Исторические записки. Т. VIII. Жизнеописания

ГЛАВА СТО ЧЕТВЕРТАЯ Тянь Шу ле чжуань — Жизнеописание Тянь Шу[830]

Тянь Шу был уроженцем Синчэна в Чжао[831]. Его предки восходили к роду Тянь в [княжестве] Ци[832]. Шу любил [бои на] мечах, занимался учением Хуан[-ди и] Лао[-цзы] в доме Юэ Чэнь-гуна[833]. Шу был добропорядочным и уверенным в себе человеком, ему доставляло удовольствие общение со знатными людьми и благородными мужами[834]. Чжаосцы рекомендовали Тянь Шу чжаоскому сяну Чжао У, а тот рассказал о нем чжаоскому вану Чжан Ао в его резиденции. Чжаоский ван назначил [Шу] ланчжуном. В течение нескольких лет Шу нес службу честно, преданно, бескорыстно и справедливо, и чжаоский ван считал его достойным, но по службе все не продвигал.

И тут началось восстание Чэнь Си в Дай. В седьмом году [правления дома] Хань (200 г.) Гао-цзу отправился покарать его[835]. [Когда император] проезжал Чжао, чжаоский ван Чжан Ао лично прислуживал государю во время приема пищи, проявляя к нему необычайное уважение, а [Гао-цзу] в это время сидел на циновке, раскинув ноги, и поносил его[836]. После этого чжаоский сян У и еще несколько десятков приближенных в гневе заявили Чжао-вану: «Вы прислуживали государю по всем правилам этикета, а он так к вам отнесся. Мы предлагаем вам взбунтоваться [против Гао-цзу]». Тогда чжаоский ван, сжав пальцы рук так, что из-под ногтей выступила кровь, ответил: «Наш покойный правитель потерял бы свое княжество, если бы не Его величество, а я и остальные превратились бы в жалких червяков. Зачем же вы говорите такое?! Даже и не заикайтесь об этом!» Тогда Гуань Гао и другие сказали: «Ван — выдающийся человек, [он] не платит злом за добро». Но в конце концов стали между собой договариваться убить императора. Когда же этот заговор был раскрыт, ханьский император издал указ об аресте чжаоского вана и всех замешанных в заговоре чиновников[837]. Тогда Чжао У и другие покончили с собой, и только [239] Гуань Гао дал себя схватить. В это время ханьский двор издал указ, в котором говорилось: «Всякий из княжества Чжао, кто осмелится последовать [в столицу] за [своим] ваном, будет истреблен в трех поколениях». Тогда Мэн Шу, Тянь Шу и другие, числом более десяти человек, облачились в красные одежды преступников, обрили головы и, надев на шею ярмо каторжника, назвали себя домашними рабами [княжеского дома]. Так, следуя за чжаоским ваном Ао, [они] достигли Чанъани. Показания Гуань Гао все прояснили, [и] чжаоский ван Ао получил освобождение. Он был понижен в титуле и стал Сюаньпин-хоу, но выступил перед императором и рассказал о Тянь Шу и остальных [ — всего] более десяти человек. Государь всех их призвал к себе, поговорил с ними и нашел, что при ханьском дворе среди его чиновников нет таких, кто мог бы лучше помочь ему в делах, чем эти чжаосцы. Государь был доволен и всех их назначил либо губернаторами областей — цзюньшоу, либо чэнсянами у чжухоу. Тянь Шу сделался начальником области Ханьчжун, которой управлял более десяти лет.

Когда скончалась императрица Гао-хоу, представители рода Люй подняли мятеж, высшие сановники истребили их, [и] на престол вступил император Сяо Вэнь (180 г.). После того как Сяо Вэнь-ди занял престол, он призвал к себе Тянь Шу и спросил: «Вы, почтенный, знаете выдающихся людей Поднебесной?» Шу отвечал: «Разве я способен знать это?» Тогда государь продолжал: «Вы — выдающийся человек, и вам подобает это знать». Склонившись в поклоне, Шу сказал: «Прежний правитель области Юньчжун Мэн Шу — выдающийся человек». Но в то время Мэн Шу попал под суд; из-за серьезных вторжений сюнну через наши заставы, из-за [их] грабежей и насилий, в особенности в Юньчжуне, [его] сняли [с должности]. Государь сказал: «Покойный наш император держал Мэн Шу на посту правителя области Юньчжун более десяти лет, но стоило вторгнуться туда варварам, Мэн Шу не смог создать крепкую оборону и без толку потерял на поле боя несколько сотен солдат и командиров. Он превосходит других разве что в [умении] отправлять людей на гибель. Как же вы можете утверждать, что Мэн Шу выдающийся человек?» Тянь Шу, поклонившись государю, ответил: «Именно эти события показывают, что Мэн Шу — выдающийся человек. Ведь когда Гуань Гао и другие задумали поднять восстание, государь издал ясный указ, по которому любой из чжаосцев, который осмелился бы сопровождать чжаоского вана в столицу, наказывался смертью вместе с тремя [240] коленами родичей Однако Мэн Шу обрил себе голову, надел на шею ярмо преступника и последовал за чжаоским ваном Ао, намереваясь погибнуть за него Разве тогда он мог предположить, что станет правителем области Юньчжун! Когда Хань и Чу противостояли друг другу, а [их] войска истощили свои силы, сюннуский [вождь] Маодунь, вновь подчинив себе северных варваров, стал наносить вред нашим пограничным землям. Мэн Шу понимал, что его воины утомлены, и был не в состоянии отдать им приказ [снова идти в бой]. Но его солдаты поднялись на крепостные стены и вступили в смертный бой с противником. Они бились, как сыновья за своего отца, как младшие братья за своих старших братьев, и поэтому-то их и полегло несколько сотен человек. Разве это Мэн Шу бросил их в сражение?! Вот почему я и считаю Мэн Шу выдающимся человеком»

Тогда государь сказал «Сколь мудр этот Мэн Шу!» — вновь призвал Мэн Шу и сделал его управителем области Юньчжун.

Прошло несколько лет, [и Тянь] Шу был обвинен в нарушении законов и уволен с должности. В это время лянский Сяо-ван послал своих людей убить прежнего уского чэнсяна Юань Ана[838]. Цзин-ди, призвав к себе Тянь Шу, поручил ему расследовать лянское дело. Шу собрал все сведения по нему [и], вернувшись, доложил [Цзин-ди]. Цзин-ди спросил: «В Лян действительно было это?» Шу ответил: «Да, убийство имело место». Государь продолжал: «Как же поступить в этом случае?» Тянь Шу отвечал: «По лянскому делу ничего не надо предпринимать, государь» «Почему же?» — спросил император. Шу ответил: «Если лянский ван не будет казнен, то ханьские законы окажутся невыполненными, если же он будет наказан по закону, то мать-императрица не сможет ни есть ни спать, и это принесет Вашему величеству большие треволнения и неприятности». Цзин-ди оценил мудрость его совета и назначил [Тянь Шу] сяном в Лу.

Когда Шу в качестве чэнсяна прибыл в Лу, лусцы стали жаловаться ему на то, что ван[839] захватывает их имущество и богатства. [Собрались] более ста жалобщиков. Тянь Шу схватил двадцать человек из этой сотни как зачинщиков и назначил каждому по пятьдесят ударов палками, а всем остальным — по двадцать ударов, с гневом говоря им: «Разве ван не ваш правитель? Как же вы смеете так говорить о своем ване?!» Луский ван, прознав про это, очень устыдился и приказал открыть свои хранилища и запасы денег поручив чэнсяну вознаградить пострадавших. Чэнсян сказал [241] «Ван сам захватывал это добро, а сейчас поручает чэнсяну все это возвращать. Получается, что ван нехорош, а чэнсян добр. Я, сян, не буду раздавать отобранное». Тогда ван все захваченное роздал сам.

Луский ван любил охотиться. Чэнсян обычно сопровождал вана в его поездках в парки. Ван постоянно отсылал своего чэнсяна в его резиденцию, сян уходил и часто отсиживался за границами парка в ожидании вана. Ван много раз посылал гонцов, призывая чэнсяна отдохнуть, но чэнсян не уходил, отвечая так: «Пока мой ван находится в парке на открытом месте, как же я могу удалиться в помещение!» По этой причине луский ван не очень часто выезжал из дворца.

Через несколько лет [Тянь] Шу, пребывая на своей должности, скончался. Луский ван выделил сто цзиней золотом для принесения жертвы в его память, [но] Жэнь, младший сын покойного, не принял этого подношения, сказав: «Не надо сотней цзиней золота порочить имя покойного»[840].

Физически крепкий и энергичный, [Тянь] Жэнь стал слугой военачальника Вэй [Цина][841] и много раз участвовал в боях с сюнну. Военачальник Вэй продвигал Жэня [и] сделал его ланчжуном. Через несколько лет [он] стал старшим среди чиновников чэнсяна с содержанием в две тысячи даней [зерна, но вскоре] утратил должность. После этого [Жэня] назначили ревизором района Саньхэ[842]. [Когда] император совершал объезд [владений] на востоке, Жэнь очень толково доложил ему о делах. Император был доволен [и] назначил его помощником столичного воеводы — цзинфудувэем, а через месяц с небольшим — на должность сычжи. Через несколько лет он был обвинен в причастности к заговору наследника[843]. В это время цзочэнсян лично возглавил войска, [направленные против мятежников], и приказал сычжи Тянь Жэню держать городские ворота на запоре. Тянь Жэнь был обвинен в попустительстве наследнику, передан судебным чиновникам и казнен. Жэнь еще только вывел свои войска, как управитель Чанлина Чэ Цянь-цю[844] доложил государю о его измене. Жэнь был казнен со всеми родственниками. Город Синчэн ныне находится в Чжуншани[845].

Я, тайшигун, скажу так.

Конфуций говорил «Когда живешь в каком-то царстве, то необходимо понимать, как оно управляется»[846]. Это [как будто] сказано о Тянь Шу. Он был справедлив и не забывал о достойных [242] [людях]; он прославил хорошие черты правителя и сумел выправить его ошибки. [Его сын] Жэнь был дружен со мной, поэтому я и добавил некоторые данные о нем.

Я, учитель Чу, скажу[847].

Когда я служил ланом, я слышал следующее. Тянь Жэнь издавна был в дружеских отношениях с Жэнь Анем[848]. Жэнь Ань, уроженец Юнъяна, с детства был сиротой и жил в бедности. Начав заниматься извозом, он прибыл в Чанъань и остался там, чтобы стать мелким чиновником, но ему все не подворачивался случай. Доверившись гаданию, он поселился в Угуне[849] — городке на западной границе Фуфэна[850], куда можно добраться только горными дорогами по висячим мостам через узкие ущелья. Ань считал, что Угун — это маленький городок, где нет видных людей, [и там] легче возвыситься. Ань поселился там и служил тинфу и цюдао, а затем стал тинчжаном[851]. Как-то жители селения вышли на коллективную охоту. Всех добытых лосей, оленей, фазанов и зайцев Жэнь Ань справедливо распределил, устроив такой обмен, который учитывал интересы как старых и малых, так и сильных мужчин. Жители поселка с радостью говорили: «Нет никаких обид. Шао-цин распределил добычу справедливо, он знает, как вести дело». На следующий день после совместной охоты вновь собралось несколько сотен человек. Жэнь Шао-цин спрашивает: «А почему не пришел такой-то?» Все были поражены тем, как быстро он запоминает людей. Позднее он входил в число саньлао[852], затем стал циньминем[853], после чего получил руководящую должность с содержанием в триста даней зерна в год.

Во время поездки государя по стране Жэнь Ань был обвинен в том, что не сумел обустроить палатки для государя, и был снят с должности. Тогда он стал шэжэнем у военачальника Вэй [Цина], где и встретился с Тянь Жэнем. Оба они служили шэжэнями и проживали в доме [Вэй Цина]. У них были общие устремления, и они нравились друг другу. Оба они были из бедных семей, и у них не было денег, чтобы задобрить дворецкого. Дворецкий заставлял их ухаживать за необъезженными норовистыми лошадьми. Оба служителя спали в одной постели. Жэнь украдкой говорил [Аню]: «Этот домоправитель не понимает людей». Жэнь Ань ему вторил: «Раз военачальник не понимает людей, что говорить о домоправителе!» Как-то военачальник Вэй Цин в их сопровождении отправился к принцессе Пинъян[854]. Домоправитель в доме Пинъян [243] повелел посадить обоих шэжэней на одну циновку с рабами-конниками и подать им еду[855]. Эти двое вытащили мечи, отрубили кусок циновки и сели отдельно. Все находившиеся в зале были неприятно поражены их поступком, но никто не посмел сказать ни слова.

Вскоре появился декрет императора, по которому военачальнику Вэй [Цину] было предложено отобрать из приближенных к нему людей таких, кого можно назначить телохранителями при дворе. Выбрав из шэжэней наиболее зажиточных, военачальник приказал им явиться на оседланной лошади, в парадной одежде, украшенной драгоценностями, и с мечом, чтобы представить их двору. В это время к Вэй [Цину] пришел мудрый шаофу по имени Чжао Юй, и военачальник кликнул к себе отобранных им шэжэней, чтобы представить их Чжао Юю. Чжао Юй стал по очереди спрашивать их, но ни один из десятка с лишним отобранных для службы при дворе не разбирался в делах, не имел достаточных знаний и навыков. Чжао Юй сказал: «Я слышал, что в подчинении военачальника обязательно есть люди командирского склада. Предание гласит: «Не знаешь своего правителя — посмотри на его приближенных; не понимаешь своих детей — понаблюдай за их друзьями»[856]. Приказывая отобрать шэжэней, государь хочет убедиться, способен ли военачальник добыть мудрых, постигших грамоту и военное дело мужей. Вы же отобрали только сыновей из богатых семей, но у них нет ни знаний, ни опыта; они подобны куклам в разноцветных одеждах. Куда же это годится?!» После этого Чжао Юй призвал более сотни шэжэней военачальника и побеседовал с каждым по очереди. Отобрав [только двоих], Тянь Жэня и Жэнь Аня, он сказал: «Только эти двое пригодны, остальные никуда не годятся».

Военачальник, увидев, что оба отобранных бедны, счел этот выбор неудачным. Когда Чжао Юй уехал, [он] сказал им: «Каждый из вас должен обзавестись лошадью, седлом и новой парадной одеждой». Они ответили: «Наши семьи бедны, у нас нет средств все это приобрести». Военачальник разгневался: «Как вы можете говорить о своей бедности?! Как вы смеете выражать негодование, будто вы меня облагодетельствовали?!» Но военачальнику ничего не оставалось, как внести их в список и довести до сведения государя. Вскоре поступил эдикт императора, призывающий на смотр приближенных военачальника Вэй [Цина]. Эти двое явились на смотр, где согласно тому же эдикту определяли путем опроса их способности к составлению планов, а также интересовались их [244] мнением друг о друге — кто кого в чем превосходит и в чем уступает. Тянь Жэнь на это сказал: «В подъеме войск на битву ударом в барабан и в воодушевлении воинов и сановников, чтобы они с радостью шли на смертный бой, я хуже Жэнь Аня». Жэнь Ань, в свою очередь, сказал: «Я же, Ань, в отношении того, как разрешать сомнения и подозрения, как определять правильное и неправильное, как разделять чиновников и управлять ими и как не вызывать неудовольствие у народа, уступаю [Тянь] Жэню». У-ди громко рассмеялся и сказал: «Превосходно!» — и назначил Жэнь Аня руководить северной армией, а Тянь Жэня поставил начальником над пограничными сельскохозяйственными угодьями в Хэшане [в верховьях Хуанхэ]. [Так] эти два человека сделались известными в Поднебесной.

Позднее Жэнь Аня поставили начальником округа Ичжоу[857]. Тянь Жэня назначили чанши к чэнсяну[858]. Тянь Жэнь послал императору доклад, в котором говорилось: «Ныне в Поднебесной многие начальники областей обогащаются противозаконными способами, особенно в Саньхэ. Поэтому я предлагаю расследовать [деятельность управителей] прежде всего в Саньхэ. Правители трех областей там опираются на чиновников из знати, имеют родственные связи с треми гунами[859]. Они ничего не боятся. Чтобы устрашить преступных чиновников Поднебесной, целесообразно прежде всего выправить положение в районе Саньхэ». В то время начальниками областей Хэнань и Хэнэй были братья имперского юйшидафу Ду [Чжоу], а управителем области Хэдун был внук чэнсяна империи Ши [Цина]. В это время девять представителей рода Ши занимали должности с годовым содержанием в две тысячи даней [зерна], все они разбогатели и стали весьма знатными. Тянь Жэнь несколько раз докладывал об этом императору. Чтобы оправдаться, сановник Ду и Ши [Цин] послали человека, который сказал Тянь Шао-цину так: «Мы не осмеливаемся толковать об этом, но хотели бы, чтобы Шао Цин нас не порочил». Тем временем [Тянь] Жэнь уже вел дознание по Саньхэ. Управители Саньхэ были сняты со своих постов и казнены. Жэнь вернулся [в столицу и] доложил об этом императору. У-ди был доволен. Он понял, что Жэнь — [человек] способный [и] не боится сильных противников[860]. [Он] назначил Жэня инспектором по делам чиновников с неограниченными полномочиями в Поднебесной.

Через какое-то время произошло вооруженное выступление, связанное с наследником. Чэнсян лично возглавил войска, послав [245] сычжи [Тянь Жэня] руководить [охраной] городских ворот[861]. Сычжи выпустил наследника [из города], полагая, что тот направляется в Холмы[862] из-за потери близости между отцом и сыном. У-ди, находившийся в этот момент во [дворце] Ганьцюань, послал юйшидафу Бао[863] выразить порицание чэнсяну: «Почему вы выпустили наследника [из города]?» Чэнсян на это ответил: «Я поручил сычжи охранять городские ворота, а тот пропустил наследника». Об этом был послан доклад императору с предложением арестовать сычжи. Сычжи был предан суду и казнен.

В это время Жэнь Ань контролировал деятельность северных армий. Наследник остановил повозку у южных ворот лагеря северной армии и, призвав к себе Жэнь Аня, предъявил половинку верительной бирки и повелел двинуть войска. Ань с поклоном принял бирку, вошел [в ворота лагеря], затворил их, но [с войсками] не вышел. У-ди, узнав про это, задался вопросом: почему Жэнь Ань прикинулся заговорщиком, но не примкнул к делу. [Тем временем] Жэнь Ань наказал батогами богатых мелких чиновников, ведающих финансами. Те послали донос императору, в котором утверждалось, что Ань, принимая половинку верительной бирки наследника, сказал: «Какое счастье, что я удостоился этого редкого блага!» Ознакомившись с этим доносом, У-ди сказал: «Этот старый чиновник, увидев, что начались военные действия, решил отсидеться и посмотреть, кто победит, а кто потерпит поражение, а затем присоединиться к победителю. [Он] двоедушен. У [Жэнь] Аня много прегрешений, за которые он заслуживает смерти. Я часто миловал его и даровал ему жизнь, но ныне он не проявил должной преданности нам». Он предал Аня суду, и того казнили.

Ведь когда луна становится полной, она идет на убыль; когда что-то расцветает, обязательно наступает увядание — таков всеобщий закон Неба и Земли. Когда умеешь [только] двигаться вперед, но не умеешь отступать, когда долго пребываешь в богатстве и знатности, неприятности накапливаются, превращаясь в бедствия. Потому-то Фань Ли[864] покинул княжество Юэ, отказался от чиновничьей должности, а его имя передалось последующим поколениям и десятки тысяч лет не забудется. Разве этого можно достигнуть другим способом?! Пусть это служит предостережением тем из потомков, которые будут продвигаться [по службе][865].