Глава 36

— Ваше величество, — заскулил Министр Протокола в тщетных усилиях удержать последний бастион традиций. — Можем ли мы хотя бы в архивных документах именовать вас королевой Авеной? Это бумаги, которые никогда никто не прочтет...

Новая правительница Гидрангии испепелила его надменным взглядом.

— Мое имя Арбол, — сказала она холодно.

— Но, ваше величество... Королева не выдержала.

— Неужели вы, люди, не можете взять в толк, что все эти ритуалы, церемонии, торжественный балаган просто-напросто губят вас? Если бы вы обращали больше внимания на реальную жизнь, то, может быть, воины моего отца не смогли бы прийти и завоевать вас!

Министр побагровел.

— Но надлежащее уважение к традициям... — начал он.

— К дьяволу традиции! — отрезала Арбол. — Я буду соблюдать их, если в этом есть смысл. Или по крайней мере пока это не встает мне поперек пути и не мешает жить, но не более того! Ясно? — Она уронила руку туда, где была бы рукоять меча, если бы не клятва королеве-матери прийти на коронацию безоружной.

Министр задрожал, но все еще сопротивлялся.

— Ваше величество, я умоляю вас! Мы оставили без внимания законные права ваших братьев, вашего дяди Мимулуса и даже вашей собственной матери. Мы исключили церемонию Омовения и включили горгорианский ритуальный завтрак. Мы перенесли коронацию из дворца, чтобы можно было принять.., гм.., дракона. Этого более чем достаточно. А теперь вы настаиваете на том, чтобы в официальных записях стояло мужское имя? Ваши братья позволили нам записать их под именами Гелениума и Гелиантуса...

— Они согласились? — изумилась королева.

— Да, ваше величество, — сказал министр, энергично кивая. — Так могли бы мы...

— Как глупо с их стороны! — воскликнула Арбол.

Рот министра жалобно приоткрылся, но из него вылетел только страдальческий стон. Арбол не обратила на это никакого внимания и промаршировала вверх по ступеням на спешно сколоченное возвышение, которое возвели на углу Площади Щедрых Благословений Богов.

Толпа, собравшаяся перед возвышением, разразилась стихийными и продолжительными аплодисментами. По крайней мере большинство. Некоторых Арбол еще предстояло перевоспитать.

Однако основная масса народа сразу одобрила новый порядок. И дело было даже не в том, что королева наполовину горгорианка, а наполовину гидрангианка и обещала не поддерживать особо ни одну из групп. Просто никому не хотелось сердить правительницу, которую поддерживали дракон (даже два) и могучий чародей (даже два). Да и сама она, несмотря на принадлежность к слабому полу, оставалась лучшим фехтовальщиком королевства. Не говоря уж о том, что на стороне королев всегда есть приверженцы и судейские крючкотворы.

Следует, однако, признать, что не всем было ясно, как из беспомощной жертвы Арбол превратилась в меченосного героя, а сражаясь с драконом, стала его близким другом. Впрочем, не всем было понятно и то, как принц превратился в девицу.

— С этими королями никогда не знаешь, куда занесет, — мрачно бормотал крестьянин. — Наполовину девчонка, наполовину пацан, наполовину гидрик, наполовину быколюб, и никак сама не разберется: сражаться с драконом или миловаться...

— Да заткнись ты, старая кошелка! — сказала какая-то женщина и врезала ему по ребрам.

Позади толпы у дворцовой стены уютно разместилась Бернис. По понятным причинам вокруг нее оставалось много незанятых мест. Данвин сидел на балконе небольшой башенки и, вытянувшись, чесал у своей любимицы за ушами. Он был хмур и мрачен.

— Я думаю, это очень приятно иметь сестру, — произнес юноша самым безрадостным тоном. — Да еще королеву. Я рад, что ты не съела ее, Бернис.

— Я тоже рада, — спокойно ответил дракон. — Вероятно, на вкус она еще хуже, чем Ингрук. Это, наверное, из-за меча и ,из-за грязных сапог. Антирринум прав: люди и вполовину не так вкусны, как люцерна, не говоря уже о кусте лютиков или пучке клевера. Вы хороши только как спортивная дичь.

Данвин поколебался, не зная, как бы помягче изложить то, что больше всего занимало его мысли.

— Ты.., ты уверена, что не хочешь остаться здесь? Ведь Арбол возражать не будет, Бернис фыркнула, и ближайший ряд публики дружно вздрогнул.

— А что я буду здесь делать? — спросила она. — Нет, у Антирринума есть премиленькая пещера, — он устроил мне небольшую экскурсию, пока вы, люди, готовились к этому глупому мероприятию. Мы поженимся на следующей неделе, а потом у нас будет медовый месяц. Правда, Рини говорит, что драконам нужно больше времени для подобных вещей. Так что, наверное, пройдет несколько лет, прежде чем ты снова меня увидишь.

— Его ухаживание и сватовство получились какими-то скоропалительными, тебе не кажется? — безнадежно поинтересовался Данвин. Он вытер слезы, набежавшие при мысли о разлуке с любимой подругой.

Бернис пожала плечами — Ничего странного в этом нет. Рини думал, что он последний дракон во всей Гидрангии. Поэтому он и поспешил отыскать меня. — Она добавила с жеманной улыбкой:

— Я очень рада.

— А как же я? — спросил Данвин, чуть ли не хныча. — Бернис, я буду так сильно скучать по тебе!

Бернис вздохнула, и несколько человек решили пойти поискать места в другой части площади.

— Данвин, — сказала она так спокойно, как только может дракон. — Все когда-нибудь вырастают. Я уже не ягненок, а ты не маленький мальчик. Когда-то мы были одиноки там в горах и стали друзьями. Но сейчас я нашла еще кого-то, кто больше похож на меня. А ты теперь принц, будешь жить во дворце, разве не пришло время и тебе найти свою пару?

— Но я же люблю тебя, Бернис...

— Данвин, я дракон, а ты принц, — так что ничего не получится.

— Я знаю, но... — Он засопел.

— Будь смелее, Данвин. Разве нет человеческих женщин, которые затронули бы твое воображение? Я знаю, что у них есть какие-то странные выпуклости и они не столь милы, как овцы, но, может, ты сумел бы найти кого-нибудь, чтобы отвлечься?

— Не знаю, — ответил Данвин, но перестал сопеть. Мысль о том, чтобы встречаться с женщинами, казалась ему заманчивой. Он уже заметил, что его давно утерянный братец сшивается возле этой Убри.

— Вот и подумай об этом, Данвин. Потому что мне пора улетать с Антирринумом, а ты же не захочешь, чтобы я испортила себе медовый месяц, постоянно думая о твоих проблемах?

— Нет, конечно, нет...

— Тогда найди себе друзей. Встречайся с девушками... Попробуй просто не замечать этих некрасивых выпуклостей.

Данвин посмотрел вниз. В частности, на молодых женщин. Вид сверху открывал некоторые интересные детали, связанные с модой на глубокие декольте.

— Хорошо, я подумаю, — сказал он медленно, обозревая окрестности. — И ты знаешь, мне даже нравятся эти выпуклости.

— Вот и отлично, — сказал дракон с облегчением. — Высмотри нескольких сразу после церемонии.

Данвин задумчиво кивнул. У него не только быстро высохли глаза, но он даже забыл чесать Бернис.

Наконец приветствия стихли, а участники церемонии заняли свои места. В центре возвышения, конечно же, стояла Арбол. Сбоку и сзади, образуя ровный полукруг, находились видные гидрангианские деятели. Артемизия как королева-мать занимала почетное место справа от новой правительницы. Принц Вулфрит, новый придворный чародей, — слева.

Примостившись чуть сзади и в стороне от Вулфрита, леди Убри тихо прошептала ему:

— И все-таки ты зря отказался от короны, Вулфи. Мне кажется, любовь моя, что такой человек, как ты, просто обязан быть королем...

— Убри, — прошептал в ответ Вулфрит — Я скорее перережу себе горло, чем соглашусь сесть на трон. А если ты снова заведешь подобный разговор, я превращу тебя в бородавочника.

Убри фыркнула и вскинула голову.

— Если превращение в бородавочника — это все, что ты способен сделать со мной., — Не все, — сказал Вулфрит улыбаясь. — Ты когда-нибудь видела здесь в библиотеке книгу с названием «Сто Одна Интригующая Любовная Альтернатива»? Она была запрещена тремя королями и осуждена Гильдией Повивальных Бабок. Я думаю, что тебе понравится семьдесят первый номер...

Артемизия высмотрела Клути, стоящего в первом ряду публики.

— Вы уверены, что не хотите остаться? — окликнула она чародея. Королева не доверяла магии Вулфрита: ведь ее сын — совсем еще мальчик. И разумеется, даже не надеялась на всеобщую лояльность к Арбол. Иметь под рукой волшебника было бы очень удобно.

— Уверен! — крикнул Клути в ответ. — Знаете, я привык к своей старой пещере. Там настолько проще, чем в городе. — Он улыбнулся. — Но теперь мне не нужно прятаться, и в моем доме вы всегда будете желанной гостьей, ваше величество. Рядом с ним отозвался Одо:

— А я останусь. Ваша Любезная Милость. — Старик беззубо ухмыльнулся.

Артемизия закрыла глаза. Потом открыла и сосредоточила все внимание на своей дочери.

Лорд Балмак, получивший от Арбол титул Командующего Дворцовой Гвардией, и принц Мимулус, больше известный как Черная Ласка, вынесли двойную корону. Простая кожаная повязка горгорианских правителей была надета на Святую Королевскую Корону Вольнириуса Уклончивого. Веретенообразный каркас Вольнирианской короны начал разваливаться еще два столетия назад, а когда корону пару раз пнули во время Бедствия Омовения, совсем потерял форму. Полоска бычьей шкуры стянула и укрепила помятые затейливые завитушки, которые теперь выглядели как нарядный плюмаж на фоне незамысловатой горгорианской короны.

Арбол освободила прежних Хранителей Ритуала и назначила двух своих собственных представителей для проведения церемонии коронации. Сейчас они смотрели друг на друга поверх объединенной короны.

Лорд Балмак, держа бархатную подушечку со своей стороны, наклонился и в упор посмотрел на принца Мимулуса.

— Ты уверен, что ничего не планируешь? — пробормотал он тихо. — Что у тебя нет ножа, припрятанного под всей этой разукрашенной нелепой одеждой?

Принц Мимулус вздохнул.

— Нет, мой добрый Балмак. Я ничего не планирую. Я совершенно доволен тем, что коронуют мою племянницу.

— Это хорошо. Девчонка мне нравится, ты знаешь. Я не хотел бы, чтобы с ней что-нибудь случилось. Так ты уверен?

— Абсолютно. После пятнадцати лет жизни в лесу я не готов управлять государством. Не говоря уж о том, что мне потребовалось бы чудо, чтобы пережить королеву Авену.

— Арбол, — поправил его Балмак. Мимулус вздохнул.

— Арбол. Нет, Балмак, когда церемония завершится, я буду рад выполнять естественную роль советника моей племянницы.

Но Балмак продолжал смотреть на него с подозрением, и Черная Ласка постарался принять как можно более скучающий и невинный вид, пока они клали подушечку с короной на стол позади королевы. Мимулус понимал подозрения горгорианца, хотя сомневался, что тот четко представляет себе, что такое «естественная роль» для гидрангианского принца. Она заключалась в том, чтобы плести интриги и по возможности уменьшать число других претендентов на престол.

Конечно, Арбол убийственно владеет мечом. У нее опасные союзники, включая его собственную сестру.

У нее есть двое братьев. Она объединила горгорианцев и гидрангианцев в свою поддержку. Фактически большинство населения полюбило ее еще до формальной коронации за то, что она восстановила права старогидрангианцев и выживших старогидрангианских аристократов. И умиротворила горгорианцев, оставив их среди знати. Ее брат Вулфрит получил возможность восстановить школы магов и чародеев. Даже для всех Отважных Обитателей Кустов нашлись неплохие должности.

Это было просто невероятно: с помощью материнских советов и при поддержке своих близких друзей Арбол как будто осчастливила всех и каждого. Казалось, что любая попытка устранить такого монарха и не быть обезглавленным за измену, растерзанным толпой или превращенным во что-нибудь лохматое четвероногое просто обречена на провал. Похоже было, что для Арбол и ее друзей все неприятности кончились.

Мимулус улыбнулся, когда поднял корону и водрузил ее на голову племянницы.

Он всегда любил бросать вызов судьбе.

Загрузка...