Кара Тель

Тельма. Способ

- Я готова на все, чтобы доказать свою невиновность, - искренне верила в то, что говорила.

Я на самом деле желала снять с себя обвинения. Понимая, что это будет не просто. И скорее всего даже сложно. Но я должна это сделать. Ради себя самой.

Все время, что находилась в тюрьме, думала как такое могло случиться. Я не обманывала, когда говорила, что хочу доказать свою непричастность к покушению.

Пристальный взгляд генерала пробирал до костей. Поднимал волоски на загривке. Горячей волной спускался вдоль позвоночника.

Хотелось отвести глаза. Отвернуться.

Только бы не чувствовать пристальное внимание со стороны мужчины.

Из-за болезни он осунулся. Черты лица заострились. Став более четкими, резкими.

В груди резко кольнуло. По телу разлился обжигающий поток. Каждую клеточку тела пронзила крохотная искорка неясного происхождения.

Меня посетило необъяснимое желание приблизиться к генералу, убрать со лба прилипшую прядку волос. Провести костяшками пальцев вдоль четко очерченной скулы. Прикоснуться к нежным губам, чтобы почувствовать их бархатистость. Скользнуть ладонью по твердым мышцам груди. Накрыть рукою гулко бьющееся сердце...

- Тельма, очнись. Ты меня слышишь? - сквозь пелену, упавшую на сознание, с трудом пробились слова Рикардо.

- Да. Простите. Вы что-то сказали?! - я тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение.

В ушах стоял грохот. По венам разливалось огненное тепло.

Я старалась не замечать жара, окутавшего все тело. Изо всех сил отгоняла предательские мысли, проникающие под черепушку, от одного лишь взгляда на Харда.

Кажется, я все прослушала.

- Сказал, - резко ответил мужчина.

Мне стало жутко стыдно за свое поведение.

- Вы не могли повторить?- в конце голос сорвался.

Хотелось провалиться под землю, лишь бы не видеть осуждения в глазах генерала.

- Ты можешь доказать свою невиновность только лишь одним способом,- с нажимом произнес он.

- Каким? - я вся превратилась в слух. Казалось будто различаю как точит балку перекрытия древесный жук. Как трутся друг о друга слои воздуха. Как со звоном сталкиваются частицы света, падающие из окна на пол комнаты.

- Добровольно согласившись служить мне.

Даже раскат грома не мог создать таких последствий, которые вызвали тихие слова.

- Вы предлагаете мне рабство? Да вы в своем уме? - воскликнула, не сдерживая плещущих через край эмоций.

Глаза генерала полыхнули черным. В них зажглось беспросветное солнце. И без того острые скулы мужчины стали, словно бритва. Тронь и порежешься.

- Я, конечно, не вполне здоров, благодаря вашим усилиям, но в своем уме. Это точно. Целители, как один, утверждали о том императору, - чеканя каждое слово ответил мне Хард спустя несколько мгновений. - Если у тебя есть сомнения, можешь подать жалобу в Верховную канцелярию. Безопасность императора от каждого подданного требует сознательности и исполнения долга. Если, конечно, ты законопослушный член общества, -иронию последнего предположения генерал даже не пытался скрыть.

Вспыхнув сразу же свечкой, после отповеди со стороны мужчины, потихоньку начала отходить. Сквозь защитный покров пробивалась разумность слов.

- Я не это имела в виду, - принялась оправдываться.

- А что? - надо отдать должное генералу, он не кричал, не грубил, не повышал голос. Чего я, будь на его месте, вряд ли бы смогла.

- Я дама и ваше предложение меня оскорбляет, - выдавила из себя объяснение.

- Чем же? - удивился он. Он явно не понимал какую постыдную вещь предлагал. Уж лучше гнить в тюрьме или подвергаться изо дня в день допросам, чем опуститься до уровня бесправной рабыни.

- Ну, как же. Служить это так унизительно для девушки моего сословия. Хуже только долговая тюрьма. Что скажут люди?

Я воочию представляла как начнут шептаться в знакомых кругах о том, что Тельма Карс добровольно стала служанкой, позволив распоряжаться собой. С мамой случится удар. Нашу семью будут обсуждать на всех углах. На каждой вечеринке. В магазинах. Торговых центрах. Во всех будуарах. На улице при встрече.

Стыд и позор.

- По вашему мнению, быть моей помощницей это унизительно? - удивился Рикардо. -Тогда и мне унизительно служить императору.

- Разве вы не предложили стать вашей служанкой? Существом бесправным и бессловесным, почти рабыней.

- Оказаться бессловесной точно не грозит. Тебе палец в рот не клади. Откусишь по самый локоть, - принялся иронизировать мужчина.

- Но как же так... я подумала..., - жар стыда опалил не только щеки, но и уши.

- Да что же ты за торопыга такая? Вначале действуешь, а потом думаешь?

Я отчетливо слышала в чей огород полетел камень. Генерал был не из тех, кто забывает. Вмиг стало дурно. Опять все сделала не так.

- Простите,- следовало срочно исправлять положение.

- За что?