Конец Ордена Ментальных Имперских Магов-3

Глава 13. Разговор с Императором.

— Есть и более свежие дела, — усмехнулся юноша, — например, Великий картофельный голод в Ирландии (ирл. An Gorta Mór) — это катастрофический период массового голода, болезней и эмиграции, продолжавшийся с тысяча восемьсот сорок пятого по тысяча восемьсот пятьдесят второй год. Эпифитотия (эпидемия растений), вызванная грибком Phytophthora infestans (фитофтороз), который уничтожил посевы картофеля — основного продукта питания ирландской бедноты.

— О! — вмешался Лосев, — то же грибок!

— Но это не тот, — улыбнулся поручик и продолжил, — Ирландия находилась под властью Великобритании. Несмотря на голод, огромные объемы зерна и другого продовольствия продолжали экспортироваться из страны в Британию. Дошло до того, что одной из известных гуманитарных инициатив того времени стала помощь от османского султана Абдул-Меджида I, который пожертвовал деньги и продовольствие голодающим. Не правительство Британии, а турок решил помочь голодающим!

Погибло около одного миллиона человек от голода и сопутствующих болезней (холеры, тифа). Более одного миллиона человек эмигрировали, в основном в США, Канаду и Австралию. Население острова сократилось на двадцать — двадцать пять процентов и продолжало падать на протяжении десятилетий. Голод положил начало массовому оттоку ирландцев, что привело к появлению крупных ирландских диаспор по всему миру. Трагедия нанесла удар по ирландскому языку, так как наиболее пострадавшие сельские районы были основными регионами его распространения.

А нам интересно, что голод радикализировал ирландское национальное движение, усилив стремление к независимости от Великобритании. Не пора ли нам им помочь? Чтобы британцам жизнь малиной не казалась? Англичанка везде безнаказанно гадит! Привечает у себя весь сброд со всего мира, называя их революционерами. Не пора ли повернуть их же оружие против них самих?

— Эх Петя, Петя! — вздохнул Император, — а что делать с нашими англофилами? Которых полно среди знати? А с их детьми, что там учатся? А с их агентами, которые у них на содержании?

— Их нужно зачистить! — жестко произнес поручик.

— Как бы они сами нас не зачистили! — угрюмо произнес Лобов, — но Петр прав. Будущую войну с такими внутренними агентами нам не одолеть!

— Хорошо! — произнес монарх, — мы еще вернемся к этому вопросу. Потихоньку Авгиевы конюшни мы уже начали чистить. По первому вопросу. Федор, окажи всю помощь Пете, и держи меня в курсе! Я может быть и сам навещу эту лабораторию! Я ведь всю жизнь мечтал быть биологом! — ностальгически вздохнул самодержец, — вот сами видите чем приходится заниматься. Теперь второй вопрос. Ты что там сегодня на диспуте устроил?

— А что? — удивился юноша, — никого вроде бы не убил, и даже не покалечил!

— Ну пристрелить же ты этого депутата грозился! — рассмеялся Лобов, — он уже собрал членов своей думской фракции и устроил там истерику, как чуть не погиб защищая идеи марксизма! Как его морально истязал специально подосланный агент охранки, и что никакого наследства он не получал! Но раскатал ты его знатно!

— Я бы не стал недооценивать эту партию! — серьезно ответил юноша, — да, депутаты их болтуны и демагоги. Но за ними стоят гораздо более серьезные люди, с серьезными планами и серьезными возможностями. И эти не остановятся не перед чем. Это может быть ударный отряд по разрушению страны. В семнадцатом году они проспали мятеж. Но это не значит, что также будет и потом!

— Хорошо, — кивнул Император, — Петя, подготовь свои соображения по этому поводу. А сейчас у нас будет очень личный разговор, — и самодержец посмотрел на Лобова. Тот кивнул, встал и вышел из кабинета.

— Петя! — помолчав произнес самодержец, — я хочу поговорить с тобой о своей племяннице, о Даше.

— Ваше Величество! — с отчаянием произнес юноша, — ну мне что, застрелиться теперь что ли? Я же хотел перед ней лично извиниться в прошлый визит к Вам. Но когда я вошел в комнату, куда Вы меня послали там никого не было! Только запах Дашиных духов.

— Я знаю, — с досадой произнес монарх, — она сама меня попросила устроить вашу с ней встречу. Хотела устроить тебе разнос! Но когда услышала как ты сказал, что предпочитаешь иметь ее плохое мнение о тебе, но чтобы она была жива и здорова, она разрыдалась и убежала. Ей стало очень стыдно!

— Мне очень жаль, что мы тогда не помирились, — вздохнул Петр.

— Петя! Даша и Коля все, что осталось у меня от моего младшего брата, — с печалью произнес Император, — я всю жизнь заботился о нем, но от смерти уберечь не смог. И эта чувство вины останется со мной навсегда. Сделать так, чтобы они стали счастливыми, это мой долг.

— Я понимаю Вас, Ваше Величество! — кивнул юноша.

— У Даши было много ухажеров до тебя. Она с четырнадцати лет встречается с юношами, — дядя балерины улыбнулся, — и думает, что об этом никто не знает. Но встречается так, без всяких глупостей! — он посмотрел на напрягшегося Петра, — У нее очень сильный характер, почти мужской. Она еще сама не понимает, но это уже ее большая проблема.

— Какая же? — удивился поручик.

— Она подавляет и подминает под себя всех юношей с которыми встречалась. И ей они сразу становятся неинтересными. Я боюсь, что она свяжет жизнь с таким же подкаблучником. И будет им помыкать и командовать. И не уважать и презирать его. Но ведь женскую природу не обманешь! Она все равно будет искать мужчину сильнее себя.

— Думаю, Вы абсолютно правый, Ваше Величество! — согласился с ним юноша.

— Это хорошо! — самодержец пристально посмотрел на своего собеседника, — но теперь, как мне кажется, есть такой мужчина.

— Что Вы имеете ввиду? — прямо спросил Петр.

— Мне кажется ты ей очень понравился, и ты тот, которому она будет готова сама добровольно подчиниться, — так же прямо ответил Император, — поэтому если вы захотите соединить свои судьбы, я не буду возражать, а даже наоборот. И что меня особо радует, так то, что ты, если это случиться, сделаешь это не ради карьерной выгоды.

— Ваше Императорское Величество, — вздохнул Петр, — Вы позволите быть с Вами полностью откровенным?

— Не только позволю, но и прошу тебя об этом! — кивнул монарх.

— Не хочу Вас обманывать, — твердо произнес юноша, — если Вы меня спросите нравится мне Даша, я отвечу — да! Но если Вы меня спросите, люблю ли я ее сейчас, то я отвечу — нет!

— Спасибо! Молодец, что не стал врать! — к удивлению поручика не стал огорчаться и расстраиваться самодержец, — и это правильно! Если бы ты мне стал рассказывать о любви с первого взгляда, что ты жить без нее не можешь, что думаешь о ней каждую минуту, вот в это я бы точно не поверил!

— Если честно, то в эти дни я о ней вообще не думал, — признался Петр, — столько дел, что голова идет кругом!

— Правильно! Мужчина о деле думать должен. Зато она о тебе думает. В каждом телефонном разговоре про тебя спрашивает. Я ей не говорил о твоих ночных шалостях с княгиней Голынской! Да, да! — увидев изумленный взгляд юноши, усмехнулся Император, — ты что себе думал? Застрелить двух бандитов защищая ее, потом остаться ночевать у нее, и никто об этом ничего не узнает?

— Это Краснов меня сдал? — нахмурился поручик.

— Он тебя не сдавал! Он рапорт написал об обстоятельствах дела. А еще он сдает каждый день путевой лист, где отмечаются все пункты его маршрута за день. Увидеть, что он оставил тебя у княгини вечером, а забрал на следующий день утром, не трудно. Ну а понять, что ты делал ночью у красивой вдовы, тоже много ума не надо. Это просчитал Федор. Ты все-так его подчинённый! Петя, — монарх поднял ладони, — это ваше личное дело. Но имей ввиду, если ты начнешь романтические отношения с мой племянницей, никаких амуров на стороне я не потерплю! Это разобьет ей сердце!

— Нет больше ничего у нас с Юлией Сергеевной! — ответил Петр, — но это не хорошо, обсуждать в таком ключе даму.

— Ну так мы почти по семейному это обсуждаем. Кроме меня, Федора, Краснова и и вас обоих, об этом никто не знает. И не узнает! — пообещал самодержец, — что касается твоих чувств к Даше. Да, сейчас с твоей стороны любви к ней нет. Но и неприязни ведь нет тоже? — дядя балерины вопросительно посмотрел на юношу.

— Нет, конечно! Даже наоборот, она мне нравится! — признался попаданец, вспоминая свои непристойные фантазии о ее шпагате.

— Вот и хорошо! Пусть это чувство не вспыхивает, как загорается большой костер и также быстро потом сгорает, а разгорается постепенно, неспеша. Но становится сильным и долгим! — предложил Император.

— Хорошо, — кивнул Петр, подумав, что все равно сейчас никого рядом с ним нет. А там может быть, либо он полюбит Дашу, либо она сама его бросит. Артисты, они люди ветренные и непостоянные.

— Отлично, мой мальчик! Ну а теперь, давай порадуем нашу девочку! — произнес с лукавой улыбкой Император.

— Как? Она здесь? В Петрограде? — поразился Петр.

— Нет, она в Париже! И очень успешно там дебютирует. Пресса очень положительная. Мы ей позвоним, — рассмеялся монарх, — как видишь, в должности главы государства есть кое-какие свои преимущества.

Он повернулся на кресле и взял телефонную трубку.

— Коммутатор? Соедините меня с Парижем, — и он продиктовал набор цифр. Через некоторое время, он произнес:

— Добрый вечер, Дашенька! Как ты? Танцевала главную партию? Где? В Жизели? Как принял публика? Три раза вызывали на поклоны? Какая ты молодец! Конечно не забыл! Когда твой дядя что-то обещает, он редко не может выполнить своих обязательств. Да! Сидит рядом. Конечно, даю ему трубку! — и монарх протянул трубку Петру, — это Даша.

— Здравствуйте, Даша! — произнес юноша, взяв трубку.

— Здравствуй, Петя! — в голосе балерины звучало неприкрытое волнение, — разве мы снова на «Вы»?

— Прости! — не стал напоминать ей тот злополучный вечер поручик, — я очень рад за твои успехи на сцене! Это так здорово!

— Петя, — виновато произнесла девушка, — прости, меня пожалуйста. Это все благодаря твоим насадкам. Я после того вечера, когда я вела себя как последняя дура, а ты нас спас, решила что не буду их носить. И сразу на репетиции провалилась! Теперь я их не снимаю. Они уже почти стерлись! Я так боюсь, что они порвутся и я не смогу танцевать!

— Не переживай! — приободрил ее Петр, — у профессора несколько готовых запасных накладок есть. Я ему закажу, чтобы он еще десять штук новых сделал. А старые можно тебе с поездом передать!

— Петь! Прости меня за грубость в тот вечер! Вот даже сама не знаю, что на меня нашло такого! — продолжала виниться балерина, — это была не я! Я еще перед Варей извинюсь!

— Дашенька, — улыбнулся юноша, — все хорошо, я давно не сержусь.

— Вот! Всегда теперь меня так называй! Но ты мог бы и не бить меня кулаком в лицо! — закончив с извинениями перешла сразу в атаку прощенная принцесса, — у меня такой синяк был, все девушки в нашей труппе надо мной смеялись!

— Это почему? — удивился Петр.

— Ну как почему? — рассмеялась девушка, — они говорили, ну и кавалер у тебя, Дашка. Сначала синяк на попе поставил. Потом синяк на лице! А в третий раз мы тебя уже хоронить, наверное, будем!

— Прости меня, Дашенька, но альтернатива этому удару была еще хуже!

— Еще хуже? — оживилась племянница Императора, — расскажи!

— Ну среди вариантов был удар в живот в солнечное сплетение, это больно. Удар ребром ладони в горло, вызывает приступ удушья. Захват локтевым сгибом шеи и легкое удушение, тоже не очень приятно! — слушая его рассказ изумленный Император только качал головой.

— Петя! — с ужасом спросила Даша, — а ты откуда это знаешь? И все остальное тоже? И не заливай мне про свой городок на китайской границе! Я знаю кто ты и кто твой настоящий отец!

— Ну это не телефонный и длинный разговор! Вот встретимся и я тебе все расскажу! — пообещал ей юноша.

— Кстати о встрече! — голос балерины стал мягким и вкрадчивым, — Петя, ты хотел бы увидеть Париж? Погулять по его бульварам? Посмотреть его памятники? Посетить наши балетные выступления?

— Ну конечно, — не задумываясь ответил Петр, прекрасно зная, что это невозможно. В начале двадцатого века поезд «Северный экспресс» (Nord-Express), курсировавший из Петербурга в Париж, преодолевал этот путь примерно за пятьдесят два часа (чуть более двух суток), так как для преодоления маршрута Петербург-Берлин (восемьсот девяносто два километра) требовалось тридцать один час, и это был роскошный поезд, двигавшийся со скоростью до восьмидесяти км/ч летом и шестидесяти четырех часов км/ч зимой. Вагоны были класса люкс, имели электрическое освещение и телеграф. И он никак не успевал поехать и вернуться обратно на выходные, а пропускать занятия в Академии он не хотел, — но я не успею на поезде туда и обратно за выходные. А у меня первый, самый важный курс Академии. И я не могу пропускать занятия.

Но он недооценил находчивость своей подружки. Краем глаза он заметил как улыбнулся слушая их разговор Император.

— Петенька, — защебетала балерина, — я все уже придумала! Зачем тебе ехать на поезде? Сейчас же двадцатый век! Существуют более быстрые способы путешествий! У дяди есть самолет и он долетит из Петербурга до Парижа за шесть — восемь часов. Ты вылетишь сразу после обеда в пятницу, а улетишь обратно после обеда в воскресенье! И мы сможем два дня побыть вместе! Я тебе Париж покажу, а ты мне насадки привезешь! И занятия не пропустишь! Хорошо? Ты согласен?

— Конечно! — ответил ошарашенный и не ожидавший такого коварного предложения юноша.

— Тогда я буду тебя ждать в эту пятницу! Спокойной ночи, Петя, — голос девушки запнулся и она тихо добавила, — целую тебя, пока в щечку! До встречи! — и она повесила трубку.

Раздался громкий смех Императора:

— Видел бы ты свое лицо, мой мальчик! Вот у меня такое же было когда она сказала про самолет! Нет, ну кто бы еще такое придумал? Вот когда она это мне сказала, я тогда понял, как ты ей нравишься! И да. Не думай, что она это делает из-за этих насадок! Думаю, это просто предлог, чтобы вытащить тебя в Париж. Теперь все зависит от тебя. И вот что еще, — дядя балерины внимательно посмотрел на Петра.

— Что, Ваше Величество? — не понял юноша.

— Мы люди взрослые и все понимаем! Париж — город романтики и любви. Там сам воздух пьянит и кружит голову. А Вы молодые и горячие. Прошу тебя, сделать так, чтобы Даша не стала мамой раньше времени? Ты меня хорошо понял? Сейчас много способов этого избежать, не отказывая себе в радости близости друг с другом! Мы договорились? — строго произнес Император.

— Так точно, Ваше Величество! Я не подведу! — растерялся от такой откровенности Петр.

— Совет как взрослого мужчины. В этом деле не дави на нее. Пусть она сама это предложит! Но если предложит не вздумай отказаться! Этим ты ее смертельно оскорбишь! Ей и так будет трудно на это решиться. Ты меня понял? — инструктировал его монарх, — и еще! Не носи с собой презервативы. Она может это неправильно понять. Если, что, я думаю она все сама подготовит! Ну все, курс молодого бойца завершен, поезжай домой, Федор тебя отвезет. Готовься к поездке! — Император встал и протянул ему руку давая понять, что аудиенция завершена.

Дома его ждала вся компания в полном составе. Когда он вошел в гостиную квартиры Глафиры Анатольевны первой с нему подбежала с вопросом Варя:

— Ну что? Зачем тебя вызывали?

— Обсуждали вопросы связанные с лабораторий во флигеле, моим выступлением в Академии на диспуте. И я еще. Я лечу в пятницу после обеда в Париж! — улыбнулся юноша.

— Что? В Париж? — у его названной сестры глаза стали круглыми, — это зачем? А насколько? А когда ты вернешься?

— Вернусь я в воскресенье вечером. Остальное секретная информация! Сказать не могу! — строго произнес поручик.

— То же мне секрет! — пренебрежительно пожала плечами Варя, — ты к Дашке летишь, это и так понятно!

— Это почему ты так решила? — удивился ее проницательности юноша.

— Она в Париже. Тебя вызывал ее дядя. Коля мне сказал, что она про тебя постоянно спрашивает в телефонных разговорах! — деловито стала перечислять свои доводы девушка, — дошло до нее, какого юношу она чуть не потеряла! Ладно, пусть передо мной извинится и я ее тоже прощу! Петя! Я тебе составлю список покупок которые нужно будет там сделать! Все девушки в Академии обзавидуются! — мечтательно произнесла она.

— Кто о чем, а женщины о нарядах! — вздохнул дядя Пети и все рассмеялись.