-

384

1808. их был свидетелем. За тем, перейдя к новейшей литературе, Наполеон сравнивал ее с древнею, и говоря, между прочим, о драмах Шекспира, в которых смешаны трагедія с комедіей, ужасное с шуточным, сказал Гёте- „удивляюсь, что с вашим великим умом вы не любите твореній В резком роде" (je suis étonné qu'un grand esprit comme vous n'aime pas les genres tranchés) (⁹¹). Наполеон, за несколько дней пред тем, за обедом у себя в Эрфурте, желая пощеголять, в присутствіи бывшаго лагарпова воспитанника, своими историческими сведеніями, завел спор с принцем-приматом о времени изданія Золотой Буллы, и когда принц-примат, сознавшись в сделанной им ошибке, выразил удивленіе, что Император Французов дал ему урок германской хронологіи, Наполеон сказал, что он очень памятлив на числа.... „И к тому-же — продолжал он—когда я еще был артиллерійским подпоручиком в Валенце*.... Заметя, что многіе из его собеседников переглянулись между собою с невольною улыбкою, Наполеон повторил: „Когда я еще был артиллерійским подпоручиком в Валенце, тогда еще, проводя время в совершенном уединеніи, я перечитал все книги единственной тамошней книжной лавки и пріобрел те историческія познанія, которыя в последствіи принесли мне пользу" (⁹²).

На другой день после обеда в Веймаре, оба Императора, со всеми знатными особами туда прибывшими, отправились на поле Іенскаго сраженія. Там, в павильоне, на высоте Ландграфенберге, где Наполеон провел ночь накануне битвы 1806 года, был приготовлен великолепный завтрак.

385

Потом все отправились на охоту в окрестности іт. Апрльды и к вечеру возвратились в Эрфурт.

В последніе дни эрфуртских совещаній, Императоры условились между собою на счет будущих сношеній. Император Александр, узнав, что Наполеон не был доволен нашим послом графом Толстым, назначил на его место резидентом в Париж князя Александра Борис. Куракина, совоспитанника Павла Петровича, царедворца уклончиваго, осторожнаго и способнаго зорко следигь за изворотами Наполеоновой политики. На первое-же время, для приданія всевозможной деятельности переговорам с Англіей, был послан в Париж сам Румянцов. Наполеон, желая угодить Императору Александру, уменыпил на 20 милл. франков военную контрибуцію, должную Франціи прусским правительством (⁹³).

2 (14) октября, утром, Император Александр и Наполеон. выехав вместе верхом из Эрфурта, отправились по веймарской дороге, остановились в нескольких верстах от города и разстались — навсегда (⁹⁴), Одному суждено было, достигнуть высшей степени земнаго величія, разочароваться в благодарности народов и властителей, спасенных им, и окончить дни на окраине своей Имперіи, в мечтах о тихом, спокойном убежище, о счастливом быте частнаго человека в кругу семьи своей. Другаго ожидали новыя победы, новыя завоеванія и — томительная неволя на безилодной скале среди Океана.

Т. II.

25

ГЛАВА XXII.

Фридрпхсгамскш мир.

(1809 г.)

1808. Не смотря на успехи одержанные русскими войсками над Шведами в зимнюю и летнюю кампаніи 1808 года, граф Буксгевден, человек храбрый, но крайне боявшійся ответственности в случае какой-либо неудачи, неоднократно доноси.і Государю о затруднительности своего положенія и лрачных видах в будущем. Когда-же по прибытии нашей главной квартиры в Гамлекарлеби, в сентябре 1808 года, Клингснор предложил заключить иеремиріе, Буксгевден немедленно согласился на то, хотя с нашей стороны уже все было готово для дальнейшаго настуиленія. На основаніи конвенціи, подписанной в Лохто, 17 го ("29-го) сентября, условлено было, чтобы шведскія войска отступили из окрестностей Гамлекарлеби в Химанго и из Тайволы і; Иденсалі.ми. Граф Бу ксгевден имел в виду, с настуиленіем глубокой осени, дать отдых войсісам и устроить подвоз жизненных припасов, и к тому-же, по его разсчету, мы получали возможность занять без боя крепкую іюзицію при Тайволе и пространство бо-

387

лее ста верст. Главнокомандующій тогда еще не іт. знал, что Сандельс, получив известіе о пораженіи Клингспора при Оровайсе, уже отступил к Иденсальми(¹).

Действія на море, в продолжены лета 1808 года, не имели никаких последствій. В первой (во второй) ноловине іюля, адмирал Хамыков, с 18-ю кораблями и фрегатами, выйдя из Кронштадта, встретил у мыса Гангуда несколько шведских фрегатов и мог истребит их, но упустив удобное к тому время, дал Шведам возможность соединить против него 10 кораблей и 6 фрегатов, к коим в помощь подоспел англійскій контр-адмирал Гуд с двумя кораблями. Тогда Ханыков, исполняя данное ему предписаніе— избегать боя с превосходньга непріятелем, взял курс в укрепленный Валтійскій-порт и там лег на якорь, по корабль „Всеволод», потерпев большія повреждевія в снастях, не успел войти в порт, и будучи атакован, 14-го (26-го) августа, двумя англійскими кораблами, после отчаяннаго с ними боя, был взят на абордаж; впрочем Англичанам неудалось воспользоваться захваченною им добычею: „Всеволод», севшій намель, был ими созжен, а люди состояьшаго на корабле экипажа частью спаслись вплавь, частью были присланы с парламентеров, м обмен на иленных Шведоь (-). Адмирал Ханыков, отданный под военный суд, будучи обвинен в напрасной стоянке у Гангуда. в потере корабля и б допущеніи беспорядка в своей команде, был разл:алован в матросы.

Бездеиствіе русских войск в Финляндіи продолжалось около месяца. Комитета министров, бу-

25*

368

1808. дучи уполномочен заведывать государственными делами, во время поездки Государя в Эрфурт, не одобрил перемирія, потому что выгоды предоставленныя им нам и без того уже находились в наших руках, и что движеніе Тучкова 1-го от Куопіо в тыл графу Клингспору могло побудить Шведов к уступке нашим войскам Улеоборга и всей Финляндіи. На основаніи постановленія Комитета, военный министр граф Аракчеев предписал Буксгевдену немедленно возобновить военныя действія; тогда-же, для поддержанія корпусов Каменскаго и Тучкова, были составлены два резерва: один, генерал-маіора Аникеева, из трех гарнизонных баталіонов, в Ловизе, а другой, графа П. А. Строганова, из двух баталіонов Лейб-гренадерскаго полка, в Вильманстранде (³). Сам Государь подтвердил мненіе комитета министров на счет перемирія, назвав его непростительною ошибкою.

Главная забота нашего правительства состояла в снабженіи войск провіантом и прочими потребностями, которым не могла удовлетворить скудная страна, служившая театром войны. Государь, узнав о затрудненіях, ветреченніах офицерами финляндскаго корпуса в нокуике сукна, приказал купить на счет казны и послать в полки необходимое для полнаго обмундированія всех офицеров количество сукна. Тогда-же повелено изготовить пять тысяч пар солдатских саіюгов и отправить их в Финляндію, для продажи нижним чинам, по той цене, по коей они обойдутся Коммисаріату (⁴). Со стороны Шведов, начальство над главными силами в Финляндіи, вместо графа Клингснора, уеханшаго в Стокгольма, было поручено генералу Клеркеру. Войска, ему вверенныя, усилились тремя

389

тысячами человек прибывпшх из Швеціи, вме- ші сте с коими у Клеркера было около 10.000, а в отряде Сандельса до 4.000 человек. Король мог послать в Финляндію несравненно большія силы, но держал напрасно 14-ти тысячный корпус в Шоніи. для нротиііодействія высадкам со стороны Даніи, которыя и без того были затруднены лребываніем англійскаго флота в Балтійском море. Шведскія войска, и в особенности на;шаченныя для оборони Финляндіи, терпели крайнюю нужду ь жизнепныл гірипасах (⁵).

По прскраіценіи перемирія, Тучков 1-й получил предписаніе атаковать Сандельса в теснинах у Щенсальми, и оирокинув его, идти чрез Пулкилло в тыл Клеркеру, против котораго с фронта в тоже время направился Каменскій (^(і).

15 (27) октября, Тучков атаішвал непріятеля, стоявшаго за киркою Иденсальми, и хотя был отбит, однакоже нанес Шведам большой урон, чтб заставило Сандельса, в ночи с 16-го (28-го) на 17-е (29-е), отступить на значительное пространство. С нашей стороны выбыло из фронта до 700 человек. В начале боя, убитъядрол начальник авангарда генерал-адъютант князь Дол'Ч)руков» Любимец Государя, прекрасной наружности, осы" панный дарами Фортуны, он погиб на 28-м году от рода, произведенный 17-го октября, дна дня после смерти своей, когда известіе о том еще не пришло в Петербург, в генерал-лейтенанты. и тогда-же пожалованный кавалером ордена Св. Александра Неьскаіо.

Каменскій, с своей стороны, выступ ил от Гамлекарлеби, 20 октября (1-го ноября). къХиманго.. Генерал Клеркер занимал там весьма сильную позицію, но получив донесеніе Сандельса о на-

390

1808. ступленіи Русских, приказал ему отойти к Улеоборгу и сам отступил к Сикаіоки. Непріятельскія войска, страдавшія от голода и усталости, были весьма ослаблены заразительными болезнями и побегами, чтб заставило шведских генералов предложить графу Каменскому деремиріе, с обязательством уступить нам Улеоборг и отойти на 60 верст за сей город. После свиданія Каменскаго с генералом Адлеркрейцом, 3 (15) ноября, была заключена, с разрешенія главнокомандующаго, в Олькіоки, 7 (19), конЬенція, по условіям коей положено: 1) шведским войскам, очистив улеоборгскую губернію, отойти за реку Кеми ; 2) из Улеоборга выступить им не позже 17 (29) ноября; 3) оставляемых Шведами больных, магазины, и проч. считать военною добычею. При занятіи нашими войсками Улеоборга захвачены: 18 пушек, небольшой магазин с провіантом и до 2,000 ружей; больных Шведов оставлено в госпиталях до 1,200 {?). В ночи с 29-го на 30-е октября (на 11-е ноября), предпріимчивый Сандельс неожиданно атаковал авангард Тучкова, послав ему в тыл чрез леса партизанов Мальма и Дункера, но Ревельскій пехотный полк и Л. Гв. егерскій баталіон отразили непріятеля и захватили в плен 90 человек. в числе коих бьтл маіор Мальм(^ь). За довершеніе занятія Фивляндіи, граф КаменскіЁ получил орден Св. Георгія 2-й степени, а генерал Тучков 1-й Св. Александра Невскаго.

Каменскій, оставляя по болезни вверенныи ему корпус, имел право сказать: „мы завоевали Финляндію," но Император Александр был недоволен действіями графа Буксгевдена и поставил ему на вид, что „защищавшія Финляндію войска, не смотря на великое превосходство наших сил, все

391

еще существовали, сохранили составь свой, и по isoa тому нельзя было считать войну конченною." Несогласія между военным министром и главнокомандующим финляндскою арміей дошли до того, что

одному из них надлежало удалиться.....(⁹). В

начале декабря, Буксгевден получил просимое им в октябре увольненіе от начальства финляндскою арміей; на его место, по словам Вигеля — „был назначен русскій генерал из немцев," Кнорринг. Говорили, будтобы он, находясь еще при Императрице Екатерине в арміи действовавшей против Шведов, изучил Финляндію. Другіе приписывали ему глубокія сведенія в военных науках. На деле оказалось, что он не был силен ни в теоріи, ни в практике.

Во второй половине декабря 1808 года (в начале 1809 года) Король и Королева Прусскіе посетили Петербург.

Король Фридрих-Вильгельм, котораго столица, крепости и все главные города тогда были заняты французскими войсками, до окончательной уплаты Иаполеону огромной военной контриб^цш, жил с семейством своим сперва в частном доме неболынаго города Мемеля, на самой границе Пруссіи с Россіей, а потом переехал в Кенигсберг. Для облегченія тяжкаго бремени, лежавшаго на его подданных, Король приказал переделать в монету все столовое серебро. Королевское семейство терпело крайнюю нужду: когда принцеесеШарлотте (в последствіи —Императрица Александра Феодоровна) понадобилось сшить новое платье, Король мог уделить на это не более пяти талеров. Даже воспитаніе диеиадцати-летняго принца, наследника

392

1808. престола, и девяти-летней принцессы превосходило средства Августейшей четы, и по тому сама Королева Луиза занималась с своею дочерью, образуя ум и сердце ея чтеніем лучших писателей. „Наши дети —наши сокровища" — писала она отцу своему, напоминая слова матери Гракхов (^Іи).

Император Александра на соізещаніи в Эрфурте, был усердным защитником Пруссіи; его домогательства открыли Королю Фридриху-Вильгельму путь в Верлин. Но, еще прежде возвраіценія туда. Король и Королева пожелали посетить своего царственнаго друга. В декабре 1808 года, наша северная столица огласилась вестью, возбудившею участіе всех, от вельможи до меіцанина. Ожидали дорогих гостей, говорили о Короле, как о человеке подававшем примеръвсех добродетелей Монарха и гражданина, пораженном неслыханными бедствіями, но не отчаявшемся в сііасеніи отечества. Еще более славили Королеву, блиставшую и красотою, и возвышенностью чувств, и двойным величіем сана и злополучія. Любовь и преданность Русских к несчастной Луизе поддерживались общею ненавистью к Наполеону, излившему всю злобу свою на Пруссію.

В день Рождества, вечером, Августейшая чета, в сопровождения принцев своего дома, прибыла в Стрельну. На следующее утро, 26-го декабря (7-го генваря 1809 г.) Король и Королева въехали в столицу, встреченные с великими почестями. Погода, постоянно суровая, как нарочно, смягчилась, и стужа не превосходила десяти градусов. Не доезжая Петергофской заставы, откуда до зимняго дворца по обе стороны в улицах стояла гвардія, Королева остановилась на даче Бергина, чтобы переодеться и сесть в приготовленную для

393

ней вызолоченную карету. У самой заставы встре- тт. тил высоких гостей Император Александр, в сопровождены Великаго Князя Константина Павловича, множества генералов и посланников иностранных дворов. Здесь. Король, сев на коня, ехал вместе с Государем и всею -его блестящею свитою, предшествуемый дивизіоном богатырей—Кавалергардов, при громе орудій и торжественном звоне колоколов, до Зимняго дворца, где ожидал его другой дивизіон Каналергардскаго полка. Несметное множество, народа следило с участіем за блистательным поездом. Все, состоявшіенаслужбе, были в парадных мундирах; всякой бедняк явился в праздничном платье, и только лишь один человек, в сюртуке и штатской шинельке, в круглой шляпе, верхом, разъезжал по улицам между полками, как-бы глумясь над общим торжеством: это был французскій посол Коленкур. Народ узнал агента ненавистной тогда русским державы и верно закидал-бы его каменьями, еслибы не знал благосклонных к нему отношеній Императора Александра ( ' ')•

Начались безконечныя празднества, коих поводом, кроме пріезда Королевы Луизы, было обрученіе Великой Княжны Екатерины Павловны с принцем Георгіем Ольденбургским, совершенное 1 (13) генваря 1809 года*). Согласно воле Императора, и в этот день, как и 26-го декабря, в казенных и частных домах, везде горели одни вензелевыя имена Короля и Королевы Прусских. Коленкур не упустил однакоже случая изъявить к ним презреніе, выставя на доме своем только лишь вензель Августейшей невесты, огромное Ж.

*) Торжество брака Высокой четы было 18-го апреля ст. ст. 1809 г.

394

1809. В тот-же вечер, на придворном балу, он домогался, в качестве французскаго герцога, танцовать в одной кадрили с прусскими принцами Вильгельмом и Августом, и когда ему отказали в том, сел играть в карты со вдовствующею Императрицею, уверяя, будтобы ушиб ногу (¹²).

Пребываніе Королевской фамиліи в Петербурге продолжалось около месяца, именно до 19 (31) генваря.

Как покореніе Финляндіи не заставило Короля Густава искать мира, то Император Александр, при назначеніи главнокомандующим графа Кнорринга, повелел ему немедленно перенести театр войны на берега Швеціи. Зима представляла к тому удобство, и напротив того, с наступленіем весны, вскрытіе вод могло способствовать Шведам снова предпринять высадки в Финляндію ивместес Англичанами господствовать на море. Государь хотел, чтобы войска двинулись одновременно по трем направленіям: из Або на Аландскіе острова, из Вазы к Умео и из Улеоборга чрез Торнео. По соединеніи Улеоборгскаго и Вазаскаго корпусов в Умео и по занятіи Аландских островов Абоским корпусом, прсдпологалось всей арміи устремиться к Стокгольму. Для этой экспедиціи назначено было собрать до 35.000 человек с 62-мя орудіями (^L:l). Генерал Кнорринг, встретив множество затрудненій при сборе войск на указанных пунктах и при істройстве их провіаытской части, не трогался с места. Время проходило; миновали декабрь, генварь и половина февраля. Наконец, Государь, недовольный бездейстніем главнокомандуюіцаго. послал в Финляндію военнаго министра і'рафа Аракчеева, с неііременным повеленіем —

_395__

перейти через Ботническій залив. 20-го февраля ш. (4~го марта) Аракчеев прибыл в Або. Главнокомандующій изложил ему свое мненіе о затрудненіях похода на шведскіе берега; корпусные командиры, за исключеніем князя Багратіона, разделяли убежденіе генерала Кнорринга; но граф Аракчеев, разсеяв их опасенія. приготовил все нужное для зимней эскпедиціи и приступил к ея исполненію*

В это самое время последовала в Швеціи неожиданная перемена' правительства. Война, заставлявшая содержать две арміи, одну на границах Финляндіи и другую в Шоніи, повлекла за собою такія издержки, что англійскія субсидіи не могли удовлетворить их. Король Густав был принужден прибегнуть к новым выпускам ассигнаций и к чрезвычайному налогу в 5 милліонов риксдалеров (10 милл. рубл. сер.). Неудовольствіе сделалось общим; все считали устраненіе Густава от престола единственным исходом бедствій обрушившихся на страну; с этою целью образовался обширный заговор, если можно назвать заговором явное участіе множества лиц в замысле всем известном. Совершенно преданный Королю, генерал Толль подал ему записку, в которой умолял его отказаться от престола в пользу своего сына. Густав, прочитав эту бумагу, приказал ему отправиться к войскам, в Шонію; на пути туда, Толль опрокинулся с экинажем и опасно ушибся. „Ежели я умру —сказал он своему племяннику — то знай, что и я, и Шельдебранд, умоляли Короля сложить с себя власть, для спасенія страны" (^u).

В начале марта н. ст. генерал Адлерспарр, с войсками стоявшими в Карльштадте, выступил к Стокгольму. Движеніе нескольких тысяч человек к столице не могло остаться в неизвестности.

396

1809. Барон Стедингк донес о том Королю, который приказал арестовать главных заговорщиков, но потом, по совету полковника Лагербринга, отменил это распоряженіе и решился уехать в Шонію и увести туда-же войска, находившаяся в столице. Иѵіея нужду в деньгах, Король потребовал довольно значительный суммы у англійскаго резидента и в банке. и даже хотел взять насильно и.гь банка два милліона риксда.іеров. Но в это время Стокгольм уже бы.і во "власти корпуса прибьшшаго и;. Карльштадта. ІІолковник Адлеркрейц, один из всех шиедских начальников действовавшій с успехом в фи н ли н деку к» войну, и но толу сделаишіися геросм Швеціи, арестовал Короля, 1-10 (1о-і'о) марта. Регенччш ировозглашен бьіл дядя Густава ІѴ-го, герцоі- Карл Зюдерманландскій. Сам Густав и семейство его, с уваженіен доляіныл их сану и несчастію. были отвезены в ве.іиколепный дроттипгольмскій дворец, на одном ил островов Мелярскаго о;$е|>а (Mâinr)*). Первою потребностью страны было зак.іюченіе мира. Опасность, угрожавшая Швеціи. была очевидна. Русскія войска, покорин Финляндію, уже готовились идти к шведской столице.

Движеніе pjcckhx-ь войск от Або на Аландскіе острова представляло чре.звычайныя опасности: при малейшей оттепели и южном ветре, на широких проливах разделяющих острова, лед покрывается водою; все деревни на ближайших к финскому берегу островах были вызжены Шведами, и по тому, несмотря на жестокую стужу, нашим войскам приходилось располагаться на биваках; аландскіе жители, принимавшіе участіе в нападе-

*) См. особ. Брилож. к сей главе.

___397___

ніи на полковвика Вуича, страшась нашего мщевія, •«». готовы были, с содействіем шведских войск, обороняться до последней крайности. Последнее обстоятельство заставило усилить назначенный в экспедицію корпус князя Багратіона до 15,000 человек съ22-мя орудіями (¹⁵). Войска были снабжены полушубками и теплою обувью.

Со стороны Шведов, находилось на Аландских островах 12 баталіонов, в числе до 5,000 человек пехоты с небольшою частью конницы, и до 4,000 вооруженных жителей, под общим начальством генерала Дёбельна (¹⁶).

26-го февраля (10-го марта), корпус князя Багратіона выступил из окрестностей Або на сборное место, остров Кумлинг; множество саней, с съестными припасами, водкою и дровами, тянулись в след за войсками по ледяной пустыне, кое-где усеянной гранитными глыбами. По прибытіи на Кумлинг, 1 (13) марта, войска там расположились на биваках; мужичья изба в лесу, уцелевшая от общаго пожара, послужила для помещенія главной квартиры князя Багратіона, а изгороды и ветреная мельница были разобраны на дрова. Дальнейшее наступленіе назначено исполнить пятью колоннами (¹⁷), с тою целью, чтобы, пользуясь превосходством в силах нашего корпуса, занимать непріятеля с фронта, между тем, как другія войска должны были обойти его с тыла,, и отрезать ему отступленіе. В ночи с 2-го (14-го) на 3-е (15-е) марта, прибыли на Кумлинг граф Аракчеев, генералы Кнорринг и Сухтелен и бывшій наш резидент. в Стокгольме Алопеус, снабженный полномочьем, на случай, еслибы Шведы оказали расположеніе к миру. На следуюіпій день, когда уже все было готово к дальнейшему походу, пріехал шведскій

398

1808. полковник Лагербринг, с порученіем от командовавшаго войсками на Аландских островах, генерала Дебельна, который, извещая о перемене правительства в Швеціи, долженствовавшей, по его мненію, повлечь за собою заключеніе мира, просил остановить наступление наших войск. 4 (16) марта, прибыл в нашу главную квартиру сам Дёбельн и предложил, от имени герцога Зюдерманландскаго, открыть переговоры о мире, а, в ожиданіи того, заключить перемиріе и прекратить военныя действія. Генерал Дёбельн, вместе с тем, изъявил согласіе на передачу русским войскам Аландских островов и на выступленіе оттуда Шведов к Стокгольму. Граф Кнорринг готов был принять эти условія, но Аракчеев потребовал сдачи всего непріятельскаго отряда военно-пленным, и по отказе в том Дёбельна, приказал настойчиво преследовать Шведов. Войска князя Багратіона настигли непріятельскій арріергард, отрезали баталіон шведской гвардіи, и заняв силою острова, захватили более двух тысяч пленных, до сорока орудій, 10,000 новых англійских ружей, множество судов и бильшіе магазины. По достиженіи, 6 (18), острова Сигнальшера, положено было выслать к шведскому берегу авангард, как для исштанія — может-ли лед на проливе Аландсгафе выдержать тяжесть артиллеріи, так и для разведанія о силах и расположеніи непріятеля.

йсаолненіе этого отважнаго предпріятія было поручено Кульневу, с 230-ю казаками и 170-ю гусарами Гродненскаго полка (¹⁸).

Генерал-маіор Кульнев, котораго имя в Россіи сделалось народным, получил образованіе в Сухопутном (в последствіи—1-м) кадетском корпусе, в самую блистательную эпоху этого военнаго

399

училища, когда директором его был Бецкій. По- ізоэ знанія Кульнева в Исторіи, особенно в Россійской и Римской, были замечательны для гусара, проведшаго жизнь на коне и гораздо более знакомаго с саблею, нежели с книгами: не раз случалось ему, уже старому служивому, приводить в пример своим офицерам подвиги русских и римских героев, излагая событія в хронологическом порядке и выводя из них своеобразныя заключенія, исполневныя здраваго смысла. Служа под начальством Суворова в Польше, и, подобно всем русским военным, платя ему дань удивленія, Кульнев напоминал нашего великаго полководца — и слогом приказов и донесеній своих, и быстрыми усиленными переходами отрядов ему вверяемых, и даже некоторыми странностями в образе жизни. Но откровенный, уживчивый характер Кульнева не имел ничего общаго с хитрым, нередко язвительным, и всегда своенравным характером Рымникскаго героя. Из скуднаго маіорскаго жалованья, Кульнев постоянно уделял треть на содержаніе дряхлой своей матери, жившей в городке Люцине; дрігая треть шла на одежду, конскою сбр^ю. содержаніе верховых лошадей, а остальная на пишу, состоявшею из щей, гречневой каши и ветчины — любимаго б.іюда его. Всего этого готовилось вдоволь на несколько человек. „Милости просим — говаривал он г^стым басом своим тонарищам — ми.юсти просим, только каждаго гостя с своим щибором; у меня всего один». За столом у него, в противность тогдашнему обычаю, ничего не подавали, кроме воды или квасу; чарка водки перед обедом, иногда для лакомства рюмка наливки; вечером стакан чаю с ромом: в том состояло все угощеніе. С небольшими средствами,

400

iso9. y него было все в- изобиліи, благодаря его способности к домашнему хозяйству: он сам заготовлял наливки, закуски, и был отличный мастер маринировать рыбу, грибы и проч. чтб делал не только в мирное время, но и в походах. „Голь на выдумки хитра—говорил он гостям своим.— Живу по дон-кишотски; ни кола, ни двора; подчую вас собственною стряпнёю, чем Бог послал». Русскую поговорку: „бедность не порок» он выражал по своему: „горжусь бедностью". И действительно—было чем гордиться! В Финляндскую кампанію, после Куортанской победы, будучи представлен за отличіе в генерал-маіоры, и получа в тоже время известіе о крайности, в коей находилась мать его, Кульнев просил Каменскаго заменить в представленіи назначенный ему чин пятью тысячами рублей, и получив эту сумму, отослал ее своей матери. В турецкую войну, будучи пожалован арендою в тысячу рублей, на двенадцать лет. Кульнев передал право на эту награду родной племяннице, крестнице своей. Пленные непріятели находили в нем заступника и утешителя. Жители страны, в коей воевал он, не подвергались от солдат его ни разоренію, ни оскорбленіям. Молва о великодушіи Кульнева была так распространена, что когда, по завоеваніи нашими войсками Финляндіи, он пріехал в Або и явился на бал у князя Багратіона, все бывшіе там Абоскіе граждане встали с своих мест, либо оставили танцы, и окружив его, изъявили ему общую признательность за сохраненіе в крае, где довелось ему действовать, спокойствія и имущества жителей. И этот муж добра, этот друг человечества, принимавшій участіе в страданіи каждаго существа, был ненасытим зрелищем ужасов

войны, дышал одною войною. „Люблю матушку кю Россію за то, что у нас всегда в каком нибудь углу дерутся", говаривал Кульнев. Сама природа— казалось — предназначила его быть воином. Высокаго роста (2-х аршин и 10-ти вершков), сухощавый, но широкоплечіи и здороваго сложенія, лицем мужественный, с длинными усами и огромными бакенбардами: таков был Кульнев. Одежда его — ментик, или доломан, смотря по времени года, в походах, была сшита из солдатскаго сукна, с гарусными -шнурками и с оловянными пуговицами, a вместо форменной фуражки, часто носил он финскій колпак, либо ермолку.

В 1805-м году, Кульнев, уже на сорок втором году жизни и прослужив целые десять лет в маіорском чине, потеряв надежду на повышеніе, хотел выйти в отставку. „Признаюсь тебе — писал он своему родному брату, что сія война остается последним моим поприщем. Я не упущу случая и буду служить в ней как верньтй сьтн отечества. После удалюсь в общее наше Болдыреве *). Мне скучно стало не видать перемены в службе моей. Впрочем, la guerre a ses faveurs, ainsi que ses disgrâces; надо во всем полагаться на волю Божію".....(¹⁹).

Война 1807 года и финляндскій поход изменили положеніе Кульнева. В 1809 году, ему, уже генерал-маіору и кавалеру Св. Георгія 3-го класса, предстояла честь вести передовой отряд Абоскаго корпуса на берега Швеціи. Готовясь на смелый подвиг, он отдал, в ночь на 7-е (19-е) марта, следующій приказ: „Бог с нами! Я пред вами,

*) Родовая деревушка Кульневых, калужской губернія, козельскаго уезда.

т. п. 26

402

1809. князь Багратіон за вами. В полночь, в два часа, собраться у мельницы. Поход до ніведских берегов венчает все труды ваши. Сіи волны—истинная награда, честь и слава безсмертная! Иметь с собою по две чарки водки на человека, кусок мяса и хлеба, и по два гарнца овса. Море не страшно кто уповает на Бога. Отдыхайте, товарищи!"

В два часа по полуночи, отряд выступил с Сигналыпера. Свежій след Шведов, брошенныя ими тяжести и обломки оружія указывали путь чрез Аландсгаф русским войскам, весело шедшим с песнями по окованным льдами морским безднам. После восьми-часоваго перехода, завидя берег, наши воины огласили окрестность грозным для врагов Россіи криком: ура! Стоявшій на льду, небольшой отряд шведской пехоты, встреченный гусарами и атакованный в тыл казаками, был отброшен к берегу, с потерею 80-ти человек пленными. За тем, Кульнев послал против засевшаго за камнями и деревьями непріятеля спешенных Уральских казаков, которые, выбив Шведов из рощи, опрокинули их к большой стокгольмской дороге. Тогда-же два эскадрона гусар вытянулись в линію, a третій, спешась, построился в колонны с разомкнутыми рядами: таким образом, Кульнев, увелича свой слабый отряд в глазах непріятеля, (чему способствовала неровная местность, представлявшая возможность выказать небольшія части войск за головы колонн), открыл переговоры с Шведами и заставил их уступить нам местечко Гриссельгам. Став твердо на шведской земле, Кульнев донес князю Багратіону: „Благодареніе Богу, честь и слава россійскаго воинства на берегах Швеціи. Я с войском в Гриссельгаме воспеваю: Тебе Бога хвалим!"

403

Как только, по сигналу гриссельгамскаго теле- •«». графа, пришло известіе в Стокгольм о появленіи Русских в ста верстах от столицы, то распространилась общая тревога. По стокгольмской дороге уходили жители страны, спасая свое лучшее имущество» На следующее утро подошли к Гриссельгаму три шведских полка. Но безстрашный Кульнев оставался там весь день, и донося князю Багратіону об одержанном успехе, писал ему: „На море мне дорога открыта, и я остаюсь здесь до полученія ваших повеленій".

Барклай де-Толли, с Вазаским отрядом, также перешел на шведскій берег. ПЬлучив от графа Аракчеева строжайшее предписаніе немедленно идти от Вазы к Умео, и опасаясь вскрытія вод Кваркенскаго пролива, Барклай не выждал сбора всех вверенных ему войск и решился выступить с теми, которыя были у него под рукою, в числе около 8,500 человек с 8-ю орудіями (²⁰), приказав прочим, по прибытіи в Вазу, также идти в Умео. Переход через Кваркен короче, нежели разстояніе от Або до Аландских островов, но представлял еще болыпія затрудненія и опасности. Пространство между Вазою и Умео, шириною около ста верст, усеяно мелкими островами, состоящими большею частью из необитаемых скал. Плаваніе там судов, по множеству отмелей, опасно; а зимою хотя пролив и замерзает, однакоже переход по льду ненадежен: широкія полыньи и трещины льда, занесенныя снегом, подвергают путника неминуемой гибели. Нередко внезапныя бури взламывают лед и уносят его в море. Решась выступить на-легке, чтобы совершить переход со всевозможною быстротою, Барклай не взял с собою никакого обоза, кроме патронных ящиков на

26*

404

иод. дровнях, в кои, на всякій случай,, были уложены и колеса, и одноконных саней для своза раненых. Сухари на десять дней и фураж на 4 дня также следовали за войсками на дровнях (²¹). Войска, собравшись на необитаемом острове Вальсгорне, оставались там весь день, 7 (19) марта, в ожиданіи проводников, подвод и жизненных припасов, а потом, выступив 8 (20), принуждены были пробираться между огромными льдинами, незадолго пред тем взломанными бурею и нагроможденными, подобно утесам. Безпрестанно приходилось— то взлезать на льдяныя громады, то обходить их, то идти, выбиваясь из сил, по глубокому снегу. К счастью, мороз не превышал 15-ти градусов и не было сильнаго ветра; иначе — весь отряд, занесенный вьюгою, мог быть поглощен волнами взломаннаго пролива. Вечером, войска, пройдя в 12 часов около сорока верст, расположились под голым небом на необитаемом острове Гаддене.

Дав несколько часов отдыха войскам, Барклай, с частью отряда (²²), выступил в полночь прямо к Умео; другая-же часть, под начальством полковника Филисова (²³), была направлена чрез остров Гольмен, к северу от Умео. По прибыли, еще до разсвета, 9 (21), к устью реки Умео, войска Барклая стали на биваках, употребив для разведенія костров два купеческих корабля, стоявшіе во льду, у берега. В донесеніи главнокомандующему, Барклай писал: „Понесенные труды в сем переходе единственно Русскому преодолеть можно". Отряд Филисова, опрокинув непріятеля, занимавшаго Гольмен, к вечеру достиг селенія Тефтео, на шведском материке, в 15-ти верстах от Умео. Командовавшій в городе, генерал граф Кронштедт, успев собрать не более тысячи че-

_405___

ловек, открыл с Барклаем переговоры, след- іа». ствіем коих было заключеніе конвенціи 10 (22) марта. Шведы обязались очистить Умео и всю Вестроботнію до реки Эре, оставя Русским все магазины; в случае-же возобновленія действій, Барклай и Кронштедт обязаны были предварить о том друг друга за 24 часа(²⁴).

В тот-же день, Барклай торжественно вступил в Умео, где найдены большіе склады, 4 орудія и до трех тысяч ружей. Отряд Филисова, высланный по дороге к Торнео, отбил у Шведов множество жизненных и боевых запасов и 2 орудія. 11 (23) марта, пришел из Вазы в Умео Навагинскій полк; Барклай ожидал прибытія остальных трех, но на следующій день получил от графа Кронштедта известіе о заключенном на Аланде перемиріи и повеленіе генерала Кнорринга немедленно возвратиться в Вазу.

7 (19) марта, когда Кульнев уже стоял в Гриссельгаме, пріехал к Кноррингу полковник Лагербринг. с письмом от генерала Дёбельна, в котором он извещал нашего главнокомандующаго об искреннем желаніи герцога Зюдерманландскаго заключить мир, с тем только, чтобы русскія войска не переходили на берега Швеціи, и испрашивал согласіе на пріезд в нашу главную квартиру генерал - адъютанта графа Левенгельма, чтобы назначить место для переговоров. Граф Кнорринг, с согласія Аракчеева, отвечал, что граф Левенгельм будет принят с удовольствіем, и немедленно послал Кульневу и Барклаю де-Толли предписанія возвратиться — первому на Аланд, а второму в Вазу. Причины, побудившія к тому наших генералов, были: во 1-х, чтобы пребываніем русских отрядов на шведских бе-

406

мол регах не раздражить Шведов (!) и во 2-х, из опасенія, чтобы подувшій тогда южный ветер не взломал лед и не отрезал войск перешедших через залиіз (²⁵).

Генерал Кульнев, получив посланное ему из главной квартиры предписаніе, возвратился наАландскіе острова. Граф Кнорринг полагал, что шведское правительство поспешит заключить мир с Россіею; но прибывшій из Стокгольма полковник Лагербринг объявил ему, что герцог Зюдерманландскій хотя и весьма желает прекращенія войны, однакоже неиначе откроет переговоры, как для заключенія общаго мира. Наши генералы были смущены этим известіем, но тем не менее согласились отменить вторженіе в Швецію, с условіем, чтобы иШведы, с своей стороны, не предпринимали враждебных действій против русских войск в Финляндіи и на Аландских островах (²⁶): таким образом победители добровольно поставили себя наравне с побежденными. 8 (20) марта, Кнорринг, оставя на Аланде генерал-маіора Книпера, с 2-м егерским полком и 20-ю казаками, выступил обратно в поход и 13 (25) благополучно пришел в Або.

Барклай де-Толли, получив предписаніе возвратиться в Финляндію, пробыл в Умео еще три дня, как для отдыха своих войск, так и для того, чтобы не дать обратному походу вид отступленія. В продолженіи стоянки в Умео, русскія войска, соблюдая порядок и дисциплину, заслужили благодарность жителей и заставили их благословлять имя Русскаго Монарха (²⁷). При выступленіи из Умео, Барклай оставил в целости все захваченные там магазины, донеся Кноррингу: „Увезти с собою взятую добычу, походило-бы един-

407

ственно на корыстолюбіе, а истребить и привесть іа». в негодносгь все доставшіяся нам вещи, не былобы знаком миролюбія с нашей стороны". Войска наши возвратились в Вазу 18 (30) марта.

Действія графа Шувалова на севере были весьма удачны. Там, со стороны Шведов, под начальством Гриппенберга, стояли небольшими частями, на пространстве между Торнео и Питео, несколько тысяч человек большею частью финских войск, в самом жалком положеніи, едва прикрытые лохмотьями, почти без обуви, не получая жалованья уже пять месяцев. В начале (в половине) марта, Шувалов собрав на реке Кеми до 4,000 человек, известил Гриппенберга о прекращеніи перемирія. Непріятели, оставя небольшой авангард у Торнео, стали собираться в 70-ти верстах позади, в Каликсе. Не смотря на жестокую стужу, доходившую до 30-ти градусов, войска Шувалова быстро подошли к Торнео и настойчиво преследовали отступавших Шведов, а между тем Шувалов послал полковника Ансельма де-Жибори к генералу Гриппенбергу, с известіем о прибытіи в Умео корпуса Барклая де-Толли и с предложеніем сдаться. Гриппенберг, за несколько часов до того, пол учи в от графа Кронштедта сведеніе о занятіи Русскими Умео, собрал военный совет, который решил вступить в переговоры, для избежанія бедствій угрожавших и без того уже разстроенному шведскому корпусу: следствіем того было заключеніе, в тот-же день, 13 (25) марта, конвенціи, по условіям коей все войска генерала Гриппенберга положили оружіе; финским войскам разрешено возвратиться в Финляндію, обязавшись не служить до окончанія войны, а Шведам — разойтись по домам, присягнув, что они,

408

1809. во все время войны, не станут служить ни против Россіи, ни против союзников ея. Пушки и ручное оружіе шведскаго корпуса положено сдать назначенному графом Шуваловым коммисару; имущество-же и обоз, как финских, так и шведских войск, оставлено при них; все шведскіе магазины с провіантом и военными запасами, по дороге от Каликса до Умео, условлено передать русскому коммисару. Число войск, положивших оружіе у Каликса, вместе с нестроевыми и больными, вообще простиралось до 7,000 человек; при отряде находилось 22 орудія и 12 знамен (²⁸).

Каликская капитуляція, которой, без всякаго сомненія, много содействовало занятіе Умео Барклаем де-Толли, оказала вліяніе на-ход войны, лишив Швецію значительнаго корпуса; в особенности-же это событіе было важно по тому, что оно почти совершенно прекратило участіе в войне превосходных финских войск и окончательно расторгло связь Финляндіи с ІПвеціей (²⁹).

Известіе о сдаче корпуса Гриппенберга произвело в Стокгольме смущеніе и неудовольствіе. Обвиняли Гриппенберга и начальника штаба его, полковника Пальмфельда, в малодушіи и измепе. Граф Вреде, наиболее против них возстававшій, был назначен главнокомандующим, на место Клеркера.

Император Александр, желая пріобрести привязанность жителей ново-присоединенной к его владеніям Финляндіи, даровал им значительный льготы и преимущества: узаконенія края были сохранены; таможни на прежней финской границе сняты; отменены таможенные и акцизные сборы с сельских произведеній, привозимых в города на

409

продажу; наконец — жители освобождены от чрез- ^1809і вычайной подати, взимавшейся на уплату шведскаго государственнаго долга. Такія льготы, при всеобщем неудовольствіи на безпечность Короля Густава IY о защите и благосостояніи страны, расположили большинство Финнов в пользу русскаго правительства. Победа при Оровайсе и Олькіокиская конвенція упрочили завоеваніе Финляндіи. С того времени возникла мысль — созвать сейм государственных чинов сей страны, для разсеянія сомненій тех из ея жителей, которые все еще считали возможным возвращеніе под власть Швеціи. С этою целью последовало, 20-го генваря (1-го февраля), Высочайшее иовеленіе о созваніи народных представителей Финляндіи в городе Борго (³⁰).

13 (25) марта, в тот самый день, когда войска князя Багратіона возвратились в Або, Император Александр отправился, для присутствія на сейме, из Петербурга в Финляндію: в его свите находились, кроме пользовавшагося в то время полным его дОверіем, статс-секретаря Сперанскаго, министр иностранных дел граф Румянцов, обер-гофмаршал граф Толстой, тайный советник князь Александр Николаевич Голицын, генерал-адъютанты Уваров и князь Гагарин, флигель-адъютанты Альбедиль и Аракчеевъ*), и лейб-медик Вилье. 15-го (27-го), Государь, подъезжая к Борго, перед заставою сел верхом и торжественно вступил в город. У тріумфальных ворот, на сей случай построенных, его ожидал генерал-губернатор Финляндіи, барон (в последствіи — граф) Спренгпортен, со всеми чиновниками; многочисленныя толпы народа наполняли

*) Родной брат графа Алексея Андреевича.

410

1809. все улицы. Император Александр, при колокольбом звоне и пушечном громе, между рядами войск, построенных по обе стороны пути его, отправился к назначенному для него дому, где у крыльца стояли депутаты сейма, которые и были приглашены к Императорскому столу. В тот-же день, был обнародован манифеет, подтверждавшій все права, коими дотоле, по конституціи, пользовались жители Финляндіи (^ЗІ). На следующій день, 16-го (28-го) марта, Государь, по выслушаніи в Соборе литургіи, шествовал в залу собранія сейма и открыл совещанія его следующею речью на французском языке, там-же переведенною на шведскій язык бароном Спренгпортеном (³²):

„Par les.décrets de la Providence, appelle à gouverner un peuple bon et loyal, j'ai désiré voir ses représentans réunis autour de moi.

„J'ai désiré Vous voir pour vous donner une nouvelle preuve de mes intentions pour le bien de votre patrie. J'ai promis de maintenir votre constitution, vos loix fondamentales ; votre réunion ici vous garantit ma

promesse.

„Cette réunion fera époque dans votre existence politique; elle est destinée à affermir les noeuds qui vous attachent au nouvel ordre des choses, à compléter les droits que le sort de la guerre m'a déférés -par des droits plus chers à mon coeur, plus conformes à mes principes, ceux que donnent les sentiments de l'amour et de l'affection.

„Je vous ferai connaître mes dispositions sur les objets de votre assemblée. Vous y reconnaîtrez facilement l'esprit qui me les a inspirés.

„Que l'amour de la Patrie, l'amour de l'ordre et une harmonie inaltérable dans vos vues, soient l'ame de vos délibérations, et la bénédiction du Ciel viendra

411

descendre sur vous pour diriger, pour éclairer vos шэ. travaux".

(Призванный Промыслом управлять добрым, честным народон, Я пожелал соединить вокруг Себя его представителей.

Я пожелал вас видеть за тем, чтобы дать вам новое доказательство Моих намереній, клонящихся ко благу вашего отечества. Я обещал сохранить ненарушимо вашу конституцію, ваши основные законы. Ваше собраніе служит залогом Моего обещанія.

Это собраніе послужит основою вашему политическому существованію; оно утвердить вашу связь с новым положеніем дел, оно утвердит права, данныя Мне судьбою войны, правами более близкими моему сердцу, более сообразными с моими правилами, правами, которыя дают чувства любви и привязанности.

Я сообщу вам Мои распоряженія на счет предметов вашего собранія. Вам легко будет узнать в них дух руководившій Меня.

Да будут любовь к Отечеству, уваженіе к законам и ненарушимое еогласіе в ваших видах душею ваших совещаній, и благословеніе Божіе снизойдет на вас, чтобы направить и просветить труды ваши).

За тем барон Тандефельт, в качестве канцлера юстиціи Великаго Княжества, прочел, на шведском языке, предложенія о четырех вопросах, по которым Государь желал иметь мненія Государственных чинов. Эти вопросы имели предметом: 1) удобнейшее и справедливейшее распредеденіе повинностей на содержаніе войска; 2) установленіе более правильнаго и менее сложнаго способа взиманія податей; 3) устраненіе затрудненій, происхо-

412

1809. дивших от обращенія в крае совокупно руских и шведских денег, и 4) обсужденіе проекта учрежденія верховнаго правительственнаго места, под названіем Правителъшветаго Совета. По прочтеніи этих предложеній, Государь с прежнею церемоніею возвратился в свой дом. Вечером был бал (³³).

На следующій день, в соборе, в приеутствіи Государя, все сословія утвердили присягою присоединеніе Финляндіи на вечныя времена к Россійской Имперіи, о чем торжественно, при громе артиллеріи, было объявлено герольдом посреди церкви. Император, сопровождаемый восторженными кликами народа, возвратился домой, того-же вечера отправился в Гельсингфорс, и на следующее утро, в продолженіи пяти часов, осматривал Свеаборг, где встречен был залпом девятисот орудій. Генерал Сухтелен, указав на ряды артиллеріи, стоявшей на валах крепости, сказал: „Ваше Величество, это похоже на пушечную библіотеку". Вечером город дал бал, удостоенный присутствіем Государя. 19 (31) Император торжественно въехал в Або, при звоне колоколов и пушечной пальбе. Генерал-губернатор Финляндіи, ландсгевдин (правитель) абосской губерніи, магистрата, чиновники университета и городскаго управленія, ожидали Государя у тріумфальной арки, с надписью: „Александру I, котораго оружіе овладело краем, а кротость покорила сердца". Император, в сопровожденіи генералов, находившихся в городе, проехал по фронту только-что возвратившихся с похода на Аланд, пяти полков, построенных от Нюландской заставы до ландсгевдинскаго дома, назначеннаго для Его Величества. Там представлялись Государю депутаты от всех

413

сословій. Вечером, весь город был иллюмино- іяю. ван. На следующій день, Император принимал почетнейших граждан; потом поехал верхом, для осмотра верфи и флотиліи, а также посетил два военные госпиталя и губернскій острог. По возвращеніи в город Государь присутствовал в заседаніи Гофгерихта, выслушал доклад президента, о порядке занятій сего высіпаго судилища, и изъявил желаніе оказать ыилосердіе кому-либо из осужденных. Исполняя волю Государя, президент доложил решенное, но преданное на Высочайшее усмотреніе уголовное дело. Император Александр, пользуясь священным правом помилованія, утвердил мненіе Гофгерихта, о замене смертной казни виновнаго наказаніем преступленію соразмерным и церковным покаяніем. Президент и члены высшаго судилища Финляндіи, желая увековечить память посещенія Государя, просили его, чтобы он пожаловал свой портрет для украшенія залы их собранія, на что Его Величество изъявил согласіе, но с тем, чтобы портрет основателя Гофгерихта, Короля Густава-Адольфа Великаго, оставлен был на прежнем месте. За теді Государь отправился в университет, где, в числе прочих предметов, обратил вниманіе на хранящіяся в университетской библіотеке русскія рукописи и шведскія медали. При посещеніи университета, Император Александр предоставил ему, избрать себе, по древним своим уставам, Канцлера из среды высших русских сановников, как бывало прежде из шведских. Но университет, не зная никого из наших государственных людей, затруднялся в выборе и просил назначить Канцлера, вследствіе чего это званіе было возложено на Сперанскаго. Вечером, на балу, дан-

_ 1L⁴_

1809. ном абоскими гражданами, Государь танцовал с дамами всех сословій (³⁴).

22-го марта (3-го апреля), Император Алексаыдр, отправясь в обратный путь, чрез Тавастгус, прибыль 24-го (5-го) в Петербурга Во время своего пребыванія в Финлявдіи, Государь наградил генералов перенесших русскія знамена через Ботническій залив: князь Багратіон и Барклай де-Толли произведены в гейералы от инфантеріи, граф Шувалов — в генерал-лейтенанты ; Кульнев получил орден Св. Анны 1-й степени. Войскам, занявшим Аланд, пожаловано по рублю, а отрядам Барклая, Шувалова и Кульнева — по два рубля на человека. Напротив того, Кнорринг, за медленный и нерешительныя приготовленія к переходу на шведскій берег, за перемиріе им заключенное на Аланде и за возвращеніе войск с Аландских островов в Або и из Умео в Вазу, подвергся праведному гневу Монарха. Император Александр, в оба дня проведенные в Або, не удостоил Кнорринга ни одним словом. Недовольный мелочными ссорами его с губернатором Финляндіи Спренгпортеном, Государь, на место их обоих, назначил главнокомандующим и генерал-губернатором Финляндіи Барклая де-Толли, запретив ему входить в какіе-либо переговоры с непріятелем (³⁵).

Повеленія, отданныя Императором Александром, на счет действій в Финляндіи, состояли в следующем: 1) прекратить перемиріе; 2) графу Шувалову, усиленному частью Вазаскаго корпуса, продолжать наступленіе, стараясь захватить непріятельскіе магазины и устроить склады жизненных припасов, посредством реквизицій в покоренной стране; 3) Барклаю де-Толли (о возвращеніи коего

415

в Умео тогда еще не было сведеній) оставаться .н». на шведском берегу, открыв связь с графом Шуваловым ; 4) ускорить постройку гребных судов в Вазе и Улеоборге, для подвоза провіанта и содействія войскам в Вестроботніи, а по вскрытіи вод послать на Аландскіе острова гребную фдотилію, зимовавшую в Або; наконец, 5) составить, в продолженіи 24-х часов, особый корпус для занятія Аландских островов. В этот корпус, вверенный, по собственному вазначенію Государя, генерал-маіору Никол. Иван. Демидову, (в последствіи — главный директор военно-учебных заведеній) поступили, кроме 2-х баталіонов 20-го егерскаго полка, по одному баталіону шести полков (³⁶), эскадрон Гродненских гусар, сотня казаков, піонерная рота и полурота артиллеріи, вообще-же в корпусе состояло до 4,500 человек с 6-ю орудіями. Таковы были распоряженія Императора Александра, считавшаго вернейшим средством к достиженію мира наибольшее развитіе военных средств и настойчивое продолженіе действій. Не раз Государь выражал мысль, что „только содержа сильное войско, можно надеяться на прочный мир» *).

К сожаленію, благопріятное время для вторженія в Швецію было упущено, и хотя наша Финляндская армія состояла в числе до 40,000 человек (³⁷), однакоже наступательныя действія могли быть предприняты только корпусом Шувалова и назначенною в состав его частью Вазаскаго корпуса, всего-же десятью тысячами человек; осталь-

*) Долгом считаю сказать, что въБозе почпвшій Ивгаератор Николай Пашювич, прочитав приведенвыя в рукописи генерала Даішнилевскаго слова Императора Александра, Собственноручно заыетил: «совершенно справедливо, и это-иравило его для меня свято и заветно».

416

иод вые-же тридцать тысяч человек оставались в оборонительном положеніи, для цротиводействія высадкам Шведов и Англичан.

По заключены Каликской каиитуляціи, 12 (24) марта, граф Шувалов, с неболыпим корпусом своим, оставался в Торнео, выдвинув авангард в Питео. Получив там известія сперва о заключеніи перемирія на Аланде, а потом об уничтоженіи его Государем, с повеленіем идти к Умео, дабы занятіем Вестроботніи побудить непріятеля к миру (³⁸), Шувалов выступил из Торнео, 18 (30) апреля, с частью вверенных ему войск, в числе 5.000 человек, предписав прочим, по прибытіи в Торнео, следовать за ним также к Умео (³⁹). На освованіи помянутой капитуляціи, генерал Гриппенберг уступил нам все шведскіе магазины от Каликса до Умео, но граф Вреде, будучи назначен главнокомандующим шведских войск, не признал этого условія для себя обязательным и выслал отряд полковника Фурумарка к Шёлехте, для охраненія и вывоза находившихся там складов. Но прежде еще, нежели Фурумарк успел исполнить это порученіе, Шувалов, прибыв, 3 (15) мая, в Сторкоге, в десяти верстах от Шёлехте, двинулся с половиною своего корпуса, в полночь на 4-е (16-е) мая, прямо против непріятеля, отрядив остальные полки, под начальством генерал-маіора Алексеева, по льду Ботническаго залива, в тыл Шведам, к Итервику. Подполковник Карпенко, с баталіоном 26-го егерскаго полка, шедшій в голове первой колонны, бросился к длинному мосту на Шёлехте, и не смотря на картечь оборонявших его двухъорудій, перешел на другой берег реки; за ним следовал Эриксон с другим баталіоном

41_⁷__

того-же полка и прочія войска колонны Шувалова, isos». Непріятель стал отступать к Итервику, но был встречен полками Алексеева, которые, пройдя сорок верст в ночи по льду залива, по колено в воде, заняли Итервик и двинулись оттуда по дороге к Шёлехте. Отрезав путь отступленія Шведам, Алексеев потребовал от них сдачи, предлагая, если пожелают, пересчитать наши войска. Полковник Фурумарк, уже настигнутый с тыла авангардом Шувалова, заключил капитуляцію: уроженцы Финляндіи были отпущены на родину, а Шведы объявлены военнопленныии. Всего сдалось около 700 человек, с 22-мя орудіями и 4-мя знаменами (⁴⁰).

Вслед за тем, войска графа Шувалова, по болезни его, поступивпіія под начальство Алексеева, продолжали наступать. Командовавшій в Умео генерал Дёбельн, не иыея достаточных сил для удержанія русских войск, вывез поспешно морем запасы собранные в различных магазинах по берегу залива, и сдав город, отступил за реку Эре (Ûre-Elf). 20-го мая (1-го іюня), Алексеев занял Умео.

Войска генерала Алексеева, по скудости занятой им страны, продовольствовались доставкою запасов из Финляндіи морем на купеческих судах, а для охраненія их плаванія были отправлены из Або в Кваркен фрегат „Богоявленіе" и два брига; тогда-же наша гребная флотилія стала по южную сторону Аландских островов, заняв отрядом Юнгфер-Зунд. Для сухопутнаго-же подвоза запасов к финляндским портам, служили пятьсот подвод, собранных еще в феврале с тверской и новгородской губерніи с двумя стали пятьюдесятью ямщиками, по наряду.

т. и. 27

___418__

1809. До начала (половины) іюня, Алексеев стоял спокойно, получая запасы сухим путем и морем, но вскоре положеніе его сделалось весьма затруднительно. Герцог Зюдерманландскій, избранный на сейме Королем, под именем Карла ХШ-го, чувствовал необходимость утвердить свою власть заключеніем мира на выгоднейших, по возможности, для Швеціи условіях. С этою целью, шведское правительство, как до избранія новаго Короля, так и в последствіи, несколько раз обращалось к Наполеону, ходатайствуя о посредничестве и защите его. Наполеон давал уклончивые ответы, советовал положить конец безначалію в стране, заключить наипоспепшее мир, обратиться к великодушію Императора Александра (⁴¹). Тем не менее однакоже было известно, что Наполеон, достигнув своей цели — низложен ія Густава ІѴ-го, не только не противился заключенію мира между Россіею и Швеціей, но писал Коленкуру в Детербург, что он не находит никакой выгоды для себя в том, чтобы Русскіе овладели Стокгольмом. Король Шведскій, открыв переговоры с русским правительством. надеялся получить выгоднейшія условія мира, положив предел успехам наших военных действій, и с этою целью отправил в Кваркен четыре фрегата и сильную гребную флотилію. С нашей стороны, как уже сказано, все гребныя суда тогда стояли у Аландских островов; теже, кои строились в Вазе и Улеоборге, еще не были готовы (⁴²). Высланный из Або фрегат „Богоявленіе", атакованный двумя шведскими фрегатами, успешно отбился от них; но Шведы, заняв Кваркенскій пролив, прервали сообщеніе Алексеева с Финляндіей и делали безпрестанныя высадки в тылу его, на берега Вестроботніи. Донося о том