Да, приходится признать, что Азербайджан мало чем отличается от глухих зон мировой археологии.
В Южном Азербайджане такому положению способствуют шовинистически настроенные фарсидские ученые. В 1958 году американский археолог Р. Дайсон открыл около озера Урмия культуру Гасанлу, однако во многих научных изданиях она представлена как образец общеиранской культуры.
Р. Дайсон подробно воссоздает эпизод, о котором позволяют судить раскопки. Во время пожара в древнем храме крепости Гасанлу три воина кинулись выносить золотую утварь. Но в этот момент рухнула крыша, и они остались погребенными...
Известный советский востоковед В. Г. Луконин в своей книге "Древний и раннесредневековый Иран" (М., 1987) пишет о судьбе культуры Манну на примере сокровищ Гасанлу и найденного еще раньше, в 1946 году, клада Зивие: "В 1950 г. началась "мода на Зивие". Активная деятельность торговцев древностями привела к тому, что предметы из клада разошлись по частным коллекциям, а также попали в различные музеи США, Франции, Канады, Англии, Японии. До недавнего времени большая часть клада хранилась в Археологическое музее Тегерана. Один из первых его исследователей Р. Гиршман, составил список находок. Он отнес к кладу 341 предмет, из них 43 - из золота, 71 - из серебра, 103 - из слоновой кости".
Сколько примеров такого варварского разграбления сокровищ Азербайджана, под видом "научных изысканий"?!
К сожалению, такое отношение к истории наблюдается и на наших глазах в Советском Азербайджане. Не так давно в печати забили тревогу: в окрестностях Алинджа взорвана башня. Но что толку после драки кулаками махать? Сколько их взорванных, разрушенных памятников - десять, сто?
Как же может быть при таком положении воссоздана целостная история Азербайджана, да и вообще история всего Ближнего Востока?
Совесть восстает против фальсификации истории: нет, история моего народа не такова, как вы ее описываете! Вы ее не понимаете, или не хотите понимать! Не только в наши дни встречаются "историки", способные изобрести, смастерить предметное доказательство. Известно, что в 1896 году, за 200 тысяч франков в Лувр была продана так называемая "Тиара Сейтоферна", якобы чрезвычайно редкая, относящаяся к III веку до нашей эры реликвия. Только в 1903 году обнаружилось, что это подделка и изготовлена она одесским ювелиром И. Рухомовским. Есть множество других примеров таких исторических подделок и остается только поражаться, что приняли они международный характер (С м.: Марк Блох, "Апология истории". "Наука", М., 1986 г., с. 53).
Подделка всегда опасна. В истории она бьет по целым народам, в быту по отдельным людям.
Отступление: В тридцатые годы в Джебраильском районе сыскался один изобретательный персонаж. Это было время массовых репрессий против "классовых врагов", служителей культа, которых запросто можно было уличить в крамоле по использованию арабской графики. "Ловкач" использовал это обстоятельство: недалеко от иранской границы он подкидывал письма: дескать, их закинули с Юга, из-за кордона. Письма эти, написанные арабской вязью, адресовывались неугодным ему лицам. И, естественно, срочно доставлялись в соответствующие органы. Вскоре кто-то из жителей исчезал. Оказывается в них, якобы написанных от закордонных родственников, сообщалось: "Такой-то, твое послание дошло до нас, если ты согласен служить нам, мы ждем тебя, как только представится возможным, переходи границу".
Разумеется, имярек ни о чем не ведал. Ночью ни в чем неповинного человека увозили. Очернитель, однако, был "профессионалом".... Уж он-то знал психологию определенных кругов, слабую струнку "чиновников", и его фальшивки легко достигали успеха.
Я вижу прямую параллель между теми, кто клевещет на честных людей и теми, кто бросает тень на целый народ: по нравственной шкале ценностей не вижу между ними особой разницы.
Равнодушие. Есть люди, которые вечно чем-то недовольны, постоянно брюзжат, во всем вечно находят недостатки, вечно кого-то в чем-то обвиняют. Отдай ему самое святое, он все равно останется недовольным.
Один из подобных людей как-то встретился писателю Акраму Айлисли, который гулял в бакинском приморском парке, погруженный в свои размышления. Бесцеремонно пристав к писателю, тот затянул свою привычную песню: "Ну что за море! Из-за мазутного смрада и не подступишься!" "Ну и духота, дышать нечем!" "Ну и погодка..." "А мостовые... А тротуары... Безобразие!" Потом он стал перемывать косточки кому-то: "Такой-сякой..." Терпение у писателя лопнуло: "И тот, кого ты песочишь, прекрасный человек, и улицы у нас прекрасные, и погода отличная, и море совершенно чистое! И если есть на свете один негодник, так это ты!".
Много еще таких пустозвонов-нытиков, наводящих тень на плетень, не замечающих ничего доброго в жизни. А жизнь идет своим чередом!.. За таким брюзжанием, по сути, кроется равнодушие. Равнодушие - это Духовная слепота, самоизоляция, бегство от жизни... Но у равнодушия есть и другая разновидность, в равной степени опасная и вредная. Самодовольная духовная сытость, когда основной целью становится личное спокойствие, личное благополучие... Равнодушие подобных людей, их неумение или нежелание работать, привычка сквозь пальцы смотреть на все изъяны, "все это, мол, мелочи", - приводит к тому, что эти "мелочи" растут как снежный ком и превращаются в огромное, непроходимое препятствие на нашем пути.
В сущности, подобное равнодушие - безответственность, духовная безликость...
Самочувствие человека, его рабочий, творческий тонус зависит от быта, от повседневных "мелочей". Скажем, не поступает вовремя вода, или в иной телепередаче актеры своими плоским зубоскальством отбивают у тебя охоту смеяться, или еще по какой причине расстроенные, выходим на люди, приступаем к работе, и все из рук валится, чье-то равнодушие порождает цепную реакцию...
Равнодушие на производстве, в науке приводит к тяжким последствиям. Ошибка, допущенная из-за чьего-то головотяпства, халатности, может обернуться бедой, катастрофой, стихией, сметающей все на своем пути...
ИСТОРИЯ НЕ ПРОЩАЕТ ОШИБОК
К слову. Кто не знает анекдота о пропаже осла у Моллы Насреддина или о том, как он принял за грабителя подвешенный на бельевой веревке собственный архалук и изрешетил его собственным оружием?! Во время поисков осла, Молла благодарит аллаха: "Как хорошо, что я не сидел на своем осле во время его пропажи, а то и сам бы потерялся". Точно так же, увидев наутро свой изрешеченный архалук, Молла радуется тому, что не был облачен в него, а то бы и самому несдобровать...
Задумываясь о нашей истории, я, как и Молла, благодарю провидение за то, что мы и сами не уехали на караванах, которые от нас увели, что мы сами не оказались в тех наших одеждах, которую "расстреливали" как чужую... Слава аллаху, что и нас самих не смогли вывезти, как нефть, железо, золото, мрамор. Хотя и немало глаз зарилось на наши богатства и плодородные земли, хотя и не раз пытались нас сжить со свету, мы живем и живы: восемнадцать миллионов на Юге, шесть миллионов на Севере, полмиллиона в Ираке... в Турции, в Дербенте, в Борчалы... Я мог бы добавить: в Гёйче, Зангезуре, но печальные события 1988 года, спровоцированная распря вынудили моих сонародников покинуть родные очаги... Но мы здравствуем, живем, сохраняя нашу великую культуру, свой дух, свой язык.
Притча. Двое бедных братьев, всю ночь напролет при свете лампы подсчитывали, сколько денег у самого богатого односельчанина. Наутро они решили огорошить богача своей осведомленностью: "Теперь-то мы знаем, сколько у тебя денег, мы не спали всю ночь и все подсчитали".
Богач, посмеиваясь, отвечает:
- То-то вы и бедны! Впустую пережгли керосина на целую лампу!..
... И нынче хватает таких ретивых учетчиков, заглядывающих в наш народный карман. При этом они забывают, что "керосин тратится впустую".
* * *
В мировой историографии и востоковедении искажается национальный адрес целого ряда духовных ценностей, созданных нашим народом, пути его исторического развития. Многие искажения проистекают от косных стереотипных подходов, идеологического прогресса мощных империй, под властью которых оказывался Азербайджан, от обветшавших анналов, отмеченных национальной узколобостью или чванством. Разные интересы порождали разную "историю" Азербайджана: одна создавалась под пером писарей чужеземных завоевателей, другая - иудейскими, христианскими., и, наконец, исламскими миссионерами, целью которых было распространение своей религии и соответственно, создание своего варианта истории; третья - келейными, монастырскими адептами, зарившимися на чужие земли и впадавшими во всевозможные бредовые притязания. Если средневековые крестовые походы велись открыто, военное и идейное противоборство ни для кого не представляло тайны, то тайные злоумышленные "крестовые походы" продолжаются поныне. И подобные походы куда опаснее! Исправить намеренное искажение, запечатленное на бумаге или на камне потруднее, чем отстоять правду с оружием в руках. Подобным ошибкам и фальсификациям несть числа. И конкретный ответ на каждый навет и каждую ложь занял бы тома. Сегодня существуют нации, чья история "смонтирована" на фальсификации. В здании современного мира народы разместились плотно, что если кто-то вздумает расширить свою "жилплощадь", он обязательно должен будет вытеснить другого, отхватить его землю, ампутировать его жизненное пространство. Как и его Духовное существо!
Самая справедливая история, - та, которая воздает должное каждому. Наука не может создаваться за счет ущемления другого.
Слепое ревнительство. Одна из серьезных и глубоких ошибок связана с преуменьшением роли тюркоязычных народов, в том числе азербайджанцев в великой евроазиатской цивилизации; культура этих народов, складывавшаяся на протяжении тысячелетий, либо игнорируется, либо ей приклеивается ярлык "кочевой" или "полукочевой", что рассматривается почти как синоним слова "варварский".
Такая тенденциозность отчетливо проявляется в трудах некоторых европейских и советских ученых.
Диву даешься перед безапелляционностью ученых, которые огульно безо всяких исключений относят к культуре индоевропейских народов всю скифскую культуру, культуру, созданную скотоводами-кочевниками, образцы искусства так называемого "анималистического стиля", культуру Причерноморья Украины, Поволжья, Казахстана, Средней Азии и даже Прибайкалья!
В некоторых работах ставится под сомнение и тот факт, что гунны являются тюркоязычным народом. Можно подумать, что тюркоязычных народов попросту не было и они неожиданно свалились откуда-то с неба!
Даже найденного в окрестностях Алма-Аты "золотого воина", элементы одеяния которого говорят о принадлежности к тюркской мифологии, относят к одному из ираноязычных племен.
Такую странную научную безответственность мы ощущаем и в отношении к Азербайджану и к его культуре: вспомним острые дискуссии вокруг культуры Гасанлу или этнической принадлежности таких государств на территории Азербайджана как Манна, Мидия, Кавказская Албания и другие; вспомним также искажения подлинной картины Азербайджана до прихода сюда ираноязычных народов и т. д.
Паниранизм пустил такие глубокие корни, что даже те научные истины, которые, казалось бы, никем не оспаривались, подвергаются "научному" пересмотру. Если бы подобная тенденция встречалась только в трудах армянских, некоторых дагестанских и осетинских ученых, это еще можно было бы понять. Но нередко и наши азербайджанские ученые находятся под воздействием этих ошибочных представлений.
Вызывает удивление когда в работах, посвященных приходу в Азербайджан сарматско-массагетско-аланских племен, массагеты, бесспорно являвшиеся тюркоязычным народом, определяются как ираноязычные. Научная объективность вещь, необходимая в науке, историческую истину нельзя отдавать в жертву национальному ревнительству! С этим все согласны. Однако, поскольку вопрос этот признается дискуссионным, вправе ли наши ученые считать его однозначно решенные?
Можно привести множество примеров того, как гипертрофируется значение культуры ираноязычных народов за счет вклада соседних народов, как однобоко рассматриваются сложные этнические процессы, происходившие на данной территории.
Государства, созданные азербайджанцами и сыгравшие огромную роль в истории народов Ближнего и Среднего Востока нередко описывают односторонне. Эти государства и эти культуры попросту растворяют в понятиях общеарабский, общеиранский, общевосточный. К сожалению, подобные взгляды, существовавшие сто-сто пятьдесят лет тому назад, встречаются и сегодня, не только в работах инонациональных, но и в некоторых случаях самих азербайджанских историков.
В знаменитом "Симплициссимусе" немецкого писателя Ганса Якоба Кристофа Гриммельсгаузена, жившего в XVII веке, Шах Исмаил Хатаи назван "иранским шахом"; так же считают и сегодня некоторые ученые соседних нам республик... И это в то время, как в солидных работах советских историков неоднократно писалось о том, что Сефевидско-Гызылбашское государство должно быть отнесено к Азербайджану, - по принадлежности правителей, по своему генезису оно тюрко-азербайджанское.
Идеологическая и культурная жизнь этого государства в эпоху Шаха Исмаила и его сына Шаха Тахмасиба, его язык и политическая борьба могут быть поняты и объективно осмыслены только в измерении понятий Азербайджана и азербайджанского. Государство это было азербайджанским и одним из первых пунктов его военной "программы" было объединение азербайджанских земель.
Влияние фарсидских тенденций в государстве Сефевидов началось с Шаха Аббаса. Одной из причин падения этого государства как раз и было то, что в нем усилились чуждые элементы - государство это не могло остаться чисто азербайджанским, отдалилось от народа, национальных идеалов, и, в конечном счете, потеряло опору, на которой стояло...
Ошибки, искажения истории, о которых мы говорим, нередко исходят из некритического отношения к средвековым источникам, из слепой веры в то, что в них написано, из возведения их в абсолют. Некоторые из армянских источников включают в себя "истории", которые имеют ярко выраженный религиозный характер - они написаны под углом зрения определенной религиозной доктрины. Не случайно в них много субъективных суждений, а иногда и прямых фальсификаций и измышлений. Особенно проявлялось это в отношении к соседним народам. Араксл Даврижеци (Тебризли Араксл), всю жизнь проживший в азербайджанской среде, в своей "Книге истории" (М., 1973) пишет о родословной фарсидских (?) шахов: "От шейха Хайдара и сестры царя Ягуба (Султан Ягуб - С.P.) родился сын и был назван Исмаилом. Этот Хайдар и его жена задумали отравить зельем царя Ягуба, дабы самим захватить власть. Под каким-то предлогом любезно пригласили царя на обед и дали ему попробовать отравленную пищу; Ягуб, поев, почувствовал, что пища была отравлена, и заставил и их поесть той же пищи. Все трое - царь Ягуб, сестра его и шейх Хайдар - вместе умерли... младенец Исмаил был увезен на остров Ахтамар, там его вскормили, пока он не достиг совершеннолетия" (cтр. 444).
Известно, что Шейх Гейдар, как и его отец, Шейх Джунейд, трагически погибли в боях за Ширван и Дагестан, Исмаил же был спрятан не на острове Ахтамар, а в Гилане.
Как видим, нельзя безоговорочно доверяться истоку, хотя он жил на рубеже XVI - XVII столетий, т, е. практически был современником происходивших событии.
Своевольное изменение истории стало своеобразной традицией: различные народы претендуют на "присвоение" тех или иных выдающихся исторических личностей, иная история подчищается, из нее исчезает все сложное, все негативное, причем в обратной пропорциости к истории своих соседей.
Так, от книги к книге меняется национальная принадлежность умного визиря или военного предводителя знаменитого Шаха Аббаса. Иные авторы считают его грузином и приписывают ему едва ли не все достижения державы. Как указывается в примечаниях к "Книге историй" со ссылкой на С. М. Иванова - Аллахверди хан является армянином. Или чем можно оправдать такой категоричный приговор почти полувековому правлению Шаха Тахмасиба I: "ни во внутренней, ни во внешней политике он ни в чем не смог себя проявить", вынесенный в примечаниях к той же книге Тебризли Араксла (стр. 550). И это о времени, которое для Азербайджана и сопредельных стран было годами относительного благополучия и мирного развития.
Эти примеры показывают, что произвольность, субъективизм наносят истории огромный урон. И таких примеров можно привести бесчисленное множество.
Мы не ошибемся, если скажем, что не знаем в нашей истории человека, который имел бы такие заслуги перед страной, как Шах Исмаил Хатаи, не знаем государственного человека столь мужественного и самоотверженного - ведь именно он объединил различные провинции страны в единое государство Азербайджан, поднял азербайджанский язык на уровень государственного языка и в то же время трудно назвать личность, о которой писали бы так скупо, чье значение было бы так принижено. Порой некоторые ученые прямолинейно воспринимают слова К. Маркса о Хатаи: "он был завоеватель, за четырнадцать лет он захватил четырнадцать стран", - эти слова довлеют над ними как незыблемый приговор, и они стыдливо умалчивают о том огромном значении, которое имеет Хатаи в нашей истории. Даже когда преодолеваются сложившиеся исторические стереотипы, когда настоящие историки пытаются избавиться от безоговорочных ярлыков, это мало влияет на подобных ученых. Они не хотят задуматься над тем обстоятельством, что большинство этих "четырнадцати стран" составляли азербайджанские области. "Огнеподобный Султан, озаривший Мир милостью своей и покоривший мир доблестью своей" (Бакиханов А.А.) не захватывал чужие земли, а объединял разобщенную родину. "Быть или не быть" отечеству, решался вопрос: раздираемому распрями и междоусобицами, подобное "завоевательство" было патриотической заслугой, и потому марксово суждение вряд ли можно трактовать однозначно.
Догматическое прочтение нашей истории сказывается и сегодня. Демократизация общественной жизни обязывает избегать предвзятости "ультраклассовых" цензов, когда приставка "шах" определяла наше однозначное отношение к историческому деятелю. Именно в силу инерции таких представлений, мы не смогли должным образом отметить 500-летний юбилей нашего великого поэта Шаха Исмаила Хатаи.
Хотя Хатаи снискал славу крупнейшего полководца Востока, хотя острый меч его "разрубал и оружейные стволы", в груди его билось трепетное сердце поэта. До самой смерти он не смог забыть горечь победоносной Чалдыранской битвы. Ведь она была братоубийственной битвой, результатом внутренних распрей и вероломства. "... Османцы и Сефевидские войска, столкнувшиеся в Чалдыране, говорили на одном языке. Многие из них были детьми одной страны, одних и тех же вотчин и местностей, племен и селений. Обе стороны храбро сражались с одним и тем же заклинанием: "аллах, аллах". (См.: Фаруг Сумер. Роль анатолийских турок в возникновении и становлении Сефевидского государства. Анкара, 1976,стр...36). Жажда владычества, приведшая к братоубийственному столкновению, трагизм и нелепость этого кровопролития трясли душу молодого полководца.
Увы, через пять столетий Хатаи вновь "сталкивается" с небрежением своих сонародников...
* * *
Бесстрастное и прохладное отношение к нашей общественной и литературной истории сквозит и в ряде солидных трудов, изданных в Москве. Как правило, в работах, посвященных древним государствам Закавказья, говорится только об одном государстве, созданном древними азербайджанцами Кавказской Албании, да и то бегло, мимоходом. Между тем, если речь идет о государствах, созданных народами Закавказья, не следует забывать и о таких государствах, созданных азербайджанцами на территории современного Южного Азербайджана, как Манна и Мидия, являвшихся одними из наиболее могущественных держав Востока. В подобных трудах немало ошибок, противоречивых фактов, односторонних подходов, связанных с генезисом азербайджанского народа, историей его культуры и литературы. Характерным примером одностороннего, необъективного, ошибочного подхода к литературно-культурному наследию Азербайджана, к истории его общественной мысли может служить книга Г. 3. Апресяна "Эстетическая мысль народов Закавказья" (Москва, издательство "Искусство", 1968 г.).
Книга посвящена очень богатой и сложной истории эстетической мысли трех соседних народов (домарксовый период). На первый взгляд автор с хронологической последовательностью освещает все основные явления, привлекает к анализу всех выдающихся творцов эстетической мысли закавказских народов. В действительности, при более близком знакомстве пропорции материала, характер анализа вызывают серьезные возражения. Автор, взявшийся за подобную обобщающую работу, призван и обязан объективно и беспристрастно, с верных методологических позиций относиться к предмету исследования, обладать достаточной компетентностью в знании предмета и соответствующим научным опытом. Мы уж не говорим о том, что пишущему об истории эстетической мысли того или иного народа не мешало бы знать его язык: можно ли убедительно говорить о красоте художественной литературы, изобразительных средств, анализировать общественную мысль с эстетической точки зрения на основании переводных текстов?
Дочитав до конца книгу, посвященную эстетическим воззрениям закавказских народов, приходишь к выводу, что автор весьма слабо знаком с историей азербайджанской общественной мысли или же намеренно смещает акценты, и искажает историческую истину.
Сначала анализируется эстетическая мысль Армении и Грузии, а потом, в качестве как бы приложения приводятся данные об азербайджанской культуре. Если автор ощущал себя компетентным только в материале, касающемся Армении и Грузии, он мог ограничиться именно этим материалом: какая необходимость была в искусственном пристегивании мало знакомого ему материала, чтобы достичь ложно понятой "полноты"?
Передержек и ошибок в книге предостаточно.
1) Под эгидой армянской и грузинской эстетической мысли, с одной стороны, и азербайджанской эстетической мысли - с другой противопоставляются друг другу христианский мир и мир ислама, и проводятся грубые сравнения. Так, утверждается, что христианство способствовало тому, что в Армении и Грузии исстари существовало высокоразвитое театральное искусство, в Азербайджане же до XIX века у нас не было понятия о театре, хотя, дескать, была возможность поучиться у соседей, взять за образец их искусство (9) (стр. 286). Непонятно, о каком театре идет речь: если речь идет о профессиональном театре, то первые пьесы у наших соседних народов появились в прошлом веке. Если же речь идет вообще о зрелищном искусстве, о его народных истоках, о площадных действах, то в Азербайджане подобный театр имеет тысячелетнюю историю. Достаточно вспомнить календарные и обрядные празднества, дервишские и атлетические игрища, площадные представления, мистерии, театр теней, словесные состязания в сочинении небылиц - гаравелли, вечера дастанов, меджлисы ашугов и т. д. Хотя Апресян не приемлет и очевидный приоритет азербайджанцев в ашугском искусстве, которое переняли и наши соседи, ему невдомек, если это не преднамеренность, что искусство гусанов в Армении, и масонов в Грузии - производное от древнего искусства озанов, бесспорно тюркско-азербайджанского по своему происхождению. Не случайно он не упоминает о большой эстетической магии этого искусства, побуждавшей сотни армянских и грузинских ашугов творить и исполнять также на азербайджанском языке. Однако замалчивание истины не упраздняет ее: азербайджанское ашугское искусство продолжает жить и развиваться, и невозможно отрицать зрелищное, театральное начало в нем.
2). Автор ведет отсчет истории эстетической мысли армянского и грузинского народов с глубокой древности, историю же азербайджанской эстетической мысли передвигает к возможно позднейшим временам, попутно высказывая ряд "оригинальных суждений" о возникновении азербайджанского народа, о том, что этот народ "сложился" в IX веке или вышел на арену в более поздние времена. Будто бы в Кавказской Албании, в Манне и Мидии жили не азербайджанцы, а иной куда-то вдруг канувший этнос, который успел, правда, создать эти государства и культуру. По мнению Апресяна, "нельзя забывать также о том, что к IX-X векам относится распространение и усиление в Азербайджане исламской религии. А ведь для возрождения в любой стране, как думается нам, характерно не усиление, а, напротив, заметное ослабление власти церкви, влияния религии" (стр. 87).
Итак, картина ясная. Нагромождение ошибочных суждений в одном абзаце (об этногенезе народа, отсутствии в его истории "античного периода", о распространении в Азербайджане ислама и пр.) автору понадобилось для того, чтобы поставить под сомнение вопрос о Ренессансе в Азербайджане! Оставим пока в стороне вопрос о том, в какой степени правомерно связывать Ренессанс с процессами усиления или уменьшения влияния религии. Вместе с тем, если говорить о XI-XV веках, эпохе Ренессанса в Азербайджане, то она приходится на период, когда исламская религия при всех перипетиях стала терять наступательность. Халифат на долгие годы пал под влияние тюркских династий и, хотя формально сохранялся статус религиозных ритуалов, исламские адепты понимали свою зависимость от тюркоязычных правителей...
Автор пишет: "М. Рафили, М. Шагинян, с некоторыми оговорками С. Рзакулизаде высказывались в защиту Азербайджанского Ренессанса. Однако нам кажется, что они не смогли доказать (?) действительность такого процесса в Азербайджане. Но в его истории, особенно в развитии его культуры есть некоторые явления, сходные по своему существу с "фактами армянского и грузинского Ренессанса" (стр. 78), Понятно: мы можем только "походить" и только с точки зрения подобной "похожести" можно говорить об Азербайджанском Ренессансе. Если "невозможно доказать", то вопрос уже решен и -никогда не будет доказан. Разумеется, когда появляются подобные работы, в которых позиция одной стороны выпячивается, а другой - принижается, когда национальная амбиция заслоняет объективное изучение реальных процессов, действительно, "доказывать" становится все труднее и труднее.
Между тем, Азербайджанский Ренессанс - явление, признанное научным и культурным миром. Факт этот остается фактом и от него трудно отмахнуться. В средневековом Азербайджане сложилась реальная почва, подготовившая Ренессанс. Здесь существовало сильное государство Атабеков, которому была подвластна всецело и Армения, и это был период возрождения тюркоязычных народов. Социально-политический подъем, развитие городской культуры, широкий интерес к античной культуре на Востоке через арабский язык, влияние мусульманского Ренессанса, создавшего за несколько веков множество шедевров мирового значения, наконец, углубление и упрочение политических, экономических и культурных связей Азербайджана, как с Востоком, так и Западом... все это создало основу для подлинного Ренессанса; Бахманяр, Гатран Тебризи, Мехсети Гянджеви, Хагани Ширвани, Низами Гянджеви, Гул Али, Гасаногду, Гази Бурханаддин как раз и возросли на этой возрожденческой почве. На этом фундаменте сложились нахичеванская, тебризская и апшеронская школы зодчества, впоследствии оказавшие влияние на весь Ближний и Средний Восток, романы в стихах, создавшие широкую панораму жизни, первые опыты нотной записи музыки, возникновение различных "братств", напоминающих общественные организации нашего времени, развитая философская мысль, в лоне которой возникают модели идеального переустройства мира, предвосхитившие идеи утопического социализма.
В сущности, именно те условия Ренессанса, о которых говорит Апресян; "открытый и широкий взгляд" на жизнь, вера в человека, в его творческий гений, - проявляли себя и в азербайджанской культуре. В творчестве же Низами Гячджеви восточный гуманизм достиг своей вершины, своего пика.
Автору, рассматривающему церковные песнопения как явления Ренессанса, надо было бы посчитаться с той истиной, что, если заглавным признаком Ренессанса считается выход на арену корифеев гуманизма - певцов Человека, то в ту эпоху Азербайджан дал мировой цивилизации подлинных титанов - на поприще литературы, философии, музыки, архитектуры и т. д.
Говоря, что "Руставели по сравнению с автором "Пятерицы" был менее связан с религиозной идеологией", высказывая при анализе творений азербайджанских классиков поверхностные, односторонние, вульгарно-социологические по духу мысли, проистекающие из незнания больших традиций и великих гуманистических концепций наших поэтов, автор не может бросить тень на нашу литературу, а попросту демонстрирует свою неосведомленность.
Как иначе можно расценить слова о том, что Бахманяр фактически повторял написанное Авиценной (стр. 103), что "в архитектуре азербайджанских мечетей в редчайших случаях встречаются собственно азербайджанские народные мотивы" (cтp. 170).
Как иначе можно расценить безответственное утверждение, что в Азербайджане границы "реального творчества прекрасного" были более узкими, чем в Армении и Грузии (стр. 166). И это в эпоху Низами, когда жили и творили Хагани Ширвани, Мехсети Гянджеви. Только несведующие "ученые" могут, игнорируя влияние тюркской и исламской культуры на Армению и Грузию, объяснять величие Низами и Хагани хорошим знанием армянской и грузинской культуры (стр. 167).
Автор, высказывающий в корне ошибочную мысль о том, что ислам в отличии от христианства, прививает ненависть к иноверцам, неверным, недалеко ушел от крестоносцев, и нам не трудно понять, что стоит за подобными антиисламскими настроениями.
Обозревая множество подобных искажений, приходишь к выводу, что их корни - в преднамеренном желаний выставить историю нашей культуры в кривом зеркале.
Что до остальных банальностей этого "труда", то и школьник знает, что дуализм добра и зла восходит к зороастризму. Но и здесь автор продолжает свои "открытия", утверждая, что в средние века армянская и грузинская эстетическая мысль развивалась на основе этой идеи, в Азербайджане же "исламская "добродетель", угодная аллаху, а отличие от христианской, оборачивалась реальным злом против "гяуров", то есть иноверцев, немусульманских народов" (стр. 166).
Чтобы принизить значение Низами, автор высказывает такую "мысль", что в XII веке азербайджанская культура была монополией инонационального влияния, а "Пятерица" Низами была написана на основе арабо-фарсидских легенд. Так было и с Хагани, так было и после Низами" (стр. 170).
На протяжении всей книги "Азербайджан" и "азербайджанское" употребляются с частицами "также", "тоже", но когда речь идет о трагических страницах истории (скажем, о монгольском нашествии), то мы выходим на первый план...
Говоря о тебризском искусстве XVI века, автор "забывает" тебризскую школу миниатюрной живописи, но чуть позже становится ясно, что это необходимо ему, чтобы пространно поговорить об "армянской школе миниатюры".
Еще одно "откровение" автора: "из XIV-XVI веков до нас дошло только два имени: Иоанн Воротнеци, Мохаммед Физули" (стр. 176) - комментарии, как говорится, излишни.
По мнению автора, термин "азербайджанский язык" впервые употребил Мирза Казымбек. Ранее, мол, наш язык именовался "татарским" и "туземным" (стр. 236). Он забывает такую "мелочь", что азербайджанский язык - ветвь группы тюркских языков - азербайджанский тюркский. Что касается термина "азербайджанский язык", то впервые его употребил Гатран Тебризи за семь веков до Мирзы Казымбека...
Множество фактических ошибок вызвано искусственной параллелизацией особенностей истории и общественной мысли народов трех республик. Это заставляет автора прийти, например, к выводу, что "теоретическая мысль в Армении, Азербайджане и Грузии XIII-XVI ее ков переживала большой упадок" (стр. 177]. Но ведь для Азербайджана это как раз годы подъема: это годы записи дастана "Китаби Деде Коркут", стремительного развития письменности на родном языке, объединения азербайджанских земель со стороны государств Кара-коюнлу, Аккоюнлу, Сефевидов, возникновения значимых философских творений, появление таких титанов поэзии, творивших на азербайджанском языке, как Гази Бурханаддин, Насими, Хатаи, Физули, строительства крупнейшей обсерватории, работавшей под руководством великого Насиреддина Туси, расцвета городов, разработки систем образования - можно ли считать такой период - периодом упадка?
С понятным патриотическим энтузиазмом, говоря о "Давиде Сасунском", автор словом не обмолвился ни о всемирно известном "Китаби Деде Коркут", ни о других наших героических и любовных эпосах.
Наконец можно ли простить ученому, выпускающему книгу в столице страны на русском языке, такое количество фактических ошибок в именах, названиях, датах.
Вместо "Саиб Тебризи" мы читаем "Сеид Тебризи", вместо "Натаван" "Нотаван", вместо "Навваб" - "Навват", вместо "Калила и Димна" - Калил и Димна"... Автор путает имя Насими с именем его учителя Наими.
Крайним выражением односторонности подхода является его вывод: "Эти народы (разумеется, армяне и грузины. - С. Р.) знали раннесредневековый позднесредневековый период собственной культуры" (стр. 84). Ну, конечно же, азербайджанцы ничего не могли знать о своем прошлом!
Один из характерных признаков армянского и грузинского Ренессанса Г. Апресян видит в том, что деятели культуры этих народов были знакомы с античными греческими поэтами. Соответственно предполагается, что азербайджанские поэты не были знакомы с античной культурой. По-видимому, следует думать, что философские сочинения, в которых часто упоминаются античные поэты, великая поэзия Хагани, связанная с греческими традициями, как и с традициями Востока, один из шедевров мировой литературы поэма "Искендернаме" Низами Гянджеви, в которой выведены образы античных философов и Александра Македонского, созданы не в Азербайджане, а в некоей другой стране...
Автор подробнейшим образом говорит о шедеврах армянской и грузинской архитектуры и только походя отмечает, что "немало ханских дворцов, мечетей и крепостей было сооружено и в Азербайджане" (стр. 83). Почему именно ханские дворцы, мечети, крепости? Почему не Нахичеванские ансамбли - величественные памятники материнству, почему не города, которые и сегодня раскрывают перед нами культурный облик того времени? Почему не Худаферинский мост и Сынык-кёрпю, Красный мост, возведенные через реки Куру и Аракс, почему, наконец, не многочисленные гражданские строения?... Почему все, что связано с Азербайджаном, интерпретируется автором с позиций, чуждых советской науке?... Писать о культуре другого народа - ответственно вдвойне. Это дело интернациональной важности. Когда ты пишешь о другом народе, ты должен проявить по отношению к нему особое уважение. Подобно тому, как гостя усаживают во главе стола, а не у двери. И не подобает принижать его, смотреть на него свысока, - принижение "гостя" может уронить самого "хозяина"... Таков нравственный кодекс кавказских народов!
* * *
Плохое знание материала, и как результат - многочисленные ошибки, свойственны и некоторым работам по истории, изданным в Дагестане. Как говорят в народе: нельзя бросать камень в темный колодец! Так например, Р. М. Магомедов в своей "Истории Дагестана" (Дагучпедгиз, 1968, на русском языке), повествуя о "Дагестанском (земли Северного Азербайджана того времени - С. Р.) походе отца Шаха Исмаила Хатаи, Шейха Гейдара, пишет: "И табасаранцы выступили против кызылбашей, и в союзе с азербайджанцами на левом берегу Рубаса наголову разбили их. Гейдар был убит" (стр. 120).
Автору невдомек, что кызылбаши и были азербайджанцами!
На 86 стр. той же книги мы читаем: "В Кахской долине и в Цахуре в VII веке была построена церковь и в этой области распространилось правление грузинских царей". Во-первых, грузинская церковь в Кахи была построена много позже, в VII веке и ранее здесь были построены албанские церкви. Во-вторых, какое отношение имеют эти события на исконно азербайджанских землях к "Истории Дагестана"?
* * *
В книге "Моксевай Картлисай" ("Обращение к Грузии", IХ век) есть интересное сообщение о событиях, произошедших в эпоху Александра Македонского: "... когда царь Александр изгнал племена из потомков Лота и оттеснил их в северную страну, нашел бы сведенные племена бунтурков, которые обитали по течению реки Мтквари (Куры - С. Р.) в четырех городах и (окрестных) селениях" (См.: Материалы по истории СССР. М., 1985, стр. 67). В книге указаны и названия этих городов (Саркике, Каспи, Урбниси, Ордзоне и крепости вокруг них).
Здесь же говорится о племенах гуннов, пришедших на эти земли.
К сожалению, авторы и редакторы книги "Материалы по истории СССР" не поняли этнонима "бунтурк", заключив, что оно "пока не раскрыто". Совершенно ясно, что речь в данном случае идет о тюркских племенах, и известны работы азербайджанских ученых, посвященных данному вопросу. Грузинский источник подтверждает, что в современной Борчалинской впадине и в районе Каспийского моря жили оседлые тюркоязычные племена: здесь существовали их города и крепости.
В указанной работе, безоговорочно принята версия армянских ученых о Сунике как армянской земле (см. указ. соч. стр. 71). В действительности Суник являлся территорией Албании, на что указывается в наиболее авторитетном источнике, "Истории Албании" Моисея Каланкатуйского.
По Страбону, Кура имеет следующие притоки: Алазань, Сандотан, Рета и Хан. Два из названий сохранили тюркскую этимологию, что позволяет говорить о том, что еще до нашей эры здесь жили тюркские племена (А л а з а н название одного из тюркоязычных племен, - С. Р.). Однако иные авторы при анализе этимологического смысла исходят из внешней похожести. Так, в указанной выше книге можно прочесть: "Название Кура... по-видимому, иранского происхождения" (стр. 11), в то время как не вызывает сомнений, что слово это происходит от азербайджанского слова "кюр" (бурный, буйный) или "гюр" (громкий, сильный).
В той же книге отмечается, что местное население Ассирии называют субарами. Известно, что население государств Манна и Мидия также называлось субилами, сибарами. (Имя брата правителя Манны, Азана, жившего в VII1 в. до н. э., было Уллуссу. Эти имена с этимологической точки зрения весьма интересны). Думается, неправомерно связывать субаров с алородиями и соответственно с иберо-кавказскими народами. К сожалению, подобная непоследовательность, нелогичность встречается в ряде работ.
В книге Гамит Зубейир Кошая "К истории Эрзерума и его окрестностей" (Анкара, 1984 г.) субары признаются наиболее древним населением Восточной Анатолии, при этом указывается, что они не могут относиться к индоевропейским и семитским народам. Хетты (или хититы) называли субаров хурритами.
В 1500 году до н. э. субары на территории современной Армении и Восточной Анатолии создали государство Ганидалбах. Характерным субарским именем, дошедшим до наших дней, является Мурад. В научной литературе неоднократно отмечалось что Кахетия была в свое время территорией Албании, но некоторые грузинские историки до сих пор оспаривают этот факт. (См.: Материалы по истории СССР, стр. 35).
Во многих книгах и статьях все "восточное" на территории Кавказа индентифицируется с "иранским", а тюркско-азербайджанское начисто исчезает. Так, Е. Д. Кузнецов в своей статье о Нико Пиросмани (См.: Примитив и его место в художественной литературе, культуре Нового и Новейшего времени. М., "Наука", 1983, стр. 122), касаясь художественных особенностей творчества художника, отмечает мощное влияние Востока. Однако, влияние это он почему-то называет иранским. Думается, в рамках иранской империи следует различать специфические проявления фарсидской и азербайджанской культуры, - если не замечать и не обнаруживать этих различий, то мы не сможем всесторонне разобраться в сложном и богатом духовном наследии: упрощение в термине невольно скажется и на упрощенном понимании художественной культуры. Что касается Тифлиса, который Джалил Мамедкулизаде уподобил "столице мусульман-азербайджанцев", то здесь речь может идти об очевидном влиянии азербайджанской культуры. Ведь следует признать, что азербайджанцы в те времена играли важную роль в спектре общественно-культурной истории Тифлиса. В самом Тифлисе и в его окрестностях всегда жило много азербайджанцев, сам Пиросмани родился и вырос среди азербайджанцев. Автор статьи пишет: "Особый интерес представляет вопрос о возможных источниках влияния. Влияние это нередко преувеличивалось вплоть до прямого отнесения живописи Пиросманишвили к иранскому искусству. Но оно, несомненно было: как чуткий художник Пиросманишвили не мог не реагировать на элементы иранской культуры, активно проникавшие в грузинскую (главным образом городскую) жизнь, заметно повлиявшие на бытовую музыку и поэзию. Помимо общего воздействия иранского прикладного искусства, чьи изделия были в изобилии рассеяны по Тифлису, влияние это могло осуществляться главным образом по двум каналам - двум проявлениям собственного изобразительного искусства". Говоря об этих двух формах проявлений, автор имеет в виду искусство иранского портрета (?) и иранской миниатюры (?), в то время как в самом Тифлисе широко были распространены именно образцы азербайджанского прикладного искусства.
Приводятся в пример слова Платона Зубова в примечаниях в книге "Жизнь Артемия Араратского". В город можно войти только через ворота (Тапитагские, Банные, Гарет-Убанские, Гянджинские), ключи от которых находились у минбаши, доверенного лица царя Ираклия II. "Минбаши, по-персидски тысяченачальник. означало в Тифлисе коменданта" (Жизнь Артемия Араратского. Л., 1980, стр. 210).
В народе есть пословица: "невелика муха, но тошноту рождает". Так и эти мелкие неточности. Мы, увы, уже привыкли к тому, что азербайджанские понятия выдаются за фарсидские, арабские и армянские. Можно было бы и на сей раз промолчать, но дело в том, что вопрос не исчерпывается неточным переводом. Мелкие ошибки и неточности наслаиваются, превращаются в систему, в принцип, распространяются в идеологические сферы и тем самым наносят огромный вред взаимопониманию и культурному сотрудничеству - рано или поздно необходимо показать эти ошибки, принявшие характер опасной тенденции.
На примере Южного Азербайджана мы видим, к каким плачевным последствиям может привести игнорирование слова "Азербайджан", приписывание его духовного наследия Ирану. Под прикрытием понятий "общеиранской культуры", "культуры иранских народов" иранский шовинизм стремится вычеркнуть из памяти народа его национальную культуру, родной язык, само название Отечества, и превратить его в "манкурта".
"Уточнение" названия нашего народа в тридцатые годы было существенным звеном в попытках оторвать нас от собственной истории.
До тридцатых годов в десятках, сотнях армянских и грузинских книг, при трактовке вопросов, связанных с Азербайджаном, национальность наша именовалась так, как сложилось испокон веков - "тюрок", "тюрки"*. Позднее, с началом исключительного употребления понятия "азербайджанец" стали забывать, что в определенном историческом контексте это тождественные понятия. Но в таком усеченном подходе, ссуживается историческое и культурное прошлое нации и новые поколения изучают свою историю в ампутированном виде. Наши дети, узнающие о том, что наши классики писали на тюркском и были "тюрками", пребывают в недоумении. Они не могут осознать, что речь идет об их предках и, следовательно, о них самих... Это обстоятельство обязательно надо принять во внимание и разъяснить в учебниках для младших классов.
______________ * Особенности русской транскрипции позволили ввести в обиход производное расширительное понятие "тюрок", обозначающее принадлежность к этнической семье тюркоязычных народов, таким образом, дифференцируя термины "турок" и "тюрок".
Факты обвиняют. 102-й том "Библиотеки Всемирной литературы" посвящен поэзии народов СССР. Составитель этого тома Л. Арутюнов. В книге можно прочесть: "Зарьян Костан (1885-1969). Родился в Грузии - в городе Шемахе, учился в Баку". Трудно поверить, что составитель не знает, что Шемаха город на территории Азербайджана.
В сведениях об азербайджанской поэтессе Хейран-ханум вместо "Тебриз" написано "Таврия". В комментариях к ее стихам Фархад назван героем поэмы А. Навои "Фархад и Ширин", хотя Фархад у Хейран-ханум, как и у Алишера Навои, рожден под воздействием поэмы Низами ("Хосров и Ширин").
К сожалению, отмеченными ошибками не ограничиваются неточности издания: мы уже не говорим о принципах отбора того или иного азербайджанского поэта, об оценке и значении его творчества, общем контексте тома и т. д.
Сходные ошибки можно обнаружить даже в книгах, изданных в Азербайджане. В сборнике "Азербайджанский Ренессанс" на русском языке, выпущенном издательством "Элм" ("Наука") помещена выдержка из статьи грузинского ученого Нуцубидзе. Научной общественности хорошо известно субъективное отношение этого автора к проблемам Восточного, в особенности Азербайджанского Ренессанса, к творчеству Низами Гянджеви и т. п. Можно было ожидать, что в указанном сборнике мы встретим критическое отношение к концепции Нуцубидзе. Увы, этого не произошло... По мнению Нуцубидзе, прототипом Ширин из поэмы Низами "Хосров и Ширин" явилась грузинская царица Тамара. Но ведь известно, что Низами закончил эту поэму в 1180 году, а в это время Тамаре было всего 12 лет и она еще не была царицей. В стремлении представить творчестве Руставели как вершину Восточного Ренессанса, ученый сопоставляет творчество Руставели и Низами, говоря словами самого Низами, пытается "замуровать солнце глиной", принизить мировое значение великого поэта. Уму непостижимо, как могли составители сборника остаться нейтральными к произвольным, лишенным научной аргументации и исторической почвы суждениям!
Одним из произведений грузинской литературы, написанных под влиянием творчества Низами, является поэма Нодара Цицишвили "Семь планет" ("Баграмгуриани"). В комментариях к этой поэме, изданной в 1975 году (Москва, "Наука"), есть такие "разъяснения": аразбары - "струнный музыкальный инструмент", балабан - "ударный инструмент типа барабана". Есть ли необходимость объяснять азербайджанскому читателю, что представляют собой эти понятия на самом деле...
Много фактических ошибок в справочных изданиях, выпущенных как у нас в стране, так и за рубежом.
Посмотрим на книгу С. И. Брука "Население мира" (издания 1981 и 1986 годов). Как в первом, так и во втором изданиях, автор безо всяких оснований делит азербайджанцев, проживающих в Иране, на различные группы, как на самостоятельные народы, численностью несколько тысяч человек: кашкайцы, афшары, шахсеваны, гаджары, каракалпаки, карадаглинцы и т. д. Для любого человека, мало-мальски знакомого с Азербайджаном и азербайджанцами этот перечень вызовет ироническую улыбку, ведь все эти "народы" участвовали в этногенезе азербайджанского народа, и за этими названиями стоит единый народ! В таком разделении на группы количество азербайджанцев, проживающих в Иране, уменьшено на несколько миллионов и доведено до десяти миллионов. Но ведь известно, что официальные иранские круги дают искаженные цифры, стараются резко занизить количество азербайджанцев в Иране.
Но и эта, усеченная цифра, в свою очередь, значительно уменьшена в книге Ю. В. Бромлея "Очерки теории этноса" (М., "Наук а", 1983, стр.70) до 5,8 миллионов человек.
Кому же верить - С. И. Бруку, Ю. В. Бромлею или иным официальным источникам?
... По непонятной для нас причине, в ряде книг центральных издательств или вообще не указывается количество азербайджанцев, проживающих в Иране и Турции, или приводятся противоречивые данные. В некоторых случаях упоминаются этнические группы, составляющие 15-20 тысяч человек, а об азербайджанцах вообще не упоминается. В других работах об Иране азербайджанцы включаются в число народов, составляющих "количественное меньшинство". Удивительно, не замечается народ, численность которого превысила восемнадцать миллионов человек, т.е. составляющий едва ли не половину населения Ирана: трудно сказать, на чью мельницу льют воду эти авторы, но, во всяком случае, это все те же проявления "паниранизма".
Некоторые ошибки кочуют из книги в книгу, но почему-то мало беспокоят наших ученых. Например, в четвертом издании "Философского словаря", вышедшем в Москве, в статье о Мирзе Фатали Ахундове - заметим, настолько краткой, что неизбежны смысловые потери - сказано только "писатель, общественный деятель, просветитель" и это о великом философе-просветителе, революционере-демократе, первом реалистическом драматурге на Востоке, человеке энциклопедических знаний к титанической деятельности! Никак нельзя согласиться с выводом, сделанном в указанной статье: "Ахундов основоположник азербайджанской литературы, драматургии и театра". Вдумаемся: живший в XIX веке "основоположник" литературы, имеющей тысячелетнюю историю и включающей такие имена, как Низами, Насими, Хатан, Физули, Саиб Тебризи, Вагиф, Закир, Мирза Шафи Вазех и многие-многие другие. М. Ф. Ахундов должен быть признан основоположником драматургии, т.е. основоположником одной из школ и направлений тысячелетней литературной школы.
К сожалению, этот текст не изменился и в пятом издании словаря, вышедшем в 1987 году. Почему же наши профессиональные философы, ученые Академии наук, не сделали попытки исправить допущенную ошибку в одном из последующих изданий? Если в своих настольных книгах наши философы не замечают таких ошибок, то спрашивается, чем же, собственно говоря, занимается наш Институт философии? Почему в авторском коллективе словаря, состоящем из 193 человек, нет ни одного азербайджанца? Почему в подобном "Словаре" отсутствуют имена таких гигантов философской мысли, как Абулгасан Бахманяр (ХII век), Шихабеддин Яхья Сухраверди (XII век), Наджамеддин Нахичевани (XIII век), Эйналгузат Мийанеджи (XIII век), Афзаледдин Хунаджи (XIII ), Сираджаддин Урмави (XIII век), Насиреддин Туси (XIII век) и другие крупные азербайджанские мыслители? А ведь большинство их произведений издано на языках многих народов мира.
Творчество Низами, философские трактаты Физули также давали основания, чтобы эти имена были включены в "Философский словарь". Писать об этом, исследовать эти работы должны именно наши азербайджанские философы - это их первейший долг.
В пятом томе изданной в Чехословакии на русском языке большой, красочной, хорошо иллюстрированной энциклопедии "Древние предметы", в разделе, посвященном кавказским народам, подробно говорится о предметах древнего искусства этих народов, в том числе о коврах бакинской, дербентской, казахской*, карабахской, кубинской, новоширванской, староширванской групп. К сожалению, мы вновь обнаруживаем, что нет упоминаний об азербайджанском ковре, читателю остается неизвестным, что все эти "группы" относятся к Азербайджану. Похожесть названий иногда сбивает авторов с толку. Так, в разделе, посвященном казахским коврам, можно прочесть следующее: "Изготовлено в центральных районах Кавказа казахами, армянами и курдами". У нас существует мощная, подготовленная, квалифицированная группа знатоков азербайджанского ковра, и кажется странным, что они не в состоянии оказать нужную научную помощь изданиям социалистических стран. Искажения и ошибки, касающиеся истории нашей общественной мысли, нашей материальной и духовной культуры, встречаются довольно часто и с огорчением следует признать, что часть из них вызвана не просто некомпетентностью или неосведомленностью, а тенденциозным отношением к Востоку, в том числе и к Азербайджану.
______________ * Имеется в виду местность на западе Азербайджана, ныне одноименный район республики.
Издательство "Советакан грох" (Ереван) в 1984 году выпустило на русском языке тиражом в 20 тысяч книгу Зория Балаяна "Очаг". Писатель Серо Ханзадян в "Книжном обозрении" сообщил, что до выхода на русском языке, "Очаг" был издан на армянском, и что вся Армения говорит об этой книге.
Можно поверить в эту популярность, потому что "национальные радетели", используя болезненную остроту национальных проблем, умеют нащупать слабую струнку у легковерных читательских масс.
Вся книга пропитана антисоциалистическим, антиинтернациональном духом, пестрит множеством научно-методологических, политических и историографических передержек и перетасовок, вызвавших возмущение азербайджанских читателей. В условиях нынешней международной напряженности, необходимости еще большего сплочения наших народов, пресечения любых враждебных происков, издание подобной книги трудно расценить иначе, как удар по интернациональной политике нашего государства. Нам хорошо известно, чаяньям и воле, каких зарубежных сил служит эта книга, и не верится, что она увидела свет в нашей стране.
В "Очаге" пылает огонь злобы и неприязни по отношению к Азербайджану: по иронии судьбы, само название книги, так же как и фамилия автора, этимологически восходят к азербайджанской лексике.
Книга не выдерживает критики с точки зрения претензий на "историчность". 3. Балаян не первый, кто выступает с националистической идеей "Армении от моря до моря", с представлениями об исключительности армянского народа, но каждый раз подобные лживые националистические "упражнения" получали достойный отпор. Достаточно вспомнить ответ академика Б. Б. Пиотровского подобным лжеисторикам в "Известиях" Института истории АН Армянской ССР (1971, № 3).
Эта статья опосредованно является ответом и на книги, подобные "Очагу", поэтому я счел возможным с некоторыми сокращениями включить ее в свою книгу:
"В своем выступлении 24 марта с. г. на заседании Президиума Академии наук Армянской ССР, я указал на то, что в изданиях Академии и в ряде журналов были напечатаны статьи о древнем иероглифическом письме Армении, в которых авторы арабское письмо выдавали за хайасские иероглифы XIX-XVII вв. до нашей эры.
Тогда я считал возможным ограничиться лишь устным сообщением, но письма направленные С. Айвазяном в разные инстанции, в том числе и в Президиум Академии наук Армянской ССР показали, что он считает мое выступление на Президиуме неверным.
Поэтому я и прошу вас опубликовать мои замечания. В ряде статей С. Айвазян сообщает об открытом им иероглифическом письме XIX в. до н. э. и без затруднений дает перевод этих надписей, сравнивая знаки на скалах Мецамора со знаками, сохранившимися в армянских рукописях, в свое время изданных Н. Эмином...
В "Известиях" Академии наук Армянской ССР (Науки о Земле, XVII, 6, Ереван, 1964, стр. 73-81) были опубликованы бронзовые "личный доверительный знак" и монеты с хайасскими иероглифами, "предшествующими знакам древнеармянского (гикомского) иероглифического алфавита" (стр. 78), которые С. Айвазян бойко переводит.
... На самом деле эти монеты (со стертыми надписями) XII-XIII вв. нашей эры, выпущенные атабеками Азербайджана из династии Ильдегизидов (1133-1225). Таковые имели массовое распространение в средневековой Армении и сопредельных областях Закавказья.
Оказалось, что прорисовки, опубликованные С. Айвазяном и перепечатанные в статье Б. Мкртчяна (подобные статьи, выдаваемые за сенсационные, напечатаны в ряде научных журналов Европы - С. Р.), фантастические и ничего общего не имеют с реальностью; нужно лишь удивляться тому, как решился автор публиковать заведомо подложные прорисовки.,
Не лучше обстоит дело и с "хайасскими надписями" (XVII в. до н. э.) на камнях и скалах Мецамора. Так, в цитированной выше статье... приведен "мецаморский петроглиф", снабженный переводом текста: "Далее дом огня (богатое помещение). Дважды благословен Акоп, которому принадлежит родниковая земля навечно". В действительности, по заключению арабистов Института истории АН Армянской ССР, камень представляет собою надгробие с арабской надписью (неточно скопированной): "Али... Касим хан". Конечно, эта надпись читается не слева направо, как полагал С. Айвазян, а наоборот, справа налево.
Также за хайасские иероглифы С. Айвазян принял написанные куфическим письмом имена: Мухаммед, Хасан и Али, причем из тамгообразных знаков, куфических надписей и петроглифов (изображение рогатого животного) он составил целую надпись, читал ее слева направо и перевел следующим образом: "Поле летнее... сребролюбец преходящий, (это) основное богатое (обогатительное) помещение... Рогатый скот (принесен в жертву)... Путь в богатое помещение всем (воспрещен)... Ад..." (См.: Известия Академии наук Армянской ССР. Науки о Земле, XVII, № 2, 1964, стр. 73; С. Айвазян. К некоторым вопросам истории и металлургии древнейшей Армении, Ереван-Москва, 1967, Производственно-издательский комбинат ВИНИТИ, Люберцы, стр. 84-86). Причем арабское имя Али сопоставляется со знаком рукописей "богатое помещение", "дом огня" (?), "храм", а имя Хасан со знаком "богатый".
Каждый, кто хоть немного знает арабское письмо, узнает написание имен куфического шрифта и тем удивительнее упоминание в приведенной статье мнения о том, что "некоторые археологи надписи на мецаморском камне считали арабскими"...
Копии С. Айвазяна не точные и по ним нельзя судить о характере и времени арабских надписей, но на основании фотографий одной из них, приведенной в английской статье Б. Мкртчяна, проф. В. А. Крачковский сделал заключение: в надписях Мецамора явно видны знаки арабского куфического письма, выполненные неуверенной рукой, читаемые справа налево, как имена: Али и Хасан. По форме знаков они не могут быть средневековыми, а отнесение их к XIX в. н. э. возможно. Уместно вспомнить, что у холма Мецамор находилось азербайджанское селение Зейва.
Так развеялся миф о хайасских иероглифических письменах Мецамора, широко разрекламированных, сведения о которых, к сожалению, попали в авторитетные научные журналы.
... А ведь на основании "расшифровки" петроглифов Мецамора делались ответственные выводы о происхождении всех алфавитов мира от меца-морско-гиксосского - древнеармянского алфавита XVIII в.до н. э. (С м.: С. Айвазян. К некоторым вопросам истории и металлургии древнейшей Армении, стр. 102). В этой таблице от мецаморского алфавита прямо выводятся: армянский алфавит Маштоца (V в.), финикийский алфавит (VIII-VII вв. до н.э..), индийский алфавит (XV в. до н.) и далее южно-семитский, греческий, все алфавиты Азии, Африки, Европы. Надо удивляться не только широте гипотез Айвазяна, но и тому, что эта чудовищная по неграмотности таблица была перепечатана молодежной газетой "Комсомолец" (15 ноября 1968 г.), а теория хайасского письма поддержана журналом "Гарун" (1969, № 1). С. Айвазян писал: "Наконец, обнаруженный нами вместе с группой геологов хайасский археологический объект Мецамор с его развитым горнометаллургическим производством и иероглифической системой письма не оставил никакого сомнения относительно локализации Хайасы в пределах Араратской области Армении. Свидетельством того, что Мецамор является именно хайасским (т. е. древнеармянским), а не каким-либо иным памятником культуры, служат обнаруженные здесь первые в Армении иероглифические письмена. Их расшифровка выполнена автором на основе корреляции с армянскими иероглифическими знаками, сохранившимися в некоторых средневековых рукописях Матенадарана. Так, прекратило свое существование столетнее недоразумение - концепция государства Урарту". С. Айвазян считает эту "концепцию" поверженной на основании того, что 1) Мовсес Хоренаци ничего не говорит об Урарту, 2) страна Хайаса, на основании мецаморских иероглифов, охватывала всю территорию, которая отводилась урартам и 3) клинообразное письмо из Вана следует читать по-армянски. Последнему вопросу посвящена книга С. М. Айвазяна "Расшифровка армянской кинописи" (Ереван, 1963) где приводятся, в большинстве случаев, очень отдаленные и неточные сопоставления урартских и армянских слов, без учета фонетических соответствий этих языков и их строя (Заимствование урартских слов в армянском языке было в свое время доказано Г. А. Капланом и Гр. Ачаряном),
Подбирая армяно-урартские соответствия для доказательства того, что урартская клинопись является письмом армянского языка, С. Айвазян не знал, что он повторяет мнение А. Мордтмана, переводившего по-армянски не только урартские, но и ассирийские клинообразные надписи, мнение, высказанное 150 лет тому назад и давно отвергнутое наукой.
Таковы были мои замечания, высказанные на заседании Президиума Академии наук Армянской ССР с целью остановить поток безграмотных "теорий", наносящих вред армянской исторической науке, и, к сожалению, проникших в популярную литературу.
Академик Б. Пиотровский (Ленинград).
"Очаг" 3. Балаяна написан под влиянием тех же "теорий" и является как бы их продолжением.
3. Балаян стремится оскорбить весь исламский мир, все тюркоязычные народы, в том числе азербайджанцев, называя их "дикими кочевниками", "племенами", "дикарями", и даже "профессиональными убийцами". Безудержный поток инсинуаций, который практически направлен на весь строй жизни этих народов: на их историю и культуру, политические структуры и органы правления, пронизывает всю книгу. Право, так и хочется сказать: сидит человек на одной ветке, а растрясти пытается все сто.
"Журналист" путешествует по Армении. Казалось бы, он должен писать о тех огромных исторических изменениях., которые произошли в Армении за годы советской власти, о тружениках республики, о простых людях труда, об их жизни, достижениях и трудностях, но автор ограничивается перечислением имен различных людей, в первую очередь секретарей райкомов, беседы с которыми касались одной темы: скудость природных условий, ограниченность посевных земель - разве для этого нужно путешествовать, разве это не общеизвестный факт? Но у автора иные намерения. В сущности, хотя автор путешествует по Армении, - Армению он не видит. Мысль его направлена на исторические, древние земли Азербайджана - на Нахичевань и Карабах. При этом у него нет "и капельки уважения к традициям двух народов, которые тысячи лет жили на этой земле бок о бок, по-братски делили все трудности и невзгоды жизни. Он игнорирует даже те исторические факты, которые известны школьнику. Главное для него посеять семена раздора в добрососедских отношениях между СССР и Турцией, Убедить доверчивого читателя, что Нахичевань сегодня это "открытая дверь" Турции в Азербайджан и СССР. Не трудно догадаться, какие намерения стоят за этой уловкой. Но почему-то из этих "открытых дверей" ни один азербайджанец "не убежал" в Турцию, чего нельзя сказать про граждан Армении.
3. Балаян, проезжая по Нахичеванской АССР, по одному из древнейших культурных очагов Азербайджана, называет эти земли "библейскими". Он намеренно избегает самого слова "Азербайджан", а Нахичевань связывает едва ли не со всем иудейским и христианским миром. Он едет по Азербайджану, проезжает через Мясникянабад, само название которого говорит об уважении азербайджанцев к представителям соседнего народа, но все понимает по-своему: не замечает ни прошлого Нахичевани, ни его тысячелетних памятников, ни мавзолея Момине-хатун, который охраняется по решению ЮНЕСКО... Складывается впечатление, что это не Азербайджан! Азербайджана здесь попросту нет... есть только церкви Агулиса (Айлиса): "армянский храм", "армянская церковь", "армянская школа". Что это доказывает? Такие церкви, такие школы есть во многих местах Азербайджана, даже в нашей столице, в городе Баку. Такие церкви есть в России, на Украине, в Индии, Франции, в Америке. Жаль, что у 3. Балаяна нет возможности назвать все эти земли частью "Великой Армении". Что ему до того, что "во время археологических раскопок в Нахичевани на Араксе никогда не обнаруживали остатки церковных строений и других христианских сооружений" (Зия Буниятов. Государство Атабеков Азербайджана, Баку, 1984, стр. 225).
Армянские историки на протяжении многих лет ошибочно отождествляют поселок Нахичевань, расположенный в Турции около Кагызмана, где в свое время арабами была разрушена церковь, и Нахичевань в Азербайджане. (Там же).
Испокон веков азербайджанский народ, со свойственным великодушием, держал двери открытыми для добрых соседей. Есть сотни фактов, подтверждающих, что армяне именно в Азербайджане находили спасение и прибежище. Сам автор "Очага" непроизвольно касается одного из этих фактов: из разрушенного селем Айлиса армянское население переехало не в Армению, а в Азербайджан, в Шушу (стр. 17). Мы не вставали на путь единомышленников Зория Балаяна, стремящихся стереть следы азербайджанцев на территории современной Армении, разрушить древние памятники, села, мечети, кладбища, поменять названия сотен селений и местностей, где многие века жили азербайджанцы! Ведь, в сущности, это одна из форм геноцида: геноцид истории, народной памяти, народной культуры!.. Люди, подобные 3. Балаяну, думают, что таким путем, игнорируя понятие "Азербайджан", переименовывая азербайджанские названия, с помощью унизительных ярлыков можно уничтожить целый народ. Закрыв глаза, они мнят, что солнце погасло!
Националистическая эйфория настолько одурманивает 3. Балаяна, что река Аракс, три четверти которой протекает по Азербайджану, представляется ему армянской рекой: "Мы беседовали с армянской рекой на армянском языке" (стр. 21). Уж такая ненависть к соседям обуревает его, что, будь его воля, он бы преградил путь рекам, повернул бы их вспять. "Бежит Акстев (Акстафа - С, Р.), неся с собой вешние воды. Воды гор Армении. Бежит вон из Армении, которая так страдает от жажды" (стр. 187). Была бы возможность, 3. Балаян забрал бы у своих соседей воздух, воду, солнце, чтобы только самому пользоваться всем.
Да, 3. Балаян прав, никто не в состоянии стать человеком без правды. Но где она, правда 3. Балаяна? В течение нескольких месяцев он прошел через тысячу тридцать семь населенных пунктов Армении. (Как пишет С. Ханзадям в "Книжном обозрении", именно столько в Армении населенных пунктов). В скольких из них еще до недавних событий жили преимущественно азербайджанцы? Например, в Варденисском районе из 37 деревень около 30 - исконно азербайджанские. И в Масисском, Амассийском районах жили, в основном, азербайджанцы. Но в таком случае почему же жажда истины не побуждает 3. Балаяна упомянуть о жителях хоть одного из этих сел? Ведь Варденис, старое название которого - Басаркечар, родина одного из классиков азербайджанской литературы Ашуга Алескера, многих известных творцов литературы и искусства, государственных и партийных деятелей.
Даже когда 3. Балаян говорит о Великой Отечественной войне, когда он повторяет наш известный лозунг "никто не забыт, ничто не забыто", он, в сущности, имеет в виду не 20 миллионов советских людей, погибших в войну, он имеет в виду 1915 год; когда он смотрит на памятники, увековечившие память героев войны, он вспоминает Сардарабад. К сожалению, некоторые из тех, кто устанавливал эти памятники, думают точно так же.
3. Балаян пишет: "В июле 1918 года выдающийся полководец, предводитель народно-освободительного движения генерал Андраник объявил в Нахичевани Советскую власть и сообщил Чрезвычайному комиссару Кавказа Шаумяну, что он со своим отрядом находится в полном распоряжении Российского Центрального правительства и подчиняется ему. В Нахичевань вскоре пришла ответная телеграмма от Степана Шаумяна: "Народному вождю Андранику. Вашу телеграмму получил. Полный текст сообщил в Москву Центральному правительству. Со своей стороны приветствую в вашем лице истинного героя..." (стр. 15-16).
Если бы 3. Балаян не прикрывался разглагольствованиями об истине, а действительно следовал ей, он бы не ставил знак равенства между революционной борьбой РСДРП и деятельностью дашнакской партии. Это очередная фальсификация, к которой прибегает автор. Некоторые "историки" пытаются представить Андраника едва ли не коммунистом, а дашнакскую партию, как солидарную с большевистской партией. Если быть до конца правдивым, то такая связь существовала, однако не между партиями, а с некоторыми лидерами РСДРП. Из истории революционного движения в Баку нам известно, что среди армянских большевиков были такие, кто под завесой революционности, передавал дашнакам хлеб и оружие рабочих, натравливал дашнаков на мирное население Азербайджана, в итоге в Баку и в Ширване были зверски убиты десятки тысяч азербайджанцев. Такова историческая истина.
3. Балаян произвольно использует факты, выбирает "нужные", замалчивая остальные. Так, почему-то он умалчивает об отношении к Андранику "центральных органов правления", о которых указывает в своей телеграмме Шаумян!
В своем докладе в Москве, 28 апреля 1924 года, посвященном "25-летию Бакинской организации АКП и 4-й годовщине советизации Азербайджана", нарком иностранных дел Г. В. Чичерин назвал Андраника "Агентом Антанты". Подчеркивая эту мысль, Чичерин говорил: "Агент Антанты Андраник стремился пройти через Кавказ к Урмии и там встретиться с английской экспедицией Денстервиля" (См.: "Бакинский рабочий", 14 мая 1924 года, № 107).
Принимая во внимание близость Чичерина к Ленину и частое обращение Шаумяна к Чичерину по национальным вопросам, можно признать, что в отношении к Андранику Чичерин высказывает не частное мнение, а позицию "органов центральной власти". Но вот спустя шестьдесят лет, "коммунист-журналист", вместо объективного освещения историко-партийных вопросов, пытается этого "агента" выдать едва ли не за одного из первостроителей Советского государства.
Мнение Чичерина, в сущности, подтверждает и сам Андраник. В газете "Наше время" от 3 января 1919 г. напечатано письмо Андраника от 22 (9) ноября 1918 года. "Паша" пишет: "... я решил пройти в Персию, соединиться с английским отрядом... 12 июня я выступил из Н.-Баязита и, минуя ряд деревень, вступил в Нахичевань 20 июня... Спустя два дня, вступил внезапно в Джульфу, перешел через Аракс. Здесь было взято в плен 20-26 аскеров и 2 офицера".
Далее Андраник пишет о планах войти в Урмию через Хой и Салмаст, (Салмас), о боях в одной азербайджанской деревне и о том, что в Салмасте он встретил турецких солдат:
"На следующий день был бой" (21 июня). (Здесь или Андраник или газета перепутали даты. Если Андраник 20 вошел в Нахичевань, и там остался два дня, то 21 он не мог быть в Южном Азербайджане. - С. Р.).
"Утром успех был на нашей стороне и нам удалось занять часть города. Но к вечеру положение изменилось: неприятель получил подкрепление, и мы принуждены были отступить.
Наши потери: 70 человек убитыми и столько же без вести пропавшими.
... Вернулся в Джульфу, собрал части и двинулся в Карабах. По пути возле татарской (азербайджанской. - С. Р.) деревни Яйджа разбил многочисленные татарские банды, заняв деревню, захватил две пушки, снаряды, патроны. Прошли деревни - Тер и Ага. Здесь начались наши мытарства и лишения".
Далее Андраник пишет о своих стычках с азербайджанцами в Зангезуре, о том, что его армия не выдержала голода и лишений и вынуждена была отступить и, наконец, о том, что с маленьким отрядом вынужден был уйти в Герюс, и там объявить о военной мобилизации...
Обратимся к историческим фактам и архивным материалам, которые показывают, какие погромы устраивал Андраник в отношении мирного азербайджанского населения Нахичевани и Зангезура, Обратимся к "Выписке из дел канцелярии Министерства внутренних дел о насилиях, чинимых над мусульманским населением Карабаха и смежных с Гянджинской губернией уездов Эриванской губернии армянами и войсками Армянской республики". В выписке 53 рапорта. Вот некоторые из них.
2) Рапорт Зангезурского уездного начальника Мелик Намазалнева 11 сентября 1918 г. за № 5 о том, что армяне, пользуясь присутствием здесь (Занг. Уезд) Андраника, часто нападают на мусульманские селения, грабят и убивают всех, без различия пола и возраста,
3) Рапорт Зангезурского Уездного начальника за № 8 от 12 сентября 1918 г. о разгроме армянами под начальством Андракика селений: Рут, Дарабас, Агаду, Багуду и подожжения селений: Ариклы, Шюкюр, Меликлы, Пулкенд, Шаки. Кизилджик, мусульманская часть Кара-Килисы, Ирлик, Пахилу, Дарабас, Кюртляр, Хотацан, Сисиан и Забазадур причем, убито не успевших спастись мужчин, женщин и детей 500 душ...
5) Отношение Гяндинск. Губерн. канц. от 12 ноября 1918 г. за № 7562. О разоружении мусульманского населения 9-го уч. и взыскании налогов Андраником.
8) Представление Гянджинского губернатора от 8 декабря 1918 года за № 8459.
О грабежах армян в Джеванширском, Джебраильском, Шушинском и Зангезурском уездах и все возможных бесчинствах.
10) Телеграмма Зангезурского уездного начальника от 11 декабря 1918 года за № 185.
О внезапном наступлении армян под командой Андраника после оставления мусульманами своих позиций, вследствие предупреждения англо-французской миссии, на соседние мусульманские села, и зверски вырезают без различия пола и возраста, издеваются над трупами, более двенадцати селений предали огню 9 декабря, 10 женщин в данное время находятся в плену у армян.
14) Телеграмма из Джебраил Зангезурского Уездного начальника Намазалиева:
После отъезда англо-французской делегации армяне 10 декабря напали на мусульманские селения Шабадин и другие. 5-го участка плененные армяне показали, что всему виною Андраник: он решил все до реки присоединить к Армении, уклоняющихся от боя армян он вешает. Идет бой у Кили-Дараси.
24) Телеграмма № 114 Зангезурского Уездного начальника.
Армянами во главе с Андраником, вопреки обещанию англо-французской миссии, разгромлено и предано огню и расхищено имущество более 30 селений мусульман. Жители селений, не успевшие бежать, зверски вырезаны.
В одной из телеграмм, посланных генералом-губернатором Зангезурского, Шушинского, Джеванширского и Джебраильского уездов, министру внутренних дел Азербайджанской республики также сообщается, что Андраник действует по распоряжению представителя Британии и отмечается, что во всех столкновениях в Зангезуре "нападающим элементом" являются дашнаки, а азербайджанцы только "обороняются".
Андраник после разрушения деревень объявлял азербайджанцам, что он действует по распоряжению своих союзников, т.е. англичан.
Приведем еще два примера из множества писем, одно другого горше:
"Братья! Положение день ото дня ухудшается. Разбойничьи отряды грабят мусульманские села в окрестностях Эривани. В Карабахе дашнаки сжигают мусульманские села - Лахвазчай, Алдере, Нуведи. Алиохлу, Шабадлы, Меден, Гарагель, Гарачемен, Шахидли, Бурунлу, Аскерлер, Той, Варанил и другие села полностью превращены в пепел. Те, кто из населения этих сел сумел спастись, убежали в Ордубад и Иран. Мечети и улицы полны вдов и сирот. Каждый день от голода и холода умирают десятки людей. И наше положение тяжелое: мы ведем походный образ жизни, день и ночь мы в дозоре, в ожидании атаки врага. Мы не боимся смерти. Мы уповаем на аллаха, чтобы он проявил свою волю. Смерть не страшна, но увы, наши братья не осознают нашего положения, и не принимают никаких мер, чтобы обуздать этих разбойников. Неужели на самом деле все мусульмане этих районов останутся в руках разбойников!
Что мне еще писать! О том, что от Эривани до Шуши почти миллионное мусульманское население было раздавлено, поругано и уничтожено! Или о том, что никто не слышит наш голос! Вы пишите, пишите газеты. Доносите до европейских правительств, сообщайте всем, что так нельзя, что невозможно молчать, когда народ так истребляется! Одним словом, пусть бог избавит нас от этой напасти. В последний раз жму твою руку, может быть нам не придется еще раз увидеться.
С уважением Гусейн Гусейнов".
В другом письме, с призывом о помощи, население Ордубада и Шарура обращается в Тебриз, к Рауф-беку:
"Вооруженные армянские отряды принесли свой разбойничий меч через деревни Кемерли, Садарак, Демирчи, а теперь наступают на нас. Женщины и дети Шарура остались бездомными. Во имя миллионного населений, живущего по побережью Аракса, во имя женщин и детей, просим избавить нас от этой напасти. Сообщите представителям великих государств, в особенности Англии и Америки, сообщите в Баку и Тифлис, пусть остановят этих варваров и спасут нас от них".
7 января 1919 года в газете "Азербайджан" напечатана нота Азербайджанского правительства правительству Армении под заголовком "Карабахско-Эриванская трагедия".
"Эривань, Министру иностранных дел Армянской республики! Получены сообщения, что мусульмане Эриванской губернии подвергаются насилиям со стороны многочисленных вооруженных армянских сил, кои убивают, грабят, обезоруживают мусульман по селам и городам, заставляя их насильно подчиниться себе. Просят о помощи против натиска армян. По имеющимся сведениям, число преследовавшихся и утонувших мусульман при переправе через реку Аракс доходит до трехсот человек. Имеется и сообщение о том, что в последнее время наблюдается накопление регулярных армянских войск близ Казаха в армянских селениях, каковые действия являются нарушением суверенитета Азербайджана.
Правительство мое, доводя обо всем вышеизложенном до сведения правительства Армянской республики, заявляет решительный протест, в о - п е р в ы х, против чинимых насилий армянскими войсками над мусульманами Эриванской губернии, в о - в т о р ы х, против занятия этими же войсками тех районов Эриванской губернии с мусульманским населением, кои составляют неотъемлемую часть азербайджанской республики. Правительство мое уверено в том, что будет сделано соответствующее распоряжение о прекращении дальнейших актов насилия и действий, могущих омрачить отношения двух соседних дружественных республик.
Заместитель министра иностранных дел Адиль хан Зиатханов".
Телеграммы... письма... призывы к помощи и, наконец, нота... Сообщения о сожжении 10-15, а порой 30 - 35 сел, о грабежах и насилиях. Просматривая сотни подобных писем и телеграмм, приходишь в оцепенение. Остается только поражаться наглости и бесчеловечности попыток назвать подобных разбойников, которые несли смерть безоружному мирному населению, женщинам, детям, пытались кровью тысяч и тысяч азербайджанцев выместить свою ненависть и бессильную ярость к Турции, - "коммунистами", "народными героями"!...
Разумеется, автор "Очага" хорошо понимает, с какой целью пришел Андраник в Нахичевань и Зангезур, но, замалчивая историческую истину, он ищет угодный для себя вариант. Как же объяснить, что в глазах советского журналиста "народным героем" становится человек, когда-то достигший высокого чина в турецкой армии, потом наказанный за свое предательство, "паша с отрезанным ухом", на чьей совести кровь тысяч азербайджанцев, заколотые во чреве матерей младенцы и много иных зверств? Подобные "журналисты" забывают, что Андраник, обращаясь к Шаумяну, не считал себя большевиком, напротив, ему казалось, что и Шаумян думает так же, как и он, и поймет его намерения.
Имя Андраника навсегда связано с морем безвинно пролитой крови и его невозможно, обелить, используя его обращение к Шаумяну. Напротив, таким способом можно только запятнать имя Шаумяна, имя которого получило столь высокое признание в Азербайджане.
Автор "Очага" ничтоже сумняшеся помещает в свою книгу об Армении скульптуру "Мы и наши горы", воздвигнутую в Нагорном Карабахе, "орлиную гору" в Истису, наскальные рисунки в Делидаге. Он не принимает во внимание ни фактов истории, ни фактов географии: "Со второго века до нашей эры Арцах со своим армянским населением и аборигенной княжеской династией (Араншахики) входил в состав Армении... В XVII и XVIII веках центром национально-освободительного движения армянского народа стал Гандзасарский монастырь во главе с католикосом" (стр. 40-41), Но ведь известно, что в нашей эре в Закавказье и за его пределами не было самостоятельного армянского государства.
В VI веке до нашей эры территория Армении и в целом предки современных армян находились под властью Мидии, а впоследствии Ахеменидских правителей. Согласно надписям Дария I на горе Бисутун (522-486 до н.э.), область Армин была одной из рядовых провинций этой империи.
После того как - Александр Македонский сокрушил Ахеменидскую империю, Армения входила в состав Селевкидской империи.
В 189 году до н, э. Селевкидский полководец Арташес I объявляет себя "царем Армении" и таким образом в Араратской долине образуется небольшое армянское государство, но после смерти царя государство это прекратило свое существование,
В 95 году до н. э. в Армении наступает повеление Тиграна II, однако и он, приблизительно после тридцати лет правления, оказывается вынужденным оставить завоеванные земли. После этого, приблизительно 300 лет Арменией правили парфяне, а затем власть переходи в руки Сасанидов. В конце IV века Армению поделили между собой Иран и Рим. Письменным языком здесь были греческий и арамейский язык
После арабского завоевания армянский, как и другие народы Закавказья, оказался в зависимости от арабского халифата, а некоторое время - от Византия. В XI - XII веках Армения находилась под властью сельджуков, а точнее, под властью Азербайджанского государства Атабеков, со столицей в Нахичивани. В этот период Севан еще не считался территорией Армении, Албанский историк Моисей Каланкатуйский пишет, что арабские войска, возвращаясь из Дербента, после трехдневной осады острова, со всех сторон омываемого водой, отдалились от Севана и вступили в Армению. (См.: Зия Буниятов, Азербайджанское государство Атабеков, стр. 191). После Атабеков наступила эпоха татаро-монгольских завоеваний. Впоследствии Армения вновь находилась под властью азербайджанских государств Каракоюнлу. Аккоюнлу, Сефевидов. После ослабления власти кызылбашей возникли различные азербайджанские ханства и вся территория современной Армении входила в состав двух из этих ханств - Эриванского и Нахичеванского.
Только после вхождения в состав России, по настоянию представителей армянской колонии, в специальных проектах, которые готовились в Петербурге, был выдвинут вопрос о создании в Закавказье Армянской губернии и армяне в массовом порядке стали переезжать в Эриванское ханство.
В целом, до присоединения к России, большинство населения современной территории Армения составляли азербайджанцы.
"До присоединения к России из 166155 жителей Восточной Армении армяне составляли 57305 или 33,8%; мусульмане - 84089 или 49,7%; курды - 26911 или 16,9%, прочие народы - 850 ил к 0,5%.
Эриванское ханство делилось на 15 маалов (уездов) - Кирхбулаг, Зангибасар, Гарнибасар, Вердибасар, Шарур, Сурмалу, Даракснд-Парчениса, Саотли, Талин, Сеадли-Ахсахли, Сардарапат, Карбибасар, Апаран, Дарачичек, Гёкча". (Там же, стр.6 ).
Названия уездов, как видим, сплошь азербайджанские.
После Туркменчайского договора, с целью создания автономной армянской области армяне в массовом порядке стали переезжать из Ирана и Турции в Эриванское ханство и соседние с ним области.
20 марта 1828 года Николай I утвердил этот договор (Туркменчанский - С, P.), а 21 марта было подписано решение о создании Армянской губернии. (Там же, стр. 75). Началась политика арменизации тех ханств, которые еще недавно были азербайджанскими: Эриванского, Нахичеванского, Ордубадского...
Подавляющее большинство переселенцев было размещено в Эриванском и Нахичеванском уездах, в районах Мегри-Даралагеза, Кафана, Ордубада, Веди, Арташата, Гарнибасара, Сурмалу, Сардарапата, Зангезура, Вагаршапата, Зангибасара, Карбибасара, Дарагичана и Апарана, часть переселенцев была размещена в Карабахе. (С м.: Там же, стр. 51).
А. Грибоедов, описывая массовое переселение армян из Персии в Закавказье, отмечал: "Армяне большей частью поселены на землях помещичьих мусульманских" (С м.: А. С. Грибоедов. Сочинения в двух томах, II том, Москва, 1971, стр. 340).
Как пишет В. А. Парсамян, "в 1829-1830 годах из Эрзерума, Карса, Баязета переселились в Закавказье более 90 тысяч армян" (указанное выше сочинение, стр. 66).
Однако все это осталось в прошлом. Историю невозможно повернуть вспять; что было бы, если бы греки всерьез вознамерились возродить империю Александра Македонского, фарсы - Ахеменидскую и Сасанидскую империи, турки Османскую империю и т. д. Тогда азербайджанцы, в свою очередь, претендовали бы на территорию современной Армении, где существовали государства Манна, Мидия, Атропатена, Албания, Атабеков, Аккоюнлу, Каракоюнлу и, наконец, Сефевидов.
"Как тесно нам!" (стр. 109), - излюбленный рефрен 3, Балаяна. Корни подобных рефренов давно известны. Неверно, Балаян не может не знать, сколько крови пролили из-за "комплекса тесноты", фашистские гегемонисты, которым показалось, что немцам тесно в Германии, сионисты, вознамерившиеся создать государство "Великого Израиля" и т. д.
Говоря о карабахских меликах и Панах-хане, 3. Балаян вновь переворачивает историю с ног на голову (см. стр. 42). Автор считает армянского мелика, предводителя, владетеля нескольких сел (в сущности, мелкого феодала) - царем и в то же время именует Панах-хана, стоявшего во главе всех меликов и всего Карабаха, сыгравшего исключительную роль в истории Карабаха "предводителем кочевого племени Сарыджалы", а эпитетом "дикие кочевники" пытается нанести оскорбление азербайджанцам. При этом он забывает, что "сила" этих меликов была в том, что они нашли убежище в Карабахском ханстве и переселились сюда из различных краев.
Многие ученые мира куда более осведомленные, чем 3. Балаян, возражали тем, кто старался принизить значение "диких кочевников". Исследования последнего времени в особенности убеждают, что кочевые народы имели высокую, уникальную культуру, сыгравшую исключительную роль в развитии мировой цивилизации, во взаимодействии культур Востока и Запада. Как бы ни изощрялся 3. Балаян, давно признанным фактом является влияние на становление европейской культуры - культуры гуннов, тюрок-сельджуков, османцев, сефевидов. Достаточно вспомнить роль мусульманской культуры в становлении европейского Ренессанса или более частный факт: изображения азербайджанских ковров в произведениях художников эпохи Возрождения. Мы еще не касаемся таких областей, как военное дело, медицина, музыка, одежда и прочее.
Разве не эти кочевые народы впервые в степях Азии приручили лошадь?
Разве не эти народы изобрели первое колесо и колесную арбу, усовершенствовали одежду, сохранившуюся до наших дней?
Эти же народы создали на Востоке могущественные государства: армии кочевых народов своей высокой организацией и дисциплиной всегда были примером для подражания.
Кочевые тюрки изобрели лук и стрелу: их стрелы достигали цели на расстоянии примерно 800 метров.
Тюркские народы - создатели чудес Самарканда, Бухары, Хивы, Герата, Тадж-Махала - шедевров мировой архитектуры. Разве эти сооружения уступают по своим техническим и эстетическим параметрам церквям и храмам?
Разве можно перечеркнуть таких гигантов науки и техники, как Бируни, Фараби, Ибн Сина, Низами Гянджеви, Насреддин Туси, Навои, Улугбек, оказавших огромное влияние на западную культуру? Кочевая культура - самобытный феномен и понять ее, проникнуться ее значением, можно только относясь к ней с любовью, но не с предвзятостью, тем более - ненавистью! Что же касается азербайджанского народа, то, хотя в его этногенезе участвовали кочевые народы, начиная с VII века до нашей эры, нет никаких оснований, называть его кочевым. Кочевниками в относительном смысле можно назвать только азербайджанцев некоторых регионов, которые летом поднимаются в яйлаги, а зимой - в низменность, что до других, то испокон веков они вели оседлый образ жизни и были земледельцами, скотоводами, ремесленниками, ювелирами, кузнецами, каменотесами, каллиграфами, оружейниками; в Южном и Северном Азербайджане создали мощные государства, культура которых оказала воздействие на весь Ближний и Средний Восток. Огромной по размерам и совершенной водоочистной системе, созданной предками азербайджанцев на Мугани и в Кура-Араксинской низменности, - несколько тысяч лет. Слава древних городов Азербайджана была распространена по всему Востоку,
Тысячами лет измеряется возраст таких городов Азербайджана, как Нахичевань, Гянджа, Шемаха, Дербент, Баку, Барда, Ардебиль, Хамадан, Марага, Шеки, Все эти города созданы руками сильного народа, уверенно стоящего на своей земле, а не рассыпавшегося по свету при первом же напоре ветра.
Вспомнил ли 3. Балаян, писавший свои "обличительные" строки, известные слова своих великих предков Абовяна, Туманяна, Исаакяна о языке, поэзии, высокой культуре, преданности друзьям, других высоких человеческих качествах азербайджанцев?
Исторически азербайджанцы были не разрушителями, а созидателями и сохранили это качество до наших дней.
Это подтверждают исторические факты. Проявляется это и в отношении к другим народам, к их культуре и образу жизни. Армянский путешественник Артемий Араратский, пишет о том, что грузинский князь Ираклий, разрушил все монастыри и церкви на Араратской горе, и в то же время замечает, что персидские войска. (речь идет о войске Шаха Аббаса, состоявшем в основном из азербайджанцев - С. Р.) никогда не оскверняли святых мест, с уважением относились к местам поклонения, к храмам.
Он пишет о том, что азербайджанцы с огромным почтением относились ко всем религиям, почитали места святилища и молельни иноверцев. Во время своего похода в Армению Шах Аббас повесил в Эчмиадзине ценный светильник, который до сих пор там сохраняется. Сын же Шах Аббаса выстелил Эчмиадзин коврами.
Это событие приблизительно трехвековой давности. Но можно вспомнит события и более раннего времени - XII век, государство Атабеков. "Согласно сведениям армянских хроник, Атабек Эльдениз "... любил христиан и содействовал благоустройству их страны", отличался "добродетельностью и миролюбием". Во времена его правления во многих странах царили мир и спокойствие", (См.: Зия Буниятов, Азербайджанское государство Атабеков, стр. 59).
В центре Нахичевани сохранилась церковь, которую Нахичеванский хан построил своему армянскому другу в подарок.
Почему-то Балаяна раздражают исторические факты, свидетельствующие о тенденциях сближения Азербайджана с Россией. Разве непонятно желание народа, уставшего от войн, обрести сильного, надежного соседа? "Нам кажется странным такой факт. Некоторые "ученые", стремятся "доказать", что чуть ли не Панах-хан и его наследники были инициаторами присоединения Карабаха и Зангезура к России" (стр. 43).
Какие цели преследует 3. Балаян, пытаясь поставить под сомнение или прямо отрицая историческое сближение Азербайджана и России? Из его слов можно заключить, что все азербайджанцы Карабаха были ханами и при этом проирански настроенными. А простой народ, изнывавший под гнетом ханов? Если Панах-хан был настроен проирански, то почему он содержался в темнице, в Иране, а впоследствии ему заживо вспороли живот? По какой причине азербайджанцы в Шуше убили шаха Ирана Каджара, азербайджанца по национальности? Почему же не встретили его хлебом-солью? Может быть, 3. Балаяну просто неизвестны эти факты?
Самая пагубная ошибка и прегрешение 3. Балаяна - отсутствие научной методологии в отношении к истории. Как известно, марксизм-ленинизм подчеркивает, что без учета классовых отношений, классовых противоречий невозможно разобраться в движущих причинах истории народа. 3. Балаяну все это невдомек.
"Ведь ханы и не скрывали, что у них есть один заклятый враг - русские. И вдруг ханы добровольно решили войти в состав России. Не слишком ли оскорбительна подобная фальсификация в первую очередь для русского народа, чьи сыновья тысячами погибали в бесконечных войнах, спровоцированных ханами да пашами?" (стр. 43).
Да, именно такой видится 3. Балаяну история... К сожалению, приходится встречаться и с подобными авантюрными попытками интерпретации истории. Разве русский народ по своей воле отправлял на войну своих сынов? Почему же 3. Балаян, сознательно или непреднамеренно, отождествляет народ и власть империю, царизм, а исторические взаимоотношения между народами сводит к борьбе за власть царей, шахов, пашей? И наконец, когда ему выгодно, он выдает за "народного героя" жестокого, беспощадного "пашу" - Андраник-пашу: где же здесь логика? По такой логике я, как азербайджанец, должен читая 3. Балаяна, возненавидеть армянский народ?
Давно написана история политических и экономических взаимосвязей азербайджанского и русского народов: при отсутствии предвзятостей с ней не трудно ознакомиться.
Дипломатические отношения между русским и азербайджанским (Сефевидским) государствами зародились еще в 1521 году, со времен выдающегося азербайджанского полководца и поэта Шаха Исмаила. В тот год в, Москву прибыл первый сефевидский посланник. Сефевиды хотели вступить в союз с Россией в борьбе с Османской империей. Впоследствии посланники Сефевидов побывали в Москве в 1553, 1561, 1563 годах. (См. А.А.Пущев. История посольств и дипломатических отношений русского и иранского государства в 1S86 - 1612 гг., М., 1976, стр. 36).
Если бы 3. Балаян стремился быть объективным, он не мог бы не заметить связи между Ширваншахами и Московским княжеством, кубинский же Фатали-хан, который тоже почему-то не угодил 3. Балаяну, прямо обратился с письмом к России, приглашая их армию на Кавказ. Это тот самый Фатали-хан, который был близким родственником наследников Панах-хана.
В Карабахе, во главе движения за присоединение к России стояли не ханы, не "мелики и католикосы", а передовые умы, в их числе визирь Карабахского ханства, великий азербайджанский поэт - Вагиф. Возможно, 3. Балаяну известно, что именно Вагиф в качестве посланника был направлен на переговоры с генералом Валерьяном Зубовым.
"В начале прошлого века в Карабахе, одной из исторических областей Армении насчитывалось девяносто восемь процентов армян. Даже в 1913 году девяносто шесть процентов. Каким же образом горстка кочевых пришельцев вдруг решила добровольно включить чужую страну в состав России?" (стр. 43).
Прежде всего, хочется спросить, откуда взяты эти "проценты?"
Карабах занимает особое, с географической точки зрения, положение в Азербайджане. Эти места, если сравнивать их с областью Гёкча, расположенной к западу от Карабахских гор, с зоной Борчалы и Зангезур - Нахичевань, обособлены от соседних народов, поэтому этот богатый край, как "жирный кусок", всегда привлекал внимание алчных посягателей.
Карабах - Арцах (Арсаг) являлся, одной из крупных областей кавказской Албании и в состав его входили некоторые районы Малого Кавказа, в том числе Зангезур.
Карабахские низины служили зимним лагерем войск империй Тамерлана, Узун Гасана, Шах Исмаила Хатаи.
В трудные для себя дни народ превращал карабахские горы в свои крепости, в свои оборонительные бастионы!
Интересна история армянского населения, живущего вместе с азербайджанцами в нагорной части Карабаха. Часть из них этнически родственна азербайджанцам, хотя и различается по вероисповеданию: речь идет об албанцах, принявших христианство. Впоследствии, когда албанская церковь прекратила свое существование, они арменизировались. Другая часть этого населения - пришлые.
В равнинной и горной части Карабаха сейчас проживает приблизительно полтора миллиона человек. 7-8 процентов этого населения, т.е. 120-130 тысяч составляют армяне.
Последнее массовое переселение армян в Карабах связано с турецко-армянскими взаимоотношениями; здесь, в Карабахе, армяне находили убежище. На протяжении тысячелетий азербайджанцы и армяне жили здесь бок о бок. Можно привести множество фактов теплых, добрососедских отношений между ними. История свидетельствует о том, что множество раз армянский народ в самые драматические дни находил открытыми для себя двери городов и сел Азербайджана.
История Карабаха - Арцаха неоднократно описана в исторической литературе, Мирали Сеидов в своих работах доказал, что слово "Арцах" ("Арсак") происходит от этнонима "сак" (саки). Арцах, включая сегодняшний Зангезур и Нахичевань, был составной частью Кавказской Албании, где жили азербайджанцы.
О том, что древние христианские памятники, находящиеся в Арцахе-Карабахе, принадлежат албанцам, достаточно написано в книгах Р. Геюшева и Ф. Мамедовой и др. В более близкие к нам времена, на этой территории не обнаружено памятников материальной или духовной культуры, сохранивших в той или иной мере следы армянского влияния.
Вспомним еще несколько фактов, связанных с историей Карабаха: мелики Нагорного Карабаха того времени были в постоянной зависимости от местных азербайджанских ханов, от шахов. Только Надир-шах расширил самостоятельность Карабахских меликов, позволил непосредственно обращаться к шаху, в пику правителям Гянджи. Панахали-бек, которого 3. Балаян считает кочевником, постоянно жил на родной своей земле и поэтому был сильнее всех меликов. Он был одним из потомков династии Дясеваншмр, которые жили веками на этой земле, 8 начале XV века они занимали главенствующее поло-женме во всех карабахских к гянджиношх областях. (С м.: О.Эфендиев. Азербайджанское государство Сефевидов, - Баку, 1981, стр. 2I8, на азербайджанском языке).
3. Банаян пишет, что в Масисском (старом Зангибасарском] районе армянское население не строило памятников, да и вообще каменных зданий, якобы из-за страже перед врагом. По его мнению, искусство резьбы по камню жило здесь не в реальности, а в разговорах. При этом он не учитывает, что и Масис, и Ведибасар, и Ереван, и окрестности Севана в древности были землей азербайжанцев. В прошлом веке, в то время как армяне переселялись в Закавказье, азербайджанцы переселялись из окрестностей Гёкчи в Иран. Несмотря на это, армян, проживавших до революции в Араратской долине, можно было перечесть по пальцам. И если бы после войны в условиях уродливой "политики" "культовских" времен свыше 300 тысяч азербайджанцев не были выселены из своих исконных земель, ныне количество азербайджанцев в Армении было бы ничуть не меньше армянского населения.
"Русская ориентация армянского народа - явление органическое и естественное. Оно исходит из сути и духа самого народа" (стp. 43).
Единство русского и армянского народа 3. Балаян строит только на основе христианства, т.е. только на близости религиозной, что вновь подчеркивает его крайний субъективизм.
Следует признать научно невежественными попытки выдать царскую империю за добровольный союз народов (можно подумать, царизм был неким христианским раем, и армяне должны были тянуться к нему более сильно, чем мусульмане-азербайджанцы).
Но в таком случае, почему же "тысячи и тысячи сыновей русского народа шли на жертвы ради революции?" Во имя чего осуществлялась революционная борьба? Какая необходимость родила Октябрьскую революцию? И далее, кому служит стремление разделить страну, которая играет такую значительную роль в прогрессивном развитии человечества, по христианско-исламской демаркации, кому выгодно расчленять ее на "духовно близких" и "неблизких" русскому народу? Разве не льем мы тем самым воду на мельницу антисоветской пропаганды!
3. Балаян, который намеренно "не замечает" азербайджанцев, да и в целом их культуру, неожиданно рассказывает, как он во время своих поездок по Армении, встретил странствующего моллу. Будь 3. Балаян хоть немножко знаком с обычаями народа, он знал бы, что моллы не путешествуют подобно нашему "журналисту", а только приезжают по приглашению для исполнения того или иного ритуала.
И все-таки этот вымышленный 3. Балаяном эпизод - небезынтересен. С одной стороны, специальный корреспондент "Литературной газеты", советский журналист, писатель, автор 20 книг, врач, художник, мастер спорта по двум видам спорта, проехавший тундру на собачьих и оленьих упряжках (этим не ограничиваются сведения 3, Балаяна о самом себе), а с другой стороны, говоря словами автора, "странствующий молла", один в облике национального героя, на государственной машине, в сопровождении секретарей райкома, другой - пеший странник...
Мы не попытаемся идеализировать моллу. Но странным образом, в мимолетном, разговоре этот вымышленный молла оказывается нравственно выше высокомерно внимающего его журналиста.
"Этот (молла - С.Р.) говорил на чистейшем русском. Знал армянский. И его ничуть не смущала моя записная книжка.
- У нас же здесь нет действующих мечетей, - сказал я, - что же вы делаете в этих местах?
- Для нас, духовных лиц, главное не мечеть, а души мусульман.
- Почему же вы путешествуете не в одеянии моллы, а одеты в светский костюм?
- Для ислама главное - слово, а не одежда.
- Но это было известно еще до ислама. "Вначале было слово", просто я о том, что без "формы" вам могут не поверить.
- Верят. Я же людям несу добро" (стр. 296).
Молла, который людям несет добро и "советский журналист", который сеет семена раздора, семена национализма, который оскорбляет другой народ. Если это подлинный молла, то следовательно, он знает арабский, фарсидский, и, естественно, свой родной язык, а если поверить 3, Балаяну, то еще и русский, и армянский. При этом, согласно автору, он читает современную литературу: он рассуждает о книге О. Сулейменова "Аз и я".
Вновь повторим, трудно сказать, был ли этот молла, говорил ли эти слова или их придумал автор, чтобы иметь повод для нападок на Олжаса Сулейменова, во всяком случае, в этом разговоре молла выглядит куда убедительнее.
Молла, в отличие от 3. Балаяна, не находит в книге О. Сулейменова исламского, тюркского фанатизма. Он попросту считает, что это новый этап самопознания народа.
"Аз и я" направлен против теоретиков евроцентризма, книга призывает к доброжелательности, уважению к прошлому народов. Конечно, у тех, кто отождествляет слова кочевник и дикий, книга О. Сулейменова должна вызвать озлобление. 3. Балаяну очень хочется приклеить к известному нашему поэту ярлык панисламизма, и нетрудно догадаться, какие цели он при этом преследует
"Дикие орды кочевников, уничтожавшие на своем пути храмы и книги, вдруг, выясняется, принесли в мир цивилизацию" (стр. 298).
И евроцентризм и азиоцентризм - бесславные, порочные теории: они только разрушают взаимопонимание. Но вот и новая теория, "армяноцентризм", с которой выступает 3. Балаян. Оказывается, именно Армения является родиной мировой цивилизации и культуры, родиной Ноя, Библии и т. д. Вся русская архитектура развивалась под воздействием армянской архитектуры, резьба по камню известна только армянским мастерам, и только армяне способны пахать землю в стесненных условиях.
Несколько слов о тех, кто разделяет мысли 3. Балаяна.
В последнее время, в некоторых центральных газетах и журналах, ряд армянских авторов выступал с территориальными претензиями: они пытаются доказать, что исторически древние земли Азербайджана следует считать армянскими. Эти притязания, в конечном счете и привели к обострению межнациональных отношений в. Нагорном Карабахе. Это является неуважением к миллионам читателей, неуважением к Конституции СССР, но, одновременно намеренной фальсификацией. Думается, подобные демарши не случайность, а последовательная тенденция, все более отчетливо проявляющая себя в определенных кругах армянской "интеллигенции".
Очередным аккордом этих целенаправленных претензий стала беседа академика Аганбекяна с отбросами дашнакской партии в Париже.
Он недвусмысленно заявил, что Нагорный Карабах должен быть присоединен к Армении. Странно, как может академик делать столь безответственные заявления? Как может народ отказываться от своей земли, делиться землей, политой кровью его предков, землей, которую он отстоял в тысячах сражений от вооруженных посягательств? Задумался ли академик о последствиях столь безапелляционных суждений?
Азербайджанский народ и азербайджанская интеллигенция всегда с уважением и почтением относились к армянскому народу, его истории и культуре. Наша интеллигенция не теряла выдержку, хотя и не могла не видеть множество извращений, ошибок и прямых наветов в десятках, сотнях книг, пособий по истории, картах, газетах и журналах, которые выходят в Армении, даже в художественных и публицистических произведениях известных в Армении ученых, писателей и поэтов. Она старалась сдерживать эмоции, сталкиваясь с проявлениями национального эгоизма и шовинизма, видя нетерпимое отношение к азербайджанцам, живущим в Армении, зная о многочисленных попытках уничтожить, стереть с лица земли памятники языка, истории, азербайджанского народа на территории Армении. Но при этом никто не требовал возврата Гёкчабасара (окрестности озера Севан), Ведибасара, Зангезура, где исторически жили азербайджанцы, хотя они знали и о фактах, когда закапывались камни с тюркскими письменами или "прочитывали" их как древнеармянские.
К сожалению, факты свидетельствуют о том, что подобная злонамеренная "интеллигенция" не ограничивается республиканскими газетами и журналами, издательствами, но с "успехом" использует и всесоюзную трибуну. С целенаправленной последовательностью, каждой весной во всесоюзной печати появляются материалы об "истреблении армян" и эти материалы как бы непреднамеренно, ненароком подогревают антиазербайджанские настроения. Методично воспитывается враждебное отношение к слову "тюрок", ко всем тюркоязычным народам, т.е. к одной трети страны в пяти союзных республиках. Они преследуют цель вбить клин в добрососедские отношения между СССР и Турцией, фундамент которых в свое время был заложен В. И. Лениным и Ататюрком.
Нельзя не сказать и о том, с какой стремительностью и пугающей последовательностью меняется в Армении; азербайджанская топонимика названия рек, гор, ущелий, озер, сел, районов, областей: Агбаш (Абовян), Аскипара (Воскепер), Алагёз (Арагац), Хамамлы (Спитак), Арпачай (Ахуйан), Басаркечар (Варденис), Веди (Арарат), Зангибасар (Масис), Гёзелдере (Гехадзор), Дербент (Кармракар), Джалаоглу (Степанаван), Джанги (Вардатлур), Гемерли (Месамор), Гыпчак (Арич), Гырхбулаг (Акунк), Мерзе (Бартераван), Мехраблы (Вардашек), Пирмелек (Арег), Сардарабад (Октембрян), Товузкала (Берд), Ойдшы (Гаржис) - таким образом, изменены сотни, тысячи названий. И это несмотря на то, что в наше время в этих местах до недавних событий проживали массы азербайджанцев.
Нетрудно представить себе настроение населения, когда меняются названия их "малых родин", завещанные предками. Ведь тем самым наносится удар исторической памяти народа, - исчезают названия племен, полководцев, исторических деятелей, целых поколений, традиций, фольклора, а это наносит урон самому существованию народа, масштабы которого трудно себе представить. В Азербайджане же к историческим названиям относятся с несравнимо большей уважительностью. Достаточно сказать, сколько в Азербайджане городов, сел, улиц, учреждений, названных в честь армянских революционеров, в то время как в Ереване из названия 26 Бакинских коммисаров сочли возможным убрать слово "бакинских".
Армянский и азербайджанский народы были соседями на протяжении тысячи лет. Между нами очень много общего - от реалий быта до антропологических черт. Но при этом, в произведениях армянских ученых, поэтов, писателей сотни азербайджанских слов - названия бытовых предметов, музыкальных инструментов, народных мелодий, собственных имен - выдаются за армянские, в то время как современные армяне даже не понимают значения этих слов. Кто от этого выигрывает? Зачем же надо мутить воду?
Многие из подобных тенденций порождены силами, пытающимися подорвать единство народов нашей страны, среди этих сил и те, кто годами живет у нас, но кому порядок в нашем доме не по душе, кто способен променять родину в интересах наживы, кто объективно смыкается с силами антикоммунизма во всем мире! Но мы уверены, что кое-какие "герои нации" не сумеют посеять рознь между двумя соседними народами.
Сегодня, в условиях перестройки и гласности, говорить о таких фактах крайне важно. Не секрет, что превратно понимая эту самую гласность, все больше и больше обнаруживают себя силы, тормозящие процесс перестройки, пытающиеся противостоять нашему интернационализму, поколебать нравственные устои нашего общества. Если не дать им сегодня должного отпора, то завтра нельзя быть гарантированным от новых бед, новых ошибок...
Отступление: События в Нагорном Карабахе и вокруг него подтверждают сказанное. Корень этих событий во многом кроется в книгах, подобных "Очагу" 3. Балаяна. Безапелляционность и оскорбительность написанного и высказанного Апресяном, Балаяном, Аганбекяном и иже с ними, не получая должного отпора, наносит непоправимый удар по взаимоотношениям двух народов, последствия которого трудно предвидеть.
Одной из главных задач нашей науки и нашей общественной мысли является необходимость беречь честь и достоинство истории азербайджанского народа, без ложной идеализации, но с глубоким пониманием того, что без исторической памяти нет настоящего и будущего народа.
В КРЕПОСТИ НУШАБЕ ИЛИ ПАМЯТЬ КРОВИ
Когда Гюндузу исполнилось три года, я спросил его:
- ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ РОДИНА?
Немного подумав, он сказал:
- РОДИНА - ЭТО НАШ ДОМ!
Однажды с моим другом, писателем Шарманом Керимзаде мы поехали в Барду. Был декабрь. Наши друзья, эмигранты из Южного Азербайджана (оказывается, бывают эмигранты и у себя на родине) пригласили нас не день 21-го Азера (12 декабря). В обычной жизни, в суматохе дней мы как-то забываем, что у них другой, иностранный паспорт. Но разве брат должен интересоваться, какой паспорт у его брата, разве друг должен спрашивать паспорт у друга?
К слову... Заговорил о паспорте, и вспомнилась мне одна знакомая семья из Узбекистана, Когда-то они переехали сюда из Южного Азербайджана. В Средней Азии много таких азербайджанских семей, приехавших из Ирана.
Три брата... Удивительное было в том, что в паспортах каждого из них была проставлена разная национальность. У одного - азербайджанец, у другого - турок, у третьего просто "иранец". Они с улыбкой показывали свои паспорта, а я за этой случайностью видел трагедию народа.
Сколько можно делить единый народ на части, придумывая каждой из частей свое имя, сколько можно извращать, фальсифицировать его историю, пройденный им путь, сколько можно наводить тень на плетень, лишь бы запутать следы подлинного происхождения?..
... При нашей бардинской встрече на лицах собравшихся отчетливо можно было заметить тень слова "эмигрант" и соответствующей отметки в паспорте.
День 21 Азера - День памяти жертв революции... Мы отдавали дань памяти безвинно погибших тысяч наших братьев и сестер.
Взывали к памяти 30 тысяч невинно расстрелянных в тебризской крепости Эрк.
В словах выступавших, рабочего ли, крестьянина ли, была такая убежденность, что она не могла не отозваться в наших сердцах, - за горькими словами читалась необоримая отвага, готовность к борьбе.
Выступали и молодые люди. Хотя они и родились на Севере, всем своим сердцем, своими помыслами, они были там, на Юге, в борьбе своих отцов и дедов за освобождение.
Слово предоставили Фарману. После нескольких фраз он так разволновался - его не могло не встревожить все сказанное и услышанное в тот день, что сошел с трибуны со словами: "Лучше пусть Сабир прочтет свои стихи!"
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги