Измена. Иллюзия обмана

Глава 15

Виктория

Сердце, с болью ударившись об рёбра, уходит в пятки. У Горского хватает наглости в открытую кидать в мой адрес угрозы… Мерзавец!

Пуп земли недоделанный! Считает, если у него больше всех денег, то ему всё можно? Хочу кидать пустые обвинения – кидаю. Хочу угрожать матери, что отберу родного ребёнка – угрожаю. Да кем надо быть, чтобы произносить такие ужасные вещи вслух?

– Тебе бояться? Вот ещё! Я уже не та маленькая девочка, которую ты знал когда-то. Меня сложно чем-то напугать, тем более призраком из прошлого, – отвечаю достаточно резко.

Думал, что я спасую перед ним? Нет! Пусть знает, что за эти годы я научилась показывать зубы.

– Неожиданно, впрочем, ладно, – хмыкает своим мыслям и произносит задумчивым голосом: – К этому разговору мы с тобой ещё вернёмся и не раз. И, увы, хочешь ты этого или нет, но правду рассказать придётся.

Правду ему подавай.

Мерзавец вы, товарищ Горский, вот и вся правда! Подлый предатель! Не нравится такая формулировка? Увы, но только она по-максимуму описывает Горского как человека.

– Отдохнула? Тогда пошли к дочери, – подаёт мне руку.

– Спасибо, сумею дойти и без вашей помощи, – встаю с лавочки и иду в сторону детского корпуса.

– Палата Надежды, – произносит Павел и указывает в сторону затемнённой стеклянной двери. – Её предупредили, что придёт мать.

– Спасибо… – выдавливаю из себя и, недолго думая, толкаю дверь и перешагиваю через порог.

– Мама, мама, – радостный голос дочурки касается моего слуха.

– Не вставай, лежи, – произношу я и присаживаюсь на стул рядом с изголовьем кровати.

Горский, к моему счастью, окончательно наглеть не стал и остался ждать в коридоре. Кажется, крупица совести ещё осталась в этом человеке.

– Прости меня, пожалуйста, я не хотела, – произносит едва ли не сквозь слёзы.

– Всё хорошо, родная моя, – успокаиваю дочурку и целую в лобик.

– Я случайно, правда… – поднимает на меня заплаканные глаза.

Дочери не за что себя винить. Это мне должно быть стыдно, ведь это я забыла чёртовы спички на столе. Из-за моей невнимательности пострадал ребёнок.

– Как ты себя чувствуешь, родная? – пробегаю глазами по дочери с ног до головы.

– Ручка болит, – показывает покрасневшую правую руку. – Доктор сказал, что ожог лёгкий. Медсестры намазали каким-то кремом, и стало лучше.

С души словно камень сходит.

Я так боялась за дочь… Слава богу, что Надежда не получила никаких серьёзных травм и отделалась только лёгким ожогом.

– Ничего-ничего, родная моя. Ручка заживёт быстро, – успокаиваю немного расхныкавшуюся дочурку.

– Мам, ты правда на меня не сердишься? – поднимает налитые слезами глаза. – Я случайно. Я хотела свечки по-новой задуть, чтобы желание наверняка сбылось. Я взяла со стола спички, чиркала, чиркала, пока одну не уронила.

– Ничего-ничего, главное, что мы не пострадали. Всё остальное дело наживное, – целую дочку в лоб.

– Хорошо… Я права случайно. Не хотела…

– Наденька, родная. Главное, что ты не пострадала. Твоя жизнь – самое дорогое, что только есть у меня. Бог с этой квартирой, не думай про неё. Страховка всё покроет. А мы себе ещё лучше найдём. Правда? – подбадриваю расчувствовавшегося ребёнка.

– Правда… – протягивает в ответ, хлопает глазами и слегка смущённым голосом добавляет: – А кто тот дядя, который появился из ниоткуда, как настоящий супергерой?

Хороший вопрос, на который я, честно сказать, не знаю, как ответить. Отец моего ребёнка, бывший муж, изменщик или просто человек из прошлого, которого давным-давно стоило забыть…

– Я подумала, что это мой папа, – произносит Надежда, не дождавшись от меня ответа.

Прикусываю губу с такой силой, что во рту начинает чувствоваться солоноватый привкус крови.

– Просто дядя, – нагло вру, не придумав, что сказать в ответ.

– Снова не сбылось… Семь желаний, и ни одно не сработало… – произносит грустным голосом и, словно по щелчку пальцев, меняется в лице.

Сердце обливается кровью. Надюша всей душой мечтает узнать, кто её родной отец. Но я не могу сказать ей правду…

Горский не заслуживает называть себя отцом моей дочери. Он мерзавец, каких поискать.

– Маленькая моя, – целую дочку в лоб, – не расстраивайся. Давай, как нас выпишут из больницы, мы поедем в кафе, закажем тортик и по новой задуем свечки. Как ты на это смотришь?

– В восьмой раз тоже не сбудется, – бурчит грустным голосом и отворачивается к стенке.

– Родная моя, – поглаживаю доченьку по волосам, – давай загадаем другое желание. К примеру, новый велосипед или книжку.

– Не хочу, – произносит сквозь слёзы. – Снова загадаю папу… Буду тратить свои желания до тех пор, пока он не придёт.

Оборачиваюсь на едва различимый скрип и встречаюсь с холодным взглядом Горского…