КНЯЗЬ РУССКОЙ АМЕРИКИ
АМЕРИКИ
2...
3...
_gfc
notes
1
ВЛАДИМИР РОКОТ
КНЯЗЬ РУССКОЙ АМЕРИКИ
Д.П. МАКСУТОВ
Москва
ЦбНТРПОЛИГРАФ
ББК 63.3(2)-8 Р 66
Серия «Россия забытая и неизвестная» основана в 2000 году, первая книга вышла в начале 2001 года
Под общей редакцией авторов проекта Валентины Алексеевны БЛАГОВО и Сергея Алексеевича САПОЖНИКОВА, членов Российского Дворянского Собрания
Оформление художника И.А. Озерова
Рокот В.
Р66 Князь Русской Америки. Д.П. Максутов. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2007. — 351 с. — (Россия забытая и неизвестная).
ISBN 978-5-9524-3181-2
Книга открывает перед читателями американскую страницу российской истории — военно-политическое сотрудничество России и США в XIX веке и освоение Русской Америки. Автор исследует становление и развитие Российско-Американской компании, а также заключение договора об уступке российских колоний Соединенным Штатам. Особое место в книге занимает судьба и личность последнего Главного правителя Русской Америки — контрадмирала князя Д.П. Максутова
Книга является 74-й по счету в книжной серии «Россия забытая и неизвестная», выпускаемой издательством «Центрполиграф» совместно с Российским Дворянским Собранием Как и вся серия, она рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся отечественной историей, а также на государственных и общественно-политических деятелей, ученых, причастных к формированию новых духовных ценностей возрождающейся России.
ББК 63.3(2)-8
© Владимир Рокот (В.В. Ружейников),
© Художественное оформление серии,
ISBN 978-5-9524-3181-2
2007
ЗАО «Центрполиграф», 2007 © ЗАО «Центрполиграф», 2007
князь русской
АМЕРИКИ
ДМИТРИЙ ПЕТРОВИЧ МАКСУТОВ
Княжне Татьяне Дмитриевне Максутовой
ОТ АВТОРА
Русская Америка — где это? Русская Америка — это когда? Два слова с большой буквы — это всего лишь пятая часть нынешних Соединенных Штатов Америки. Но в прошлом. Именно так воспринимает житель Соединенных Штатов название территории, ставшей частью его страны, наряду с бывшими английскими, испанскими, французскими колониями и независимыми индейскими территориями.
Если написать «русская Америка», то будет понятно, что речь идет, скорее всего, о русскоговорящих иммигрантах в Соединенных Штатах. Русская диаспора в Америке сосредоточена главным образом в США. Но есть этнические русские и в Латинской Америке, и в Канаде. Большинство из них гармонично включено в экономическую и общественно-политическую жизнь своих стран. В послереформенной России наших дней этих русских стараются называть «наши соотечественники за рубежом». Так по смыслу получается мягче. Автору самому не очень нравятся слова «эмигранты» и «иммигранты». За ними видятся толпы бедных людей с одним-двумя чемоданами, стоящих в очереди в какую-либо контору. Совокупный багаж русских иммигрантов был гораздо больше количества чемоданов, помноженного на количество человек. Русские принесли в Америку свои таланты, трудолюбие и духовность. То, без чего американское общество просто не состоялось бы.
Еще они вложили в корпорацию «Соединенные Штаты» изрядную территорию, политую потом и кровью. И если русские оставили «свою» Америку, то в общей Америке они остались. Надолго. Сегодня в США и Канаде проживает более 3 миллионов человек, еще не забывших русский язык, на котором они говорили в семьях. Исторический капитал растет с годами и дает русской диаспо-
ре хорошие дивиденды. Поэтому для американского населения Русская Америка загадкой не является.
Загадкой и темой для различных спекуляций Русская Америка продолжает оставаться для наших соотечественников не за рубежом, а в самом Отечестве.
Русская Америка — сложный устоявшийся топоним для обозначения в историческом контексте территории современного штата Аляска и небольшого анклава в Калифорнии — Форт Росс. Все это были русские колонии в Северо-Западной Америке. В 1867 г. Россия добровольно уступила свою Америку Соединенным Штатам. Продала? Передала? Предала? Не будем упрощать историю. В данном случае историю освоения русскими берегов Тихого океана. Из дня сегодняшнего это видится героической эпопеей. Следует заметить, что многонациональная Российская империя отправляла в Америку своих родных и приемных сыновей, говоривших с детства на немецком, финском, польском и многих других языках. Столь же уместно добавить, что Родина, дабы поддержать первопроходцев, осторожно и в предельно малых количествах отпускала на свои окраины дочерей.
Участники движения «встречь солнцу» редко считали себя героями. Иногда у них просто не было другого пути, порой им приходилось выбирать меньшее из двух зол. И люди попадались разные. Иные мыслили и действовали масштабно, заботясь о благе Отечества. Иные не видели ничего далее своего кармана или очередной ступеньки в карьере.
Само слово Аляска досталось американцам от русских. Русские же услышали это название от алеутов — Алякса или Аляска, что значило Большая земля. Первоначально так назывался только один полуостров. Потом название распространилось на всю северо-западную часть Америки и закрепилось в названии последнего североамериканского штата.
Корабли экспедиции В. Беринга «Святой Петр» и «Святой Павел» достигли Америки в середине июля 1741 г. Это была уже Вторая Камчатская экспедиция. Во время Первой Камчатской экспедиции по указу Петра Великого В. Беринг пытался достичь Северо-Западной Америки. Царь требовал: «Дойти до каких-либо европейских владений в Америке или хотя бы до корабля европского, и узнать от него, как оный куст (берег) называют». Беринг выбрал бот «Святой Гавриил», памятуя, что на корабле имени того же архангела Васко да Гама открыл морской путь в Индию. Курс кораблика был проложен так, что американской земли увидеть не удалось. Но сам экспедиционный корабль почти было достиг Большой земли в 1732 г. под руководством Ивана Федорова и Михаила Гвоздева. Но и эта экспедиция не смогла высадиться на берег из-за погодных .условий. Мореходам оставалось только наблюдать неведомые берега.
Имеет право на существование версия о доберинговом проникновении русских на Аляску. Это могло быть и на столетие или два раньше. В исторических преданиях и на старинных картах-чертежах Аляски существует мифическая река Хеуверен и поселение на ней, якобы основанное русскими.
Интерес к новым землям у русских был вполне прагматичным. Российский ум затеял пушной промысел. Если С. Цвейг начинает свою книгу о Магеллане словами «в начале были пряности», то в отношении российских первопроходцев уместно сказать «в начале были меха». Для организации промысла и продажи мехов была создана акционерная Российско-Американская компания (РАК). Этой же компании вменялось в обязанность открывать новые земли и налаживать отношения с местным населением. Раскинув свои фактории от Якутска до нынешней Канады, РАК со всеми этими задачами справлялась как могла. Доходы от пушной торговли позволяли проводить экспедиции по отысканию новых земель и умиротворять «диких». Над многими островами Тихого океана и над изрядной частью североамериканского материка взвился флаг компании, похожий на российский в той же степени, в какой сама компания отражала устройство страны. РАК явилась истинным воплощением частно-государственного партнерства в российской модели капитализма. И если далекие земли торговой компании Россия уступила американцам, то ее уникальный опыт бережно сохранила и использует до сегодняшнего дня. Почти каждая современная российская частно-государственная компания генетически близка к РАК. Компании-праправнучки, смешивающие сегодня частный и государственный интерес в разных пропорциях, просто обязаны иметь комнату славы Русской Америки. Славы и предрассудков.
В середине XIX в. реформирующаяся Россия осознала, какие территории в Америке могут оказаться в составе империи. Только могут. Ведь РАК выборочно осваивала всего лишь узкую полоску тихоокеанского побережья. Экономическая деятельность компании оставалась однобокой, и народ вовсе не стремился за океан. Великие российские реформы — крестьянская, военная, судебная и прочие — едва не пополнились еще одной — географической. К 1866 г. российский Генеральный штаб подготовил карту, на которой Российская империя была представлена тремя частями: Россия европейская, Россия азиатская и Россия американская. С этой картой, подлинник которой хранится в Российской государственной библиотеке, автора познакомил профессор МГУ В. Кусов.
Американская Россия — именно так могла называться материковая и островная часть северо-запада американского континента, известная сейчас как штат Аляска. Но развитие империи было оптимизировано так, что Американской России места в ней не нашлось. Российская государственная администрация в Америке не была сформирована, и протосубъект нынешней Российской Федерации не состоялся. Американская страница русской истории была перевернута и забыта вместе со своими героями.
Одним из таких героев был Дмитрий Петрович Максутов (1832— 1889), последний Главный правитель Русской Америки, князь и контр-адмирал. Этот морской офицер участвовал в экспедиции Е.В. Путятина в Японию, отражал нападение англо-французской эскадры у берегов Камчатки во время Восточной войны, служил в Русской Америке, передавал уступленные русские колонии новым хозяевам и строил планы сохранения российского присутствия на азиатском и американском берегах.
Неблагодарное это занятие — вводить новых героев в плотные ряды канонических деятелей и бескорыстно редактировать прошлое. В исторической памяти первопроходцы еще как-то сохраняются. Идущим за ними по следу везет меньше. Наш герой не раз оставался последним. Последним по списку, но не по значению. Как писал известный специалист в области изучения роли личности в истории Г.В. Плеханов: «Он герой, не в том смысле герой, что он будто бы может остановить или изменить естественный ход вещей, а в том, что его деятельность является сознательным выражением этого необходимого и бессознательного хода».
К сожалению, не только Д. Максутову, но и многим героям-пер-вопроходцам Русской Америки в нашем Отечестве памятников нет. Памятник первому Главному правителю и создателю русских колоний в Америке А. Баранову поставили сначала в Ситке и только потом уже на его родине в Каргополе. Но прежде американцы поставили в Ситке бронзовую фигуру Золотоискателя, или Разведчика. «The Prospector» не предстает публике согбенным, промывающим золото в лотке. Он гордо идет по аляскинским горам, имея с собой все необходимое. Винчестер этот первопроходец и брат «Конкистадора» несет наготове в руке, потому как ремень у оружия даже не предусмотрен. Ленивые золотоискатели, носившие винтовки на ремне за спиной, не оставили после себя никаких следов.
Зачастую бывает, что есть памятник — есть событие. Без каменных и бронзовых символов историческая память народа слабеет. Российская Федерация и в XXI в. вовсе не экономит на памятниках. При внимательном отношении по меньшей мере два монумента нашего времени отмечают эпоху Русской Америки 1741—1867 гг.
Время открытия русскими пути в Америку совпало с пребыванием на российском троне трех правительниц. В 1741 г. Императрица Анна Иоанновна отправляла экспедицию. Елизавета Петровна первой из самодержиц познакомилась с результатами замечательного открытия. Недолгое время правившая между упомянутыми Императрицами Анна Леопольдовна так и не успела разобраться, какими народами и землями она правит.
Елизавете Петровне в веке нынешнем воздвигнут памятник в условно самой западной точке России. При входе в канал возле города Балтийска Калининградской области над постаментом-бастионом на вздыбленном коне сидит медная всадница. При этой «веселой царице» Российская империя раскинулась от Восточной Пруссии до Аляски. Памятник стоит в очень удачном месте, только народная тропа к нему еще не протоптана.
Более посещаем памятник Императору Александру II у храма Христа Спасителя в Москве. Самодержец предстает в регалиях и... в заботах. И нет среди них забот об американских подданных, потому что и не было их вовсе. Как и не было собранных американских земель.
Будучи членом московского историко-просветительского общества «Русская Америка», автор всегда стремился соблюдать основной принцип его деятельности — перебрасывать мостки от фактографии к историческому сознанию. Именно интерпретация событий, закрепленная в историческом сознании, оказывается весьма востребованной в политических спорах. Субъективный контекст событий формирует решительность нации отстаивать или требовать спорные территории. «Любовь к родному пепелищу», т. е. субъективный контекст истории, позволяет нации поддерживать свою идентичность из поколения в поколение. Надеюсь, что субъективность изложения автором событий будет прощена во имя упомянутой любви!
АМЕРИКАНСКАЯ РОССИЯ
ПОДСТРОЧНИК для поэмы
Настоящее биографическое повествование уместно назвать подстрочником для поэмы. Автор очень надеется, что его труд будет востребован хорошими беллетристами для написания исторического романа о русской жизни в Америке. Придет талантливый литератор с хорошим историческим образованием, наделенный даром воображения, обладающий стилем. Он и оживит Дмитрия Максутова и его современников. Хорошо бы это был какой-нибудь Иванов или Петров, Коршунов или Уткин, живущий где-нибудь в Перми или Петропавловске. Он подкрасит портрет князя, наделит характерами его друзей и врагов, жен и детей, закружит их в новом хороводе событий. Придаст сюжет и интригу этой «хронике», не более скучной и бессюжетной, чем сама жизнь.
Сегодня есть множество «книг для чтения» по истории: фундаментальных и скандальных, добросовестно скучных и авантюрно увлекательных. Современная техника позволяет быстро находить нужные материалы, легко читать и даже слушать их. Но это всего лишь разрозненные знания. Исторические представления народа в большей мере формирует другая литература — художественная: проза, поэзия, пьесы. На сотню найдется один, который читал труды по истории Франции XVII в. Но также найдется на сотню только один, не читавший Дюма-отца. франция для многих остается страной «Трех мушкетеров». Найдется один на тысячу, который слушает в автомобиле исторические лекции В. Ключевского. Фильм «Иван Грозный» смотрели многие, а комедию «Иван Васильевич меняет профессию» знает почти все население нынешней России.
Добросовестное описание случайностей частной жизни одного человека предусматривает и описание самой эпохи. Поэтому автор в своем исследовании опирался на труды классиков, отдавших Русской Америке свои талант и страсть.
Первые русские публикации о Новом Свете носили приключенческий и одновременно научно-публицистический характер. Например, «Российского купца именитого Рыльского гражданина Григория Шелихова первое странствие с 1783 по 1787 г. из Охотска по Восточному океану к Американским берегам». Наверное, даже это столь длинное название книги нельзя считать полным. В начале XIX в. отечественная публика охотно принимала произведения эпистолярного жанра. Появлялись различные письма русских путешественников. Русские писали о путешествиях по Европе и по Сибири, о пересечении хребтов и океанов. Не рекомендовалось только писать о путешествиях из Петербурга в Москву. Остальные маршруты цензура, как правило, пропускала. Свои заметки о путешествиях, порой многократных, моряки и негоцианты стремились издавать. Казалось, еще немного — и появится русский роман, герои которого будут жить и в Новом Свете. Роман, имея готовых героев, ждал гения. Он и сегодня, порядком подрастеряв героев, ждет Автора.
Александр Сергеевич Пушкин стал собирать описания земель камчатской и американской непростительно поздно. Он ни разу не посылал своих героев дальше острова Буяна. Но принес в жертву морской стихии своего лицейского друга Ф. Матюшкина, ставшего соплавателем Ф. Врангеля. Близкий А. Пушкину литератор и библиофил, мастер эпиграммы С. Соболевский одно из своих произведений в 1857 г. начал так: «Честные господа — не в Россе ль?» К тому времени крепость Росс в Калифорнии была не только самым далеким от столицы российским поселением, но и далекой историей. Выбранное емкое сравнение, разумеется, находилось в плену рифмы, но довольно точно указывало на тщетность попыток найти честных людей в России.
Традиции «американского» русского романа мог бы создать Н. Некрасов. Но не создал. Действие его книги «Три страны света» захватывает и Русскую Америку. Совсем чуть-чуть. Одна из глав так и называется «Похождения Никиты Хребтова с пятью товарищами в Камчатке и в Русской Америке». Публика не разобралась, с кем писал роман Николай Алексеевич, с музой-соавтором или соавтором-му-зой. Трудно сказать, какие главы принадлежат перу маститого литератора, а что Авдотье Панаевой (псевдоним Н. Станицкий). Роман, появившийся в 1848 г., не оставил заметного следа в русской литературе. Никто не стремился присвоить себе его авторство, как делал герой Н. Гоголя Хлестаков с историческими сочинениями господина Загоскина: «Ах да, это правда: это точно Загоскина; а есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой». Автор позволил себе процитировать реплику из известной комедии только потому, что сам князь Дмитрий Петрович Максутов, герой настоящего повествования, относился к ней очень уважительно.
«Русская американская» беллетристика так и не сформировалась, когда Россия еще присутствовала в Америке. Не стала она достоянием массовой читательской аудитории и сегодня. Хотя российским читателям знакомы имена романистов, таких как И. Кратт, С. Марков, А. Кудря, писавших об освоении Аляски. К сожалению, в русской литературе нет масштабных «американских» произведений, которыми бы зачитывались поколения романтиков. Нет авторов — кумиров молодежи. В англоязычной литературе такие авторы есть: Майн Рид, Фенимор Купер, Джек Лондон. Великолепные персонажи индейцев создал немецкий романист XIX в. Карл Май. Эти «вожди апачей», вдохновлявшие колонизаторов Второго и Третьего рейхов, дожили до кинематографического воплощения в восточногерманских вестернах.
В нашей стране «Русская Америка» все чаще появляется на страницах книг и на театральных подмостках. Государственной премии СССР за 1978 г. был удостоен поэтический сборник А. Вознесенского «Витражных дел мастер», где одна глава (скол) посвящена Русской Америке. С 80-х гг. прошлого века не сходит со сцены рок-опера А. Рыбникова «Юнона и Авось». Силой таланта художественных интерпретаторов прошлого исторические герои становятся близки современникам, хотя поступаются своей историчностью.
Академический интерес к активности России в Тихом океане не ослабевал никогда, но существовал в плоскости, не пересекавшейся с художественной литературой. Потому и бытовало мнение, что Русская Америка подзабыта. Могли бы как-то оживить народную память юбилеи, как, например, своевременно припомненное 800-летие Москвы. Но 200-летие открытия русскими Северо-Западной Америки пришлось на лето 1941 г. Объяснять не надо, что тогда было не до юбилеев. А ведь готовились, судя по работам советского историка
Семеня Бенциановича Окуня конца 30-х гг. прошлого века Да и одно из последних довоенных заседаний Российского географического общества, состоявшееся 17 июня 1941 г., было посвящено Русской Америке. Печальная дата — столетие передачи Аляски в октябре 1967 г.— была вытеснена радостным пятидесятилетием Великой Октябрьской революции. 200-летний юбилей Российско-Американской компании пришелся на 1999 г., когда великая страна еще не оправилась после распада. На этом фоне территориальные потери России в Америке могли показаться смешными.
Так и не соединилась академическая «русско-американская» литература с художественной. Зато между ними нашла свою нишу легковесная однодневная публицистика, паразитирующая на глубоких исторических исследованиях, завлекающая лихостью стиля и легкостью мысли.
Российских специалистов по Русской Америке можно очень условно разделить на три поколения: «ушедшие», такие как С. Окунь, А. Окладников, А. Алексеев; нынешние «непререкаемые авторитеты» (без тени иронии), такие как Н. Болховитинов, Б. Полевой, С. Федорова; и относительно «молодые», такие как А. Гринев, А. Истомин, А. Петров. Фундаментальные работы этих ученых имеют высокий индекс цитирования и издаются устоявшимися научными сообществами в нашей стране и за рубежом. Автор искренне благодарен этим людям за то, что они не уклонялись от общения с ним.
Наиболее глубокие системные исследования феномена Русской Америки проводятся в Институте всеобщей истории РАН и Центре североамериканских исследований. Библиография по Русской Америке за последнюю четверть прошлого века и пять лет нынешнего насчитывает десятки томов. Но мало кому удается избежать ссылок на труды ученых, объединенных страстью и настойчивостью академика РАН Н. Болховитинова.
Многие писали и пишут о русском периоде Аляски, не связывая себя с планами научных учреждений, на свой страх и риск как свободные художники (free-lancers). Такие профессионалы, как С. Марков, В. Песков, Л. Свердлов, известны как весьма уважаемые публицисты. Иных, менее уважаемых, автор не упомянул и смог удержаться от рекомендаций вроде «этого вообще не читайте». К сожалению, именно в публицистике очень часто появляются кальки переводов с английского. Так, Главный правитель становится губернатором, а его жена-княгиня превращается в принцессу. Часто историческая публицистика грешит советами, предостережениями и угрозами деятелям прошедших эпох.
Серьезные американисты вряд ли найдут в настоящей книге что-то принципиально новое для себя и вряд ли будут преследовать автора за некорректное цитирование. С большинством из них автор находится в отношениях приязни.
Разумеется, весомый вклад в разработку русско-американской темы внесли североамериканские историки и интерпретаторы. Это ведь история их страны. Из большого числа известных специалистов по Русской Америке автор ограничится упоминанием только двоих, которых знал лично и которым обязан отдать дань памяти. Самым большим авторитетом по биографиям русских, осваивавших Аляску, мировое научное сообщество признает Ричарда Пирса. Стараниями этого профессора Аляскинского университета (город Фэрбенкс) был составлен Биографический словарь Русской Америки, переведены и изданы многие работы российских специалистов. Впервые автор узнал о Дмитрии Максутове в конце 80-х гг. прошлого века на страницах книги Р. Пирса «Строители Аляски: Русские правители. 1818—1867». Самому Р. Пирсу автор был представлен С. Федоровой.
С американцем русского происхождения Виктором Порфирьеви-чем Петровым, работавшим в свое время на Госдепартамент, автор познакомился во время экспедиции в города Тотьму и Великий Устюг Вологодской области — «метрополию» Русской Америки. Этот русский американец всем своим творчеством стремился доказать, что наши соотечественники — такие же полноправные созидатели Соединенных Штатов, как и белые англосаксонские протестанты. Правда, самого В. Петрова, въехавшего в США из китайско-русского города Харбин, американский иммиграционный чиновник записал: белый китаец.
Русско-американский профессор В. Петров дал сдержанно высокую оценку автору. Правда, не за первые публикации о Д. Максутове, а за игру на фортепиано в салоне экспедиционного судна. Мол, что это за Ван Клиберн объявился во втором часу ночи.
Когда Плутарх принимался за свои сравнительные биографии, он хотел показать, что почти добровольно вошедшая в состав Римской империи Греция внесла вклад в общее дело своими героями и богами, не уступающими римским. Уникальная история Аляски дает возможность Плутархам нашего времени показать общих для России и Соединенных Штатов героев, их общий вклад в историю двух стран.
^^
Князь Д. Максутов и его предместники не могут быть исключены из американской истории. Хотя следует признать, что сегодня интерес к русской странице своей истории в Соединенных Штатах, мягко говоря, не поощряется. Американцы в последнее время стали воспринимать русское историческое наследие преимущественно в контексте влияния на аборигенов. Ну, хоть так не забывают.
В составлении исторической биографии есть два относительно проторенных пути: писать по рубрикам или по годам. Первый путь подразумевает выделение в отдельное рассмотрение родословной, службы, личной жизни, взаимоотношений и прочих связей. Разделы можно дополнить рассказами очевидцев, признаниями и самооговорами. Это очень эффективный путь составления досье на современников. Автор когда-то освоил, как изучать живущих, наблюдая за ними, устанавливая существенные контакты, изучая документы. Но анализ, не подкрепленный синтезом, на выходе зачастую порождает исторических Франкенштейнов. Уставший от «расчлененки» в повседневной жизни, автор пошел вторым путем и выбрал традиционную хронику.
К сожалению, пришлось пренебречь заветом отечественной исторической школы — рассказывать об истории Куликовской битвы или Русской Америки так, как если сам не знаешь, чем это все кончится. Вроде и так все знают, чем кончилось. Но автора оправдывает только вера в то, что «генетическая» русская прививка пошла американцам на пользу, а Русская Америка вовсе не кончилась. Не удалось в полной мере показать события тех лет глазами самого героя. Пришлось давать минимальные закадровые комментарии масштабным событиям, прессовать время через будущее в прошедшем.
Многолетнее знакомство с Татьяной Дмитриевной Максутовой, праправнучкой последнего Главного правителя Русской Америки, исключает всякие подозрения в беспристрастности автора, взявшегося изложить эту семейную хронику. Княжна Татьяна Дмитриевна систематизировала и «рассекретила» семейный архив. Без ее участия эта книга вообще не могла быть написана.
Дело в том, что ее отец Дмитрий Дмитриевич Максутов, член-корреспондент АН СССР, гордость отечественной оптики, постоянно опасался за свою семью. Бывший белый офицер мог оказаться репрессированным в любой день и час. В свою очередь, его отец, страшно сказать, был офицером-белоэмигрантом, а дед — тот самый Главный правитель Русской Америки — царским адмиралом.
Все это заставляло советского астронома прятать и редактировать семейные архивы. Он тщательно ретушировал погоны на семейных фотографиях морских офицеров, хранил многие исторические документы подальше от чужих глаз.
Момент, когда советский астроном с мировым именем перестал опасаться репрессий, можно установить достаточно точно по рассказу Александра Борщаговского. Рассказ в данном случае — не литературный жанр, а беседа маститого писателя с автором этих строк. Александр Михайлович заканчивал роман «Русский флаг», посвященный обороне Петропавловска от англо-французской эскадры, к столетию славных событий. Он был вынужден несколько торопиться, поэтому пренебрег отдельными деталями.
Уместно привести весьма искусственную конструкцию А. Борщаговского, где характеры и мировоззрение братьев Максутовых разнятся по произволу романиста: «На фрегате Дмитрия и Александра считают родными братьями: оба они Максутовы и оба Петровичи. В действительности же Дмитрий, троюродный брат Александра, осиротел в раннем детстве, был взят в дом князя Петра Ивановича Максутова и усыновлен. ...Александр и Дмитрий не только росли вместе, они вместе обучались в Морском корпусе, — честолюбивый Александр отстал от Дмитрия в производстве в мичманы всего на несколько месяцев. Но люди они совсем разные. Один — живой и общительный, другой желчный, ироничный, порою несносный педант и ментор. Старший — душа нараспашку, гусарская вольница; младший — безупречный офицер, подтянутый, строгий. Дмитрий склонен забывать о дистанции, отделяющей его от матросов; у Александра эта дистанция в холодном взгляде, в резкости тона, в сухости, с которой он разговаривает с нижними чинами. Дмитрий — поэтическая натура, песенник; Александр — искусный, но холодный музыкант». Примечательно, что персонажи получают маски на самых первых страницах романа, как замечания для господ актеров в пьесе. Приведенные характеристики и биографии братьев Максутовых, мягко говоря, далеки от действительности, но не оскорбляют героев и позволяют решить какую-то художественную задачу. Силой мастерства А. Борщаговского было достигнуто главное: князья Максутовы вошли в пантеон героев Отечества.
Не сразу об этом узнал внук прославленного адмирала. Будучи в Крыму в 1955 г., Дмитрий Дмитриевич Максутов добирался из Симферополя в Ялту на такси. Водитель притормозил, чтобы подсадить
попутчицу. Астроном не возражал. В салоне «Победы» скромная девушка попыталась читать роман. Это избавляло ее от необходимости поддерживать беседу. Астроном попытался вежливо нарушить барьер, спросив, что девушка читает так увлеченно. Тысячи раз задавались и будут задаваться подобные ритуальные вопросы. На то и вежливость, на то и девушки. Но только в одном из тысячи случаев действительно важно, что на самом деле читает симпатичная попутчица Этот был как раз тот самый случай. Астроном даже попросил водителя остановиться, чтобы пролистать 650 страниц романа и найти страницы о своем деде. Впервые он видел фамилию Максутовых среди героев России. Пролистал, перечитал и шутливо заметил попутчице: «Теперь, когда меня придут забирать, вместо мешка с сухарями и бельем возьму только эту книгу. Пусть знают, с чьим внуком имеют дело».
Но в 1955 г. уже никто не собирался приходить за бывшим офицером Белой армии и дважды лауреатом Сталинской премии. И не только из-за юбилея Петропавловской обороны. Просто пятьдесят пятый год наступил после пятьдесят четвертого, которому предшествовал пятьдесят третий. Для понимающих достаточно. Сталин умер.
Работа над этой книгой была начата с семейных архивов Максутовых. Первая рукопись была представлена в самом начале 90-х гг. прошлого века А.И. Алексееву, талантливейшему интерпретатору истории освоения русскими людьми Сибири и Дальнего Востока. Этот морской офицер комментировал отдаленные события так, словно сам принимал в них участие, а дальневосточники XIX в. были просто его сослуживцами.
Не все источники по истории Русской Америки и биографиям морских офицеров оказались одинаково доступны. Автор терпеливо дожидался опубликования фундаментальных трудов по теме и ввода в научный оборот многих документов. По мере того как профессиональные историки делали свою работу, автор накапливал выписки и впечатления, мысленно реконструировал события, пытался увидеть их глазами героев. Для этого пришлось совершить не одно путешествие. Следует признаться, что максутовская тема этих странствий часто не была главной. Работа по составлению биографии князя Д Максутова начиналась в петербургском треугольнике, вершинами которого были Военно-морской музей, Военно-морской архив и Петропавловская крепость. Постепенно география
изучения Русской Америки расширялась, вояжи становились все продолжительнее и отдаленнее. Маятник судьбы раскачивался все сильнее, забрасывая автора то на Камчатку, то в Америку. Иногда автор шел след в след героям, иногда промахивался да сотни верст.
Самыми верными спутниками автора в биографических путешествиях всегда оставались письмоводители Морского ведомства. Они шаг за шагом фиксировали жизнь морских офицеров, дабы начальство имело объективную картину их отличий и подвигов.
Большинство биографических источников касательно русских морских офицеров XIX в. носят общее название списки. Наиболее доступный из подобных документов так и называется «Общий морской список». Составлен он по царствованиям. Многотомный «Общий морской список» издавался немаленьким тиражом, был представлен публике не только в архивах, но и в библиотеках. По сути, это — большой флотский мартиролог, так как содержал информацию главным образом об офицерах, ушедших в последнее плавание. Из современных изданий с «Общим морским списком» по полноте охвата персоналий можно сравнить только монографию С. Волкова «Офицеры флота и Морского ведомства: опыт мартиролога».
Сведения о братьях Максутовых с момента зачисления на службу содержатся в части X списка, «Царствование Николая I». Обычно описание всей службы офицера умещалось на одной-двух страничках.
Существовали еще и персональные учетные документы, которые отнюдь не предназначались для печати, а велись писарями канцелярий Морского ведомства. В них детально отражалась служба офицера. Именно эти списки и были наиболее подробными, по ним велся учет каждого дня службы офицера, рассчитывалась его пенсия. На каждого морского офицера заводился «Формулярный список о службе и достоинстве». Позднее он стал называться «Полный послужной список». Составлялся этот важный документ в среднем раз в пять лет. Велись еще и краткие послужные списки. В распоряжении автора имеются копии послужных списков многих офицеров за разные годы из Российского государственного архива Военно-морского флота. Слово список имеет значение еще и копия. Поэтому уместно говорить о предпочтении списков оригиналам или о списках списков.
Ричард Пирс, в частности, пользовался «Полным послужным списком 8-го флотского Экипажа Капитана 1 ранга Князя Дмитрия
Максутова, 1879 г.», вывезенным в Соединенные Штаты его младшим сыном Дмитрием. Систематическое изучение послужных списков последнего Главного правителя Русской Америки в Военноморском архиве начала Наталья Александровна Седых. В 1990 г. ее благословил как будущего биографа Максутовых сам Борис Петрович Полевой, доктор исторических наук.
Уместно привести разделы послужного списка Д. Максутова, поучительного сочетанием краткости и полноты. Содержание разделов может несколько утомить читателя, поэтому в этой главе оно опущено за редким исключением. Все настоящее повествование является, по сути своей, развернутым послужным списком с авторскими комментариями, дополнениями и сомнениями.
Разделы послужного списка шли под римскими цифрами.
I. Чин, имя, отчество и фамилия.
II. Должность по службе.
(В этой графе записано: «По своему званию»)
III. Ордена и знаки отличия.
IV. Когда родился.
V. Из какого звания происходит и какой губернии уроженец.
VI. Какого вероисповедания.
VII. Где воспитывался.
(Записано: «В Морском Кадетском корпусе»)
VIII. Получаемое на службе содержание.
(Записано: «Жалованья 1080 руб.
Раздаточных 300 руб.»)
Указаны годовые суммы содержания. Жалованье в российском флоте выплачивалось по разрядам в зависимости от места службы. Наименьшее, по первому разряду, получали офицеры Балтийского и Черноморского флотов. По второму разряду жалованье получали офицеры отдаленной Каспийской флотилии. И самый высокий разряд был у совсем далеких тихоокеанцев. Если бы князь в это время находился в заграничном плавании или служил на Тихом океане, то получал бы более 3 тысяч рублей. Разница существенная, объясняющая стремление многих офицеров удержаться на службе в Азиатской или Американской России.
IX. Прохождение службы.
Этот основной раздел списка отражал службу офицера по годам и месяцам, от даты к дате: «Когда в службу вступил и произведен в первый офицерский чин; производство в следующие чины и дальнейшая служба: военная, гражданская и по выборам; переводы и перемещения из одного места службы и должности в другую; с объяснением, по какому случаю: по воле начальства или собственному желанию; когда отправился и прибыл к новому месту службы; награды: чинами, орденами, знаками отличия, Всемилостивейшие рескрипты, Высочайшие благоволения».
X. Бытность вне службы.
«а) Во временных отпусках, когда уволен; на какое время и являлся ли на срок, если просрочил, то сколько именно и признана ли просрочка уважительною; б) в бессрочном отпуску, с какого и по какое время; в) для пользования ран: где именно, по чьему разрешению, с какого и по какое время; г) без исполнения службы; д) в плену: когда и где взят, и когда возвратился на службу; и е) в отставке; когда уволен и когда вновь прибыл на службу».
Как видим, перечислены все возможные состояния офицера. Следует пояснить, что регулярных ежегодных отпусков в то время не было. Офицер мог быть отпущен на 28 календарных дней, что было обычной практикой. Мог быть предоставлен и более продолжительный отпуск, например для приведения в порядок своего имения. У князя за всю службу было три отпуска в 1850,1858 и 1871 гг. В графе отмечено: «На срок являлся». За неявку из отпуска «на срок» можно было запросто оказаться в матросах или получить отсрочку к какой-либо награде.
XI. Холост или женат, на ком; имеет ли детей, год, месяц и число рождения детей; какого они вероисповедания.
XII. Есть ли за ним, за родителями его, или когда женат, за женою, недвижимое имущество, родовое или благоприобретенное.
Короткая запись «Нет». В это время на всех сыновей Петра Ивановича Максутова было одно благоприобретенное, т. е. купленное, имение под Пензой. Жены Дмитрия Петровича имений в качестве приданого не принесли.
XIII. В штрафах по суду, или без суда также под следствием, был ли когда, за что именно и чем дело кончено.
Лаконично отмечено «Не был».
XIV. Бытность в походах и делах, противу неприятеля, с объяснением: где именно, с какого и по какое время; оказанные отличия и полученные в сражениях раны и контузии.
XV. Сколько кампаний на море, где, на каком военном судне, под чьею командою, или сам командиром судна, или эскадры; особые поручения сверх прямых обязанностей, по Высочайшим повелениям или от начальства; подсудность, не подлежащая внесению в штрафную (XIII) графу.
Этот раздел включал дни и месяцы в плавании под парусами в отечественных водах или за границей, а также стоянки на якоре. Последние считались за половину. За 18 морских кампаний офицер мог получить орден Святого Георгия IV степени. По этому разделу учитывали плавательный ценз офицера, без которого было невозможно получить вышестоящую должность.
Документ завершают три подписи: самого офицера, командира его экипажа и конечно же письмоводителя.
Послужной список 1879 г. завершался следующим образом:
«Читал капитан 1 ранга князь Максутов (подпись);
Командир 8 флотского экипажа контр Адмирал Асланбегов (подпись).
Письмоводитель (подпись неразборчива)».
В раннем документе 1863 г., имеющем название «Формулярный список о службе и достоинстве помощника Главного Правителя Российско-Американских Колоний, состоящего по флоту Капитана 2-го ранга Князя Дмитрия Максутова 1-го», есть некоторые сведения, опущенные в поздних списках. Так, в частности, в графе «Где воспитывался» указаны предметы, изучаемые в корпусе, и подчеркнуто, что «иностранных языков не знает».
Во всех послужных списках отмечено: «В службе сего офицера не было обстоятельству лишающих право на знак отличия беспорочной службы или отдаляющих срок выслуги к этому знаку». Таким обстоятельством могло быть, например, опоздание из отпуска без уважительной причины. Потому и писалось про отпуска, что «на срок являлся». С 1858 г. этот Знак стал очень редким; им награждали только за 40 лет службы. Князь так и не получил его.
Восстановить жизненный путь офицера было бы довольно просто по его личным записям. Мемуарный и эпистолярный жанры были весьма популярны в среде морских офицеров XIX в. После опубликования «Писем русского путешественника» Н. Карамзина приличные люди, писавшие дневники для себя, стали облекать их в форму, предназначавшуюся для печати. Свои заметки моряки скромно озаглавливали как впечатления, записки, включавшие то, что они видели и что, по их мнению, знали. Книги и отдельные статьи представляли на суд публики П. Чичагов, В. Головнин, В. Завойко, Ф. Врангель, Ф. Литке, В. Римский-Корсаков. Писали даже нижние чины. Так, матрос Е. Киселев оставил «Памятник» — дневник плавания на шлюпе «Восток» под командованием Ф. Белинсгаузена. Во время пребывания князя Д. Максутова в колониях там же проходил службу подпоручик корпуса флотских штурманов Дмитрий Неделькович. Он оставил свои «Воспоминания», охватывающие 1861—1865 гг. Офицер описал, как добирался в колонии через Сибирь и океан, как столкнулся с реалиями русско-американской жизни. С фрагментами так и неизданной рукописи, хранящейся в отделе письменных источников Государственного исторического музея, автор познакомился благодаря С. Федоровой. Хотя у штурмана был брат — издатель газеты «Кронштадтский вестник», он не счел записки достойными публикации.
Часто названия путевых заметок включали и географические объекты, дабы публика не перепутала, куда заносила судьба их авторов. Например: «Воспоминания о путешествии сухим путем из Кронштадта в Ново-Архангельске на острове Ситка...», или так: «Путешествие... по Северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану...», или так: «Балтика — Амур. Повествование в письмах о плаваниях, приключениях и размышлениях командира шхуны...». Имена авторов намеренно опущены, чтобы подчеркнуть красоту конструкции.
Историки добрались и до дневников сугубо интимных, опубликование которых было на грани диффамации. Например, Ф. Матюшкин во время своего плавания на шлюпе «Камчатка» записал многое из того, что слышал о вздорности О. Коцебу, тоже известного «писателя -мариниста». Бывший лицеист и будущий адмирал отметил для себя, вовсе не желая поддразнить кого-то: «Все его поступки показывают его ребяческий характер и сколько он сам собой надут». Художник-маринист А. Боголюбов не щадил своего командира и кругосветного плавателя контр-адмирала И. Шанца, отмечая его скупость и казнокрадство. Правда, издать свои откровенные записки офицер завещал много позже дня его смерти.
Под общим нейтральным названием источники были введены в научный оборот и многие письма, авторы и адресаты которых вообще хотели бы их уничтожить. Широкая публика получила доступ к сокровенным помыслам многих известных людей вопреки их желаниям. Превращение тайного в явное — процесс необратимый. Даже если ему мешают стихийные бедствия. Так, сгорели многие дневни-
ки Ф. Врангеля, в том числе составленные на борту «Камчатки» и в Русской Америке. Но специалистам не так уж сложно восстановить картину до полной, в частности о кругосветном вояже «Камчатки», по сохранившимся дневникам еще одного молодого офицера ее команды Ф. Литке.
Вполне объясним интерес ученых и публики к дневникам и письмам изучаемых персонажей. Современные психолингвистические методы анализа, дополненные компьютерной мощью, позволяют достаточно корректно заниматься диагностикой персон, в том числе и давно ушедших. Психологический портрет человека, составленный на основе изучения созданных им текстов и движений писавшей руки, может оказаться весьма достоверным и полным. Поэтому за каждым автографом исторического лица идет настоящая охота.
Графология — наука определения характера по почерку — состоялась, историки фиксируют, где-то в 1871—1875 гг., т. е. при жизни князя. Так что Дмитрий Петрович оказался ровесником графологии, а заодно уж и гомеопатии, о чем свидетельствует инструкция, которые он получал. Князь также был ровесником многих других научно-технических достижений, изменивших жизнь человечества: паровоз, телеграф, винтовой движитель.
Одной из первых научных книг по изучению почерка в интересах диагностики была работа И. Моргенштерна «Психографология», изданная в 1903 г. в Петербурге. Назвавший себя психографологом дал характеристики многим историческим деятелям по их рукописям и подписям. В частности, Император Николай I по почерку был наделен такими характеристиками: «Сила воли, деятельность, упрямство, хладнокровие, сдержанность, воинственность, преданность делу, строгая честность, резкая откровенность».
И. Моргенштерн выделял, может быть, не совсем научно почерки каторжников и аферистов, клептоманов и алкоголиков, а также государственных изменников. О преступных целях свидетельствовали особенности написания отдельных букв, которых в современном русском языке не осталось.
Наверное, попытка диагностировать людей по почерку родилась одновременно с искусством рукописного письма, будь то буквами или иероглифами. Стихийные графологи появлялись в мире на протяжении всех эпох и во всех народах. Одним из таких был князь Мышкин — герой романа Ф. Достоевского «Идиот».
Автографы князя Дмитрия Петровича Максутова в коллекции автора есть. Что позволило провести некоторые психодиагностические построения, сделать предположения о свойствах характера героя. К сожалению, рукописных статей или дневников Д. Максутова нет. Есть только копия одного документа эпистолярного жанра касательно Петропавловского дела, впервые опубликованного Б. Полевым в сборнике «Защитники Отечества». Можно предположить, что князь готовил публикацию под условным названием «Русская Америка в записках ее последнего Главного правителя». Версия подготовки мемуаров подкреплена только частным письмом его старшего сына и некоторым своеобразием сохранившихся личных заметок. Обработанные с помощью хитроумных психолингвистических программ, все доступные тексты морского офицера также легли в основу формирования представлений автора о князе Д. Максутове. Для диагностики больше подходят тексты свободного содержания, в частности личные письма и дневники. Служебные бумаги, к сожалению, имеют меньший диагностический потенциал, так как жестко связаны жанром. Поэтому Отчеты Главного правителя, сохраненные в Фонде РАК Архива внешней политики, практически не поддаются психодиагностической обработке.
В своих работах Ричард Пирс неоднократно цитирует дневник (notebook) Дмитрия Петровича Максутова, который остался у его младшего сына Дмитрия Дмитриевича. Когда автор получил в свое распоряжение ксерокопию этого документа, он был весьма удивлен структурой этих заметок. Оказалось, дневника князя в привычном понимании не существует. Для записей важных событий в канун увольнения со службы Дмитрий Петрович стал использовать «Всеобщий Календарь на 1880 год». На обложке календаря указано, что год тот был високосным, а сам календарь был приложением к «Всеобщему календарю «Освобождение Болгар» с изящным рисунком художника Карла Брожа, издание Германа Гоппе, по Большой Садовой, дом Коровина № 16. Привязывая даты к этому календарю, автор будет придерживаться старого стиля во всем повествовании, кроме тех случаев, когда в описании одного события православное летосчисление не будет совпадать с «передовым» западным. Календарь был назван всеобщим потому, что на каждый месяц имелась специальная таблица совмещения календарей «старого и нового стилей, грузинского, православного, римско-католического, лютеранского, евреев-раввинистов, магометанского и евреев-караимов».
Последовательность источника сохранена. В этом календаре на каждый месяц есть Памятный листок — таблица, включающая дни месяца и колонки рубли и коп. Самое общее предназначение этого листка — учет ежедневных расходов или доходов, у кого они были. Князь стал использовать листочки календаря по-другому. В памятных листках он привязал важные дни своей жизни разных лет к точным датам. Получалось, например, что на январский листок были внесены значимые события всех январей его жизни:
1 1862 Произведен в Капитаны 2 ранга 1866 Произведен в Капитаны 1 ранга
2...
3...
I 1868 Жена, Аня, Нелли, Саша, Сагиа и Володя на Resaca отправились в С. Франциско
II 1860 в 9 час. утра родилась Аня
22 1864 в Церкв. Павловского полка венчался с Мар. Влад.
Александрович
В майском памятном листке приведены значимые даты этого месяца, в частности:
10 1832 День моего рождения.
1851 Выехал из Севастополя в Камчатку.
И 1864 Пришли в Ситку на кор. Богатырь.
Дмитрий Петрович первоначально внес даты, какие помнил. Потом дополнял, возможно, по текущим событиям, состоявшимся после 1880 г. В пользу этого говорит разный стиль написания дат. Где-то год помечен четырьмя цифрами, где-то — только двумя последними. Чтобы добиться хронологической последовательности, автору пришлось разворачивать памятные листки по годам. Приводимая в повествовании череда дат является авторской реконструкцией. Например, значимые события одного 1863 г. собраны из разнесенных по разным листкам календаря дат. В частности, из мая и декабря соответственно:
1863 май 12 Вышли из Ситки на кор. Николай с Аней и Нелли.
дек. 2 Назначен И.Д. гл. правителя Рос. Ам. колоний.
Наибольшая плотность значимых событий приходится на время обороны Петропавловска. Свежие впечатления хорошо ложились и на сердце, и на бумагу. Судя по тому, как плотно стоят некоторые не очень важные даты, можно предположить, что у князя были егце какие-то заметки, с которых он и перенес события в календарь. Сравним две даты 1854 г.:
окт. 6 Пошли по р. Мая.
окт. 8 Нечаянно провалился под лед. Едва спасся на р. Мая.
Вторая дата могла запомниться чудесным избавлением' от гибели, но первая дата не имеет четкой привязки. А значит, она могла храниться тридцать с лишним лет не в памяти, а на бумаге.
Есть года, имевшие только один достойный упоминания день:
1861 авг. 6 Родилась Нелли.
Наверное, князя в тот год заедала рутина колониальной службы.
Последние записи в памятных листках приходятся на 1887 г. Некоторые даты совпадают с датами в официальных документах, некоторые разнятся. Есть несущественные несовпадения дней назначений на должности и пребывания в пути. В целом это все делает картину жизни князя стереоскопической.
Нет полного объяснения предназначения записей в памятных листках. Князь предельно уважительно записал своих жен: «Познакомился с Аделаидой Ивановной Ьугиман... Сделал предложение Марии Владимировне Александрович». На первый взгляд избыточно записывал князь и своих детей, например: дочь Саша, сын Митя, у дочери Анны Несслер и т. п. Может быть, дневник им и предназначался. Но дети сами прекрасно знали, что дочь Саша была выпущена из Смольного института, а сын Александр из Морского корпуса. Не исключено, что князь пытался систематизировать пережитые события и подготовить какую-то публикацию. Есть еще одна версия, которая вписывается в историю болезни Дмитрия Петровича Нельзя исключить ослабление памяти у князя вследствие перенесенных инсультов. Медицинской книжки, куда бы записывались наблюдения за здоро-
вьем офицера, у князя не было. Просто до них в позапрошлом веке еще не додумались. Но есть официальная запись причины смерти — кровоизлияние в мозг. Есть разрозненные заметки его сослуживцев и членов семьи. Изучение поведения князя позволяет предположить, что кровоизлияние, оборвавшее его жизнь, было не первым. Контрадмирала добивали вражеские ядра, обрушившиеся когда-то на его батарею, и удары судьбы в мирное время. До 60 лет не дожил. Возможно, памятные листки являются свидетельством мужественной борьбы офицера с недугом. Наряду с автографами князя в послужных списках памятные листки Всеобщего календаря дали хороший материал для графологического исследования.
Документы, имеющие непосредственное отношение к биографии героя, были дополнены другими источниками: письмами, инструкциями, приказами и договорами. Предпочтение отдавалось несиноптическим источникам. Смысл слова синоптический — соосный или одновзглядовый. Синоптическими источниками принято называть совпадающие описания событий, различающиеся лишь деталями. Так, синоптическими являются три Евангелия от Марка, от Луки и от Матфея, тогда как самостоятельное изложение известных событий Иоанном не является синоптическим. Что же касается князя Д. Максутова, то во всех синоптических источниках упоминается вскользь его присутствие при спуске российского флага над Аляской. Действительно, где же еще быть первому должностному лицу русских колоний во время их передачи. Но есть версия, что Главный правитель отсутствовал на торжественной церемонии спуска флага. Тому были причины. Далеким от синоптики является описание Петропавловского дела капитаном 1-го ранга А. Арбузовым. Этот отстраненный от должности «нонконформист» держался особняком от офицеров гарнизона Но именно он сумел посмотреть на события совсем не официальным взглядом, полным скепсиса и обид. Этот взгляд позволили заметить некоторые детали обороны, выпавшие из рапортов и синоптических мемуаров.
Велик был соблазн автора ограничиться опубликованием документов. Но это бы отдалило написание романа, необходимость которого объяснена выше. Пришлось имеющиеся документы как-то увязывать, восполнять пробелы, опираясь на какую-то методологию. Музе истории Клио возиться с автором было недосуг, и она пригласила своих дальних родственниц Конъектуру, Конъюнктуру и Компиляцию. Историческое исследование часто использует метод конъ-
ектуры. Конъектура переводится с латинского как предположение, догадка. Буквально это означает исправление или восстановление испорченного текста, а также расшифровку текста, не поддающегося чтению. Не следует путать ее с конъюнктурой, происходящей от латинского соединение. Конъюнктура означает совокупность условий в их взаимосвязи, сложившееся положение вещей. То самое, что заставляет мастера оглядываться. Если конъектура позволяет предполагать, например, с кем мог встречаться герой, то конъюнктура просто требует свести героя со значимыми для автора и публики лицами. В частности, известно, что Д. Максутов проезжал сибирский городок Ялуторовск, где отбывали последние годы ссылки декабристы. Конъюнктура советских времен подтолкнула А. Борщаговского вставить в роман «Русский флаг» встречу князя с опальными офицерами. Для автора, стремящегося только восстановить путь героя, такая встреча вовсе не очевидна. По мере возможности автор сопоставлял во времени и пространстве нахождение князя и других персон, сдерживаясь в догадках об их взаимоотношениях.
Мощное средство создания исторических текстов компиляция, напомним, происходит от латинского ограбление. Компиляция представляет собрание документов, накопление выписок или работу, составленную путем заимствований и не содержащую собственных обобщений или интерпретаций. Хотя нынешний век не считает грех компиляции смертным, автор стремился не красть. Так или иначе, имена историков, позволивших автору получить представление об эпохе Русской Америки, уважительно упомянуты на страницах этой книги.
Адмирал С.О. Макаров учил своих офицеров, в том числе и старшего сына последнего Главного правителя Русской Америки: «Пропуски в наблюдениях не составляют важного недостатка, но непростительно заполнять пустые места воображаемыми величинами». Если штурман может руководствоваться принципом «пишем, что наблюдаем, а чего не наблюдаем, не пишем», то исследователь, а тем более литератор, обязан соединять разрозненные наблюдения, восполняя пустые места. Многие оставшиеся пустые места предстоит восполнить романисту диалогами героев, их впечатлениями и рассуждениями. Сами сцены, надеемся, прописаны достаточно. Автор как можно точнее пытался сопоставлять биографии современников князя Д. Максутова, выявляя их пересечение в пространстве и во времени, собирая подтверждения их близости и сотрудничества. Такими «уликами» становились книга с дарственной надписью, карандашный рисунок, приказ о приеме-сдаче должности, надпись на надгробном камне.
Корректность научного изложения требует множества сносок и комментариев. Иногда комментарии могут быть масштабнее самого исследования, иногда они достойны отдельной книги, как, например, комментарии С. Федоровой к «Запискам Кирилла Хлебникова». Современная историческая литература — это гипертекст, привнесенный в мировую культуру компьютерной цивилизацией и распространением информационных сетей. Бесконечный мир сносок и оговорок, несомненно, увлекателен. Однако автор, следуя за жизнью, стремился к линейности повествования, избегая примечаний. Все равно сноски воспринимаются слитно с текстом или, наоборот, дробят его.
По этой же причине к этому подстрочнику не прилагается толкование терминов и географических названий. Пришлось растворить немалый словарик в самом тексте повествования. Собираясь писать очерки о путешествии на фрегате «Паллада», И. Гончаров, не знавший, какую выбрать композицию, получил совет: «А вы возьмите шканечный журнал, где шаг за шагом описывается плавание». Литератор решил опираться на взятые им книги и различные бумаги морского содержания. В шканечном журнале содержалась следующая полезная информация: «Положили марсель на стенгу, взяли грот на гитовы, ворочали оверштаг, привели фрегат к ветру» и т. д. «Среди этих терминов из живого слова только и остаются несколько глаголов, и между ними еще вспомогательный: много помощи от него!» Первые свои документы секретарь экспедиции писал береговым языком, потом освоился. Автор этих строк, умеющий командовать современным парусником на трех языках со словарем, не испытывал затруднений в морской терминологии. Но многие термины вышли из употребления, некоторые утратили первоначальный смысл.
Стремился автор избегать исторических проекций, сравнений и аналогий, а также всякого уподобления настоящего повествования историко-политическому памфлету. Автор намеренно не углублялся в историю Русской Америки и события вокруг нее в рассматриваемую эпоху. Следовало по возможности оставить только то, что было доступно взору Д. Максутова. Практически ни один эпизод за спиной князя не был включен в настоящий текст. Автор сознательно избегал касаться трех больших и больных тем, требующих детального описания: экономики компании, православия на Аляске и положения туземцев. Прежде всего потому, что сам последний Главный правитель особенно глубоко не вникал в них. Все три группы проблем занимают пропорционально равное место в жизни Д. Максутова и на страницах настоящей литературной заготовки. Да и сама Русская Америка занимает в этой книге места ровно столько, сколько занимала она в жизни князя. В судьбе князя была не только Русская Америка. Были жизнь, служение Царю и Отечеству, семейные радости и трагедии, война и мир.
Если существует какая-то методология составления исторической биографии, то должна подразумеваться и методология ее чтения. Читатель и автор всегда заключают конвенцию. Договоримся, что роман или поэма о Русской Америке и ее последнем Главном правителе уже грядет. Мы только по мере сил ускорим его появление.
РОДОСЛОВНАЯ
1620-1832
Появление рода Максутовых в отечественной истории с полным основанием можно связать с преодолением последствий Смутного времени на Руси. Первый письменный источник, на который ссылались князья Максутовы в подтверждение своего княжеского достоинства, относится к 1620 г. Это ввозная грамота Айдара Максютова, касимовского мурзы. В те времена Касимовское ханство, находившееся долгое время в вассальной зависимости от Московского князя, окончательно утратило свою политическую самостоятельность. Правивший Арслан-хан из союзников царя стал одним из его подданных.
Основателем рода, давшим ему свое имя, следует считать некого мурзу Максюта (Максута). Наверное, можно проследить родословную (по-арабски шеджер — дерево) предков Максута в глубь веков. Но это будет движение мысли в обратную сторону. Автор же стремится понять идентификацию потомков татарских мурз с Россией.
Имя Максуд — арабское, как и многие имена мусульманского мира. Не вдаваясь глубоко в лингвистические изыскания, заметим, что корень имени обозначает «цель, стремление, намерение, желание». Поэтому Максуд можно перевести как Желанный, Тот — К —
Которому — Стремились. Так объяснили автору коллеги-арабисты, ссылаясь на словарь под редакцией Баранова. Перекрестная проверка со ссылкой на персидско-русский словарь под редакцией Рубин-чика подтвердила значение корня и толкования имени. Только добавилась еще одна нестрогая интерпретация Максуд — Целеустремленный. Оглушенное русское окончание превратило родовое имя в Максут. Ну а с гласными и сами арабы не особенно считаются. Так что сама по себе фамилия Максутов получилась весьма динамичной.
У Максюта был сын Айдар. В указанном документе сын Айдара Арслан-мурза Айдарович Максютов и его внук Адельша названы князьями. Их потомки также именовались князьями.
Князь — титул широко распространенный в Древней Руси. Так русские именовали своих вождей и симметрично же вождей соседних племен. В ордынское время и после него татарских военачальников и правителей улусов русские традиционно считали князьями. Золотая Орда была самостоятельным государством, образованным в середине XIII в. Чингисхан выделил своему сыну Джучи владение — улус, включавший в себя и коренные русские земли на правах сравнительно мягкой вассальной зависимости. Фактически первым правителем Орды был сын Джучи хан Батый, вошедший в отечественную историю как кровавый покоритель русских княжеств. Центр Золотой Орды находился в Нижнем Поволжье. Максимального военного могущества Орда достигла при хане Джанибеке (1342— 1357). После этого начался распад государства и обретение самостоятельности ее отдельными частями. Это и княжества Московское и Литовское, ханства Астраханское и Сибирское. Сравнительно поздно в 1438 г. образовалось Казанское ханство. Преемницей Золотой Орды оставалась Большая Орда.
Вассальные отношения и относительно высокая социальная мобильность общества Золотой Орды позволяли служилым людям переходить от одного князя к другому, вне национальной или конфессиональной принадлежности. До самого царствования Ивана IV, сильно ограничившего социальную мобильность на постордынском пространстве, московские служилые люди могли отъезжать в Литву. Туда же за землями и подвигами тянулись служилые татары, чтобы осесть навсегда. В свою очередь, литовская знать не считала зазорным переходить под московские знамена. Постепенно с усилением Московского княжества все более татар переходило на русскую
службу. Русская кавалерия времен Московского князя Дмитрия, не ставшего еще Донским, в значительной части своей состояла из татар. На Куликовом поле маневренная группа смешанного национального состава — «Засадный полк» под командованием Серпуховского князя Владимира Андреевича — сыграла решающую роль в разгроме противника. А его воевода Боброк как раз и был въехавшим из очень близкой Литвы, что и подтверждается его прозвищем — Волынский. В той знаменательной битве татарская речь звучала с двух сторон. Впрочем, не опоздай князь Рязанский Олег на помощь Мамаю, и русская речь могла бы звучать тоже с двух сторон.
В 1446 г. на службу к Московскому князю Василию Темному перешел Касим-хан, сын первого казанского хана Улу-Мухаммеда. Князь Василий II был ослеплен противником, но не утратил политической прозорливости. Он укрепил Московское княжество, способствовал провозглашению независимости русской православной церкви от Константинопольского патриарха. Прагматичное же приглашение татарской знати на русскую службу было действенным инструментом в борьбе с Казанским ханством. Некоторые татарские кланы оказались разделенными между Казанью и Касимовом. Так началась история вассального от Москвы удельного княжества — Касимовского царства. Существует весьма спорная версия, что Казанский хан навязал Василию Темному своего сына Касима для удержания Москвы в татарской зоне влияния. В пользу этой версии говорит, что долгое время Москва общалась с Касимовом через Посольский приказ, т. е. как с иностранным суверенным государством. Вопросы почти средневекового суверенитета и встречных потоков дани еще долгое время будут интересовать историков и вдохновлять ангажирующих их политиков. Несомненно, что за влияние на Касимовское ханство в середине XV в. боролись и Казань, и Москва — равные по силе игроки на пространстве распавшейся Золотой Орды. Исход их противостояния во многом зависел от того, чьими сторонниками на деле окажутся касимовцы. Касимовцы выбрали Москву. Начался качественно новый этап масштабного взаимопроникновения русской и татарской культур. Своеобразие нового союзника Московского княжества сохранилось, когда великие князья стали царями, а те, в свою очередь, императорами. Среди титулов Российских царей и императоров титула «царь Касимовский» не было. Тогда как были царь Казанский, царь Астраханский и царь Сибирский.
Центр царства — город Касимов на берегу Оки в нынешней Рязанской области Российской Федерации. Считается, что город был основан Юрием Долгоруким приблизительно в 1152 г. До 1471 г. он назывался Городок-Мещерский или Мегцерский городок. Не стоит преувеличивать личную заслугу Юрия Долгорукого в строительстве Мещерского городка или городка Москов, где князь как-то отобедал. Просто принято правителями маркировать эпохи.
Касимовские татары стали союзниками Московского княжества в борьбе и против Великого Новгорода, и против Большой Орды. В 1480 г. хан Ахмат не смог привести в подчинение своего вассала Ивана III. После стояния на Угре, известном притоке Оки, Московское княжество стало окончательно независимым. Не зря-таки союзные Москве татары занимали окские берега.
Царством на Оке правили в разное время потомки казанских, крымских, астраханских, а также казахских и сибирских ханов. Сами же касимовские татары обосновывались в Москве, строя в Первопрестольной мечети и торговые ряды. В частности, соборная мечеть построена на средства крупного предпринимателя Салиха Ерзина, выходца из касимовских татар. Когда была основана Северная столица, касимовские татары освоили берега Невы. Их попечением была построена Санкт-Петербургская кафедральная мечеть. И доныне касимовские татары составляют большую часть татарского населения обеих столиц.
Переход татарской знати на русскую службу стал массовым в результате успешных походов Ивана Грозного на Казань и Астрахань. Борьба за Сибирь, которая также велась с потомками наследников Золотой Орды, вызвала новый приток бывших противников под московские знамена. В 1598 г. Сибирский хан Кучум был окончательно разбит русскими войсками. Его большая семья была доставлена в Москву как своего рода запас региональной элиты. Сопротивление потомков Кучума, не признававших московскую власть, продолжалось до середины XVII в. Однако они были обречены. Обречены потому, что крепла ветвь лояльных России Чинги-сидов. Потомки Кучума в России имели титул царевичей Сибирских. Внук Кучума Альп-Арслан получил в 1614 г. от царя Михаила Федоровича в удел Касимов и стал родоначальником царевичей Касимовских.
Одной из первых мер по преодолению последствий Смутного времени для Руси, наряду с восстановлением государственности,
было восстановление вассальных отношений и формирование новой знати. Многие дворяне, служившие Московскому царю: и русские, и русско-литовские, и татарские, и татарско-литовские — в Смутное время присягнули польскому королевичу Владиславу, претенденту на русский престол. Они оставались на польской службе и после Деулинского перемирия 1618 г. Потому как Речь Поспо-литая, оставив Москву Романовым, за собой оставила Смоленскую, Черниговскую и Новгород-Северскую земли. Новой династии царей Московских нужно было создавать практически новое дворянство, целиком обязанное и поэтому беспредельно верное Михаилу Федоровичу. Так появились, в частности, Касимовские и Сибирские царевичи со своим дворянством. Само Касимовское ханство (или царство) прекратило существование в 1681 г. после смерти ханши Фатимы-Султан. Сибирские царевичи, перешедшие в православие, занимали почетное место при Дворе русского царя. Род царевичей Касимовских угас в 1728 г. Царевичи Сибирские стали с 1718 г. именоваться князьями. Предписано это было Петром I после расследования участия одного из царевичей в темном деле наследника Алексея Петровича.
Для татарской знати, переходящей на русскую службу, важно было сохранить статус и закреплявшие его титулы. Поскольку Орда с ее сложной феодальной иерархией отмирала, приглашаемая на русскую службу татарская знать принимала русские звания. Самым распространенным титулом на Руси был князь, который употреблялся в весьма широком толковании. Собственно князьями — удельными правителями — были ордынские беки, правители улусов. Титул мурзы носили младшие представители татарских знатных родов, а также отличившиеся воины, пожалованные ханами в это достоинство.
Для русских, не желавших особенно вникать в ордынскую иерархию, проще было именовать мурзу князем. Это некоторое преувеличение служило символом уважения к новым союзникам и своеобразным залогом их верности. Может быть, поэтому в русском дворянстве и было князей, ведущих родословную от татарских мурз, не меньше, чем собственно русских. Один из последних гардемаринов российского флота Б. Лобач-Жученко заметил при поступлении в Морской корпус в 1913 г.: «Титулованных особ было мало: несколько барончиков, котировавшихся не выше грузинских князей, один князь из захудалых — Мансырев». Немного завидует титулованным особям полувыпускник Морского училища, ставший советским капитаном 2-го ранга. Да и Мансыревых называть захудалыми неуважительно; жалованный на княжение грамотой Великого князя Василия III, этот род достойно служил России с 1526 г. Во время Второй мировой войны депутат Государственной думы князь Серафим Мансырев был одним из самых активных защитников русской самобытности. Так же как и князья Максутовы, князья Мансыревы были внесены в родословную книгу Пензенской губернии.
Переход на русскую службу позволял татарской знати сохранять свои владения, получать новые земли и даже придворные звания. Брат Адельши Арслановича князь Мустай Арсланович, помимо старого касимовского поместья, владел с 1672 г. и новым, пожалованным за службу Государем Алексеем Михайловичем. Имение это называлось Шуриновка и находилось близ Керенска. В марте 1690 г. Мустай приобрел в тех же местах еще некоторое количество земли.
Нет точных данных, за что татарский мурза получил поместье. Заметим только, что это было сразу же после разгрома восстания Степана Разина. «Бунташный» был век. Московское государство было весьма ослаблено очередной войной с Польшей (1654—1667 гг.) и борьбой с церковной оппозицией во главе с патриархом Никоном. К тому же умер наследник престола. Династия заканчивалась, едва начавшись. Крестьянская война, как тогда ее называли «бунт воровских казаков», пришлась некстати. Эта война охватила все Поволжье, нарушала торговые пути России с Сибирью и с Востоком, ставила под угрозу условия Андрусовского перемирия, закреплявшего Смоленск, Чернигов и Левобережную Украину за Россией. Добрые соседи Польша и Швеция уже готовились к очередному разделу московских земель. В борьбе с бунтовщиками гибли лучшие царские воеводы и офицеры полков нового строя, как, например, полковник Мюнхгаузен. Для восполнения кадровых потерь царь успешно мобилизовал мелкопоместное дворянство, особенно в районах, охваченных бунтом. Эти дворяне за свое дрались. Докатилась война и до максутовских имений. Бунтовщики Степана Разина и Емельяна Пугачева столетием позже много вреда принесли набирающему силу княжескому роду. И это теснее сплачивало Максутовых, как и других служилых дворян, вокруг трона поколение за поколением. Возможно, князья Максутовы были в полку воеводы Петра Урусова в битве за Казань. Могли они оказаться в Симбирском полку князя Юрия Барятинского.
В 1671 г. летом казнили Степана Разина, осенью подавили последний очаг сопротивления восставших — Астрахань. К тому же Алексей Михайлович взял в жены Наталью Кирилловну Нарышкину. А через год она родила мальчика, которого нарекли Петром. Поэтому год 7180-й от сотворения мира или 1672-й от Рождества Христова стал годом глубокой благодарности властей своим спасителям — служилым дворянам. Верным отказа не было. В семье Максутовых еще до середины XIX в. хранилось подлинное свидетельство 7180 г. за печатью воеводы Луки Ивановича Дубенского о пожаловании «по Указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича насланному из приказа Казанского дворца» земель с покосами и угодьями князю Мустаю. А через десяток-другой лет князьям добавили новые земли.
Еще через десять лет служилые не особенно знатные дворяне получили шанс реализовать карьерные амбиции, не оглядываясь на титул. Трудно сказать, выиграли от этого бывшие татарские мурзы или нет. Их знатность на то время была сомнительной. Система местничества на Руси давала преимущества по службе выходцам из знатных родов, число которых не превышало трех десятков. В 1682 г. царь Федор Алексеевич созвал Земский собор, который уравнял служилых в продвижении по службе бояр, князей и простых дворян. Были сожжены разрядные книги, в которых отражалось распределение на службу в зависимости от древности рода и славы предков. Но шанс «равенства в службе» остался нереализованным. Сразу же после собора скончался молодой царь. Высшая знать осталась при своем.
У Мустая были два сына Бек и Сулейман. Они и дали названия двум ветвям рода Максутовых. В семье потомков Сулеймана, к которой и принадлежит князь Дмитрий Петрович, старшую ветвь рода принято называть бековской. Старший сын Бек в 1684 г. получил часть отцовского имения. Но для того чтобы закрепиться среди российской знати, новым князьям следовало перейти в православие. Известный принцип европейской средневековой политики «чье королевство, того и вера» на Руси первоначально действовал не строго. Относительная стабилизация империи позволила Петру I в 1713 г. издать указ о запрете служилым татарам-мусульманам владеть крепостными крестьянами-христианами. Так в одночасье татарские мурзы превращались в однодворцев, обремененных повинностями. Правительство начало конфискацию поместий у дворян, отказывающихся принять крещение. Однодворцы Касимовского уезда были
приписаны к Адмиралтейству и занимались заготовкой корабельного леса. Было даже введено такое специальное иностранное слово лагиман — государственный крестьянин, занимающийся заготовкой леса. Работа была настолько каторжная, что эти крестьяне были освобождены от других повинностей и солдатства. Морская судьба рода Максутовых могла бы сложиться совсем иначе. Раствориться на лесоповале грозило многим знатным касимовским семьям. Но, став православными Костровыми, Ширинскими, Тургеневыми, Мичуриными, Куприными, они сохранили себя и свое положение в русском дворянстве.
Максутовы, хранившие верность исламу, тоже не выпали из культурной жизни своего народа. История сохранила имена членов Касимовского мусульманского благотворительного общества, созданного на рубеже XIX и XX вв. Есть среди них и Максутовы.
Имения магометан Максутовых были отписаны в казну в 1714 г. Да будь они православные, все равно земли с крестьянами на всех князей и княжон рода не хватило бы. С этого же года Петр I запретил дворянам делить наследуемые родовые имения; по западноевропейскому образцу имение оставалось за одним наследником. А сыновей дворянские семьи имели в среднем по три—пять. Нельзя же дробить земли до бесконечности. Но то в относительно небольшой Европе, где, действительно, был риск превратить страну в лоскутки. Русское дворянство, живя на бескрайних по европейским меркам просторах, считало, что земель и крестьян хватит всем. Наследники Петра Великого правила наследования имений значительно расшатали. Возможно, Император, продолжая масштабные преобразования, преследовал узкопрагматическую цель: освободив дворян от земли, заставить их служить. Потому указом 1701 г. было определено, что «все служилые люди с земель службу служат, а даром землями никто не владеет». Запретив делить имения, Петр I мог рассчитывать на значительный приток дворян без наследственных имений на службу. Здесь и сейчас. Так формировалась социальная группа дворян, которые не имели и не могли иметь родовых дворов. Жили они только жалованьем и царскими милостями.
Прошло совсем немного времени, и дети Бека и Сулеймана, соответственно Александр Бекович и Михаил Сулейманович (Семенович), «усмотря правую истинную и непорочную христианскую веру, восприняли святое крещение». После 1730 г., в царствование Анны Иоанновны, братья отыскали и вернули свои имения. Имеет основание версия, что братьям по решению Вотчинной коллегии были даны другие имения с крестьянами вместо отписанных в казну.
На современной карте России довольно трудно определить все земли и деревни, которыми владели многочисленные Максутовы. Так, в Касимовском районе Рязанской области сохранилось село Истомино. Это имение было получено одним из князей Максутовых в качестве приданого жены. В Пензенской губернии были имения, принадлежавшие представителям бековской ветви рода Максутовых. Некоторые Максутовы, в частности князья Николай и Александр, были близко знакомы с Лермонтовыми. Максутовы были добрыми соседями с бабушкой поэта Елизаветой Алексеевной Арсеньевой, владелицей имения Тарханы. От Максутовых будущий поэт мог узнать о том, как пугачевцы изрядно проредили дворян Нижнеломовского уезда. Эти сведения вошли в роман М.Ю. Лермонтова «Вадим». Неслучайность близких отношений Лермонтовых и Максутовых подтверждает и то, что художник Василий Николаевич Максутов хранил в своей коллекции «Портрет дяди» работы Лермонтова. Позднее этот рисунок углем князь подарил А. Боголюбову, товарищу по Академии художеств. Последний включил портрет в первоначальную экспозицию им же созданного Саратовского (Радищевского) художественного музея. На листе бумаги размером 12,5 х 8,7 написано: «Поэт Лермонтов». На паспарту добавлено: «Собственной руки рисунок поэта Лермонтова, получен мною от товарища князя В.Н. Максутова. А. Боголюбов».
В год рождения князя Дмитрия Михаил Лермонтов уже оставил Московский университет и поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. К тому времени родители Дмитрия Петровича уже жили не под Пензой, а в Перми. Чтобы закончить относительно бесперспективное для составления биографии последнего Главного правителя Русской Америки перечисление русских литераторов, знавших князей Максутовых, добавим поэта барона А. Дельвига и его племянника инженер-генерала А.И. Дельвига, весьма толкового мемуариста.
Родители Дмитрия Петровича имений не имели. Только одно имение Трофимовка в 30 верстах восточнее Пензы, принадлежавшее «небековским» Максутовым, можно назвать благоприобретенным. Оно было куплено младшим братом Дмитрия Петром Петровичем. В то время как «исконные» максутовские земли были западнее Пензы.
Большинство служилых дворян к началу XIX в. уже не имели тех самых дворов, которые дали название социальному классу. Министр народного просвещения К. Ливен писал, что «линия дворянского сословия столь необозримое имеет у нас протяжение, что одним концом касается подножия престола, а другим почти теряется в крестьянстве».
Как показало время, прагматичная смена конфессии позволила потомкам касимовских мурз удержаться среди княжеских родов империи. Хотя почти полвека спустя, в «золотой (для дворянства) век» Екатерины, пришло послабление и для дворян-мусульман. В 1784 г. Указом Екатерины Великой татарские мурзы-мусульмане получили право восстановления дворянского достоинства в случае представления доказательств их благородного происхождения. К тому времени еще сохранились мусульманские ветви российского дворянства, которому так и не вернули права владения православными крестьянами. В царствование Александра I число обращений татарских мурз признать их дворянское происхождение исчислялось десятками. Выжили, физически и социально, даже некоторые татарские и калмыцкие роды, условно именовавшиеся княжескими. Конечно же у родов, принявших православие, шансов закрепиться в титулованном дворянстве было больше. В частности, пытались восстановить свое дворянство соседи Максутовых по Пензенской губернии мурзы Кутыевы. Дворянское губернское собрание в 1789 г. признало их титул, но Сенат своим определением в 1851 г. отменил это постановление. В отличие от мусульманской ветви православные Кутыевы были оставлены в списках татарских княжеских родов. Таковы были реалии политической и конфессиональной идентификации дворянства XIX в.
Сын Александра Бековича прапорщик Елисей Александрович с братьями и их потомством определением Пензенского дворянского депутатского собрания 24 января 1793 г. были записаны в V часть родословной книги Пензенской губернии. Так образовалась беков-ская ветвь рода Максутовых. В ту же часть книги в 1824 г. как представители одной фамилии были записаны правнуки Сулеймана Мустаевича. Это уже генеалогическая ветвь нашего героя князя Дмитрия Петровича.
Все потомственные российские дворяне записывались в родословные книги, которые велись по губерниям. Книги эти имели шесть частей, соответственно категориям дворян: I часть — возведен-
ные по личному пожалованию царя; II часть — получившие дворянство на военной службе; III часть — получившие дворянство на службе гражданской; IV часть — иностранные дворяне, перешедшие в российское подданство; V часть — титулованные дворяне; VI часть — старинные дворянские роды.
Для потомков мурз и беков было важно попасть в V часть дворянской родословной книги. А те роды, коим удавалось попасть в VI часть книги, полностью сливались с русской древней знатью. Однако достоинство князей Российских получили лишь несколько татарских родов, в частности Мещерские, Урусовы, Юсуповы. Всех остальных потомков мурз вывели в категорию «князей татарских». Такую корректировку ввел Павел I. В 1797 г. он издал указ, в котором при составлении «Общего Гербовника дворянских родов Всероссийской Империи» было предписано «князей татарских в число княжеских родов не включать». Это правило касалось и многих въезжих дворянских родов, т. е. носителей иностранных титулов. Но мечущийся Павел I вынужден был скорректировать и этот свой указ. Уже к концу 1797 г. он распорядился «все роды князей, в самые древнейшие еще времена вошедшие в число княжеских фамилий», внесенные в «Бархатную книгу», именовать российскими князьями. Это касалось старинных татарских княжеских родов. Но никоим образом не затрагивало знатные касимовские семьи, «коим титул князя токмо по переводу титула мурзы присвоен». Так писал строгий радетель чистоты русского дворянства О. Козодавлев в 1799 г., бывший в ту пору герольдмейстером, а позднее ставший министром внутренних дел.
Титул князя считался весьма уважаемым в российском обществе. Княжеских родов было немногим более двухсот. Хотя во времена Николая I число пожалований княжеским титулом возросло, все роды оставались на виду. За исключением, пожалуй, грузинских, составлявших больше половины всех княжеских фамилий России и бывших постоянной головной болью Сената. В утверждении грузинских дворянских родов, начатом еще при Александре I, относительная стабилизация наступила только в 1850 г., когда дворянству в Тифлисе и Кутаиси было разрешено избирать свои полномочные собрания.
Князья Максутовы имели шанс сменить татарское прозвище и взять фамилию, звучащую более по-русски. Такую возможность предоставляла Жалованная грамота дворянству 1785 г., согласно которой дворянам разрешалось именоваться по названиям своих земель.
^^
Однако дорожившие своими родовыми корнями и именами дворяне не спешили воспользоваться этим правом.
Определениями Правительствующего сената 23 января 1834 г., 27 сентября 1855 г., 27 марта 1856 г., 14 ноября 1861 г. Максутовы были утверждены в достоинстве князей Татарских. Максютовых утвердили в том же достоинстве 17 мая 1828 г. и 14 октября 1854 г. Тождество двух фамилий независимо от написания через «у» или через «ю» всегда подразумевалось. В середине XIX в. в личной переписке встречается написание фамилии князей как Максютовы. В частности, так именует своих сослуживцев по Петропавловскому порту капитан 1-го ранга А.П. Арбузов.
Разница между русскими и татарскими князьями была существенной только для чиновников Герольдии. Для всего российского общества это были признанные русские князья, совершенно равные в правовом отношении.
Дворянскому, а тем более княжескому роду полагается иметь герб. Законную силу приобретал герб, имевший официальную легенду происхождения заслуг рода, составленный по строгим правилам геральдики и формально зарегистрированный. Легенда происхождения герба, связанная с военными подвигами князей Максутовых, перешедших из магометанства в православие, несомненно, была. Правила геральдики были соблюдены. И только с утверждением возникли некоторые осложнения.
Многие специалисты по геральдике отказывают Максутовым в официально признанном гербе. Однако автор сам видел сохранившийся в семье Максутовых вышитый княжеский герб, который князь Дмитрий Дмитриевич-старший заказал во время пребывания в Японии у местных мастеров. Фамильный герб украшает также некоторые сохранившиеся бытовые предметы. Есть, значит, герб. Его история такова. Князь Николай Иванович, младший брат отца нашего героя, попросил Герольдию поместить употребляемый родовой герб в «Общий Гербовник» и выдать ему официальную родословную с описанием герба. Герольдия, изучив документы о роде князей Максутовых, нашла их согласными с правилами, установленными Жалованной грамотой дворянству. И в 1834 г. предложила внести герб Максутовых в первое отделение «Общего Гербовника дворянских родов Всероссийской Империи» для представления на высочайшее утверждение, снабдив его надлежащим описанием. Всего отделений в Гербовнике было три: в первое входили гербы титулованных особ и стародворянских фамилий; во второе — гербы родов, которым дворянство было пожаловано; в третье — гербы родов, выслуживших дворянство. По каким-то причинам это решение не было выполнено. Поэтому рисунок герба и выпал из поля зрения некоторых исследователей. В 20 подготовленных до 1917 г. томах «Общего Гербовника» есть рисунки почти 5 тысяч гербов. К этому стоит добавить до 4 тысяч не утвержденных официально гербов. Князьям Максутовым приходилось пользоваться родовым гербом без официального утверждения. Ну и что с того?
Наверняка специалисты по геральдике сделают существенные замечания автору по соблюдению специальных терминов. Автора извиняет только то, что современному читателю просто не представить такие сложные конструкции, как «косвенно накрест положенные золотые стрелы». Общая геральдическая культура в нашем обществе утеряна. Это подтверждает и описание современного государственного флага Российской Федерации. Несколько упрощенное описание герба князей Максутовых компенсируется его опубликованием в настоящем повествовании.
Традиционно герб состоит из щита, шлема, короны и мантии, а также намета — украшений, образующих фон герба. Четырехугольный с заострением внизу щит (французский) горизонтально разделен (пересечен) на две части, красную и голубую. В верхней части помещены скрещенные меч и крест. В нижней — скрещенные стрелы остриями вверх под горизонтально расположенным полумесяцем рогами вверх. Над щитом три шлема с забралами: центральный анфас, боковые — в три четверти. На центральном шлеме орлиные крылья, а на боковых — страусиные перья. Над мантией, атрибутом княжеского герба, и над центральным шлемом — православный крест и под ним полумесяц. Корона в верхней части герба княжеская — красная с золотом. Мантия подвязана по бокам красными шнурами. Строго говоря, мантия и корона могли оставаться в гербах дворянских фамилий, происходящих от родов княжеских, но утративших титул.
Как видим, ко времени рождения нашего героя в 1832 г. княжеский титул и герб Максутовых находились, мягко говоря, в процессе становления. Император Николай I уделял самое пристальное внимание поддержанию статуса служилого дворянства и требовал строгости от Герольдии и дворянских депутатских собраний. Сразу же после коронации он приказал создать специальную комиссию Сена-
_fefc.
та для выработки методов проверки процедур определения дворянства, существующих в дворянских собраниях. В 1840-х гг. при ревизии дел о дворянстве Максутовых, сославшись на постановление Герольдии, заявили, что не считают необходимым вновь представлять какие-либо документы к делу о дворянстве, так как дело уже решено Сенатом. Документов, подтверждающих благородство предков до Арслана, представить не удалось. Поэтому первые колена уходившей в касимовскую глубину родословной отсекались. Род Мустая стал считаться самостоятельным, но с сохранением родового прозвища Максутовы.
Указы Правительствующего сената, положившие конец всем спорам о княжеском роде Максутовых, последовали только в декабре 1855 г. и в мае 1856 г., когда три брата Максутовых Павел, Александр и Дмитрий были уже известны всей России как герои войны. За редким исключением Департамента герольдии Сенат утвердил все определения Пензенского дворянского депутатского собрания.
Сами дворяне не имели права обращаться в Герольдию (с 1848 г. Департамент герольдии Сената). Прежде их аргументы в пользу благородного происхождения и родословной рассматривало дворянское депутатское собрание. Согласно Жалованной грамоте дворянству 1785 г. собрания формировались по губерниям, возглавлялись предводителями и имели право выдавать свидетельства о внесении в родословную книгу.
С каждым поколением князья Максутовы достигали все больших и больших чинов. Так, первые крещеные Максутовы были прапорщиками и поручиками (12—14-й классы), их потомки уже надворными советниками (7-й класс). Поколение нашего героя Дмитрия Петровича дослужилось до контр-адмиралов и действительных статских советников (4-й класс). В России заимствованные чины различных советников и помощников были бы многим непонятны, если бы не соответствовали чинам военным, которые и порождали соответствующие обращения. Каждый офицер начинал со службы вашим благородием. Становясь старшим или штаб-офицером, он именовался вашим высокоблагородием. Генерал же становился вашим превосходительством. Обретая очередной генеральский чин, превосходительство становилось высоким.
Для дворянина весьма почетным было иметь несколько поколений славных предков. Но сила дворянских родов была не только в славных предках по прямой линии. Значительное влияние на карьеру и положение дворянина оказывали родственные связи, обретаемые в результате браков. Так, на судьбу нашего героя повлияли семейные узы, установленные Максутовыми с известными дворянскими фамилиями России, в первую очередь Горчаковыми, Врангелями, Завойко.
В генеалогических изысканиях принято прослеживать роды по мужской линии, поэтому не всегда просто уделить заслуженное внимание достойным супругам, матерям и сестрам героев, носившим титулы княгинь или княжон. Первыми становятся, вторыми рождаются.
Положение дворянских семей определялось не только родственными связями. Не меньшее, если не большее, значение имели свойственники — лица, не являющиеся родственниками, но имеющие общих родственников. Свойственниками в общем случае считались родственники жены и родственники мужа. Для веков прошедших родственные и свойственные отношения придавали семье устойчивость, не позволяли пропасть роду в целом. Часто они определяли и само физическое выживание дворян, впавших в немилость властей. Большинство осужденных декабристов в полной мере воспользовались такими отношениями. Недекларируемые отношения свойственников в российском истеблишменте порой остаются не замеченными даже опытными биографами. Попробуйте проследить, например, связь воспитателя наследника престола и патронируемого им чиновника, который вырастает до министра финансов.
Прежде чем родословная героя перейдет в его биографию, приведем всех известных прямых предков Дмитрия Петровича по мужской линии.
I
Максют
Айдар
Арслан
Мустай Арсланович — до 1657 — после 1714 Сулейман
Михаил Сулейманович (Семенович) — до 1720 — 1780-е Иван Михайлович — ум. до 1822 Петр Иванович — ок. 1790 — 1867
Максутовы относились к дворянам Пензенской губернии. Наверное, Петр Иванович Максутов покинул отчий дом и не сразу нашел свое место в жизни. Есть сведения, что отец и дед князя Дмитрия Петровича служили некоторое время в гвардии.
По правилам того времени отец князя именовался Петр Иванов сын Максутов. Так называемое полуотчество. К 1832 г. он служил в Перми по гражданской части в чине коллежского асессора (8-ю класса), имел собственный дом, был счастливо женат на профессорской дочери Яковкиной Анне, воспитывал дочь Екатерину (1822 г. р.) и сыновей Павла (1825 г. р.), Николая (1829 г. р.), Александра (1831 г. р.). Таким образом, Дмитрий Петров сын Максутов был пятым ребенком в семье. Вслед за Дмитрием родились Петр (1834 г.) и Георгий (1836 г.).
Согласно данным Пермской духовной консистории, «у управляющего Пермской удельной конторой коллежского асессора князя Петра Ивановича Максутова и законной жены его Анны Ильиной родился сын Дмитрий 1832 года мая 12 дня, коему при крещении восприемниками были пермский вице-губернатор статский советник Александр Николаев Евсеев и пермского губернского прокурора Баранова жена Евгения».
Несколько слов следует добавить о выборе имени, данного при крещении. Вслед за Павлом Флоренским автор готов повторить: «Я не взялся бы утверждать, что имена не оказывают никакого влияния на судьбу. Имя — тончайшая плоть, посредством которой определяется духовная сущность». В традициях того времени было выбирать имя по Святцам. Выпал день поминания Благоверного царевича Дмитрия Московского. Поэтому младенец и был наречен Дмитрием. С греческого это имя можно перевести как принадлежащий Деметре, богине земли и плодородия. Такой несколько языческий смысл православного имени растворился в истории. Но зато на Руси почитали святых, носивших это имя. И не только царевича, но и бесстрашного праведного воина Дмитрия из Солуни, осеннего святою.
В далеком мае 1832 г. были написаны первые официальные строки, соединившие родословную Максутовых и биографию князя Дмитрия Петровича. Если считать от официально признанного благородного мурзы Мустая, то это было шестое поколение Максутовых. Во всех документах дата рождения князя указана 10 мая. Не верить духовной консистории оснований нет. Возможно, в старом ^^
архиве записана дата крещения младенца Дмитрия. Но уже в этой первой записи о жизни мальчика можно угадать место предначертанного ему подвига, потому как составлялась эта запись со ссылкой на «метрические книги Пермского Петро-Павловского собора в части о родившихся». Все, что произойдет с князем до 22 лет, будет его подготовкой к Петропавловску. Все, что произойдет позже, будет осенено славой Петропавловска и не позволит князю сойти с пути чести.
КАМА ВПАДАЕТ В КАСПИЙСКОЕ МОРЕ:
ПЕРВЫЕ УРОКИ ГЕОГРАФИИ
1832-1851
На европейских картах XVII в. все, что располагалось восточнее Московии до самого Тихого океана, называлось Великой Тартарией (Татарией). И даже пролив, отделяющий от материка самый большой тихоокеанский остров российского владения — Сахалин, назван в силу этой традиции Татарским. Предки русского князя — татарские мурзы, сами того не желая, дали название огромной стране. Правда, существовала эта страна лишь на сомнительных картах и в воображении просвещенных европейцев. Существование этой виртуальной страны пугало Европу с XIII в. Столетие с такой нумерацией само по себе никак не могло быть счастливым, а тут еще откуда ни возьмись монгольское нашествие, ставшее в исторических хрониках татаро-монгольским. Последний раз «татарские полчища» прошлись по Европе эдак в 1812—1814 годах, ставя на место Императора французов духовного потомка Чингисхана. Правда, были эти славные всадники уже под двуглавым российским орлом. Когда менее чем через полвека после Наполеоновских войн в Германии нашли первый череп древнего человека, названного неандертальцем, антропологи первоначально посчитали, что он принадлежал татарскому воину-освободителю той эпохи. Можно подумать, что среди европейцев не хватает людей с оригинальной внешностью.
Часть Азии за Уральскими горами — Камнем, именуемая русскими Сибирью, а не Татарией, могла казаться бесконечной. За этой землей начинался Восточный океан, за ним Америка. Вопрос, сошлась ли Великая Татария с Америкой, волновал не одно поколение географов. Чем восточнее, тем все менее подробными становились европейские карты, тем больше неизведанные воды и земли давали простора фантазии путешественникам и порой независимым от них картографам. Одна такая фантазийная карта заставила В. Беринга бессмысленно тратить время на поиски несуществующей земли. Дорого заплатила Вторая Камчатская экспедиция за полет воображения европейских картографов. Настоящие карты чертились кровью; русской, татарской и легиона племен, которые «стремились» войти в европейское географическое пространство. К середине XIX в. карта той части Азии, которой предстояло стать российской, была обозначена только в самых общих контурах. Империя продолжала прирастать Сибирью.
Таких экспликаций к карте Родины юный князь Дмитрий Максутов конечно же не получал. Его никто не готовил княжить или управлять землями, исконными или обретенными. Как и всякого русского дворянина, его готовили служить. Служить Отечеству и Трону.
Принято считать, что дворяне получали начальное домашнее образование и воспитание. Причем упор делался на последнем слове. Влиянием улицы можно пренебречь. Но влиянием города детства и реки, на которой он стоит, пренебрегать нельзя. Как Нева продолжает воспитывать Петербург — Северную столицу, так Кама воспитывает Пермь, тоже не последний город России. Первоначально Пермью русские называли предуральские просторы. Русь стала прирастать Пермью, точнее сказать, прорастать в Пермь или сращиваться с ней кровью во времена Василия Темного, почти в то же время, когда создавалось Касимовское царство.
В 1723 г. в узкой долине реки Егошихи, притока Камы, возникло поселение при медеплавильном заводе, преобразованное в 1780 г. в город Пермь. Идея сподвижника Петра Великого Василия Татищева была предельно ясная — заложить на уральских землях до 40 казенных заводов. В то время в Прикамье сначала была найдена медь. Медеплавильные заводы определили судьбу будущего поселения. В Перми планировалось окончательно очищать всю уральскую медь, поэтому город-завод на Каме стал первым среди прочих.
В. Татищев творил будущее России, а под конец жизни составил первую в Отечестве «Историю Российскую». Не дано было ему знать, что Пермская земля породит людей, которые откроют и закроют Русскую Америку.
Город на холмистом высоком берегу полноводной Камы стал центром необъятного Пермского наместничества, а следующий век встречал уже как центр Пермской губернии. Основанный как большая военная кузница Западного Урала, город остается таким и до дней нынешних. Уже в годы пребывания князя Д. Максутова в Америке медеплавильное производство переросло в сталелитейное. Были основаны «Пермские пушечные заводы». Пушка, изготовленная в 1868 г. на заводе, прозванном «Мотовилиха», до сих пор остается в Книге рекордов Гиннесса как самая тяжелая в мире.
Отдаленность каждого города от столиц в России определяется по тому, может ли этот город стать местом ссылки или выселения. Пермь может. Так, первым политическим ссыльным в городе был М. Сперанский. «Изменник» был отправлен сюда в самый разгар наполеоновского нашествия на Россию. Третировали впавшего в немилость законодателя почти два года, пока Александр I не повелел «разуметь сосланного государственного секретаря как тайного советника». Частично реабилитированный М. Сперанский покинул Пермь, чтобы стать гражданским губернатором Пензенской губернии, столь близкой Максутовым.
Наука география может иногда быть объективной, но не может быть аполитичной. С детских лет мы знаем, что Волга впадает в Каспийское море. А Кама — всего лишь восточный приток ее. Но этот приток по полноводности превосходит Волгу до такой степени, что объективно следует считать, что в Каспийское море впадает именно Кама. Права на топонимику получает победитель. Русские шли от Днепра и Дона на восток до самого Тихого океана. Волга для Руси долгое время оставалась скорее пограничной рекой, а Матушкой и Главной дорогой России стала только в XVI—XVII вв. И уж выйдя на Камень, как исторически именовались Уральские горы, русские могли только добавлять притоки к своей великой реке. Поэтому вопрос названия реки, впадающей в Каспийское море, — вопрос национальной и государственной идентификации. Пожалуй, первый урок географии и истории, который получил будущий офицер флота, состоял в том, что Кама — весьма полноводная и своенравная русская река, сшивающая Урал с Центральной Россией.
Отмечено одним выпускником Лицея, что большинство дворян тех лет «учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Если помещику выписывать хороших воспитателей в имение было дороговато, то для чиновника, служащего в большом городе, выбрать сравнительно компетентных наставников было вполне по средствам. Р. Пирс считает, что в княжеской семье могли быть иностранные
учителя — немецкие, французские и, возможно, английские. По мнению автора, американский ученый несколько преувеличивает возможности губернского центра для получения начального образования. Наверное, князь Петр Иванович вполне мог сэкономить на учителях еще и потому, что женат он был на профессорской дочери. Анна Ильинична могла передать сыновьям если не сами знания, то уважительное отношение к образованию в целом.
Отца Анны Ильиничны, своего деда, князь не знал. Тот умер, когда Дмитрию не было и четырех лет. Дед мог бы дать внукам несколько уроков географии, истории и жизни. Родившийся в семье священника Пермской губернии Илья Федорович Яковкин стал «учителем высших разрядов по историческим и географическим предметам». Более десятка лет обретал он педагогический опыт в Петербурге. Учил не только истории и географии, но еще и языкам, родному и иностранным. Успешный преподаватель Пажеского корпуса стал директором 1 -й Казанской гимназии. А с созданием в 1805 г. Казанского университета — его профессором, затем и директором (управляющим). Отличие директора от ректора состоит в том, что первый назначается, второй избирается ученым советом. Казанский университет обрел полноправного ректора только в 1813 г. Но не И. Яковкин был избран ректором. Наоборот, Илья Федорович был отстранен от должности после инспектирования вышестоящим ведомством несколько «скороспелого», по мнению самих студентов, университета. Скандал был то ли из-за авторитарного правления директора, то ли из-за его финансовых злоупотреблений, то ли из-за его трений с очень грамотными немецкими профессорами. Среди этих профессоров был адъюнкт правоведения барон Георг (Егор) Врангель, который еще окажет решающее влияние на судьбу князя Дмитрия Максутова. Пожалуй, этот был единственный немец, с кем у Ильи Яковкина сложились отношения приязни. Дружба была такая, что Илья Федорович отдал за барона одну из своих дочерей. Покинув Казань, Илья Федорович провел остаток долгих дней в Царском Селе, имея приличный пенсион. Ради Петербурга оставил Казань и Георг Врангель. И до наших дней Максутовы, Яковкины, Врангели не выпали из образованной элиты России. Судьба не раз сводила представителей этих семей на протяжении двух веков.
По отцовской линии все предки князя служили в армии и даже в гвардии. Совсем не лишним казалось пензенским дворянам вре-
мя от времени показывать своих отпрысков в столичном обществе. Там рождались связи, дружбы и любови. Выходя из армии в отставку, Максутовы в помещиков не превращались, а продолжали карьеру по различным гражданским ведомствам. Отец князя Петр Иванович служил по Министерству Императорского Двора и уделов. Занимался он управлением удельными имениями и крестьянами, принадлежавшими Двору, т. е. был фактически распорядителем царского имущества в Пермской губернии.
Наверняка какое-то влияние на малолетнего князя Дмитрия оказывали старшие сестра и братья. Но относительно достоверно можно судить только об отношениях наиболее близких по возрасту Александра и Дмитрия. Братья были различны по складу характера, но взаимодополняемы и очень дружны. Дружны оказались и их потомки.
Первым морским офицером в роду Максутовых стал Павел, старший сын Петра Ивановича. Он был отдан в Морской корпус в 1838 г. и покинул Пермь, когда Дмитрию было всего шесть лет. Судьба сложилась так, что погодки Александр и Дмитрий прошли значительную часть жизни вместе, причем Александр всегда, как и положено старшему, был чуть впереди. Целых 22 года.
Специалисты по возрастной психологи не без оснований считают, что чаще всего интеллектуально более развиты старшие дети в семье. Так получается, потому что первенцы чаще общаются с родителями. Эти дети логически мыслят, хорошо решают математические задачки, копят нужные и не очень знания. Каждому последующему ребенку внимания родителей достается все меньше. Но зато ему приходится приспосабливаться под поведение старших детей. Его интеллект приобретает социальную направленность. Такой ребенок легче находит верную линию поведения в обществе, адекватнее реагирует на настроения окружающих. Князь Дмитрий был в большей степени младшим братом. Поскольку после в семье появилось еще два сына, у него не было шанса стать любимчиком ни маминым, ни папиным.
Сравнительно благополучное детство князя оборвалось осенью 1842 г. Начинались холода, стали сильнее топить. Нашлись и такие хозяева, которые не использовали летний сезон для ухода за печами и дымоходами. Автору самому как-то в сентябре едва удалось потушить пожар, начавшийся от перетопленной печки. В ту пермскую осень какому-то домовладельцу повезло меньше. Его дом загорелся.
^
Как часто случается, огонь перекинулся на соседние дома. Сгорел и дом Максутовых. Поэтому скорейший отъезд двух сыновей в Петербург во многом решал проблемы просто-напросто выживания семьи князя Петра Ивановича.
Сам Дмитрий Петрович посвятил в Памятном листке детским годам всего три записи:
1832 май 10 Аень моего рождения.
1842 сект. 14 Пожар в Перми. Сгорел наги дом.
1843 март 20 Поступил в Морской корпус.
«Поступил в Морской корпус». Так начался отсчет морской службы Дмитрия Петрова сына Максутова. Конечно же выбор службы был сделан не самим мальчиком, а его большой семьей. Да и поступил в корпус князь вовсе не сам. Выбор службы дворянина определялся не только так называемой семейной стезей, но возможностями родственников. В морскую службу записывали детей весьма небогатых дворян, дабы избежать чрезмерных расходов потом. Чтобы служить в гвардии, приходилось тратиться на вещи, именуемые статусными. Князья Максутовы некоторое время служили в гвардии, убедившись на своем опыте, что это дорого. Морская служба традиционно в России не имела соразмеренного вознаграждения. В «золотой век» Императрицы Екатерины однажды ради забавы подвели итог окладов всех (!) русских моряков, и оказалось, что он не достигает содержания одной гвардейской роты. Да и локтями родственники будущих морских кадетов толкались меньше. Уж больно непредсказуема эта жизнь на зыбкой палубе. Небогатая семья могла отправить отпрысков и в сухопутный кадетский корпус с тем, чтобы служить им по выпуску в армейских частях. Морская служба не имела гвардейских соблазнов, но и не позволяла затеряться среди тысяч армейских офицеров. Князья все-таки. Из многочисленного рода Максутовых кому-нибудь удавалось удерживаться в гвардии до самой Октябрьской революции. '
Сохранился и текст ходатайства о зачислении в Морской кадетский корпус старшего брата Александра. На этот раз ходатаем, как и по всем родовым делам, был родной дядя юных князей Николай Иванович, в то время отставной надворный советник. Именно он владел родовым имением в Пензенской губернии.
«Всепресветлейший Д<ержавнейгиий,
Великий Государь, Император Николай Павлович, Самодержец Всероссийский Государь Всемилостивый.
Просит отставной Надворный Советник князь Николай Иванов сын Максутов о нижеследующем: '
Племянника моего Александра Максутова, имеющего от роду шесть лет, и обученного российской грамоте писать и читать, желая отдать для воспитания в Морской Кадетский Корпус, всемилостивейше прошу».
Можно предположить, что просьба о зачислении в корпус Дмитрия была аналогичной. Судя по тому, что Александр и Дмитрий попали в Морской корпус в девять и десять лет соответственно, прошение было удовлетворено не сразу. То ли семья ждала, когда братья подрастут, то ли будущие кадеты были загодя поставлены в очередь. К этому прошению прилагались обоснования дворянского достоинства князей Максутовых. В частности, Александру уже в трехлетием возрасте подготовили письменные подтверждения его благородного происхождения.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги