Князь Семен Пожарский и Конотопская битва

Измена гетмана И. Выговского и миф о «резне» в Сребном (1658–59)

В 1658 году успешный для России ход русско-польской войны за Украину и Белоруссию был нарушен казацким мятежом на Украине. Гадячский договор, заключенный гетманом Войска Запорожского Иваном Выговским с польским королем Яном Казимиром в сентябре 1658 г., предусматривал возвращение Украины в состав Речи Посполитой.

Действия Выговского были справедливо расценены в Москве как измена, Т. е. акт предательства по отношению к русскому царю, нарушение присяги подданным государя. Данное соглашение было выгодно казацкой старшине, но совсем не учитывало интересы большинства населения Гетманщины — украинских земель в пределах бывших польских Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств. В сепаратистском стремлении к отделению от России, изменник не нашел широкой народной поддержки. Ложью и репрессиями ему удалось привлечь на свою сторону часть рядовых казаков. Тем не менее, несмотря на все усилия мятежника, гетманские полки были слабыми и малочисленными. В пользу этого тезиса свидетельствуют постоянные поражения Выговского во всех боевых столкновениях с русскими войсками (под Киевом, Пирятиным, Варвой) в 1658 г. От скорого и полного разгрома его спасли лишь орды крымского хана и коронные польские хоругви. Против разрыва с Москвой выступила большая часть казачества, что, в конечном итоге, привело Выговского к краху и к отречению от булавы.

Принятое в современной украинской историографии определение этих событий как «Украинско-российская война 1658–1659 гг.»[61] является надуманным и не отражает характера данного социально-политического явления, фактического соотношения сил и состава противоборствующих сторон, задействованных в разгоревшемся конфликте. Еще в декабре 1657 года греческий митрополит Колоссийский Михаил, проехавший по Украине, рассказывал в Москве, что «гетмана Ивана Выговского заднепрские черкасы любят. А которые по сю сторону Днепра, и те де черкасы и вся чернь ево не любят, а опасаютца того, что он поляк, и чтоб де у него с поляки какова совету не было»[62].

В начавшейся гражданской войне сошлись две стороны Днепра, причем украинские казаки, сторонники Выговского, убивали таких же казаков — его противников. Те, кто не желал возращения под власть Речи Посполитой, просили Москву о помощи и защите.

«Сей Виговский, по властолюбию своему, Российскому государству изменил и много городов, местечек, сел и деревень Орде на разграбление отдал — малороссийских»[63], — так характеризовал мотивы изменника автор «Хронологии высокославных ясновельможных гетманов».

События на Украине 1658–1659 гг., связанные с изменой гетмана Войска Запорожского И. Выговского, следует расценивать как казацкий мятеж подданных русского царя — гетмана и части старшины Войска Запорожского. Он был лишь эпизодом русско-польской войны 1654–1667 гг. В пользу определения этих событий как «казацкого мятежа» свидетельствует и тот факт, что даже такой авторитетный для украинских историков источник как казацкий летописец Самойло Величко, называет их мятежом. Гетман Иван Выговский, писал он, государю «изменил, и откинулся до поляков, наведши на Украину Малороссийскую великое злоключение, многий мятеж, кровопролитие и крайное разорение»[64].

В сентябре 1658 года Пожарский получает назначение в Севск[65]. На этот раз его полк отправляется на юго-западную границу для борьбы с Выговским. В дальнейшем, зимой 1658–59 гг., вместе с воеводами князьями Ф.Ф. Куракиным и Г.Г. Ромодановским, Пожарский принял участие в боях с мятежниками и союзными гетману крымскими татарами под Лохвицей.

Еще в начале 1659 года в Москве был решен вопрос о направлении на Украину армии под командованием князя А. Н. Трубецкого. Уже 13 января Трубецкой, с двумя стрелецкими приказами, выступил из Москвы в Севск.

Предстоящий поход не был карательной акцией, как сегодня пытаются представить его украинские историки Ю.А. Мыцык, В.С. Степанков, А.Г. Бульвинский и др. Вооруженные силы, как говорилось в царском указе, предназначались для «успокоения междоусобия подданных его, Великого Государя, Войска Запорожского жителей». Следуя инструкциям из Москвы, воевода как можно меньше старался прибегать к силовым методам. Вместо решительных действий, он начал долгие безрезультатные переговоры с представителями Выговского о мирном урегулировании конфликта.

Попытки некоторых украинских историков обвинить Москву в том, что сила стала «основным козырем в царской игре с Украиной»[66], противоречат фактам. Алексей Михайлович постоянно шел на уступки Выговскому, до последней возможности старался найти способ мирного решения конфликта. Напротив, гетман начал военные действия против русских войск (две осады Киева, нападения на порубежные русские крепости, поощрение набегов черкас-мятежников и татар на московские земли).

Военный союз Выговского с враждебным России Крымским ханством представлял серьезную угрозу для южных границ Московского государства. Именно этим обстоятельством, прежде всего, и был вызван поход большой русской армии на Украину.

Непосредственно поводом для похода стали участившиеся сообщения верных Москве казаков о подготовке нового нападения Выговского на Киев. Стремясь предупредить новый удар по Киеву, русское войско во главе с князем А.Н. Трубецким по царскому указу направилось в «Черкаские города».

Целью князя А.Н. Трубецкого снова стал Переяслав. Причинами похода были следующие обстоятельства: необходимость защиты малороссийских подданных царя — «черкас, которые Великому Государю служат», от разорения их городов и сел сторонниками Выговского и крымскими татарами; блокада русского гарнизона, дислоцированного в Киеве и сообщения о подготовке нового нападения Выговского на город; участившиеся разбойничьи набеги казацких и татарских отрядов на пограничные города и уезды юга России, и, соответственно, стремление предупредить возможное большое вторжение гетманских войск и крымских татар в московские земли.

В сложившихся условиях ввод русских войск в «черкаские города» стал неизбежным. Восстановить контроль над территорией мятежных полков Гетманщины, без активных наступательных действий, было невозможно.

В апреле 1659 г. князь Семен Романович Пожарский совершил рейд на Сребное, где разгромил Прилуцкого полковника П. Дорошенко. Сребное (по-русски — «Серебряное») в то время было сотенным городом в Прилуцком полку. Миф о «резне» якобы устроенной русскими войсками в Сребном в отношении «мирного украинского населения» кочует из одной работы в другую. Данную тему эксплуатируют не только украинские журналисты, но и известные историки. При этом они нисколько не утруждают себя поисками истины. Поэтому автор считает необходимым остановиться на истории появления данного мифа.

Начало мифу о «резне», якобы устроенной в Сребном Пожарским, было положено еще в конце XIX века. В своей известной работе «Гетманство Выговского», известный историк Н.И. Костомаров, ссылаясь на некого «малороссийского летописца» утверждает, что «прилуцкий полковник Дорошенко хотел загородить москвитянам дорогу, но товарищ Ромодановского, отважный князь Семен Иванович Пожарский, поразил его под Срибным. «Дорошенко, — говорит летописец, — словно заяц бежал по болотам, спасаясь от гибели, а князь Пожарский приказал перерезать всех жителей местечка Срибного»[67].

Анализ работ Костомарова приводит к выводу о том, что он часто грешил простым переписыванием (компиляцией) малодостоверных источников без должного критического анализа. Кроме того, Николай Иванович нередко домысливал неясные моменты того или иного события, информации о котором было недостаточно. В 90-е годы прошлого века, на волне националистической истерии в украинской исторической науке, многие видные исследователи (В.А. Смолий, В.С. Степанков, Ю.А. Мыцык, О.М. Апанович и др.) ранее прилежно освещавшие события с марксистко-ленинских позиций, вдруг неожиданно изменили свои взгляды и стали украинскими самостийниками и «патриотами». Если раньше, в своих работах они восхваляли сторонников русско-украинского единства (М. Пушкаря, Я. Барабаша и др.), то теперь эти люди стали для них «холуями Москвы», а предатели (И. Выговский, И. Мазепа), причинившие много зла своему народу — героями и борцами за «независимую Украину».

Согласно новой концепции украинской исторической науки, русская армия, пришедшая в 1654 году на Украину по просьбе гетмана Богдана Хмельницкого для защиты от польских войск, вдруг стала «оккупационной» и «карательной». В поисках «зверств москалей» в отношении мирного населения Гетманщины, украинские историки вспомнили и о взятии русскими Сребного. Так, в частности, в работе, посвященной Конотопской битве, видный киевский историк О.М. Апанович писала, что: «Князь Пожарский приказал вырезать всех до одного жителей местечка Сребного»[68].

Вопрос о том, откуда взялась эта неоднократно повторенная история, не вызывающая сомнений у украинских ученых, даже не поднимался. Никакой ссылки на первоисточник все вышеназванные авторы не приводят, но со слов Костомарова о «малороссийском летописце» можно найти начало этой истории.

Речь идет о Летописи Самойло Величко, который сам не мог быть очевидцем данного происшествия, поскольку в то время еще не родился. Добавим также то, что его летопись была написана не ранее начала XVIII века. Она содержит не мало выдуманных событий (например, некую победную битву гетмана И.Брюховецкого над польским королем Яном Казимиром под Глуховом в 1664 году) и ссылки на мифический первоисточник — летопись «секретаря» Б.Хмельницкого — некого Самуила Зорки, которая, по мнению большинства авторитетных ученых, никогда не существовала.

И вот на сведения о «резне» в Сребном, якобы имеющиеся в летописи Величко, косвенно ссылался Костомаров, а за ним и другие историки, как на истину в последней инстанции. При обращении к оригинальному малороссийскому тексту опубликованного источника — летописи Величко, читаем следующее:

Выговский собрал к себе «войско козацкое и ордынское, желая с ним идти к Лохвице на Ромодановского. Он послал на Левобережье ординанц свой до Прилуцкого полковника Дорошенко, чтобы тот с полком своим встал в городе Сребном, а Нежинскому (полковнику) Гуляницкому приказал с полком своим стать в Конотопе, для воспрепятствования сил российских, если бы они вновь двинулись от Москвы и Путивля к Ромодановскому в Лохвицу. По этому ординанцу Выговского названные полки на указанных местах встали. Тогда, между «пререченными святами светловоскресенскими» князь Ромодановский, с другими князьями и гетманом Беспалым и со всеми войски своими, с Лохвицы в поле вышедши, отправил от себя с значною войска московского партиею князя Пожарского до Сребного, на Дорошенка полковника Прилуцкого, который князь там прибувши без великого труда город Сребное достал, жителей тамошних одних вырубил, а других в полон забрал со всеми их пожитками; а казаков полку Прилуцкого там бывших погромил и роспудил так, же сам полковник их Дорошенко, як заец по болотам тамошних гонений, заледво бегством спасся от беды своея тогдашнея. Князь Пожарский дело свое помисле над Сребным справивши, повернул оттоль до енарального обозу к Ромодановскому в Лохвицу»[69].

Далее по тексту, описывая поражение русских в известной битве под Конотопом (28 июня 1659 г.) Величко объясняет его «божьим возмездием» князю Пожарскому за пролитие «невинной крови» мещан города Сребного:

«И так невинное крове мешканцов сребрянских пролитие, и города разорение, чрез Пожарского станулое, взаємне, богу тако изволшу, разорением и кровию войска и самого его наградилося»[70].

Заметим, что даже Величко не утверждает, что Пожарский «приказал вырезать всех до одного жителей местечка Сребного», нет такого в тексте. Если все погибли, то кого тогда «в полон забрали»? Летописец говорит лишь о гибели и пленении жителей Сребного в ходе взятия города приступом.

Таким образом, сообщение Величко нельзя считать доказательством поголовного избиения гражданского населения в Сребном, хотя именно это и делали некоторые украинские ученые.

В материалах Разрядного приказа, находящихся в РГАДА, сохранились документы, относящиеся событиям, связанным со взятием Сребного отрядом князя С. Р. Пожарского. Это отписка князя Ф.Ф. Куракина, в подчинении которого находился князь С. Р. Пожарский, и челобитная царю князя Г.Г. Ромодановского с жалобой на Куракина в «безсоветье» при ведении боевых действий. Формально Ромодановский подчинялся Куракину, но имел под своим командованием отдельное тактическое соединение — Белгородский полк, более многочисленный, чем все воинские силы, бывшие с Куракиным.

Начало событий под Сребным подробно изложено в челобитной Ромодановского. Так, князь Г.Г. Ромодановский пишет, что в январе 1659 года велено было ему на службе «быть со столником и воеводой со князем Федором Федоровичем Куракиным» в Лохвице[71].

12 января, к полкам Ромодановского, стоявшим на зимних квартирах в Лохвице, из Севска пришло русское войско князей Ф.Ф. Куракина, С. Р. Пожарского, С. П. Львова. Соединенные силы находились в Лохвице до середины апреля 1659 года, когда по приказу главнокомандующего князя А.Н. Трубецкого, все подчиненные Куракину полки были направлены к осажденному русскими войсками Конотопу.

Во время пребывания Ромодановского и Куракина войск в Лохвице, сторожевые сотни принесли вести о том, что изменник гетман И. Выговский прислал верного ему Прилуцкого полковника Петра Дорошенко с его полком в Сребное. «В нынешнем, государь, во 167 году апреля в 5 день пришли в Сребреное твои великого государя изменник Прилуцкой полковник Дорошенко со многими черкасы…»[72], — докладывал позднее в Разряд князь Ф.Ф. Куракин.

Князь Г.Г. Ромодановский писал, что это известие было получено три дня позднее. 8 апреля воеводам «ведомо учинилось», что «великого государя изменник Прилуцкой полковник Петр Дорошенко со всеми Прилуцкого полку людми пришел в Сребреное и ис Сребренова пошел войною до Лохвицы»[73].

Взятый позднее в бою сотник Прилуцкого полка В. Черкасов в расспросе сказал, что «полковник Дорошенко со всем своим полком прислан в Сребреное», для того, чтобы «приходить ему под таборы государевых ратных людей», Т. е. атаковать и беспокоить русские полки, дислоцированные в Лохвицком лагере.

По приказу князя Куракина, князь Ромодановский послал против Прилуцкого полковника своего товарища стольника и воеводу Петра Скуратова с ратными людьми, а Куракин направил своих товарищей князей С. Р. Пожарского и С. П. Львова и их полков сотенных городов дворян и детей боярских каширян, рязанцев и тулян (всего 6 сотен) и драгун полка Христофора Юкмона во главе с капитаном[74].

Полковник Петр Дорошенко пришел в село Голенка, намереваясь внезапно напасть на Лохвицу, но, узнав о направленных против него силах, «побежал» к Сребному. Воевода Петр Скуратов с ратными людми ходил за полковником «до Сребреново города до села Карпиловки. После происшедшей между ними стычки, того же дня (8 апреля) Дорошенко «ушел в Серебряной»[75].

С целью ликвидации возникшей угрозы, князь Куракин под Сребное, «за теми черкасы посылал товарища своего околничего и воеводу князя Семена Романовича Пожарского со всем ево полком».

Кроме отрядов, находившихся в непосредственном подчинении князя Пожарского, главный воевода направил на его усиление из своего полка и полка князя С. П. Львова сотни дворян и детей боярских, московских стрельцов и драгун. Князь Ромодановский также выделил из своих полков на помощь Пожарскому сводный отряд по началом воеводы Петра Скуратова, послав с ним «сотенных голов стряпчего Григорья Иванова сына Косагова с ертаульной ево сотнею да с охочими людми», белгородский полк московских стрельцов, городовых дворян и детей боярских, копейщиков, рейтар, солдат и драгун.

Всего с князем С. Р. Пожарским против Дорошенко выступили: 20 сотен дворян и детей боярских, 2 роты копейщиков, рейтарская шквадрона, 3 приказа московских стрельцов, приказ белгородских стрельцов, 4 шквадроны четырех солдатских полков, драгунский полк (две шквадроны) и 3 драгунские роты, а также «охочие люди»[76]. Общую численность отряда можно оценить примерно в 8.400 конных и пеших воинов.

Впоследствии, после возвращения Пожарского и Скуратова из рейда на Сребное, князь Куракин со слов воевод рассказал о походе в отписке, посланной в Разряд.

Казаки Дорошенко встретили противника хорошо организованной обороной, укрепившись на переправах через реку Лысогор, протекавшей с юго-восточной части местечка Сребного. Рано утром воеводы пришли «под Сребреное с твоими великого государя ратными людми апреля в 13 день на первом часу дни, и под Сребреное переправы злыя, и на тех переправах Прилуцкой полковник Дорошенко со многими черкасы с твоими великого государя ратными людми билися, а как ту переправу твои великого государя ратные люди, отбив черкас, перешли в третьем часу дни, и полковника Дорошенка со всем ево полком вбили в город»[77].

В результате двухчасового боя на переправах казаки потерпели поражение и бежали под защиту укреплений Сребного. Русские пошли на штурм города, «воевода князь Семен Романович Пожарский со всеми твоими великого государя ратными людьми велел к городу приступать, и твои великого государя ратные люди к городу приступали жестоким приступом, и, Божией милостью… город Сребреное взяли часу в шестом дни, и в городе черкас побили, и знамена, и бунчук и пушки медные и пищали затинные и трубы и литавры поймали, да начальных, государь, людей двух человек сотников да отамана, а достальные государь начальные люди в приступе все побиты…»[78].

Князь Г.Г. Ромодановский, в своей челобитной сообщил, что русские полки «пришед, государь, под город Сребное взяли полковниковы знамя, и бунчук, и де десять знамен сотниковы, да сотников трех… трубача полковникова, да казаков, а полковник Петр Дорошенко ушел из города в болота пеш»[79].

Данное сообщение подтверждает сведения из летописи Величко о том, что полковник Дорошенко «як заец по болотам тамошних гонений, заледво бегством спасся от беды своея тогдашнея». «Последний истинный казак» — как позднее называли Дорошенко украинские самостийники, спасаясь бегством, умудрился потерять даже полковое знамя.

Когда шесть лет спустя Дорошенко стал гетманом Войска Запорожского, то попытался отдать Украину под власть турецкого султана. Из данного предприятия ничего не вышло, татарские орды вконец опустошили земли Гетманщины, но украинские националисты считают его своим героем и «борцом за воссоединение всей Украины».

В отписке князя Куракина также сказано о судьбе Сребного в ходе штурма: «а город, государь, в приступное время зажгли, и город и посад выгорели, а церковь в то время от пожару огнем разорена»[80]. Князь Ромодановский сообщает, что все взятые в бою «языки» (пленные), знамена и литавры были посланы «к великому государю, к Москве»[81].

Потери русских в ходе сражения были небольшими: «а на бою государь и на приступе твоих великого государя ратных людей побито 10 человек, да ранено сорок девять человек»[82]. О потерях противника данных нет, но вероятно основная часть Прилуцкого полка рассеялась, не оказав серьезного сопротивления русским. Уже 14 апреля князь Пожарский и Скуратов вернулись в русский лагерь в Лохвице.

Таким образом, из сообщений о взятии Сребного видно, что деревянный городок был слабо укреплен и взят без особого урона. В ходе боя не было ожесточенного сопротивления гарнизона и больших потерь. Деревянная крепость во время штурма была зажжена, городские постройки вокруг крепости — "посады", также выгорели. При таких обстоятельствах жертвы среди мирного населения были неизбежны, в такой ситуации их просто не могло не быть при любом раскладе.

В то же время нет никаких данных о том, что после взятия Сребного русскими была организована резня мирных жителей. Взятые в плен казаки и мещане были отправлены в Москву, а в дальнейшем, что наиболее вероятно, в новые места поселения. По-видимому, в ходе сражения погибло несколько сотен казаков и «сребренцов» Т. е. мещан, взявших в руки оружие и оказавших сопротивление русским. Упомянутый сотник Прилуцкого полка В. Черкасов, взятый в плен русскими, в расспросе сказал, что «было с ним Дорошенко Козаков и сребренцов всех с пять тысяч…»[83].

Упоминание «сребренцов» — Т. е. людей проживающих в Сребном, отдельно от казаков, свидетельствует о том, что речь идет о мещанах — городских жителях. Сребненская казачья сотня входила в состав Прилуцкого полка и называть ее отдельно не было необходимости. Это означает то, что городские жители также приняли участие в боях в ходе последующей обороны города.

Судить Пожарского за «невинное крове мешканцов сребрянских пролитие, и города разорение», нельзя уже в силу того факта, что сребренцы оказали вооруженное сопротивление, Т. е. непосредственно приняли участие в бою. Миф о том, что князь Пожарский «приказал перерезать всех жителей местечка Срибного» — не подтверждается никакими достоверно известными фактами, и опровергается другими, пусть и косвенными свидетельствами.

В заключение можно сделать вывод о том, что миф о сребренской «резне» возник из сочинения Н.И. Костомарова о гетманстве Выговского. Историк, не раз уличенный в недобросовестном исследовании источников и простой компиляции работ других исследователей, мягко говоря «сгустил краски» при описании взятия Сребного князем С. Р. Пожарским. Несмотря на утверждение Н.И.Костомарова и ряда украинских историков, можно с уверенностью утверждать, что никаких особых эксцессов, помимо тех, что случаются при взятии сопротивляющихся крепостей, в Сребном не произошло.