Поднялся я к себе домой, на третий этаж, и стал из нотного листка складывать голубя — не пропадать же зря хорошей бумаге!
Завернул один конец нотного листка, потом сложил углом второй. Примял где надо, пригладил, а хвост сделал из кусочка обыкновенной бумаги.
И получился славный голубь: крылья усеяны нотными точками, а хвост-белый, в тетрадную полосочку.
Распахнул я окно и запустил голубя.
Закружил мой голубь, закачался, спикировал на посадку и… хлоп какому-то прохожему на шляпу!
Прохожий посмотрел наверх, погрозил мне пальцем. Потом вдруг поднял голубя с земли и стал разварачивать.
Пропал мой голубь!
Сбежал я вниз, на всякий случай остановился на почтительном расстоянии, а прохожий говорит:
— Ай-я-яй! Разве можно с нотами так обращаться?
— Это бесполезные ноты, — отвечаю, — тут написана песенка, а ключа у неё нет.
— Вот как! А ну-ка пойдём ко мне, — говорит прохожий и направляется к соседнему подъезду.
А я за ним.
— Меня, — говорю, — зовут Алёшкой.
Прохожий вежливо приподнимает шляпу:
— А меня Семёном Григорьевичем.