Корсаков

Глава 19

Основной центр жандармерии в этой России к Лубянке отношения не имел. В том здании, которое в моей прошлой жизни отошло охранителям, в этой принадлежало роду Орловых, и в нём располагалась целая горка страховых компаний самой разной направленности.

Родионов приветствовал меня лично, прямо на служебной парковке здания XIX века в стиле классического имперского ампира. Удивительно, но располагалась оно на Сретенке — практически по соседству с легендарной Лубянкой.

Выйдя из машины, я оказался лицом к Сретенскому монастырю. Сейчас он был обтянут со всех сторон сеткой, опоясан целыми этажами строительных лесов — шла активная реставрация.

— Ваше благородие, прошу за мной, — позвал Платон Демьянович.

— Ведите, — кивнул я.

Наш путь прошёл не через центральный вход. Вместо этого Родионов добрался до чёрной двери, куда в далёком прошлом предполагалось входить слугам. Приложив палец к считывателю, старший жандармский офицер открыл передо мной створку и жестом предложил заходить первым.

Пока я перешагивал порог, отметил толщину двери. Такая, пожалуй, танковый снаряд выдержит и не почешется. Не всякий банк на своё хранилище подобное ставит. Впрочем, учитывая, куда мы идём, не удивляет — мало ли какой-то одарённый прорываться будет что изнутри, что снаружи.

Коридор был ярко освещён, но достаточно узок, чтобы пройти по нему можно было только вдвоём. Вскоре показалась лестница в подвал, зарешечённая толстым металлом. С потолка свисала камера, а в окошке справа сидел дежурный в полном боевом облачении. С безопасностью здесь, похоже, всё в порядке.

Родионов подал знак, и решётку нам открыли. Дальше я опять пошёл первым, а Платон Демьянович лишь направлял.

Подвал оказался разветвлённым лабиринтом, в котором было запросто заблудиться постороннему. Обилие камер намекало, что за нами непрестанно наблюдают, и мне подумалось, что здесь и других датчиков должно быть полно. Некоторые плиты пола во всяком случае точно под напряжением и могут выдать разряд убегающему в пятки. Волосы на ногах у меня, когда вставал на такие ловушки, шевелились, а дар целителя помогал чувствовать даже небольшое воздействие. Судя по тому, что я ощущал даже в не активированном состоянии, беглеца после удара таким разрядом вряд ли можно будет откачать.

— Здесь направо, ваше благородие, — оповестил меня старший офицер, и я упёрся в ещё одну дверь. — Секунду.

Никаких опознавательных знаков в подвале не имелось, так что Родионов явно ориентировался по памяти. Что, кстати, тоже должно затруднять возможному беглецу спасение из застенков. Посторонних запахов тоже не чувствовалось, освещение — только электрическое, вентиляция работает, ни одного, даже самого мелкого окошка нет.

Стальные стержни в двери чуть скрипнули, и Платон Демьянович ухватился за ручку. Без какого-либо усилия он открыл мне проход, и я сразу же заметил несколько мужчин в униформе жандармерии без опознавательных знаков и с марлевыми повязками на лицах. Однако не узнать Виктора Павловича Долгорукова, двоюродного брата почившего императора и куратора жандармерии, было невозможно — уж слишком он выделялся среди своих подчинённых.

— Иван Владимирович, проходите, — добродушно обратился ко мне великий князь. — Нам нужно очень обстоятельно поговорить.

Я склонил голову, приветствуя его императорское высочество, и смело вошёл в помещение. Что примечательно, Родионов закрыл за мной дверь, но сам входить не стал — не по чину ему здесь присутствовать.

— Присаживайтесь, Корсаков, — указав мне на свободный стул, произнёс неизвестный мне офицер.

Конечно, прятаться от целителя за марлевой повязкой — так себе конспирация. По одному только строению органов можно идентифицировать человека. Однако я именно этих господ до сих пор не встречал, да и если увижу в обычной жизни, сделаю вид, будто мы раньше не пересекались. Таковы правила игры.

Корпоративная этика целителей — это государство в государстве. Можно, конечно, не соблюдать сложившихся традиций, но в таком случае станешь нерукопожатным, а оно очень вредно не только для карьеры, но и для здоровья. Нас не трогают не только потому, что каждый убитый целитель — это тысячи жизней, которых он не спасёт, но и потому, что мы умеем молчать, когда это требуется.

Болеют все, и секретов наш цех знает, возможно, даже больше, чем следовало. Как в знаменитой пляске смерти — в одном ряду у нас и царь, и псарь. Так что в обмен на сохранение тайн мы получаем некоторые привилегии.

— Буду краток, Иван Владимирович, — взял слово куратор жандармерии, отыгрывая такого же безымянного офицера, как и остальные присутствующие. — Дело, которое мы рассматриваем, не связано с правящим родом. Однако вы вошли в близкий круг её императорского высочества. А это накладывает не только привилегии, но и обязательства.

Я вежливо склонил голову, демонстрируя, что внимательно слушаю.

Наличие масок было легко объяснимо. Здесь не просто собрались офицеры жандармерии, которые несут свою службу, передо мной команда императрицы. А в придворных играх знать, на чьей стороне тот или иной человек, посторонним может быть не только излишне, но и опасно.

— Мы задали нападавшим достаточно вопросов, — по знаку Виктора Павловича заговорил один из присутствующих офицеров, сидящий справа от меня. — Выяснилось, что их наняли для совершенно определённых действий. Убить именно вас.

Сказать, что я удивился, было нельзя. Я уже и сам пришёл к этому выводу. Слишком хорошо это ложилось в теорию, что Егоров поплатился жизнью за то, что позволил мне исцелить Железняка.

— С вашего позволения, у меня есть только один вопрос, господа, — заговорил я. — Жив ли мой первый вчерашний пациент Железняк Артём Сергеевич?

Офицеры переглянулись с великим князем, и тот величественным кивком разрешил ответить.

— Вы всё верно поняли, Иван Владимирович. К сожалению, Железняк убит сегодня ночью, — сообщил офицер слева. — А через час после него мы узнали, что мёртв и ваш старший коллега, Егоров Александр Тимофеевич. Уже тогда стало ясно, что здесь что-то нечисто, Иван Владимирович. И как показало сегодняшнее утром — мы оказались правы. Эти наёмники понятия не имеют, за что и почему были выбраны именно вы. Заказ им поступил через нелегальные каналы в сети вместе с переводом в криптовалюте. Мы пытаемся отследить перевод, но, увы, пока что похвастаться нечем. И поверьте, оценили вашу голову достойно — в пересчёте на рубли выходит свыше полутора сотен миллионов. Ещё столько же должен был получить командир после вашей смерти. Сами понимаете, не те деньги, чтобы соблюдать правила хорошего тона.

Триста миллионов за одно дело? Даже если просто поделить поровну на десяток нападающих, выходит, что с такой наградой можно завязать с наёмничеством, сменить имя, сделать пластику или воспользоваться помощью такого же целителя, а потом жить припеваючи где-нибудь в Европе. В Российской империи оставаться всё-таки слишком опасно после столь громкого дела.

— То есть, заказчика найти не представляется возможным, — озвучил ход своих мыслей я. — Значит, гарантии, что попытки прекратятся, никакой нет. При этом в следующий раз я могу оказаться рядом с её императорским высочеством, и она окажется под угрозой.

Виктор Павлович вздохнул, как мне показалось, с облегчением. Видимо, он ожидал, что мне придётся объяснять прописные истины. Но я не настолько дурак, чтобы не понимать, что даже самая лучшая защита может подвести, от случайности никто не застрахован, и тогда страна останется без будущей императрицы.

— Я готов сделать всё, что потребуется, — заверил я. — Однако хотелось бы, что её императорское величество тоже была поставлена в известность.

Конечно, вряд ли такие вещи обсуждались бы со мной, если бы Екатерина Юрьевна не была в курсе, однако проговорить этот момент необходимо.

— Если бы не государыня, вы бы здесь не сидели, Иван Владимирович, — заметил Виктор Павлович. — От вас же потребуется послужить приманкой. Сразу скажу, это чертовски рискованно, и вполне вероятно, что злоумышленник воспользуется вашими же советами о том, как убить одарённого. Однажды вас уже подстрелил снайпер, но тогда вы даже не были целью, и о том, что стреляет в целителя, исполнитель вряд ли знал.

— Я пришёл к тем же выводам по инциденту в кафе Смирновых, — прокомментировал я. — Что касается приманки, то я согласен рискнуть. Но попрошу вас обеспечить безопасность моей семьи. Себя я защитить смогу в любом случае, и Анастасия Александровна тоже справится. Но подвергать их опасности — совершенно неправильно, к тому же у меня есть сестра, а ей не повезло с родовой наследственностью.

— Универсальный дар — это невезение? — хмыкнул один из офицеров.

Я повернул к нему голову и кивнул.

— Екатерина Владимировна получила дар по нашему отцу, — ответил я. — И в связи с историей семьи моя сестра не горит желанием его развивать.

Это было чертовски неправильно, но вы пробовали переспорить подростка? Да, будь у матушки не дочь, а второй сын, ему бы она вправила мозги. Но девица… К силовой работе её не подпустят, после замужества Катя уйдёт в другой род и будет жить там как у Христа за пазухой. Уж об этом мы позаботимся.

Ко всему прочему, опять же, трогать семью целителя — опасно. Можно получить такой ответный удар, что пожалеешь не только о нападении, но и о том, что родился. Мы ведь можем срастить врагу кишки, и тогда дерьмо обязательно попадёт на вентилятор, а человек помрёт в адских мучениях. А самое прекрасное — целителю с опытом Анастасии Александровны даже близко к человеку подходить не нужно, достаточно находиться, например, на одном приёме. Матушке секунда работы, а человеку смерть в чрезвычайных мучениях.

Но универсальный маг, в отличие от целителя, это довольно распространённое явление. Возможностей у них много, но для дворянки их резко становится сильно меньше. По той причине, что многие дела, которыми занимаются одарённые, для женщин недоступны.

— Об этом не беспокойтесь, Иван Владимирович, — приподняв ладонь над столешницей, заверил меня великий князь. — Вашу матушку и сестру сегодня вызовут ко двору. Повод имеется железный — государыня желает Екатерину Владимировну видеть фрейлиной Дарьи Михайловны. Конечно, так обычно не делается, но вашу сестру направят на специальный курс. Чтобы к окончанию учёбы она была полностью готова к своей должности при дворе. Матушка ваша под охраной на службе, и мы уже прикрепили к ней отряд быстрого реагирования.

Понятно, что всё это не просто так, а за близость к наследнице престола. Однако всё равно приятно, что позаботились.

— Хорошо, — кивнул я и сразу же уточнил: — Но что будет, если попытка так и не состоится? Предположим, наниматель осознал, насколько близко оказался к разоблачению, и возьмёт паузу, чтобы замести следы.

Ответил офицер слева.

— После того как убиты были Железняк и Егоров, мы занялись этим делом, — начал пояснения он. — Предположение такое: Железняк знал некую чувствительную информацию и мог после исцеления рассказать её вам и Егорову. Именно поэтому важно было устранить вас троих максимально быстро. Железняка удавили во сне, инсценировали ограбление Александра Тимофеевича, вас попытались расстрелять. Знаете, почему именно так?

Я подумал пару секунд, после чего кивнул.

— Потому что уже дважды я оказывался втянут в перестрелку. Сперва у гимназии, потом у кафе Смирновых.

— Именно, — подтвердил офицер. — То дело связано с внутренними разбирательствами дворянского сословия, и никто бы даже не подумал, что вы впутаны каким-то образом в ещё одну серию преступлений. На этот раз совершённую коррупционерами в государственном аппарате.

Я приподнял бровь.

— То есть Железняк что-то сказал?

— Нет, — покачал головой тот. — Но прогресс не стоит на месте. Наш интерес привлекли, мы стали копать и уже нашли троих коррупционеров, которые прямо сейчас находятся под следствием. Дело связано с поставками в армию медицинских препаратов длительного хранения. Рассказываем вам, Иван Владимирович, на тот случай, если вдруг вам что-то станет известно, и вы сможете с нами этим поделиться. Имейте в виду, что в деле замешана компания «Сибирские кедры», именно там служил Железняк.

Склонив голову, я показал, что услышал.

Название мне ни о чём не говорило, но это неудивительно. Несмотря на то что «Кедры» занимаются медициной, мы не пересекались. Я даже не знаю, что они производят, но раз имели контракт с российской армией, жили припеваючи однозначно. Что ни говори, как ни борись, а кумовство и откаты никуда не денутся, а армия — это такие деньги, что в них захочет запустить руку любой, кому представится шанс.

Раз в год, когда отчитывается шеф жандармерии, он озвучивает, чего и сколько предотвращено на территории Российской империи по линии его ведомства. Так вот армия там каждый год в лидерах. «Сибирские кедры» не первые и далеко не последние в этом списке.

— Хорошо, я запомню, — подтвердил я. — Но это не отвечает на мой вопрос.

— Время, Иван Владимирович, — пояснил великий князь. — Нападение сорвалось, наёмники уже расколоты. Началось следствие по схеме с «Сибирскими кедрами». Тот, кто заварил эту кашу, либо поймёт, что за ними уже идут, и постарается обрубить концы, довершив начатое, либо попытается сбросить все хвосты. Мы отводим на всю операцию не больше месяца — поверьте, Иван Владимирович, после этого времени уже будет совершенно не важно, рассказал вам что-то Железняк или нет. Потому что через месяц всё, что хотел бы рассказать Артём Сергеевич, мы будем знать и сами. Одно известно точно: до того, как слечь в госпиталь, он искал возможность дать анонимные показания. Установилось это уже после его смерти, когда в жандармерию попали его личные вещи. Об этом знаем мы, и, раз Железняка всё же убили, это было известно тем, кто устроил охоту на вас.

Оставалось только головой покачать. Интересно, почему его не убили ещё полгода назад? Не знали? Или надеялись, что он не очнётся, и решили не рисковать? Всё-таки если бы он мирно и тихо скончался на больничной койке, это был бы рядовой случай. А если бы убили человека, связанного с поставками в армию, это неизбежно привлекло бы внимание.

Вот как сейчас.

— Хорошо, господа, — склонил голову я. — Нужно ли мне что-то подписать?

— Просто дайте слово дворянина, Иван Владимирович, — качнул головой великий князь. — И вас сразу доставят домой, там вас уже ждёт приглашение на маленький приём у Лопухиных. Он будет сегодня вечером, и после нападения вам необходимо появиться в кругу Василия Алексеевича. Дадим понять нашим убийцам, что вы вхожи в высший свет Российской империи куда сильнее, чем им бы хотелось. Заодно узнаете поближе человека, который следил за вами и подозрительно оказался в нужное время в нужном месте. И поверьте, когда вы узнаете, что Лопухин за человек, вы сами поймёте, что ему нечего делать у престола Российской империи.

Спокойной службы хотел, планы строил. А всё равно оказался втянут в какую-то чехарду с политикой. Впрочем, грех жаловаться на самом деле. Я не пятиклассник, прекрасно осознаю, насколько высоко уже взлетел и чем это грозит моей карьере целителя.

К тому же сам прекрасно понимаю, что Лопухин меня «спас» подозрительно удачно, уж не хотел ли он сам сделать то же, что наёмники? В общем, как бы там ни было, а будущая императрица будет мне обязана. Только полный идиот от такого откажется. А у меня, смею надеяться, с головой всё в порядке. Что же касается риска — один раз я уже умирал, так что не особо боюсь. Да и что это за дворянин такой, который прячется от опасности, когда обязан встречать её лицом к лицу?

— Даю слово, — склонил голову я. — Сделаю всё, чтобы виновные получили своё наказание.