Пролог

У подножья Ибрийских гор...

Кахе Вехсво работал в поле: чинил деревянный забор. Делал он это не для того, чтобы не позволить волкам проникнуть в загон, а, скорее, для того, чтобы не дать глупым овцам из него выйти. Только так совсем юные пастухи, которые тоже, скажем прямо, умом не блистали, могли приглядывать за своими подопечными.

День выдался прекрасный, если не сказать блестящий. Жара запоздавшего лета ещё не успела высушить хвою сосен, а уж лиственные деревья стояли во всей красе, шурша тёмно-зелёными кронами при малейшем дуновении ветерка. Горы оделись в наряд из цветов межсезонья и журчащих маленьких водопадов. По небу плыли до смешного пушистые лёгкие облачка.

Единственной нотой, выбивавшейся из стройной симфонии природы, был странный, неприятный запах, принесённый ветром со стороны южных равнин: то ли горелый животный жир, то ли мусор, то ли гниль.

По случаю благодатной погоды все деревенские жители вышли из своих домов и были заняты работами по хозяйству: переделкой решёток для вьющихся растений, колкой дров, чисткой сырных бочек. Никто не ругался (пока что), и жизнь в этой уединённой холмистой местности казалась диво как хороша.

Как вдруг Кахе увидел нечто странное: что-то приближалось к ним по старой дороге, носившей название Королевской. Вскоре стало ясно, что это фаланга солдат, маршировавших невероятно твёрдо и слаженно, учитывая немалое расстояние, которое им пришлось пройти, из какой бы столицы они ни прибыли. Их головные уборы были украшены плюмажами, пуговицы на удивление чистых кителей сияли, как крошечные золотые солнца. Всё это создавало вокруг марширующих чуть ли не парадную атмосферу, если бы не их мрачный, высокомерный вид и странный флаг в руках одного из всадников.

Раздался приказ остановиться, и отряд замер. Капитан в фуражке и кителе сияюще-голубого цвета вместе со своим знаменосцем подъехал на коне к Кахе.

– Крестьянин! – громко окликнул он Кахе, что последний счёл довольно грубым. – Это поселение зовётся Серрией?

– Нет, – просто ответил ему фермер, но затем вспомнил давно забытые правила обращения к людям, у которых имеются блестящие пуговицы, большие шляпы и оружие. – Прошу прощения, сэр, но деревня, про которую вы спрашиваете, находится дальше, по ту сторону Дьяволова ущелья. А это место люди называют Скалой Адама.

– Неважно, – сказал капитан. – Мы объявляем эту деревню и её окрестности территорией Тирулии!

Окончание предложения он фактически прокричал, но его слова унеслись прочь, прокатились по пыльным полям, окружавшим деревню, споткнулись о несколько случайных оливковых деревьев, ничуть не заинтересовали безразличных к происходящему коров и наконец полностью растворились в тишине у подножия огромных гор вдали. Однако жители деревни, отложив работу, всё-таки стеклись к источнику звука, чтобы узнать, в чём дело.

– Ещё раз прошу прощения, сэр, – вежливо обратился к нему Кахе. – Но мы территориально относимся к Аламберу, в казну которого платим налоги.

– Каким бы ни было ваше положение прежде, теперь вы – граждане Тирулии и платите дань принцу Эрику и принцессе Ванессе.

– Честно говоря, не знаю, как к этому отнесётся король Аламбера.

– Это не твоя забота, – сухо ответил капитан. – Совсем скоро король Аламбера станет лишь воспоминанием, а вся территория его страны – лишь одной из многих провинций великой Тирулийской империи.

– Тирулия, говорите, – задумчиво произнёс Кахе, прислонившись к забору, чтобы его слова звучали как ни в чём не бывало. – Мы знаем это королевство. Покупаем у них солёную треску и продаём им наш сыр. Девушки этой страны любят носить передники, обшитые тесьмой. Перде, сын Джавера, отправился на рыболовном судне искать счастья на юге и в итоге женился там на местной девушке.

– Превосходно, – ответил капитан, поправляя рукой усы, в то время как вторая рука продолжала крепко сжимать поводья. – И к чему ты всё это рассказываешь?

Кахе указал на знамя, которое трепал ветерок:

– Флаг Тирулии выглядит иначе.

Вместо солнца, моря и корабля на голубом фоне, знакомых даже жителям такой удалённой деревушки, как эта, на кипельно-белой ткани флага угрожающе всколыхивался осьминог. Он казался почти живым, готовым оплести своими чёрными щупальцами любого, кто приблизится слишком близко.

– Принцесса Ванесса решила, пришло время... обновить символ Тирулии, – объяснил капитан слегка оправдывающимся тоном. – Мы, как и прежде, представляем Тирулию и интересы принца Эрика, исполняющего обязанности правителя от имени своего отца, короля, и своей матери, королевы.

– Ясно, – другой житель деревни попытался было заговорить, но, положив ладонь на его руку, Кахе остановил односельчанина.

– Ну что ж, выходит, нам больше ничего не остаётся? У вас есть оружие. У нас – тоже, мы используем его для охоты, но оно убрано до поры, когда из дубовых лесов снова спустятся дикие кабаны. Иначе говоря... Пока за налогами к нам приходит человек, который доставит их кому надо, и нам не приходится платить дань в две разные казны, никаких проблем. Теперь наша деревня входит в состав Тирулии, как вы говорите.

Капитан часто заморгал. Сузив глаза, он недоверчиво взглянул на Кахе, ожидая подвоха. Фермер кротко посмотрел на военного в ответ.

– Ты принял мудрое решение, крестьянин, – наконец сказал капитан. – Да здравствует Тирулия!

Жители Скалы Адама нескладно и без воодушевления повторили за ним:

– Да здравствует Тирулия!

– Нам предстоит вновь пройти этой дорогой, когда мы подчиним Серрию. Подготовьте к нашему возвращению свои лучшие жилища, в которых мы сможем передохнуть после триумфа над Серрией и всем Аламбером! – завершив этим приказом разговор, капитан неразборчиво прокричал что-то военное, пришпорил коня и поскакал прочь. Знаменосец быстро последовал за ним.

Кахе подождал, пока они не удалились на достаточное расстояние, чтобы до них не долетели его слова, и устало тряхнул головой.

– Созовите соседей, – тяжело вздохнув, произнёс он. – Дайте знать остальным... Нужно собрать всех наших девушек и отправить их на холмы собирать грибы или что-то вроде того на несколько недель. Все юноши, достаточно взрослые, чтобы нести воинскую повинность, должны уйти как можно глубже в лес пасти овец. Или на охоту. Также, полагаю, каждому следует зарыть золото или любые другие ценности, которые у него имеются, в каком-нибудь месте, где их не смогут найти.

– Но зачем ты просто сдался ему? – призвал Кахе к ответу стоявший рядом с ним мужчина. – Мы могли послать сообщение в Аламбер. Просто скажи мы солдатам «нет» – и нам бы не пришлось делать ничего из перечисленного и вести себя, словно трусы, отправляя наших детей прочь из дома ради их безопасности...

– Я сделал это потому, что уловил запах, который принёс сюда ветер. Разве ты его не чувствуешь? – ответил Кахе, кивком головы указывая на юг.

Сразу за ближайшим кряжем, где Вералеанские горы начинали плавно переходить в низовье, поднимался столб дыма. Он был шире, чем тот дым, который обычно поднимается от костра, и был больше похож на вихрь. Чёрный и уродливый, как смертный грех, он покрывал всё вокруг себя пеплом.

– Гархаггио? – произнёс кто-то, не веря своим глазам. Дым, казалось, действительно шёл оттуда. Судя по его объёму и густоте, там, где всего днём ранее располагалась эта деревня, теперь могла быть только выжженная земля да головешки.

– Держу пари, они сказали капитану «нет», – печально заключил Кахе.

– Какая бессмысленная жестокость! – сокрушалась одна из женщин. – До чего же ужасными людьми должны быть эти принц Эрик и принцесса Ванесса!

Загрузка...