Измена: B-52

Глава XI. Пятнадцать вопросов

Марина

Теперь все встало на свои места. Оказалось, что Стас живет на Воскресенской набережной, так что понятно, почему он на работу никогда не опаздывает и вообще там фактически живет — ему до дома всего двадцать минут, а при его езде все десять. Вообще, волнительно это. Дом у него шикарный, новый, а фойе вообще похоже на музей, и я себя чувствую здесь как-то странно. Неловко мне, как не в своей тарелке. Даже не знаю, по факту то из-за чего больше: из-за обстановки, или из-за того, что будет, когда я переступлю порог его квартиры.

Об этом я начинаю думать, конечно, не сразу. Сначала мы ехали и вроде даже о чем-то говорили, но чем ближе к точке «Б» становились, тем нервнее становилась я. Колупала ногти, притихла, вообще глаза в пол опустила, слушая быстрый ритм сердца, а не его. Мне правда страшно, и здесь, где мои шаги разносятся будто по всему зданию сразу — еще страшнее.

Но все кончается в лифте. Точнее не так, все там только начинается. Стоит створкам закрыться, как Стас на меня буквально налетает, и что-то в этой мизансцене кажется знакомым? Я даже думаю о том, что нам с ним лучше в принципе не оставаться в тесных, замкнутых помещениях, пока еще могу. Потому что уже и нет. Кажется, что буквально за секунду я просто забываю, что когда-то вообще могла думать, но самое прикольное даже не в этом. Не в том, как он отрубает этот «вечный механизм» под названием «правильно/неправильно», отучая меня анализировать так детально каждый шаг, самое прикольное, что он дарит мне настоящие, живые эмоции. Силой они равны десяти баллам по шкале Рихтера, и, клянусь, я такого в жизни никогда не испытывала. Это ведь сразу все: страсть, тяга, желание, возбуждение. Дикий коктейль? Это правда. Неудивительно, что мозг не способен перерабатывать информацию, и неудивительно, что получая такую эйфорию, я, как тот самый наркоман, хочу еще и еще.

А я хочу. Тут другого варианта просто нет: Стас меня привлекает по всем показателям. Его сильные руки, крепкое тело, губы, глаза, голос, дыхание, даже запах…И я говорю не о парфюме, потому что на нем сейчас его нет. От него от самого просто очень вкусно пахнет…Это как изголодавшемуся до сладостей ребенку вдруг дать торт — эффект тот же: он не может оторваться. Я тоже не могу. Я даже не понимаю, что мы уже приехали, пока Стас не подхватывает меня и не выносит в коридор, но и тут все просто так не кончается.

До квартиры мы добираемся по стеночке. Знаете, как в кино бывает? Такая страсть, что хоть здесь готов, ведь не можешь отойти и на сантиметр от объекта своего обожания — я вот такая же сейчас. Та самая девчонка, которая целуется с мужчиной, пока идет, пока он достает ключи, пока пытается попасть в замок. И это так круто — я просто в восторге. Опять: со мной такого никогда не было. С Сашей даже не было. С ним как-то изначально спокойно и все тут. Я его любила, я его уважала, и была у нас страсть, но если снова вспомнить ту самую шкалу Рихтера, скорее на пятерку, то есть больше спокойная гавань. Здесь же шторм. Он настолько всеобъемлющий, что у меня уже болят губы, но я продолжаю. Вишу у него на шее, целую, а сама вдруг тихо смеюсь — Стас уже минут десять не может попасть в щелку.

- Может тебе помочь?

- Замолчи, женщина, - рычит, но скорее шутливо, и я улыбаюсь шире.

- Давай я отойду?

Нет. Этот вариант ему не нравится — Стас теснее прижимает меня к себе, а сам одним глазом смотрит на то, что делают его руки. Я это когда замечаю, уже не могу сдержаться и смеюсь в голос — дурак ты, Давыдов. Кладу руку ему на грудь и слегка отталкиваю, смотрю пару мгновений в глаза и шепчу.

- Я не сбегу.

Почему я это говорю? Сама не знаю, но он словно этого очень боится, а я не хочу, чтобы он боялся. Хочу его успокоить, поэтому мягко забираю ключи, продолжая смотреть в глаза. Он сдается не сразу, но сдается, и тогда я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь. Чужой квартиры. На секундочку, это ведь так и есть, а я словно забываю, что вообще здесь в первый раз. Даже на миг мне кажется, что вот сейчас он снова все испортит, когда что-то ляпнет о моих мнимых мотивах, но нет. Такая буря обходит нас стороной и слава богу: сегодня с меня драмы хватит, я хочу другого.

Поэтому снова ныряю в омут, но, как и все любители дайвинга, делаю это осознанно и с головой, то есть с четким понимаем: это мой выбор, а не как-то иначе, что важно. Для меня это важно.

Наконец мы переступаем порог его квартиры, а когда он захлопывает дверь ногой, то рушит окончательно любые рамки. Я не успеваю ничего рассмотреть, да и неважно это по большому счету — я скучала. Вот так резко понимаю, что скучала по нему, поэтому помогаю себя раздеть, чтобы он не порвал на этот раз казенную одежду. Все равно рвет, и нет, я не злюсь — мне это снова нравится. Как буду оправдываться перед Леной, придумаю завтра, но сейчас важнее он.

Его чертова, черная форма, которая все это время мозолила мне глаза…Ох, наконец я могу ее с него содрать и сдираю. Золотые пуговицы летят на темную плитку, и их отдаленные стуки, как маленькие гвоздики в гроб моего спокойствия — все. Попалась, Марина. Нет больше причин отказать себе в удовольствии быть рядом с ним, а мне ведь страшно было. Если совсем честно, когда я узнала о жене, с какой-то стороны это было почти «СЛАВА БОГУ». Потому что страшно это быть рядом с таким мужчиной, который способен так сильно и так быстро зажечь тебя.

«Когда он уйдет, после оставит за собой один выжженный лес…» - мысль пробегала тогда, и сейчас пробегает, поэтому вдруг я его отталкиваю.

Стас тут же считывает меня и не настаивает — он в шаге от меня, тяжело дышит, и, пусть я его не вижу, но смотрит на меня — это я хорошо чувствую. Жаром ведь кожу опыляет и мурашки вон бегут по спине…

Молчим пару мгновений. Что я хотела? Ах да. Поговорить. Точно. По-го-во-рить. Да. Ой, плевать! Притягиваю его обратно резким рывком,

Знаю, это неразумно. Знаю, что поступаю опрометчиво, но…Черт, он так потрясающе целуется…Простите меня все, кто предпочитает опираться на логику, а чувства считает обузой. Простите, кто не понимает страсти, а точнее тому, как ты ей поддаешься. Простите все моралисты и моралфаки — простите все. Я не могу и не хочу — я улетаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стас резко поднимает меня на руки и подсаживает так, чтобы я куда-то села. Наверно тумбочка? Наверно да. Следом звучит звон. Я тут же сжимаюсь и отгибаю уголки губ вниз, а потом смотрю на него в темноте и шепчу.

- Черт, прости…

- Мне плевать на все. Поцелуй меня, малышка…

И я целую. Черт, ну что же я делаю? Я же хотела с ним поговорить…Я ведь правда хотела. Мне интересно узнать о его жизни, о нем, про его…развод. Чертов развод. Конечно, эта тема меня сильно волнует! Но это сексуальное напряжение превращает меня в животное, чтоб его…Поэтому я прижимаю его к себе ногами, позволяю стянуть с себя кофточку, за ней юбку, а дальше и белье.

Стасу много времени на это не нужно. Наверно, опыт большой? Наверно он часто стягивал с девчонок одежду, а эту самую форму? Сколько раз он раздевал кого, кто тоже ее носил? О, вот оно — здравствуй паранойя и все мои страхи. Сижу голой задницей, мужчина передо мной, которого я так дико хочу одевает презерватив, а Марина опомнилась — красота.

«Просто он тебя не касается, вот и прорезалась твоя дурость…» - и сидеть тут совсем неудобно, а сексом заниматься каково?

- Подожди!

Я так громко и так резко выпаливаю, что пугаю Стаса, за чем следует характерный такой шлепок. О, черт…Прикладываю руки к лицу, чтобы не заржать в голос, но слышу его «ау-у-у…», и не сдерживаюсь. Черт-черт-черт! Это самый ужасный и странный секс, простите, его попытка, во всей истории всех попыток с кем-то переспать?! Надеюсь нет…

- Марина, твою мать!

- Прости…прости, пожалуйста, тебе очень больно?

- По твоему смеху я слышу, как тебе жаль.

Я не могу сдержаться — нет, это выше моих сил. Смеюсь тихо, в кулачок, но достаточно явно, чтобы это поняли все присутствующие: я, он и его ко всему готовый товарищ. Красота просто. Но знаете? В этом курьере есть свои плюсы — я могу начать думать, а не просто чувствовать. Для себя неожиданно отмечаю, что этот факт меня огорчает, но опять же: «так-будет-правильно» работает лучше любых условных рефлексов, поэтому я шепчу.

- Мы можем…поговорить?

- Поговорить? - комично вопрошает слегка «повышенным» голосом, но потом выдыхает и сам издает смешок, - Вот прямо сейчас ты захотела поговорить?

- Прости…я просто…

Договорить я не могу. И нет, не потому что пугаюсь его реакции и и не потому что он психует — просто не могу. Мне сказать нечего. Для меня все это настолько ново, что я, клянусь, не знаю, как описать все свои чувства? Я в них теряюсь. Их действительно слишком много, чтобы иметь возможность сосредоточиться хотя бы на одном. Стас то ли это понимает, то ли просто принимает мои условия, вздыхает и отходит куда-то, потом возвращается и передает мне плед.

- Возьми и иди в гостиную. Прямо.

- А свет…

- Сейчас включу, - явдовито-саркастично замечает, намекая на неоднозначное свое положение, чем снова заставляет меня глупо хихикать.

Вот так я оказываюсь на его диване и в его гостиной по нос закутанная в меховой, коричневый плед. Свет уже горит, он мягкий, а я сама могу полюбопытствовать обстановкой.

Она меня удивляет. Я почему-то ожидала чего-то более брутального или хотя бы беспорядка, но нет. Здесь все очень красиво и…спокойно даже. Говорят, знаете, что наш дом нас самих характеризует, и оно понятно: дома мы, как в собственном убежище, храним дорогие сердцу вещи, создаем атмосферу, которая нам самим нравится, как мы сами того хотим. У Стаса тепло. Не в плане температуры, а в плане…просто тепло. Стены приятного, кофейного оттенка, на полу карамельный ламинат. Огромный, мягкий диван, куда влезет вся кухня при желании, еще и пара человек из зала. Такой же огромный телек на стене, под которым есть полка с книгами. Я отсюда вижу, что это в основном что-то о кулинарии, но также есть и художественные произведения, при том не современные. Достоевский, Дюма...классика, одним словом. Еще рамки с фотографиями…Их всего три, на самом деле: на одной он в белом таком костюме, совсем молодой и с огромным, золотым кубком, на другой в кругу семьи. Там я сразу узнаю совсем маленького Юру, а по середине женщину, на которую они оба очень похожи — их мать. Обнимает их седовласый мужчина, отец? И третья фотокарточка — это очень красивая девочка в розовом платье. Она смеется, показывая ямочки, у нее вьющиеся волосики и темные, как у отца, глаза — это его дочка.

Кстати о ней. Ее присутствие очевидно по игрушкам, которые аккуратно сложены в коробки, задвинутые на самой нижней полке — это, видимо, чтобы она смогла достать, когда здесь бывает. Интересно, она часто здесь бывает? Вон и стульчик есть. Розовый такой, с мишкой. Я его вижу, потому что кухня тут совмещена с гостиной, а на кухне этой идеальный порядок. Ну оно и понятно: Стас повар, для него это не просто «место», это его жизнь. Он и на моей убирался, мне тогда даже показалось, что я сейчас выговор отхвачу за то, что у меня там был легкий беспорядок — так смотрел, ну точно декан из моего универа…

Снова глупо хихикаю, и потом только до меня доходит, что он уже здесь. Стоит, прижавшись плечом к стене, смотрит на меня. Не злится, что важно. Так, слегка раздосадован только…но я кутаюсь в плед, чтобы скрыть улыбку, и шепчу.

- Злишься?

- Нет, - спокойно и сразу отвечает, слегка пожав плечами, - Я ведь знаю, что отомщу.

- Как?

- Собирался дать тебе футболку, а теперь передумал. Сиди голая за такой облом.

- Серьезно?! - какая ужасная месть, я притворно округляю глаза, а он отрывается от своего места и идет на кухню.

- Серьезно. Будешь что-нибудь?

- Это нечестно! Ты то вон одетый!

Ну…одетый — это очень громко сказано. Его черная рубашка «шеф-повар» висит на нем, оголяя ровные линии пресса, который итак здорово меня отвлекает. Зачем только ляпнула? Он ведь усмехается и снимает даже такую слабую защиту, чтобы теперь я видела все без преград. Черт…

- Так лучше?

Нет. Не лучше. Его мышцы на спине будто орут: лицезрей, Марина, от чего ты отказалась. Могла бы нас сейчас кусать…

И правда ведь могла.

Краснею и туплю взгляд, тем временем Стас подходит ко мне обратно и подает бокал вина. Красное. Ягодками пахнет — да, сомелье из меня так себе. В винах я разбираюсь еще хуже, чем во французской кухне, поэтому пугливо на него смотрю, но получаю мягкую улыбку.

- Тебе понравится.

- Хочешь напоить меня и получить, что хочешь? - пытаюсь пошутить, так как взгляд то-предатель, так и липнет к его животу, но шутка тоже оборачивается против меня.

Стас приближается, упирается в диван руками по обе стороны и шепчет.

- Я итак получу, что я хочу, Марина, мне для этого не нужно тебя спаивать. И мы оба это знаем.

Боже-боже-боже! Если не увеличить расстояние, он это «что хочет», получит прямо сейчас. А может и да? Я же не могу думать! Какой это будет разговор? Взвешивая все за и против, пока внутри меня ведется нешуточная такая война — Стас, в свою очередь, наверно думает, что у меня биполярка, если не хуже. И правильно. Я его не виню ни капли, ведь когда он уже собирается отстраниться, я хватаю его за руку и тяну на себя. Целую его. Первой. Без просьб. Я целую его, потому что мои желания побеждают разум, и на этот раз окончательно. Даже звон стекла меня не отвлекает, лишь на миг. Я тихо-тихо извиняюсь…

- Прости…

Но он мотает головой и проникает рукой под плед, чтобы в следующее мгновение подхватить меня и переместить выше. Так я снова оказываюсь не в двусмысленном положение, но хотя бы мягко…успокоила себя, называется, а в результате тихо смеюсь. Стаса это не отвлекает, он продолжает меня целовать, покрывать будто каждый миллиметр кожи огненными отпечатками своих губ. Думаю, что снова наградит меня подростковым ожерьельем, но мне плевать. Я сама стягиваю его штаны, даю ему непрозрачный намек, и тогда он отстраняется.

Стас стоит передо мной на коленях, снова одевает презерватив, пока я снова смеюсь, но на этот раз он настроен идти до конца. Так и говорит, когда прижимает мои руки к дивану:

- Ну нет, мышка, на этот раз не сбежишь.

Вместо ответа я позорно стону в голос и замираю, когда ощущаю ту самую наполненность, о которой только и говорят, что шепотом. Кажется, таких мужчин называют «мой-лучший-секс», или, например, «тот-самый-секс», а может «мой-самый-яркий-оргазм». Я без понятия, но точно знаю, что ни одна из этих фраз в полной мере его не опишет, потому что Стас Давыдов — это что-то большее.

Вот бывает разве так, что ты встречаешь человека, который настолько тебя чувствует? Будто он вообще в твою голову залезть может без проблем, узнать, как ты хочешь, а главное когда? Потому что он это знает. Когда ускориться, когда поцеловать, когда усилить темп, а когда его сбавить — это Стас Давыдов, и то, что происходит между нами.

Как будто идеальный. Как будто мой пазл и его создавался на одном станке, чтобы вот так идеально подходить друг другу. Меня это больше всего и пугает. Что мы так хорошо совпадаем, но разве так может быть?

Об этом я думаю уже после, когда мы лежим все там же. Стас накрыл нас пледом, я слышу мерный стук его сердца под своей щекой, он меня нежно гладит по волосам. Мы же чужие! А почему тогда так по-родному это все? Так же не бывает, ну не бывает! Может быть я просто перекладываю все свои чувства к Саше на него?

- О чем ты думаешь? - тихо спрашивает Стас, а я хмурюсь, но в глаза ему не смотрю — страшно.

- Странно это.

- Как ты выбираешь место для секса?

- В смысле? - усмехаюсь и перебарываю себя, повернув голову.

Стас улыбается. Черт, какой же он обаятельный, и как легко он может заставить почувствовать себя «в своей тарелке», а еще такой смелой…Мне нравится это. Нравится, какой смелой он заставляет меня быть.

- Ты не хотела там, и так элегантно переместила нас сюда. Изобретательно.

- Я правда хотела поговорить.

- Но передумала? И разлила вино мне по полу.

- Прости…

- Эй, - он слегка касается моей щеки и слегка мотает головой, - Я же шучу, малыш.

- Глупо это, да?

- Что ты себя понять не можешь? Нет. Мы встретились слишком рано.

- Слишком рано?

- Да, но это ничего. Догоним.

- Обещаешь?

- Еще бы, - на этот раз усмехается, потом проводит пальцами по щеке и уточняет, - Это странно? Или есть еще что-то?

- Вообще я о другом.

- Ну и?

- Тебе не кажется, что…все, что между нами слишком как-то…

- Горячо? Сумасшедше? Потрясающе?

- Это да, но я снова о другом. Как будто…так и надо, знаешь?

- Потому что так и надо, Марина.

- Но мы друг друга совсем не знаем, а в постеле все иначе. Тебя это не пугает?

- Мне хорошо. Очень хорошо.

- Мне тоже, но…

- Нет, меня это не пугает, - Стас убирает мои волосы за спину и слегка жмет плечами, - Узнать друг друга — дело наживное.

- А ты этого хочешь?

- Да. А ты?

- Да.

- Тогда может сыграем в игру?

И чему я удивляюсь? Ему бы в игры поиграть. Слегка закатываю глаза, но что уж там — киваю. Раз пришла сюда, значит готова принимать его правила? Да?

- Давай. В какую?

- Пятнадцать вопросов.

- И как в нее играть? - усмехаюсь сама, а потом подкладываю руку под голову, чтобы удобней было на него смотреть, и Стас поясняет.

- Просто. Мы задаем друг другу пятнадцать вопросов по очереди. Как на быстром свидании.

- Тебе лишь бы побыстрее?

- Трепаться — не мое. Есть куда более интересные занятия. Особенно, когда мы голые. Как сейчас.

Я начинаю смеяться, но что тут скажешь? Четко и лаконично.

- Я не против. Есть какие-то ограничения?

На этот раз он медлит куда больше, чем до этого, а потом вдруг сам закатывает глаза и переводит их в потолок. Напрягается — чувствую всем своим существом, и даже не телом. Как будто душой…

- Единственное, о чем я не люблю говорить — это Оля. Но этот вопрос в топе, наверно, на первом месте, так что…

- Ты не хочешь о ней говорить?

- Я не люблю о ней говорить. Смысла в этом ноль.

- Она мать твоего ребенка.

- Я знаю, Марина.

Впервые я слышу настоящую злость в его голосе, поэтому сразу отступаю. Да. Это та самая грань, за которую мне заходить «не можно» — снова чувствую ее сердцем, если угодно.

- Если ты не хочешь, я не стану тебя заставлять.

- Давай я просто сам расскажу коротко, и закроем эту тему?

Мне это уже не нравится, если честно. Я хочу сама задать все вопросы, которые меня волнуют, а не вот так вот, но разве я могу заставлять человека говорить, если он этого не хочет? Нет. Поэтому я соглашаюсь.

- Давай…

- Мы разъехались, когда еще жили в Париже. Там я работал, но…не сложилось. Развод был сложным, нам было нереально договориться — она пыталась отжать у меня, как можно больше из вредности. Вроде пришли к чему-то типо компромисса и все, оформили бумаги, отмучился. Эта эпопея длилась два года. Когда мы с тобой познакомились — были последние аккорды, так сказать, и я улетал в Париж, чтобы окончательно все утрясти, потом еще брал пару недель на перезагрузку. Все.

Сухо. Кажется, что у него до сих пор к ней чувства есть? Да нет, просто, наверно, действительно было сложно…поэтому я направляю его в хорошее русло, где ему будет более комфортно.

- Как зовут твою дочку?

И бью куда надо. Стас тут же улыбается и расслабляется, а потом непроизвольно бросает взгляд на фотографию ребенка.

- Ее зовут Аврора.

- Красивое имя.

- Помпезное слишком, как по мне, но Оля мечтала об этом, и я сдался. Очень счастлив был.

- А как ты хотел назвать?

- Я хотел бы в честь мамы — Виктория.

- Тоже красивое имя.

- Спасибо, мышка.

- Сколько ей?

- Два года.

Два года? Так…это что значит? Он два года разводился что ли? Кажется, что весь процесс подсчета отображается у меня на лице, он ведь вон смеется.

- Математику решила вспомнить?

Точно. Все так и есть — читает меня, как книгу настольную. Блин.

- Мы расстались через два месяца после рождения Авроры.

- Но…почему?

- Обязательно говорить?

- Необязательно, конечно…просто…

- Она мне изменила, - сухо отвечает, не глядя, - С моим другом.

Ох нифига себе…Это жестко. Тут я вдруг складываю кое что еще: как он говорил о работе во Франции. «Не сложилось» — слишком уж похожая интонация была, поэтому тихо спрашиваю.

- Он работал с тобой?

- Я работал у него, - также тихо отвечает Стас, - У него богатые родители, рестораторы, доверили одну точку. Он взял меня к себе, а потом увел мою жену. Итак!

Все. Тема закрыта. Я слышу эту точку также ярко, как его «веселую» интонацию — Стас перенаправляет разговор в мою сторону.

- Моя очередь. И вау! Кажется теперь я задаю несколько вопросов сразу?

Дурак… усмехаюсь, но снова соглашаюсь. Это первый наш нормальный разговор, дальше будет проще. Пока давить не буду.

- Почему у тебя нет детей?

- Не знаю… Саша все время говорил, что рано нам еще, да и я как-то…не готова была. Страшно это — ребенок. Ответственность огромная, и…все такое.

- А сейчас?

- Сейчас я об этом не думаю совсем. Мне бы свою жизнь в норму привести сначала.

- Но ты хочешь детей?

- Я бы хотела мальчика.

- Почему? - усмехается вновь, - Мальчики бестолковые. На меня посмотри.

- Вряд ли ты бестолковый, просто… тебе не хватает серьезности.

- Ах так? - поднимает брови с улыбкой и хочет еще что-то добавить, но я перебиваю.

- Когда ты работаешь, этого нет.

Стас тут же замолкает, даже хмурится, давая мне шанс пояснить, что я собственно и делаю.

- Ты безумно талантливый, Стас, и знаешь это, поэтому ты уверен в себе на все сто процентов, но когда этой уверенности нет — ты начинаешь волноваться и отшучиваешься.

- По-твоему я несерьезный везде, кроме кухни?

- Я не это сказала.

- А что ты сказала?

- Давыдов, жизнь, как оказалось, не коробка конфет. Попадаются и всякие гадости, так что ты никогда не можешь быть уверен на все сто процентов. Тебя пугает неизвестность, поэтому ты защищаешься шутками — это тоже нормально. У каждого своя защитная реакция, но из-за твоей ты кажешься несерьезным. Вот что я имела ввиду.

- Потрясающая прозорливость.

- Спасибо?

- Мне это нравится в тебе. Ты быстро считываешь людей.

- И снова. Спасибо?

- А еще считаешь меня талантливым...

Снова смеюсь. Ну кот же, прямо вот кот! Которому я решаю подыграть, двигаюсь ближе и слегка касаюсь его губ.

- Невероятно талантливым...малыш.

О да. О ДА! У мышки-Марины получилось поставить в тупик самого Стаса Давыдова, который сейчас вон как лупит глазами, кажется даже дар речи потерял. Ага, мы тоже так умеем, дорогой. Дернув бровями, я улыбаюсь и отстраняюсь, а потом тихо протягиваю.

- Ну что. Моя очередь?

- Знаешь?

Как то загадочно он начинает, а потом так резко переворачивает меня на спину, что я взвизгиваю — улыбается. Стас прижимает мои руки к дивану, приближается и шепчет на ухо, посылая новые мурашки по телу.

- Давай по ходу делу разберемся. Слишком уж мне нравится, когда ты говоришь о моем таланте…

И как тут сопротивляться? Он, кажется, собирается мне показать, как сильно ему это нравится, а я, кажется, совсем не против. Не знаю…слишком уж неоднозначный у нас разговор получился и, наверно, не хочу я об этом сейчас думать. Только не сейчас…