Князь Русской Америки. Д. П. Максутов

Статья IV

Е. В-во Император Всероссийский назначит в возможно скором времени уполномоченного или уполномоченных для формальной передачи уполномоченному или уполномоченным от Соединенных Штатов вышеуступленных территорий, верховного права и частной собственности со всеми принадлежностями, и для всяких других действий, которые окажутся нужными по сему предмету. Но уступка с правом немедленного вступления во владение, тем не менее, должна считаться полною и безусловною со времени обмена ратификаций, не дожидаясь формальной передачи оных.

Статья V

Немедленно после обмена ратификацией сей конвенции всякие укрепления или военные посты, находящиеся в уступленной территории, передаются уполномоченному Соединенных Штатов. И все русские войска, расположенные на этой территории, выводятся в удобный для обеих сторон срок.

Статья VI

На основании вышеустановленной уступки Соединенные Штаты обязываются заплатить в казначействе в Вашингтоне в десятимесячный срок со времени обмена ратификацией сей конвенции дипломатическому представителю или иному Е. В-вом Императором Всероссийским надлежаще уполномоченному лицу семь миллионов двести тысяч долларов золотой монетой. Вышепостановленная уступка территории и верховного на оную права сим признается свободной и изъятой от всяких ограничений, привилегий, льгот или владельческих прав Российских или иных компаний.

Учинено в Вашингтоне 18/30 марта тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года.

Эдуард Стеклъ Вильям Г. Сьюард».

На присланной в колонии копии договора могла быть приписка Государя следующего содержания:

«Того ради, что по довольном рассмотрении сего договора, мы приняли оный за благо, подтвердили и ратификовали, яко же сим за благо приемлем подтверждаем и ратификуем во всем его содержании, обещая императорским нашим словом за нас, наследников и преемников наших, что все в помянутом договоре постановленное соблюдаемо и исполнено будет нерушимо. В удостоверение чего мы сию нашу императорскую ратификацию, собственноручно подписав, государственною нашею печатью утвердить повелели. Дана в С.-Петербурге мая 3 дня в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот шестьдесят седьмое, царствования же нашего в тринадцатое.

На подлинном собственно Е.И.В. рукою подписано тако:

Александр».

К договору прилагалась карта Русской Америки. В октябре 1867 г. границы не вызывали особенного спора, так как зоны РАК и КГЗ устоялись. Эти достаточно прочные виртуальные, даже не демаркированные линии были просты и понятны. В материковой зоне, примыкающей к архипелагу Александра, граница проходила по естественному хребту, остальная часть вытягивалась в струнку по меридиану. На внутренние территории Аляски и на Алеутские острова никто из третьих стран не покушался. Фактически Россия уступала территорию, свободную от притязаний других государств, и компанию, свободную от международных финансовых обязательств. Географические представления той поры не позволяли в некоторых случаях четко обозначить разграничение владений России и Соединенных Штатов. Как оказалось, самая важная на день сегодняшний линия направлялась прямо «безгранично к северу, доколе просто она совсем теряется в Ледовитом океане». Одна линия шла почти (!) в юго-западном направлении через Берингов пролив и Берингово море. Эти нестрогие и вполне уместные цифры на 1867 г. были уточнены более 100 лет спустя. У же по совсем другой цене.

Дело в том, что морские карты имеют разные проекции, на которых одинаково читаются только меридианы и параллели. Линии, идущие в других направлениях, существенно искажаются, как и охватываемые этими линиями пространства. На привычной морской карте меркаторской проекции кратчайшее расстояние между двумя точками не является прямой. Это хорошо знали Главный правитель Русской Америки и правительственные комиссары еще с кадетских лет. Это хорошо представляет и автор, в голову которого также вложили основы навигации. Но никому не могло тогда прийти в голову, что в конце XX в. будет вестись борьба за условные линии, проведенные по «ничейному» Берингову морю.

Главный правитель колоний, узнавший о заключении Договора об уступке одним из последних, включился в работу по передаче колоний. Был составлен Протокол, в котором отметили переход Аляски под новую юрисдикцию и передачу бумаг колониального архива. Протокол имел подпункты согласно характеру передаваемого имущества:

А — укрепления, общественные здания, дом Главного правителя, казармы, склады, верфи, госпиталь и школа передавались Соединенным Штатам;

В — церкви и дома церковных служителей оставались в собственности прихожан;

С — частная собственность, включая дома и земли, оставалась за их владельцами с правом наследования;

D — в этом пункте упоминались домовладельцы, не имеющие земли.

Все объекты Протокола, указанные в пунктах A—D, можно было обозреть в течение пары часов. Остальное имущество компании пришлось передавать под честное слово Главного правителя.

Вторым по значимости русским поселением на Аляске была Павловская Гавань на острове Кадьяк. С Кадьяка собственно и начиналась Русская Америка. Идея о возвращении столицы в Павловскую Гавань время от времени посещала руководство РАК. Генерал Л. Руссо не приветствовал лишние морские путешествия и к тому же торопился доложить о выполнении миссии. Поэтому и поручили князю Д. Максутову детально разработать пункт Е с указанием объектов, передаваемых американцам на Кадьяке «заглазно». Что князь и представил к середине недели.

Затем Д. Максутов и Ф. Коскуль сели за списки продаваемого за валюту компанейского имущества. Наверное, компанейским руководителям нелегко было минимизировать потери и найти возможности распорядиться деньгами на американском континенте наилучшим образом.

Передача дел и имущества компании завершилась 12 (24) октября 1867 г. Эта дата указана в «Записке Главного правления компании по делу о вознаграждении убытков от распродажи колониального имущества», составленной в 1868 г. В Протоколе, подписанном Л. Руссо и А. Пещуровым, стоит дата 14 (26) октября. На опись имущества и согласование порядка его передачи ушла почти неделя. Значит, русские и американцы провели эту неделю в некоторых спорах. Д. Максутов принимал в них самое активное участие. Где-то между этими двумя датами и иссякли его полномочия как представителя РАК.

Большинство промышленников и солдат начали готовиться к отъезду, собирать немудреные пожитки. Можно было получить право на бесплатный проезд, можно было получить деньги. Начался обмен кожаных марок — внутренних денег колоний — на привычные, но подзабытые рубли и гринбаки. Деньги легко тратились в ожидании отъезда

Необходимо было определить порядок отъезда и сам состав отъезжающих. Генерал Л. Руссо оптимистично считал, что большинство русских примет подданство Соединенных Штатов, если американцы будут к ним хорошо относиться. Это «если» оказалось сразу же под большим вопросом.

Уже в те времена североамериканцы начинали устанавливать барьеры для иммигрантов. Так, для того, чтобы стать полноправным гражданином Соединенных Штатов, необходим был определенный ценз. Участник тех событий вспоминает: «Не случись продажи русских колоний, понадобилось бы прожить пять лет безвыездно в одном из штатов, чтоб получить право гражданства; шутка сказать — пять лет. А тут нужно для того не больше 5 минут». Вся процедура заключалась в произнесении клятвы Конституции Соединенных Штатов: «I swear» — «Клянусь» и собственноручной подписи. Клятва произносилась в присутствии двух свидетелей, подтверждавших добропорядочное поведение потенциального американского гражданина. Эти редкие бывшие подданные Российской империи избегали унизительной иммиграционной процедуры и процедуры натурализации. Тем более что русская иммиграция как массовое явление началась уже после царствования Александра II Освободителя.

Простоту аляскинского порядка американизации 1867 г. оценит любой современный россиянин, который хоть раз обращался в консульства Соединенных Штатов или Канады за визой. Хотя современная бюрократия Нового Света часто ставит препоны иммигрантам и по менее серьезным поводам. Как-то автору пришлось готовить документ о своем добропорядочном поведении в одной из американских стран за истекший год. После многонедельных мытарств по иммиграционным органам и органам внутренних дел такой официальный документ удалось получить. Добропорядочное поведение просителя в течение прошедшего, но только этого года было признано официально. Всю остальную жизнь, судя по всему, автор жил и живет кое-как.

Американцы отнеслись к своим потенциальным согражданам не по-братски. Для янки Ново-Архангельск представлялся поселением так называемого фронтира — подвижной линии вооруженного соприкосновения американских поселенцев с индейцами. Хотя сам термин фронтир был введен только в 1893 г. американским историком Ф. Тернером. Не отягощенные историческим сознанием янки

в тот год просто закреплялись на очередном рубеже, где закон зачастую уступал место более весомым доводам. Самуэль Кольт к тому времени уже успел познакомить мир с новейшими системами усиления аргументации. Немногим русским приглянулись новые порядки и новые соседи. Остаться, приняв американскую присягу, согласились немногим более дюжины человек. Оговоримся, что речь идет только о русских, финнах или немцах, проживавших в колониях. О гражданстве индейцев и алеутов вопрос вообще не стоял. Их цивилизуют позже.

Креолы же, по образному выражению одного отечественного историка, «проданные вместе с родиной», должны были искать возможность ужиться с новыми хозяевам на своей территории, покинутой русскими. У них оставался единственный путь — стать американцами с чадами и домочадцами. Такой путь вынужденно выбрал совершенно русский по духу талантливый шкипер Илларион Архимандритов. Ему, как большинству креолов, вообще податься было некуда. Родился он в колониях в 1820 г., учился в Школе торгового мореплавания в Петербурге, служил с весьма приличным годовым окладом в 4 —5 тысяч рублей ассигнациями. Не было маршрута в колониях, по которому бы не провел корабль Илларион Иванович. Многие аляскинские креолы так и будут считать себя русскими.

Может быть, на самый дальний северный американский форпост отбирали не самых лучших солдат. Может быть, изначально хорошие солдаты подпортили себе вестибулярный аппарат и психику в целом за время недельной болтанки на рейде Ново-Архангельска. Только дисциплина нового гарнизона оставляла желать лучшего. Комиссар А. Пещуров имел основание назвать их сбродом. До 30 солдат были постоянно арестованы за воровство и драки. Это составляло более десятой части всей американской армии на Аляске.

Бригадный генерал Дж. Дэвис начал давить на князя Д. Максутова с первых же дней. Он заявил, что не потерпит существование российской компании и ее агентов. По его пониманию условий передачи Аляски, русские обязаны были завершить свои дела как можно скорее. Крайняя отсрочка допускалась не более чем на три года. На какое-то время в пользовании служащих компании должны были оставаться склады и конторские помещения. Однако прежних хозяев вытесняли из жилых и служебных помещений, не сообразуясь с реалиями. Русские, как отмечал А. Пещуров, вынуждены были «в здешнюю дождливую погоду выбираться из домов и большой частью на суда». Поневоле кому-то из русских на ум приходило историческое «когда нас не будет, все возьмете». Так с конца октября Д. Максутов с семьей оказался в гостях в собственном доме. Из Главного правителя он превратился в частное лицо. Вот тебе, бабушка, и Дмитриев день. День святого славного великомученика Дмитрия Солунского как раз и приходится на конец октября.

Американцы привезли с собой в разобранном виде дома. Наверное, разборные дома были рассчитаны на калифорнийский климат: стены как клинкерная обшивка на шлюпке — доски внахлест. По какой-то причине их возведение откладывалось. Рубленые, с хорошими печами, а главное, уже готовые, русские дома пришлись американцам больше по вкусу. Придет время, и американцы освоят технологию «ту бай фо» (two by four) — быстрого строительства домов из бруса 2 на 4 дюйма. Придет время, и американцы освоят новый вид офиса — одно большое помещение на всех. Но в том году в Ситке они требовали все большего количества отдельных жилых домов, канцелярий и контор. Отбирать всегда легче, чем созидать. Особенно когда на твоей стороне закон в нужном толковании.

Русскому населению не было понятно, кто такой генерал Дэвис. Большой американский начальник с окладистой бородой мог казаться кем-то вроде губернатора. Еще более странным для русских оказалось, что местная американская братия быстро справилась с формированием гражданской власти. Русские в колониях сильно отстали от самой России, проводившей гражданские преобразования. Им было практически неведомо понятие демократии, а ее американского варианта и подавно. Гражданскую администрацию Ситки возглавил таможенный офицер В.С. Додж. С такой фамилией он не мог не председательствовать в местном суде. Что не мешало ему посильно принимать участие в коммерческих предприятиях.

Когда русские ушли, американцы сочли, что «новых» городов в Соединенных Штатах достаточно (Нью-Йорк, Нью-Орлеан), и оставили этому населенному пункту имя Ситка. В данном случае ломать русскую топонимику особенно не пришлось. В середине XIX в. русские и сами не часто употребляли название Ново-Архангельск. Чаще говорили: уехал в Ситку (Ситху), был в Ситке. Под этим именем город живет и поныне. До 1906 г. Ситка будет оставаться главным городом территории Аляска, пока столица не будет перенесена в Джуно. Город назовут в честь счастливого старателя Джоя Джуно, который намоет здесь в 1880 г. фактически первое большое золото на Аляске.

В 1935 г. в Вашингтоне будет принят закон — «Акт об исторических местах, представляющих исключительную ценность для увековечения или иллюстрации истории США». Одним из таких исторических мест будет объявлена площадка перед Замком Баранова. Флагшток с американским флагом, впервые поднятым над Ситкой в октябре 1867 г., будет восстановлен. На флаге прибавится звездочек, одна из которых с 1959 г. будет символизировать Аляску. Всего же русские оставили новым владельцам территории более 30 населенных пунктов на побережье и в глубине Аляски, а также на Алеутских островах. Вокруг многих из них будет кристаллизоваться новое население Аляски.

Американцы сохранят добрую память о последнем русском «губернаторе» Аляски. Князь и княгиня Максутовы живут в постоянных героях Аляскинских фестивалей.

РУССКИЕ консулы В АМЕРИКЕ

1868-1869

Со дня спуска флага над Замком Баранова капитан 1-го ранга Д. Максутов продолжал оставаться высшим русским должностным лицом в колониях. Для генерала Дж. Дэвиса, возглавлявшею американскую администрацию, полномочия сдавшего дела Главного правителя были вовсе не очевидны. На трехлетний период передачи колоний полномочия русской администрации в отношении подданных империи формально сохранялись, но урезались американцами явочным порядком. Новые хозяева торопили. Первоначально они чувствовали себя в меньшинстве. Командующий американским гарнизоном заявил, что не потерпит на новой территории никакой власти, кроме своей собственной. Действительно, генералу было мало двух рот солдат. Масштабы не те. На чересчур активного генерала пытался воздействовать и старший американский коллега, и представители России, избегая, впрочем, формальных жалоб. У русских была главная цель — уйти с наименьшими потерями и без дополнительных осложнений.

Поэтому притесняемый в буквальном смысле этого слова экс-правитель нуждался в защите. Существенную помощь князю ока-

зывал А. Пещуров. Правительственный комиссар покинул Ситку в августе 1868 г., хотя, по словам Э. Стекля, еще весной «успел покончить все дела, касавшиеся прямо его поручения, и был удержан на месте временного своего пребывания только необходимостью упрочить будущность православного духовенства на новых началах».

Россия обеспечила защиту интересов русского населения бывших колоний, назначив князя консулом в Ново-Архангельске с соответствующими прерогативами и иммунитетом. Русский консул в Ситке был признан Соединенными Штатами в апреле 1868 г.

До этого на тихоокеанском побережье Америки русские консулы были только в Сан-Франциско. Славную 250-летнюю историю имеет это консульство в самом русском городе Западного побережья США, выросшем из небольшого президио — поселения испанских колонистов, защищенного фортом. Так бы и оставался этот форт испанским или мексиканским захолустьем, если бы не предприимчивые американцы. С включением независимой Калифорнии в состав Северо-Американских Соединенных Штатов Сан-Франциско стал тем, чем является сейчас. Своим ростом этот тихоокеанский порт во многом обязан Аляске и Сибири. Именно на Сан-Франциско базировались американские торговцы, охотники за пушным зверем и китобои. Постепенно росло военное значение порта. Сюда в 1854 г. после штурма Петропавловска, отбитого князем Д. Максутовым со товарищи, пришла исправлять повреждения англо-французская эскадра. Во время Гражданской войны здесь был основной тихоокеанский военный порт северян.

Первоначально основные задачи консулов по защите интересов российских подданных на тихоокеанском побережье сводились к обеспечению деятельности служащих РАК, посещавших Калифорнию. Поэтому естественно, что консулы были тесно связаны с компанией, являясь ее агентами. Правильно будет сказать, что агенты компании становились консулами. Да и людей в русских колониях было мало. Традиционно пушной промысел оставался под самым пристальным взглядом российского консула в Сан-Франциско практически до самой Первой мировой войны. Но этот был уже не российский бизнес, а американский. Приходилось считать американские суда, убывающие на незаконную охоту в российские воды.

Главный правитель колоний И. Фурухельм указывал на вредность совмещения одним лицом агентских и консульских функций. Впрочем, лично к консулам у администрации колоний нареканий не

--^

было. Люди выдвигались на эту должность достойные. Случайно ли или по какому-то высшему умыслу, все русские консулы «максутов-ского» переходного времени стоят в алфавитном списке на одну букву «К»: Костромитинов, Клинковстрем, Коскуль.

До 1862 г. консулом в Сан-Франциско был Петр Семенович, старший из братьев Костромитиновых, выходцев из купеческого сословия. Братья прибыли на Аляску еще в 30-х гг. и приняли активное участие в формировании колоний. Главный правитель Ф. Врангель испросил Петру Семеновичу 14-й класс и назначил его правителем конторы Росс. Именно П. Костромитинов вел переговоры о продаже Росса, но уже при Главном правителе А. Этолине. Потом он поработал в Ново-Архангельске и вернулся в Калифорнию агентом компании. Жена у него была, по отзывам современников, редкой красоты. В этих отзывах читается зависть.

Средний Костромитинов Иннокентий занимал посты начальника Кадьякской и Ново-Архангельской контор и в 1860 г. получил чин почетного гражданина.

Младший из Костромитиновых Иона умер до приезда князя в колонии. Сын Ионы Сергей в описываемое время уже завершил учебу в России и стал гражданином США по упрощенной процедуре согласно Аляскинскому договору. Впоследствии он будет на государственной службе, возглавит милицию округа Аляска и Аляскинское историческое общество. В конце жизни станет священником — отцом Сергием.

Петра Костромитинова на консульской должности сменил Мартин Федорович Клинковстрем. Родился он в Либаве в 1818 г. Отец его происходил из родовитой шведской семьи, но был лишен наследства, поскольку женился на простолюдинке — всего лишь дочери доктора. Потому ничто не ограничивало молодого человека в выборе карьеры. От отца Мартин унаследовал свободолюбие и предприимчивость. Среди американских селф-мэйд-менов русский консул был не последним. Службу в РАК он начал с 1837 г. Командовал кораблями и байдарочными партиями, описывал Алеутские острова и искал иностранные фактории на чукотской реке Анадырь. Искал, чтобы пресечь незаконную деятельность иностранцев в спорном, по их мнению, районе. До тех пор пока Аляска была в русских руках, иностранцы боялись совать нос на Чукотку. Они знали, что это зона ответственности РАК и с ее отчаянными компанейскими служащими шутки плохи. За спасение экипажа и груза компанейского судна «Чичагов»

Мартин Федорович был награ>кден медалью на Анненской ленте. Название медали говорило само за себя — «За храбрость». Женат он был на Евгении Федоровне Колмаковой, дочери тихоокеанского промышленника, т. е. человека занятого промыслом зверя.

Положение агента РАК давало М. Клинковстрему возможность заключать от имени компании торговые договоры, в частности на поставку льда в Калифорнию. Он не только отслеживал конъюнктуру американского рынка, но и мог определенным образом влиять на нее. А главное, он постепенно обрастал многочисленными полезными связями. Пробыл М. Клинковстрем в Америке до 1875 г.

Основная консульская забота князя Д. Максутова состояла в защите личных и имущественных интересов русских, убывающих из колоний. Имелся и высший имущественный интерес — компанейский. РАК вовсе не смирилась с потерей колоний и не дожидалась сложа руки, когда Государственное казначейство России выплатит ей причитающуюся, но неизвестно какую часть из 11 миллионов рублей. Компания блюла свой интерес и продавала не подлежащее передаче американцам имущество. Частный капитал и тогда был частным.

Для Главного правителя передача колоний началась задолго до официальной октябрьской церемонии. Покупатели хлынули в Русскую Америку еще летом 1867 г. Они готовы были столбить участки и скупать имущество, принадлежащее компании и частным лицам. Заметим, что речь о золоте в русских владениях еще не шла. Важно было не продешевить, ведь не обанкротившейся компании имущество с торгов продавали. Все созданное в тяжелых аляскинских условиях имело двойную и даже тройную цену. По русской пословице, за морем телушка полушка, да рубль перевоз. Значит, стоимость всего, будь то склад, или мастерская, или обработанная несколькими поколениями относительно плодородная земля, включала многие стоимости перевоза железа и кирпича, инструментов и механизмов. Стоимость слез, пота и крови не в счет. После подписания договора РАК уже не было смысла держаться за узкую полоску земли. Но можно и нужно держаться за финансы, за бизнес, за влияние.

Время на реализацию торговых операций и амбиций было ограничено. До приезда комиссионеров Д. Максутов успел продать ледники и все оборудование для добывания льда. Понятно, что ледники суть явление природное. Тогда как инфраструктура для добычи, хранения и реализации льда создавалась не один год и стоила не одну тысячу рублей. Одни ненормативные порции рома рабочим на ледниках могли пробить брешь в бюджете предприятия. Ледовый бизнес, как и было предписано свыше, продавался свободным от коммерческих обязательств; договор РАК на поставку льда в Сан-Франциско истекал. Поскольку было разрешение продавать частные земли, то Главный правитель согласился с ценой 15 тысяч долларов за 160 акров земли близ Озерского редута. Важен был выбор покупателей с учетом их деловой репутации. А уж репутацию американских партнеров Д. Максутов знал хорошо. Памятуя, что в свое время оплата за калифорнийскую колонию Росс так и не была полностью получена, Главный правитель стремился минимизировать сроки платежей. Так, за 4 тысячи долларов князь продал Густаву Ниебауму паровое судно «Константин», пожалуй, лучшее в колониях.

Отец Густава Фердинанда Ниебаума был выходцем из Финляндии и поддерживал хорошие отношения с А. Этолином. Юношу, который был на 10 лет младше князя, взяли на службу в РАК. Возможно, Г. Ниебаум был помощником капитан-лейтенанта Д. Максутова во время рейса «Камчатки» в Сан-Франциско. Светлую шевелюру компанейского шкипера, напоминавшего своим видом героя скандинавского эпоса, хорошо знали в Европе и в Америке. Немалые для бывшего служащего РАК деньги предприимчивый Г. Ниебаум собрал у своих американских знакомых, ставших компаньонами пока еще неизвестно какой североамериканской компании. Первыми партнерами Г. Ниебаума были его земляки, выходцы из Великого княжества Финляндского. В частности, Иоганн Хансен, прибывший в Ситку в 1860 г. при И. Фурухельме и в 1864 г. сдавший экзамен на шкипера. Приняв американское гражданство, Г. Ниебаум станет президентом Аляскинской торговой компании и доживет до 1908 г.

Не все платежи приходили вовремя. В начале 1868 г. Д. Максутов вынужден был даже выехать в Сан-Франциско с требованием возвратить компании неоплаченное судно. Судебный процесс задержал Д. Максутова до марта. Может, он и сам не торопился в колонии, в которых все стало чужим.

Поскольку еще летом Петербург санкционировал продажу пушнины со складов компании, Д. Максутов стал искать «быстрых» покупателей. Торговец из Британской Колумбии Л. Босковиц осторожно купил 16 тысяч котиковых шкур по 40 центов за штуку. В Британской Колумбии он мог иметь за каждую шкурку 2—3 доллара. Ф. Коскуль мог схватиться за голову от такой коммерции. У него были другие инструкции РАК. Из Петербурга пришло не просто запрещение продавать задешево. Деньги получать наличными или краткосрочными векселями от 3 до 6 месяцев, дабы не затягивать общий расчет с акционерами. Директора успели подготовить вполне конкретные рекомендации: кому, за сколько продавать, как доставить товар и получить деньги. Ф. Коскуль получил прямые указания начать переговоры с Калифорнийской меховой компанией, интересы которой в России лоббировал американский посланник К. Клей. Но Главное правление заранее оговорило возможность своему представителю решать многие коммерческие вопросы «тем способом, который он найдет выгодным».

Всего же на складах компании находилось до 80 тысяч котиковых шкур. Это уже стоило не менее 200 тысяч долларов, даже если не везти за дальние пределы. А в дальних китайских пределах можно было выручить и половину миллиона. Было бы на чем доставить. Как видим, стоимость колониального имущества могла сильно разниться в зависимости от условий продажи.

Д. Максутову удалось продать практически все имущество компании при помощи своего торгового посредника в Калифорнии Х.М. Хатчинсона. К весне предприимчивые американцы, скорее всего, не без консультаций Дмитрия Петровича сумели организовать компанию «Хатчинсон, Кооль и К°». Второй партнер компании Уильям Кооль 1820 г. рождения был родом из Пенсильвании. С обретением Соединенными Штатами Калифорнии стал развивать корабельный бизнес в Сан-Франциско. Перестраивал старые корабли, организовывал их рейсы. Но дальше Виктории интересы этого предпринимателя не распространялись. В июне 1867 г., узнав об Аляскинском договоре, на одном из своих кораблей отправился в Ситку. Корабль был продан начальнику Ново-Архангельской конторы Иосифу (Джозефу) Лугебилу. Последний примет американское гражданство, попытается основать свое дело, но вернется к своим русско-американским партнерам по меховой торговле. Очевидно, князь Д. Максутов только тогда и познакомился с У. Коолем, когда фиксировал сделку. С сентября 1868 г. компания стала именоваться Аляскинская торговая компания (Alaska Commercial Company). Хо-уард Мальком Хатчинсон был в хороших отношениях с генералом

Руссо, представителем американской стороны при передаче Аляски, и сумел на полную воспользоваться этими отношениями для получения некоторых привилегий своей компании. В Вашингтоне сложилось мнение, что достойно принять дела у РАК сможет такая же коммерческая компания.

Возможно, уже тогда помощь в становлении молодой американской компании рассматривалась в Главном правлении РАК на Мойке как возможность не вывозить свои капиталы из Америки. Время покажет. А пока русские продавали все, что имело хоть какую-то цену. А из-за удаленности от центров цивилизации эти цены могли отличаться от калифорнийских в разы. Продавались различные товары на складах и продовольствие, спиртное и табак, металлические изделия и старое оружие, списанные паровые котлы и корпуса судов. Еще 15 тысяч долларов пополнило компанейскую кассу. Живые деньги были необходимы для расчета со служащими и организации их перевозки из Америки. Расходы превышали установленную в далеком Петербурге смету. Часть компанейского люда, пропившего путевые деньги, требовала дополнительных выплат и была готова судиться с князем.

Тем временем в Петербурге после ликвидационного собрания акционеров в здании у Синего моста Главное правление начало борьбу за получение средств от сделки. Сделки, многим казавшейся несправедливой даже в правительстве. Председатель Комитета министров князь П. Гагарин счел, что «правительство продало частное имущество без всякой оценки и без всякого согласия со стороны законного владельца».

Директора доказывали необходимость значительной компенсации за потерю судов, военного снаряжения и различных колониальных запасов. Необходимы были деньги для выплат служащим компании «за нарушение заключенных с ними контрактов». Правительственный комитет всячески уценивал активы компании, снижая компенсационные выплаты. Директора спорили. Тем временем акции компании поднялись выше номинала более чем в два раза Создавалась благоприятная возможность произвести выплаты по акциям.

Правительство и акционеры, журналисты и публика ждали поступления денег за уступленную Русскую Америку. Чек на 7,2 миллиона долларов получил Э. Стекль еще в августе 1868 г. Он же и занимался переводом этих денег в Россию через лондонский торговый дом «Братья Баринг и К°», который вел дела русского правительства за рубежом. Не мог знать князь, что из этой суммы 165 тысяч долларов было зачислено «действительным расходом» на известное Александру II употребление. Так были отражены траты на некоторое усиление аргументации для американских законодателей в пользу ратификации Аляскинского договора. Не стал вникать князь и в суммы, полученные РАК после уступки колоний. Решение о возмещении расходов компании было принято осенью 1868 г., когда капитан 1-го ранга Д. Максутов еще исполнял консульские обязанности в Ситке. Позднее князю стало известно, что, получив причитающиеся суммы, компания «осталась с ничем не покрытым убытком в 1 092 352 руб. 71 коп. серебром». Это притом, что компания получила от правительства компенсации без малого почти на миллион рублей. В итоге получилось, что после сведения последнего ликвидационного баланса в капитале РАК оказалось 247 875 рублей 71 копейка. Эти деньги предназначались для окончательных расчетов. Фактически РАК получила лишь частичную компенсацию за потерю своего масштабного многолетнего бизнеса. Никаких денег от аляскинской сделки на счета компании не поступило.

Недостатка желающих потратить сравнительно большую сумму не было. Так, в частности, Святейший синод истребовал от правительства на содержание Аляскинской епархии ежегодных субсидий на сумму приблизительно равную 1% от суммы, полученной за колонии, чтобы было на что окормлять православную паству на Аляске и готовить плацдарм в Сан-Франциско. Компания имела долги перед церковной организацией. Ей их простили.

Правительство после продажи колоний получило сумму приблизительно равную ³/₅ годового бюджета Министерства морского флота и менее ¹/ годового бюджета Российской империи. Для масштабов империи сумма в 11 миллионов рублей действительно не кажется большой. Большая часть полученных сумм была вложена не в развитие флота, как надеялся в свое время генерал-адмирал Константин, а в строительство железных дорог. Нельзя не признать, что последняя задача была столь же, если не более актуальной для реформируемой России. Направление средств состоялось опять же не без участия Великого князя. Средства, полученные от уступки колоний, разумеется, не было необходимости физически доставлять в столицу. Разумнее было потратить их на заграничных рынках для приобретения чего-то полезного.

Князь Дмитрий Петрович Максутов с внуком Яшей Несслером. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Последняя фотография контр-адмирала Дмитрия Петровича Максутова. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Старший сын Дмитрия Петровича — Александр Дмитриевич Максутов Александр, Сашка-Американец. в зрелые годы.

Фото из архива Т.Д. Максутовой Фото из архива Т.Д. Максутовой

Младший сын Дмитрия Петровича — Дмитрий Дмитриевич Максутов во время обучения в Морском училище (Морском корпусе). Фото из архива Т.Д. Максутовой

Дмитрий Дмитриевич Максутов во время службы в Добровольном флоте. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Дмитрий Дмитриевич Максутов с женой Еленой, в девичестве Ефремовой, и сыном Дмитрием.

Фото из архива Т.Д. Максутовой

Дочь князя Дмитрия Петровича княжна Александра Максутова любимица императрицы Марии Федоровны.

Фото из архива Т.Д. Максутовой

Княгиня Мария Максутова, вторая жена князя, с дочерью. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Дмитрий Дмитриевич Максутов-младший, внук Главного правителя и будущий советский астроном (во время Первой мировой войны). Фото из архива Т.Д. Максутовой

Могила Д.Д. Максутова, член-корреспондента Академии наук СССР. Пулково. Фото из архива Т.Д. Максутовой

В 1910 г. Дмитрий Дмитриевич Максутов (во втором ряду слева) пригласил брата Александра Дмитриевича (во втором ряду справа) к себе в Одессу. Сидят: кадет Дмитрий Дмитриевич-младший, дочери князя с няней. Между братьями — Елена Павловна, жена Дмитрия Дмитриевича. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Тот же снимок, отретушированный в советское время Дмитрием Дмитриева чем-младшим: убраны погоны.

Фото из архива Т.Д. Максутовой

КоШССеНСКНЙ Новодевичий жонлстывв

Дмитрий Дмитриевич Максутов, русский капитан 1-го ранга, последние годы жизни провел в США. Фото из архива Т.Д. Максутовой

Правнучка последнего Главного правителя Русской Америки Татьяна Дмитриевна Максутова у себя дома на Васильевском острове. Фото автора

Воскресенский Новодевичий монастырь в Санкт-Петербурге в конце XIX века. Фото Карла Буллы

Могила адмирала С.С. Лесовского в Новодевичьем монастыре.

Фото автора

Могилы контр-адмирала Г.И. Невельского и его супруги Екатерины в Новодевичьем монастыре. Фото автора

Церковь Казанской Божией Матери в Новодевичьем монастыре. Фото автора

Прихожане одной из православных церквей на Аляске. Фото из архива В. Колычева

Восстановленный Михайло-Архангельский собор — символ Ситки. Фото из архива В. Колычева

Реконструкция национального тлинкитского костюма в Ситке. Фото из архива В. Колычева

Ритуальные предметы индейцев сохранили сакральную силу до наших дней. Фото из архива В. Колычева

Члены Московского историко-просветительского общества «Русская Америка» в зале Российского Дворянского Собрания. Фото из архива В. Колычева

Родовой герб князей Максутовых

Флаг Российско-Американской компании. Реконструкция

Денежные знаки — марки Русско-Американской компании

Памятник Императору Александру II в Москве.

Среди заслуг Царя-освободителя уступка Русской Америки не указана. Фото А. Хансена

Памятник Золотоискателю в Ситке

Памятник графу Н.Н. Муравьеву-Амурскому в Хабаровске. Генерал-губернатор Восточной Сибири справедливо полагал, что освоение Америки помешает закреплению русских в Азии. Фото А. Кузнецова

В российской истории здание Российско-Американской компании отмечено как штаб декабристов. Фото автора

Памятник Императрице Елизавете в г. Балтийске. Елизавета Петровна взошла на трон в год открытия Русской Америки и не испытывала особой благодарности к Анне Иоанновне, организовавшей Вторую Камчатскую экспедицию. При «веселой царице» Россия приросла не столько Северо-Западной Америкой, сколько Восточной Пруссией. Фото А. Кузнецова

^

Из недавно обнаруженных А.Ю. Петровым бумаг Государственного казначейства следовало, что «за уступленные Северо-Американским Штатам Российские владения в Северной Америке, поступило от означенных Штатов 11 362 481 руб. 94 коп. ...израсходовано за границей на покупку принадлежностей для железных дорог: Курско-Киевской, Рязанско-Козловской, Московско-Рязанской и др. 10 972 238 руб. 4 коп., остальные же 390 243 руб. 90 коп. поступили наличными деньгами».

Самым известным российским железнодорожным подрядчиком был Карл Федорович фон Мекк. Строительство путей сообщения было делом наивыгоднейшим. Верста железной дороги обходилась казне около 30 тысяч рублей серебром. Этих верст в России было и осталось бесконечно много. Деньжищи, накопленные подрядчиком, частично нашли совсем неожиданное применение. Вдова фон Мекка Надежда Филаретовна смогла оказать достойную поддержку Петру Ильичу Чайковскому, искренней почитательницей таланта которого она была. В утешение скорбящим по потере уступленных колоний заметим, что деньги за Русскую Америку тонким ручейком просочились в русскую культуру. Все остальные утешения более слабы.

Эвакуация без малого тысячи человек с Аляски в Россию и сегодня не представляется простой. А тогда задача многократно осложнялась относительно малым тоннажем имеющихся судов, их неподготовленностью к перевозке пассажиров и сложностью маршрутов. Самым дешевым было отправить всех на компанейских судах вокруг света «от причала к причалу». Но поскольку американцы подгоняли, приходилось отправлять служащих «на перекладных» через Панаму. Свои корабли посчитали непригодными для океанских плаваний и уже в октябре продали «Цесаревич», «Меншиков» и «Политковский». Практически исключалось возвращение населения через тихоокеанское побережье России. Казалось бы, рукой подать. Но не в Петропавловский же порт людей везти и не во Владивосток, которого еще не было. Путь возвращающимся служащим компании и их семьям предстоял бы через Аян, далее через всю Сибирь. Но именно в этом случае Сибирь — еще не Россия. Гостеприимный, знакомый князю еще с войны Николаевский пост на Амуре просто не мог даже временно разместить всех переселенцев. На тихоокеанское побережье можно было отправить воинские подразделения. Солдаты везде пригодятся. Еще можно было бы отправить некоторых креолов и алеутов для работы на Сахалине и Курильских островах. Но большинство населения нужно было доставить в Кронштадт. До него было два основных относительно привычных морских пути: через мыс Горн или через мыс Доброй Надежды. Первый путь в Атлантику был усовершенствован преодолением Панамского перешейка сухим путем. Но это требовало пересадок и определенной выносливости пассажиров. Второй путь через Тихий, Индийский океаны в Атлантический был хорошо освоен компанейскими судами. Его можно было проделать на компанейском или зафрахтованном судне, не выходя при желании из каюты. Было решено тех, кто торопится, отправить чрез Панаму, тех, кому тяжело ехать, — через мыс Доброй Надежды.

Наступил день отъезда первой группы, в которую входили администрация колоний и служащие компании рангом поменее. Их взял на борт убывающий из Ситки пароход «Джон Л. Стефенс», доставивший первую партию предприимчивых американцев — аляскинских пионеров. Далее русским предстояло самостоятельно достичь перешейка между Америками, добраться до Атлантики. Там уже совсем близко. Пароходом можно было управиться за месяц. Линия Нью-Йорк—Ливерпуль была вполне регулярная. Из русских судов был использован довольно крупный клипер «Царица», приобретенный компанией для перевозки чая из Шанхая в Петербург. В декабре на нем убыло более полусотни семей служащих РАК. Остатки гарнизона в январе 1868 г. все-таки решили вывезти в Восточную Сибирь. В Николаевском посту уже успели позаботиться о заготовке для них продовольствия. В окрестностях Петербурга солдат и так было предостаточно.

Поскольку легче было приобрести корабли на месте, а не гонять их через океаны, в Сан-Франциско за 25 тысяч долларов было куплено судно «Крылатая стрела» («Winged Arrow»), взявшее на борт в ноябре 1868 г. практически последних русских, в том числе собранных с отдаленных отделов и «одиночек». «Крылатая стрела» завершала список судов, купленных русскими у американцев для компанейских нужд. Открывался этот список кораблем «Юнона» («Juno»), приобретенным еще Николаем Резановым вместе с грузом. Впоследствии этот список будет продолжен российским Морским ведомством.

Продавать компанейские суда заставляло еще одно существенное обстоятельство. Американцы стремились вытеснить русских до официальной передачи колоний, пользуясь положением Договора о его вступлении в силу сразу же после ратификаций. Это немедленно породило неравенство партнерских отношений. Судам под русским флагом не дозволялось плавать без особого разрешения в водах, ставших американскими территориальными. Это привело к нарушению связи между отделами компании, которая поддерживалась только морским путем. Поэтому для завершения компанейских дел приходилось менять флаг РАК на американский.

Возникает вопрос, почему компанейский флаг не заменялся русским купеческим, таким же как флаг компании, только без орла? В 1865 г. в России был принят Закон о национальном флаге, который определял, что право поднятия русского купеческого флага принадлежало исключительно русским подданным. Бело-сине-красный флаг могли нести суда акционерных обществ, коих главные правления находились в пределах империи. Торговые дома или судовладельцы, имеющие интернациональный состав, могли нести на судах русский купеческий флаг, если их «начальный товарищ» состоял в русском подданстве. Эта правовая норма, поощрявшая совместный интернациональный бизнес, просуществовала до начала XX в. Только в 1904 г. было узаконено, что русский национальный флаг разрешалось поднимать компаниям, все члены которых состояли в русском подданстве. При этом судно должно было быть внесено в корабельный список одного из русских портов. В отдаленной Русской Америке выполнить условия смены одного русского флага на другой не представлялось ни целесообразным, ни возможным. Во всяком случае, так казалось Главному правителю и комиссарам, которые не имели по этому поводу никаких указаний. Процедура выбора «удобного» флага была оптимизирована с учетом неминуемого ухода из колоний. Автор не считает возможным из дня сегодняшнего давать советы князю Д. Максутову, как продавать компанейские суда; невозможно сослагательное наклонение в истории. Но следует полагать, что в конце 60-х гг. XIX в. кто-то и в Ново-Архан-гельске, и в Петербурге просчитывал различные варианты оптимизации распродажи колониального имущества с целью сохранения бизнеса. Идея удержания русского влияния в Северной Америке уже завладевала некоторыми умами. На ощупь искались формы будущего русско-американского частно-государственного торгового партнерства. Пока весьма не оптимально.

Не исключено, что часть сделок по судам была проведена с некоторой задержкой оформления и оплаты. Кое-какие уступки корабельного имущества были сделаны под честное слово в расчете на дальнейшее совместное использование. На проданных судах оставались первоначально русско-креольские команды и русско-финские капитаны. При этом собственник находился на судне и по мере неблагоразумия вмешивался в капитанские дела. На самом деле ни к чему хорошему это не приводило. Так, ветеран компании шкипер Николай Бенземан посадил на скалы в заливе Ванкувер пароход «Константин», уже купленный Хатчинсоном. Сложно сказать, кто больше был виноват, шкипер ли, или новый хозяин, или случающиеся на море обстоятельства непреодолимой силы.

Князь хорошо знал этого замечательного шкипера. Его отец, выходец из Данцига, Христофор Мартынович Бенземан прибыл в Русскую Америку штурманом на американском судне. Затем поступил на службу в РАК и остался в колониях, став одним из лучших шкиперов компании. Было удовлетворено его прошение о принятии в русское подданство и дарован первый чин. Штурман принял православие, дважды женился и имел десяток детей. Жизнелюбия великого был человек и силы большой. Он продолжал служить даже после того, как потерял ногу, в результате разорвавшегося корабельного орудия. Таким был отец у Николая Христофоровича (Христианови-ча). А мать — креолкой. Крестным отцом мальчика был сам А. Баранов. Мальчика отправили учиться в столицу империи. В 1846 г. он получил звание прапорщика Корпуса флотских штурманов и стал командовать компанейскими судами и принимать участие в гидрографических экспедициях под началом Главного правителя М. Те-бенькова.

Князь, впервые попав в колонии, застал его уже подпоручиком и кавалером ордена Святого Станислава III степени. Шкипер водил суда и в Сан-Франциско, и в Де-Кастри. Когда Д. Максутов стал Главным правителем, он привлек немолодого уже Николая Христи-ановича к преподаванию черчения в Ново-Архангельском колониальном училище. Но морской опыт ветерана был вновь востребован при эвакуации из колоний.

Когда князь Д. Максутов купил у Хатчинсона «Крылатую стрелу» в Сан-Франциско, то капитаном был назначен именно Н. Бенземан. Командование проданным «Константином» он сдал. Николай Христианович повел судно из Калифорнии в Ситку, чтобы забрать последних русских. А вез он заселявшихся новых хозяев Аляски. Осень, штормило. Некая пассажирка «Крылатой стрелы» мисс Рут А. Мессер из Диксона, штат Иллинойс, отважившаяся стать учительницей на Аляске, так описала свой вояж: «В сентябре 1868 г. мы покинули Аляску на грязном русском парусном судне. Репутация капитана была подпорчена тем, что мы узнали, как он разбил о скалы предыдущее судно. Он едва смог привести судно в Ситку». Не стоит особо доверять словам леди, может быть впервые попавшей в океан. Да и судно, заметим, было американским. Просто русским некогда было навести на нем образцовый порядок. В конце концов «Крылатая стрела» с почти двумя сотнями подзадержавшихся колониальных служащих с чадами и домочадцами ушла в Кронштадт. Переполненная, но дошла. И довел ее многоопытный штурман Николай Бенземан.

Другая причина продажи компанейских судов состояла в том, что после уступки колоний их стало сложно ремонтировать и готовить к океанским рейсам. Возможности Ново-Архангельской верфи позволяли не только ремонтировать, но строить суда, даже паровые. Но русские и креольские рабочие верфи отказывались выходить на работу. Во-первых, они все равно собирались домой, во-вторых, освоившие конкуренцию американцы поденную плату предлагали существенно больше, чем привыкшее к монополии правление НовоАрхангельской конторы. Американцы могли спокойно ждать, пока русские суда, не подготовленные к дальним плаваниям, упадут в цене. А для каботажа и берегового промысла они и так годились. Хорошо, когда весь бизнес заключается в одном слове — ждать! Поэтому князь Д. Максутов был постоянно озабочен, в чьи руки отдать компанейские суда. Да так, чтобы еще и пользоваться ими.

С декабря 1867 г. по декабрь 1868 г. подавляющее большинство русского населения было вывезено из колоний. В начале 1868 г. убыли княгиня Мария и пятеро детей с няней. Американский военный корабль «Ресака» доставил их в Сан-Франциско. Князь сопровождал семью до Калифорнии. Далее путь их лежал чрез Панаму в Нью-Йорк и в Европу. Хотя дочь князя Александра вспоминала, что они шли через мыс Горн. До самого последнего дня княгиня Мария оставалась центром притяжения местного общества. Элегантная и хорошо воспитанная дама вызывала уважение американцев и искреннюю любовь русских. Очень не просто будет первой даме Русской Америки найти свой стиль жизни в Петербурге.

В Памятном листке отмечены даты отъезда семьи князя и его самого, разделенные почти годом:

1868 янв. 7 Жена, Аня, Нелли, Саша, Саша и Володя на кор.

Resaca отправились в С. Фр.

дек. 31 На барке Меншиков вышел из Ситки в

С. Франциско и Россию.

В апреле 1868 г. консул Д. Максутов вернулся к делам в Ситке. Почти полгода спустя возобновилась передача колоний. Этот процесс удалось изрядно урегулировать. И в этом несомненная заслуга князя. Принимающей дела стороной стала не амбициозная американская администрация, а американская коммерческая компания, которая функционировала по правилам, сходными с правилами РАК. Пришло время выехать бывшему Главному правителю в отдаленные отделы на острова Прибылова, Кадьяк и в Михайловский редут. Д. Максутов был на борту хорошо знакомого судна «Константин», уже принадлежавшего новым владельцам Аляски. Бывший Главный правитель знакомил их с местным населением. Своих земляков, желавших вернуться на родину, русский консул приглашал на борт американского корабля. Наверное, и сам Д. Максутов впервые в эти дни попал на Кадьяк в Павловскую Гавань. Это был второй по величине населенный пункт в колониях, а исторически первый. Фактически с Кадьяка и начиналась Русская Америка. Проживало здесь до 400 человек, в селении было более 100 рубленых домов, склады, церковь. Почти до конца XIX в. Кадьяк оставался главным складским местом Аляскинской торговой компании.

Разумеется, бывший Главный правитель не мог не попасть под огонь критики и своих, и чужих. Чужие критиковали Д. Максутова за то, что он продает имущество РАК только бывшим служащим компании или ее компаньонам. Русские считали, что князь утаивает средства, вырученные от продажи колониального имущества. В американской прессе разгорался второй аляскинский скандал. Первый был связан с самой покупкой Аляски и ратификацией договора. Инициатором скандальных разоблачений русской администрации и новых хозяев территории стала газета «Аляска Геральд».

Возглавлял это независимое издание человек, чьим именем хорошо открывать список украинских иммигрантов в Америке, — Ага-пий Гончаренко. Не вызывает он глубокого уважения. И вовсе не потому, что он критиковал князя Д. Максутова. А. Гончаренко лично ничего против Д. Максутова не имел. Но уж больно выигрышная подвернулась тема. Автору нет необходимости опровергать одного,

^^

чтобы выгородить другого. Просто настораживают конъюнктурные метания А. Гончаренко. Кривой стези был человек.

Он происходил из Малороссии. Был одногодком Главного правителя. Настоящее имя — Андрей Онуфриевич Гумницкий. Обучался в Киевской семинарии. К концу обучения в семинарии в вере пошатнулся изрядно. В своих «Воспоминаниях» («Споминках») рассказывал, что его потрясли доказательства блуда монахов Киево-Печерской лавры. В конце 50-х гг. XIX в. семинарист Андрей получил престижное назначение иеродиаконом при русской посольской церкви в Афинах. Чин — монашеский.

Но он увлекся революционными идеями, воспринятыми еще от амнистированных декабристов и «разбуженного» ими Герцена. За что должен был быть выслан в Россию. Бежал. Муза дальних странствий и революционная романтика привели Агапия в Лондон, к Герцену, в Вольную русскую типографию. Лишенный духовного звания молодой человек освоил типографское дело, аполитичное по своей сути. Освоил он и инструментарий политической журналистики, близкой по сути первой древнейшей профессии.

В Америке он оказался в середине 60-х гг. Кто-то неосторожно может посчитать этого расстригу первым православным священником в Америке. В 1868 г. в Сан-Франциско Агапий Гончаренко, имевший экзотическую репутацию русского революционера, создал Русское и Панславянское общество.

Первым президентом общества стал авторитетный аляскинец креол Илларион Архимандритов, штурман из креолов, «проданных вместе с Родиной». С А. Гончаренко они не сработались, и честный шкипер, слабо обученный интригам, вернулся на море в компанию Хатчинсона.

Главное, что сделал А. Гончаренко в своей жизни, с чем он вошел в историю Соединенных Штатов Америки, так это купил печатный станок и основал первое в Новом Свете русскоязычное издание «Аляска Геральд». Газета издавалась на английском, русском и даже украинском языках. Во всяком случае, многоязычным было приложение к вестнику — «Свобода». Первым помощником издателя была его жена Альбина Цитти из хорошей семьи итальянских революционеров. Издания распространялись в основном бесплатно и в течение нескольких лет.

Основным объектом критики аляскинского глашатая была Аляскинская торговая компания, детище Хатчинсона Из публикаций ^

А. Гончаренко можно было узнать, что Хатчинсон и его партнеры, включая князя Д. Максутова, вступили в сговор с целью монополизации богатств Аляски и угнетения местного населения. Конечно же в то время ангелов на Аляске не было. Но слишком уж заказным выглядело очернение одних и обеление других в независимой русскоязычной прессе.

Историк Русской Америки Р. Пирс имеет право утверждать, что вся журналистская продукция «отца» Агапия была смесью фактов, предположений и откровенных инсинуаций. Типичными были такие сообщения: «Русская дама из Ситки, прибывшая в Сан-Франциско на несколько дней, остановившаяся в одном из лучших отелей, постоянно выходит к обеду мертвецки пьяной». Интересно, это о ком? Не так уж много женщин прибыло из Ситки в октябре 1868 г.

Писать о сговоре Главного правителя Русской Америки с Хатчинсоном и таможенным офицером в Ситке Доджем «Аляска Геральд» начала летом 1869 г., когда князь покинул Америку и не мог даже огрызнуться. А к тому времени, когда специальная комиссия конгресса Соединенных Штатов признала безосновательность и бездоказательность нападок «Аляски Геральд» на Хатчинсона и его компанию, Д. Максутов вообще перестал интересоваться американскими делами.

Загадку независимой прессы всегда представляет ее финансирование. Наставник А. Гончаренко Александр Герцен, находясь в Лондоне, вовсе не бедствовал. Ему вполне хватало на издание «Колокола» личных средств. Законы Российской империи не позволяли отнять у эмигранта его имущество и капиталы, если они были. Но у беглого монаха капиталов изначально и быть не могло. Направленность изданий А. Гончаренко и их относительно долгое существование объяснялись финансовой поддержкой противников компании Хатчинсона. Другими словами, бывший монах работал на конкурентов партнеров Д. Максутова Это была компания Оппенгейма, боровшаяся за доступ к пушному промыслу. Журналистскую работу издатель сочетал с милой сердцу всякого революционера конспиративной деятельностью; с 1868 по 1873 г. он отправлял еженедельные секретные отчеты в фирму Оппенгейма. Еще этот революционер-подвижник работал на американское правительство. В частности, он составил и издал в 1868 г. первый русско-английский разговорник (phrase-book) для американских солдат.

^

Накопленные журналистским трудом средства позволили А. Гончаренко удалиться от дел и относительно спокойно дожить на своем калифорнийском хуторе до 1916 г., разумеется, в неустанных думах о «незалежности». В тот год Германия уже вела активные мероприятия по «освобождению» Украины.

После князя Д. Максутова русским консулом на Аляске остался Федор Коскуль. Прибыл он в российские колонии правительственным комиссаром, исполненным сознанием важности миссии. Был он к тому времени неженатым. И ему выпало жениться на русской американке. К тому времени русских американок некреольского происхождения появилось достаточно.

Женитьба Ф. Коскуля, которому было уже чуть за сорок, на восемнадцатилетней Софии Гардер имела весьма авантюрную предысторию. Отец девушки, Леонтий Гардер, прибыл в Русскую Америку, скорее всего, из Финляндии. Он командовал компанейскими судами в 40-х гг. и осел в теплой Калифорнии. Возможно, Ф. Коскуль познакомился с ним во время своего первого пребывания в колониях в середине 50-х гг.

Когда началась распродажа компанейского имущества, Ф. Коскуль убыл в Сан-Франциско с тем, чтобы на месте получить деньги за проданный «Цесаревич». Было это в ноябре 1867 г., т. е. практически сразу же после поднятия американского флага над НовоАрхангельском. Однако в Калифорнии новый хозяин всячески затягивал платеж. У него был полнейший резон, что русские все равно уйдут. Началась судебная волокита. Против РАК было сфальсифицировано обвинение и подан встречный иск. Так неожиданно сам русский капитан 2-го ранга оказался в тюрьме.

Неопытная калифорнийская Фемида задержала штаб-офицера императорского флота, кавалера российских орденов и персидского ордена Льва. Персия, узнай об этом, не простила бы такого оскорбления Соединенным Штатам. Однако первый американо-персидский конфликт не состоялся. Честный и педантичный немец сумел отстоять свою правоту. Тем более что из Ситки подоспела помощь, прибыл сам князь Д. Максутов. Дело удалось выиграть. Князь прекрасно представлял, что встречный иск против компании был основан на лжесвидетельстве. Слово бывшего Главного правителя российских колоний имело большой вес в Сан-Франциско. Американцам приходилось учитывать и то, что русские могут задержать общий отъезд и изменить порядок про-

дажи колониального имущества. Процесс против представителя РАК рассыпался.

К тому же капитана 2-го ранга Ф. Коскуля можно было признать лицом, обладающим дипломатическим иммунитетом. В 1864 г. состоялось официальное международное признание офицеров, прикомандированных к дипломатическим миссиям, за военных и морских уполномоченных. Другими словами, появились военные и военно-морские агенты. На современном языке — военные и военно-морские атташе. С определенной натяжкой и Ф. Коскуля можно было отнести к морским уполномоченным. Но это был бы уже последний решающий довод российской стороны. Обошлось без ультиматума.

Как бы извиняясь за недоразумение, Сан-Франциско показал морскому офицеру свою солнечную сторону — лицо юной Софи. Радостный правительственный комиссар на третий день после свадьбы увез супругу в Ситку. Почти сразу же напуганную разрухой молодую жену пришлось вернуть на барке «Меншиков» обратно в Сан-Франциско.

В последний день декабря 1868 г. на этом же барке убывал из колоний Д. Максутов. Построенный американцами на Сандвичевых островах из белого дуба барк отходил по Тихому океану уже 20 лет, но сохранился хорошо. Судно было названо в часть николаевского адмирала Александра Сергеевича Меншикова, отличившегося при взятии Анапы. Когда адмирал бездарно провалил Крымскую кампанию, барк переименовывать не стали. Прослуживший 20 лет в офицерских чинах князь тоже неплохо сохранился. Опять Дмитрию Петровичу выпало сопровождать родственников сослуживцев. Дело привычное.

Что мог делать в свой последний рабочий день в Русской Америке ее бывший Главный правитель? Посетить могилы Аделаиды и Констанции, постоять у Замка Баранова, поставить свечи в Михай-ло-Архангельском соборе. Спуститься от собора по Линкольн-стрит к гавани. Перед посадкой в шлюпку обняться с Ф. Коскулем, остававшимся еще некоторое время консулом в Ситке. До встречи в Петербурге. После возвращения в Россию Федор Коскуль получит звание капитана 1 -го ранга и будет назначен в 8-й флотский экипаж, как и его предместник, ситкинский консул Д. Максутов.

Может быть, князь прошел там, где будет улица, названная в его честь. Сегодня на российском и американском берегах Тихого оке-

-_Л^

ана есть улицы Максутовых. В Петропавловске-Камчатском — улица Александра Максутова, в Ситке — Дмитрия Максутова. На разных берегах Тихого океана оказались и потомки последнего Главного правителя Русской Америки.

Возвращался Д. Максутов знакомыми водами. Восточный океан оставался таким же могучим. Только сильно изменились страны, им омываемые. Мир стал другим после 1867 г.

Американцы начали закрепляться на своих и приобретенных берегах, уже поглядывая на берега исконно российские. Самые разительные перемены произошли в Японии. В 1867 г. умер Император Комэй. Его наследник начал успешную борьбу с режимом сёгунов. Власть Императора перестала быть номинальной. Началась эра Мэйдзи. Старинный город Эдо, куда так стремились и американцы, и русские, был переименован в Токио.

Китай, служивший когда-то основным торговым партнером РАК, постепенно терял самостоятельность и «осваивался» европейцами при помощи огня, опиума и других дозволенных и недозволенных средств.

Россия уступила один берег этого океана, но сильно укрепила свои порты на Амуре, Сахалине и в Японском море. В Амурской области со временем будет обнаружено золото, не такое большое, как найденное в 1867 г. в Южной Африке. Но все равно к 80-м гг. XIX в. по золотодобыче этот район будет занимать второе место в России. Может быть, и не зря собирали силы для укрепления в Приамурье, отдавая Аляску с ее грядущими «золотыми лихорадками», которые начнутся почти 30 лет спустя. Старатели потянутся на приток Юкона Клондайк, в зону Компании Гудзонова залива, т. е. в Канаду. Но добираться до золота старатели будут через Ска-гуэй и Чилкутский перевал.

В 1867 г. Россия достигла временного соглашения с Японией о совместном владении Сахалином. В следующем году военный губернатор Приморской области и бывший начальник князя И. Фу-рухельм выехал на Сахалин с целью способствовать ограждению на острове русских интересов. Он довел русские военные силы на острове до батальона В 1869 г. на Сахалин были отправлены первые 800 каторжан. Почти столько же русских оставили в это время Ситку и Кадьяк. Британская модель колонизации была воплощена и на границах Российской империи. А сахалинская каторга ждала своего Максутова. Жизнь шла своим чередом.

РЕВАНШ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

1869-1881

Возвращение Д. Максутова в Петербург после сдачи дел в Америке, бывшей когда-то Русской, можно считать относительно благополучным. Колониальный срок выслужен полностью, даже два. Ограничений в производстве в чин не было. Эвакуация русского населения завершена. Имущество компании реализовано. Дела сданы. Долг исполнен. Только наверняка князя мучил вопрос: почему ушли? Нет необходимости приписывать князю широту политического кругозора больше определяемого должностью и происхождением. Князь не ведал всей полноты причин, приведших к уступке Аляски.

Естественный ход вещей заставляет оценивать уступку Аляски как необходимый шаг в стабилизации империи. В царствование Александра II в результате внутриполитической модернизации и военных усилий за пределами России удалось оптимизировать государственную границу и создать запас прочности державы почти на четверть века. Очередная многовекторная попытка расширения империи привела в XX в. к ее краху. Русская Америка послужила своеобразными строительными лесами в созидании империи. Без лесов большого здания не построить. Когда общая конструкция дома, называемого Россия, стала понятной самим строителям, леса разобрали. Такой взгляд на логику уступки имеет основания.

В конце 60-х гг. ни одно из государств не могло бы позволить себе вытеснить Россию из Америки. И эта ситуация сохранялась до конца XIX в., практически до пролога Первой мировой войны. Пока еще союзные Великобритания, Германия, Австро-Венгрия, Франция, Италия, Япония, США и Россия не вторглись в Китай в 1900 г. Но вытеснить русских из Ново-Архангельска и окрестных земель могли явочным порядком по калифорнийскому или техасскому сценариям: сначала независимая демократия, потом звездно-полосатый флаг. Золотая лихорадка на Аляске все равно потребовала бы создания адекватной администрации. Российская бы с новыми реалиями не справилась.

В 1860 г. Газета «Нью-Йорк дейли трибюн» писала: «Как известно, русская внешняя политика не считается с принципами в обычном понимании этого слова. Она не является ни легитимистской, ни революционной, но с одинаковой легкостью использует все возможности для территориального расширения...» Автор заметки — весьма компетентный европейский корреспондент газеты Карл Маркс. Эту американскую газету князю Д. Максутову вряд ли довелось читать. Да и прочитав, он бы все равно ничего не понял. Ну, расширяется Россия. Другого пути для империй не существует. Самодержцы по определению обязаны собирать земли. И такое собирание редко бывает бессистемным.

В политике России на Тихом океане с середины XIX в. возобладали консервативные и охранительные тенденции. Россия сосредоточилась преимущественно на европейском и балканском направлениях. А в 60-х гг. Россия обозначила два новых военно-политических вектора: среднеазиатский и китайский. Общественное внимание в России в области военно-политической было направлено не на далекую Америку, а на близкую Азию. Российский капитализм больше интересовался уже не мехами, а хлопком. В 1863 г. русские войска заняли крепость Сузак на Сырдарье, в 1864 г. — Чимкент и неведомый населенный пункт Алма-Ата. В 1865 г. русские вязли Ташкент. В год сдачи Аляски на «новых землях» был образовано Туркестанское генерал-губернаторство. В следующем году пала Бухара, а затем и Хивинское ханство. Такие победы вне пределов империи стали возможными потому, что к 1864 г. Россия сильно притушила очаги внутреннего сопротивления на Кавказе и в Царстве Польском. Министр иностранных дел князь А. Горчаков объяснял, что цель политики Императора Александра II «не в том, чтобы расширить, вне всякой разумной меры, границы земель, подчиненных скипетру, но утвердить в них свою власть на прочных основаниях, обеспечить безопасность и развить в них общественное устройство, торговлю и благосостояние». Иначе зачем же вообще нужна завоевательная политика. Среднеазиатский вектор иссяк походами на Мерв и Ашхабад. После этого почти 100 лет дальше Кушки никого не посылали. А эмир Бухарский оставался верным вассалом русского царя до самой Февральской революции. Его именем был даже назван миноносец. На Среднеазиатском театре обошлись практически без военного флота. Каспийская, Аральская и Амударьинская флотилии занимались в основном рутинными перевозками. Воевать на тех закрытых акваториях было не с кем.

А вот на Дальневосточном театре флот в 60-х гг. оказался весьма востребованным. Россия активно использовала военно-морские силы для вмешательства в китайские дела, отправляла отряды кораблей по всем морям и океанам. Дело было очень перспективным, и собственно китайским Россия его не считала. Это для европейских держав Китай был заморской страной. Для России — просто сферой пограничных интересов. Причем эта граница отодвигалась все дальше и дальше. Россия для того и отказалась от присутствия в Америке, чтобы идти в Азию. Для этого прокладывались железные дороги, оптимизация которых не вписывалась в государственные границы. Хорошим подспорьем железнодорожному сообщению оставались суда коммерческого флота. После закрепления на Амуре движение России в сторону Китая и Кореи было приостановлено только в 1905 г. А в первые годы XX в. ни одна пушка в Азии без разрешения России выстрелить не могла, как когда-то в Европе. Ситуация начала прошлого века очень напоминала головокружение от успешного подавления венгерского восстания в конце 50-х гг. века позапрошлого. Русское военно-политическое руководство, заточив клинок под иррегулярных повстанцев, не смогло справиться с регулярными войсками противника. После победоносного похода Николая I в Венгрию был разгром в Крыму. После успешного подавления боксерского восстания в Китае Николаем II последовало поражение от Японии на том же хорошо изученном обеими империями театре. Но движение России было только приостановлено. Не зря же до самого Желтого моря строили железную дорогу.

Было еще одно вспомогательное военно-политическое направление — через Карс на Босфор. Этот путь через Кавказ небезосновательно считался проходимым вплоть до 1916 г. Еще А.С. Пушкин в поисках национальной идеи путешествовал в Арзрум. Два десятка лет спустя успешные боевые действия на этом направлении во время Крымской войны позволили хоть как-то смягчить условия Парижского мира. В следующей большой войне успех русских сухопутных и военно-морских сил на Черном море мог сильно изменить послевоенную политическую карту мира. Каждая русско-турецкая война, будь то междусоседская, коалиционная или мировая, заставляли Россию наносить чувствительные удары Турции через исконно армянские земли. Далее как получится. Да и обретение Царьграда-Константинополя всегда освящалось национальной идеологией и подкреплялось оперативными планами сухопутного и морского штабов. Третий Рим мечтал вернуть себе Второй, а заодно и проливы, ведущие в Рим Первый. По меньшей мере три поколения Максутовых служили этой идее.

Американское направление внешней политики не было связано с выживанием России. Так себе — политический факультатив азиатских дел. Американскими делами, как вспомогательными, занимался Азиатский департамент российского МИДа. Не было в Америке жизненно необходимых ресурсов, за которые стоило бы бороться. Меха того не стоили, золото еще не было найдено, загадочная нефть еще не востребована Потенциал далеких территорий для трона или будущих поколений казался сомнительным. Российская граница на американском континенте не была естественной с точки зрения формирования империи. Во всей полноте это проявилось, когда новые хозяева Аляски стали проводить разграничительные линии бывших русских владений по меридианам, чего никогда не допускалось в Старом Свете. К тому же у России не было возможностей защищать свои колонии. Хотя военная опасность на конец 60-х гг. позапрошлого века была сомнительна; ни у кого не было реальных возможностей взять Аляску силой у русских. С точки зрения обретения политических союзников в лице сохранивших единство Северо-Американских Соединенных Штатов, уступка не казалась столь необходимой. Беспринципность (по К. Марксу) русской и американской политики была соизмерима. Еще колониальный ревизор П. Головин, вернувшись из Русской Америки, обращал внимание Великого князя Константина на то, что «сочувствие к нам американцев будет проявляться до тех пор, пока оно ни к чему не обязывает или пока это для них выгодно». Но сделанного не воротишь. И в 1869 г. с потерей следовало смириться. Боль от травмирующего политического прецедента — добровольного оставления «собранных» земель — постепенно утихала в российском обществе. Правительство тем более не было склонно оглядываться. Фактически одним решительным противником продажи колоний, изложившим свою позицию системно и страстно, оказался чиновник среднего звена Азиатского департамента МИДа барон Ф. Остен-Сакен. Он составил соответствующую записку, где заметил, «что несколько миллионов и даже десятков миллионов рублей едва ли имеют государственное значение в империи, имеющий около полумиллиарда ежегодного дохода и расхода, и более чем полтора миллиарда долгу». Беда в том, что эта записка опоздала и не была прочитана не только первыми лицами империи, но даже мидовскими начальниками барона-патриота.

Великие реформы Александра Освободителя набирали ход. Выбор в экономическом развитии страны был сделан в пользу частной инициативы. Эта частная инициатива требовала свободного труда и, как строже скажет экономист, иной формы принуждения — экономической. Как всегда, накапливалось и недовольство реформами в народе. Страна мучительно нащупывала новую гармонию между социальными слоями. На этом фоне политико-экономический режим американских колоний просто тянул всю обновляющуюся Россию назад.

Министр иностранных дел А. Горчаков сделал для Александра II обзор российской внешней политики с 1856 по 1867 г., где угодливо отметил, что все начинания Императора получили абсолютную и полную поддержку всех интеллектуальных, нравственных и материальных сил страны. Очень может быть, что так все и было.

Есть еще одна цепочка событий, на первый взгляд причинно не связанных с продажей Русской Америки, а только совпадающих по времени. В канун принятия решения об уступке колоний императорская семья была серьезно озабочена династическими вопросами. Семейные неурядицы, обострение проблем престолонаследия всегда ослабляли политическую волю монархов. Мировая история знает примеры, когда царства терялись из-за смерти или болезни даже не первых лиц правящих фамилий. В то время реформ умер цесаревич Николай Александрович, старший сын Императора Александра II. Весной 1865 г. наследником престола выпало быть Александру Александровичу. Ему предстояло стать третьим Александром на русском троне. Цесаревичу досталась и невеста старшего брата датская принцесса Дагмар, ставшая в России Марией Федоровной. Александр Александрович любил брата и, наверное, влюбился в его невесту, когда брат ушел навсегда. Тем более что Николай Александрович завещал заботиться о девушке. И отец Великих князей, хорошо относившийся к датской принцессе, был рад сохранению династического союза. Дания — это не только страна загадочных принцев и прекрасных принцесс. Это еще и контроль над Балтийскими проливами. Российские подданные, особенно не вдаваясь в большую политику, искренне полюбили датчанку, даже гостиницы в ее честь называли. Например, «Дагмара», что была в доме № 9 по Садовой улице в Петербурге.

На российском троне было три царицы Марии Федоровны, каждая по-своему несчастная. Мария Федоровна Нагая, жена Ивана Грозного, была выслана с сыном Дмитрием в Углич. Сын погиб, мать была пострижена в монахини. Не обрела она сына и в юноше, вошедшем в историю как первый Лжедмитрий. Жена Императора Павла, принцесса Вюртембергская, стала второй несчастной Марией Федоровной. После убийства мужа она увидела двух своих сыновей на тро-

^

не — Александра и Николая — и одного, Константина, весьма близко от трона.

В честь матери Николая I в русском флоте последовательно были названы два корабля «Императрица Мария», построенные в 1827 и 1853 г. соответственно. Первый корабль повоевал и дожил до старости, второй после Синопской победы был затоплен в Севастополе. Следующий линейный корабль «Императрица Мария» был назван по традиции в честь нахимовского флагманского корабля, чтобы его имя сохранилось в списках флота. Судьба последней, третьей бронированной «Императрицы Марии» в XX в. сложится много хуже, чем у предшественниц. Новейший линкор взорвался в октябре 1916 г. на севастопольском рейде по неизвестной причине. Судя по тому, что в этой серии был линкор «Император Александр III», имя Мария на борту могло подразумевать его супругу — вдовствующую Императрицу. С именем корабля Морское министерство угадало; были соблюдены военно-морские традиции и придворный политес. Ох, трижды прав был преподобный Феогност, утверждавший: «Имя — печать и покрывало Промысла».

Третья Мария Федоровна приехала в Петербург из Копенгагена тихой солнечной осенью 1866 г. Покрестили, сыграли свадьбу. Знатоки жизни царского Двора настаивают, что первенец Марии не дожил и до года Достоверно можно утверждать, что в конце 1867 г. в семье цесаревича Александра ждали ребенка В дни передачи русских колоний в Америке Двор уже об этом перешептывался. А в мае 1868 г. в семье цесаревича родился мальчик, который своим появлением дал хорошие перспективы династии Романовых. Как тогда казалось. О выборе имени долго не спорили. Первенца назвали Николаем в честь дорогого обоим супругам умершего человека Он станет вторым Николаем на российском престоле. Мария Федоровна переживет своего коронованного сына на 10 лет.

Как видим, уступка Русской Америки пришлась на время весьма непростое для семьи Романовых, когда политическая воля монарха была более чем ослаблена. К тому же в эти годы началась охота лично на Императора. Весной 1866 г. на Александра II совершил покушение Д Каракозов, а весной 1867 г. этот сомнительный подвиг повторил А. Березовский.

Который раз, вернувшись с Тихого океана, князь отстал от жизни в Отечестве. Петербург к тому времен насчитывал 9 тысяч домов, в которых проживало более 660 тысяч жителей. Почти в тысячу раз больше, чем в столице Русской Америки. Много больше людей, мелькающих перед глазами ежедневно. Публичному человеку очень важно сохранять чувство покоя. Не укрыться ни в кабинете, ни в спальне. Тем более когда молодая жена тянет в свет и хочет принимать этот свет у себя. Зря, что ли, она ждала своего часа в захолустье. Ново-Ар-хангельск можно было считать Парижем тихоокеанского побережья Северной Америки. Таких парижей множество, даже чуть больше, чем швейцарий. Петербург же всегда оставался просто Петербургом. Петербургом России, Европы и Азии. Всякие сравнения с Венецией и Пальмирой не более чем поэтический изыск.

Среди множества петербургских домов князю предстояло найти свой. Хотелось бы еще не затеряться среди столичной элиты. Поэтому на этот раз его занимали в большей степени не масштабные реформы, а поиск своего места в реформируемой России. Реформ и реконструкции требовали карьера и семья. В Памятном листке год 1869-й отмечен двумя датами:

1869 апр. 30 Прибыли на дачу близ Тулы.

сент. 16 Приехали с Аней и Нелли в Петербург.

Видимо, отец был весьма озабочен судьбой дочерей от первого брака. Можно предположить, что девочек было решено отдать на воспитание в частный пансион. С первого раза Дмитрий Петрович не смог на это решиться и не оставил детей, убывая в Америку. В этот раз он привез их в столицу, оставив княгиню Марию под Тулой. Автор до сих пор не уверен, что правильно прочитал название населенного пункта в Памятном листке. Но эту дневниковую запись точно так же прочитали и сыновья Дмитрия Петровича.

В Петербурге князю предстояло отчитаться перед Главным правлением РАК. Оставалось ждать Ф. Коскуля, чтобы представить совсем уж полный отчет по ликвидации дел РАК в Америке общему собранию акционеров. Возможно, князь имел на руках какие-то данные о компанейских средствах, вложенных в образовавшиеся североамериканские компании. Автор подчеркивает: возможно! Это могли быть расписки, договора, контракты и даже сведения о джентльменских соглашениях. Может быть, поэтому так тяжело найти некоторые неформальные соглашения и нестрогие контракты, проливающие свет на компанейскую «жизнь после смерти». Последний баланс компании был сведен в 1865 г., и после этого все ее учеты были ликвидационными. Для РАК слишком просто было бы вывести все свои активы из бизнеса, которым она жила столько лет. Директора перегруппировывались. При подсчетах оказалось, что компания получила немногим меньше 1 миллиона рублей серебром и осталась при ничем не покрытом убытке приблизительно на такую же сумму. РАК не свернула свою деятельность и выплачивала дивиденды до 1889 г. Последнее общее собрание РАК, состоявшееся 11 апреля 1871 г., признало, что в основном расчет с акционерами завершен.

А 4 мая того же года вышел Указ Правительствующего сената о ликвидации Главного правления компании. Для завершающих дел оставался один из директоров, петербургский купец 1-й гильдии Н.И. Любавин. Он же был и одним из самых крупных акционеров. Генералам и адмиралам в правлении делать было уже нечего.

В Русской Америке Д. Максутов был очень значительной персоной — Главным правителем, границы власти которого начинались от Британской Колумбии и терялись в Ледовитом океане. По территории колонии могли быть приравнены к не самой маленькой российской губернии, а уж если мерить европейскими государствами, то их в Русской Америке уместилось бы не одно. Но губернатором князь не стал. В Петербурге он оказался сдавшим дела капитаном 1-го ранга, еще далеко не старым, но выпавшим из флотской обоймы. Как бы ни складывалась карьера морского офицера, важно, на каком он флоте служил, каким кораблем командовал, под чьим началом ходил, сколько офицеров считают его своим командиром. Этого золотого запаса у князя не было. Была только успешная уникальная карьера, которая в одночасье завершилась, и князь оказался в пустоте. После отчета собранию акционеров Д. Максутов, наверное, получил какие-то наградные от РАК, судя по воспоминаниям родственников, весьма приличные, и вернулся в строй. Почти в строй. Сохранился официальный документ, в котором Дмитрий Петрович последний раз упоминается в связи с Русской Америкой.

«ПРИКАЗ

Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала В С. Петербурге, Ноября 22 дня 1869 года №152

Назначаются старшими офицерами:

Командир винтовой лодки «Ведьма», капитан-лейтенант Рейнгольд Гренквист — на броненосный фрегат «Князь Пожарский»

Лейтенанты:

Леонид Конкевич 4-й, на винтовую шхуну «Тунгус»

и Леонид Завалишин 5-й на корвет «Гридень»

Зачисляются на действительную службу:

Состоявший на службе в бывшей Российско-Американской компании, Капитан 1-го ранга Князь Дмитрий Максутов 1-й и уволенный для службы на коммерческих судах, Корпуса Корабельных Ин-’женеров Подполковник Николай Бенземан.

Оба с причислением к Флотским экипажам,

первый к 8-му,

а последний к 7-му.

Подписал: Генерал-Адмирал Константин».

Получив приказ, князь наверняка обратил бы внимание на фамилию второго офицера, зачисленного на службу вместе с ним; слишком хорошо она была известна на Аляске. Д. Максутов хорошо знал капитана компанейских судов Бенземана Николая Христофоровича. Этот аляскинский ветеран, офицер Корпуса флотских штурманов, привел одно из последних судов с русскими пассажирами из Ново-Архангельска. Но в настоящем приказе генерал-адмирала, скорее всего, упоминается его однофамилец и тезка Николай Адольфович Бенземан, служивший в Одессе, в Российском обществе пароходства и торговли.

Быть зачисленным еще не значит получить под командование корабль или хорошую береговую вакансию. Можно было поискать должность губернатора или градоначальника, хоть на том же Дальнем Востоке. Не исключалась служба в гражданских ведомствах. Конечно, ветеранов Русской Америки чаще всего размещала сама РАК, но компания, формально еще существовавшая, больше не нуждалась в офицерах флота. Можно было продолжать рассчитывать на сдержанное покровительство Великого князя Константина и его старой гвардии. Но к тому времени на сцену вышли новые герои и несколько потеснили бывших колониальных администраторов.

Пропасть ветерану восточных вод позволить не могли. Циркуляром Инспекторского департамента Морского министерства № 42 от 11 апреля 1870 г. Д. Максутов был зачислен в состав 8-го флотского экипажа. Место, несомненно, престижное, но без конкретных обязанностей. В море в этот период он, как следует из «Послужного

^__

списка», не выходил. Непросто было князю найти новое место в жизни. И посоветоваться стало не с кем: в 1870 г. умер его жизненный наставник барон Ф. Врангель. Фердинанд Петрович был непререкаемым авторитетом для многих морских офицеров, в том числе и принадлежащих императорской фамилии. Вес слова адмирала определялся его личными качествами, а не должностью. Близость офицера к врангелевскому кругу во многом определяла успешность его карьеры: люди в этот круг попадали весьма достойные.

Уже в сентябре 1871 г. князь приостановил службу в военноморском флоте, не выходя в отставку. Это дало ему возможность неспешно оглядеться вокруг и увидеть изменения, происшедшие на флоте за время его пребывания в Америке. Россия после Восточной войны практически восстановила свое военно-морское могущество и даже изрядно прибавила в этом. Пришедшие на новый флот новые порядки были закреплены в новой редакции Морского устава 1872 г. До этого флот жил по редакции 1853 г., еще довоенной. Очень скоро и Устав 1872 г. превратится из довоенного в послевоенный. Вслед за Уставом ввели и новое Положение о форме одежды. Флот обновлялся и по содержанию и по форме, открывала хорошие перспективы для морской службы отмена в 1870 и 1871 гг. ограничений Парижского договора. В самом Париже к этому времени пропал интерес к черноморским делам. Франция воевала с Пруссией. Воевала неудачно и уже не могла с галльским рыцарством помогать Османской империи. Поэтому на Черном море возрождался русский флот. На Тихом океане был основан Владивосток, принявший эстафету главного военного порта от Охотска, Петропавловска и Николаевска-на-Амуре. Открылись перспективы и на Атлантике. В результате подписания и, главное, выполнения Аляскинского договора получило развитие военно-политическое сотрудничество России и Соединенных Штатов. Русские смогли теперь контролировать Атлантику, опираясь на помощь или бездействие американцев. Американцы сформировали постоянную эскадру для действий в европейских водах и получили доступ в русские порты.

В год, когда князь расстался с военным флотом, к берегам США ушла русская эскадра под командованием вице-адмирала и дипломата К. Посьета, хорошо знакомого Дмитрию Петровичу по вояжу на «Олив.уце» от Николаевского поста до Кронштадта через Симо-ду. В сентябре 1871 г. после прощания с Александром II фрегат «Светлана», корвет «Богатырь» и клипер «Абрек» ушли в Нью-Йорк.

Экспедиция 1871 — 1872 гг. была не столько военной, сколько дипломатической. К этому времени моряк-дипломат К. Посьет стал наставником и воспитателем Великого князя Алексея Александровича, как когда-то во времена молодости князя Д. Максутова. Юного Великого князя Константина готовил к морской службе адмирал Ф. Литке. Молодой Великий князь начальствовал на «Светлане» над фок-мачтой и нес вахты наравне с другими лейтенантами. К. Посьет воспитывал его, будущего генерал-адмирала, с младых ногтей.

Едва Алексей Александрович научился ходить и говорить, в 1860 г. для него уже была построена яхта «Забава» по чертежам легендарной двухмачтовой шхуны с гордым именем «Америка», ставшей национальной гордостью Соединенных Штатов. Главе российского Морского ведомства Великому князю Константину после Восточной войны казалось вполне разумным начать возрождать флот с яхты для идущего ему на смену генерал-адмирала. Военно-морские заимствования опыта американцев становились все масштабнее. Сперва копирование образцов, потом размещение заказов на строительство кораблей.

На американском берегу Великий князь Алексей как член императорской фамилии становился главой русской делегации. Намеревался пойти в это плавание и маститый литератор статский советник И. Гончаров с тем, чтобы написать еще одну достойную книгу о путешествии. К. Посьет уже был готов взять его, но что-то не сложилось. Несостоявшийся автор очерков «Фрегат «Светлана» позволил себе наслаждаться согласием адмирала «мысленно, не приводя его в исполнение».

Обе стороны, русская и американская, уже не знали, какой из визитов эскадр считать ответным. Первый большой визит русских эскадр Д. Максутов видел воочию в 1864 г.

Еще до принятия Россией решения об уступке своих американских владений помощник американского морского министра Г. Фокс в 1866 г. привел в Кронштадт весьма необычный для европейских вод монитор «Миантономо» и два пароходофрегата сопровождения. Новый класс боевых кораблей — мониторов был вызван к жизни особенностями морской тактики северян. Американцы решились на океанский переход низкобортного корабля для того, чтобы поразить или попугать Европу. «Миантономо» стрелял из орудий такого большого калибра (381 мм), что специальным распоряжением морского министерства Соединенных Штатов их употребление вне случаев военных действий было запрещено. Исключение было сделано для салюта, демонстрировавшего возросшую силу союзника России.

Государь Император повелел принять американскую делегацию «с радушием, для чего составить программу приема и потребные на это деньги получить из государственного казначейства сверх установленных кредитом». Члены миссии посетили ряд российских городов. Русская культурная жизнь отметила прибытие корабля появлением в жанре популярной музыки галопа «Миантономо». Американская делегация во главе с помощником морского министра Г. Фоксом (впоследствии активным сторонником ратификации договора о покупке Аляски и почетным гражданином Москвы) привезла поздравления конгресса Александру II в связи с неудавшимся покушением на его персону А Каракозова. Американцам, потерявшим год назад своего борца за эмансипацию президента А. Линкольна, казалось, что на российского борца за освобождение крестьян покушались тоже противники свободы. Царь-освободитель погиб полтора десятка лет спустя. При всей условности конструкции послания конгресса, очевидно то, что державы пытались найти общие векторы во внешней и внутренней политике.

В августе—сентябре 1867 г., в дни, когда уже уступленная Русская Америка ждала церемонии официальной передачи, на Балтику пришла «европейская» эскадра Северо-Американских Штатов под командованием адмирала Дэвида Фаррагута, состоящая из фрегата, двух корветов и колесного парохода. Д Фаррагут был самым заслуженным адмиралом США и новатором морской тактики. Не в гости он приходил, а считал, что его служба может пригодиться и в европейских портах. С американской прямотой он дал высокую оценку возродившемуся российскому флоту. Наверное, его оценка была доведена не только до Морского министерства в Петербурге, но и до морского департамента в Вашингтоне. После победы в Синопской бухте Россия сосредоточивалась и только изучала передовую морскую тактику, готовясь к очередному большому сражению флотов. Сражение состоялось чуть более полувека спустя.

После визита русской эскадры в Америку 1871—1872 гг. в 1875 г. в Кронштадт прибыли знакомый фрегат «Франклин» и винтовой корвет с примечательным для русских названием «Аляска». Американскую делегацию возглавлял контр-адмирал Джон Уорден. Во время войны Севера и Юга он командовал броненосным «Монитором». Собственные мониторы появились у многих морских держав.

Русским ответом на американские мониторы стали круглые суда береговой обороны, прозванные «поповками», по имени их создателя контр-адмирала А. Попова.

Россия всегда умела творчески перенимать зарубежный опыт, в том числе и в судостроении. С середины позапрошлого века Морское ведомство активно начало заказывать военные корабли в Соединенных Штатах и внимательно присматриваться к американским военно-морским новациям. Россия и Соединенные Штаты после Аляскинского договора отдавали себе отчет в том, что даже в отдаленной перспективе им не придется воевать. Поэтому американцы допускали русских до многих секретов, которые не показали бы англичанам. А русские понимали, что каждый новый американский корабль становится ориентиром для всех морских держав. В те годы в США закупались и строились русские крейсеры на случай полномасштабной войны. Все больше морских русских офицеров посещали США для получения опыта строительства и вооружения судов.

В 1876 г. пост управляющего Морским министерством занял С. Лесовский. Он решил в 1877 г., как и в 1863 г., снова отправить русскую эскадру на тихоокеанское и атлантическое побережья Соединенных Штатов. В акватории Тихого океана американцы согласились на базирование русских кораблей в Сан-Франциско, куда прибыли корвет «Баян», клиперы «Абрек» и «Всадник». В атлантический порт Норфолк прибыли фрегат «Светлана», корветы «Аскольд» и «Баян», а также клипер «Крейсер». Великий князь Алексей Александрович, ставший генерал-адмиралом, уже командовал всей «Светланой», а не только одной ее мачтой. Он постепенно набирал мощность и готовил российский флот к... Цусиме.

Перечень взаимных военно-морских визитов приведен с целью показать то, что начало 70-х гг. XIX в. для флота было совсем другим, чем конец 50-х. Морским офицерам уже не надо было искать места на берегу. Появились корабли, определились четкие цели морской политики. Поскольку многие визиты имели изрядную дипломатическую составляющую, опыт морского офицера и администратора, тесно общавшегося с американцами, мог бы быть востребован. И все же князь оставил флот и пошел другим путем. И сам князь, и его руководители небезосновательно посчитали, что именно на этой стезе бывший Главный правитель Русской Америки будет незаменим. А на корабли хватит других — вырастили достойные кадры.

У князя Д. Максутова были и другие возможности. Он мог получить достойную должность в каком-либо портовом городе России. Так, его старший брат Павел в 1863 г. вступил в должность начальника города и порта Бердянска, а в 1876 г. был уже таганрогским градоначальником. Не зазорным посчитал принять портовый город на Азовском море и предместник Д. Максутова на должности Главного правителя колоний — Иван Васильевич Фурухельм. А многоопытный финн Ниебаум успел к тому же послужить военным губернатором Приморья. Князь мог бы включиться в перспективную деятельность по охране морских рубежей империи. В 1868 г. Россия установила трехмильную морскую таможенную полосу, в которой торговые суда подвергались досмотру. Контуры новой службы только вырисовывались.

Дмитрий Петрович выбрал дело, которое могли поручить только и только ему. Хотя в официальной формулировке было записано «уволен для службы на коммерческих судах», капитан 1-го ранга Д. Максутов никакими коммерческими судами не командовал. Он стал партнером американской фирмы «Гутчинсон, Кооль и К°» или Аляскинской торговой компании, арендующей у России Командорские острова. Компания занималась добычей мехов на Прибылов-ских, т. е. американских, островах и на арендованных у России Командорских. Русское правительство предоставило Командорские острова в аренду на 20 лет в феврале 1871 г. Американские предприниматели Гутчинсон (Хатчинсон) и Кооль были старыми торговыми партнерами князя по Аляске. За этот время компания добыла на Командорских островах более 760 тысяч котиков, а на Прибыловских островах более 1900 тысяч.

Вовсе не случайно совпали три события одного 1871 года: ликвидация Главного правления РАК, сдача в аренду Командорских островов и переход князя в новую совместную компанию.

По самым оптимистичным подсчетам автора, после возвращения из колоний у князя Д. Максутова было около 50 тысяч рублей личного капитала. Сумма достаточная для того, чтобы в ценных государственных бумагах под 4% приносить 2 тысячи рублей годового дохода. Сумма в два раза превышавшая жалованье капитана 1 -го ранга. Этих денег хватало для достойного проживания семьи князя, но было недостаточно, чтобы начать свой бизнес или стать влиятельным акционером крупной компании. А к началу 70-х гг. XIX в. Аляскинская торговая компания уже могла обойтись и без личных сбережений князя. Но некоторые капиталы бывшей РАК, предположительно оставшиеся в американском обороте, Хатчинсон, Кооль и партнеры не желали упускать. Не желали этого и бывшие акционеры РАК. Поэтому резонно предположить, что князь Д. Максутов должен был присматривать за чужими, а не своими деньгами. А эти суммы могли быть уже на порядок большими, чем его собственные. РАК могла вложить в бизнес в Америке свободные деньги, вырученные за имущество, не подлежавшее передаче янки, и оставшиеся после вывоза колониальных служащих на родину. Автор вовсе не предполагает, что эти деньги были утаены от акционеров при ликвидации РАК. Но их могли сделать «серыми» с согласия первых лиц компании и оставить в Новом Свете у надежных людей. Вряд ли в руках самого Дмитрия Петровича могли оказаться незаконные суммы, это было не в его правилах. Да и честный немец Ф. Коскуль был рядом. Он же был одним из последних, кто завершал компанейские дела в нерусской Америке.

Эти ситуации напоминают завязку авантюрного романа — пропавшие деньги Русской Америки. Из рассказа о поиске сокровищ, пусть и несуществующих, можно создать любую историю. Тем более что и экзотики, и приключений, и любви в настоящей жизни князя Д Максутова хватит на несколько литературных героев.

РАК, в одночасье утратив территории в Америке, не могла смириться с потерей бизнеса и уходом с рынков мехов и чая. После ликвидации Главного правления РАК часть ее бывших акционеров предприняла попытку реванша. Переход Д. Максутова в совместную компанию был воспринят благосклонно на самом верху. Где был тот «самый верх», точно обозначить трудно. Бывший директорат компании разошелся. Семья Врангель к американским делам интерес потеряла. Управленческая деятельность была специализацией князя в течение последних 10 лет. Опыт колониального администратора, умение улаживать конфликты с местными жителями, знание конъюнктуры мехового и смежного рынков — все это было его капиталом, вложенным в совместную компанию, более значимым, чем деньги. Еще было Имя. Много значащее по обоим берегам Тихого океана, оно стоило дороже всего. Партнеры были хорошо известны князю по Аляске.

В результате русская сторона согласилась на создание совместной компании с включением в ее наименование имени своего представителя. Поэтому полное название новообразованной компании какое-то время звучало как Торговый дом «Гутчинсон, Кооль, князь

Максутов и К°». То, что раньше было могущественной РоссийскоАмериканской компанией, сжалось до родового прозвища татарских мурз, затерявшегося среди иностранных имен. Так Дмитрий Петрович «вернулся» на Камчатку и в Америку. Бизнес был успешным и позволял не забывать вести даже благотворительную деятельность. В далеком Петропавловске благодаря вложениям и усердию Торгового дома «Гутчинсон, Кооль, князь Максутов и К°» в 1873 г. была заново отстроена Соборная церковь. Наверное, таким образом князь выполнил обет, данный еще во время обороны Камчатки.

И американские промысловые суда, и русские военные корабли, патрулировавшие дальневосточные воды, часто заходили в Петропавловский порт. Сведений о том, что князь покидал столицу в это время, нет. Представителем новой компании в Петропавловске был хорошо знакомый князю бывший бухгалтер и правитель Ново-Архангельской конторы Джозеф Лугебил. Русские не зря создали совместную с американцами компанию. Одной из причин была попытка приостановить дикий промысел котиков в своих территориальных водах.

После продажи Аляски американцы, мягко скажем, по инерции продвинулись гораздо дальше приобретенных территорий. В 1868 г. госсекретарь США Сьюард предложил российскому правительству заключить «на основе взаимности» конвенцию о допуске американских китобоев и торговцев в сибирские воды, а равно и русских в аляскинские. Если Россия смирится с американской активностью на своем тихоокеанском побережье, то американцы не будут возражать против движения русских до самого Корейского залива Расчет был на то, что русские не смогут воспользоваться этой взаимностью после ликвидации РАК. Неприятие американских предложений, считал госсекретарь, «неизбежно послужит причиной долгого, серьезного и, вероятно, непримиримого отчуждения и несогласия» между двумя странами. Российская дипломатия, пришедшая в себя после уступки Аляски, на новый торг с «дружественной» нацией не пошла Морское ведомство же ускорило перенесение главной тихоокеанской базы из Николаевска во Владивосток.

Второй Аляски не получилось. С начала 70-х гг. XIX в. американцы начали незаконную добычу мехов на российских промыслах и незаконную торговлю с местным населением. Российский консул в Сан-Франциско обращал внимание на то, что американцы деморализовали местные племена не только спиртовой торговлей, но и внушением им неверных понятий о правах российского правительства на принадлежность котиковых промыслов.

Десятки американских шхун собирались в Гонолулу с целью пушного промысла у российских берегов. Многие успешно избегали русских патрульных судов. Бизнес был рискованный, но прибыльный. Наглость янки доходила до того, что они нападали на русские прибрежные поселения, даже на Константиновский пост. Американцы не боялись основывать свои форты в Анадырском заливе. Как отмечал К. Скальковский, автор труда «Русская торговля в Тихом океане», изданного в 1883 г. в Петербурге, «американцы до такой степени чувствовали себя хозяевами на Чукотке, что даже на своих картах и учебных атласах раскрашивали Чукотскую землю как независимое от России владение».

Только теперь российское правительство осознало, что Русская Америка играла роль российского форпоста по отношению к тихоокеанскому побережью империи. К середине 80-х гг. XIX в. русские оказались беззащитными против натиска «дружественных» американцев. Даже на Камчатке в то время установилась экономическая, а значит, довольно прочная власть американской компании «Уолш бразерс энд К°». Власть такая, что редкий житель полуострова не был у нее в долгах. Формула закабаления известная — «спиртное—меха». Именно американцы, набравшиеся опыта спаивания индейцев на своих «фронтирах», разрушили сухой закон, поддерживаемый в бывшей зоне ответственности РАК. Американцы освоили многие сопутствующие незаконные промыслы на сибирском побережье. Они рубили лес, вывозили серебряную руду из Николаевска-на-Амуре под видом балласта. Американский опыт контрабанды был в полной мере использован японцами, вывозившими черный камчатский песок уже в наше время.

Только в конце 1890 г. на основании Высочайше утвержденного Положения Комитета министров пушной промысел на Дальнем Востоке вновь был передан отечественным промышленникам в лице «Русского товарищества котиковых промыслов». Новое товарищество начинало с того же, что и РАК почти 100 лет назад: выплачивало за добытые меха налог, поставляло на острова для местного населения все необходимое с оговоренной надбавкой не более 20%, употребляя только суда под русским флагом. Такой вот диалектический виток ценой экономических и политических потерь, точнее сказать, упущенных выгод.

----

Должность представителя совместной компании в Петербурге могла считаться синекурой с неплохим жалованьем. Но реально влиять на деятельность своих американских партнеров князь не мог и покинул пост. Возможно, противоречия сторон к тому времени несколько обострились.

Приказом генерал-адмирала № 124 от 29 сентября 1873 г. князь опять был зачислен на действительную службу. Вновь последовал циркуляр Морского министерства о назначении в комплект флотского экипажа, и вновь без должности. Когда князь ушел из совместной компании, его место занял ветеран Камчатки российский чиновник А.Ф. Филиппеус, с соответствующим изменением и в названии компании.

Ричард Пирс, рассказывая о завершении службы князем Д. Максутовым, упоминает об его участии в строительстве канала Волга— Нева. Что, скорее всего, и привело князя в 1879 г. к разорению. Строительство любого канала — большая авантюра. Будь то Панамского или Суэцкого. Почему бы и российскому каналу не пополнить этот список. То, что из Америки видится каналом Волга—Нева, в России с начала XIX в. называлось Мариинской водной системой. В 1870 г. был создан Временный комитет для рассмотрения вопросов ее улучшения. Комитет под председательством «заведывающего шоссейными и водяными сообщениями генерал-майора князя Щербатова» работал далеко не эффективно и был упразднен в 1880 г. Возможно, через комитет и связанные с ним структуры проходили немалые средства. Деньги на оплату работ по реконструкции канала доходили не полностью. Многие работы тормозились из-за несовпадения интересов участников проекта. Выделенные суммы обесценивались в связи с Балканской войной и по традиции разворовывались. Не исключено, что князь Д , Максутов принимал участие в правлении одного из подразделений масштабного строительства Действительно, 1879 год был худшим в реализации масштабного проекта и мог вызвать волну банкротств. Сам же проект авантюрой не был. Реконструкцию Мариинской системы завершили к 90-м гг. XIX в.

Последняя четверть XIX в. характерна для России расцветом практического интереса к путям сообщений. Наряду с железными дорогами реконструировались и создавались новые водные пути: так, в это же время в Петербурге строился канал при порте. В 1874 г. высочайшим повелением было образовано Временное управление по устройству морского канала между Кронштадтом и Петербургом, подчи-

нявшееся Министерству путей сообщения. В управление входили представители Морского, Военного и Финансового ведомств. Почти наравне с государственными людьми в управлении участвовали представители купечества и промышленности. Был создан специальный Портовый банк. Но даже это почти столичное управление не смогло начать строительство раньше 1878 г. А открыли канал только в 1885 г. Что уж говорить о менее дисциплинированных провинциальных каналостроителях. Быстро строить каналы в России научились полстолетия спустя.

Племянница князя Анастасия Петровна оставила следующее описание причин разорения Дмитрия Петровича* «Дмитрий Петрович вернулся в Россию. Тут его уговорили быть одним из директоров частного банка, и т. к. у дяди были небольшие сбережения (он получал хорошее жалованье), он согласился быть одним из директоров и устроился жить в Петербурге. Банк лопнул, и большинство директоров вовремя спасли от гибели свои деньги, но дядя Митя, как человек кристальной честности, ни единой копейки не вынул, а все свои сбережения отдал на удовлетворение пострадавших вкладчиков. Он предоставил даже свою пенсию на погашение долга, а сам жил очень скромно на остатки пенсии». Эта семейная версия кажется автору убедительной.

Пострадавшая в ходе Русско-турецкой войны сравнительно молодая банковская система России понесла ощутимые потери в конце 70-х — начале 80-х гг. XIX в. В большом количестве разорялись банки и торговые дома, предприниматели и доверившие им свои сбережения вкладчики, принадлежавшие к разным социальным слоям. Широкие массы, не обремененные экономическими знаниями, не понимали, что происходит, куда исчезают деньги. Знаменитый адвокат Федор Плевако, представлявший разоренных истцов в процессе по делу о мошенничестве первых лиц одного из банков, очень удивлялся, что «вчерашние поручики гвардии вдруг становились способными соединить железными путями концы России», а «дворянство объявило себя призванным к коммерции».

Наиболее частой причиной краха банков и торговых товариществ указывалось незнание членами правления основ банковского дела. Это объяснение можно принять — в члены правления не редко приглашались люди далекие от коммерции, но имевшие значительное имя. Нельзя исключить, что уставным капиталом многих чиновников, входивших в правление банков и компаний, были только их статус-

ные позиции. Иногда в правление входили вкладчики, которым банк задолжал значительную сумму. Размер банка зависел от его оборотов и первоначального уставного капитала, или, как его называли, складочного, то есть возникшего от взносов акционеров.

Публике часто объясняли, что хозяева, растерявшие даже складочный капитал банка, оказались непрофессиональными и самонадеянными, а служащие — небрежными и ленивыми. Возможно, и это имело место. Но в большинстве случаев за крахом каждого банка стояли неумеренная жадность первых лиц и их вполне профессиональные махинации.

Способы обмана были самые простые: подделка отчетности или пренебрежение ею, внесение путаницы в кассовые книги, манипулирование голосами членов правления. В мутной банковской воде была, есть и будет возможность для злоупотреблений. Особенно если первые лица входят в сговор и имеют высокое покровительство. Вторые лица правления при этом волей-неволей вынуждены доверять первым и пытаться хоть как-то контролировать движение своих капиталов.

Хороший банк способен заработать на залогах и процентах от ссуд, а также иметь достаточно средств на расходы по управлению, выплату дивидендов и образованию запасного капитала. Разумное правление будет поддерживать правильное соотношение процентного и погасительного фондов банка.

Разумеется, денежное содержание членов правления было не в пример больше армейского или флотского жалованья. По самым скромным оценкам, член правления столичного банка получал не менее 2—3 тысяч рублей, что в полтора-два раза превышало денежное довольствие капитана 1 -го ранга. Такая сумма была хорошей стипендией членам правления на неизучение тонкостей банковского дела.

В 1881 г. Владимир Маковский представил свою картину «Крах банка» на выставке Товарищества передвижников. Сегодня она находится в Государственной Третьяковской галерее. Художник очень точно передал настроение обманутых вкладчиков и банковских служащих, уводящих последние активы. Сюжет картины был весьма узнаваем, а мастерство живописца — бесспорным. Полотно вызвало общественный резонанс. Хорошо бы после этого прекратились банковские махинации и обман вкладчиков.

Конечно же часто причины разорения отдельных лиц кроются не только в неправильном управлении своими капиталами, но и в не-

__{_}_

рачительном ведении домашнего хозяйства. Это когда расходы много превышают поступления. Траты на содержание дома, воспитание детей, выходы в свет — все требовало немалых средств. Только наем квартиры в престижном районе столицы мог стоить до тысячи рублей в год, что было соизмеримо с жалованьем капитана 1-го ранга. Первоначально недостатка в средствах в семье не ощущалось. Но и размах жизни после возвращения Максутовых из колоний был большим. Князь так и не вписался в траты дорогого Петербурга. Слишком долго он был вдали от столицы. Практически всю офицерскую жизнь он провел даже не в российской провинции, где масштабы цен хоть как-то соизмеряются со столичными. После службы на Черном море лейтенант попал в другой мир со своей финансовой спецификой, которая не переводилась на нормальный язык. Береговой офицер во время войны, затем колониальный администратор. Просто негде было учиться тратить жалованье, а тем паче беречь его. Более беспомощного в плане личной экономики должностного лица, чем бывший Главный правитель, трудно себе представить.