Измена. Иллюзия обмана

Глава 14

Виктория

– Ни мне, ни моей дочке не нужны подачки от чужого мужчины, – бурчу в ответ.

– Разве я чужой?

Внутри меня разгорается настоящий вихрь эмоций. Да как только у мерзавца хватает совести? Наденька моя, только моя дочь! Мерзавец не имеет никакого морального права и близко претендовать на отцовство.

Он изменил мне! Пренебрег мною в пользу другой девушки. В пользу моей копии…

Сейчас я всё меньше и меньше верю в то, что наша с Горским встреча случайна… Невольно складывается ощущение, что мерзавец подстроил всё от начала до самого конца.

Звонок в дверь, неожиданный пожар и спаситель! Прямо-таки сказать, настоящее героическое кино!

Чувствую, как лицо начинает гореть. Если это так на самом деле, если мерзавец проговорится, что всё подстроил, я точно возьму и напишу заявление в полицию, в котором обвиню его в поджоге. Не верю я в такие совпадения.

И, судя по всему, у Горского не всё так гладко в личной жизни, как хотелось бы, раз он оставил копию и вернулся к оригиналу… Но только вот он мне и даром не нужен! Я ненавижу Горского так же сильно, как и семь лет назад, когда только-только узнала о его изменах.

– Чужой! – произношу максимально отстранённым и враждебным голосом.

Горский громко вздыхает и качает головой из стороны в сторону.

– Давай поговорим. Честно признаться, в нашей с тобой истории для меня многое остаётся загадкой.

– Ты не хотел вести меня к дочери?! – подорвавшись, вскакиваю со скамейки. – Скажи, ты нарочно вытащил меня на улицу, чтобы спровоцировать меня на откровенный разговор?

– Послушай…

– Так вот знай! – продолжаю, не позволив мерзавцу не произнести ни единого слова поперёк. – Мне не о чем с тобой разговаривать! Я как считала тебя ужасным человеком семь лет назад, так и считаю. Ничего не изменилось! Каким был, таким и остался! Наглым, напыщенным, мерзким. Не приближайся ко мне! – каждое слово далось мне ох как непросто.

За все те годы, которые мы провели в браке, я ни разу не позволяла себе не то что кричать на Горского, а даже слово поперёк не вставляла. И всё только по одной причине: не было нужды. Горский мастеровито притворялся порядочным и не давал ни единого повода. Оборотень!

– Ясно, – односложно отвечает Павел и смотрит на меня не своим взглядом.

Только сейчас заметила, что Горский неслабо так изменился за эти семь лет.

Кажется, его некогда чёрные как смоль волосы побледнели, а на висках проступила едва заметная седина, добавляющая брутальности его образу. Физически, кажется, он стал сильнее. Мышцы заметно подросли.

Я бы сказала, что развод пошёл ему на пользу, если бы не одно «но», перечёркивающее всё ранее сказанное мной.

Взгляд Горского изменился. В его глазах больше нет того огня авантюризма. На смену ему пришла тоска.

В его взгляде не осталось ничего от прошлого Горского. Словно совершенно чужой, незнакомый мне мужчина, переживший не одно громкое потрясение.

Не знаю, сомневаюсь, что он тосковал по мне после моего побега. Думаю, напротив, он невероятно обрадовался, и в тот же час в нашей супружеской постели его согревала другая – моя копия.

Может быть, по итогу у них не сложилась семейная жизнь? Не знаю.

В целом я нисколько не удивлюсь, они расстались. Их отношения изначально были обречены, ведь невозможно построить счастье на чужом горе. Не бывает такого, чтобы любовница оставалась с хеппи-эндом. Рано или поздно бумеранг достанет каждую мерзавку и воздаст по заслугам.

– Тебе совсем нечего мне сказать, да? – опротивевший баритон Горского выводит меня из собственных мыслей.

Забавно. Что он хочет от меня услышать? Думает, что я буду перед ним извиняться? В ноги падать и просить прощение за то, что ушла и не рассказала, что беременна? Увы, но нет! Не в этот раз!

Честно признаться, чувствую такое эмоциональное напряжение, как никогда ранее. Даже голова меньше болеть стала.

Хочется собрать всё мужество воедино и высказать мерзавцу всё то, что должна была сказать ещё семь лет назад! Вложить в ладошку все силы, которые только есть у меня, и оставить яркий отпечаток на лице предателя.

Впрочем, физическая боль не идёт ни в какое сравнение с той болью, которую Горский причинил мне своей изменой.

– А что ты хочешь от меня услышать?! – с силой прикусываю губу и произношу голосом, полным металла.

– Ну как минимум мотивы твоего преступления хотелось бы узнать, – произносит какой-то бред и разводит руками.

– Преступления? Ты в своём уме?

Руки начинают нервно подрагивать.

Какой же он мерзкий. У него хватает наглости обвинять меня в том, что я утаила от него свою беременность.

Мерзавец. Какой же он всё-таки мерзкий.

И подружка его такая же! Два сапога пара! Бесстыжая и мерзавец!

– Ну а как это ещё назвать? – ухмыляется и пронзает меня ненавистным взглядом.

– Называй как хочешь, – произношу в ответ и чувствую, как обжигающая слеза пробегает по моей щеке.

– Забавно, впрочем, ладно. Может, ты ещё образумишься, найдёшь в себе силы и сумеешь раскаяться.

– Раскаяться? – мне сейчас показалось, или мерзавец в самом деле ждет от меня извинений? – Сейчас я сожалею лишь об одном: что снова встретила тебя!

– Хочешь сказать, что сожалеешь, что я сумел выкарабкаться? – ухмыляется и смотрит на меня пылающим ненависти взглядом.

Слёзы градом начинают сыпаться из моих глаз.

Я же знала, какой он человек. Знала… И зачем я только согласилась идти с ним? Чтобы в очередной раз позволить ему вытереть об меня ноги?

– Не бойся, я не собираюсь обвинять тебя в содеянном и забирать дочь, – произносит и хищно щурит взгляд.