Глава 34

— Арбол, немедленно положи меч! — заголосила королева Артемизия. Она оттолкнула Фрэнка и Мангли, но была перехвачена лордом Балмаком, которому поручили присматривать за королевой, пока не закончится жертвоприношение. Раздраженная Артемизия билась и лягалась, но все зазря. Она могла только повелительно выкрикнуть дочери:

— Настоящая леди не должна себя так вести!

— Одну минуточку, мама! — заорала принцесса в ответ, не сводя глаз с дракона. — Я только убью эту уродливую тварь.

Все еще висевший на шее у Бернис Данвин услышал слова Арбол.

— Это она обо мне? — спросил он свою вновь обретенную подругу.

— Не валяй дурака, — усмехнулась Бернис, отступая на несколько шагов от помоста. — Она имела в виду меня. И маленькая сучка права: я действительно уродлива.

— Для меня ты настоящая красавица, Бернис, — ласково сказал Данвин, гладя ее чешую. — Хотя и немного странная без шерсти.

— Ты мне еще будешь рассказывать. — Бернис увернулась от бокового удара Арбол. — Но жизнь полна неожиданностей. К ним постепенно привыкаешь.

— Мне будет трудно привыкнуть к тому, какая ты стала большая.

— Размер — это еще не все.

— Интересно, ты всегда отвечала м.., опа! — Данвин едва не сорвался с драконьей шеи, когда Бернис резко рванулась вбок, чтобы уйти от меча принцессы.

— Пожалуйста, стой спокойно.

— Чтобы меня порубили на ломтики? — сухо осведомилась Бернис. — Даже не надейся.

— Отпусти этого несчастного ублюдка, ты, трус! — Принцесса заорала так, что у нее покраснело лицо. — И сразись со мной как мужчина с мужчиной!

Бернис ничего не ответила, но посмотрела на Арбол таким ехидным взглядом, которого бы хватило на целую бригаду горгорианских сержантов.

— Данвин, — сказала она тихо, — пожалуй, я действительно спущу тебя вниз.

— Но я ведь только-только тебя нашел! — запротестовал Данвин.

— Я знаю, мой дорогой, — сказала Бернис, — Однако мне надо подумать о собственных жизненных приоритетах.

— Что такое «приоритеты»?

— Это когда ты составляешь список, что ты должен сделать во-первых, во-вторых, в-третьих и так далее. Знаешь, во-первых, находишь прекрасный лужок, во-вторых, щиплешь травку, в-третьих, жуешь жвачку, а потом превращаешься в дракона. — Арбол сделала выпад, и Бернис скользнула назад так быстро, что юноша опять чуть не слетел с ее шеи. — Так что сейчас, мой дорогой, мои приоритеты следующие: во-первых, поставить тебя на землю, во-вторых, сожрать эту ведьму с поганым языком и с мечом, а уже затем мы поболтаем всласть.

— Ты собираешься съесть ее? — ужаснулся Данвин. — Бернис, ты же никогда не ела людей.

— Не ела, — согласился дракон и добавил:

— Зато, насколько я помню, люди всегда ели меня. Неприятности кузины Вероники, несчастливые обстоятельства с тетей Ингрид, трагическая потеря бабушки Ферн и невыразимый люля-кебаб из сестренки Кимберли... — Глаза Бернис зловеще сужались с каждым произносимым именем, а голос охрип и в конце перешел в рычание:

— Настало время расплачиваться!

В следующее мгновение Данвин слетел с шеи разъяренного дракона и приземлился на головы стоящих внизу людей. Поднимаясь с нескольких расплющенных крестьян, он радостно заметил:

— Видите? Она специально выбрала мне место для мягкой посадки. Она так заботлива!

— По-моему, чудище заботится только об одном: как бы укокошить нашего замечательного принца, — пробормотал крестьянин из нижней части кучи. — Я хотел сказать, принцессу.

— В этом случае, — сказал мужчина, стоящий рядом, — оно не получит и половины запланированного удовольствия. Никогда не видел, чтобы девки так орудовали мечами!

Замечание крестьянина практически совпало с тем, что сказал лорд Балмак Горгорианский своему окружению:

— Арбол — молодчина. Вы уверены, что у нее под всеми этими юбками нет мужских достоинств?

— Конечно, нет! — раздраженно буркнул кто-то из гидрангианских аристократов. — Вы же сами присутствовали на Бедствии Омовения. Что вы тогда подумали?

Балмак напрягся:

— Я подумал: «Хорошенькая!»

Между тем поединок бывшего принца с бывшей овцой превратился в серьезную схватку. Толпа наблюдала за происходящим со смешанными чувствами изумления, восхищения и ужаса. Арбол демонстрировала мастерство владения мечом, сочетавшее гидрангианскую элегантность и горгорианскую неистовость. Даже Бернис была поражена.

— Неплохо, — сказала она, в очередной раз отскакивая в сторону, — для закуски.

— Трус, — повторяла Арбол, тяжело дыша. — Ты была бы уже стопкой котлет, если бы меня не запаковали в эти идиотские тряпки.

— Первый раз в жизни я уверена, что не буду котлетами, — ответил дракон, выплевывая тонкую струю огня, которая упала прямо к ногам принцессы. На юбки Арбол попала искра, но девушка тут же погасила ее одним плевком. Бернис присвистнула:

— Прямо в цель. Хороший выстрел.

— Мы с Напарниками практиковались в плевках с Башни Архитектурных Опасений, — сообщила Арбол, мрачно улыбаясь. — Я попадала в макушку любого рабочего во дворе по заказу.

Что-то странное и неовечье шевельнулось в бронированной груди Бернис. Как она говорила Данвину, жизнь полна неожиданностей, но к такому она не была готова. Овцы хотят только есть, спать, размножаться, а также избегать доярок с холодными руками и мясников с острыми ножами. Они хотят продолжить свои жизни, и не важно как.

Но драконы — совершенно другие существа. Они уже рождаются с чувством прекрасного и очень трепетно относятся ко всему тому, что называется стилем. Им плевать, что избыток стиля приводит к рыцарству, а избыток рыцарства — к истреблению драконов. Драконы никогда не обсуждают свой стиль.

Неожиданно Бернис поняла, что смертельная схватка доставляет ей удовольствие.

— Можешь скинуть юбки, чтобы не спотыкаться, — сказала она принцессе. — Я подожду.

Арбол посмотрела на нее с подозрением и быстро отсекла тяжелый подол мечом. В результате шикарное атласное платье превратилось в бахромчатую тунику, едва достигавшую коленей. Затем девушка дрыгнула ногами, сбрасывая тяжелые, украшенные драгоценностями туфли, и снова приняла боевую стойку, ничуть не волнуясь о том, что ее изысканная обувь могла зашибить кого-нибудь из толпы. Ей надо было сразить дракона.

Тем временем одна туфля врезалась в грязного пьяного старика, подпирающего стену таверны. Эффект от удара оказался не оглушающим, а пробуждающим. Не зря ведь королевские гидрангианские сапожники были так знамениты. Их работы ценились и любителями хорошей обуви, и фетишистами. А когда вам в голову ударяет Искусство, глаза на жизнь открываются.

— Ууу — выдохнул Одо, потирая ушибленную голову и пытаясь удержать сверкающую туфлю. — Откуда она взялась? — В солнечном свете казалось, что драгоценные камни танцуют. — Миленько выглядит, чтоб я сдох. За такое можно спросить хорошую выпивку и не спасаться, что тебя вышвырнут на улицу. — Он посмотрел на закрытую дверь таверны. — А ну повтори, что ты не принимаешь фигню. — Старик вытащил из сумки пару старых медальонов, украшенных миниатюрными портретами. — Бросить их мне прямо в лицо? — Он замолотил в дверь кулаками, но не получил никакого ответа — хозяин давно запер свое заведение и ушел смотреть на драконьи игрища. Ворча, Одо побрел по улице, пока не наткнулся на кучку крестьян.

— Это что за сукины дети перегораживают дорогу порядочному человеку? — заорал он, пытаясь выместить хоть на ком-нибудь свою обиду.

— Кончай ругаться, дедуля, — ответил один из крестьян, потирая бока. — На нас только что приземлился герой, так что дай перевести дыхание.

— Герой? — переспросил Одо. — А он может заступиться за человеческие права бедного угнетенного отвергнутого обществом труженика, которого нечестно выкинули из таверны?

— Еще бы! Этот парень пытался убить дракона голыми руками, так что трактирщик для него — не страшнее тритона. Вон он там, пытается пробиться обратно к помосту. — Крестьянин показал большим пальцем.

Одо притенил глаза ладонью и посмотрел в указанном направлении. Там стояла плотная толпа, но над ней открыто возвышались голова и плечи. Старик не поверил собственным глазам и еще несколько раз стукнул себя по голове драгоценным башмаком принцессы, чтобы убедиться в реальности происходящего.

— Данвин! — завопил он что есть силы и начал протискиваться сквозь толпу.

Второй башмак Арбол с крепким стуком приземлился на голову Клути. Старогидрангианский чародей застонал, задергался и медленно открыл глаза.

Но, увидев, где он находится и что творится вокруг, быстренько закрыл их снова.

— Ради всех бессмысленных богов моих прародителей, — пробормотал он в отчаянии. — Неужели я спятил в этой кошмарной темнице?

Чародей решил, что будет намного счастливее, если сожмется в комок и останется лежать неподвижно.

Он бы так и сделал, но кто-то решительно схватил его за плечи и немилосердно затряс.

— Отвали или я превращу тебя в дикобраза, — промямлил Клути.

— А вы правда можете? Как же это великолепно! Клути пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть, какой лунатик хочет провести остаток дней в виде подушечки для иголок.

— Вулфрит?

— Я не знаю, как вам удалось научиться контролировать заклинание, изменяющее формы, — продолжал Вулфрит. — Но это здорово! Подождите, вы еще увидите, чему я научился! Там и библиотека, и ниша, и горгорианка, и... — Раздирающий уши рев обрушил несколько черепиц с соседней крыши. — ..Впрочем, все это подождет, — закончил Вулфрит. — Извините, я должен помочь Арбол. — И исчез прежде, чем Клути успел встать на ноги.

— Неблагодарный щенок! — крикнул чародей вслед своему ученику, размахивая утерянным башмаком принцессы.

— Все они таковы, — произнес мягкий усталый голос. — Дети! Пока они маленькие, они наступают вам на ноги, а когда вырастают, прямо на сердце. А потом они еще раздеваются на людях.

Клути обернулся и оказался лицом к лицу с королевой.

— Я узнал вас! — воскликнул чародей. — Вы дочка старого Фумитория. На вчерашнем судилище вы были единственной, кто пытался втолковать этим варварам разумные доводы.

Артемизия улыбнулась чародею своей самой обворожительной улыбкой.

— Естественно. Всякий, в ком сохранилась хоть крупица разума, видел, что вы невиновны. — Ее улыбка слегка увяла. — К сожалению, это не относится к горгорианцам. Мне так приятно, что вы совершили героический побег. Впрочем, я и не ожидала ничего иного от столь могущественного чародея. Кстати, вы прекрасно выглядите.

Клути достаточно пожил во дворце в добрые старые догоргорианские времена, чтобы догадаться — Артемизии от него что-то нужно. Других поводов перепахивать прошлогодний снег он не видит. Н-да, любая конюшня без разговоров наняла бы королеву для объездки и укрощения молодняка.

Однако Артемизия была женщиной с прекрасной фигурой, а если мужчина провел свои лучшие годы в горной пещере, то это еще не значит, что он закаменел.

— Вы очень добры, ваше величество, — сказал чародей. — Я не забуду то, что вы пытались сделать для меня.

— Счастлива слышать это, — ответила королева, бросая через плечо нервный взгляд. — В таком случае не окажете ли вы мне маленькую услугу?

Клути низко поклонился (галантный жест, который позволил ему медленно и подробно осмотреть Артемизию от шеи до колен).

— Все что угодно, ваше величество. Чего желаете? Толпа шарахнулась, когда огромный язык пламени взметнулся к небу. Женщины завизжали, а мужчины заорали. Потом, наоборот, завизжали мужчины, а заорали женщины. Королева побледнела и схватила Клути за руку.

— Мне удалось сбежать от моего сопровождающего, когда Арбол срезала юбку, — объяснила она. — Балмак раскрыл рот, и мне удалось ускользнуть. Сейчас, когда мы разговариваем, это горгорианское животное ломится сквозь толпу и разыскивает меня. А я не могу стоять сложа руки, когда мой ребенок подвергается опасности в неприличном виде. Я должна идти к ней! Я должна что-нибудь надеть на нее! Я заклинаю вас, используйте ваши силы, чтобы провести меня через толпу. Клути не колебался ни секунды.

— Прошу вас, ваше величество, — объявил он и врезался в людское месиво, увлекая за собой Артемизию.

Продвигаться было исключительно трудно, но ни королева, ни чародей сдаваться не собирались. Большинство женщин отодвигалось, когда их толкали. С мужчинами все обстояло иначе. Вначале Артемизия кричала им:

— Дорогу вашей королеве! А если это не срабатывало, Клути тихонько постукивал их по плечу и шептал:

— Привет, я чародей, превративший вашего принца в принцессу. Вы не хотите остаток жизни пропеть сопрано?

Это действовало безотказно, и вскоре взмыленная парочка оказалась на открытом месте, откуда прекрасно просматривалось поле битвы.

Сражение выдыхалось. Даже в обрезанной юбке Арбол начала уставать. Когда Бернис хотела увернуться от меча, она просто отпрыгивала в сторону, и принцессе приходилось бежать изо всех сил, чтобы быстро достичь противника. Иногда Бернис позволяла Арбол добежать до зоны действия меча, а иногда, выплевывая пламя, заставляла девушку отступать. В целом сражение шло по схеме: бег, удар, отскок, бег, пламя, отбег, набег, удар и так далее. Вся эта беготня очень изматывала, не говоря уже о том, что Арбол размахивала тяжелым мечом.

— Прекратите это! — закричала королева в ужасе, дубася кулачками в спину Клути. — Немедленно превратите дракона во что-нибудь безвредное!

Клути попытался, но заклинание не сработало. Проверка показывала, что однажды превращенные существа в прежнюю форму не восстанавливаются. Чародею оставалось только всем сердцем скорбеть вместе с несчастной королевой-матерью.

— Я сожалею, — сказал он тихо. — Но у меня ничего не получается.

Арбол отпрыгнула к столбу, к которому совсем недавно была прикована, и собрала все силы для последней схватки. Подбадривающие крики Напарников звенели у нее в ушах. Она слышала, как Пентстемон вопит, что пусть принц будет девчонкой, какая разница!

Но еще кто-то выкрикнул:

— Леди точно маленькая храбрая сварливая баба! Арбол пообещала себе, что, если выиграет эту битву, отловит говорившего и прикончит.

К сожалению, шансов на победу у нее оставалось мало. Дракон отступал не от страха, а для поддержания спортивного духа состязаний. Это дало принцессе возможность восстановить дыхание. Пот заливал ей глаза и мешал смотреть, когда она решила в последний раз оглядеть площадь. Там был дурной герой, который пытался придушить чудовище. Сейчас он протискивался через толпу с воплями:

— Не пораньте ее! Не пораньте ее!

Арбол не знала, кого он имеет в виду: ее или дракона.

Там был и Вулфрит, который своим колдовством разомкнул оковы. Арбол удивилась, откуда он знает все эти трюки и есть ли у него еще какие-нибудь в запасе. Она надеялась, что, если и есть, он не будет испробовать их на драконе, ведь этот бой — дело чести. Но судя по серьезности и мрачности лица Вулфрита, она могла ни о чем не беспокоиться. Оставалось только выжить.

Смешно: лицо Вулфрита было ужасно похоже на лицо безоружного героя. Кроме того, лицо Вулфи было ужасно похоже на ее собственное. «Позже, — сказала себе Арбол, вытирая пот. — Об этом я побеспокоюсь позже».

Правда, если это позже состоится. Арбол надеялась, что состоится. У нее накопилось очень много вопросов, которые она хотела бы задать разным людям, начиная с собственной матери.

Кстати говоря, вон стоит Артемизия рядом с чародеем, которого обвинили в Незаконном Превращении Принца. Арбол знала, что это глупости: она всегда имела такие формы, по крайней мере с тех пор, как стала замечать подобные различия. Теперь она понимала, что эти формы и означают «женщина». Чего она не понимала, так это почему мама ничего не объяснила ей до сих пор.

Итак, она была девчонкой. Она по-прежнему могла разнести в пух и прах любого Напарника в схватке, она по-прежнему могла переплюнуть, перепить и перематерить большинство горгорианцев. Она

даже понимала, как утвердить свое мнение на консультативных совещаниях (для этого было достаточно отрубать головы, пока оставшиеся не присоединятся к твоей точке зрения). Единственным недостатком в жизни девчонкой оставалось то, что всегда найдется какой-нибудь идиот, который обзовет тебя маленькой сварливой бабой.

Арбол попыталась поднять свой меч и вдруг обнаружила, какой он тяжелый. Собственные мускулы казались ей ленточками. Дракон наблюдал за принцессой, теряя терпение. Видимо, тварь слишком долго ждала и решила атаковать независимо от того, готова соперница или нет. Арбол оперлась спиной о столб и приготовилась к смерти.

Холодная улыбка тронула безгубый рот Бернис. Она даже не заметила, что от толпы отделились пять человек и начали настойчиво пробираться к принцессе. Она не заметила длинной и странной тени, упавшей на площадь.

— Кушать подано, — сказал дракон и сделал глубокий вдох, чтобы выпустить мощную струю пламени (никто никогда не обсуждал это с Бернис, но она чувствовала, что предпочитает мясо хорошо прожаренным).

— Ошибаешься, — произнес голос, резкий и бессердечный, как ее собственный. Тяжелая лапа упала на плечо бывшей овцы (или его эквивалент: немного выше места, где начинаются крылья). Бернис вывернула шею и увидела такую же зеленую и чешуистую морду, как ее собственная.

Очнувшись после минутной растерянности, она вызывающе прошипела:

— Это почему же?

— Потому что таковы правила, — ответил второй дракон и, наклонив голову, стал что-то шептать ей на ухо.

По толпе прошла беспокойная рябь.

— Это как же понимать? — осведомился кто-то нетерпеливо. — Значит, нам нужно отыскивать еще одну королевскую девственницу?

— Ха! Держи карман шире, — загоготал другой. — Я так скажу: кто первый пришел, тот и получил. Эй, опоздавший! Вали, пока цел!

Второй дракон смерил нахала холодным взглядом.

— Мое имя Антирринум. И как только я закончу объяснять суть дела этому невинному существу, я вырву у тебя печень. Тогда и поговорим. — Он снова обернулся к Бернис, а испугавшийся говорун начал проталкиваться к ближайшему переулку.

Пока чудовища совещались, пять человек присоединились к Арбол и встали с ней плечом к плечу на помосте. А в дальнем конце площади собрались какие-то люди в грубых одеждах разных лесных оттенков и начали отчаянно спорить, показывая на драконов. Скоро чужаки так расшумелись, что горожане послали представителя с запросом к горгорианской знати.

Но прежде чем лорд Балмак и его сопровождающие предприняли что-либо для восстановления порядка, драконы угрожающе подняли головы. На площади воцарилась мертвая тишина.

— Жалкие людишки, — усмехнулась Бернис. — Посмотри, как они трясутся. Мне это нравится.

— Конечно, дорогая Бернис, и именно поэтому мы должны соблюдать строгие правила, — сказал Антирринум. — Прежде всего большинство человечков далеко не самые лакомые кусочки, но при случае являются прекрасным объектом спортивной охоты. И не стоит уничтожать их во множестве: нам нужно практиковаться в разговорной речи. Кроме того, существует и некоторая опасность: одиночный человек, даже герой, в целом безвреден, а вот в куче они довольно умны. Стоит ли мне продолжать объяснения?

— Пожалуй. — Бернис протянула переднюю лапу Антирринуму, и парочка заковыляла прочь.

— Эй! — крикнула им вдогонку леди Убри. — Эй, дракон, ты ничего не забыл?

— Например? — поинтересовалась Бернис.

— Например, съесть принца!

— Во-первых, принцессу, — поправила Бернис. — А во-вторых, после того как отважный меченосный герой вышел на бой с драконом, — она выбывает. — Бернис повернулась к Антирринуму. — Я правильно изложила?

— Абсолютно.

— Но.., но вам позволено съесть героя, который освободил принцессу? — спросила Убри.

— Да. Ну и что?

— Так вот он, ваш меченосный герой. — Горгорианка ткнула пальцем в сторону Арбол. — Съешьте его!

Бернис тщательно обдумала предложение и протянула:

— Мм-м-ммне-а. Не могу.

— Но почему?! — Лицо Убри стало пунцовым.

— Потому что она — принцесса, которая была спасена с места жертвоприношения, — объяснила Бернис. — А мы не едим принцесс, спасенных надлежащим образом.

Вопль Убри расколотил все окна в радиусе семи кварталов.

Загрузка...