Кодекс Охотника. Книга XXL

Глава 17

Вселенная Скверны

Вселенная Скверны узнала его сразу. Нет, не по имени, а по ощущениям. По ощущению всепоглощающей ненависти и жажде мщения, которые окутывали, с виду молодого мужчину, плотным покрывалом. Он пришел. И он пришел мстить. За своих павших братьев, за свой Орден, за человечество…

Небо мертвого мира разошлось трещиной, словно по мёртвому зеркалу ударили молотом. Пространство мертвого мира, тысячелетиями не видевшего лучей солнца, сейчас завыло, растянулось, вспучилось, и в этом разрыве вспыхнул Свет. Чуждый, ненавистный и абсолютно невозможный здесь.

Август Соларис сделал свой первый шаг из портала и сама Вселенная содрогнулась, услышав его тяжелую поступь.

Его доспехи сияли чистым белым светом, отполированные до зеркального блеска, и каждая грань была исписана древними клятвами. На них не было ни царапины. Ни следа прежних битв. От него исходила сила, спокойная, уверенная, сдержанная, как у клинка, который слишком долго ждал, пока его достанут из ножен.

Август посмотрел вперёд. Он больше не чувствовал ненависти. Ненависть перегорела в нём, как только он шагнул в проклятую Вселенную. Сейчас ему нужна была только ясность. Чтобы не повторилось прошлое, чтобы снова не совершить ошибки, приведшей к падению целого Ордена.

Свет жил в нём, как и прежде. Чистый, холодный, всегда готовый отозваться на зов. Он больше не требовал веры и не просил жертв. Сейчас он просто был, как оружие в руке того, кто умеет им пользоваться.

И рядом с ним жила Скверна…

Не чужая и не враждебная. Принятая и покоренная, также готовая отозваться на малейшее желание своего нового владельца. И этот симбиоз, которого еще не видала эта Вселенная, был поистине непобедимым. Ведь кроме этой силы, внутри молодого тела билось молодое горячее сердце, которое так долго ждало, чтобы… отомстить.

Скверна внутри Капеллана не шептала и не искушала. Она знала своё место. Она ждала своего часа глубоко внутри, как заряженная пуля, как подготовленное заклинание, которое больше не нужно сдерживать.

Когда-то он, давным-давно, Август Солярис ненавидел её, теперь же он использовал её. Август знал: если понадобится, он выжжет этот мир Светом до последней тени. А если нет — утопит его в Скверне, медленно, методично, без пощады.

Шансов у его врага не было. Он больше не был Паладином, который защищает миры и человечество. И не был фанатиком, ищущим красивую смерть. Он был просто собой. Боевым капелланом Ордена Паладинов, за плечами которого сейчас был молодой командор, которого еще так многому нужно научить и его новые молодые братья, которые доверились Свету и ему лично.

— Наконец-то, — юное лицо капеллана исказила недобрая улыбка, а глаза блеснули тысячелетним огнем. — Наконец-то я пришел за тобой…

Он сделал шаг вперёд, и обе силы внутри него пришли в движение, переплетаясь, подчиняясь единой воле.

— Я пришёл, чтобы вы вспомнили, — продолжил он громко, а его слова разносились над мертвым миром. — Почему когда-то боялись произносить моё имя!

Скверна внутри него дрогнула, Свет же ярко вспыхнул, вырвавшись наружу через глазницы, из которых мгновенно исчезли зрачки. И Август позволил им обоим сделать то, ради чего они теперь существовали. Время убивать…

Земля под его ногами дымилась и плавилась, не в силах принять того, кто уже однажды умер от силы местной хозяйки, но переродился и вернулся вновь. За мщением…

А за его спиной из портала выходили другие. В таких же светящихся белых доспехах, с суровыми молодыми лицами, готовые к бою. Паладины.

Возрождённый Орден заходил во Вселенную Скверны молча, строем, словно сама воля Августа обрела плоть. Белые плащи развевались на несуществующем ветру, щиты отражали зелёные молнии, а клинки ещё не были обнажены — им некуда было спешить.

— Это… он… — прошёлся по миру шёпот, похожий на треск костей.

Скверна помнила… Помнила, как этот человек умирал… Но как перед этим выжигал целые костяные армии… Как рушил её планы… Как отказался пасть красиво, и ушёл со злостью, едва не прервав существование самой Скверны в Многомерной Вселенной.

Теперь он пришел прямо к ней домой! Без страха и сомнений, кучка людей против целой Вселенной. Хотя… не людей. Паладинов!

Август остановился и поднял свой взгляд в зеленое небо.

Горизонт уже шевелился. Там собирались легионы: кадавры, пожиратели, порождения мрака, слуги и твари, не знавшие имён. Над ними, словно гниющие звёзды, парили Эмиссары и генералы Скверны — самодовольные, уверенные, за тысячелетия существования привыкшие побеждать и повелевать.

Один из них выступил вперёд, и пространство вокруг него задрожало.

— Август Соларис… — голос был сладким, как яд. — Ты снова пришёл умереть?

Август спокойно улыбнулся, почти ласково.

— Нет, — ответил он. — Я пришёл, чтобы вы вспомнили, что такое боль, гниющие ублюдки!

Он вытянул руку и Свет откликнулся. Яростный, ослепительный и смертоносный. Свет, в котором была и память прошлых жертв, и холодная ярость, и новая, чуждая Скверне сила, подчинённая его воле.

Первый удар расколол горизонт. Эмиссар исчез, словно его никогда не существовало. Тишина длилась одно мгновение.

— Орден, — тихо произнёс Август, но его его голос разнёсся по всему мертвому миру. — Вперёд!

Рядом с ним встал плечом к плечу его новый, юный командор. Избранный Светом, но еще не имеющий достаточно знаний и умений, чтобы вести Орден в бой. Но ничего. Для этого сейчас есть боевой капеллан Август Солярис.

Он поведет Орден в бой и одержит победу. Повторит это снова и снова до тех пор, пока командор не будет готов. И тогда он тихо отойдет. Не в сторону, а за спину, которую будет защищать до последнего вздоха.

Ну, а пока…

— Чувствую знакомый запах, — улыбка Августа стала жесткой, даже жестокой. — Неназываемый здесь. Не трогайте его, он мой!

А Вселенная Скверны впервые за вечность поняла простую истину. Охота началась не на человека. Охота началась на неё саму…

Меня терзали смутные сомнения… И душа была слегка не на месте. Ха-ха! У Душелова! Хорошая шутка, нужно запомнить на будущее. Когда я, наконец, вернусь к братьям, нужно будет не ударить в грязь лицом.

Хорошая шутка для Охотника ценнее любого золота. Почему? Да потому что золота у хорошего Охотника, как у дурака фантиков, а живя тысячи лет всё реже найти новую шутку, которую ты еще не слышал. Вот такая тяжелая у нас жизнь, ага.

В общем, я дал карт-бланш моей юной гоп-команде Паладинов на рейд во Вселенную Скверны. Ведь с ними будет сам капеллан Ордена, страй педант Август Соларис. За что там вообще можно беспокоиться?

Так думал я, когда дал «добро» Андрюхе на рейд. И только сейчас я задумался о том, что по-хорошему, сначала бы мне нужно было переговорить с самим Августом. Все мы после перерождения становимся немного другими. Ладно, кто-то «множко». Как показал опыт Архитектора и Лекаря, в целом, получается новая, «более лучшая» версия старого индивида. Но это неточно…

Ладно, что сделано, то сделано. А еще я попросил Беллу и Ларика присмотреть за ними, используя Небесную Крепость. И сказал Андрею, что это должна быть всего лишь разведка. Разведка боем, да, но разведка! Не могут же они сейчас ввязаться в бой с самой Скверной? Ведь не могут⁈

Бли-и-ин… Я отвлекся от тревожных мыслей, когда из воздуха соткались две фигуры. Одна высокая, мощная и немного бородатая в черном плаще, как чёртов Бэтмен. Это был Ликвидатор собственной персоной.

И красивая женщина в свободном сарафане, под которым был виден уже немаленький живот, и с большой красной кастрюлей в белый цветочек в руках. Супруга Ликвидатора, графиня Дорничева, бывшая богиня Жизни — Исида собственной персоной.

— Ага… — задумчиво протянул я, глядя на кастрюльку и на живот Исиды. — Ну, поздравляю, типа.

— Рано ещё поздравлять, — улыбнулась Исида, как она умеет. Так, что вокруг радостно запели птички, распустились бутоны и резко захотелось радоваться жизни. — А вот что не рано, так это поесть. Пока пюрешка еще горячая.

Внезапно, я осознал одну страшную вещь и покосился в сторону кухни. Я бы не удивился, увидев там Семеновну. Со скалкой. Хотя бить беременных вроде нельзя. Да и попробуй побей богиню! Но это ж, блин, Семеновна! Кажется даже мне стоит относиться к ней с осторожностью.

Я как-то не подумал, приглашая чету Дорничевых пожить у себя в усадьбе, что Исида, конечно же, будет тут готовить. Нет, я только за! Иметь безлимитную знаменитую пюрешку у себя дома — это дорого стоит, но вот Семеновна… Блин… Ладно, как-нибудь решим!

— Спасибо, с удовольствием, — улыбнулся я. — Но сначала мне нужно перекинуться парой слов с твоим мужем, если ты не против!

— Да конечно, я понимаю, — улыбнулась Исида в ответ. — А я пока на кухне вас подожду и на стол накрою.

— Э-э-э-э… — завис я, когда Исида уверенным шагом направилась на кухню. Ничего не происходило. Ни криков, не крови, вытекающей из-под двери, и даже звона битой посуды тоже не было.

— Сандр, ты чего? — подозрительно посмотрел на меня Ликвидатор.

— Да ничего, забей! — я повернулся к нему.

— Кто здесь есть еще? — деловито поинтересовался Ликвидатор, и я мгновенно понял, о чем он.

Дело в том, что я пригласил его сюда, пока не понял как, и главное куда я буду эвакуировать малых. А их нужно отсюда убирать, это без вариантов. И хотя самыми очевидными были варианты — к матерям или в Первую Крепость Охотников, оба этих варианта мне почему-то не нравились. Не знаю почему, интуиция, мать ее за ногу!

В общем, Ликвидатор под боком лишним не будет, а увидев, что у него жена в положении, я понял, что ему также не чужда предусмотрительность. Всё-таки моя усадьба была, возможно, самым защищенным местом в этом мире.

Получается, и ему есть что терять сейчас, а защищать одно место, вместо того, чтобы распыляться на два (его усадьбу на Сахалине) гораздо логичней и правильней.

— Только гвардия, — покачал головой я.

— Волк? Легионы?

— Я им плацдарм расчистил в Равномерной, они сейчас раздирают Хронику на малые кусочки, — ответил я. — Остались две богини, что-то мне подсказывает, что у них своих дел полно.

— Ларик? Белла? — продолжал Ликвидатор и я быстро удовлетворил его любопытство.

— То есть, по-факту, нас двое, — улыбнулся он. — Так-то для защиты усадьбы это на одного больше, чем нужно. Куда-то собрался? — мгновенно догадался он.

— Ага, — кивнул головой я и замолчал, подбирая слова.

Как сказать Ликвидатору, что у меня есть некоторые претензии к его создательнице — Многомерной Вселенной и я сейчас хочу ей высказать их прямо в лицо? И возможно, это всё закончится нехилой зарубой.

Вселенная Коллекционера

Смех Коллекционера стих, оборвавшись на полуслове. Тишина накрыла пространство его Вселенной, плотная, тяжёлая, почти осязаемая. Даже бесконечные ряды душ в его бесконечной коллекции словно затаились, мерцая слабее, осторожнее, будто чувствовали настроение хозяина.

Коллекционер внимательно смотрел на свою коллекцию. Смотрел не глазами, а всем своим существом, используя все свои возможности и всю свою силу. Он скользил вниманием по структурам, слоям, взаимосвязям. По тончайшим нитям, связывающим каждую душу с остальными, с пространством, с ним самим. И чем глубже он вглядывался, тем отчётливее понимал: вторженец не просто оставил «подарок».

Он всё испортил!

Души, что «подарил» ему Охотник, уже самостоятельно внедрялись в коллекцию, и сейчас были встроены филигранно. Не грубо, не нагло, а чрезвычайно умело, даже где-то уважительно. Они не нарушали общую симметрию и не конфликтовали напрямую с остальными. На первый взгляд — идеальные экспонаты! Но именно это и было страшнее всего.

Коллекционер медленно двинулся вперёд, проводя ладонью вдоль рядов. Под пальцами дрожало само пространство, отзываясь на его прикосновение. Каждая душа здесь была ему знакома. Он помнил их все. Помнил, из какого мира они пришли, кем были, что чувствовали в момент смерти. Это было его прошлое, его единственная настоящая память. Его нынешние чувства, его сокровище, его… всё!

Он аккуратно коснулся одной из «новых». И в этот миг его словно кольнуло. Не болью, но пониманием. А если еще тоне, то предчувствием неминуемой катастрофы. Если он попытается вырвать её — произойдёт пространственное смещение. Слабое, почти незаметное, но достаточное, чтобы цепочка реакций пошла дальше. Эмоции начнут перетекать из души в душу. Воспоминания экспонатов смешиваться, а сами смыслы — расплываться.

Коллекционер резко, почти судорожно отдёрнул руку. Он не делал таких движений уже… Он даже не помнил, когда в последний раз.

— Нет… — тихо произнёс он.

Он мог уничтожить целый мир. Мог стереть временную линию. Мог выжечь саму ткань бытия. Но здесь… здесь он был бессилен.

Коллекционер почувствовал, как внутри него поднимается что-то давно забытое. Неприятное. Липкое. Он ненавидел это ощущение и потому сразу понял, что это оно.

Страх! Чистый, холодный, лишённый образов. Не страх за себя — он давно перестал ценить собственное существование, как нечто отдельное. Это был страх потери.

Он снова посмотрел на коллекцию. Тысячи душ? Миллионы? Бесконечность… Всё, что у него было.

Он давно уже не жил сам. Его чувства выветрились, стерлись, сгладились до состояния ровного фона. И только здесь, просматривая чужие жизни, чужие трагедии, чужие победы, он мог ощутить себя… настоящим.

Коллекция была его эмоциональным протезом. И теперь он начинил этот протез взрывчаткой и держал руку на кнопке.

Коллекционер медленно опустился на край платформы, которой не существовало, но которая проявилась под ним по его воле. Он редко позволял себе подобные жесты — они были слишком… человеческими.

— А ты хорош, Охотник… — прошептал он.

Он прокрутил события ещё раз. Медленно и скрупулёзно. От момента, когда души были отправлены в сборник, до мгновения их появления здесь. Всё было выверено до секунды. Даже тревога, которую он ощутил — была частью плана. Приманкой.

Человек всё рассчитал с неимоверной, несвойственной людям, точностью и скрупулезностью. Он прочитал самого Коллекционера. И у него всё получилось.

Коллекционер с горечью понял: он действительно ничего не может сделать прямо сейчас. Любое силовое решение — риск. Любое давление — ошибка. Он загнал себя в ловушку собственной идеальности.

Если бы он был грубее, если бы был менее аккуратен, если бы меньше дорожил… Но он дорожил. Слишком дорожил своей коллекцией!

— Это почти красиво, — признал он, и голос его дрогнул, чего не случалось уже многие эпохи. — Поставить бога перед выбором, которого у него нет.

Он медленно поднялся. Страх не ушёл. Он был здесь, рядом, внутри. И Коллекционер внезапно осознал ещё одну, по-настоящему горькую вещь.

Ему не хотелось, чтобы это чувство исчезло! Оно напоминало, что он всё ещё способен что-то терять. Что он ещё неокончательно превратился в функцию.

Коллекционер глубоко вдохнул, стабилизируя себя. Аккуратно, слой за слоем, он усилил защиту коллекции, не касаясь внедрённых душ. Пусть остаются. Пусть напоминают.

— Переговоры, значит… — тихо сказал он.

Пространство перед ним послушно разошлось. Коллекционер сделал шаг. Он знал, где находится человек и знал, что тот поставил на кон. И знал, что это не блеф.

Тысячелетиями к нему приходили с мольбами, дарами, жертвами, проклятиями. Теперь же человек заставил его выйти из дома самому.

— Это будет… любопытно, — произнёс он и шагнул вперёд, разрывая пространство.

Впервые за бесчисленные эпохи Коллекционер шёл не за душой. Он шёл разговаривать.

Как тот, кто боится всё потерять. И это делало предстоящую встречу по-настоящему опасной…