Измена. Иллюзия обмана

Глава 17

Виктория

– Не хочу, – произносит сквозь слёзы. – Снова загадаю папу… Буду тратить свои желания до тех пор, пока он не придёт.

Оборачиваюсь на едва различимый скрип и встречаюсь с холодным взглядом Горского…

Внутри меня всё мгновенно обрывается. Павел всё это время стоял за моей спиной и слышал весь наш диалог. Мерзавец…

Надежда, заметив присутствие чужака, немного привстаёт и кидает изучающий взгляд в сторону Горского.

– Супермен! – радостно вскрикивает девочка и предпринимает попытку соскочить с кровати, но я не позволяю.

– Наденька, лежи, – только и успеваю остановить дочь.

– Супермен вернулся! Он, он спас меня! – радостно вскрикивает во второй раз и широко улыбается.

Павел словно в каком-то забвении стоит в дверях и внимательным взглядом рассматривает нашу дочь.

– Не стой в дверях. Сквозняк… – произношу будто бы на автомате.

Первой мыслью было выгнать Горского из палаты и требовать, чтобы он и близко не подходил к Надежде. Но я не смогла…

Дочка всей душой хочет узнать, где её папа. Ей безумно обидно, что у ребят во дворе есть отцы, а у нее нет…

Не знаю. Может быть, я совершила ошибку, когда в одностороннем порядке приняла решение не допускать Горского к дочери.

Ведь есть куча примеров, когда пары расходятся, дети остаются с матерью, и отец навещает их по выходным… Не знаю. Может быть, я зря принимала решение полностью оградить их общение? Ведь Надежде нужен папа…

С болью прикусываю губу.

Горский – мерзавец, подлец, каких сложно найти, но, как ни крути, он отец Надежды, в котором она так нуждается…

Павел медленно преодолевает разделяющее нас расстояние и присаживается на стул рядом со мной.

– А вы правда супермен? – Надя разрывает повисшую на мгновение в воздухе неловкую паузу и хлопает глазами.

– Не совсем, – произносит он, широко улыбнувшись.

Пробегаю глазами сначала по дочери, а затем по Горскому и невольно начинаю их сравнивать.

Похожи, просто чудовищно похожи друг на друга. Никакого теста ДНК не надо, чтобы со стопроцентной вероятностью сказать: Горский – родной отец моей дочери.

Глаза один в один, носы одинаковые и цвет глаз идентичный. Кажется, что от отца дочка забрала больше, чем от меня.

В очередной раз пробегаю глазами по родной дочери и замираю на изучающем взгляде Павла. Словно в каком-то забвении он застыл глазами на шее Надежды, где расположилась единственная на всём теле дочери родинка.

Будет звучать забавно, но у меня на шее ровно в том же самом месте есть ровно такая же родинка. Вернее сказать, была. Я удалила её задолго до того, как мы с Павлом познакомились.

Не знаю, наверное, родинка как-то передаётся по женской линии. На этот вопрос я могла бы ответить точно, если бы у меня были родители и если бы я знала свою маму.

Я воспитывалась в семье своих дальних родственников. Папа погиб в аварии на месте, а мама скончалась при преждевременных родах.

Я никогда не питала особой любви к своим приёмным родителям, впрочем, ровно так же, как они ко мне. После того как я закончила школу и уехала жить и учиться в столицу, мы не виделись. Поначалу мы перезванивались, а потом и телефонные звонки плавно сошли на нет.

– А как вас зовут? Я Надя, – тонкий голосок дочурки выводит меня из собственных мыслей.

– Павел Андреевич, – пожимает протянутую дочерью руку и добавляет: – Но можно просто дядя Павел.

Сердце начинает неистово болеть.

Просто дядя Павел. Впрочем, никак иначе, кроме как просто дядя, назвать его язык не повернётся.

– Дядя Павел, очень приятно, – лупит глазами и добавляет: – А вы верите в Деда Мороза?

– Верю ли я в Деда Мороза? – бросает в мой адрес короткий вопросительный взгляд. – Да, верю. Я видел его.

Глаза Надежды округляются, словно по мановению волшебной палочки.

– Здорово! – выкрикивает радостным голоском и добавляет, но уже более тихо и сдержанно: – А мне не повезло. Дед Мороз обиделся на меня и не исполняет моих желаний.

Губы невольно поджимаются, а сердце ускоряет свой такт.

– А с чего ты такое взяла? Дед Мороз читает все письма, которые ему присылают дети, без исключения. И исполняет все желания, которые загадывают детки, если они ещё не умеют писать, – произносит удивлённым голосом.

– Понятно, – обиженно хмурит бровки, – а желание на день рождения вы загадываете?

– Конечно, каждый год, – не задумываясь, отвечает Горский.

Я всё это время просто сижу и молча наблюдаю за первым за долгие семь лет диалогом отца и дочери.

– И как? Сбываются? – задаёт свой очередной вопрос Наденька и с некоторым подозрением щурит глазки.

– Конечно. Не сразу, конечно, но в течение года, реже двух, но сбываются, – радушно улыбается и добавляет: – И твоё желание сбудется, может, просто немного позже?

– Может… протягивает в ответ.

– А не расскажешь, что ты загадала?

От слов Горского сердце с болью ударяется об рёбра и в то же мгновение уходит в пятки.

Нет… И зачем я только позволила ему разговаривать со своей дочерью?

– Кажется, вам пора, – произношу на выдохе и указываю Горскому на выход.

Горский, верно считав мой жест, встаёт и направляется к двери.

– Папу… Я загадала папу… – выкрикивает Неделька в спину своему отцу.