Конец Ордена Ментальных Имперских Магов-3

Глава 7. Война и Мир.

После занятий Петр быстрым шагом направился в кабинет Юлии Сергеевны. Постучав, он открыл дверь и вошел. И снова был, как прошлый раз, но уже неприятно удивлен. Перед ним снова сидела молодая женщина в образе «Синего чулка». На ней снова была серая юбка и застегнутая на все пуговицы строгая блузка. Гладкие волосы были строго затянуты в пучок на затылке без всяких легкомысленных локонов спереди.

— Напомни мне, почему именно «Синий чулок»? — попросил Сергей своего внутреннего собеседника, — словосочетание помню, а откуда оно взялось нет.

— «Синий чулок» (англ. bluestocking) — это ироничное, чаще пренебрежительное прозвище для женщины, чей круг интересов ограничен книгами, наукой и интеллектуальными занятиями, в ущерб личной жизни, моде и «женственности», — откликнулся Голос, — Выражение возникло в Англии в тысяча семьсот пятидесятых годах и связано с «Обществом синих чулок», литературным кружком леди Элизабет Монтегю. В отличие от светских раутов, там ценились ученые беседы.

По одной из версий, ученый Бенджамин Стиллингфлит из-за бедности приходил на эти встречи в дешевых синих шерстяных чулках вместо положенных по этикету черных шелковых. Позже это название закрепилось за самими участницами кружка, а затем стало нарицательным для всех образованных женщин.

В современном языке термин используется реже и обычно описывает:

Женщину, которая сознательно игнорирует свою привлекательность и быт ради науки или работы. Образ «сухой», педантичной и лишенной эмоций интеллектуалки.

В отличие от феминизма, который борется за права, понятие «синий чулок» описывает скорее стиль жизни и социальный типаж. В современной культуре это клише часто переосмысляется (например, образ «умной и независимой»).

— Юленька! — обратился юноша к молодой женщине, — я хотел принести букет цветов. Но подумал, что это будет очень заметно. Поэтому принес вот это! — он вынул из портфеля и положил на стол перед ней коробку самого дорого и лучшего швейцарского шоколада который только смог найти в кондитерских магазинах на Невском.

— Какая я Вам Юленька? Петр Алексеевич! — зашипела недовольная княгиня, — Вы забыли где мы находимся?

— Что-то случилось? — удивился юноша, — какая муха тебя укусила? Вроде было же все нормально!

— Извольте не забываться и обращаться ко мне на «Вы»! — разозлилась преподовательница, — что было нормально? Что Вы меня соблазнили? Да, я сама виновата, что поддалась на Ваши ухаживания и проявила минутную слабость! А Вы воспользовались случаем и своего не упустили! Я даже, грешным делом, подумала, а не Вы ли сами устроили это нападение! Но потом, поняла, что два трупа для простой инсценировки это было бы слишком, даже для такого хладнокровного убийцы, как Вы!

— Юлия Сергеевна! — сухо сказал Петр, — Вы можете мне объяснить, что произошло за эти два дня? Что Ваше отношение ко мне так переменилось? И явно в не лучшую сторону! Чем и в чем я провинился?

— Я не обязана перед Вами отчитываться! — заявила вдова, а потом помолчав прямо спросила его:

— Князь! Петр Алексеевич Печорский! Вы на мне женитесь? Возьмете меня в свои законные жены?

— Вот это пападос! — заявил Голос, — этого мы как раз и не учли!

— Что? Кто мне всю плешь проел, нужна вдовушка, со вдовушкой проблем не будет! Доигрались! — рассердился Сергей, — знаток женских душ, хренов!

— Вдовушка вдовушке — рознь! — философически заметил Голос, — одно дело вдова с детьми и в возрасте. И другое дело, вдова-девственница двадцати пяти лет без детей! Ее женское время уходит. А она хочет и мужа и детей! И честно говоря, мне не очень хочется на ней женится! Будет дома, на правах старшей, нами командовать и помыкать! А к таком обращению мы не привыкшие!

— Честно говоря и я не хочу! Так, сексом заняться, это одно! А вот женится это совсем другое, рано пока нам!

— Что же Вы замолчали, князь? Язык от радости проглотили? — насмешливо произнесла княгиня и с горечью вздохнула, — можете не отвечать. Я и так все поняла. Это была ошибка. Того, что произошло той ночью не должно было случиться вообще! Я Вас не виню. Вы молодой юноша, и себя вообще еще не умеете контролировать. Это я во всем одна кругом виновата! Вот что я решила. Ничего не было! Запомните! Это все Вам и мне приснилось! Если Вы дворянин и офицер, Вы никому и никогда не расскажите о том, что произошло! Это мое главное условие, если Вы хотите, чтобы мы продолжали общаться! Если Вы решите продолжать Ваши домогательства, я сегодня же уволюсь из Академии.

— Как Вашей Светлости будет угодно! — холодно произнес обиженный попаданец.

— Так мы договорились? — в упор глядя на него еще раз спросила княгиня, — насчет той ночи?

— Не знаю, о чем Вы говорите, госпожа доцент! Мне ничего не известно о какой-то ночи о которой Вы изволите говорить! Только и Вы о ней тоже не вспоминайте больше! Когда Ваше настроение вдруг изменится! — отрезал юноша.

— Спасибо! — лицо молодой женщины стало непроницаемым, — давайте о деле. Академик полностью одобрил нашу статью, подписал ее и отправляет в печать. Вот подпишитесь тут, как соавтор, — и она протянула Петру несколько экземпляров статьи. Когда он подписал их она продолжила:

— Николай Трофимович просил написать еще несколько подобных статей. Какие у Вас есть мысли по этому поводу?

- "Сказал бы я тебе, все, что о тебе думаю и какие у меня мысли по этому поводу, да не буду!» — подумал попаданец, но вслух произнес, — я хотел развить идею с социальной мобильностью и предложить статью о влиянии войны на этот процесс, в свете недавней войны с германцами и бунта семнадцатого года.

— Это очень интересно! — произнесла княгиня, — можете обрисовать в общих чертах? А потом мы пойдем к академику он собирает всех нас для важного объявления.

— Хорошо, — сказал юноша, и стал излагать взгляды Питирима Сорокина, со своими добавлениями, — Я вижу в войне и революции мощнейший катализатор социальной мобильности и отбора, который разрушает старые стратификации и перетасовывает элиты, выталкивая некомпетентных и возвышая новых лидеров, способных к выживанию и управлению в хаосе, что ведет к деформации всех сфер общественной жизни и изменению типов личностей. Война и революции разрушают традиционные нормы, меняют «рефлексы» подчинения, управления, трудовые и сексуальные нормы, ускоряют вертикальную и горизонтальную мобильность, формируя новые социальные иерархии. К таковым относятся:

Усиление мобильности: Война резко увеличивает возможности для индивидов перейти из низших слоев в высшие (вертикальная мобильность) или сменить социальную роль (горизонтальная мобильность).

«Отбор» и деформация: Военные условия «отбирают» людей по новым критериям: физическая выносливость, способность к лидерству, жестокость, умение выживать. Старые элиты часто «отсеиваются», а новые, зачастую более «грубые» и прагматичные, поднимаются.

«Разрушение» старого порядка: я хочу сказать, что войны разрушают «психологические фильтры», такие как религиозные, нравственные и правовые нормы, освобождая инстинкты и первобытные реакции.

«Революционная» элита: Войны и революции создают новую «революционную элиту» — энергичных, амбициозных, часто безжалостных людей, которые захватывают власть, заменяя старые, часто неэффективные, правящие группы.

Социокультурный кризис: я рассматриваю войну как проявление кризиса «сенситивного» (чувственного) типа культуры, когда преобладают материальные ценности и инстинкты, а не духовные, что ведет к конфликтам.

Таким образом, война — это не просто конфликт, а мощный социальный механизм, который через «отбор» и «мобильность» радикально меняет структуру общества и тип личности, доминирующей в нем, — закончил юноша, — но не это самое страшное.

— Господи! Петя, Петр Алексеевич! Неужели Вы сами все это придумали? — княгиня с изумлением смотрела на него.

— Я еще не закончил, — угрюмо ответил попаданец, — а теперь о войне, как мощном факторе отрицательной селекции (негативного отбора) в обществе. Война радикально меняет качественный состав населения, действуя вопреки принципам естественного отбора. Хотя как сказать. Естественный отбор отбирает наиболее приспособленных к новым условиям. Не более сильных или умных, а тех кто лучше приспособился. Как нам рассматривать дезертиров и уклонистов? Если подойти к делу со всем цинизмом, то можно сделать вывод, что с точки зрения выживания, они лучше приспособились к войне, чем те, кто честно выполнил свой долг перед Родиной и погиб. В данном случае, законы природы приходят в противоречие и антагонизм с законами человеческого общества. И боюсь, что законы Природы сильнее законов Общества. Это вопрос нуждается в особом изучении.

Основные положения влияния войны на отбор:

Гибель лучших (антиселекция): В ходе войны в первую очередь гибнут наиболее здоровые, трудоспособные, волевые и талантливые представители нации. Они чаще оказываются на передовой, исполняя свой долг, и проявляют инициативу, становясь жертвами вооруженных конфликтов.

Выживание «худшего материала»: Война оставляет для воспроизводства населения менее пригодные социальные и биологические группы, которые по разным причинам (здоровье, возраст, личные качества) не попали в эпицентр боевых действий. А которые попрятались по щелям, сбежали или устранились от участия в боях. Короче, оказались дезертирами, предателями и трусами. И этому же будут учить своих детей. Это ведет к биологическому и моральному истощению и разложению нации. Которое может проявиться не сразу, а через несколько поколений. Когда героизм погибших притупится и сотрется из памяти народа, а приспособляемость и беспринципность оставшихся выживет и даст свои плоды. Когда страну унаследуют не неродившиеся дети павших героев, а расплодившиеся дети трусов и дезертиров!

Торможение созидательного развития: Из-за гибели интеллектуальной и творческой элиты общество теряет «генераторов» перемен и мирного устройства, что затрудняет восстановление и прогресс после окончания конфликта.

Милитаризация и деформация психики: Война вызывает «свертывание» демократических институтов и усиливает деспотические методы управления. Под влиянием бедствий меняется поведение людей: разум и мораль подавляются инстинктами и потребностью в самосохранении, что ведет к «доминированию серости» и росту аморальности.

Трансформация социальных лифтов: Армия в период войны становится ключевым каналом вертикальной мобильности, через который индивиды перераспределяются по социальным стратам, часто на основе качеств, востребованных исключительно в условиях насилия. Но мало пригодных в мирных условиях! Поэтому часто героям войны трудно найти себя в мирной жизни.

Войну можно отнести к числу «четырех монстров» (наряду с революцией, голодом и эпидемиями), которые катастрофически влияют на интеллект, поведение человека и социальную организацию., — закончил свою речь попаданец.

В кабинете повисла тишина. Потрясённая Юлия Сергеевна почти с ужасом смотрела на своего студента.

— Этого не может быть! — вдруг заявила она, — потому что не может быть в принципе!

— Что не может быть? — удивился Петр.

— Не может быть, чтобы юноша Вашего возраста излагал такие мысли с такой четкостью и ясностью! — заявила княгиня.

— Можете считать меня гениальным! — буркнул юноша, — я не возражаю.

— Я попрошу Вас, Вас Петр Алексеевич, это все записать и мы напишем новую статью! Это нужно будет сделать обязательно! А теперь идемте, нас ждет академик. И заберите свои конфеты, — княгиня встала из-за стола. Они вышли из кабинета, Юлия Сергеевна закрыла входную дверь на ключ, и они направились в кабинет заведующего кафедрой. Петр нес в руках отвергнутую ею коробку с шоколадом.

Когда они вошли, комната была полной студентами-членами научного кружка. Во главе стола сидел академик Суворов. Увидев вошедших, он произнес:

— Ну вот, наконец-то все в сборе! Давайте начинать!

— Добрый вечер! — поздоровался со всеми поручик, — разрешите угостить сначала всех конфетами! — и он открыв коробку положил ее на стол.

— А в связи с чем такое угощение? — спросила одна из студенток, беря угощение, — это очень дорогие конфеты! Швейцарские!

— Отмечаю праздник избавления от юношеских иллюзий! — вздохнул Петр. В ответ академик громко рассмеялся. Потом увидев, как юноша нахмурился, улыбнулся и сказал:

— Боюсь Вам, Петр не хватит денег, чтобы покупать такие конфеты, каждый раз когда очередная юношеская иллюзия будет покидать Вас! По секрету скажу Вам, что я и сам до сих пор не избавился от некоторых из них. Но так Вы становитесь взрослым!

— Спасибо! Утешение так себе! — пробурчал тихо Петр. Все дружно рассмеялись и принялись дегустировать конфеты отвергнутого любовника.

— А Вы почему не берете конфеты, Юлия Сергеевна? — обратился к ней академик.

— Спасибо, Николай Трофимович! Я такой, — молодая женщина сделала ударения на слове «такой», — шоколад не ем. Он очень приторный и у меня от него изжога! — и она бросила косой взгляд на Петра.

— В самом деле? — удивился заведующий кафедрой, — а по моему, он очень хорош! Спасибо, Петр. Этот шоколад то, что вечером так нужно для бодрости! Итак! Порученное задание выполнила только группа Юлии Сергеевны и Петра Печорского! Причем так, что мы публикуем статью на эту тему. Прошу остальных подтянуться. Но собрал вас всех по другому поводу. У нас на завтра планируется публичный диспут с депутатом Государственной Думы от Российской социал-демократической рабочей фракций, или сокращенно большевиков. Тема диспута: идеи марксизма: польза или вред для России! Думаю, он будет пропагандировать эти взгляды. Наша задача, попытаться опровергнуть их. Я знаю, что среди вас марксизм не очень популярен. Может быть кто-то хочет сам выступить?

— Как интересно! Оказывается большевички никуда не делись, а по прежнему существуют! А говорили кровавый царский режим! К этом времени в Советской России других партий, кроме большевистских, и оппозиционных газет и не осталось совсем! — сказал Голос.

— Так диктатура пролетариата она такая! С ней не забалуешь! — усмехнулся Сергей.

— Я готов с ним подискутировать! — встал со своего места Петр.

— Вы знаете основы марксизма? — удивился академик.

— Петр Алексеевич не устает меня постоянно удивлять, — ехидно произнесла Юлия Сергеевна, — сегодня он изложил мне свои взгляды на влияние войны в социальной мобильности. Это еще более сильный материал чем тот, который изложен в нашей статье.

— В самом деле? Это очень интересно! Обязательно покажите мне тезисы. Могу я узнать, откуда Вы, Петр, знакомы с марксизмом?

— «Из институтского курса по научному коммунизму и марксистко-ленинской философии» — так и хотел сказать попаданец, но сдержался, а вслух произнес, — у моего отца большая библиотека. Там есть на русском языке даже Капитал Маркса. Но, скажу честно, я его не осилил, больно мутная книга. Есть и работы Энгельса. И даже товарища Николая Ленина, он же Владимир Ульянов, главы это партии, который уже много лет отсиживается за границей. Мне есть, что сказать этом депутатскому краснобаю!

— Может быть хочет что-то еще? — спросил Суворов. Но никого больше не нашлось, — тогда поручим это нелегкое дело Вам. Ну что, уже поздно, всем до свидания и до завтра!

Все стали расходиться. На улице уже было темно. Петр догнал молодую женщину.

— Юлия Сергеевна! Прошу Вас поехать домой на моей машине, а я пойду пешком. Тут всего пару кварталов. Водитель проводит Вас до дверей. Пожалуйста, не отказывайте мне!

— А если я откажусь? — спросила княгиня.

— Тогда мне придется ехать за трамваем или экипажем, на котором Вы поедите домой, и все равно Вас проводить до дверей! — решительно сказал Петр, — не я, но мой водитель это сделает.

— Почему Вы это делаете? — тихо спросила Юлия Сергеевна, — после того как я Вам отказала.

— Потому, что как Вы сами сказали, я дворянин и офицер! — твердо ответил юноша.

— Хорошо, я поеду. Вы же все равно не оставите! — вздохнула молодая женщина.

— Совершенно верно! — кивнул поручик. Они вышли на улицу и подошли к машине.

— Виктор Иванович! — отвезите княгиню домой и проводите ее до дверей, — потом можете быть свободными. А я пройдусь домой пешком!

Юлия Сергеевна села в автомобиль и они с Красновым уехали.