Королевство Кипр и итальянские морские республики в XIII–XV веках

Введение

В 1191 г. во время Третьего крестового похода (1189–1192) остров Кипр был завоеван английским королем Ричардом Львиное Сердце, следовавшим мимо Кипра в Святую Землю. Он сразу же продал остров тамплиерам, которые в свою очередь в 1192 г. перепродали его бывшему королю Иерусалима Ги де Лузиньяну. С его приходом к власти на Кипре образовалось новое королевство и начинается правление французской династии Лузиньянов (1192–1489), которая поднимается и становится знаменитой именно на Латинском Востоке благодаря крестоносному движению.

Актуальность исследования. История крестоносного движения и возникновения государств крестоносцев на Востоке — одна из фундаментальных проблем европейской средневековой истории. Эпоха крестовых походов — далеко не только история военных экспедиций европейского рыцарства на Восток. Это прежде всего история государств, возникших в результате этих походов. Это крупнейшая миграция европейского населения за пределы Европы со времен великого переселения народов и до открытия Нового света. Накопленные к настоящему времени знания и введение в научный оборот многих новых и разнообразных источников влекут за собой необходимость и обязанность современного исследователя пересмотреть многие устоявшиеся в науке представления о крестовых походах в целом, включая их датировку и мотивации их участников, объяснить принципы экономического и политического функционирования государств крестоносцев, их взаимодействия с мусульманским миром и в целом — углубить наши знания о конкретных событиях и явлениях.

В основу работы положено наше суждение о серьезных изменениях, которые вносятся Римской курией в крестоносную идею после Четвертого крестового похода и завоевания Константинополя его участниками в 1204 г., о переосмыслении задач и направлений деятельности крестоносцев и расширении ареала их действия. На высказанном тезисе строится концепция диссертации, основной идеей которой является гибкость идеологии священной войны, способной приспосабливаться и развиваться в зависимости от конкретных условий и вызовов времени. Процессы, происходившие в крестоносном движении средневековья, и особенности развития территорий крестоносцев показываются в диссертации на примере одного их крупнейших и жизнеспособных латинских государств на Востоке — королевства Кипр. Впервые в историографии всесторонне исследуется роль, отношение, подходы, принципы и задачи Кипрского королевства в крестоносном движении, показывается степень восприимчивости кипрской правящей элитой модификаций крестоносной идеи.

Одной из сложнейших проблем современности являются миграционные процессы. Кипрское королевство неоднократно в своей истории сталкивалось с крупными миграционными потоками. Изучение способов преодоления миграционных кризисов кипрскими монархами может иметь не только научное, но и практическое значение.

Практически неизученными в исторической науке остаются экономика крестоносного движения и экономические мотивации его участников. Представления о примитивных грабежах крестоносцами завоеванных территорий и исключительном меркантилизме итальянского купечества, характерные еще для историографии XIX — первой половины XX вв., не выдерживают критики. Международные отношения Причерноморья, Латинской Романии и Византии позднего средневековья давно и плодотворно изучаются в российской историографии С.П. Карповым и его учениками, а финансовые системы и экономическая интеграция региона представлены в трудах А.Л. Пономарева. Без итальянского купечества невозможно себе представить не только историю торговли Латинской Романии и Леванта, но и историю крестовых походов позднего средневековья. Без участия итальянских морских республик не обходился ни один крестовых поход этого времени. Однако вопрос мотиваций, влияния, реальных целей и задач итальянских морских республик в крестоносном движении во многом остаются за рамками внимания исследователей. Остается без объяснения и вопрос их способности сочетать христианский долг с нормальным для любого коммерсанта желанием получать максимальную прибыль в землях правителей, против которых, казалось бы, направлялся меч крестоносцев. Таким образом, в настоящее время в науке назрела необходимость выявить экономическую составляющую крестоносного движения. Это во многом возможно только при анализе дипломатический линии поведения каждой из сторон — участниц политического процесса взаимоотношений Востока и Запада. Понимание функций европейского купечества на Востоке, целей их деловой и политической активности в свою очередь позволит оценить потенциал и пределы мирного сосуществования латинян с мусульманскими соседями, показать степень политической и экономической самостоятельности государства крестоносцев, в нашем случае Кипра, в вопросе защиты европейских интересов в Восточном Средиземноморье, возможности его выживания и способы преодоления миграционных кризисов, экономических блокад и торговых войн, с которыми не раз сталкивалось королевство Лузиньянов в ходе своей истории. Исследование названных проблем на примере Кипрского королевства имеет большое теоретическое значение, ибо позволяет понять и объяснить принципы существования и развития многих других крестоносных территорий. Выявленные в диссертации закономерности развития экономики, политики, дипломатии, культуры крестоносного государства и итальянских торговых республик во многом остаются актуальными и для современного мира. Понимание фундаментальных основ отношений мусульманского Востока и латинского Запада, построенных не без помощи и активного участия Кипрского королевства, может помочь разрешить многие противоречия современных представлений в восприятии друг друга.

Предметом исследования является комплексное изучение истории королевства Кипр, его роли и места в крестоносном движении, механизмов экономического управления, миграционных процессов, экономических войн, вызванных крестовыми походами и развитием европейского предпринимательства на Кипре, взаимодействия культур и формирования нового этнокультурного общества на острове, политикоэкономических и культурных связей с европейскими странами, особенно с итальянскими морскими республиками Генуей и Венецией. История колонизации генуэзцами кипрского порта Фамагусты связывает предмет исследования с изучением средневековой урбанистики. Определение феномена и специфики кипрского города, оказавшегося под властью Генуи, существенно добавляет материал и расширяет современные знания в названной области исторической науки. Под колонией мы понимаем территорию, управляемую исключительно из метрополии. Любые другие формы поселений и освоения территорий не являются колониями в политическом смысле. Любые формы зависимости территории от местной власти автоматически превращают колонию в факторию.

Мы сознательно не затрагивали проблемы взаимоотношений Кипрского королевства с другими странами и районами Западного Средиземноморья, в том числе с его важными торговыми партнерами как Каталония, города-государства Центральной Италии или коммуны Южной Франции. Каталонское, флорентийское, пизанское или южнофранцузское купечество было, конечно, не столь многочисленно на кипрских рынках, как генуэзское и венецианское, однако, также весьма заметное. "Игнорирование" данных вопросов связано как с состоянием опубликованных источников и недоступностью для нас соответствующих архивов, так и колоссальным объемом работы, неподъемным для одного исследователя. Кроме того, изучение данных вопросов увело бы нас далеко в сторону от решения поставленных исследовательских задач. Мы также сознательно не выделяли в отдельную главу изучение политики римской курии в отношении Кипра, которая, тем не менее, представлена на страницах нашего исследования в максимально полном объеме. Без ее учета и анализа понимание изучаемых реалий и процессов не представляется возможным.

Объектом исследования является Кипрское королевство в его взаимодействии с итальянскими морскими республиками Генуей и Венецией в эпоху крестовых походов позднего средневековья.

Цели и задачи исследования.

— Выявить на примере Кипрского королевства особенности крестоносного движения позднего средневековья, роль Кипра и итальянских морских республик в названном процессе.

— Встроить историю Кипрского королевства в контекст крестоносного движения.

— Ввести в научный оборот многочисленные неопубликованные документы и материалы архивов и рукописных собраний Италии, Германии, Франции, касающихся истории Кипра.

— Суммировать накопленные знания по истории Кипрского королевства, распыленные в сотнях статей и небольших монографиях, написанных на разных европейских языках.

— Определить отличительные черты в дипломатических подходах и методах Генуи и Венеции к колонизации Кипра.

— Показать экономические задачи итальянцев в Кипрском королевстве, что обязывает уделить особое внимание политике итальянских морских республик в отношении государства Лузиньянов.

— На основе большого комплекса архивных документов по истории кипро-генуэзских отношений и генуэзской колонии в Фамагусте досконально изучить структуру и принципы городского управления, штат генуэзских чиновников и их функции, способы обеспечения безопасности и снабжения колонии, налоговую систему и особенности организации торговли в городе, благотворительность коммуны и досуг жителей города. Поставленная задача продиктована тем, что территория острова в 1373 г. была разделена между кипрскими королями и Генуей. Раздел острова открыл новую эру в кипро-генуэзских отношениях, что заставляет выделить историю генуэзского Кипра в самостоятельный раздел работы: два государства — две истории.,

— Определить методы внедрения Венеции в экономику Кипра, возможности, пути и причины присоединения острова к венецианским владениям.

— Проанализировать особенности венецианской миграции на остров и ее отличия от генуэзской практики.

— Выяснить причины, пути и условия миграции киприотов в страны Западной Европы.

— Определить степень интеграции Кипра в межкультурный диалог. Осознать взаимодействие островного государства со странами Западной Европы, латинского и мусульманского Востока. Без истории культуры, менталитета и психологии, без представления об образованности общества и состоянии развития науки история любого государства останется неполной и не до конца понятой. Поэтому в исследовании ставится задача изучить процессы, происходившие в истории культуры Кипрского королевства.

Хронологические рамки исследования и регион. Хронологические и территориальные рамки исследования совпадают с историческими рамками существования королевства Кипр с 1192 по 1489 г. и охватывают всю его историю на острове Кипр. Названный период приходится на эпоху крестовых походов, породивших ряд латинских государств на Востоке, среди которых было и Кипрское королевство. В то же время ряд исторических процессов, как то: миграционные, демографические, этнокультурные, — берущих свое начало в классический период крестовых походов, т. е. до конца XIII в., на Кипре получили свое логическое завершение уже после передачи острова Венеции в 1489 г. Это обстоятельство побудило нас в ряде случаев выйти за пределы указанных рамок и продолжить исследование вплоть до завоевания острова турками-османами в 1570 г.

Расширение в некоторых случаях территориальных рамок исследования и выход за пределы острова Кипр стимулировано ролью Кипрского государства на политической арене всего Восточного Средиземноморья в качестве важнейшего звена в системе международных отношений региона. Неразрывная связь Кипра с его латинскими, мусульманскими и греческими соседями: мамлюкским Египтом, Киликийской Арменией, Византией, Пелопоннесом, Родосом, Критом, Хиосом, Эвбеей и другими островами Восточного Средиземноморья и Эгеиды, — а также с итальянскими морскими республиками Генуей и Венецией заставили нас обращаться к истории и источникам названных регионов для точного и объективного объяснения и понимания роли Кипрского государства в историческом процессе региона в XIII–XV вв.

История Кипрского королевства эпохи Лузиньянов на удивление богата источниками самых разных жанров, опубликованных и хорошо известных и неопубликованных, хранящихся в архивах и рукописных собраниях: хроники, истории, анналы, трактаты идеологов крестоносного движения, документы, своды законов и судебные протоколы, риторические и эпистолярные сочинения, торговые практики, описи, счетные книги, итинерарии, художественная литература, произведения искусства и музыки. Они различаются между собой по содержанию, языку, происхождению, степени информативности и репрезентативности, компактности или, наоборот, рассеянности материала. Это источники на латинском, греческом, французском, итальянском, испанском, русском и арабском языках, созданных как на самом Кипре, так и в разных странах Европы и Ближнего Востока.

Источниками первостепенного значения являются документы Государственных архивов Генуи и Венеции, а также рукописные собрания итальянских, немецких, французских библиотек, многие из которых используются в исторической науке впервые. Это прежде всего документы, имеющие юридическую силу: нотариальные акты, постановления и решения государственных институтов, протоколы судебных заседаний. Кроме того, нами широко привлекались архивные источники экономического характера. Неоценимыми по точности и разнообразию информации являются книги счетов казначейства Фамагусты — массарии[1]. Они никогда не публиковались, за исключением небольших фрагментов, и по сей день хранятся в Государственном архиве Генуи. Однако сведения из них используются учеными, занимающимися историей генуэзской Фамагусты, давно, активно и исключительно плодотворно[2]. Массарии сохранились не полностью и далеко не все. Во многих случаях до нас лишь их отдельные части. Иногда имеются значительные временные лакуны. Первая сохранившаяся и полная массария относится к 1391 г. Вторая — к 1407–1408 гг.[3] Десятые — начало двадцатых годов XV в. менее всего представлены источниками Генуэзского архива. Это касается и массарий, и документов собрания "Diversorum Communis Janue. Filze"[4]. Следующие после 1407 г. частично сохранившиеся массарии относятся только к 1435 и 1437 г.[5] А первая полная — датируется только 1443 г.[6] В нашем исследовании мы использовали прежде всего полностью сохранившиеся массарии 1391, 1407, 1443 и 1456 гг.[7], представляющие собой репрезентативную выборку данных, относящихся к разным этапам развития генуэзской колонии. Иногда сведения названных массарий дополняются фактами,

почерпнутыми из других книг казначейства Фамагусты, а также Каффы — другой крупнейшей генуэзской колонии. "Статистические по своему характеру и мало еще освоенные материалы позволяют судить о демографической ситуации, о бюджете колоний, об уровне благосостояния населения, о рыночных колебаниях денежных курсов, а также о многом другом, в том числе и об экономической целесообразности содержания европейских форпостов на Леванте в целом"[8]. Такую характеристику массариям дал в свое время А.Л. Пономарев, работая, главным образом, с массариями Каффы. Пожалуй, нам нечего к этому добавить, говоря о массариях Фамагусты. Временные лакуны массарий восполняются за счет касающихся Кипра постановлений генуэзских оффиций, счетов Маоны Кипра, судебных разбирательств петиций частных лиц и информации нотариальных актов[9]. Все вышеназванные источники дают богатый материал о жизни и деятельности населения генуэзской Фамагусты, функциях ее администрации, ее взаимодействии с королевской властью Кипра, системе безопасности, активности международного рынка, налоговой системе и даже благотворительности генуэзской коммуны города.

Материалы Государственного архива Венеции, прежде всего фонд "Судей по петициям" и некоторые неопубликованные нотариальные акты, позволяют судить о политике Венеции на Кипре, а также обратном процессе миграции киприотов в Италию в период заката Кипрского королевства[10]. Документы из Государственного архива Турина[11], Центра Национальных архивов Парижа[12] и архива Санкт-Петербургского Института Истории РАН[13] используются в диссертации в неизмеримо меньших масштабах и носят прикладной характер для изучения истории внешней политики королевства.

Некоторые письма кипрских королей или, наоборот, адресованные им, переписанные в XV–XVII вв. и помещенные в картулярии и сборники наряду с другими не имеющими отношения к острову документами, затерялись среди них и остались вне поля зрения историков средневекового Кипра. Таковые нам удалось обнаружить в рукописных собраниях Баварской национальной библиотеки[14]. Здесь же хранится рукопись с сочинениями известнейшего мыслителя XIII в. Михаила Скота[15], хорошо известная медиевистам, однако никогда не ассоциировавшаяся с историей культуры средневекового Кипра. Рукопись позволила начать отсчет в изучении портретов кипрских королей. Визуальный ряд кипрских монархов восстанавливается нами также по иллюминированным рукописям из собраний Библиотеки земли Вюртемберг[16], Национальной библиотеки Франции[17] и Государственного архива Турина[18].

В Российской Национальной библиотеке нами была найдена уникальная и абсолютно неизвестная исследователям рукопись, представляющая собой дневник нескольких знатных венецианцев, путешествовавших по Святой Земле в XVI в.[19] Рукопись происходит из книжного собрания Пьетро ди Бруски[20]. Она является копией, сделанной с оригинала не позднее начала XVIII в. В 1727 г. на ее переплете сделана пометка, что некий Johannes Baptista Martinus взял ее почитать (legere cepi). В XIX в. рукопись хранилась в библиотеке Бальдассарре Бонкомпаньи в Риме и впервые была описана Энрико Нардуччи в 1862 г.[21] В 1890 г. она упомянута Р. Рёрихтом[22] (по каталогу Нардуччи). После этого рукопись «пропала», и более никогда не упоминалась в историографии. На рубеже XIX–XX вв. (после распродажи коллекции Бонкомпаньи) рукопись оказалась в Петербурге и в течение длительного времени, к сожалению, оставалась невостребованной, а потому неизвестной для исторической науки. Судя по всему, копия, хранящаяся в Санкт-Петербурге, — единственный экземпляр дневника путешествия Пьетро Кверини, Бернардино Корнаретто и Бернардино Коле, дошедшего до наших дней. Таким образом, рукопись сама по себе уникальна. Оригинала XVI в. нам найти не удалось[23]. Рукопись напрямую не связана с историей Кипра, однако она значительно расширяет наши знания о структуре венецианской торговой системы на Востоке, в которую всегда включался остров. Кроме того, сам факт паломничества венецианских купцов есть прямое доказательство совмещения коммерческого практицизма с христианским благочестием, демонстрация которого была столь важна в эпоху крестовых походов. Мы неоднократно в работе пытаемся понять способность венецианцев сочетать крестоносную идею с купеческим прагматизмом, что позволило им оставаться крестоносцами в глазах современников. Вышеназванный текст является в данной связи важнейшим источником для исследования данного вопроса.

Архивные данные и рукописи дополняются опубликованными источниками разного рода: дипломатические договоры, папские буллы и письма, ордонансы королей, нотариальные акты, судебные протоколы, судебные тяжбы генуэзских граждан с администрацией их республики на Кипре, постановления венецианских ассамблей и генуэзского Совета старейшин и различных оффиций, бухгалтерские книги и счета, описи имущества, торговые практики и статуты[24], которые бесценны для изучения фактически всех сторон экономической и политической жизни королевства. Сухие, беспристрастные, точные, однородные, хорошо поддающиеся статистическому анализу, сжатые по форме, но выразительные по содержанию источники несут в себе наиболее полную и объективную информацию о международных отношениях королевства Лузиньянов, системе торговли на острове и ее организации, административно-хозяйственных структурах иностранного купечества, финансах, взаимодействии с собственными метрополиями и местными властями, миграционных процессах, поселениях иноземцев и их повседневной жизни в Кипрском королевстве. Достоверность сведений названных источников трудно оспорить. Главная проблема при работе с ними состоит, однако, в том, что практически все источники такого рода за редким исключением[25] не кипрского, а чаще всего генуэзского или венецианского происхождения. Для исследователя это означает опасность перекоса картины, появляющейся в результате исследования, в ту или другую сторону. Проблема преодолевается только проверкой, сопоставлением и анализом всего комплекса имеющейся информации.

Самыми интересными и важными с точки зрения интерпретации информации, с точки зрения восприятия современниками своей истории и реалий, в которых они живут, наверное, всегда были и будут нарративные сочинения — хроники и истории средневековых авторов. Есть хроники, без которых невозможно ни одно исследование по истории Кипра эпохи Лузиньянов, и произведения, дающие дополнительную, но от этого не менее ценную для нас информацию. Хроники по истории Кипра писались на греческом, латинском, французском, итальянском языках. Однако собственно кипрских по происхождению хроник у нас, к сожалению, не так много. Практически вся кипрская хронистика держится на сочинении Леонтия Махеры — греко-кипрского автора конца XIV — начала XV в., "Повесть о сладкой земле Кипр". Махера создал наиболее полную историю государства Лузиньянов, в котором он родился и жил. Вначале своей служебной карьеры он был секретарем кипрского сеньора Жана де Нореса, а затем находился непосредственно при королевском дворе. Вполне понятно, что он хорошо знал обстановку при дворе, сам был свидетелем многих событий и был прекрасно осведомлен о происходившем в королевстве. Близость ко двору давала Леонтию Махере возможность пользоваться королевскими архивами, многие из которых были навсегда утрачены для последующих историков Кипра. Этому автору трудно не доверять, ибо он проявляет завидные аналитические способности историка и стремление к объективности даже тогда, когда сам имеет некоторые пристрастия и вполне понятные человеческие симпатии к тому или иному герою своего сочинения. Как средневековый человек он искренне верит в чудеса, мифы, легенды, предания, которые воспроизводит на страницах своей хроники, особенно когда пишет о событиях давно минувших дней. Он начинает хронику временем правления императора Константина Великого. Однако наиболее полный рассказ начинается от времени правления короля Пьера I Лузиньяна (1359–1369) и продолжается до вступления на престол короля Януса в 1432 г. Затем хроника была дописана неизвестным автором и доведена до 1487 г. Наибольшее внимание хронист уделяет политическим событиям, часто обстоятельно рассказывает о дипломатических переговорах и пересказывает тексты заключавшихся договоров между Кипром и другими государствами, повествует о торговле иностранных купцов на острове, об их соперничестве между собой и отношениях с королевской властью, иногда отмечает детали о населении, быте, нравах, праздниках и обычаях как королевского двора, так и значительной части населения Кипра. Отдельные страницы хроники — это самостоятельные экскурсы о государственном и административном устройстве королевства Лузиньянов, о церковной организации, о латинском феодальном праве. Все это делает хронику Махеры настоящей энциклопедией Кипра времен правления Лузиньянов. Его повествование дает современному исследователю великолепную возможность увидеть рождение, развитие и жизнь государства крестоносцев на Кипре. Долгое время считалось, что сохранилось только две рукописи сочинения Леонтия Махеры, одна из которых хранится в библиотеке св. Марка в Венеции, а вторая в Бодлианской библиотеке в Оксфорде. Между двумя рукописями имеются некоторые, впрочем, незначительные разночтения. Лишь в конце XX в. в Равенне была обнаружена еще одна рукопись кипрского хрониста[26].

Хроника Леонтия Махеры сразу же после ее написания породила в кипрской литературе ее дальнейшие компиляции, переработки, продолжения и переводы на итальянский язык. В настоящее время она переведена на английский, французский, болгарский языки. Первые две книги хроники переведены на русский язык[27].

Труд Леонтия Махеры самый интересный, но отнюдь не первый в кипрской средневековой литературе. В XIII–XIV вв. у него были предшественники. История острова XIII в. представлена в "Деяниях киприотов" ("Les Gestes des Chyprois")[28]. Это свод кипрских хроник, написанных разными авторами в XIII в. "Деяния" состоят из нескольких частей: 1) хроника Иерусалима и Кипра в 1131–1224 гг.; 2) хроника Филиппа де Новара, охватывающая события с 1228 по 1243 гг. и посвященная истории войн короля Кипра Генриха I и германского императора Фридриха II Гогенштауфена; 3) третья часть "Деяний" представляет собой историю латинских королевств на Востоке с 1243 г. по начало XIV в. Автор последней части неизвестен. Тем не менее, современные исследователи высказывают предположение, что ее автором с 1269 г. был кипрский шевалье Жерар де Монреаль. Он же, вероятно, был первым, кто объединил все вышеназванные хроники в единый свод "Деяния киприотов"[29]. Высказывались также предположения, что события с 1243 по 1269 гг. описаны самим Филиппом де Новаром[30]. Рассказ о событиях 1277 г. практически аналогичен рассказу продолжателя архиепископа Гийома Тирского, помещенному в главу 34 "Истории"[31]. Во второй половине XIV в. другой кипрский шевалье Жан де Мимар (Мильмар), один из кипрских пленников-заложников в Генуе после кипро-генуэзской войны 1373–1374 гг., написал историю своего времени, вероятно продолжив своим сочинением "Деяния". Мы говорим "вероятно" потому, что его книга не сохранилась, и о ней известно лишь благодаря упоминанию о ней Леонтия Махеры[32], для которого все вышеназванные хроники "Деяний", несомненно, послужили источниками его знаний о событиях, произошедших на острове до него. Само название "Деяния киприотов" ("Gesti di Ciprioti") позднее и заимствовано из хроники Флорио Бустрона[33] — автора XVI в., о котором мы скажем чуть ниже.

Другим грекоязычным кипрским хронистом был Георгий Бустрониос (Бустрон) — потомок древнего испанского рода полностью эллинизированного на Кипре. Его хроника, написанная на кипрском диалекте греческого языка, как и хроника Махеры, отнюдь небезупречна с точки зрения языка, литературного стиля, масштабности и анализа событий. Она не столь богата по содержанию и разнообразна по сюжетам, как сочинение Махеры. Тем не менее, это единственная кипрская история, посвященная последним годам существования Кипрского королевства Лузиньянов. Георгий Бустрониос принимает эстафету хрониста от Махеры, начав свою историю с 1456 г. и доведя ее до момента передачи острова венецианцам в 1489 г.[34] Автора интересует прежде всего борьба за престол Жака II, наследника короля Жана II. Он сам был непосредственным участником событий, находился в свите короля-бастарда и полностью разделял его политику. Он, конечно, пристрастен в своих оценках. Его трудно назвать профессиональным хронистом, историком, писателем. Однако его бесхитростный рассказ остается наиболее подробным и самостоятельным для последних десятилетий истории Кипрского королевства. Сочинение Георгия Бустрониоса ценно также как источник информации о населении острова, о процессе этногенеза киприотов на острове Лузиньянов.

Непосредственными преемниками Махеры в кипрской хронистике были Флорио Бустрон, Франческо Амади и Диомед Страмбальди — авторы XVI в., написавшие свои истории Кипра на итальянском языке[35]. Для описания раннего периода истории Кипрского королевства Амади и Бустрон черпают свои знания прежде всего из "Деяния киприотов"; источником по истории XIV–XV вв. для них послужили хроники Леонтия Махеры и Георгия Бустрониоса, а также документы королевского Секрета в Никосии[36]. Однако информация, полученная авторами от предшественников, была переработана и осмысленна ими. Поэтому во многом хроники являются оригинальными и несут ценную информацию по политической, социальной и экономической истории Кипра. Особенно это касается XV в. Исключение, пожалуй, составляет труд Д. Страмбальди, который является переводом на итальянский язык хроники Махеры, сделанным с оксфордской рукописи[37].

Все остальные нарративные источники, использованные в исследовании, некипрского происхождения. Среди них хроники, анналы, истории, созданные в Иерусалимском королевстве, Византии, Египте, Генуе, Венеции, Франции, Руси и других регионах Европы. Они разнятся между собой по своей значимости и информативности. Однако каждый из них несет свой взгляд "со стороны" на события, разворачивавшиеся на Кипре, на участие в них соотечественников авторов этих сочинений, осмысление ими места Кипрского королевства в их истории. В их ряду особенно важной является хроника архиепископа Гийома Тирского и его продолжателя для раннего периода истории Кипрского королевства и истории династии Лузиньянов[38]. Королевство Лузиньянов, связанное с Иерусалимским короной, правом, государственными институтами, знатными фамилиями, словом: всей своей историей вплоть до падения первого государства крестоносцев на Востоке, — даже в силу своего происхождения не могло остаться без внимания латинских авторов Востока.

Среди наиболее известных франкоязычных литературных произведений XIV в., связанных с Кипром, следует выделить "Сон старого пилигрима" и "Житие св. Петра Томаса" Филиппа де Мезьера (1326–1405)[39]. Несмотря на то что автор был подданным короля Франции, немалую часть жизни он провел на Кипре, был приближенным, сподвижником, единомышленником и канцлером короля Пьера I Лузиньяна, участником всех его крестовых походов, а по сему — великолепным знатоком кипрских реалий. Это был человек, влюбленный в Кипр, восхищавшийся подвигами своего кумира Пьера I, бесконечно ему преданный, гордившийся успехами королевства и глубоко страдающий из-за его неудач и поражений. Вынужденный оставить свой пост канцлера королевства и покинуть остров после восшествия на престол Пьера II Лузиньяна, по возвращении во Францию он написал свои сочинения, которые являются одновременно и мемуарами и мечтой о новом возрождении Кипра — "бастиона отчаянного благочестия" на границе христианского мира, который ассоциируется у него с Чистилищем, входом в Рай, коим, естественно, является Иерусалим. Прекрасное знание реалий, осведомленность во всех делах королевства давали Филиппу де Мезьеру возможность анализировать события, участником и свидетелем которых он был, оценивать действия королей Кипра в области политики, экономики и торговли. Мезьера, наверное, по праву можно считать кипрским автором, хотя по происхождению и подданству он таковым не являлся.

Другим апологетом Пьера I Лузиньяна и также французским автором был Гийом Машо, оставившим поэтический портрет кипрского короля и сказание о его подвигах[40]. Он же сообщает нам бесценную и самую подробную информацию о пребывании кипрского короля в Европе, о чем можно найти лишь фрагментарные зарисовки во французской хронике Жана Фруассара[41] или у того же Махеры.

В XVI–XVII в. потомки кипрских королей и кипрской аристократии эпохи Лузиньянов, остававшиеся на Кипре после передачи его венецианцам или оказавшиеся после завоевания острова турками в Европе, сами заинтересовались историей Кипрского королевства и связанной с ним историей своих родов. Среди их сочинений наиболее интересными с литературно-художественной и исторической точек зрения являются книга потомка кипрских королей, преподавателя теологии у братьев доминиканцев, викария латинского епископа Лимассола Этьена Лузиньяна "Описание острова Кипр" и сочинение потомка знатнейшего рода эпохи Лузиньянов Георгия Денореса (де Нореса) с одноименным названием[42]. Этьен де Лузиньян был хорошо знаком с многими античными и средневековыми сочинениями по истории Кипра, которые он активно использовал в своей работе[43]. Он откровенно восхищается историей Кипра, что иногда приводит к прямому перенесению им мифологии на историческую реальность. Ему самому зачастую было трудно связать ту картину, которую он видел собственными глазами, с описаниями античных авторов. В то же время он подробно рассказывает о деяниях кипрских королей, городах, населении, обычаях, природных богатствах острова. В некоторых рассказах, именах собственных, конкретных деталях появляются неясности и неточности изложения, но финансовая, юридическая, хозяйственная и политическая системы королевства проанализированы автором с особой тщательностью[44]. Георгий де Норес интересен нам, прежде всего, как источник информации о последнем периоде жизни королевства и процессе перехода острова в руки венецианцев.

Не менее важными для нас являются венецианские и генуэзские хроники и анналы[45]. Это взгляд на кипрскую историю с другой стороны — стороны, стремящейся высветить собственную роль в событиях, которые представляли интерес для самих итальянских морских республик, в как можно более благоприятном и выгодном свете. Тем не менее, некоторые аспекты кипро-венецианских или кипро-генуэзских взаимоотношений XIV–XV вв. отражены на страницах указанных хроник-анналов наилучшим по сравнению с другими источниками образом. Весьма интересно позиционирование генуэзскими и венецианскими авторами роли и значимости правительств и граждан своих республик в кипрских событиях, а также сведения об их конкретных действиях, которые иногда невозможно почерпнуть в других источниках. Анналы Святой Земли, наоборот, уточняют некоторые события раннего периода истории Кипрского королевства и также не могут игнорироваться в нашем исследовании[46]. Практически ту же функцию "взгляда со стороны", что и итальянские нарративные источники, выполняют арабские авторы XIII–XV вв.[47]

Византийские историки Георгий Пахимер, Иоанн Кантакузин и Никифор Григора[48] важны для нас в первую очередь как интерпретаторы событий, связанных с турецкими завоеваниями окружающего Кипр мира. Краткие сведения о кипрских событиях XII–XV вв. содержатся также в "Византийских малых хрониках"[49]. Исключение составляет разве что Никифор Григора, который, как и другие названные нами авторы, никогда не бывал на острове Лузиньянов лично, но имел друзей среди кипрских интеллектуалов-антипаломитов, а также учеников и последователей, ставших для него основным источником информации о Кипрском королевстве. Таковыми являлись Георгий Лапиф[50], автор философскодидактических сочинений, к сожалению, в большинстве своем не дошедших до наших дней, и ученик Григоры Агафангел. Их восторги и любовь к острову передались византийскому историку и в полной мере нашли свое отражение в его "Римской истории", письмах и энкомии — похвале, посвященной кипрскому королю Гуго IV Лузиньяну[51]. Несмотря на всю специфику жанра энкомия, в нем можно почерпнуть вполне конкретные и интересные сообщения об организации международной торговли на Кипре, участии и роли в этом деле королевских чиновников, системе сбора налогов в королевскую казну.

Столь же восторженно, как Никифор Григора, воспринимали Кипр итальянские гуманисты Франческо Петрарка, Колуччо Салютати, Джованни Боккаччо, Леонардо Джустиниани[52]. Кипрские рефлексии встречаются также в литературно-художественных произведениях Джеффри Чосера и Франсуа Вийона[53]. В данном случае для нас особую ценность представляет осмысление кипрской истории и деяний королей династии Лузиньянов великими европейскими мастерами слова, восприятие Кипра в Европе, его сопричастность тенденциям развития европейской культуры позднего средневековья.

Наверное, самую экзотическую группу нарративных источников о Кипре представляют собой русские летописи и записки русских паломников. Экзотическую потому, что русские летописцы, в целом, были исключительно индифферентны к крестовым походам, государствам крестоносцев, крестоносным идеям. Тем не менее, представления русских людей нашли свое отражения в Троицкой и Никоновской летописях, в которые включен довольно пространный для русских летописей рассказ о взятии Александрии кипрским королем Пьером I[54]. Кроме того, Троицкая летопись сообщает уникальную деталь о вмешательстве в войну крестоносцев против Египта византийского императора Иоанна V Палеолога, о чем, кстати, умалчивают кипрские хронисты. В то же время нельзя сказать, что на Руси были хорошо осведомлены о том, что происходило на Кипре или в других государствах крестоносцев на Востоке[55]. Сведения об острове были слишком фрагментарны и спорадичны, чтобы не получить некоторой фантастической и мифологизированной окраски. Они доходили до русских людей от паломников, которые по пути в Святую Землю, иногда посещали остров Лузиньянов. У кого-то из них возникало желание записать свои впечатления в своих так называемых "хожениях" ("хождениях"). Наиболее информативными для нас являются записки игумена Даниила и инока Зосимы[56]. Даже если в русских источниках можно обнаружить некоторые неточности, встречающиеся неверные имена собственные, некоторую легендарную информацию о Кипре, все же само восприятие острова русскими людьми как части христианского мира весьма примечательно. Бросается в глаза и то, что Кипр для них — некая сказка, остров удивительной красоты, полный диковинных вещей и святых реликвий, очаровывающий путника с первого взгляда. Близкими по жанру к русским "хожениям", но значительно более многочисленными, являются итинерарии и записки западноевропейских паломников и путешественников[57]. Остров Кипр всегда лежал на их пути к Иерусалиму. Даже в силу этого обстоятельства их поток не иссякал на протяжении всего периода существования королевства Лузиньянов, равно как и при венецианцах, т. е. с 1489 по 1570 г. Многие из них оставили свои заметки и рассказы не только о святынях острова, но и наблюдения о хозяйственной жизни, населении, обычаях, достопримечательностях и, конечно, королях, правивших им.

Таким образом, в диссертации максимально используется весь комплекс неопубликованных и опубликованных источников самых разных типов и содержания. Комплексный анализ различных типов источников позволил представить полную картину событий во всем их многообразии, расширить возможности отдельных типов источников, а также избежать ошибок или недостоверности, нередко сообщаемых средневековыми авторами.

Иногда бывает трудно провести четкую грань между "источниками" и "историографией". Сочинения авторов XVI–XVIII вв., которые для нас сейчас зачастую являются источниками, на самом деле есть начало изучения кипрской истории. Это уже упоминавшиеся нами Этьен де Лузиньян и Георгий де Норес. Непосредственно за ними следуют Франческо Лоредано, И. Меурсий и архимандрит Киприан[58]. Последние интересовались историей Кипра прежде всего в связи с историей Венеции и ее колониальных владений на Востоке. Тем не менее, они стали первыми собирателями сведений об античном и средневековом Кипре. Их работы интересны еще и тем, что иногда в их руках находились источники, не сохранившиеся до наших дней, и мы можем судить о них только благодаря их трудам. Кроме того, работы авторов XVII–XVIII вв. примечательны сами по себе с точки зрения интереса европейского общества Нового времени к истории далекого и уже никак не связанного с современной им Европой острова.

Тем не менее, научное изучение истории Кипра, равно как и систематический поиск и издание первоисточников начинается все же не ранее середины XIX в. Наверное, можно было бы начать отсчет от издания Беньо "Иерусалимских ассиз", ордонансов королей и генеалогий латинских родов Иерусалимского королевства, ибо история Кипрского королевства прочно связывалась с первым государством крестоносцев на Востоке. В то же время, мы не ошибемся, если скажем, что первым историком Кипра был французский исследователь Луи де Мас Латри, положивший начало собственно кипрской историографии. Однако для того чтобы изучать историю, сначала было необходимо найти источники, вспомнить о многих забытых к этому времени кипрских хрониках, собрать хотя бы основные документы, сохранившиеся в европейских архивах. Именно этой работе прежде всего посвящает научную жизнь Л. Мас Латри. В крупнейших архивах Италии и Франции он неутомимо искал и затем издавал кипрские документы. Практически все дипломатические договоры Кипрского королевства с европейскими правителями, многочисленные письма папской канцелярии, касающиеся королевства, были изданы именно им; и эти публикации не потеряли своей научной значимости и поныне. Он же впервые опубликовал выдержки из хорошо забытых к XIX в. хроник Франческо Амади, Флорио Бустрона, Диомеда Страмбальди, а также поэму о взятии Александрии Гийома Машо[59]. Как это обычно бывает в исторической науке, источниковедческая работа ведет к дальнейшему анализу и изучению найденного. Поэтому все издания Л. Мас Латри не только сопровождаются научными комментариями, но и исследованиями истории взаимоотношений королевства со странами Запада и Востока, топографии острова, генеалогии кипрской знати, истории латинской церкви в королевстве Лузиньянов. Его дело продолжил его сын Рене де Мас Латри, полностью опубликовавший хроники Ф. Амади, Ф. Бустрона и Д. Страмбальди[60].

Распространение с середины XIX в. позитивистских воззрений на историю определило интерес историков к факту и документу, что привело к основательному анализу большого комплекса источников и способствовало продолжению их поиска. Практически до середины XX в. шел процесс накопления источников. Начатая французскими историками кипрская тематика, в скором времени, если можно так выразиться, становится международной. К ней обращаются исследователи Англии, Германии, Италии, Румынии, а со второй половины XX в. также Израиля, США, Греции, собственно Кипра и других стран. Первый, кто после Л. Мас Латри ввел в научный оборот документальный материал по истории Кипрского королевства и обратился к изучению его экономических связей с торговыми государствами Западного Средиземноморья, был немецкий ученый В. Гейд. Именно он увидел Кипр в единой системе левантийской торговли XIII–XV вв.[61] Труды Л. Мас Латри и В. Гейда открыли путь для изучения торгово-экономической, социальной и политической истории Кипра эпохи Лузиньянов. Продолжается поиск, публикация и анализ архивных документов. Выходят в свет первые публикации из собраний Государственного архива Генуи и Венеции. Результаты этой работы представлены в исследованиях и публикациях К. Десимони, К. Колера, Делавиля ле Руля, Н. Йорги[62]. К. Энлар впервые обращается к изучению архитектуры и искусства латинского Кипра[63] и создает труд, который и по сей день является основным руководством, отправной точкой для всех интересующихся этой областью кипрской культуры. В. Стабс пишет концептуальную работу о становлении феодализма на Кипре, который связывает непосредственно с завоеванием острова крестоносцами[64]. Первые научные портреты королей династии Лузиньянов появились в работах К. Херкета[65].

В межвоенный период был опубликован ряд важнейших источниковедческих работ Р.М. Доукинса. Он же делает первые научные издания с подробными комментариями, лингвистическим, топографическим, ономастическим анализом и переводами на английский язык двух важнейших кипрских хроник Леонтия Махеры и Георгия Бустрониоса[66]. Р.М. Доукинс положил также начало изучению кипрского диалекта среднегреческого языка. Тогда же Р. Лефевр, В. Витале, Р. Пьяттоли начинают изучение отдельных сторон взаимоотношений Кипра с другими средиземноморскими государствами[67]. Выходит в свет научно-популярная история Кипра Ф. Ньюмана[68], призванная скорее привлечь внимание широкого круга читателей к истории острова, чем поставить какие бы то ни было научные проблемы. Работа по истории кипрского порта Фамагусты принадлежит перу румынского ученого Н. Банеску. В ней же он публикует ряд важных документов по истории генуэзской Фамагусты XV в.[69] Тогда же берет свое начало археология средневекового Кипра[70]. Основную задачу при этом большинство исследователей этого времени видят опять же во введении в научный оборот архивных документов по истории Кипра. Впервые привлекает внимание исследователей история именно генуэзской Фамагусты, что связано, несомненно, с разработкой фондов архива Генуи.

Первый обобщающий труд по истории средневекового Кипра, который по сей день остается самым авторитетным, полным и всеобъемлющем исследованием, принадлежит английскому ученому Дж. Хиллу[71]. Продолжая работать в лучших традициях позитивизма, историк собирает и анализирует весь комплекс самых разнообразных источников по истории острова, исследует вопросы политического, экономического, социального развития, проблемы культуры и искусства королевства Лузиньянов. Впервые предпринимается попытка объяснить политическую историю спецификой социального и экономического развития королевства. История написана в хронологическом порядке, что дало возможность восстановить последовательность событий, а вместе с ними и процессов, происходивших в островном латинском государстве. Основное внимание уделяется личностям королей династии Лузиньянов, по периодам правления которых историк делит хронологически исторический процесс Кипра XIII–XV вв. Короли показываются на широчайшем фоне внешне и внутриполитических событий, взаимодействий с другими государствами, государями, политическими деятелями как Запада, так и Востока. Взаимоотношения Кипра с итальянскими морскими республиками рассматриваются как одна из важнейших страниц истории острова Лузиньянов. В то же время хронологический принцип исследования порой приводит к запутанности и переплетению проблем, перегруженности фактами, становящимися основными объектами исследования, ускользанию важнейших крупных и, наоборот, выходу на первый план незначительных событий. Между тем, авторитет историка настолько довлел над всеми его последователями, что на долгие годы оставлял данные им оценки некоторых событий и исторических личностей непререкаемыми. Лишь в последние десятилетия с углублением изучения различных аспектов истории средневекового Кипра некоторые оценки Хилла стали осторожно пересматриваться, дополняться и уточняться. Тем не менее, Дж. Хилл, подняв или даже вскользь затронув многие проблемы истории Кипра, предопределил многие последующие направления исследований.

Качественно новый этап в изучении истории Кипра периода правления династии Лузиньянов приходится на 1960–1990-е годы. Создание достаточно мощной базы источников, накопленный в историографии предшествующего периода опыт изучения истории средневекового Кипра, способствовали появлению новых аспектов и ракурсов в исследованиях. Помимо разработки ставших уже традиционными вопросов войны и мира между Кипром, его соседями и западноевропейскими государствами, появляются качественно новые работы по истории римско-католической кипрской церкви, культуры, демографии, права, торговли и других областей знания. Даже обычная для кипрской историографии проблема "международных отношений" понимается шире и глубже. Кипрское королевство встраивается в единую международную систему Средиземноморья, рассматривается как государство крестоносцев, являющееся проводником крестоносной политики на Востоке и носителем крестоносной идеи. Роль создателя современной кипрской историографии воистину сыграл французский исследователь Ж. Ришар. Он впервые в историографии поднимает вопросы о проникновении итальянского купечества в различные сферы экономической жизни острова, колонизации кипрской деревни, эксплуатации природных и земельных ресурсов новыми латинскими сеньорами острова, истории права, места и роли различных этнических и социальных групп в кипрском обществе, взаимодействия между ними[72]. Впоследствии эстафету в этой области принимает П. Эдбери[73]. Он же по сути своими трудами призвал мировое сообщество ученых обратить внимание на Кипр именно как на государство крестоносцев и задуматься о крестоносной политике его монархов. В наибольшей степени названная тематика в настоящее время находит отражение в исследованиях польского коллеги Л. Буркиевича[74].

Однако новый взгляд на историю крестоносных государств стал возможен только после открытия значительных комплексов архивных материалов по истории венецианской и генуэзской Романии и создания на основе их анализа всесторонних комплексных исследований Ф. Тирье, С.П. Карповым и М. Баларом. Работы названных авторов суммируют знания, рассыпанные в сотнях статей и небольших заметках ученых разных стран, и по сей день определяют современные направления исследований по истории Латинской Романии в целом. История венецианцев и венецианской знати на острове представлена в работах Б. Арбеля[75]. Публикация генуэзскими архивистами В. Полонио, Р. Павони и их французским коллегой М. Баларом нотариальных актов Ламберто ди Самбучето способствовала подъему интереса к истории Фамагусты, ее особому юридическому статусу, детальному исследованию ее населения, топографии, социального и этнического состава иностранного купечества, международной торговли на Кипре, налоговой системы и экономики в целом. Эти вопросы широко представлены в работах М. Балара, Ж. Ришара, Х. Э. Майера, Д. Якоби, К. Оттен-Фру, Л. Баллетто, С.В. Близнюк, П. Эдбери, Н. Куреаса, В. Полонио, Ж. Гриво, П. Расэна[76]. Одновременно это был старт для поиска, детального изучения и дальнейших публикаций многочисленных документов по истории Кипра из фондов Государственного архива Генуи. Трудами Майера и М. Л. фон Вартбург сделан колоссальный шаг вперед в области кипрской археологии, давшей новые материальные источники и, как следствие, новое исторические знание. Именно благодаря их раскопкам на юге острова были найдены мастерские по производству знаменитого во всем Средиземноморье кипрского сахара и стали известны детали его изготовления[77]. Изучением истории кипрской знати многие годы занимался В. Рюдт де Колленберг[78]. Несмотря на ряд неточностей и недочетов, имеющихся в его работах, результаты его исследований по сей день остаются непревзойденными.

В 1970-е годы поднимается кипрская национальная историография, долгое время остававшаяся на периферии мировой науки. Происходит это во многом благодаря научной и организационной активности К. Кирриса, который затронул практически все стороны истории Кипрского королевства от его политического развития до разработки проблем, связанных с демографией, топонимикой, образованием и присутствием киприотов в европейских странах особенно после присоединения острова к венецианским владениям. Создание Центра научных исследований, директором которого долгие годы был К. Киррис, и университета в Никосии, несомненно способствовали формированию новой школы и появлению плеяды исследователей, в сфере интересов которых находятся самые разнообразные области истории средневекового Кипра и которые являются экспертами по многим вопросам одновременно: в области археологии, права, политической истории, культуры, литературы, искусства и архитектуры, истории латинской церкви, международных отношений Кипра эпохи Лузиньянов (И. Пападопулос, Е. Аристиду, А. Пицилидес, А. Николау-Коннари, Н. Куреас, Кр. Шейбел, А. Байхаммер).

В современной историографии активно разрабатываются вопросы межкультурного и межконфессионального диалога, коммуникаций и обмена между народами, населявшими и пребывавшими на Кипре, особенности кипрской литературы, ренессансные тенденции в кипрской культуре, история музыки и театра в королевстве Лузиньянов[79]. Продолжается глубокое изучение истории кипрского средневекового искусства[80]. Кроме того, невозможно отделить кипрскую историю эпохи Лузиньянов от истории крестоносного движения, Византии и других стран Средиземноморья. C политической и культурной точек зрения Кипрское королевство является неотъемлемой частью Латинской Романии, сформировавшейся как географическое понятие в эпоху крестовых походов благодаря образованию на территории Византийской империи государств крестоносцев и появлению многочисленных колоний и опорных пунктов итальянских торговых городов в регионе. В экономическом плане Кипр был важнейшим звеном в системе средиземноморской международной торговли. Остров являлся пограничной территорией между двумя крупнейшими торговыми регионами: Латинской Романией и Ближнем Востоком, — где европейское купечество было особенно активным[81]. Поэтому компаративный анализ социальной и экономической истории итальянских колоний и факторий, их административного устройства и юридического статуса, их торговой навигации, монетного обращения, принципов взаимодействия с местными властями и местным населением как на Кипре, так и в других областях Романии остро необходим. К счастью, к настоящему времени накоплен богатый материал в этой области как в отечественной, так и зарубежной историографии. Поэтому для нас чрезвычайно важны труды многих византинистов и медиевистов, которые занимались историей средиземноморской и черноморской торговли, историей Латинской Романии и крестоносным движением. Это работы С.П. Карпова, А.Л. Пономарева, С.И. Лучицкой, Дж. Пистарино, Э. Аштора, Ж. Эрса, Ф. Тирье, Д. Якоби, М. Балара, Ф. Мелиса, Б. Кедара, Л. Баллетто, А. Лэттрелла, Г. Муссо, А. Пертузи, С. Рэнсимэна, Дж. Райли-Смита, Э. Захариаду и многих других коллег[82], чьи имена мы не в состоянии полностью перечислить, но чьи работы оказались для нас исключительно важны хотя бы для того, чтобы увидеть развитие Кипрского королевства в общеисторическом контексте, разобраться в процессах, характерных для всего региона; а иногда, наоборот, понять детали взаимоотношений острова Лузиньянов с его латинскими, греческими или мусульманскими соседями.

В конце 1970-х в 1980-е годы были попытки обратиться к истории островного государства крестоносцев в отечественной историографии. Выходит в свет интересное исследование "кипрского цикла" в древнерусской литературе О.А. Белобровой[83]; изучению русско-кипрских культурных и церковных связей посвящает свою статью архимандрит Августин (Никитин)[84]; первые, но очень важные и многообещающие шаги в изучении межкультурных кипро-византийских отношений и кипрского общества делает Г.В. Сметанин[85]. К сожалению, первые подходы российских коллег к кипрской тематике по каким-то причинам не получили своего дальнейшего развития[86]. Однако в это же время в российской историографии начинает активно изучаться история колонизации, торговли, политики итальянских морских республик в Латинской Романии, особенности развития поздневизантийских и левантийских городов. Трудами С.П. Карпова и его учеников: А.Л. Пономарева, Н.М. Богдановой, С.В. Близнюк, В.Г. Ченцовой и других, — создается научная школа, изучающая вышеназванные проблемы на примере разных областей Романии: Трапезунда, Каффы, Таны, Херсонеса, Пелопоннеса, Кипра[87]. Продолжает развиваться названное направление и поныне. Параллельно трудами С.И. Лучицкой начинается изучение истории первого государства крестоносцев на Востоке — Латино-Иерусалимского королевства. Исследовательница приступает к разработке темы с глубокого источниковедческого и текстологического анализа основного свода законов Иерусалимского, а впоследствии и Кипрского королевств "Ассиз Иерусалима и Кипра". Это дало возможность детально разобраться в особенностях сформировавшегося на Востоке нового латинского господствующего класса, государственных структур и институтов[88], унаследованных впоследствии в Кипрском королевстве. Одновременно это было начало всестороннего изучения межкультурного взаимодействия местного и латинского населения, формирования представлений друг о друге[89]. Последнее представляется особенно важным для понимания процесса рождения новой цивилизации в условиях Латинского Востока, получившего свое логическое завершение именно при Лузиньянах и венецианцах на Кипре в XV–XVI вв. в виде появления "левантийского" общества и представляющих его "левантийцев". Именно так называли киприотов в Европе XVI в. Невозможно не отметить также достижения российской медиевистики и наших коллег. Под руководством ведущих российских медиевистов А.А. Сванидзе, Н.А. Хачатурян, Л.М. Брагиной, И.П. Медведева, Т.В. Кущ были созданы научные группы, много сделавших и продолжающих делать для изучения истории средневекового города, государства и государственных институтов, культуры Византии и Западной Европы эпохи Ренессанса[90]. И хотя проводимые исследования касаются других регионов Европы, научные направления, заданные в рамках названных проектов, не могут не учитываться и не оказывать влияния на наше исследование.

XXI в. внес свои коррективы в историографию Кипра. Современная наука становится все более коллективной. Речь идет не только об усложнении или углублении проблем уже поставленных и разрабатываемых, о которых мы сказали выше, но и об их своеобразной специализации. Это стало возможным благодаря проведению узкоспециальных международных конгрессов, позволивших объединить усилия ученых разных стран в разработке отдельных аспектов кипрской истории: изучение творчества Филиппа де Мезьера, роли Катерины Корнаро в истории королевства, истории и искусства Фамагусты, кипрской литературы или истории дипломатии региона[91]. Огромную роль в организации такого рода исследований играют кипрские коллеги Н. Куреас, Кр. Шейбел, А. Николау-Коннари, много делающие для популяризации кипрской истории в современной науке. Проблема, однако, заключается в том, что крупных, обобщающих современных работ по истории средневекового Кипра с максимальным охватом опубликованных и архивных источников, равных "Истории Трапезундской империи", написанной С.П. Карповым[92], до сих пор не существует. Наша работа призвана в какой-то степени восполнить образовавшуюся лакуну.

Методологическая основа исследования. Методологическую основу работы составляет принцип историзма, предполагающий рассмотрение явлений и процессов в контексте конкретных исторических условий и динамике развития. Комплексное видение исторического процесса определило многолинейность анализа с применением антропологического, политико-правового, социо-культурного, текстологического, терминологического, компаративного, имагологического методов. Это позволило выделить закономерности и особенности развития Кипрского королевства в ряду других государств крестоносцев в эпоху европейского крестоносного движения, глубже проникнуть в суть событий, явлений и процессов.

Научная новизна. Представленная диссертация во многом призвана восполнить имеющуюся в исторической литературе лакуну, поскольку в мировой историографии комплексных монографических исследований по истории Кипрского королевства не так много; в российской медиевистике история средневекового Кипра по сей день остается вне поля зрения исследователей. Исключение составляют лишь несколько наших предыдущих монографических исследований и ряд статей. Работа носит комплексный характер. В ней впервые в историографии история Кипрского королевства встраивается в историю крестоносного движения и рассматривается именно как история государства крестоносцев; дается максимально полная картина взаимоотношений Кипрского королевства с итальянскими морскими республиками с выявлением их роли, функций, задач в крестоносном движении; определяются методы колонизации и цели европейских миграций на Восток и обратной миграции киприотов в Европу; акцентируется особое внимание на проблеме межкультурного обмена народов Востока и Запада. Исследование в значительной степени построено на архивных материалах и рукописях, многие из которых вводятся в научный оборот и анализируются впервые. В максимально полном объеме привлекаются данные опубликованных источников на многих языках. Исследование является синтезным логическим завершением нашей многолетней работы, связанной с изучением истории Кипрского королевства в XIII–XV вв.

Практическая значимость исследования. Проведенное исследование позволяет существенно расширить знания об одном из важнейших государств крестоносцев на Востоке королевстве Кипр, уточнив на его примере цели и задачи крестоносного движения, особенно в позднее средневековье. Работа позволяет пересмотреть многие устоявшиеся и во многом ставшие уже легендарными представления о крестоносцах и их деяниях, а также существенно расширить имеющиеся в литературе знания за счет оценки места и роли итальянского купечества в крестовых походах и его деятельности на острове Лузиньянов. Исследование обеспечивает возможность для дальнейшего осмысления особенностей развития других государств крестоносцев Латинской Романии и компаративного анализа полученных результатов. Фактический материал, собранный в диссертации, может использоваться при чтении лекций по истории средних веков и спецкурсов по истории крестовых походов, проведении семинарских занятий, написании учебников и учебных пособий по истории государств крестоносцев на Востоке.

Апробация материалов исследования. Основные положения и результаты исследования изложены в четырех монографиях и серии научных статей на русском, немецком, английском и итальянском языках общим объемом 142 авторских листов. Материалы исследования также неоднократно представлялись на всероссийских и международных конгрессах, круглых столах и в персональных докладах:

1. Taxation of Trade in Cyprus in the 13th to the First Half of the 14th Centuries // XVIIIth International Congress of Byzantine Studies. Moscow, August. 1991.

2. "La dolce vita" dei Genovesi a Cipro // Le vie del Mediterraneo: idee, uomini, oggetti (secoli XI–XVI). Genova. 19–20 aprile. 1994.

3. I Genovesi a Costantinopoli ed Adrianopoli alla metа del XV secolo // XIXth International Congress of the Byzantine Studies. Copenhagen. August. 1996.

4. Медицина и фармакология в государствах крестоносцев на Востоке в XII–XV вв. // Ломоносовские чтения. Московский Государственный университет им. М.В. Ломоносова. Исторический факультет. Апрель. 1996.

5. Иностранцы при дворе кипрских королей в первой половине XIV в. // Всероссийский конгресс византийских исследований. Москва, 1997.

6. Цена королевских войн в XIV–XV вв. // Конгресс памяти члена-корреспондента АН СССР З.В. Удальцовой. Москва, МГУ. Исторический факультет. 1998.

7. Война и казна кипрских королей в XIV–XV вв. // Всероссийский конгресс византийских исследований. Барнаул, 1998.

8. Король Кипра Пьер I Лузиньян // Российский конгресс "История королевских дворов" Европы. Московский Государственный университет им. М.В. Ломоносова. Исторический факультет. 1998.

9. The Crusaders of the Later Middle Ages. The King of Cyprus Peter I Lusignan // International Congress "Military Orders and the Crusades". Budapest, February 1999.

10. Публичная лекция. "Political and economic Relations of Cyprus in the XIII/XIV centuries. Central European University. Budapest. February. 2000.

11. Публичная лекция. "Cyprus in the System of the International Trade Relations in the XIII–XIV centuries". University of Cyprus. Nicosia. 2 November. 2000.

12. Che bello vivere a Oriente: il commercio alla veneziano a Cipro e Damasco nel XV secolo // Il congresso Internazionale Bisanzio, Venezia e il mondo franco-greco (XIII–XV secolo). Venezia. December. 2000.

13. Die Fremden am Hofe der Konige von Zypern im 14/15. Jhd. // XXth International Congress of Byzantine Studies. Paris. August. 2001.

14. L'idea delle crociate e la conquista nel pensiero russo // Il congresso Internazionale Quarta Crociata: Venezia, Bisanzio, Impero Latino. Venezia. Mai. 2004.

15. Diplomatic Relations between Cyprus and Genoa in the Light of the Genoese Juridical Documents: ASG, Diversorum Communis Ianue, 1375–1480 // International Congress "Medieval Diplomatics in the Eastern Mediterranean 1000–1500: Aspects of Cross-Cultural Communication". Nicosia. 7–9 April, 2006.

16. Публичная лекция. "The Genoese Juridical Documents on the History of the International Relations of the Kingdom of Cyprus in the XIV–XVth Centuries" / Max-Planck-Institut für Europaische Rechtsgeschichte. Frankfurt am Main. 19 July. 2006.

17. Famagusta on guard: manpower and munition in the Genoese colony on Cyprus. // International Congress " Medieval Famagusta". Nicosia. 25–26 October. 2008.

18. Близнюк С.В. — организатор круглого стола "Cyprus between the East and the West" // The 22an International Congress of Byzantine Studies. Sofia. 22–27 August 2011.

19. Доклад: Bliznyuk S.V. Cypriots in Europe in the XIV–XVth centuries // The 22an International Congress of Byzantine Studies. Sofia. 22–27 August 2011.

20. Первый гуманитарный фонд Пьерто ди Кафрано на Кипре // Ломоносовские чтения. Московский Государственный университет им. М.В. Ломоносова. Исторический факультет. 2011.

21. Венецианские мигранты на Кипре в 13–15 вв. // Migrationen im mittelalterlichen Jahrtausend Kulturwissenschaftliche Ansatze" Deutsches Historisches Institut. Moskau. Mai. 2012.

22. Адмирал Пьетро ди Кафрано — меценат Кипра // Международная конференция "Меценатство и собирательство в эпоху Ренессанса". Московский Государственный университет им. М.В. Ломоносова. Исторический факультет. Октябрь. 2013 г.

23. Налоговая система в генуэзской Фамагусте в к. XIV–XV вв. // Ломоносовские чтения МГУ, Исторический факультет. Апрель. 2014.

23. A Sacral Budget of the Genoese Famagusta // International Congress "Sacrum in the City: Cultural, Religious and Social Aspects". Kracow. 25–27 November. 2015.