Ключ от песенки

Ключ нашёлся!

И увидел я в комнате Семёна Григорьевича большой чёрный РОЯЛЬ.

Стоял рояль тихо, смирно, как уснувший слон. Семён Григорьевич подошел к нему и откинул крышку. Смотрю, а там, как и у Лениного пианино, клавиши — чёрные и белые. Сколько их тут! Видимо-невидимо! Не выдержал я и ткнул пальцем в самую крайнюю клавишу слева.

Ткнул и даже испугался: из рояля вылез тяжёлый раскатистый звук, как будто у меня за спиной зарычал медведь.

Отошёл я подальше от этой клавиши и стал трогать самые последние справа. А они, оказывается, поют, как птицы, и звенят, словно колокольчики!

Пока я раздумывал над тем, почему одни клавиши рычат, а другие звенят. Семён Григорьевич достал откуда-то крошечный контрабас.

— Я уже видел такой контрабас, — похвастался я. — Только большой…

— Это СКРИПКА, — уточнил Семён Григорьевич и стал играть.

Играет, а сам в нотный листок поглядывает.

А я думаю: «Если у великана контрабаса не нашлось ключа от песенки, откуда же он у маленькой скрипки?»

А Семён Григорьевич играет и улыбается.

Стал я петь вместе со скрипкой:

Кажется, получается.

Получается!

Здорово получилось!

— Хорошая песенка, — сказал Семён Григорьевич.

— Какой же у нее ключ?

— А вот какой…

И он нарисовал на моем нотном листочке ключ.

Вот такой:

СКРИПИЧНЫЙ.

Посмотрел я на ключ и сразу вспомнил цифру «8»: если прибавить палочку здесь, чуточку подправить вот здесь и немножко закруглить вот здесь.

— Скрипичный ключ, — сказал Семен Григорьевич, — подходит ко всем детским песенкам. Это один-единственный ключ, в котором пишут песни для детей. Понял?

— Да, — отвечаю. — Только не понял, какая разница между скрипичным ключом и басовым, который мне показал Валериан Копейкин.