Измена. Забудь обо мне

36

Как бы не хотел сдержать боль, но она прорывается. Линь предупреждал. Спазм можно снять только в компклексе. А я забыл таблетки дома. Добраться сейчас без проблем до подъезда Алёны не выйдет.

Превозмогая боль, прошу.

— Я в порядке. Просто иногда бывает. Сейчас все отлично. Прости, что напугал. Есть просьба, нужно заехать ко мне ненадолго. Не против?

Давай же. Разреши мне. Пожалуйста!

Алёна мнется, хлопает ресничками. Беспомощно пожимает плечами. А я горю. Как шмаль последней пробы, тлею и пыхчу. Только не снаружи, внутри. Меня привычно скручивает в засохший крендель. Теперь каждый раз так. Отличие в том, что в кашу ощущений покореженность тела стремительно добавляется.

— Яр, я спешу. Мне нужно еще в одно место забежать.

— М-м.

— Ты можешь ехать, — торопливо добавляет. — Сама доберусь, здесь недалеко. Вот только, — поворачивается, пробирает внимательным взглядом на дне которого плещется тревога, — ты точно сам доберешься? Не больно?

Признаюсь не потому, что реально боль есть, мне очень хочется побыть с ней еще.

Окутала меня, опутала сетями невидимыми, да и видимыми тоже. Неоспоримая истина. Каждый раз теперь мне мало ее. Даст подышать немного и опять голодаю. Загибает судьба за ошибки, наказывает. И казалось бы, что проще сейчас расставить все точки.

— Больно. Без тебя не справлюсь.

— Что нужно сделать?

— Поехать со мной и помочь.

Вот так в лоб! Разложить все и пойти дальше. Желательно вместе.

— Да? Ладно …

— Если не трудно.

— Не трудно.

Задавать и ждать ответов больше не планирую. Завожу авто, сразу направляюсь домой. Всю дорогу едем молча. Я ничего не говорю, потому что боль усиливается, а Аленка сосредоточенно думает.

Когда у подъезда глушу мотор, она также сидит, устремив взгляд в даль.

Сгребаю с заднего сиденья мешки. Один из них рвется. На поверхность сыплется яркая детская одежда. И все бы нормально, но меня выносит от мягких вещичек. Никогда с таким не сталкивался, а сейчас ловлю шоковый триггер.

Розовые ползунки вгоняют в состояние потрясения. Трогаю ткань … Мягкая …

В чертовой мышце начинает нестерпимо трещать и щелкать.

— Оставь их, — просит Аленка, — мы же быстро вернемся.

— Хорошо.

Она спокойно идет вслед за мной. На подъеме подъездных ступеней вынужденно беру за руку, нужно помочь подняться. Ворую возможность прикосновения нагло и жадно. Запаковываю нежную ладошку в своей и уже больше не отпускаю до самых дверей.

— Оу, — выдыхает после того, как заходим, — тут все изменилось.

— Да.

Завожу ее сразу в кухню, по пути прикрывая дверь в комнату, где занимаюсь. Там нечего смотреть. Пахнет потом, отчаянной борьбой и частично безнадегой.

— Может что-то хочешь? — внимательно смотрю. — Проголодалась?

— Ты долго? — складывает руки на животе.

Она спокойна. Безмятежна и вроде бы как не нервничает, а меня противоположно кроет. Настолько, что частично о таблетках забываю. Ловлю себя на том, что сейчас больше всего хочу ее прижать к себе, обнять и хоть немного забыться.

— Нет. Дай мне минут двадцать.

— Да. Я подожду.

Ухожу в спальню. На тумбочке лежит мое лекарство. Оно всегда здесь. Распаковываю блистер, заглатываю положенную дозу, со стоном падаю на кровать. Нужно пять минут, чтобы подействовало.

Жду, когда отпустит. Немощным при Алёне появляться не хочу. Сквозь дробную пульсацию улавливаю легкие шаги, слышу тихий скрип дверей. Она зашла туда?

Не выждав время, морщась, поднимаюсь. Тихо выхожу из спальни. На пороге тренажерной стоит, смотрит на все приблуды, прикрыв ладошкой губы. Алёна меня не видит. Облокачиваюсь, смотрю что будет дальше.

Она проходит во внутрь, я следом. Алёнка настолько увлечена, что не замечает абсолютно ничего. Застываю у раскрытой двери, наблюдаю. Выводить ее оттуда смысла нет. Все равно все увидела.

Перебирает массу лекарств на столе. Трогает снимки спины. Пугается упаковок со шприцами. Бессильно взмахивает руками. А потом рассеянно смотрит на спортивные снаряды.

— Боже мой … Не может быть …

Шепчет, сжимая кулаки. Мне невыносимо смотреть, как она варится в соку жалости ко мне. Все что угодно, только не жалость. Делаю шаг, чтобы успокоить и вывести ее отсюда, как она снова торопливо идет к столу, хватая снимок. Внимательно читает описание, шевеля дрожащими губами.

Теряю терпение. Не хватало, чтобы она так расстраивалась.

В два шага преодолеваю пространство, выхватываю пленку и беру за руку.

— Идем.

— Подожди, — вырывается. Чтобы не навредить сразу отпускаю. — Яр, когда это случилось, м?

— Все позади.

— Когда это случилось, ну? Почему ты сразу не сказал? Что это все здесь … Уколы. Таблетки. А?

— Хватит волноваться, — улыбаюсь, успокаиваю, потому что очень боюсь за нее. — Я в порядке.

— Это ты называешь в порядке? — обводит рукой вокруг.

— Мне намного лучше, — рявкаю из-за того, что Алёна не глядя и не разобравшись приписала меня сразу к беспомощным. — Я хожу, езжу. Что еще нужно?