ИСТОРІЯ

419

графу Аракчееву, генерал Алексеев писал, что, ш. по всей вероятности, найдется принужденным оставить завоеванную страну. Император Александр повелел отвечать Алексееву : „чтобы он держался в Умео до последняго человека, и что если он оставит Умео без предписанія на то главнокомандующего, то отдан будет под суд» (⁴³).

Генерал Алексеев, получив сведеніе о сборе двух тысяч человек тведских войск, генерала Сандельса, на реке Герне (⁴⁴), отрядил против них, до трех тысяч человек (⁴⁵), под начальством генерал-маіора Казачковскаго, который атаковал непріятеля у Гернефорса, 23-го іюня (5-го іюля), и опрокинул за реку Эре, захватив в плен более ста человек; в числе смертельно раненых был известный шведскій партизан подполковник Дункер. С нашей стороны, урон вообще простирался до 180 человек (⁴⁶).

Несколысо дней спустя, Сандельс предложил Алексееву перелиріе, на которое последовало Высочайшее разрешеніе, с тем, чтобы каждая из воюющих сторон имела право возобновить действія, предварив о том только за четыре дня. Утвержденіе перемирія было предоставлено графу Каменскому, снова принявшему начальство над Улеоборгским корпусом, 23-го іюля (4-го августа). Войска его были частью размещены на пространстве между Улеоборгом и Умео, частью собраны в окрестностях Умео (⁴⁷). Переговоры его с Сандельсом, на счет перемирія, не имели никаких последствій, потому что Шведы имели в виду только выиграть время и одержать какой-либо успех, для возвышенія новаго правительства в глазах Европы и для заключенія по возможности выгоднейших условій мира на открывшемся тогда конгрессе в

27*

420

1809. Фридрихсгаме. С этою целью, по плану Армфельда, переделанному Адлерспарром, были отправлены, 3-го (15-го) августа, из Гернезанда в Ратан, два линейных корабля и 90 меныпих судов, с 8,000 человек дессантнаго войска, для нападенія на Каменекаго с тыла: всем флотом командовал адшрал Пуке (Puke), a сухопутными войсками граф Вахтмейстер. В числе шведских генералов, некоторые превосходили его способностями: Дёбельн, изучишпій теорію и практику военнаго дела, но не пользовавшійся доверіем новаго правительства; Адлеркрейц, заслужившій любовь войск своим мужеством; Адлерспарр, пріобревшій в стране большой вес участіем в низложеніи Короля Густава. Но последній оставался, без всякой надобности, на границе Норвегіи, с арміей, совершенно ему преданною и сделавшеюся как-бы его собственною гвардіей, и будучи во вражде с Адлеркрейцом, старался устранить его от начальства над войсками и способствовал назначенію неспособнаго Вахтмейстера. Одновременно с высадкою у Ратана, граф Вреде, с шестью тысячами человек собранных на реке Эре, должен был устремиться иротив Каменскаго с фронта, к Умео.

Румянцов, при самом открытіи переговоров в Фридрихсгаме, писал к Барклаю де-Толли о необходимости настойчивых действій, для побужденія Шведов к лиру(⁴⁸), но еще прежде того Барклай разрешил Каменскому действовать по усмотренію; тогда-же поручено генерал-лейтенанту Штейнгелю главное начальство над сухопутными и морскими силами на Аланде, с приказаніем сделать демонстрацію высадки на шведскій берег.

4 (16) августа, а самый день открытія переговоров о мире, граф Каменскій с 5,000 человек (⁴⁹)

__421 _

выступил из Умео к реке Эре. Между Умео и 1809. двинувшимся вперед корпусом был оставлен отряд полковника Сабанеева; в Умео — отряд генерал-маіора Ершова, а между Умео и Шёллефте—полковника Фролова (⁵⁰). Приблизясь к Эре, Каменскій направил войска двумя колоннами: одна, под личным начальством его, продолжала двигаться по большой дороге, а другая, предводимая генералом Алексеевым, была послана в обход леваго фланга непріятельской позиціи. Но едва лишь головы колонн подошли к реке, как прискакал курьер, с донесеніем от полковника Фролова, о прибытіи к Ратану сильнаго непріятельскаго флота и о высадке там Шведов. Каменскій, решась немедленно идти к Ратану, оставил, для скрытія этого движенія от графа Вреде, на реке Эре. генерал-маіора Эриксона, с 24-м и 26-м егерскими полками, приказал Сабанееву, с Севским и 3-м егерским полками, спешить в помощь Фролову, и сам, с главными силами, последовал за ним. В тот-же день, 5 (11), Вахтмейстер атаковал Фролова у Діекнободы и опрокинул его к Сефвару, но вместо того, чтобы воспользоваться превосходством своих сил и быстро идти к Умео, остановился. 6-го (18-го), в 50-ти верстах от этого города, у Сефвара, и дал время войскам Каменскаго собраться в Умео и подоспеть в помощь Фролову и Сабанееву.

7 (19) августа, Каменскій, успев собрать в окрестностях Сефвара до 5,000 человек с 8-ю орудіями (^5І). решился атаковать непріятеля. Генералу Казачковскому было предписано защищать Умео от шведских высадок до прибытія Эриксона, а потом идти на соединеніе с главными силами. У генерала Вахтмейстера, на позиціи у Сефвара, было

1809. собрано до 6,000 человек. Не исполнишь даннаго адмиралом Пуке нредписанія — идти поспешно к Умео и одновременно с графом Вреде атаковать Каменскаго — Вахтмейстер ыог, по крайней мере, занять выгодную позицію у Тефтео, но он не только этого не сделал, но даяіе не озаботился осмотреть местность, на которой расположились войска его (⁵²). После кровопролитнаго боя, продолжавшегося с 7-ми часов утра до 4-х часов по полудни, граф Каменскій овладел позиціей при Сефваре, заставя непріятеля отступить к Діекнебоде. Урон наш простирался до 1,350 человек; в числе раненых были генералы Алексеев и Готовцов — последній смертельно. Неиріятель, по всей вероятности, понес еще большія потери; в плен нашими войсками захвачено до 500 человек (⁵³).

По окончаніи сраженія, Каменскій получил от Эриксона рапорт о наступленіи графа Вреде к Умео: таким образом угрожаемый нападеніем с двух сторон, русскій полководец решился, на следующій день, атаковать Вахтмейстера, чтобы заставить его отплыть обратно из Ратанской гавани. Нерешительность Вахтмейстера облегчила исполненіе этого плана действій. Отступив на превосходную Діекнебодскую позицію, с 10 часов вечера, и получая там с флота боевые и жизненные припасы, Шведы могли держаться там до появленія Вреде в тылу русскаго корпуса. Но, вместо того, Вахтмейстер, устрашенный неудачею при Сефваре, отступил к Ратану, под защиту флота. Каменскій. пользуясь тем, могь-бы, по присоединены к его корпусу войск Эриксона, отступить к севбру, но он, удостоверясь в малодушіи противника, двинулся против него, 8-го (20-го), и не смотря на превосходство в чисде Шведов, заста-

423

вил их сесть на суда и отплыть из Ратана. Уров іш. наш в сем деле не превосходил полутораста человек (⁵⁴). В донесеніи о победах при Сефваре и Ратане, Каменскій писал: „Не могу довольно нахвалиться усердіем, храбростью и неутомимостью всех чинов. Из одного боя войска поспешали к другому, с поля сраженія делали тотчас форсированные марши, после форсированных маршей вступали опять в бой, с тою-же бодростью духа и непоколебимою храбростью, которыя всегда зна-

меновали их."

Пораженіе, понесенное Вахтмейстером, заставило Вреде, достигшаго реки Умео, остановиться. Тем не менее однакоже граф Каменскій, терпя недостаток в боевых и жизненных припасах, выступил, 12-го (24-го) августа, к Питео, и прибыл туда 18-го (30-го). Получив прибывшій из Улеоборга транспорта и снабдив войска нровіантом и патронами, Каменскій дал им трое суток отдыха и снова двинулся вперед, по дороге к Умео. На первом переходе явился к нему граф Сандельс с полномочьем на заключеніе перемирія, которое и было подписано, в тот-же день, 21 августа (2-го сентября): важнейшим из его условій для нас было свободное плаваніе невооруженных судов по всему Ботническому заливу, чтб способствовало русскому корпусу получать запасы морем из Финляндіи. В Петербурге старались выставить в невыгодном свете отстуиленіе Каменскаго к Питео и заключенное им перемиріе, да и граф Румянцов, считая настойчивое продолженіе войны вернейшим средством к заключенію мира, был недоволен прекращеніем действій. Но великодушный Барклай вступился за Каменскаго и донес Государю, что он отступленіем к Питео вывел

_424 _

мод. свой корпус из затруднительная положенія. не лишась возможности угрожать Шведам вторженіем в их области. „Счастливо войско, имеющее предводителем столь искуснаго, деятельнаго и храбраго генерала," писал он Императору Александру. Государь отвечаль ему, что „он ііризнает вполне основательными распоряженія Каменскаго, достойныя всякой похвалы и обличающія в нем искуснейшаго генерала." Победитель при Сефваре получил в награду своих подвигов алмазные знаки ордена Св. Александра Невскаго (⁵⁵).

Незадолго пред тем, штабс-капитан Сенежацкій, находясь в финских водах, под начальством флота капитана фон-Дезина, отправлен был с провіантом, на 4-х лодках, к Роченсальмской пристани : у него было всего-на-все около полутораста солдат и 20 матросов, с двумя небольшими пушками. Не доходя Роченсальма верст пять, он был встречен 19-ю англійскими баркасами, из коих на каждом находилось по 40 человек и по гаубице. После первых выстрелов, одна из лодок успела уйти в шкеры; у русскаго офицера оставалось только 105 мушкетеров и 15 матросов. Не смотря на огромное неравенство сил, бой продолжался 2 '/₂ часа. Наконец. когда все Русскіе, кроме семи человек, были убиты либо ранены, и сам Сенежацкій тяжело ранен двумя картечами, Англичане овладели его лодками. Непріятель потерпел большой урон: два англійских офицера умерли от ран и один из баркасов потонул. На другой день, Сенежацкому отняли руку у салаго плеча и ногу выше колена; но он остался жив. (Ему было 27 лет от рода).

Император Александра наградил Сенежацкаго орденом Св. Владиміра 4-ой степени с бантом,

_ ⁴²⁵ _

пенсіей и приказал дать ему в услуженіе, по смерть шэ. его, деныдика на казенном содержаніи (⁵⁶).

В іюле, когда русскія знамена развевались в Швеціи, а союзный Шведам англійскій флот, под начальством адмирала Сомареца, заняв Финскій залив, прервал сообщеніе Кронштадта с прочими портами Балтійскаго моря, Император Александр, выехав из Петербурга, 4-го (16), в Финляндію. прибыль в Борго к закрытію сейма, который, по отъезде Государя весною в Петербург, безостановочно продолжал свои занятія, сперва в выбранных из среды своей коммиссіях, а потом в общем собраніи Государственных чинов; для составленія-же проекта правительственнаго совета был учрежден особый комитет, из нескольких членов. сейма, при содействіи известиаго в то время юриста, профессора Калоніуса, и при деятельном участіи Сперанскаго. По трем из числа вопросов, переданных на обсужденіе сейма, он представил окончательный заключенія, обратив при том, во всеподданнейших своих прошеніях? вниманіе Правительства и на многіе другіе общественные предметы, а проекта учрежденія правительственнаго совета, быв также разсмотрен в общем собраніи чинов, получил окончательное утвержденіе позже, именно 6 августа 1809 года. (В 1816 году этот совет переименован в Императорскій финляндскій сенат).

По окончаніи совещаній сейма, Государь лично закрыл его, 7 (19) іюля, причем, изъявив денутатам свою признательность за их благонамеренныя занятія, сказал: „Действія сейма прекращаются, но вам предстоит еще много обязанностей. Возвратясь в домы, распространите и поселите в согражданах ваших одушевлявшія вас на сейме

426

.зга. чувствованія. Внушите им одинаковый с вами образ воззренія на важнейшіе предметы вашего политического существованія, сохраненія законов, личной свободы и собственности. Тогда храбрые, честные Финны возблагодарят Провиденіе за. настоящее свое положеніе. Поставленные в чреду народов, пользуясь защитою законов, Финны будут вспоминать о прежнем владычестве Швеціи только для сохраненія с нею дружественных сношеній. по возстановленіи с сею державою мира. Для меня-же будет лучшим плодом моих о вас попеченій, когда увижу финскій народ, спокойный извне, свободный по средине своей родины, под сенью законов и с добрыми нравами, занимающійся хлебопашеством и промыслами, самым благополучіем своим воздающій справедливость моим намереніям и благословляющій свой жребій." (^Б7). По закрытіи сейма, Государь отправился в Гельсингфорс, где был встречен главнокомандующим, осмотрел Свеаборг, посетил Гангуд и 12 (24) іюля возвратился в Петербург.

В продолженіи действій на берегах Швеціи были открыты переговоры о мире.

Еще в начале 1809 года, когда завоеваніе русским оружіем Финляндіи и явное истощеніе Швеціи подаьали надежду на уступчивость побежденнаго непріятеля, Император Александр счел нужным послать Г. Алопеуса *) в Финляндію, на случай могущих открыться переговоров. В инструкціи ему данной, были поставлены непременными условіями мира: уступка Финляндіи до р. Торнео и

*) Давид Максимович.

427

закрытіе Англичанам шведских гаваней (⁵⁸). Алопеус прибыл в главную квартиру Кнорринга одновременно с переворотом низвергшим Густава IY-ro. Чрез пять дней по вступленіи в управленіе Швеціею, герцог Зюдерманландскій отправил к Императору Александру своего адъютанта Спальдинга, с извещеніем о причинах, побудивших его принять регентство, и с изъявленіем желанія заключить с Россіею перемиріе и прислать в Петербург уполномоченного условиться о мире. Г. Алопеус, отправленный из Або в Стокгольм с ответом на это письмо, получил повеленіе объявить герцогу о готовности нашего правительства прекратить враждебныя действія. Со стороны герцога последовали такія-же уверенія; касательно-же требуемых нашим правительством уступок, он возразил, что, „хотя нельзя избегвуть предлагаемых условій, и прійдется уступить Финляндію, однакоже, для собственнаго оправданія пред сеймом, он должен показывать вид, будтобы домогается получить ее обратно." Желая разъяснить смысл этих слов, Алопеус, в разговоре с шведским министром иностранных дел Лагербильке, сказал, что Император Александр, присоединив к своей державе Финляндію, будет отстаивать ее также, как будтобы дело шло о защите Москвы или Петербурга. Лагербильке отвечал, что „конечно, Швеція не может получить обратно Финляндію силою оружія, но есть для ней средство к тому, может быть, непротивное Императору Александру, именно—возвесть на шведскій престол одного, из Россійских Великих Князей, либо принца Ольденбургскаго, супруга Великой Княгини Екатерины Павловны." На этот намёк с нашей стороны не последовало ответа.

428

i8cg. Герцог Зюдерманландскій, не имея возможности согласиться на предложенныя уступки без разрешенія сейма, ко/горый тогда еще не был собран, желал выиграть время, и с этою цедью писал нашему двору о намереніи своем—послать, для заключенія мира, в Петербург, бьтшаго там долго резидентом, барона Стедивгка. В ответ на эту депешу, граф Румянцов известил шведское правительство, что Император Александр согласен принять барона Стедингка только в такоя случае, если он будет снабжен полномочьем : во 1-х, заключить мир не с одною Россіей, но и с ея союзниками; во 2-х, приступить к континентальной системе, и в 3-х, признать границами Швеціи с Россіей Ботническій залив и реку Еаликс. ІІобеда, одержанная нашими войсками на шведской земле при Гернефорсе, 23 іюня (5 іюля), побудила вновь избраннаго Короля Карла ХШ-го *) к большей сговорчивости, и наконец, 2 (14) августа, прибыли в Фридрихсгам, место назначенное для переговоров, шізёдскіе уполномоченные, генерал барон СтедингЕ и полковник Шёльдебранд (Skioldebrand). ІІоследній был иридан Стедингку столькоже для надзора, сколько и для содействія. Не смотря на прямодушіе Стедингка, его подозревали в преданности прежнему Королю и думали, что он любит Россію и Русских. С нашей стороны переговоры были ведены графом Румянцовым и Алопеусом.

На первом совещаніи, 3 (15) августа, в котором Алопеус и Ше'льдебранд не принимали участія, барон Стедингк изъяізил готовность своего правительства сделать наибольшія пожертвованія,

*) Герцог ЗюдсрманлапдскіН, дядя прежняго Короля Густава ГѴ-го-

429__

но сказал, что Швеція не может согласиться на ік». уступку Аландских островов. Румянцов, не входя в напрасный пренія по этому предмету, предложил условиться по порядку на счет статей, составляющих основанія переговоров, и желал знать— „согласно-ли шведское правительство заключить мир не только с Россіей, но с Франціей и Даніей"; иолучив утвердительный ответ, русскій вшнистр предложил другой вопрос: „решиласьли Швеція присоединиться к континентальной системе^я. Варон Стедингк отвечал, что „Шведы хотели оставаться неутральными", и что „континентальная система не только разсорила-бы их с Англичанами, но лишила-бы Швецію возможности получать соль и необходимейшіе колоніальные продукта". Румянцов заметил, что „еслибы Россія, из любви к миру, и не настаивала на таком требованіи, то ея союзники, в высшей степени дорожащіе введеніем континентальной системы, вовлекли-бы нас в новую войну с Шведами, и что для Швеціи будут сделаны по сему предмету все облегченія, подобныя тем, кои допущены для Даніи". Варон Стедингк, уклонясь от решительнаго согласія на эту статью, снова завел речь об Аландских островах, утверждая, что они прежде имели особое управленіе, совершенно отдельное от Финляндіи; по словам его —с уступкою их Россіи, Стокгольм подвергался-бы безпрестанной опасности и был-бы отрезан от всех к северу лежащих шведских гаваней. Румянцов отвечал, что дело шло не о том, принадлежали-ли эти острова к Финляндіи, или нет; он заметил, что Россія, будучи вовлечена в войну и одержав блистательные успехи, пріобрела право требовать из сделанных ею завоеваній те, кои могли наиболее

430

1809. послужить к охраненію ея безопасности. Настойчивыя домогательства нашего правительства побудили Стедингка, после втораго совещанія, просить графа Румяндова, чтобы в переговорах принял участіе полковник Шёльдебранд : по всей вероятности, шведскій дипломат хотел в нежь иметь свидетеля усиліям своим и безуспешности их. Алопеус также принял участіе в переговорах.

На третьем совещаніи, утром 4 (16) августа, Стедингк изъявил безусловное согласіе на первую статью (заключеніе мира с союзниками Россіи); на счет 2-й, постановили, чтобы Швеція, приступив к континентальной системе, условилась с Франціей и Даніей о ввозе необходимейших для нея предметов. В тот-же день, после обеда, Румянцов, в присутствіи прочих уполномоченных, прочел составленный им, по желанію" Стедингка и Шёльдебранда, проект 2-й статьи. Барон Стедингк домогался получить положительное согласіе Россіи на ввоз в Швецію некоторых иностранных продуктов, с предоСтавленіем Франціи и Даніи утвердить это условіе; но Румянцов отклонил требованіе шведскаго министра, говоря об искреннем союзе Императора Александра с Наполеоном, который, отказав Шведам на предложеніе их—вести переговоры с Россіей в Париже, объявил, что помирится с ними только тогда, когда они удовлетворять требования Императора Александра.

Дальнейшія пренія были замедлены — сперва ожиданіем курьера, посланнаго в Стокголъм за новыми инструкціями, на счет уступки Аландских островов, а потом болезнью Стедингка. На совещаніи 24-го августа (5-го сентября), уполномоченные Швеціи снова завели речь о неудобстізах и

431

опасностях, коим могла подвергнуться их страна, isog. уступив Аландскіе острова. По словам их, жители Стокгольма не могли-бы провести спокойно ни одной ночи, в безпрестанном ожиданіи внезапнаго нападенія. Граф Румянцов отвечал словами какого-то иностраннаго дипломата, что „ уступить Финляндію без Аландских островов, значилобы — отдать сундук, удержав у себя от него ключи". Барон Стедингк, убедясь в непреклонности русскаго министра, домогался, чтобы наше правительство, по крайней мере, обязалось не возводить на этих островах никаких укрепленій, но Румянцов объявил, что Император Александр никогда не согласится на такое ограниченное обладаніе Финляндіей и принадлежащими к ней владеніями. Уполномоченные Швеціи, казалось, отказались от Аландских островов, но, в замен того, желали заключить, по возможности, выгодвейшія условія на счет северной границы Россіи с Швеціей, предлагая постановить ее по реке Кеми. С нашей стороны, требовали границу по реке Каликсу. Барон Стедингк обратился к великодушію Россійскаго Монарха, говоря, что он верно не захочет таким требованіем довести до отчаянія Швецію. За тем шведскій министр сообщил нашим уполномоченным, что Король Датскій разрешил принцу Христіану Августенбургскому принять предложенное ему наследство шведскаго престола, если Швеція предварительно заключить мир с Россіей. Сам-же принц Христіан, изъявляя благодарность за выбор его государственными чинами Швеціи, писал, что, будучи предан датскому двору и вообще союзникам Даніи, он не может принять достоинство наследника шведскаго престола прежде заключенія мира. Поступок принца

432

1809. заслужил полное одобреніе Короля Карла XIII и шведскаго сейма.

29-го августа (10-го сентября), уполномоченные собрались у барона Стедингка, по приглашенію графа Румлнцова, который конфиденциально объявил шведски м диплолатам, что Император Александр, в изъявленіе своего благорасположенія к их правительству, согласен постановить границею реку Торнео, но что он разрешил эту уступку только в олучае неотлагательнаго заключенія мира. Уполномоченные Швеціи, изъявив свою признательность, дали слово подписать мирный трактата не позже как чрез неделю. На следующій день, полковник Шёльдебранд, со всеми офицерами состоявшими при шведской миссіи, в полной парадной форме, принес поздравленіе графу Румянцову, по случаю тезоименитства Императора Александра. За обедом у нашего министра, шведскіе офицеры, встав с своих мест, пили за здоровье Государя (⁵⁹).

4 (16) сентября, Румянцов указал шведским уполномоченным обозначенную на Гермелиновой карте Собственноручно нашим Государем границу между Россіею и Швеціею. Барон Стедингк и Шёльдебранд приняли это условіе. На другой день, 5 (17), был подписан мир, ненарушенный до настоящаго времени. Главныя условія его заключались в следующем : 1) Швеція обязалась заключить мир с Наполеоном и Даніей (ст. II); 2) принять с некоторыми ограниченіями континентальную систему и воспретить Англичанам вход в свои гавани. Император Александр обязался одобрить все облегченія, кои будут допущены его союзниками в пользу торговли Шведов (ст. III); 3) шведское правительство уступило Россіи Финляндію, часть

433

Вестроботніи до реки Торнео и Аландскіе острова (⁶⁰). ю». Границами Россіи с Швеціею определены: Аландское море (Alandshaf), Ботническій залив и реки Торнео и Муоніо (Ст. IV и V) (⁶¹).

Современники уверяют, что Фридрихсгамскій мир, возвещенный жителяи кашей северной столицы, 8 (20) сентября, пушечными выстрелами с Петропавловской крепости, не был встречен изъявленіями общественной радости. „Все спрашивали друг у друга: в чем состоять условія? Неужели большая часть Финляндіи отходит к Россіи?" — „Нет, вся Финляндія". — Неужели по Торнео, с частью Лапландіи? Неужели и Аландскіе острова?"— „И Аландскіе острова" — „О Боже мой! О бедная Швеція, о бедные Шведы!" — „Вот, что было слышно со всех сторон. Во всей Россіи, как будтобы униженной новыми завоеваніями, господствовала мысль, что у нее на западе есть страшный соперник, могущій положить преграду теченію

великих судеб ея___ С самаго Тильзитскаго мира

она смотрела на пріобретенія свои с негодованіем, как на подачки Наполеона.

„Но те из Русских, кои хотя несколько были знакомы с Исторіей, благодарили Небо за присоединеніе Финляндіи" (⁶²). Карелія и южное прибрежье Финскаго залива, некогда приыадлежавшія великому Новгороду, были в последствіи завоеваны Шведами. Ежели они овладели страною Финнов по праву сильнаго, то почему-же Русскіе не могли воспользоваться правом сильнейшаго? Наша собственная безопасность того требовала. Разве Шведы были спокойными соседями, разве пушечные выстрелы, которыми посчитались мы с ними у Красной Горки, не встревожили Петербурга? Завоеваніе Финляндіи было столько-же необходимо,

т. II. 28

___434

1809. сколько и неизбежно. Оно, покрыв славою русских вождей, Барклая де-Толли, князя Багратіона, графа Каменскаго, Кульнева, пріуготовило их и войска, подвизавшіяся под их начальством, на страшную борьбу за наши кровы, за гробы предков, за колыбели детей наших, во славу Александра Благословеннаго.

ГЛАВА XXIII.

Война протпв Австріи І809 года.

После свиданія в Эрфурте, Наполеон, скрепив союя с Императором Александром и считая себя совершенно обезпеченным со стороны Германіи, отправился в Испанію, для личнаго распоряженія военными действіями, там происходившими. Прибытіе великаго полководца на Пиренейскій полуостров было сигналом новых побед. Но в то время, когда Наполеон и значительная часть его вооруженных сил были отвлечены на окраину Европы, Австрія, употребив три года, истекшіе со времени Пресбургскаго мира, на приготовленія к новой борьбе, вознамерилась воспользоваться временным ослабленіем Французов в Германіи, чтобы вознаградить свои потери. Упустив случай принять участіе в коалиціи 1806 и 1807 годов, австрійское правительство не разсеяло однакоже тем подозреній завоевателя. Попытка Императора Франца пріехать на совещаніе в Эрфурте была отринута Наполеоном, а на миролюбивое письмо Австрійскаго Монарха, врученное Наполеону графом Винцентом, последовал ответ исполненный горьких упреков. Австрійское правительство полагало, и не без основанія, что Наполеон, окон-

28*

___436_

1808. чив борьбу в Испаніи, обратится со всею массою сил в Германію и довершить ея порабощеніе. Бедственное положеніе Пруссіи и тесный союз Франціи с Россіею не дозволяли Императору Францу полагаться на помощь своих соседей; оставалась надежда на развитіе собственных сил, но этому препятствовали разстроенные финансы и плохое состояніе арміи, доказанное тяжким опытом войны 1805 года. Недостатку в деньгах могли пособить англійскія субсидіи; что-же касается до преобразованія войск, Австрія сделала важный шаг к тому, учредив милицію по примеру прусскаго ландвера, что дало Австрійцам возможность выставить, в начале 1809 года, многочисленную и превосходную армію. Недовольствуясь тем, венскій двор отказался от вековой политики своей, основанной на мертвенной неподвижности подвластных ему народов, обратился к содействію своих подданных и вызывал всю Германію к дружному возстанію против врага общаго, во имя свободы и независимости общаго отечества: пример Испаніи был убедителен!

Приготовленія Австріи к новой войне не могли укрыться от Наполеона, который, с своей стороны, принял меры для отраженія грозивших ему ударов. Еще в августе І808 года, он предписал членам Рейнскаго Союза привести на военное положеніе их контингента, и тогда-же потребовал от венскаго кабинета, чтобы он признал его брата Іосифа Королем Испанским, на что получил уклончивый ответ, подтвердившій его сомненія в искренности австрійскаго правительства.

Предпринимая войну против Наполеона, венскій двор был уверен в неутралитете Россіи: причиною такого убежденія, кроме вековых связей

437

обеих держав, могли быть сведенія сообщенный ш австрійским посольством в Петербурге о враждебном расположены Русских к Наполеону; наши соотечественники, тогда проживавшіе в Вене, подавали Австрійцам такія-же надежды. Напрасно Император Александр несколько раз писал венскому двору о своих "обязательствах в отношеніи к Франціи, напрасно он напоминал о тсш прибывшему в Петербург, чрезвычайному послу Австріи, князю Шварценбергу (в последствіи — фельдмаршал). Государь прямо сказал ему: „Я всегда буду действовать за-одно с Наполеоном, если Австрія вздумает напасть на него, но соединюсь с вами, если Наполеон нападет на вас без причины. Я убежден в основательности принятой мною политической системы до такой степени, что без неудовольствія увижу даже соединеніе иротив меня Австріи и Франціи, еслибы мне пришла мысль нарушить равновесіе сил между державами, которое стараюсь поддерживать всеми зависящими от меня средствами" (*). Император Александр предлагал обоюдное ручательство петербургскаго и тюильрискаго кабинетов в целости австрійских владеній. Но все усилія его — побудить Австрію к сохраненію мира — не имели успеха: венскій двор зашел слишком далеко, чтобы возвратиться назад. Приведете арміи на военную ногу стоило ему огромных сумм, кои могли быть вознаграждены только в случае успешной войны, возвращеніем областей, потерянных в 1805 году. Правда— в разговоре с Императором Александром — Шварценберг сказал, что для 'удовлетворенія Австріи было достаточно распущенія контингентов Рейнскаго Союза и отзыва французских войск на левую сторону Рейна (²). Но можно-ли было ожи-

438

1809. дать от Наполеона такой уступчивости, при грозных вооруженіях австрійскаго правительства?

В марте 1809 года, взаимныя недоразуменія между венским и тюильриским дворами дошли до того, что французскій офицер, ехавшій из Вены с депешами повереннаго в делах Франціи, к французскому посланнику въ'Мюнхене, был задержан в Браунау; австрійскіе чиновники распечатали находившіяся при нем бумаги и послали их в Вену. В возмездіе за это нар^шеніе народнаго права, курьер, отправленный из Вены к посланнику Австріи в Париж, был перехвачен в Нанси. Тогда-же, без объявленія войны, австрійскія войска выступили к границам Имперіи: эрцгерцог Еарл, с главными силами, вторгнулся в Баварію; эрцгерцог Іоанн в Ломбардію; эрцгерцог Фердинанд—в Галицію; отдельные отряды— в Тироль и Саксонію. Австрійцы, полагая, что французскія и союзныя им войска не могли собраться прежде іюля, надеялись застать в расплох Наполеона, но он, еще в апреле, разбив их армію в нескольких делах, в окрестностях Регенсбурга, занял Вену, 30-го апреля (12-го мая).

Император Александр, в ожиданіи открытія военных действій между Франціей и Австріей, счел нужным собрать армію на западной границе Имперіи. В сосгаве ея находились действующій корпус и резерв; в первом состояли: четыре дивизіи, всего 24 полка в двух-баталіонном составе, несколько кавалерійских полков, 8 пеших артиллерійских рот и 40 конных орудій, а в резерве: третіе баталіоны пехотных полков; пятые эскадроны кирасирских и драгунских полков; девятые и десятые эскадроны г^сарских полков и часть артиллеріи. Особый кавалерійскій резерв

439

СОСТОЯЛ ИЗ ДВуХ ДИВИЗІЙ, В КОИХ НаХОДИЛИСЬ 1809.

11 полков с 40 конными орудіями (³).

Главнокомандующим над всеми этими войсками, в числе до 70,000 человек, был назначен генерал от инфантеріи князь Сергій Федорович Голицын, отличавшійся военными заслугами в царствованіе Императрицы Екатерины и украшенный Георгіевскою звездою. В повеленіи ему данном заключались следующія распоряженія: занять Галицію тремя дивизіями, а четвертую, именно 7-ю, оставить в Велостоке, для охраненія пределов Россіи со стороны варшавскаго герцогства; кавалерійскому резерву выступить в след за арміей, a пехотному расположиться у Дубно; при переходе за границу, войскам иметь с собою десяти-дневный провіант, а потом содержаться от земли (⁴). Император Александр полагал, что Австрійцы не станут сопротивляться нашим войскам; в случае-же враждебных действій с их стороны, разрешено было князю Голицыну открыть себе путь вооруженною рукою. На могущій последовать вызов варшавскаго правительства, к соединенному действію против Австрійцев, велено изъявлять согласіе только тогда, когда от того можно ожидать важныя выгоды русскому оружію; вообще-же уклоняться от совокупнаго действія с варшавскими войсками и помогать им только побочным образом (⁵).

Император Александр, в то время, уже ведя войну с Англіею, ПІвеціей и Турціей, и предприняв четвертую войну с Австріей, известил о том Наполеона письмом, посланным с ротмистром Чернышевым, (в последствіи — военный министр), который настиг главную квартиру французской арміи в Санкт-Пельтене, близ-Вены. Обрадованный отзывом нашего Государя, Наполеон, желая

_ш__

1809. придать блеск, в глазах Европы, пріезду Чернышева, приказал объявить, что к нему прибыл „флигель-адъютант Россійскаго Императора, полковник граф Черні.шіев».

В начале (в половине) мая, когда действующій корпус князя Голицына еще находился на правой стороне Буга, австрійскій кориус эрцгерцога Фердинанда, заняв Варшаву и всю часть герцогства по левую сторону Вислы, обратился к Торну, чтобы дать вес переговорам венскаго двора с Пруссіей, о принятіи ею участія в войне против Франціи. Наполеон, узнав о том, предписал командовавшему варшавским корпусом, князю Понятовскому, предоставя герцогство Австрійцам, двинуться въГалицію наих сообіценія. Галичане встретили войска Понятовскаго, как освободителей; варшавскій авангард вступил в Лемберг, а Понятовскій, с главными силами своего корпуса, заняв Замосць и сендомирское укрепленіе, расположился близ Сендомира, на правом берегу Вислы, у местечка Тржесны.

Войска князя Голицына, в числе до 32,000 человек(⁶), с 102 орудіями. переправились через Буг, 22-го мая (3-го іюня). Ишіератор Александр, получив донесеніе о переходе своих войск за границу, известил о том Наполеона, письмом, отправленным с генерал-адъютантом князем Гагариным. Как в то время эрцгерцог Фердинанд, очистив занятое им варшавское герцогство, потянулся к Сендомиру, то ІІонятовскій прислал состоявшаго при нем, в качестве французскаго коммисара, генерала Пеллетье к князю Голицыну, чтобы побудить его к содействію варшавским войскам. Голицын, исполняя полученную им инструкцію, послал в помощь Варшавцам, к Люблину,

441

дивизію Суворова, предписав ему „ограничиться ит. оборонительными действіями". В собственноручной записке Суворова начальнику его авангарда, графу Сиверсу, было сказано: „Если Варшавцы будут атаковать, то мы помогать не станем, а если атакуют их, то поможем». Надеясь на содействіе Русских, князь Понятовскій уклонился от боя с эрцгерцогом Фердинандом, перейдя на правую сторону Сана, уничтожил мост на этой реке и предоставил оборону Сендомира небольшому гарнизону. Убеждая князя Суворова наипоспешнее соединиться с варшавскими войсками, Понят-овскій писал ему: „Кто носит имя ваше, тому, кроме славы, не нужно других побуждены. Открыв ваши действія блестящим успехом против непріятеля, вы заплатите долг памяти вашего знаменитаго родителя" (⁷). Князь Суворов, приказав сократить число дней роздыха (⁸), отвечал Понятовскому: „Будьте убеждены в моей искренней готовности иметь удовольствіе сражаться вместе с вами и доказать вам, что честь прямаго Русскаго состоит в исполненіи священной воли Монарха. Солдаты мои уверены в себе и желают одного — отличиться". Небольшой авангард Суворова(⁹) присоединился к войскам Понятовскаго и сам Суворов с 9-ю дивизіей расположился в 15-ти верстах от лагеря Варшавцев, но командир авангарда, граф Сиверс получил предписаніе — не подчиняться Понятовскому и действовать с ним за-одно только в таком случае, если его атакуют Австрійцы. Впрочем — достаточно было появленія Русских на театре войны для удержанія эрцгерцога Фердинанда от покушеній против варшавскаго корпуса. Австрійцы несколько раз старались войти в сношенія с начальниками наших войск, объявляя, что их пра-

442

1807. вительство не считает пепріятелем Императора Александра, и что им велено предоставить русской арміи свободный доступ (¹⁰).

Напротив того — между нашими и варшавскими войсками заметна была холодность, постепенно обратившаяся в явную вражду. Вступленіе русскаго авангарда в Галицію казалось нашим союзникам, мечтавшим о воясозданіи Польши в прежних ея Пределах, посягательством на права их; а, между тем, Понятовскій безпрестанно жаловался Наполеону на медленный движенія русских войск, направленных, по словам его, с умыслом, окольными путями. Подобно всем своим землякам, князь Понятовскій считал разрыв Россіи с Франціей единственным средством к возстановленію Польши. Князь Голицын, желая разсеять эти недоразуменія и недопустить Австрійцев утвердиться на правой стороне Вислы, направил дивизіи Левиза и графа Ламберта вперед, на соединеніе с дивизіей Суворова, к реке Сану; кавалерійскіе резервы двинулись туда-же от Устилуга(¹¹), a пехотные резервы перешли к Бресту и Устилугу. Іюня 3 (15), близ Уланова, произошла первая стычка казаков с австрійскими гусарами. Урон наш состоял из одного убитаго и трех раненых, которые были взяты в плен, но в тот-же вечер возвращены, при чем высланный на встречу нашему авангарду, в качестве парламентера, австрійскій маіор Гаугвиц, изъявил, от имени начальника передовых войск, генерала Шауротера, что полагая действовать против варшавских войск, Австрійцы неожиданно столкнулись с Русскими, против коих вовсе не имели намеренія сражаться (¹²). На следуюіцій день, Австрійцы заставили сендомирскаго коменданта сдаться на каиитуляцію, что по-

443

дало повод Наполеону, на основаніи донесенія По- і«». нятовскаго, жаловаться Императору Александру на

„ИЗменничесКІе поступки" (conduite traîtresse) КНЯЗЯ Голицына. Избегая встречи с Русскими, эрцгерцог Фердинапд перешел у Сендомира на левую сторону Вислы и приказал своему арріергарду, по мере наступленія наших войск, отходить назад, не завязывая дела. Между тем, на свиданіи князя Понятовскаго с князем Голицыным, положили: варшавским войскам действовать по правую, а русским по левую сторону верхней Вислы. 9 (18) іюня, князь Голицын, оставя дивизію Левиза на Сане, для наблюденія за Австрійцами занимавшими Сандомир, перешел через Сан в Уланове и 18 (30) расположился^ Рзешова; еще накануне, генерал Меллер - Закомельскій, после небольшой сшибки с Австрійцами, вступил в Лемберг (¹³). Енязь Голицын был принужден остановиться в Рзешове, как по недостатку в продовольствіи, так и для укрощенія волненій в Галиціи, где народ предавался всевозможным буйствам. „Союзники наши—писал он — озабочивают меня более, нежели непріятель" (^м).

И действительно — между союзниками безпрестанно возникали новые поводы къ' несогласіям. По занятіи Лемберга нашими войсками, князь Голицын оставил там, для управленія краем, под главным своим веденіем, австрійских чиновников. Недовольный таким распоряженіем, князь Понятовскій утверждал, что Лемберг, как гарод прежде завоеванный войсками Рожнецкаго, должен быть управляем варшавскими властями, и исходатайствовал чрез маршала Бертье повеленіе Наполеона — привести Галичан к присяге на верность Императору Французов, чинить его име-

444

1809. нем суд и расправу, набирать войска во французскую армію и заменить австрійскіе гербы французскими орлами. Получив швещеніе о том от Понятовскаго. князь Голицын отвечал ему, что ,.повеленіе Императора Французов может быть исполнено только там, где находятся варшавскія войска, а не в стране занятой русскими, в которой, без повеленія Его Величества Императора Александра, не будут допущены — ни присяга Наполеону, ни перемена австрійских гербов французскими, ни набор войск». Понятовскій настаивал на непременном исполненіи воли Наполеона, но Голицын не дозволил того и писал Императору Александру, что Галичане, за исключеніем немногих, считали-бы себя счастливыми, поступив под русскую державу (¹⁵).

Еще 4 (10) іюня, донося о том Государю, князьГолицын писал:

„___Не входя в отдаленнейшіе политическіе

виды, казалось-бы, по мненію моему, почему не принять достоинства, целым народом единогласно предлагаемая'? Тем паче, что сим способом соделывается (ілагошщчіе довольно обширнаго королевства, остающегося только под иным видом не иным чем, как россійскою нровинціей.

„Я не вижу также и зла. могущаго произойти от того в последствіи времени для Россіи, ежели Государь, по принятіи на себя достоинства Короля Польскаго, постановить на вечныя времена, что Россійскіе Государи суть Короли Польскіе, имеющіе право назначать, вместо себя, для управленія сим королевством, наместников, управляющих именем и властью Государей Всероссійских.

„Королевство сіе составилось-бы из всей прежде

445

бывшей Польши, исключая Белоруссію и отшедшее іт. к составленію кіевской и подольской губерній.

„Без всякаго сомненія, королевство сіе моглобы содержать 100,000 войска и всех чиновников для управленія оным потребных, отдавая при том знатную часть из доходов в казну императорскую"....

Император Александр повелел графу Румянцову, изъявив, от Имени Его Величества, благоволеніе князю Голицыну, за новое доказательство его усердія к Государю и Отечеству, сообщить ему следующія замечанія:

„Сколь ни лестно пріобретеніе Польши во всем ея объеме, Государь Император, негоняясь за блеском его, обратил особенное вниманіе на последствія сего пріобретенія в отношеніи к Россіи, при чем представляются следующіе вопросы: с возстановленіем Королевства Польскаго, в первобытном его состояніи, не должны ли отойти от Россіи области прежде нринадлежавшія Полыпе^ Можно-ли положиться на постоянство польской націи? И под самым видом пылкаго их желанія соединиться с Россіей, под скипетром Его Величества, не кроется-ли умысел возвратить те области, которыя достались нам, и нотом вовсе отложиться от нас?" За тезі, поставя в пример непрочной связи государств, под разными знаменами и на различных правах состоящих, Венгрію и Ирландію, Государь поставил на вид, что, напротив того, вся Велоруссія в короткое время сделалась совершенно русскою областью.

„Явное и непосредственное последствіе возстановленія Королевства Польскаго * и присоединенія его к Россійской Имперіи былобы то, что связь между державами, по разделу Польши естественно

446

1809. интересованными друг друга поддерживать, тогда совершенно рушится.

„Таковы причины, по коим Е. В. довольствуясь уделои от бывшей Польши нам доставшимся, желает предпочтительно видеть ее в настоящем положеніи, и присоединенія Польши, в прежнем составе ея, не изволить признавать полезным для Имперіи, не говоря уже о том, сколь несовместно сіе было-бы, ни с честью, ни с достоинством!., ниже с безопасностью Россіи, еслиб в смысле возстановленія Королевства Польскаго могло входить присоединеніе к' оному края белорусскаго и участков отшедших к составленію кіевской и подольской губерній.

„Со всем тем, при нынешнем гадательном положеніи Европы, Е. В. полагает, что, с одной стороны, приняв во вниманіе представленіе В. С. можно, льстя Полякои надеждою возстановленія их отечества, удержать их в спокойствіи и повиновении, а с другой стороны, что, в противном случае, они могут обратиться к Наполеону с домогательствами о составленіи особаго владенія из герцогства варшавскаго и Галиціи, что нам весьма невыгодно *), Государь Император соизволяет, чтобы В. С. удостоверясь вполне, что магнаты варшавскіе и галиційскіе имеют прямое и твердое желаніе поступить под скипетр Е. В. внушили им под рукою от себя, что ежели они действительно намерены, составя из герцогства варшавскаго и княжеств галиційских особое царство, под именем Королевства Польскаго, вверить скипетр онаго на вечныя времена Государю

*) Подчеркнутый слова приписаны в отзыве графа Руііяпцова Собственноручно Государем, вместо слов : «чему трудно будет воспротивиться»

___447__

Императору и Его преемникам, то вы почти уве- івоэ. рены, что таковой подвиг их и предложеніе о том неостанутся безуспепшьт, и что вы, с вашей стороны, примете на себя быть в сем деле ревностным ходатаем....." (^lfi). Вслед за тем Государь предписал князю Голицыну оставить в Галиціи прежнее управленіе, заменив часть чиновников другими, из местных жителей, доброй нравственности, и такими, кои прежде не были употреблены ни Австрійцами, ни князем Понятовским (¹⁷). Событія на Дунае заставили венскій двор, оставя надежду на завоеванія, обратить усилія на собственную защиту. Эрцгерцог Фердинанд получил повеленіе идти в Моравію. Незадолго пред тем, 20-го іюня (2-го іюля), князь Понятовскій перешел из Пулав к Сендомиру, а князь Голицын, 24-го іюня (6-го іюля), в самый день победы Наполеона при Ваграме, двинулся из Гзешова к Тарнову. Получив там известіе о предстоявшем выступленіи Австрійцев из Кракова, он предписал Суворову идти туда форсированными маршами, объявить себя краковским военным губернатором, оставя в городе прежнее местное управленіе, и не допускать туда никаких войск, и даже союзных нам, без разрешенія начальства (¹⁸). Князь Суворов выслал вперед подполковника Стакельберга, с эскадроном Новороссійских драгун и полусотнею казаков, приказав ему спешить к Кракову и заняв Подгурже, стараться, чтобы Австрійцы неуничтожили моста соединяющаго это предместье с городом. Пройдя 60 верст в 18 часов, Стакельберг вступил в Подгурже, 2 (14) іюля, и разогнал австрійских гусар, покушавшихся сжечь мост. В этом деле, важнейшем в продолженіи всего похода наших

448

1809. войск, убиты два казака и ранены саблями сам Огакельберг и казачій сотник. На следующій день, пришел в Краков граф Сиверс, с Новороссійским драгунским полком и четырьмя казачьими сотнями; занимъследовал баталіон егерей. Узнав, между тем, о приближеніи варшавских войск, Сиверс поехал им на встречу, чтобы сообщить их начальнику о занятіи города Русскими; но не отыскав его, возвратился в Краков, где нашел несколько .эскадронов варшавской конницы, вступивших в другую заставу; вскоре появились до десяти тысяч Варшавцев. Увидя стоявшій поперег улицы эскадрон Новороссійских драгун, наши союзники взяли ружье на руку, изъявляя готовность проложить себе путь оружіем. Уступая силе, граф Сиверс допустил варшавскія войска вступить в город, где встреченныя ликованіями жителей, они построились на улицах против русских. По прибытіи в Краков князя Понятовскаго, граф Сиверс, сообщив ему о всем происшедшем, просил, именем Государя, вывести его войска из города. Понятовскій запальчиво отвечал, что Австрійцы уступили ему Краков по письменному условію, а Сиверс доказывал, что город принадлежит нам по праву завоеванія, купленнаго кровью наших воинов. Наконец — после долгих преній — согласились оставить в Кракове по одному баталіону и по одному эскадрону с четырьмя орудіями, a прочія войска расположить в окрестных селеніях. В тот-же вечер, но приказанію Понятовскаго, жители города были приведены к присяге на подданство Наполеону, от его имени учреждено новое управленіе и появились французскіе орлы в замен гербов Австріи (¹⁹). На следующій день, о (17) іюля, граф Сиверс получил от князя Су-

449

ворова, уже прибывшаго с дивизіей в Неполо- шэ. мицу, в 20-ти верстах от Кракова, запрещеніе оставлять караулы занятые им в городе. „Поступки ваши — писал Суворов — достойны Русскаго'Ч²⁰). Князь Понятовскій, в донесеніи маршалу Бертье, исказил истину, написав, что наши войска заняли Краков по тайному соглашенію с Австрійцами. Между тем вражда между русскими и варшавскими войсками с каждым днем усиливалась. Князь Голицын писал Государю: „Наглость войск варшавских выходит из границ.... Обоюдная ненависть друг к другу царствует не токмо между офицерами, но даже между нижними чинами обеих армій"(²¹)- В Кракове и других местах случались поединки между Русскими и Варшавцами. Наши — так называемые — союзники переманивали русских солдат в свои войска, а князь Понятовскій, вопреки договору 9-го октября 1808 года между Россіей и Саксоніей, не только не выдавал беглых, но, как будто в насмешку, оправдывал отказ, говоря: „Русекіе союзники нам; так почему-же не служить им вместе с нами?" В театре повесили занавес, с изображеніем восходящаго солнца; из гроба, освещеннаго его лучами, возставал Польскій Король, а начерченныя с подписями реки Днепр и Двина означали границы Польши. „Не могу изъяснить Вашему Величеству — доносил князь Голицын — всех уничиженій, которыя войска наши от Варшавцев переносить должны. Смею сказать, что если-бы я был помоложе, то не достало-бы у меня терпенія" (²²). Стараясь водворить согласіе между союзниками, он приказал стоявшему с дивизіей в Величке, князю Суворову, отличавшемуся обворожительным обращеніем, переехать в Краков и принять началь-

Т. Н. 29

450

1809. ство над находившимися там русскими войсками. Наши буйные союзники, трепетавшіе при имени великаго полководца, положившего конец Полыпе, на время смирились (²³).

По заключеніи перемирія Австріею с Наполеоном и его союзниками, Варшавцы не скрывали своей непріязни к „Москалям," перехватывали наших дипломатических чиновкиков, вскрывали посланныя с ними депеши, склоняли к побегу австрійских переметчиков, проводимых русскими конвоями, и на требованія помощи конвойными отвечали бранью и угрозами. В Галиціи продолжалась вербовка; варшавскія войска, усиленныя беглецами и бродягами, возрасли до 80,000 человек (²⁴). Князь Понятовскій, прежде носившій скромное званіе начальника войск варшавскаго герцогства, потом — командира 9-го корпуса великой арміи, стал величать себя „главнокомандующим польской арміи." Князь Голицын писал ему: „Не могу признать ни Польши, давно отжившей, ни арміи, ни войск польских, но признаю только войска Варшавскаго Герцогства. Оно учреждено Тильзитским миром, и там вовсе неупомянуто о Полыне" (²⁵). Князь Понятовскій отвечал: „Не могу верить, чтоб вы имели повеленіе оспаривать у Императора Французов право давать имена корпусам, состоящим в его Великой арміи" (²⁶). Князь Голицын, узнав о желаніи Наполеона, чтобы в Галиціи назначили другаго начальника русских войск, просил Государя уволить его от предводительства корпусом ('•"). Император Александр отвечал ему: „Мне пріятно было видеть из письма вашего побужденія, на коих предположили вы отзыв ваш от вверенной вам арміи. Понимая всю цену предлагаемаго вами пожертвованія, Я не нахожу одна-

851

коже ни малейшаго повода принять оное. Вы дей- іа». ствовали по силе данных вам от Меня повеленій: последствія ко Мне, а не к вам лично, должны обратиться. Кто сам твердо знает строгія правила воинской дисциплины, тот не может мыслить, чтобы черта вашего действія не была вам свыше предписана" (²⁸).

Между тем безпорядки, происходившіе в Галиціи, отозвались в русских губерніях возвращенных от Польши; несколько тысяч тамошних чиншевых шляхтичей готовились к возстанію и многіе из них перебегали через границу. В тарнопольской области варшавскіе вербовщики произвели совершенное безначаліе. Чтобы положить тому конец, повелено было послать туда 25-ю дивизію, а 7-ю, Дохтурова, перевести из белостокской области в Галиціго. По Высочайшей воле, сообщили Коленкуру, чтобы он испросил полную мочь на заключеніе предварительной конвенціи о будущей судьбе Галиціи. Граф Румянцов писал ему: „Со времени Тильзитскаго мира, сделаны были Россіею, для поддерж,анія союза с Наполеоном, всевозможныя пожертвованія: прекращеніе морской торговли, уменыпеніе таможенных доходов, упадок цены бумажных денег, стесненіе промышленности и торговых оборотов, объявленіе войны Швеціи и Англіи. Император Александр ничего более не желает, как пребыть верным союзу, продолженію коего угрожают смуты, возникшія в векоторых областях бывшей Польши. По тому необходимо определить жребій сего края конвенціею, которая упрочила-бы союз и обезпечила-бы Россіи спокойное обладаніе губерніями, доставшимися ей от раздела Польши" (²⁹).

Во время переговоров о мире Наполеона с

29*

452

1809. Австріею, Император Александр, не назначая уполномоченнаго на конгресс, предоставил своему союзнику действовать по усмотренію в выгоду Россіи, не упуская только из вида того, что в Тильзите и Эрфурте было условлено в отношеніи к бывшей Полыпе (³⁰). Из последующей переписки между петербургским и тюильриским дворами, очевидно, что Государь хотел отклонить всякій повод к возбужденію вопроса об этой отжившей стране. Ое отказывался от всякаго вознагражденія, но с тем, чтобы Галиція осталась по прежнему за Австріею (³¹).

Наполеон не исполнил желанія Императора Александра. По ІПёнбрунскому трактату, 2 (14) октября 1809 года, из 3,500,000 душ, уступленных Австріей, около полутора милліона жителей западной (Новой) Галиціи и замосцскаго округа, с городом Краковом и с правом общаго с Австріей пользованія соляными ломнями Велички, было присоединено к варшавскому герцогству. Россія получила восточную часть Старой Галиціи, или тарнопольскую область, с народонаселеніем четырех сот тысяч душ, но без города Брод (³²). Границы сей области были определены особою конвенціею, заключенною в Лемберге, 7 (19) марта 1810 года (³³).

Император Александр, участіем своим в войне против Австріи, оказал Наполеону большую услугу : утвердительно можно сказать, что еслибы Россія в 1809 году осталась неутральною, то венскій двор, пользуясь общею непріязнью Европы к Франціи, не заключил-бы столь невыгоднаго для себя мира. Бознагражденіе, полученное Россіей, было ничтожно и усилило вражду, возбужденную в Австріи нашими действіями в пользу Наполеона. Россійскій

453

Монарх не домогался пріобресть какія-либо важ- івю. нейшія выгоды на счет бывшаго своего союзника Императора Франца, но, заботясь о благе Россіи и собственном спокойствіи, был недоволен увеличеніем варшавскаго герцогства. Канцлер граф Румянцов писал французскому резиденту в Петербург Коленкуру, что нрисоединеніе до двух милліонов подданных к герцогству могло возбудить в его жителях несбыточвыя надежды на возстановленіе Польскаго Королевства, и требовал, именем Государя, от представителя Франціи, чтобы он испросил полномочіе на подписание акта, который единожды навсегда обезпечил-бы Россіи мирное обладаніе губерніями, возвращенными от Польши, и положительно удостоверил-бы жителей сих губерній и варшавскаго герцогства, что его увеличеніе никогда не поведет к возстановленію Польскаго Королевства (³⁴). По приказанію Наполеона, французскій министр иностранных дел Шампаньи отвечал графу Румянцову, что „благодарность, первая добродетель Монархов, и честь, первый закон их, воспрещали Императору Наполеону оставить в руках Австрійцев страну, единодушно против них возставшую. Его Величество — писал он — соображая действія с видами своего союзника, Императора Александра, присоединил западную Галицію к варшавскому герцогству, коим владеет Король Саксонскій, известный миролюбіем и узіеренностью характера. Император Наполеон не только не хочет возбуждать чуждой ему мысли о возстановленіи Польши, но готов содействовать Императору Александру во всем, могущем изгладить о ней память и истребить имя Польши и Поляков, нетолько во всех государственных бумагах, но даже в Исторіи, дабы положить конец

454

1800. мечтаніям, более вредньш для самих Поляков, нежели тревожных для правительству которым они принадлежать" (³⁵).

Сам Наполеон, желая разсеять слухи о недоразуменіях, возникших между Россіею и Франціей, сказал в торжественном собраніи Законодательнаго Сословія (corps législatif), 3-го декабря н. ст. 1809 года: „Ооюзшік и друг мой, Россійскій Император присоединил к своей обширной Имперіи Финляндію, Молдавію, Валахію *) и часть Галиціи. Не соперничаю ни в чем, могущем послужить к благу Россіи. Мои чувства к ея знаменитому Монарху согласны с моею политикою" (³⁶). Желая убедить Императора Александра в искренности своих увереній, Наполеон прислал Коленкуру полную мочь на заключеніе требуемой нашим Государем конвенціи. По условіям этого акта, подписаннаго французским послом 2-і-го декабря 1809 года (5-го генваря 1810 года), постановили: 1) Королевство Польское никогда не будет возстановлено; 2) Обе стороны употребят все средства, чтобы имя Польши не присвоивалось никакой из бывших ея областей и было навсегда изглажено из государственных бумаг; 3) Ордена, существовавшіе в Польше, будут навсегда уничтожены; 4) Русскіе подданные из возвращенных от Польши губерній не будут принимаемы в службу Варшавскаго Герцогства; 5) Не увеличивать герцогства областями, принадлежавшими Польше; 6) Россіи и герцогству не иметь общих подданных, и 7) ратификовать конвенцію не позже 50-ти дней после ея

заключенія."

Для иоддержанія мирных связей между двумя

*) Тогда это казалось решешщль делом,

455

великими державами материка Европы, оставалось івм. Наполеону ратификовать конвевцію, подписанную Коленкуром. Но Наполеон, властвуя над 72-мя милліонами жителей Франціи, Италіи, Германіи, Швейцаріи и герцогства варшавскаго (³⁷), ослабив и унизив Пруссію и Австрію, не мог сносить, чтобы какое-либо государство оставалось от него независимо. — Он желал сохранить возможность непосредственно вредить Россіи и с этою целью отказал ратификовать конвенцію.

Обратимся к изложенію военных действій в Турціи.

ГЛАВА XXIV.

Турецкая война. Преобразованіе Государственна™

Совета.

(1809—1810 г.).

шов. По заключеніи эрфуртской конвенціи, Император Александр повелел князю Прозоровскому известить располагавшаго тогда всеми делами Турщи, верховнаго визиря Мустафу-Вайрактара, о готовности Россіи вести переговоры без участія Франціи. Главными основаніями мирных статей, кроме подтвержденія прежних трактатов, Государь постановил: 1) согласіе Порты определить границу по Дунаю; 2) признаніе независимости Сербов, под покровительством Россіи и Турціи, и 8) призеаніе существовавшего уже покровительства Россіи над Грузіею, Имеретіею и Мингреліею. Посланный с иисьмом нашего главнокомандующего к визирю, капитан Краснокутскій прибыль в Царьград за два дня до бунта стоившаго жизни Байрактару. Приняв русскаго агента с уваженіем, визирь сказал ему на-прямки, что Французы уже не раз обманывали Турок, и что Оттоманская Порта желает быть в дружбе с Россіею и Англіей; касательноже предложенных условій, обещал дать ответ

457

на следующій день. Но в ту-же ночь, на 3-е (15-е) шв. ноября, запылала столица султанов и начался мятеж, длившийся целую неделю. Новый верховный визирь Юссуф, пригласив к себе Краснокутскаго, благодарил его „за благоразумное поведете в шумном городе, где пронырства всякаго рода извиваются как змеи", и вручил ему, от имени Султана, орден Луны и табакерку осыпанную алмазами. В письме к фельдмаршалу, визирь, изъявив наклонность Порты к миру, обещал немедленно прислать уполномоченных в Яссы, куда, с нашей стороны, для веденія переговоров, прибыли генерал Милорадович и сенатор К-ушников. Но дни проходили за днями, a турецкіе уполномоченные неявлялись. Причиною тому были козни венскаго кабинета, который, уверяя наше правительство, что нисколько непротивится присоединенію к Россіи Дунайских Княжеств, старался сблизить Турцію с Англіей, и чрез то разстроить конгресс. Так кончился 1808-й год, в продолженіи коего войска на Дунае не сделали ни одного выстрела.

Наконец, в феврале 1809 года, прибыли в Яссы уполномоченные Порты. В инструкции им данной было определительно предписано: „не принимать условій, изменяющих настоящія границы Турціи". Такое упрямство Турок было последствіем союзнаго трактата, ими заключеннаго 5-го генваря н. ст. с англійским уполномоченным, сэром Робертом Эдером (Ader), прибывшим из Вены в Константинополь одновременно с появленіем у входа в Дарданеллы эскадры адмирала Колингвуда (Colingwood).. В этом договоре принимал деятельное участіе австрійскій интернунцій, барон Штюрмер, уверившій Турок, что им нечего было страшиться ни Французов, тогда заня-

458

1809. тых безуспешною войною в Испаши, ни Русских, воевавших в Финляндіи. Эти происки венскаго двора весьма раздражили Наполеона. Император Александр, стольже недовольный прибытіем лорда Эдера в Константинополь, повелел князю Прозоровскому послать офицера с объявленіем Дивану, что „если англійскій посол не будет выслан оттуда через двое суток, то Русскіе не откроют переговоров в Яссах и немедленно возобновят военныя действія". Вместе с тем, фельдмаршал получил приказаніе: „в случае неудовлетворительнаго ответа на сіе требованіе, действовать, с домощію Божіею, решительно" (^l).

Сообщеніе Дивану воли нашего Государя было поручено Прозоровским флигель-адъютанту капитану Паскевичу (в последствіи — фельдмаршал князь Варпіавскій). Паскевич, прибыв в Константинополь, был принять с болыпим трудом, и то лишь по настоянію французскаго агента ЛатуръМобура, рейс-эфендіем, в присутствіи всех турецких министров, 10 (22) марта. Вручив ему депешу, в коей изложены были требованія Императора, Паскевич объявил, что ему приказано не оставаться в Константинополе более двух суток.

В то время ратификации трактата, заключеннаго Турціею с Англіей, еще не были разменены, и потому Турки могли, отказав в утвержденіи его, избежать опасностей, которыми угрожали Порте вторженіе русской арміи и явная вражда Наполеона; но, с другой стороны, разорвав союз с Англичанами, они подвергались нападенію Коллингвудова флота, разоренію столицы, мятежу янычар, стольже неистовому, как и прежніе. И то, и другое, сопря-жено было с неизбежными бедствіями. После продолжительнаго, бурнаго заседанія, Диван отказал

459

в требованіях Россіи, под предлогом, что в 1809. депеше князя Прозоровскаго не было сказано о возвращеніи Порте Дунайских Княжеств, если англійскій посланник будет выслан из Константинополя. Турки весьма основательно сообразили, что, разсорившись с Англіей, им пришлось-бы вести войну и с Россіей за Княжества: „так лучше-же— решил Диван — воевать с одною державою, нежели с двумя". 12 (22), был вручен Паскевичу отказ Порты; а 22-го (3-го апреля), князь Прозоровскій, приказом по вверенной ему арміи, возвестил о возобновленіи военных действій.

Силы обеих сторон, в численном отношеніи, были почти одинаковы, по 80,000 человек, но у Турок успела собраться только половина арміи; остальныя-же войска стояли гарнизонами в дунайских крепостях. Армія князя Прозоровскаго находилась в наилучшем состояніи, была снабжена всем в изобиліи и имела отличных генералов: Кутузова, Милорадовича, графа Ланжерона, Маркова, Воинова, Платова, Засса. Напротив того, турецкая армія, разстроенная смутами потрясшими державу Османов, едва собравшись, под начальством известнаго своими неудачами против Наполеона в Египте, Юссуфа, выступила из Адріанополя к Шумле.

Император Александр, желая нанести решительный удар Турціи, предписал князю Прозоровскому иметь в виду только одну цель: „быстрый переход за Дунай, как единственное средство принудить султана к уступке Бессарабіи, Молдавіи и Валахіи". Исполняя Высочайшее повеленіе, фельдмаршал заблаговременно принял меры для сосредоточенія к 24 марта (5 апреля) главнаго корпуса, в числе ,32,000 человек, под начальством Ку-=

460

le*», тузова, у Фокшан; правее, впереди Бухареста, стоял Мшгорадович, с 14,000, и Исаев, с 4,000 человек, у Краіовя ; левее — отряд Залпа, 6,000 человек, у Галаца, и корпус графа Ланжерона, 8,000 человек, у Измаила. Прочія войска находились в Яссах и на Днестре (²). Предполагая перенести действія за Дунай, князь Прозоровскій считал нужным сперва обезпечить себя с тыла покореніем Браилова и Измаила; но, пока наши войска еще двигались к сборным пунктам, поручил Милорадовичу взять приступом Журжу. Успех этого предпріятія казался верным, по слабости укрепленій Журжи и по нашему соглашенію с рущукским пашею Ахметом-Эфенди, навлекшим на себя гнев Порты и обещавшим не поддерживать журжинскаго гарнизона. Но пока Милорадович шед к Дунаю, Ахмет, узнав, что сношенія его с Русскими были открыты, бежал в Бухареста, а занявшій его место паша, получив сведеніе о наших приготовленіях к штурму Журжи, на-скоро стал вооружать эту крепость. Милорадович знал, что его намереніе не осталось в тайне от непріятеля и донес о том фельдмаршалу в Фокшаны; но князь Прозоровскій, не обратив на то вниманія, приказал штурмовать крепость. 24 марта (5 апреля), войска Милорадовича, в шести колоннах (³), одновременно атаковали Журжу и замок Слободзею, где хранились непріятельскіе запасы. Сам Милорадович, в голове колонны генерал-маіора Палицына, под градом картечи, взошел на вал, но здесь вполне обнаружилась вся трудность предпріятія: укрепленія были расположены иначе, нежели мы думали, судя по имевшемуся у нас плану крепости; лестницы оказались коротки. Гарнизон, поддержанный войсками, прибывшими на лодках

461

из Рущука, и жителями города, отбил приступ. іадо. Колонна полковника Лопухина (⁴), в авангарде которой шел подпоручик Гейсмар, (в последствіи — победитель при Боелешти), овладела Слободзеей, переколов большую часть тамошняго гарнизона и захватив в плен сто человек. В замке найдено 27 орудій, множество запасов и пороховой погреб, взорванный по выступленіи наших войск из (Злободзеи. Урон наш в сей день вообще простирался до 720-ти человек; в числе убитых был генерал-маіор Ставидкій (⁵). Милорадович заключил частное письмо к главнокомандующему следующими словами: „....на войне удаются иногда предпріятія неверныя: надобно на них отваживаться. Я увлечен был доброю волею. В этом деле никто не виноват, кроме меня. Один ц должен за него отвечать". Государь приказал известить Милорадовича, что „эта неудача отнюдь не переменяет выгодных мыслей Его Величества об усердіи его и знаніи военнаго искусства" (⁶).

Вслед за тем, главный корпус Прозоровскаго, собранный в Фокшанах, двинулся 3 (15) апреля к Браилову. Последній переход, от Визирскаго брода на реке Бузео, был совершен 7-го (19-го) в боевом порядке, полковыми кареями, в три линіи. Войска, томимыя зноем, изнемогавшія от жажды, расположились в ночи, в четырех верстах от Браилова, и на следующій день обложили крепость (⁷), с леваго берега Дуная. Для отвлеченія вниманія браиловскаго гарнизона и для обложенія крепости с праваго берега, фельдмаршал приказал, стоявщему в Галаце генерал-маіору Зассу, овладеть Мачином; когда-же это предпріятіе неудалось, отряд Засса был присоединен к главному корпусу.

___462

1809. Сильная крепость Браилов, обнесенная вместе с предместьями города ретраншалентом, обоими флангами примыкавшил к Дунаю, была занята гарнизоном в 12,000 человек. Князь Прозоровскій, на следующій-же день по прибытіи к крепости, потребовал сдачи, и получив отказ, приступил к осаде. Инженерный работы, под веденіем генерал-ыаіора Гартинга, начались 9 (21) апреля. В продолженіи недели, русскія войска, приблизясь к ретраншаменту на разстояніе от 300 до 400 саи;ень, устроили батареи для осадных и батарейных орудій и открыли по городу сильную пальбу, которой содействовали 30 барказов и лодок, прибывших из Галаца. Когда наша артиллерія несколько раз зажгла строенія в предместьях и крепости и замолкли почти все батареи на ретраншаменте, фельдмаршал решился штурмовать левую, слабейшую сторону его. Ввечеру 19 апреля (1-го мая), велено было артиллеріи усилить огонь, а в 11 часов, по сигналу ракетою, войска, назначенный в дело, в числе 8,000 человек, выступили из траншей тремя колоннами (⁸) ; впереди каждой шли по 60-ти охотников, сорока рабочих с лестницами и 30-ти піонер, а позади —- по двенадцати рабочих. За каждою колонною следовал резерв из трех баталіонов, а за резервами 8 эскадронов с 12-ю конными орудіями. Для отвлеченія Турок от пупкта, назначеннаго для нападенія, было приказано стоявшему на нашем левом крыле Эссену 3-му*) вести ложную атаку, a флотиліи — открыть по крепости сильную канонаду.

Войска, двинувшаяся к ретраышаменту, в глу-

*) Петр Кпрплогаіч — в послЬдстшмг С.-Пстербургскій военный генерал-губеріш ор.

463

бочайшей темноте, потеряли взаимную связь между іт. собою; охотники и рабочіе ушли далеко вперед. Внезапно—раздалась пальба со стороны Эссена, который поторопился повести атаку, и чрез то остерег непріятеля (⁹). Несколько светящих ядер, брошенных с ретраншаыента, открыли наступленіе прочих войск. Наши охотники взлезли на вал и сбили первых попавшихся им на встречу Турок, но не были поддержаны колоннами, которыя, вместо того, чтобы штурмовать укрепленія, столпились во рву и открыли пальбу. Почти все охотники были истреблены. Колонны Репнинскаго и Хитрова, под общим начальством Олсуфьева, взобрались на вал гораздо позже охотников: первая овладела батареею, a Фанагорійцы, шедшіе во второй колонне, ворвались в предместье, но будучи вытеснены оттуда непріятелем и встречены огнем 29-го егерскаго полка, принявшаго их в темноте за Турок, потерпели огромную потерю. Генерал Олсуфьев, послав за резервом, не мог устоять до его прибытія. Начальники наших колонн, Олсуфьев, Репнинсігій, Хитров, были ранены; русскія войска, сброшенныя в ров, оставались там, осыпаемыя бревнами, каменьями и ручными гранатами, продолжая стрельбу мало вредившую Туркам. Настало утро. Фельдмаршал, предавшись отчаянію, рвал на себе волосы, плакал. Кутузов, стараясь его утешить, сказал ему: „Не такія беды бывали со мной; я проиграл Аустерлицкое сраженіе, от котораго зависала участь Европы, да не плакал». В донесеніи Государю, князь Прозоровскій выразил волновавшія его чувства и старался оправдать свою неудачу преждевременною атакою Эссена, нерегаимостыо генералов и недостатком в войсках должнаго повиновенія и доверенности к частным начальни-

464

1809. кам (¹⁰). Урон наш убитыми и ранеными вообще простирался до 5,000 человек, следовательно был более воловины всего числа сражавшихся войск. Император Александр, получив донесете о неудачном штурме Журжи, удостоил князя Прозоровскаго собственноручным рескриптом. Утешая стараго война изъявленіем неизменнаго убежденія в его будущих успехах, Государь не скрыл своего мненія о штурмах крепостей, вообще разделяя такія предпріятія на приступ посредством бреши и на эскаладу. По словам Императора, последній способ требует чрезвычайных усилій, ведет к потере лучших людей, и даже при успехе разстроивает армію; следовательно — предпринимать такія действія должно только тогда, когда дело идет об окончательном успехе всей войны. Касательно-же предположенія фельдмаршала — не переходить чрез Дунай прежде овладенія крепостями, Государь писал, что, теряя время в осадах, мы не только позволим Туркам оправиться, но дадим время Англичанам сделать сильную диверсію в Черном море. И по тому, если необходимо овладеть Браиловым, то должно, по взятіи его, оставить под другими крепостями часть сил, а с прочими войсками перейти через Балканы. По мненію Государя, побудить непріятеля къмиру можно было не столько взятіем крепостей, сколько угроженіем Царьграду (^и).

После неудачнаго приступа к Браилову, князь Прозоровскій составил новый план действій, главныя основанія котораго заключались в том, чтобы покорить Браилов, Измаил и Силистрію, и потом уже идти к Балканам, вооружить Болгар, и поручив им, вместе с частью арміи, охраненіе. горных проходов, двинуться к Адріанополю (¹²).

465

Началом исполненія этого плана было открытіе но- ю» вых апрошей под Враиловым, но несколько дней спустя, на военном совете, созванном фельдмарпіалом (¹³), решено переправиться через Дунай близ Галаца и занять позидію вблизи сей реки, предпринимая поиски авангардом и обезпечив сообщенія арміи войсками Эссена 1-го (^и). В ожиданіи выбора пункта для сооруженія моста на Дунае, князь Прозоровскій перешел на левую сторону Серета и расположился в лагере у Сербешти. Заметив отступленіе русских войк, браиловскій паша, выйдя с кавалеріей из крепости, стал преследовать наш арріергард, попал в засаду, устроенную Платовым, и был разбит с большею потерею (¹⁵).

Вслед за тем хотели приступить к сооруженію моста, но князь Прозоровскій опять отложил переправу через Дунай: с одной стороны, его озаботили слухи о предстоящем нападеніи Англичан вместе с Турками на Крым и Одессу, а с другой, он опасался, чтобы Австрійцы, победив Наполеона, не заняли возвращенных от Польши губерній и не отрезали отступленія арміи, стоявшей на Дунае (¹⁶). Государь, получив донесете о том фельдмаршала, одновременно с известіем о занятіи Французами Вены, писал ему, что быстрые успехи Наполеона не позволяют думать, чтобы Австрія могла озаботить нас своим 'вліяніем на турецкія дела, Государь настоятельно повторил прежнія свои повеленія—немедленно переправиться через Дунай и действовать наступательно; для обезпеченія-же арзгіи с тыла, считал достаточным устроить на левом берегу Дуная ретраншамент, а на правом сильное мостовое укрепленіе. Вместе с быстрым и смелым вторженіем, было предписано сообщить

т. И. 30

___466

1809. Туркам: 1) что Вена занята союзником нашим Наполеоном ; 2) что дела наши с Швеціею приходят к окончанію, и 3) что Персія предлагает нам мир. Государь полагал, что совокупное вліяніе всех этих обстоятельств должно было побудить Турок к согласію на наши требованія (¹⁷).

Император Александр, отправляя с сим повеленіем в армію генерал-адъютанта князя Тру.бецкаго, приказал военному министру графу Аракчееву изложить подробнее в особой депеше мысли Его Величества о необходимости наступательных действій. Исполняя волю Государя, Аракчеев писал: „Если паденіе Австріи совершится, прежде нежели мы окончим войну с Турками, то Наполеон вмешается в наши дела и затруднит их, и даже может случиться, что, после всех нами сделанных пожертвован] и, мы будем принуждены очистить Молдавію и Валахію. Совсем иное будет, если иаденіе Австріи застанет нас в мире с Турками. Тогда Наполеон уже не станет вмешиваться в это дело, да еслибы даже он, вопреки мненію самой Франціи о пользе и необходимости союза с Госсіей, и нарушил его, то мы, находясь в мире с Турками, и следовательно имея на всякій случай готовую армію, можем отклонить всякое лишнее притязаніе и поддерживать наши права. В случае, еслибы одержала успех Австрія, стольже необходимо нам иметь свободную-армію. Из всего изложеннаго очевидно, как полезно для нас побудить Турок к неотлагательному заключенію мира, и как, напротив того, продолженіе с ними войны до того времени, когда, совершится в Европе предстоящій перелом, может не только причинить нам важныя затрудненія, но и заставить нас оставить все наши в сей стране предпріятія и с стыдом

___467___

возвратиться во свояси, чего, как сын отечества, іа». без крайней горести и помыслить не могу" (^І8).

В то время исполненію воли Государя препятствовало чрезвычайное разлитіе нижняго Дуная, котораго водами была покрыта' правая сторона реки в ширину от 25-ти до 30-ти верст. Не прежде конца іюня спала вода и можно было приступить к сооружение моста; постройка его потребовала две недели. Во все время с 7-го мая по 14-е іюля, армія оставалась в лагере при Сербешти, и только Платов с своими донцами делал поиски к Браилову. Хотя 80-ти-летній противник князя Прозоровскаго, Юссуф, собрав армію в Шумле, также оставался в бездействіи, однакоже отрядил часть сил в Сербію, что дало Туркам возможность освободить от осады Ниссу, взять Делиград и двинуться к Велграду. С тех пор, как в 1807 году, по просьбе самих Сербов, был послан, для устройства в стране их надлежащаго управленія, русскій чиновник, действительный статскій советник Родофиникин, они считали ,себя состоящими под покровительством Россіи. Император Александр повелел объявить Сербам, чтобы они не разсчитывали на присо.единеніе их к Россіи, но что он всегда готов принять участіе в судьбе их. Не надеясь устоять против Турок, Черный Георг и другіе сербскіе вожди обратились к князю Прозоровскому, прося его защиты. Фельдмаршал предписал стоявшему с неболыпим отрядом в Малой Валахій, генерал-маіору Исаеву перейти чрез Дунай и овладеть Фет-Исламом (Кладово), крепостью, лежащею выше Виддина и по своему положенію весьма удобною для постояннаго сообщенія с Сербіей.

Генерал Исаев, выстуішв с отрядом, в

30*

468

числе до 3,500 человек(¹⁹), из Краіова, переправился на лодках через Дунай, 2 (14) іюля, и подошел к Кладову, против котораго, на горе, в укрепленном лагере, стояли 1,000 Сербов. Получив отказ в сдаче, -Исаев решился штурмовать крепость, 9 (21) іюля. Впереди наших колонн шли охотники и Сербы .с лестницами и фашинами. Деред разсветом, начался штурм. Войска наши, отбитыя на всех пунктах, с потерею около тысячи человек, переправились обратно на левую сторону Дуная (²⁰).

Неудача этого предпріятія окончательно разстроила слабое здоровье князя Прозоровскаго. Стлавшись чрезвычайно раздражительньш, он негодовал на приданнаго ему, по собственному его желанію, в качестве помощника, Кутузова, за то, что многіе из частных начальников обращались к нему за советами и наставленіями. Фельдмаршал, донося Государю, будтобы Кутузов возбуждал недоверіе к нему, порицая его действія и мешая их успеху, просил об отзыве из арміи своего помощника. Император Александр приказал заготовить рескрипт Кутузову, о назначении его командиром резервнаго корпуса в Княжествах, и другой рескрипт ему-же, об определеніи его литовским военным губернатором, на место просившаго увольненія от сей должности генерала Римскаго-Корсакова. Оба рескрипта были посланы к князю Прозоровскому, с предоставленіем ему права вручить Кутузову один из них, по собственному усмотренію. Государь, считая нолезным присутствіе Кутузова при арміи, писал главнокомандующему:,,..... нужным считаю присовокупить, что, по настоящим обстоятельствам, число войск, состоящих ныне в Литве под начальством тамошняго военнаго

469

губернатора, весьма мало, то не покажется-ли ге- іт. нералу Кутузову назначеніе сіе обидным, и тем не даст-ли ему повода к заключеніям для него непріятным» (²¹). Фельдмаршал, не смотря на то, предпочел рескрипт, удалявшій его помощника из арміи, и писал Государю, что, „будучи обращен в резервный корпус, Кутузов имел-бы обширное поле употребить все действіе его интриг против меня, так что он принудил-бы меня возвратиться из-за Дуная, или-же, прижавшись к сей реке, послать к нему отряд; сверх того, будучи тонок и зная службу, он мог-бы допустить непріятеля сжечь магазины, и даже некоторым образом преподать Туркам к тому способ, а вину возложить на частнаго, на посте находящагося генерала, который-бы за то и пострадал; он-же сам всегда был-бы прав»...(²²).

По отъезде Кутузова князь Прозоровскій, совершенно неспособный к командованію вверенною ему арміей, просил об увольненіи его от сей обязанности и назначеніи на его место главнокомандующего в Галиціи, князя Голицына. Государ повелел ехать в Дунайскую армію князю Багратіону, предоставя Прозоровскому сдать ему армію» либо, неслагая с себя званія главнокомандующего, поручить Багратіону командованіе войсками за Дунаем. 23 іюля (4 августа), князь Багратіон прибыл в главную квартиру фельдмаршала, тогда находившуюся в Галаце. Князь Прозоровскій сперва назначил его командиром действующаго корпуса, но потом, опасаясь, чтобы он, подобно Кутузову, не пріобрел сильнаго вліянія на генералов, отправил его в Бузео, для принятія начальства над резервами. Сам-же фельдмаршал, переправясь через Дунай, б (18) августа, расположился близ

но

устья мачинскаго гирла. Там скончался он, 9 (21) августа, 77-ми лет от рода. Князь Багратіон, получив о том известіе, прибыль в главную квартиру, 11 (23), и в числе депешей, оставшихся непрочитанными покойным фельдмаршалом, нашел указ о своем назначеніи главнокоыандующим Молдавскою арміей. В заключеніе сего указа было приписано собственноручно Государем: „Я ожидаю и в скором времени надеюсь получить от вас из-за Дуная донесенія".

Готовясь предпринять наступательныя действія, князь Вагратіон счел нужным овладеть ближайшими к его сообщеніям крепостями Мачином и Гирсовым, и сам с корнусом Маркова (²³) двинулся к Мачину, отрядив Платова (²⁴) к Гирсову*). Обложив Мачин, Марков бомбардировал крепость и готовился штурмовать ее, но гарнизон, устрашенный удачным действіеігь нашей артиллеріи и взрывом пороховаго погреба, сдался на капитуляцію 18 (30) августа, а 22-го (3-го сентября) крепость Гирсово. покорилась Платову. При овладеніи сими твердынями взято в плен более 4,000 человек (²⁵). Император Александр повелел, чтобы турецким начальникам было оказано сколько можно ласки, и чтобы, по изъявлены им непременнаго желанія нашего правительства заключить мир, выбрать из каждаго гарнизона по одному наиболее благомыслящему чиновнику и отправить их парламентерами в Измаил, для побужденія к сдаче сей крепости (^2ь). По взятіи Мачина, князь Багратіои с корпусом Маркова выступия на соединеніе с Платовым к Гирсову, куда к 25 августа (6 сентября) прибыль, бывшій на марше из Буха-

*) Исакча и Тульча тогда уже были заняты русскими войсками-

471

реста в Галац, генерал-лейтенант Милорадо- ш». вич, разделявшій с князем Багратіоном славу италійскаго похода и постоянно старшій его в чине до экспедиціи на Аланд, за которую Багратіон " был произведешь в генералы от инфантеріи. При свиданіи в Гирсове соперники обещали друг другу неизменную дружбу.

В Гирсове армія была разделена на три корпуса: авангардный, Платова; праваго фланга, Милорадовича, и леваго фланга, Маркова (²⁷), всего до 20,000 человек регулярных войск и 4,000 казаков, с 59-ю орудіями, но из них ежедневно заболевало до полутораста человек. Поручив оборону Валахіи Ланжерону и оставя на нижнем Дунае отряды графа Каменскаго 1-го (Серг. Михаил.) и Засса, князь Багратіон с действующею арміей решился вторгнуться в Булгарію. Войскам при наступленіи приказано иметь, кроме двсятидневнаго провіанта, запасный в сухарях на 30 дней. Учреждены подвижные госпитали. Разрешено в жары не носить галстухов, и в отмену. прежних приказов не велено первой шеренге при пальбе становиться на колена.

26 августа (7 сентября), князь Багратіон выступил из Гирсова к Траянову валу. Армія наступала тремя колоннами : Милорадович к Черноводам, Платов на Карасу, Марков на Кюстенджи. Визирь Юссуф, узнав о переправе Русских через Дунай, послал к Траянову валу Хозревъпашу с 8,000 человек, a сазі пошел к Рущуку, предполагая идти к Бухаресту и отвлечь туда нашу армію. Но князь Багратіон поспешил к Траянову валу, чтобы не дозволить Туркам утвердиться в окопах(²⁸), лриказал Милорадовичу стать в Черноводах, для прикрытія арміи с праваго крыла.

472

1809. сам-же с прочими войсками обратился на Кюстенджи изаставил Турок сдать этукрепость, дозволив им выступить в Варну. По занятіи Кюстенджи, 30 августа (11 сентября), в день тезоименитства Государя, Багратіон перешел з кордусом Маркова к Карасу, поручил ему оборону Траянова вала и охраненіе сообщеній с Каменским, стоявшим на нижнем Дунае, и достигнув с корпусом Платова Черновод, соединился с Милорадовичем, 2 (14) сентября. На следующій день, убедясь из рекогносцировки, что Хозрев-паша стоял в укрепленном лагере у Рассеваты, на пути в Силистрію, и безпрестанно получал подкрепленія, князь Багратіон атаковал его, 4 (16) сентября, с фронта войсками Милорадовича и с праваго фланга корпусом Платова, построенными в нескольких каре, отрядив в тыл ненріятелю генерал-маіора Денисова, с шестью казачьими полками (²⁹). Турецкій корпус, в числе до 15,000 человек, потерпев совершенное пораженіе, обратился в бегство ; два казачьих полка, под начальством графа Строганова, преследовали непріятела почти до самой Силистріи. Князь Багратіон, в донесеніи Государю, писал: „Слабаго пера моего никогда не достанет в полной мере изобразить того доверія, того- мужества и той храбрости, которыя в настоящем деле обнаружены вообще всеми войсками. Всяк тщился, всяк рвался быть первым и всяк старался превосходить товарищей в обнаружены неограниченнаго усердія, неустрашимости и деятельности в исполненіи обязанностей" (^зи).

Так сражались русскія войска под начальством своих любимых вождей. За победу под Рассеватом князь Багратіон был награжден орденом Св. Андрея Первозваннаго и 50-ю тысячами

473

рублей. Сподвижники его, Милорадович и Платов, іт. за полгода пред тем старшіе его в чине, произведены в полные генералы.

Вслед за тем Марков занял Мангалію и Каварну и получено от генерала Заеса донесеніе о сдаче Измаила. Подойдя к крепости, 20 августа (1-го сентября), Засс построил батарею на острове Четале и стал громить пепріятеля. как с флотиліи, так и с осадных батарей, еооруженных на левом берегу Дуная. В продолжшіи нескольких дней, канонада и бомбардированіе крепости, безпрестанно усиливаясь, заставили замолчать большую часть непріятельской артиллеріи. С 12-го на 13-е (с 24-го на 25-е) сентября, явились в русскій лагерь измаильскіе депутаты с предложеніем сдачи, а 14 (26) наши войска вступили в крепость. Гарнизон, в числе 4,500 человек, был отпущен в Турцію. Победителям достались: 21 знамя, 220 орудій", 9 судов с 36-ю орудіями, более 5,000 пуд пороха и множество снарядов. Князь Багратіон, донося Государю об этом успехе. писал: „Славная и сильная крепость Измаил, во все прежнія с Портою Оттоманскою войны причинявшая большую потерю людей, ныне, без пролитія капли крови*), пала к священным стоііам Вашего Императорскаго Величества. Ура, великій Александр!" (³¹).

Верховный визирь, желая воспользоваться малочисленностью русских войск в Валахіи, переправился с 20,000 человек в Журже, между тем как Пегливан готовился идти к Бухаресту со стороны Туртукая. Граф Ланжерон, успев присоединить к своим войскам прибывшій от Браи-

*) В дейстшіте.іьносіп-же урон вонск Засса нод Из.маплом ne превосходил ста человек.

ш

1809. лова отряд Эссена 3-го, выступил с 6,500 человек, из Бухареста к Журзке, атаковал в 9-ти верстах от этой крепости непріятельскій авангард, под начальством Бошняка-аги, 29-го августа (10-го сентября), при Фрассине, и разбив его, остановил покуіпенія визиря, который, вскоре после того, узнав о движеніи нашей арміи к Силистріи, перешел обратно на правую сторону Дуная (³²).

По одержаніи победы под Рассеватом, князь Багратіон, дав войскам три дня отдыха, двинулся к Силистріи и обложил эту крепость, 12 (24) сентября. Отряд генерала Засса получил приказаніе, заняв Измаил гарнизоном и взорвав укрепленія Тульчи и Исакчи, сменить у Траянова вала корпус Маркова, который, по прибытіи Засса, должен был присоединиться к арміи. Крепость Силистрія была обнесена валом с глубоким и широким рвом и контрминами. Гарнизон состоял в числе от 10,000 до 12,000 человек. Князь Багратіон покушался побудить Турок к сдаче, потом стал бомбардировать крепость, но храбрый комендант Илик-Оглу оборонялся отчаянно. Убедясь в невозможности быстраго вторженія в Булгарію, наш главнокомандующій доносил Государю, что, находясь не в состояніи продолжать кампанію долее, нежели до ноября, он считает необходимым, оставя на правом берегу Дуная в крепостях гарнизоны и (если окажется возможным) легкія войска для наблюденія за непріятелем, переправить все прочія на левую сторону реки, а с наступленіем весны идти к Балканам (³³). За несколько дней пред тем, князь Багратіон писал графу Аракчееву: „Два письма пріятнейших ваших я имел честь получить, за которыя наичув-

475

ствительнейше благодарю.... Я вашему сіятельству ія». доказывал и всегда докажу мою любовь,- уваженіе и нелицемерную преданность. Я не двуличка: кого люблю, то прямо, а при том имею совесть и честь. Мне вас невозможно не любить: во первых, вы сами давно меня любите, а во вторых, вы наш хозяин и начальников начальник».... За тем заметив, что „лучше было-бы старому фельмаршалу умереть тремя месяцами прежде", упомянув о трудности продолжать действія в позднюю пору гоДа, о невозможности подвозов, и проч. главнокомандующій писал: „Я истинно не дремлю и не трушу, и свято пророчество ваше сбылось: Багратіон сераскира в пух разбил, Измаил взял... Цель была моя возбудить армію и сделать ее храброю. Я вам без хвастовства говорю, что сделано у меня: ступай один русскій против десяти. Я сам с ними ничего не жалею; последнею копейкою моих верных пою и кормлю; лучше умру, нежели покажу из суммы экстраординарной. Умру честно и голый. Бог знает душу мою, сколь я привержен к Монарху нашему, и за то мне помогает».... (³⁴).

С наступленіем осени положеніе осадной арміи под Силистріею делалось хуже и хуже; число заболевавших ежедневно увеличивалось; подвозы замедлялись порчею дорог; оказался недостаток в боевых снарядах; не прежде начала (половины) октября привезли из Бузео часть осадной артиллеріи и усилили бомбардированіе крепости с леваго берега Дуная. Одна из бомб зажгла в городе большой магазин, что сильно встревожило гарнизон и заставило визиря озаботиться о подати помощи Силистріи. 7 (19) октября, Пегливан, с 20,000 человек, выйдя из Рущука, окопался

J76

«во. y селенія Татарицы. Главнокомандующий, решась атаковать его, поручил Маркову и графу Ланжерону*) осаду Силистріи, а-сам с 7,000 человек, выступив из авангарднаго лагеря Платова, построил войска в боевой порядок (³⁵), 10 (22) октября, против непріятельскаго лагеря: в первой линіи стали 6 казачьих полков, во второй — 16 баталіонов в шести кареях, а в интервалах между ними и на флангах 25 эскадронов и 4 казачьих полка. Нападеніе на Турок, занимавших неприступную позицію тройными против нас силами и получивших в подкрепленіе из Рущука корпус албанцев, неимело успеха. В продолженіи этого дела. Турки сделали сильную вылазку из Силистріи, но были отражены с уроном. Неудача предпріятія против вспомогательнаго турецкаго корпуса, в последствіи поддержаннаго остальными войсками визиря, заставила князя Вагратіона снова просить Государя о дозволеніи переправиться на левую сторону Дуная (³⁶), и в ожиданіи ответа из Петербурга снять осаду Силистріи. 20-го октября (1-го ноября), русская армія, оставя авангард у Рассеваты. расположилась у Черновод за Траяновым валом. Доставка жизненных запасов войскам производилась чрез Гирсовскій мост, прикрытый с обоих берегов тетде-понами, занятыми Одесским мушкетерским полком.

Как между тем в нашей главной квартире было получено известіе о расположены значительнаго турецкаго лагеря под іКуржею, то князь Вагратіон усилил корпус Милорадовича. Стараясь вовлечь в бой непріятеля, главнокомандующій уси-

*) Ланжеі)оп комапдовал войсками Міі.юрадовича, отправ.іеннаго для принлтія начальства иад-ь отрядом, сюявшпм в Валахіп.

477

лилътакже корпус Эсеена до 7,500 человек (³⁷), снаб- шэ. дил его осадною артиллеріею, доставленною из под Силистріи, и приказал ему осадить Браилов. Тогда-же князь Багратіон повторил донесенія свои о необходимости возвратиться на левый берег Дуная. По словам его, от сильных дождей так испортились дороги, что подвозы провіанта и фуража вскоре должны были отставать,; войска совершенно обносились и.по тому необходимо было снабдить их одеждою и аммуниціей (³⁸). Император Александру в ответ на донесеніе князя Багратіона от 30 сентября (12 октября), не одобрил его намеренія — возвратиться за Дунай и отложить дальнейшія действія до весны. Государь поставил на вид, что: „1) весною разлитіе дунайских вод может положить действіям нашим на правом берегу непреоборимыя препятствія : опыт прошедшаго лета доказал сіе с очевидностью; 2) весною наши действія могут быть преграждаемы высадками _турецких и англійских войск, и 3) весноюже можно опасаться, чтобы другія державы, ныне от войны освободившіяся, не вмешались в наши дела". Государь полагал, что удобнейшим временем года для действій против Турок была осень, когда жары делаются сноснее, и турецкія войска расходятся по домам, и разрешал главнокомандующему обратный переход через Дунай не прежде, как по овладеніи Силистріею *) и до разбитіи визиря (³⁹).

Последним успехом князя Багратіона было покореніе Браилова. Эта сильная крепость была занята шести-тысячным гарнизоном. Генерал Эссен подойдя к ней 2 ноября, приступил к построенію

*) Тогда еще не пришло в Петербурга допесепіе о снятіи осады Сплистріи.

___478_

1809. штерншанцев. Осадным работам препятствовали сильные морозы и снег. 13 (25). по прибытіи осадной артиллеріи, заложили батареи. Наша флотилія по ночаи приближалась к городу и производила стрельбу. Коменданта, заметив успех осадных работ, открыл переговоры о сдаче и 21 ноября (3 декабря) подписал капитуляцію, с условіем свободнаго выстушіенш. В Браилове найдены 205' медных орудій и огромное количество боевых запасов (⁴⁰).

Между тем князь Багратіон, не находя возможности долее оставаться за Дунаем, отошел к Гирсову и стал переводить там войска на левый берег; но в это самое время, именно 16 (28) ноября, прибыл к нему генерал-адъютант князь Трубецкой, с Высочайшим рескриптом и с словесным приказаніем, от Имени Государя, зимовать в Булгаріи. Главнокомандующій, собрав армію у Гирсова, снова сделал представленіе Императору о необходимости отступить в Княжества, и просил ходатайства о том у графа Аракчеева (⁴¹). Несколько дней спустя, он писал ему-же,- что в ноябре половина людей в арміи числилась больными, коих было вообще до 20,000. Действительно— во многих полках оставалось менее четверти комплектнаго числа нижних чинов, а убыль в офицерах была еще значительнее. Князь Трубецкой, с своей стороны, доведя до сведенія Государя о точном исполненіи его повеленій, не скрыл, что дальнейшее расположеніе арміи на правой стороне Дуная могло иметь самыя вредныя последствія (⁴²), Причиною настойчивости Императора Александра, в этом случае, бвдо, вліяніе политических обстоятельств. Все иностранныя газеты, славя победы, не задолго перед тем одержанныя Напо-

479

леоном, старались выставить безсиліе Россіи в ш. борьбе с Турціей и приписывали снятіе осады Силистріи пораженію (будтобы) понесенному князем Багратіоном под Татарицею. Император Александр решился дозволить отступленіе арміи на левую сторону Дуная только тогда, когда, находясь в Москве, получил от государственнаго канцлера письмо, в коем граф Румянцов, поборник вторженія- в Турцію, наконец сознал необходимость-отложить действія до весны 1810 года(⁴³). Письмо канцлера было получено Государем 11 (23) декабря, а ан следующій день состоялся указ на имя князя Багратіона, которым было разрешено исполнить все его предположенія. Получив Высочайшее повеленіе 24 декабря (5 генваря 1810 г.), Багратіон перевел войска на левый берег Дуная и расположил их по квартирам в Молдавіи и Валахіи, кроме 15-ти баталіонов и 5-ти казачьих полков, оставленных за Дунаем, под начальством Каменскаго 1-го. К сожаленію — Милорадович был отозван из арміи, по доносу, будтобы валахскій боярин Филипеско, пользуясь его любовью к своей дочери, выведывал от него сведенія на счет наших намереній и передавал их Туркам. Князь Багратіон, поверив извету, довел о том до сведенія Государя и лишился лучшаго из своих сподвижников.

Сам Багратіон вскоре подвергся той-же участи. Варон Гюбш, сын датскаго повереннаго в Царьграде, проезжая оттуда въПетербург. чрезъШумлу, имел случай видеть безпорядки и раздоры отступавшей туда на зиму турецкой арміи, и не сказав о том ничего в нашей главной квартире князю Вагратіону, сообщил все замеченное им графу Румянцеву: по словам Гюбша, надлежало в та-

480

мод. ких обстоятельствах извлечь несравненно большую пользу из средств состоявших в распоряженіи нашего главнокомандующего. Румянцов, сообщив дошедшія до него сведенія Государю, писал о том-же князю Багратіону, который, находя для себя обидным, что о действіях его судили по словам „мальчишки, неимеющаго еще никакого понятія", просил увольненія от занимаемой им должности и получил на то Высочайшее соизволеніе, в феврале 1810 года. На место его быле назначен герой Финляндской войны, увенчанный свежими лаврами, генерал от инфантеріи граф Николаи Михайлович Каменскій. Оба они — и Багратіон, и Каменскій—слава и гордость Россіи, пользовались доверіем войск и уваженіем народа: князь Багратіон, в походах 1799, 1805 и 1807 годов, большею частью находясь в ближайших к непріятелю рядах, был щитом русской арміи; Каменскій был мечем ея на вершинах Альпов и в теснинах Балтійскаго прибрежья. Быстрые успехи его в Финляндіи и Швеціи затмили покореніе Браилова и Измаила, и победу при Рассевате. Не мало тоже повредило князю Багратіону назначеніе военным министром Барклая де-Толли, вместо графа Аракчеева. По всей вероятности, Государь, наскучив безпрестанными ссорами Аракчеева с главнокомандующими и жалобами на него всей арміи, устранил его от непосредственных сношеній с войсками. Аракчеев, назначенный председателем департамента военно-сухопутных и морских дел, в новом государственном совете, сохранил большое вліяніе на войска и распространил свою власть на флот. Любовь и доверіе Государя к нему с каждым днем увеличивались. Впрочем—едвали он сам был доволен своим

481

новым назначеніем : в оставшейся после него tm. краткой автобіографіи находим: „Января 1-го 1810 года. В сей день сдал званіе военнаго министра. Советую всем, кто будет иметь сію книгу*) после меня, помнить, что честному человеку всегда трудно занимать важныя ыеста Государства".

Князь Багратіон. человек весьма хитрый, хотя и іцеголявшій своим прямодушіем, умел ладить с Аракчеевым, и напротив того не пользовался расположеніем его преемника.

Еще в конце августа (в начале сентября н. ст.) принц Георгій Ольденбургскій, назначенный новгородским, тверским и ярославским генералъгубернатором, с Августейшею своею супругою Великою Княгинею Екатериною Павловною, отправились в Тверь, где для них был на-скоро отделан дворед. Желая навестить юную чету, Государь пріехал в Тверь к 24-му ноября, дню имянин великой княгини, и пробыл там до 5-го декабря. Москва, как-бы забытая им со времени торжества Коронованія, считала-бы для себя обидным, еслибы Царь, находясь от ней так близко, не удостоил ее Своим посещеніем. Депутатами первопрестольной столицы с просьбою о том к Государю явились уважаемые всею Россіею люди, сын знаменитаго Петрова сподвижника, граф Иван Андр. Остерман, и князь Петр Алексеев. Голицын. Государь отправился, вместе с Великою Кня-

••) Граф Аракчеев!, вппсывал сведепія о важнейших случаях сіюеіі жпзлп на листахь вклеешіых в Евангеліе, хранившееся в церкви принадлежавшего ему села Грузина. Листки эти кем-то выдраны но список ь г ііичт. находится в архиве канцеляріп военнаго мннисгерегиа.

т. il. SI

îeoe. гинею и принцем супругом ея, в Москву, и прибыв 6 (18) декабря, в 9 часов утра, к Петровскому дворцу, остановился, по причине сырости давно нетопленных тамошних покоев, в близ-лежащем загородном доме отставнаго генерал-поручика князя Ивана Серг. Варятинскаго. Главнокомандующій в Москве, фельдмаршал граф Гудович, встретив Государя, возвратился в город, для вторичной встречи Его Величества у заставы. Государь, верхом. в сопровожденіи принца и многочисленной свиты, и Великая Княгиня, в придворной карете. подъехав к заставе, были встречены главнокомандующим и несметным множеством народа. Окруженный густою толпою. Император безпрестанно повторял: „берегитесь, берегитесь, чтобы не зашибла лошадь!" В народе раздавались крики: „батюшка! -Мы на плечах и Тебя, и лошадь Твою, понесем!" При вступленіи Госу-¹ даря в Кремль, восклицанія ура! сопровождавшія его на всем шествіи, повторились еще громче и слились с колокольным звоном и пушечною пальбою в гул, потрясшій всю окрестность. В это самое время прибыл курьер с донесеніем о взятіи Враилова. При входе в Успенскій Собор Монарха — победителя, митрополит московскій Платон приветствовал его. уже в последній раз, кратким словом, а по вступленіи Его Величества в собор, граф Аракчеев прочитал реляцію о покореніи Браилова и последовало благодарственное молебствіе, а за тем Государь, при громе пушек и неумолкном звоне колоколов, отправился в Слободской дворец, куда к обеду приглашены были особы первых двух классов.

В тот-же день, вечером, Император посетил театр. Едва, лишь он показался в своей

_ ⁴⁸⁸__

ложе, как раздалось громкое ура! сопровождаемое і«». шумными рукоплесканіями. В піесе Старинным Святки, когда запели арію: Слава Царю! все зрители, вставь с своих мест и обратясь к Государю, воскликнули: Слава нашему Царю! Весь город быль" пышно иллюминован.

7 (19J, утром, Государь ездил по городу в санях, и прибыв около полудня, вмеете е Великою Княгинею и принцом супругом ея, в Кремль, осматривал оружейную палату и арсенал. Проезжая по одной из улиц, он уронил платок. Народ бросился стремглав к дорогой добыче; многіе, целуя платок, говорили Государю: „батюшка! У тебя платков много, а Ты у нас один; пожалуй нам его". Когда-же Государь изъявил согласіе на эту просьбу, все кинулись на платок, изорвали его, и каждый, получившій малейшую часть царскаго платка, нес ее домой, как святыню. Вечером Император посетил бал дворянскаго собранія, куда стеклось более двух тысяч человек. Теснота и жар были чрезвычайны. Государь, обратясь к предводителю дворянства, сказал: „здесь жарко как в бане, а весело как в раю". Слова эти, передаваемыя из уст в уста, облетели всю залу и привели всех в восторг. Государь оставался на бале до часа по полуночи.

8 (20), утром, старшины дворянскаго собранія принесли от лица всех членов его благодареніе Государю, который, приняв их с обычною ласковостью, изъявил желаніе записаться в члены собранія, на общих правилах. В тот-же день, по Высочайшему повеленію, были препровождены ключи браиловской крепости в московскую оружейную палату. Государь, посетив Воспитательный Дом, возвратился во дворец к обеду, на кото-

31*

484

1809. рый, в числе прочих, приказано было пригласить и старшин дворянскаго собранія; а ввечеру все дворяне получили приглашеніе на бал во дворце.

9-го (21-го), утром, Государь ездил в Воспитательный Дом и в Голицынскую больницу, а потом обедал у графа Остермана. Вечером—был у графа Гудовича, на балу, куда съехалось более пяти сот человек. Государь оставался там до двух часов по полуночи.

10-го (22-го), утром, Император посетил Коммерческое и Александровское училища, а вечер провел в маскараде, данном купечеством в доме дворянскаго собранія, где было до 3,000 человек. При входе Государя в залу, его встретили 30 девиц, от 12-ти до 13-ти лет, дворянскаго и купеческаго сословій, усыпавшія путь его цветами.

11 (23), Государь по утру осматривал военные госпитали и казармы. Проехав в санях более двадцати верст, он, вместе с Великою Княгинею и принцем супругом ея, посетил московскій университета; потом, в 4 часа, обедал у графа Гудовича, вечером был в театре, а оттуда отправился на Пресненскіе пруды, великолепно иллюминованные, при несметном стеченіи народа.

12 (24), в день рожденія Государя, был съезд при Дворе, для принесенія поздравленія Его Величеству. После литургіи и молебствія, знатнейшія особы были приглашены во дворец к обеденному столу. Вечером во дворце был маскарад, на который роздано до 20,000 билетов, а в 12-м часу ночи, Государь, в сопровождены обер-гофмаршала графа Толстаго, в открытых санях, отправился обратно в Петербург, о чем тогда-же возвещено л.ителям Москвы пушечными выстрелами (⁴⁴).

485

Во время пребыванія Императора в Москве, шоп. он занимался разсмотреніем проекта о новом образованіи государственна™ совета, который, будучи составляем Сперанским, тогда остававшимся в Петербурге, был пересылаем Государю, по частям, через камердинера Мельникова: таким образом дело оставалось в глубокой тайне. Проект был сообщен, частным образом, сперва только графу Салтыкову, князю Лопухину и графу Кочубею, которые одобрили его,потом—государственному канцлеру графу Румянцову, назначенному председателем новаго совета, в случае отсутствія Императора; а по возвращеніи в Петербург Государь прочел проект и Аракчееву, чтобы изгладить неудовольствіе им обнаруженное за скрытность, с которою вели от него это дело (⁴⁵).

В первый день генваря 1810 года, в девять часов утра, государственный совет, по Высочайшему повеленію, собрался в залах Зимняго дворца, для присутствія его назначенных. Император Александр, прибыв в залу общаго собранія и повелев всем членам совета занять места по старшинству их чинов, открыл заседаніе речью*), в коей, изложив цель государственнаго совета— составлять средоточіе всех дел высшаго управленія, сказал:

„Все, чтб в мыслях и желаніях человеческих есть самаго твердаго и непоколебимаго, все будет Мною употреблено, чтоб установить порядок и оградить Имперію добрыми законами. Вы пріемлете

*) Эта речь была сочинена Сперанским и Собственноручно исправлена Императором Александроя. Б. Корф. I. us.

486

18Ю. священную обязанность Мне в сем содействовать. Пред Отечеством, пред Богом, вы будете в сем ответствовать. Пред сими великими именами все личныя уваженія должны исчезнуть. Изочтите милліоны, кои от вас ожидать будут твердой собственности, тишины и благоустройства, и измерьте сим пространство ваших обязанностей и степень Моего къвам доверія. Уповая наблагословеніе Всевыпшяго, Мой долг будет разделять труды ваши и искать одной славы, для сердца Моего чувствительной, чтоб некогда, в ноздних временах, когда Меня уже не будет, истинные сыны Отечества, ощутив пользу сего учрежденія, вспомнили, что оно установлено было при Мне и Моим искренним желаніем блага Россіи" (^4С).

За тем Государь повелел государственному секретарю прочитать: манифеста о новом образованіи государственнаго совета, образованіе его, список членов, наименованіе председателя, государственнаго секретаря, статс-секретарей и росписаніе дней присутствія. По окончаніи этого чтенія, Император вручил председателю совета, графу Николаю Петровичу Румянцову: 1) проект первой части гражданскаго уложенія и 2) план финансов, для внесенія сих дел в департаменты совета, по принадлежности. По отбытіи. Государя, председатель и члены совета подписали установленную присягу (⁴⁷),

Характер новаго совета определялся следующими основаніями: „1) въпорядке государственных установленій, совет составляете сословіе, в коем все части управленія, в главных их отношеніях к законодательству, соображаются и чрез него восходят к Верховной Императорской власти; 2) посему все законы, уставы и учрежденія, в первооб-

487

разных их начертаніях, предлагаются и разсматри- шо. ваются в государственном?, совете, и потом действіем державной власти поступают к предназначенному их совершенно, и 3) никакой закон, устав и учрежденіе не исходить из совета и не может иметь совершенія без утвержденія Верховной власти". К нредметам занятій совета, но законадательной части, были присоединены и другіе, именно: 1) общія внутреннія меры в чрезвычайных случаях; 2) объявленіе войны, заключеніе мира и другія важныя внешнія меры, „когда, по усмотренію обстоятельств, могут оне подлежать предварительному общему соображенію" ; 3) ежегодныя сметы общих государственных приходов и расходов, способы их управленія, назначеніе новых издержек в теченіи года и чрезвычайныя финансовыя меры; 4) все дела по отчужденію каких-либо государственных имуществ в частное владеніе и о вознагражденіи частных людей за имущества их, поступившія на государственныя нужды, и 5) отчеты всех министерств в управленіи вверенными им частями.

Вместо одного нераздельнаго присутствія, положеннаго по указу 1801 года, совет был разделен на четыре департамента: 1) законов, 2) дел военных, 3) дел гражданских и духовных, и 4) государственной экономіи. Председателями трех нервых назначены бывшіе министры: князь Лопухин, граф Аракчеев и граф Завадовскій, а департамента государственной экономіи — граф Мордвинов. В общем собраніи, председательство Император предоставил себе; в отсутствіе-же его, место председателя должен был занимать один из членов, по Высочайшему назяаченію. Это назначеніе полагалось возобновлять ежегодно, а рас-

____488___

18Ю. пределеніе членов по департаментам — каждые полгода. Для производства дел совета была учреждена государственная канцелярія, ю статс-секретарей, докладывающих в департаментах, под главным управленіем государственнаго секретаря, докладывающаго в общем собраніи, представляющаго журналы совета на Высочайшее усмотреніе и заведывающаго всею исполнительною частью (⁴⁸).

При государственноиъсовете учреждены: \)Еоммисія Законов, для составленія проектов законов и внесенія их в совет, и 2) Ео.чмисгя Лрошеній, для принятія и предварительнаго разсмотрееія жалоб на департаменты сената и на министерства, и для представления их в совет (⁴⁹).

Председателем совета, в отсутствіи Государя, на первый год был назначен, как уже сказано, граф Николай Петрович Румянцов ; государственным секретарем Сперанскій; членов, вместе с председателями департаментов и с министрами, (на основании учрежденія — членами совета, по их званію), было тридцать пять(⁵⁰). В последующіеже годы царствованія Александра I был назначен еще 41 член совета(⁵¹). Для присутствій департаментов и общих собраній были установлены положенные дни. В прежнем совете Императрр 'Александр присутствовал только однажды, именно 16 мая 1801 года, при сужденіях о непродаже крепостных людей без земли, а в новом совете: в 1810 году, при разсмотреніи плана финансов, и в 1811 году, в четырех заседаніях. при обсужденіи проекта „Учреждение правительствуюіцаго и судебнаго сената", разрешая разномыслія членов совета и соглашаясь по преимуществу с мненіем большинства его. Что-же касается до прочих дел, до коим возникало разногласіе, то из 242 таких

489

дел, Император утвердил заключеніе больший- то. ства голосов по 159-ти и меньшинства по 83-м делам: из числа последних было 4, по коим он согласился с мненіем одного лишь члена совета. Бывали также примеры, впрочем довольно редкіе, что, по судным гражданским делам, Александр утверждад заключеніе сената, или департамента гражданских и духовных дел, против мненій общаго собранія совета. По делам уголовным, он нередко изменял заключенія совета, смягчая определенныя наказанія, освобождая от денежных взысканій, и проч. В особенности-же было безпредельно ыилосердіе Государя в делах об оскорбленіи его самаго дерзкими словами: в делах сего рода не было иной резолюціи, кроме „простить", и только по одному делу в 1816 году последовала на заключеніи совета, по которому подсудимый был приговорен к установленному в законах наказанію, Высочайшая конфирмація: „быть по сему, единственно в наказаніе за богохульныя слова, прощая его совершенно в словах произнесенных на Мой счет»(⁵²).

Одновременно с преобразованіем государственнаго совета были назначены новые министры: Барклай де-Толли, Дмитріев, граф Разумовскій и граф Гурьев. Замечательно, что никто не имел ни малейшаго подозренія на счет предстоявших перемен, и даже прелшіе министры узнали о том только накануне новаго года, дня, в который последовало их увольненіе.

Военным министром был назначен главнокомандующий Финляндскою арміей Барклай де-Толли. Нелец, сын ревельскаго купца, он, высоким умом, благородством характера, геройским мужеством, пріобрел уваженіе всех, и даже врагов

490

18Ю. своих. С перваго дня своего вступленія в должность министра, он иоказал твердость духа, не согласился подчинить себя Аракчееву, ножелад такой-же власти, какою пользовался его предместник, и не употребил ее во зло, действуя с благоразуміем и умеренностью.