Клубника

26. Я никуда не уйду

Ника

— Ты вообще собираешься что-нибудь делать или так и будешь бездействовать? — поинтересовалась я у Алекса, пока тот мелькал передо мной, практически, в чем мать родила, не считая обмотанного полотенца вокруг талии.

— Не понял? — мужчина продолжил валять дурака, ковыряясь в своих чемоданах.

Мои нервы были натянуты до предела, и, должна была заметить, он ловко играл на них, словно на струнах гитары.

Присев на большую кровать, я сняла с головы ту самую шляпку, в которой заявилась в свой первый рабочий день, и положила её рядом, давая понять, что уходить отсюда никуда не собиралась. Лишь небольшая сумочка в моей руке служила предметом, который можно было сжимать от беспокойства, жаль не шея Новикова, я бы знатно похрустела его позвонками.

Мой взгляд прошелся по апартаментам. Хороши, не к чему было придраться.

Комната оказалась небольшой, но вместительной и уютной. Двое бы здесь поместились с легкостью. Наверное, об этом я должна была не думать вообще. Поучиться бы у своего босса — придуривался, продолжая не понимать катастрофичность ситуации.

— Алекс, — более спокойно обратилась к нему, не желая тратить попусту время и нервы.

Тот с невозмутимым видом распаковывал свои вещи, видать, что-то искал в чемодане. Трудно было понять, чем именно он был занят, когда перед взором сверкали мощные обнажённые плечи наряду с его широкой спиной — причина моей бессонницы.

— Что, Вероника? — глухо отозвался он, продолжая свое дело со всей занятостью.

— У нас с тобой один номер на двоих, вот что.

— А-а-а, — протянул он, наконец-то обернувшись ко мне. — Круто. Кажется мне, нам не впервые делить квадратные метры, как-нибудь уживемся эти пару дней.

— Что?! Уживемся? — как ошпаренная вскочила с кровати.

— У тебя есть предложения? — спросил наглец, стоя напротив меня. — У меня нет.

Его знакомая ухмылка расползлась по лицу, когда пальцами он потянул полотенце, что надежно, но недолго, прикрывало его рейтинг. Сейчас оно с легкостью скатилось вниз по его ногам, являя моему любопытству свою полную наготу.

Я резко отвернулась, переставая дышать от увиденного. Новиков совсем был без тормозов.

— Чего у тебя нет, так это стыда и совести, Алекс, — пропищала я.

— Зато тебе свойственны чистота и непорочность. Ты ворвалась ко мне в апартаменты и не уходишь. Через пять минут мне нужно быть на встрече, желательно одетым. Я должен был занавесочку повесить, чтобы прятаться за ней?

Повернувшись к нему спиной, боялась даже пошевелиться, не то, чтобы рискнуть хоть одним глазом…

— Я никуда не уйду, — твердо стояла на своем. — Проблему необходимо решать сейчас же.

— Зачем? Номер — мой, он зарегистрирован на моё имя. Тебе надо, ты иди и разбирайся. Так-то я первый сюда прибыл.

— И пойду!

— И иди!

С минуту я ещё стояла, ждала, чтобы мерзавец подал какой-нибудь знак, оделся он или нет. Судя по шуршанию ткани, главную часть тела он уже прикрыл, а значит, можно было выскочить из номера, не забыв хлопнуть дверью.

Жаль, Эдика не было рядом. Ругала себя: по дурости своей и из-за вечного витания в облаках я даже не запомнила номер его комнаты, не с кем было посоветоваться да поплакаться в данный момент. Однако в моих ушах до сих пор отдавался голос Ранимого, который не так давно засыпал меня своими дальновидными советами: «Почему ты должна разбираться в том, в чем обязан разобраться мужчина?»

Вот, действительно! Ранимый, ты просто прелесть, — проговорила я про себя, пообещав, не забыть сказать ему об этом при встрече.

— Ну, ты и быстроногая, — заметил Новиков, когда я вошла обратно в номер с гордо поднятой головой, не намеренная больше ни на шаг выходить отсюда. Пройдя вглубь комнаты, я развернулась на каблуках и, скрестив руки на груди, оглядела сногсшибательного босса.

Алекс был одет в голубые элегантные брюки и однотонную легкую хлопковую рубашку, которую не удосужился застегнуть на все пуговицы, обнажая исколотую татуировками грудь. Лёгкий беспорядок не до конца просушенных волос на голове и щетина на выразительных скулах делали его образ брутальным.

Ч-черт. Эти серые глаза били током, издевательски посмеивались надо мной, когда я ощущала себя общипанной курицей в сложившейся ситуации.

— А почему я должна что-то предпринимать? Это тебе нужно спуститься вниз к администратору и разобраться в нашей нелепой проблеме. Ты, кажется, как раз собирался на выход?

Я прошла мимо остолбеневшего него, задев плечом, отчего он даже не пошатнулся, и уселась обратно на кровать.

Все что сделал Новиков — проводил меня насмешливым взглядом, а затем выдал:

— Ресепшн мне не по пути, — раз. И два, — было бы круто видеть тебя каждый день на этой кровати, куколка. Желательно обнаженной, — уже шепнул на выходе весельчак.

Он весело подмигнул мне и успел увернуться, закрыв за собой дверь, когда я бросила подушку ему в след.

Вот, дьявол!

Щеки горели, сердечко билось, и глупая улыбка, застывшая на моем лице, говорила сама за себя. Еще несколько минут назад я была в ярости, а теперь? Слишком быстро растворилась в его желании.

Придумав себе немного лишнего и распрекрасного, я откинулась спиной на кровать, чтобы мечтательно пялиться в зеркальный потолок.

Стоп.

Резко приподнялась обратно.

И куда это Новиков намылился?

Сегодня не намечалось никаких запланированных встреч и интервью, или я чего-то не знала?

Ника, он просто ушел, чтобы оставить тебя в покое, дать подготовиться к предстоящему колориту мероприятия, которое было не за горами.

В любом случае, принять ванну — самое верное решение, а позже можно спокойно собраться на вечер первой презентации.

Спустя три часа я чувствовала себя в полном порядке. На мне длинное платье вишнёвого цвета на лямках, глубокий разрез в районе спины подчеркивал мою царскую осанку, и тонкие шпильки, выглядывающие из-под подола наряда, возвышали меня над всеми. Волосы распущены, локоны завиты на концах и разбросаны по плечам; неброский макияж был аккуратно нанесен профессионалами и подчеркивал мои достоинства. И все это благодаря команде других стилистов и визажистов, нанятых специально для гостей подобного мероприятия.

Я была готова встретиться со своей мечтой. Небольшая рябь мурашек периодически штурмовала моё тело беспокойством от предстоящего праздника, но необходимо было взять себя в руки. Где весь вечер носило Алекса, меня волновало не меньше. Он исчез, будто сквозь землю провалился после последнего нашего с ним разговора. Если это можно было назвать разговором.

— Идём, моя хорошая, со мной, — так неожиданно появился на пороге номера Эдуард и всю нервозность моментально как рукой сняло.

— С тобой хоть на край света, Эд, — ответила ему, беря его под локоть.

Классический смокинг темного-синего цвета определенно был подлецу к лицу, да и сам коллега всегда представлялся экстравагантной персоной, будто только что сошел с подиума.

— Ты выглядишь просто потрясающе, Ника. Наш Алекс будет убит наповал твоей красотой, — проворковал мне на ушко Ранимый.

— В том-то и дело, что не будет, — отрицать его любое воодушевление по поводу Новикова стало теперь моей привычкой.

Жаль, что второму было наплевать на торжество и все то, что творилось вокруг. Может быть, сейчас я бы сильно желала сжимать его твердое предплечье, но он исчез, бросив меня одну.

— Алекс на территории парка, милая, я его видел, — поспешил успокоить меня Эд, когда мы вошли в лифт.

— Одного? — вырвалось вперед мысли.

— Вероничка ревнует, — подметил мой друг, ухмыльнувшись, когда я отчаянно попыталась спрятать взгляд от него, но не вышло.

Тем временем ответа на ум не пришло, и дверцы лифта разошлись по разным сторонам, открывая нам волшебный вид на холл гостиницы с ее многочисленными гостями.

— Ты пока осмотрись здесь, а я подамся во двор, где развивается само действие. Есть одна молодая художница, чьи работы, уверен, и тебя покорят. Так вот, встретимся на ее презентации. Чао.

Не успела я оторвать взгляд от бомонда, активно общающегося между собой, как Эдуард исчез из поля зрения. Замечательно. И куда мне нужно было идти? Я как та золушка, что оказалась среди волшебства по воли случая, у которой времени в обрез, чтобы насладиться подобным мгновением, не говоря уже о том, чтобы испытать удачу и встретить своего принца. Последний вовсе не спешил покорять свою принцессу.

— Ты просто секси, детка, — ошеломление раздалось позади меня, а затем передо мной появилось вытянутое от удивления лицо Новикова. — Стоило три часа копошения, чтобы вызвать у всех инфаркт миокарда своим сногсшибательным появлением.

— Мне принять твои слова как комплимент или счесть за иронию как обычно? — не глядя на него, спросила я, улыбаясь незнакомцам, посылающим мне легкие кивки головой в приветствии.

— Как тебе угодно, но я сейчас говорю от чистого и теплого сердца, — ответил он, подмигнув кому-то за моим плечом.

Я обернулась, и никого за собой не увидела.

Зараза. Ухмыляющаяся во все тридцать два зуба привлекательная зараза засела в моей голове и жмет на разные кнопки управления. Насчет тридцати двух зубов — это лишь вопрос времени. Сумочка моя тяжелая, несмотря на то, что выглядела маленькой, дух стойкий и желание — намеренное.

Так что, Новиков, тебе бы лучше поберечься и перестать перебирать струны моей души.

Это — про себя, а вслух добавила:

— Ручку дай.

— Зачем?

— Оставлю для тебя автограф, — теперь уже я подмигнула ему и двинулась вперед, эффектно обходя его каменную фигуру.

— Моя школа, — спустя мгновение догнал меня смельчак, чтобы шепнуть на ухо, а затем ринулся помпезно дефилировать, попутно ловя на себе любопытные женские взгляды.

Таким образом, обгоняя друг друга да выпендриваясь, мы вышли во двор, где проходил сам показ, посередине которого был установлен высокий подиум и задник с экраном. Дефилирующие модели выглядели как одна: статные, утонченные, экстравагантные, броские в своих коллекциях и стремительные в движениях по сцене. На экране транслировались ролики модной тематики и логотипы спонсоров показа.

А еще кругом были цветы. Цветы в корзинах и горшках. Их разнообразие кружило голову, а аромат опьянял, делая обстановку более романтичной и благоухающей. Шведские столы, расположенные поодаль, привлекали своим аппетитным оформлением, и размах звучания оркестральной музыки уносил во времена Вивальди, погружая в атмосферу эпохи барокко. Но мой взгляд пал на небольшой стенд неподалеку, зазывал своим великолепием и художественностью картинной галереи. Похоже, об этой выставке вел речь Эдуард.

Не дожидаясь от Новикова разрешения, я начала решительно двигаться в сторону изображений на холсте, наблюдая вокруг себя парочки, что расходились, уступая мне дорогу. Я бы и дальше пробиралась сквозь небольшую группу людей, в желании чувствовать тесную связь с искусством. Но мне помешали. Ноги не слушались, противились движению, и от внезапно охватившего меня волнения в горле образовался ком с величиной в кулак. Перед глазами мелькнул женский образ, который был хорошо мне знаком. Слишком, чтобы ошибиться.